По следам одно МИСТИФИКАЦИИ


.


______________________________________________________________________________
.

Арно Царт — псевдоним поэтессы Елены Шварц, мистификация а-ля Черубина да Габриак. Даже такие тонкие знатоки поэзии, как В. Кривулин и С. Стратановский поверили в реальность несуществующего эстонского поэта; демистификация Арно Царта — сомнительная заслуга Б. Останина, испортившего Елене Шварц и ленинградскому литературному обществу и игру, и удовольствие от игры. Уязвленные Кривулин и Стратановский сообща породили еще одного гомункулуса — Арно Царта-младшего — и написали от его лица несколько стихотворений, но были без труда разоблачены.

- - - - - - - - - - - - - - - - -

Из статьи Натальи Ковалевой "Арно Царт и другие. Из истории мистификаций"
Читали ли вы, читатель, произведения Арно Царта? Известнейшего эстонского поэта, дальние родственники которого проживали в Китае, откуда и его знание китайского языка. Наиболее известная его поэма: "Повесть о лисе".

C героями поэмы происходят разнообразные и невероятные события. Они даже попадают в Петербург, о чем рассказывается в главе: Письмо от Циня.

Дорогая Ляо! Золотая!
Я живу теперь в Санкт-Петербурге
(городок такой гиперборейский)…


Ну, как тут не вспомнить Мандельштама "В Петербурге мы сойдемся снова…" Ведь именно в Петербурге около двадцати лет назад мы и познакомились впервые с Арно Цартом. Была у нас своя литературная компания – поэты и прозаики. Витя Кривулин, Лена Шварц, Елена Игнатова, Сергей Стратоновский, Виктор Ширали. Всех тогда почти не печатали, все любили читать стихи друг другу, всех по-детски интересовал вопрос - кто же из них лучший поэт? Страсти разгорались…. А стихи и впрямь у многих были отличные. И вдруг пришла Лена Шварц и сказала: "Полно спорить, кто лучший? Я сейчас прочитала стихи Арно Царта – вот, кто абсолютно неожиданный и непредсказуемый поэт. Хоть и эстонец, а пишет по-русски. Послушайте?
Она прочла, действительно, странное и необычное стихотворение.

Кто-то сказал – ерунда, кто-то с уважением заметил, что в этом что-то есть, а кто-то сказал, что такого быть не может, потому что иначе о нем все уже бы слышали.
– Не верите? – спросила Лена? – Так я приведу его к вам в следующий раз.
Когда мы все собрались снова, то с нетерпением ждали Лену и ее эстонца. И они действительно пришли. Высокий, светловолосый, говорящий с акцентом. Начал читать по бумажке свое стихотворение, споткнулся на каком-то слове, попросил дочитать Лену. Перед нами был необъяснимый факт. Стихи – хорошие. Да. Этого у него не отнимешь. Но откуда же он взялся тут на нашу голову? Он быстро откланялся и ушел. Страсти бурлили. Что-то настораживало. Но что?


Витя Кривулин и Лена Шварц

– Через неделю Лена позвонила Вите Кривулину и спросила с торжеством: Ну, как?
– Отлично, – ответил Витя. – Я его, конечно, недооценил в прошлый раз. Но он заходил ко мне на этой неделе, почитал свои новые стихи – гораздо лучше прежних. Он даже оставил мне экземпляр. Вот, послушай… И прочел длинное стихотворение Арно Царта о надписях тушью, иероглифах, письмах другу. – Пригласи его на следующее собрание – пусть почитает и новые стихи тоже.
– Нет, – сухо ответила Лена, – Он вчера уехал.
На следующем собрании поэт Сережа Стратоновский сказал, что этот эстонец успел побывать и у него, и тоже оставил свои новые стихи. Ничуть не хуже прежних.

Тут уже все дружно рассмеялись. И стало ясно, что Арно Царт – фигура мифологическая. Идея этой мистификации пришла в голову Лене Шварц, которая и написала первые стихи Арно Царта, а когда его потребовали привести, уговорила своего приятеля-актера надеть светлый парик и изобразить эстонца. Первым, кто разгадал эту историю, был Витя Кривулин, который постарался переиграть Лену своими стихами, а потом Сережа Стратоновский и другие поддержали вполне этот миф своими стихами, и вымышленный Арно Царт неожиданно стал продуктом коллективного творчества. Игрой в Арно Царта увлеклись все – какая радость выступить под маской! Поговаривали даже о том, чтобы издать сборник стихов Арно Царта.

Но Лена Шварц стояла на страже. И в каждом сборнике ее стихов, куда включались и стихи Арно Царта, всегда писала: "Необходимо заметить, что этому эстонскому поэту принадлежат только напечатанные здесь стихи". Все остальные, пользующиеся его именем – самозванцы или, возможно, незаконные дети, но в таком случае они обязаны подписываться А.Ц. – фис или А.Ц. – младший.

Со времен той истории прошло почти двадцать лет. Имена участников уже давно приобрели известность. Поэт Виктор Кривулин – ушедший от нас в этом году, широко известен своими стихами, эссе, статьями, издававшимися в разных странах. Серегей Стратоновский издает свои поэтические сборники, и получил премию Бродского. Елена Игнатова живет в Иерусалиме, пишет стихи и прозу. Елена Шварц выпустила 14 сборников. В России, в издательстве "Ардис", в Париже, в Белграде…. О ней и ее творчестве пишут литературоведы разных стран.

И очень жаль, что нет сборника стихов Арно Царта старшего, его сына, его брата, короче всей компании, которая с таким воодушевлением подхватила мистификацию, придуманную Леной Шварц.

Но жизнь – игра, и все мы в ней актеры. Прошло несколько лет. На конференции молодых литераторов Северо-Запада вдруг объявилась молодая светловолосая девушка, острая на язычок, никому не известная. Светлана Бурченкова. Стихи ее поразили искушенную публику настолько, что на конференции решили порекомендовать ее книгу в печать, И это в то время, когда в стране с бумагой была напряженка. Книги многих писателей по этой причине годами и месяцами лежали в издательстве. Но эту книгу "Общая тетрадь" решено было опубликовать немедленно. В то же время жила в Питере поэтесса Ольга Бешенковская. Она публиковалась за рубежом - в парижском "Континенте", сборнике "Грани", в альманахе "Стрелец". Поэт Евтушенко включил ее в свою антологию "Поэты века". В России она начала публиковаться поздно – (как и все это поколение) в сборнике "Круг", в журналах. 12 лет назад вышла ее тоненькая книга стихов "Переменчивый снег". А потом…. Потом, когда ее следующий сборник лежал в издательстве, ее вызвали туда и сказали: "Мы бы с радостью вас опубликовали, но вот пришла одна девочка с потрясающими стихами. Ее надо поддержать, дать ей шанс…. А бумаги у нас всего на один сборник. Вы понимаете?"
– А что за девочка? – Спросила Ольга. – Какой сборник?
– Светлана Бурченкова. "Общая тетрадь".
И тут Ольга рассмеялась и вышла из комнаты. Эксперимент удался. Эксперимент имени Черубины де Габриак, как назвала она его сама.

Когда-то, поняв, что со второй книжкой будут проблемы, она решила попробовать опубликовать стихи под чужим именем. В тогдашней России это было невероятно. Пришлось заняться мистификацией, а псевдоним должен был облечься в плоть и кровь. У нее была знакомая – молоденькая девушка Светочка Бурченкова.

Ольга вручила ей свои юношеские стихи и добилась, чтобы Свету отправили на конференцию молодых писателей Северо-Запада. Как нам уже известно, стихи были приняты на "ура" и рекомендованы к выпуску отдельной книгой. Чтобы подтвердить свой имидж, Светочка часто заходила в Союз писателей – пообщаться, а иногда просто попить кофе в кафе. Ее уже там все знали. Как-то когда Ольга решила зайти туда вместе с ней, швейцар пропустил Свету и строго и вопросительно посмотрел на Ольгу.

– Это со мной, – не растерялась Света, взяла Ольгу за руку, и они направились в кафетерий.
Книжка вышла в свет. Книжка стихов Ольги Бешенковской под именем Светланы Бурченковой "Общая тетрадь".
Ольга всю эту историю остроумно рассказала на страницах петербургской газеты "Литератор" Это было уже перед самым ее отъездом в Германию. И тогда же произошло и еще одно памятное событие - ее первый поэтический вечер в переполненном зале Союза писателей.

В Германии Ольга Бешенковская читает лекции в университетах. Пишет статьи, редактирует новый журнал "Родная речь" – журнал русских писателей Германии, выучила немецкий язык и выпустила двуязычную книгу "Два языка. Два цвета", где собраны ее стихи и проза, и ее же собственноручный перевод своих произведений на немецкий язык. И мне в этом вдруг почудилось тоже что-то мистификаторское. Живет в ней эта неистребимая жилка, игровое начало… Год назад она побывала в Израиле. Здесь был ее поэтический вечер. Что она напишет об Израиле? И кем в этот момент будет чувствовать? Пусть это останется для нас загадкой.

Мистификации давно прижились и почти получили права гражданства во всем мире. Тут и "Песни Оссиана" Макферсона, и мистификации Проспера Мериме театр Клары Газуль и "Гузла", которую Пушкин отчасти перевел в своих "песнях западных славян", и сам Пушкин со своими повестями Белкина, вернее, Белкин со своим издателем Пушкиным. Ну, а о Козьме Пруткове нечего и говорить.

Но и начало двадцатого века тоже располагало к мистификациям Черубина де Габриак - создание поэта Волошина и учительницы Дмитриевой. Стихи Анжелики Сафьяновой, придуманные Львом Никулиным.
Как мы видим, и в наши дни многие не чуждаются мистификаций. В чем причина? Может быть, она дает свободу, игровое начало, возможность быть как бы и не собой, но и собой непривычным…Новая реализация…
Есть, есть у меня подозрения насчет известного современного художника Антро Ома, недавно отправившего свою работу из Израиля на выставку в Японию. Во всяком случае, странно, что он увлекался трудами философа Ортана де Мо. Что-то зеркальное есть в этих именах.


О.Павловский

От автора:

Где-то в году 80-м Лена вместе с редакцией «Часов» и «Северной почты» – машинописные журналы Ленинграда – затеяла еще одну мистификацию, а именно: теперь стихи этого, якобы, китайского происхождения прибалтийского поэта – должны были писать ВСЕ! Пришлось и мне принять участие в этом перформансе…
Птица Хуа, это, конечно, забавно.
..

.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 25
© 04.10.2017 Олег Павловский

Рубрика произведения: Проза -> Эссе
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 5 авторов












1