Лунная Дева часть третья


Лунная Дева часть третья
Уважаемые читатели!
С полной версией книги Вы можете ознакомиться на сайте книги https://ridero.ru/books/lunnaya_deva/

С уважением, Вячеслав Корнич

Аннотация:
Перед самым рассветом сильнее сгущаются сумерки, словно желая вернуть назад уже уходящую ночь. В душе Татьяны уже забрезжил лучик света, но то, что происходило вокруг неё, напоминало девушке предрассветные сумерки. Таинственные незнакомые лица, постоянные преследования, страх и поддержка незримых друзей – всё это в один миг перевернёт её устоявшуюся жизнь и заставит принимать порой отчаянные решения. Судьба поставит Татьяну перед непростым выбором, а сердце поможет выбрать то, что ей суждено. Эта книга об альтернативном жизненном пути, о возможности заглянуть за грань обыденности и увидеть то, что скрывается за каждодневной суетой и является важной частью нас самих.

По некогда оставленным следам...

Глотая боль, она брела по кругу –
По некогда оставленным следам
Своей души...
I
Татьяна сидела на кушетке уже целый час и никак не могла вернуться к своим обычным мыслям, всё, что она пережила в новом для себя состоянии, совершенно не поддавалось умственному анализу и какой-либо оценке, это удивительнейшее состояние нельзя было выразить словами и сравнить в ощущениях с чем-либо знакомым. Девушка совсем не жалела, что не смогла услышать ту мелодию и вынести что-то новое из картины, то, что она получила взамен – окупало всё сторицей. Её трепещущее сердечко готово было расплавиться от нахлынувшей на неё любви, а душа, почувствовав немыслимую свободу, уже не могла гнездиться в тесном и неуютном теле. Татьяне очень хотелось до самых мельчайших подробностей запомнить это желанное состояние, чтобы снова вернуть его, но с каждой минутой оно становилось всё более иллюзорным и недостижимым, оставляя лишь сладкие воспоминания. Наконец Татьяна встала с дивана и прошлась по мастерской. Внутри неё созрело решение немедленно идти к Свете и сделать всё возможное, чтобы она поверила ей и Валере. Она почти бегом выскочила на улицу, забыв отдать ключ соседке. Уже у самого дома Полянских Татьяна остановилась, заметив машину Светланы. Та, не замечая её, выгружала из багажника пакеты с покупками. Татьяна уже собиралась окликнуть подругу, но в этот момент увидела то, что заставило её просто оторопеть. В мужчине она сразу узнала Валеру, а его спутница, как две капли воды была похожа на неё. Эта влюблённая парочка беззаботно прогуливалась возле самого подъезда Полянских. Не найдя ничего лучшего, Татьяна спряталась за ближайшее дерево и с учащённым сердцем стала наблюдать за развитием событий. Ошибки быть не могло, она не могла обознаться, там был Полянский или человек, как две капли воды похожий на него, а вот насчёт девушки у неё даже не нашлось предположений, она просто не верила собственным глазам. С полными пакетами в руках Светлана уже направлялась к подъезду, но вдруг бросила взгляд на проходившую мимо неё парочку. Не нужно было быть великим провидцем, чтобы понять дальнейший ход событий. Вместе с истошным криком оба пакета полетели прямо в её обидчиков, и началось такое! Татьяна не стала дожидаться, чем всё закончится, лишь краем глаза успела углядеть, как спешно ретируются мужчина и женщина под неистовым напором Светланы. Уже за чертой двора она остановилась и пожалела, что не сфотографировала эти счастливые физиономии самозванцев на мобильник. Чтобы проверить свои подозрения, Татьяна набрала номер Валеры.
На этот раз он ответил почти сразу:
– Да, Танюша.
– Валера, ты, где сейчас?
– Я на выставке, освобожусь через часик-полтора не раньше. А ты ещё в мастерской?
– Нет, Валер, я рядом с твоим домом. Тут сейчас такое произошло!
– Что ещё? – насторожился Полянский.
Татьяна вкратце рассказала о случившемся.
– Чёрт, всё к одному! – последовала первая реакция Полянского. – Ладно, я уже ничему не удивляюсь… Тань, ты знаешь, где кафе «Соната»? Ну, рядом с мастерской…
– А, да, я проходила его.
– Давай так, я через полчасика подъеду туда, и всё обговорим. Добро?
– Хорошо, Валера, я буду ждать.
Не спеша Татьяна дошла до кафе и заняла свободный столик. В помещении было не очень многолюдно, вероятно, основной народ собирался чуть позже. Чтобы не казаться «белой вороной» девушка заказала чашечку кофе и погрузилась в свои мысли.
– Я присяду? – вывел её из задумчивости уверенный женский голос.
Татьяна ещё не успела ответить, а рыжеволосая незнакомка в модном осеннем пальто уже расположилась напротив неё.
– Вообще-то, я жду человека, – попыталась возмутиться Татьяна.
– Твой художник задержится, так что я успею выпить свой бокал мартини, – с усмешкой ответила женщина, поразив Татьяну глубиной своих тёмно-зелёных глаз. В них ощущалась загадка и невероятная притягательная сила.
– Откуда вы знаете? Вы были на выставке?
– Нет, не была, но знаю. Так вот, значит, ты какая. Что ж, ничего, вполне, недурна собой, женственна, да ещё и с благородной начинкой…
– Мы разве с вами знакомы? – опешила девушка.
– Ты со мной нет, а я о тебе кое-что знаю. Мы могли бы стать с тобой подругами, настоящими подругами… Разве тебе не надоело водиться с той взбалмошной дурой с нутром базарной торговки, а? Ты ведь других кровей, милая, как и я… Неужели так и не вспомнила?
– О чём вы говорите, я не понимаю вас? Кто вы такая и зачем вы меня пытаете, зачем оскорбляете моих друзей?
Изящные пальцы незнакомки охватили бокал с мартини, она сделала небольшой глоток и, глядя Татьяне в глаза, произнесла:
– Ты сама себя оскорбляешь присутствием таких вот особ, уж лучше быть одной, чем в обществе говорящих червячков. Червячки рождаются, копошатся в своих навозных кучках и умирают, словно их и не было… а у нас, милая, всё иначе, мы рождены для вечности.
– Разве можно так говорить, разве уместны такие сравнения?! Перестаньте, прошу вас! – уже смело протестовала Татьяна.
– Прав тот, кто правит, запомни это. Что ж, мой бокал уже пуст и мне пора. Но мы ещё увидимся, милая, обязательно увидимся.
Рыжеволосая женщина встала и, не оглядываясь, грациозной походкой направилась к выходу.
Буквально через минуту как она ушла, в кафе вихрем влетел Полянский и стал обшаривать глазами столики. Увидев Татьяну, он подошёл к столику и устало плюхнулся на стул.
– Прости, Танюша, задержался немного. Да опять в пробку влетел, там, на перекрёстке авария была, добро, что очередь быстро рассосалась, – пояснил он.
– Валера, а ты возле кафе не видел рыжеволосую женщину в бежевом пальто? – совсем о другом спросила Татьяна.
– Рыжеволосая? Хм, нет, не видел. А кто она?
– Сама не знаю… возможно, из той же самой «оперы»… Только что здесь сидела, вон её бокал ещё стоит. Странно, она знала, что я жду именно тебя, и что ты задержишься…
– Откуда? – удивился Полянский. – Я никому не говорил, что еду к тебе и тем более не планировал попасть в пробку.
– И я никому не говорила… это и странно. И ещё она сказала, что знает что-то обо мне. Знаешь, Валер, мне показалось, что это действительно так.
– Да уж, кому рассказать – не поверит, тут без бутылки точно не разберёшься. Не знаю как ты, Тань, а я закажу себе граммов сто пятьдесят беленькой. Что-то меня сегодня колотит не на шутку. Машину я возле мастерской бросил, так что сам Бог велел. Поддержишь?
– Пожалуй, выпью бокал вина.
– Добро. А из закуски что-нибудь?
– Не надо, заказывай себе что хочешь.
Когда официант принёс заказ, Полянский залпом выпил две рюмки и разоткровенничался:
– Я же после твоего звонка своей благоверной позвонил, ну, чтобы удостовериться… Тань, ты не подумай, что я тебе не верю, но мне нужно было… ну, как тебе объяснить… Нужно и всё!
– Валера, я всё прекрасно понимаю, на твоём месте я бы тоже сомневалась. И что Светлана?
– Да уж лучше бы не звонил! – эмоционально отреагировал Полянский. – Тань, я даже не дослушал, не мог уже, отключил мобильник и сразу к тебе. Блин, как в комиксах для взрослых! За что нам всё это, а, Танюша? Кто всё это с нами вытворяет?!
– Пока не знаю, Валера… но мы разберёмся, обязательно разберёмся.
– Когда?! – не выдержал Полянский, хлопнув ладонью по деревянной столешнице.
За соседними столиками на них уже стали обращать внимание.
– Успокойся, Валера, думаю, уже скоро. Они от нас явно чего-то хотят, а если это так, то сами себя проявят, да и уже проявляют. Ты не пей больше, пойдём лучше домой.
– Тоже вариант, пойдём, проветрим мозги.
Они вышли на улицу, окунувшись в вечернюю прохладу, и медленно побрели по проспекту в сторону мастерской Полянского. У проезда в свой дворик Валера поймал Татьяне такси, а сам направился в свою творческую берлогу, как обычно её называл. Поднявшись на свой этаж, он остановился у дверей мастерской, пытаясь нащупать в кармане нужные ключи. Вытащив две связки – свою и ту, что отдала Татьяна, он вернул один комплект в карман и уже намеревался открыть дверь, но она оказалась открытой.
«Неужели Танюшка не закрыла? Вот растяпа», – мелькнула в его голове первая мысль.
Полянский вошёл в темноту прихожей и протянул руку к выключателю. В следующую секунду резкая боль обожгла его грудь, и он как подкошенный рухнул на пол...
По приезду Татьяна обещала перезвонить Полянскому, но получилось не сразу, пока переоделась, умылась, накормила Зару – прошло минут тридцать. После всех переделанных дел Татьяна набрала номер его мобильника, но Валера не отвечал. Она повторила попытку и ждала до последнего, пока не услышала его слабый и какой-то выжатый голос:
– Кто?
– Валера, это я, Таня. Что с тобой?
– Тань, ты?..
– Да, Валера. Что случилось?
– Тань… на меня, кажется, напали… так хреново…
– Валера, я приеду! Ты где сейчас?
– Вроде дома… сейчас встану… угу, прихожая моя.
– Всё, Валера, я уже еду! – быстро проговорила Татьяна и бросилась одеваться.
Она бегом пронеслась по четырём этажам вниз и выскочила из подъезда. Знакомых с машинами во дворе не оказалось, и девушка побежала к проспекту, где не сразу, но всё же поймала попутку. Всю дорогу до мастерской Полянского Татьяна торопила водителя, чем, естественно, вызывала его недовольство, но девушку это мало заботило. Буквально взлетев на нужный этаж, Татьяна уже хотела позвонить, но увидела полоску света, пробивавшуюся через неприкрытую дверь. Она вошла внутрь. В коридоре никого не было.
– Валера, ты где? – негромко спросила она.
Ответа не последовало. На полу небрежно валялось пальто Полянского. Девушка осторожно миновала коридор и вошла в тёмный зал мастерской. Не в силах унять учащённое сердцебиение, она напрягла зрение, одновременно вслушиваясь в окружающую тишину. Прошла секунда, другая, и вдруг из дальнего угла зала послышалось какое-то шевеление и хриплый стон.
– Валера, это ты? – произнесла Татьяна, готовясь к самому худшему.
– Я, Тань… включи свет.
Татьяна облегчённо вздохнула и стала искать выключатель. По пути она наткнулась на один из мольбертов и какой-то столик, но всё-таки нашла его. Когда по залу разлился желанный свет, она увидела страдальческое лицо Валеры. Он полулежал на узкой кушетке и держался за грудь.
Татьяна подошла к нему и присела рядом:
– Как ты, Валерочка? Что произошло?
– Да я мало, что помню… прямо как у того героя… упал, потерял сознание, очнулся… – вымученно улыбнулся Полянский, – только перед тем как упасть… эта страшная боль в груди… до сих пор будто ножом кто-то режет.
– Дай погляжу, – попросила она.
Расстегнув его рубашку, Татьяна ахнула.
– Что там? – всполошился Полянский, пытаясь что-то рассмотреть на своей груди.
– Валера, это же ожог, у тебя вся кожа обуглилась… но одежда же цела… Как такое возможно?
– Чёрт, плохо вижу. Тань, принеси зеркало, там на столике.
Она выполнила его просьбу и не удержалась от комментария:
– Ожог какой-то странный, похож на какую-то фигурку, что-то вроде полукруга… да, скорей всего.
– Твою мать! – выругался Полянский. – Кто же этот чёртов ваятель? И болит ведь зараза как.
– Давай врача вызову, – предложила Татьяна.
– Да ну этих эскулапов, толку от них! Смазать надо чем-то...
– А аптечка есть?
– На кухне поищи… э-э… в холодильнике, там вроде облепиховое масло было.
Татьяна вернулась через пару минут с флакончиком масла и ватой.
– Ну что, пациент, вы готовы к экзекуции? – попыталась подбодрить его девушка.
– Мажь, Танюша, только аккуратнее, прошу тебя…
С сочувствием поглядев на Валеру, она смочила ватку оранжевым маслом. Но перед тем как обработать рану зачем-то провела над ней рукой и чуть задержала её в горизонтальном положении. Татьяна не поверила своим глазам, её рука осветилась фиолетовым сиянием, а из пальцев и центра ладони стали выливаться лучики точно такого же цвета, образовав на месте ожога небольшое световое озерцо. С каждой секундой зловещая фигурка бледнела, и даже по лицу Полянского было видно, что ему становится легче.
– Тань, что ты сделала? Боль почти прошла.
– Тихо, Валера, полежи спокойно, – сказала она, ещё не понимая, откуда взялся источник её силы.
Через минуту - другую от страшного ожога остались лишь одни воспоминания в виде еле заметного розоватого контура.
Татьяна молча поднесла зеркало к глазам Полянского, ожидая его реакции.
– Ну ты даёшь, Танюшка! – захлопал глазами Валера. – Ты… ты же просто кудесница… у тебя же волшебные руки… Дай-ка я их расцелую!
– Обойдёшься. Руки как руки, – немного смутилась она, – я и сама не знаю, как у меня получилось.
– Нет, Танюша, даже не спорь, это же дар, божий дар!
Ещё несколько минут Полянский донимал её вопросами, а Татьяна только отнекивалась, не желая обсуждать эту тему. Наконец Валера от неё отстал, и как ни в чём не бывало, отправился на кухню, объявив, что его чудесное спасение нужно непременно отметить. Когда он ушёл, девушка обошла мастерскую и к своему удивлению не обнаружила «Масок». Вначале она подумала, что Полянский куда-то переставил картину, но потом до неё дошло, что он просто не мог этого сделать.
– Валера, а где «Маски»? – спросила она, подойдя на кухню.
– «Маски»? А разве их там нет? – удивился он.
– Пойди и сам погляди. Когда я уходила картина была на месте.
Полянский тут же обследовал мастерскую и непонимающе пожал плечами:
– Странно, действительно нет... ничего не понимаю.
Но потом его озарила мысль:
– А-а... всё, всё, теперь я всё понял... Я же им просто помешал, они же за «Масками» приходили, точно за «Масками».
– Надо в полицию заявить! – решительно заявила Татьяна.
– К чёрту! Может, это и к лучшему… Чувствую, все наши беды из-за неё. Так, Танюша?
– Валер, ты хозяин, тебе и решать.
– А я уже решил.
– Решил, так решил, настаивать не буду. Вижу тебе уже лучше, я, пожалуй, пойду, поздно уже, – произнесла Татьяна.
– Тань, не уходи, посиди со мной немного... столько всего навалилось, голова кругом идёт... не уходи, прошу тебя... Танюша, больному ведь уход нужен, сиделка. Неужели бросишь бедолагу? – чуть ли не молил Полянский, и в подтверждение своих слов демонстративно улёгся на кушетку.
– Хитрюга ты, а не бедолага! – прыснула от смеха Татьяна и уже серьёзно спросила:
– Валера, тебе страшно, да?
– Ну, да, есть немного... стыдно, конечно, но не могу с этим ничего поделать, – сконфуженно ответил мужчина.
– В этом нет ничего зазорного, Валерочка, – подбодрила его девушка, – мне тоже было страшно, очень страшно за себя... но больше я за тебя боялась, мне казалось, что с тобой что-то ужасное случилось...
– Спасибо, Танюша, ты настоящий друг... Знаешь, на душе так паршиво, как в хлеву... а поговорить не с кем. Останешься?
– Хорошо, Валера, я посижу с тобой, – согласилась Татьяна, присаживаясь рядом с ним.
– Добро, Танюша! – обрадовался Полянский, приподнимаясь с кушетки. – Ты только не думай, что я поплакаться хочу тебе в жилетку...
– А я не против стать твоей жилеткой, пользуйся, пока добрая, – пошутила девушка.
– Принимается. А если серьёзно, Тань, мне как-то не по себе сейчас, не хочется мне одному... мне бы выговориться, чтобы выслушал кто-то, а ты умеешь слушать, я знаю. Только о «Масках» не хочу и о нападении тоже... может, завтра, но не сейчас.
Девушка согласно кивнула:
– Я и сама не хочу об этом, давай просто поговорим, о чём сам захочешь.
– Спасибо, Тань, спасибо тебе за всё, – поблагодарил девушку Полянский и вздохнул:
– Вы сильнее нас...
– Кто это – вы?
– Да женщины, конечно. Вон моя Светка столько на себе тащит, бизнес, дом, наш пацан – всё на ней, да ещё мне успевает помогать. Двужильные вы, что ли?
– Ты ещё про наш внешний вид забыл. Сколько нужно усилий, чтобы выглядеть на все сто и вам милым нравиться, – вставила реплику Татьяна.
– Вот-вот... я всё над Светкой прикалываюсь насчёт её каждодневного ритуала у зеркала, чего там только нет – ужимки, мимика, какие-то странные телодвижения, жесты... и не пять же минут так кривляется. Как не устаёт?
– Не кривляется, а колдует! – рассмеялась Татьяна. – Улавливай разницу, Валерочка. Это же таинство художественного перевоплощения, только нам дано знать, как скрыть видимые недостатки и выделить свои интимные особенности. Красота требует не только жертв, но и творческого подхода. И не смейся над нашими маленькими слабостями. Думаешь, у вас их меньше?
– Ну, например? – оживился Полянский.
– Я согласна, на такие вещи вы тратите меньше времени, но вы любите тешить себя мыслями о собственной значимости, о какой-то своей особой исключительности, а это уже, согласись, попахивает детским самолюбованием. Разве не так?
Татьяна увидела, как отступает стресс Полянского, как заблестели его глаза, и решила ещё поддать жару:
– Неужели вы считаете себя главными в этой жизни, а, Валерочка? А как же насчёт нашей силы?
– Э-э, девонька, неправда ваша, не надо передёргивать мои слова, я бы не стал ставить знак равенства между этими понятиями, – принял смешливую позу Полянский. – Ну, добро, признаю, вы созидательны, выносливы, умеете рационально распределять свои силы, вы терпеливы и с житейской хваткой дружите, но насчёт первого номера в прогрессе я бы не спешил, не спешил ...
– Ага, наорать на мужа, например, как Светка моя делает! Сбросит на меня весь дневной хлам и ходит довольная, а я сам не свой... Это вы можете, – обиженно поддакнул Полянский.
Татьяна звонко рассмеялась:
– А как ты хотел, Валера, в этом весь секрет нашей красоты и долголетия, в нас лишнее не застаивается, все эмоции наружу!
– Ну да, ещё скажи – инстинкт самосохранения... хотя, может, в этом и есть что-то... Кстати, Танюша, ты сейчас затронула очень интересную тему, я совсем недавно размышлял над этим... ну, в частности об отношениях полов. Интересная тема и очень неоднозначная. Если хочешь – могу раскрыть, что узнал и осмыслил.
– Раз уж согласилась на роль сиделки, то воля больного для меня закон, просвещайте, пациент, – заявила Татьяна, пытаясь сохранить серьёзную мину лица.
На кухне остались два забытых бокала с вином, которые Полянский успел поставить на поднос, чтобы отметить своё чудесное выздоровление. Но сейчас Валеру занимало совсем другое. Эзотерическая философия была его давней страстью, здесь он чувствовал себя – как рыба в воде, и мог запоем излагать почерпнутую информацию вместе со своими умозаключениями. Вот только с благодарными слушателями не везло, в семье их попросту не было, да и в ближайшем окружении не так, чтобы очень. А вот в Татьяне он частенько находил чуткого собеседника и был ей безмерно благодарен за это.
– Тань, ты поудобней садись, спина, поди, уже устала. Забирайся прямо с ногами, – сказал Полянский, освобождая для неё место на кушетке.
Татьяна не стала возражать, сбросила сапожки и удобно расположилась у стены. Её радовало, что Валера отвлёкся от своих проблем, и не хотела разочаровывать его.
– Всё, я готова, излагай.
– Так вот... я изрядно покопался с этой темой и пришёл к некоторым выводам. Тань, ты не знаешь – почему женщины больше доверяют своей интуиции, своим чувствам, а мужчины пользуются аналитическим умом?
– Так сразу и не соображу, – пожала плечиками Татьяна. – Хотя... в этом, наверно, и таится секрет нашей непредсказуемости и загадочности. Ладно, Валера, не томи.
– Да уж, вы точно непредсказуемые... и всё потому, что с логикой редко дружите.
– Валерочка, не обижай наши чувства, у нас своя логика. Как без неё совсем-то?
– Да не обижаю я, не обижаю... Всему есть своё объяснение.
Татьяна с любопытством взглянула в глаза Полянскому, явно поощряя его на дальнейший рассказ. Мужчина правильно понял её интерес и продолжил:
– Тань, я немного в дебри залезу, но быстро проскочу... тут всё дело в генах, вернее – в наборе хромосом, женский набор парных икс хромосом более стабильный, а мужская пара разнородная – икс и игрек, игрек не очень стабильная хромосома и склонна к повышенной мутации, к тому же менее ёмкая в генной информации. Из-за этого женские гены и лучше адаптированы к земным условиям. Не знаю, может, в этом был какой-то особый смысл, но факты на лицо... Ну, сама посуди – нестабильность и меньшая генная ёмкость порождают информационный голод, тот в свою очередь толкает мужиков к поиску чего-то нового, к тому, что скрыто от них... получается, что мы подсознательно выполняем роль этакого «аналитического щупа», ну, а вы уже апробируете и закрепляете в своей памяти опыт таких поисков. К тому же – выбираете из него самое жизнеспособное...
Увидев улыбку на лице Татьяны, Полянский расценил это по- своему:
– Тань, я серьёзно... больше скажу, именно вы являетесь хранителями этого самого опыта. Ну, а в повседневной жизни вы черпаете информацию из своего подсознания и пользуетесь ею. Ты считаешь это чушью?
– Нет, нет, Валера, я так не считаю, – заверила его девушка. – Я просто польщена твоими открытиями. Ты продолжай, я слушаю тебя.
– Тань, для подтверждения своих догадок я даже провёл вычисления девятилетних жизненных циклов своих знакомых и родственников, я рассчитал их жизненные коды и так ненавязчиво поспрашивал о некоторых периодах жизни, естественно, сравнивал со своими. Я уже давно понял, что все события в этих циклах напрямую зависят не только от влияния светил, но и от порядкового числа в цикле. Помнишь, Тань, на набережной я говорил о значении циферок, что в каждой из них скрыта важная информация?
– Да, помню, ты мне тогда доходчиво всё объяснил, – ответила девушка.
– Так вот, я заметил, что мужские циклы более выражены, они, если можно так выразиться – походят на судьбоносные качания маятника. С началом нового цикла импульс как бы набирает обороты, потом, где-то в средине стабилизируется и дальше движется уже больше по инерции, а в конце исчерпывает себя. Со следующего цикла – всё по новой. А вот женская синусоида выглядит гораздо стабильнее без ярко выраженных гребней и впадин. И я не исключение, мои девятилетние циклы просто запрограммированы на взлёты и падения...
Вслушиваясь в довольно странные рассуждения Полянского, Татьяна не считала их бредом, как могло бы показаться кому-то другому, её сердце не отвергало их, а пыталось понять. Переключившись на что-то своё, Татьяна буквально на минутку выпала вниманием из рассказа Валеры а, вернувшись обратно в тему, вынуждена была заново улавливать ход его мыслей.
Тем временем Валера продолжал:
– Иногда мне кажется, что мы и вы – это совершенно два разных мира, совершено разные планеты, даже несмотря на то, что мы и вы успели притереться между собой... Да, мы стали ближе, мы обменивались своими лучшими качествами, черпали из друг друга что-то недостающее, но различия остались... Вам и по сей день нужна стабильность, семейный очаг, а мы всегда в поисках чего-то нового... да, нам жизненно нужны перемены и личная свобода, мы не можем без этого, так уж мы запрограммированы.
– Значит, Валера, ты считаешь, что женщины ограничивают ваше жизненное пространство, так?
– А разве нет? – насмешливо взглянул на девушку Полянский. – Вы же собственницы! Свили семейное гнёздышко и считаете, что мужик до старости должен куковать в нём, причём – неотлучно.
– Лично я себя собственницей не считаю... я согласна, у каждого должно быть своё личное пространство, но и ответственность никто не отменял, – высказала своё мнение Татьяна.
– Ничего, вот выйдешь замуж, обрастёшь детьми, совсем другая психология появится, мы это уже проходили, – махнул рукой мужчина.
– Где-то я уже это слышала... Вы со Светочкой в унисон поёте, да? – рассмеялась девушка. – А если полусерьёзно... Валер, ты за весь-то род мужской не суди, мужчины ведь тоже разные бывают... Вдруг не поймут?
– А я за всех и не впрягаюсь, исключений тоже хватает, я же об общем типаже говорю...
– Ну а как же быть с любовью? – не дала ему опомниться Татьяна. – Её, Валерочка, ты тоже считаешь программой?
Слова девушки вызвали некоторое замешательство в голове Полянского, но вскоре он нашёлся:
– Насчёт истинной любви не знаю, это уже другие горизонты, но сексуальное влечение – в том числе... хочешь, не хочешь, а нижние чакры всё равно о себе напомнят. Тань, деторождение запрограммировано в наших генах!
– Ладно, с этим понятно... А кто же всё-таки главный – мы или вы?
– Хм... вопрос, конечно, интересный, даже не знаю... Мы сеем, вы в основном растите и собираете, у каждого своя жизненная задача. Тань, если честно, то у меня нет ответа на этот вопрос.
– А моя женская логика молчать не желает, она упрямо заявляет, что растить и собирать урожай гораздо хлопотнее. Не находишь, Валерочка? – лукаво поглядела на него Татьяна.
– Тань, ты предлагаешь мне добровольно признать вашу незаменимость? Хорошо, я признаю, только с небольшим уточнением... Сможем ли мы по отдельности что-то здесь стоить?
Татьяна загадочно улыбнулась и произнесла:
– Тогда встречный вопрос – в чём же смысл нашей совместной жизни?
– Тань, ну ты даёшь! Над этим вопросом уже не одно тысячелетие бьются самые лучшие умы, а ты на меня всё решила свалить...
– Нет, Валерочка, я не хочу загружать тебя такой тяжестью, а просто хочу напомнить о том, что ты говорил мне на набережной...
– Ух, запутала ты меня совсем... Ну, да, да, помню, говорил... всё ради опыта, дуального опыта, чтобы отфильтровать ненужное, впитать полезное и однажды превзойти всё, что приняли и отвергли. В единстве нет противоречий и нет соперничества... Теоретически это так, а практически – всё гораздо сложнее.
– А что есть это единство? Любовь? Да, наверно, любовь, – негромко сказала Татьяна, словно разговаривая сама с собой, – только другая, которую мы пока ещё не знаем...
– Ты права, Танюша, права... Все эти мои умствования и гроша ломанного не стоят... Одно – словоблудие! Только она одна живая и настоящая, только она...
Полянский нежно накрыл своей горячей рукой руку девушки и заглянул в её глаза:
– Танюша... я давно хотел тебе сказать, но никак не решался...
– Не надо, Валера, я знаю... просто обними меня.
II
Рыжеволосая женщина вышла из кафе и прогулочным шагом направилась в сторону ближайшего сквера. Однако далеко уйти она не успела, внезапное появление Дьюола спутало её планы.
– Ба-а, леди Мердина, какая встреча! Я даже не рассчитывал вас здесь увидеть. Вы здесь по делам или на отдыхе? – разыграл сценку неожиданной встречи мужчина.
– Хватит паясничать, Дьюол, вы прекрасно осведомлены, что я здесь, – усмехнулась Мердина. – Хоть ваши «наушники» и искусны в своём ремесле, но и я тоже не слепая.
– Хорошо, знал, – не стал переигрывать мужчина. – Но почему вы решили нарушить наши договорённости?
– Какие договорённости, Дьюол? Мы с вами ни о чём не договаривались, – притворно удивилась Мердина.
– Как же, леди Мердина, я же заручился поддержкой у пятерых избранных, и теперь это моё дело, это моя забота, здесь я планирую и провожу все мероприятия и никто другой.
– А вы уверены, Дьюол, что не ввели в заблуждение избранных, вы можете поклясться, что не работаете на себя? – в насмешливых глазах женщины уже чувствовалась скрытая угроза.
– Леди Мердина, я никогда не давал повода сомневаться в своей преданности нашему делу… Откуда взялась эта подозрительность? Просветите меня или снимите свои обвинения.
– Нет, Дьюол, это не подозрительность, а факты. Вы думали, что сможете скрыть от меня свои помыслы? Нет, Дьюол, вы слишком самоуверенны, вы не учли один маленький нюанс, что все мыслеформы без исключения имеют характерные чувственные «ароматы», пускай и слабовыраженные, но эти флюиды ещё долго витают вокруг своего хозяина. Спрятав от всех свои мысли, вы не смогли полностью замести их следы от меня. Или вы забыли, что я до сих пор являюсь жрицей земных страстей, их наречённой владычицей? Я очень хорошо разбираюсь в любых чувствах, Дьюол, меня невозможно обмануть ни вам, ни кому-то другому.
– И что же вы знаете, леди Мердина? – до последнего не сдавался Дьюол.
– Достаточно, чтобы обвинить вас в крамольных мыслях, собственной игре и в предательстве. Разве вы ещё не поняли, Дьюол, что последний наш разговор был обычной приманкой, и я уже тогда знала ваш ответ. Так что не советую больше хитрить со мной, можете пожалеть.
Судя по решительному взгляду Мердины, у Дьюола даже не возникало сомнений насчёт того, что она исполнит своё обещание. Она явно не блефовала.
– Да, недооценил я вас, леди Мердина, недооценил, вы не только красивы, но и очень умны… Так что же вы хотите за своё молчание и покровительство?
Лицо Мердины озарилось улыбкой победительницы:
– А вы мне нравитесь, Дьюол, вы умеете признавать собственные промахи, я всегда ценила вас за ум и смекалку и сейчас не ошиблась. Для начала давайте оставим всю эту церемонность для замка старика Сердвука и перейдём на – «ты». Не возражаешь, мой Дьюол?
– Что ж, любое предложение прекрасной Мердины теперь для меня закон. Я согласен.
– Согласен на всё? – с пытливой усмешкой переспросила женщина.
– Всё, что прикажет моя госпожа, я у её ног, – принял новую игру Дьюол.
– А ты хитрец, Дьюол! – рассмеялась Мердина. – Ну, коль уж так, я желаю услышать то, что ты так ловко утаил от избранных. От твоей правдивости сейчас зависит наша совместная работа, а возможно, и что-то большее. Ты, наверно, понял, что меня интересует всё, что как-то связано с вратами и нашей милой особой, с чего всё началось, как и где ты получил эти сведения и тому подобное.
– Мердина, я поделюсь с тобой информацией после того, как получу от тебя гарантии своей безопасности, – уже серьёзно заявил он. – Ты прекрасно знаешь, что я не из робкого десятка и если на меня будет объявлена охота, то терять мне уже будет нечего, я буду защищаться вместе со своими людьми, они преданы мне и исполнят все мои приказы. А это война, Мердина. Нужна ли она тебе?
– Разве моего слова тебе недостаточно? Да, я бываю вздорной и даже стервозной, но преданных себе людей в обиду не даю, ты же знаешь это, Дьюол.
– Ну, хорошо, – с некоторой паузой ответил он, – я расскажу всё, что знаю, но мой рассказ займёт какое-то время…
– Я готова пожертвовать своим драгоценным временем, – перебила его женщина, взяв под руку. – Пройдёмся, мой Дьюол?
– Не возражаю.
Они неторопливо направились по пешеходной дорожке, совершенно не отличаясь от обычных прохожих.
– Если ты не против, я начну издалека.
Мердина согласно кивнула.
– У поздних гиперборейцев, или так называемых детей Борея и Меру была одна очень любопытная легенда, она появилась уже в самом конце золотого века и до сегодняшнего времени сохранилась лишь в наскальных рисунках северного Предуралья и Кольского полуострова, да и то в отдельных фрагментах… увы, время нещадно к рукотворным творениям. Я совершено случайно наткнулся на единственный сохранившийся источник этой легенды в одной труднодоступной карстовой пещере. Тексты были оставлены на каменных скрижалях, и я частично сумел их прочесть, к сожалению, некоторые слова затёрты и плохо читаются. Так вот, эта рукопись как раз касается нынешнего времени, в ней говорится о тайне Двуликих Врат, до конца золотого века доступ к ним был разрешён гиперборейцам, а потом они были опечатаны секретными информационными замками. Насколько я понял, гиперборейцы посещали скрытую за вратами обитель, чтобы впитать в себя силу равновесия света и тени, видимо, там внутри существовала, да и сейчас существует сакральный центр этой силы. В легенде упоминается о Лунной Деве, хранительнице ключа от запечатанных врат, якобы эта Дева должна появиться в конце Кали-юги, чтобы открыть их…
За рассказом Дьюола они незаметно вышли на центральную дорожку почти безлюдного сквера, уже освещённую одинокими фонарями.
– И ты полагаешь, что это наша таинственная особа? – спросила женщина, поёжившись от дыхания осенней прохлады.
– Возможно, это простое совпадение, но она действительно родилась под знаком Девы и как раз в фазу полной Луны. Я проверял, всё так и есть.
– Но, в таком случае Девой может быть и мужчина, – предположила Мердина, теснее прижимаясь к Дьюолу.
– Не исключено. Но пока других вариантов я не вижу, да и возня вокруг неё не случайна, слишком уж многое сходится на ней.
– Допустим. Что дальше?
– А дальше в легенде говорится о том, что этот ключ имеет интересную особенность, в нём содержатся два вибрационных шифра разной тональности, один согласно текстам служит пропуском в мир Сва через стезю полночных чувств, где замирает время, увидев тень в объятиях света, а другой способен выпустить огонь дракона на волю…
– Мир Сва... Это понятие связано с изначальной мудростью, если не ошибаюсь? – спросила Мердина.
– Верно. Его даже можно назвать обителью небес.
– А стезя полночных чувств? Ты не думал, что скрыто за этим понятием?
– Думал, как не думал... Полночь – это же своеобразный чертог между днём и ночью, возможно, эта стезя – символ единства света и тьмы, видимого и незримого, что-то вроде соития полярных энергий... Но это так, наброски, глупо судить однозначно.
– Согласна, такая однобокость может быть в обман себе, надо рассмотреть и другие варианты. Но в самой идее что-то есть, её можно принять за базовую, – сказала женщина и перешла к другому вопросу:
– Теперь насчёт огня... Им можно управлять?
– Об этом аспекте ключа я нашёл информацию лишь в конце текстов и то обрывками… но, похоже, что заклинателем огня является не только Дева, а ещё кто-то… в самом начале легенды есть упоминание о тени Лунной Девы, её роль очевидна из дальнейшего текста, – проговорил Дьюол.
– М-да, занятно, – задумчиво произнесла Мердина. – Дьюол, ты можешь воспроизвести этот текст дословно?
– Могу, эти отрывки вполне читаемы: «В назначенный час придёт Лунная Дева хранительница ключа от Двуликих Врат. Ключ от этих врат спит внутри Лунной Девы, и пробудить его может только её тень, следующая впереди неё,тень знает слово, чтобы не ранить чувства Матери».
– Мать, я так понимаю – планета?
– Вероятно, но не факт.
– Значит, её тень и есть активатор ключа, – заключила Мердина. – Но кто она, Дьюол, есть идеи?
– К сожалению, пока нет, но работаю над этим.
– Тогда продолжай, я само внимание, – разрешила Мердина.
– В текстах ещё фигурирует тот самый час - икс, попробую на память: «Когда чаша ночи ополовинит себя и весы замрут в равновесии, тогда золотой луч пронзит лоно Матери и двое обручённых тайной пути станут одним у четырёх перекрёстков дорог и тот один выберет путь десяти».
– И что ты обо всём этом думаешь? Только без лишних фантазий, – пронзила его взглядом Мердина.
– Совсем без фантазий не получится, этот вариант ещё сырой и требует доработки, – предупредил мужчина.
– Ладно, говори, как есть, – усмехнулась она.
– Я думаю, что этот час - икс есть начало полной трансмутации планеты. Тексты лишь подтверждают неизбежное, когда откроется информационный накопитель – планета будет вырвана из трёхмерности, такой исход был спланирован заранее, и теперь осталось гадать, когда это произойдёт… Скорей всего, равновесие означает весеннее равноденствие, но опять же не ясен год, двое обручённых тайной – это, возможно, два диалектических начала ставшие одним целым… Мердина, если всё так, то это же смерть человеческой дуальности, возможность свободного выбора. Ну а путь десяти... хм, это пока лишь мои грубые намётки.
– Договаривай, если уж начал, – произнесла Мердина, видя, как замялся её собеседник.
– Хорошо, версия такова – если смотреть схематично, то четыре перекрёстка – это не что иное, как квадрат, если пронумеровать и сложить все его стороны, то получается число десять, потенциально оно содержит в себе весь однозначный числовой ряд, а с его помощью уже можно набрать любую комбинацию чисел. Вполне вероятно, что тексты намекают на портальную развилку пространственно-временных измерений, на врата в разномерные сферы. И если это так, то нам с тобой Мердина нужно успеть попасть туда заранее, иначе они выпустят огонь и ловушка захлопнется.
– Выводы интересные, даже очень... но, ты прав, сыроваты они. Так, что же мы имеем: обрывки легенды, наша девочка, и твои предположения, где пока больше домыслов... не густо, не густо. Дьюол, а ты уверен, что в этом наше спасение?
– А разве лучше прозябать на мёртвой планете, предложенной нам Собором? По крайней мере, у нас есть шанс вырваться на свободу, а если повезёт, то, может, присмотрим и новую обитель.
– Твой замысел очень рискованный, однако не лишён смысла. Но сначала нам нужно разобраться во всех тонкостях этой легенды, чувствую, подводных камней в ней хватает.
– Согласен, опасность есть. Да, прежде чем лезть в пасть дракона нужно всё хорошенько проверить и обдумать. Я уже занимаюсь этим.
– Дьюол, ты проделал неплохую работу, но этого мало, мы лишь в начале пути. Теперь нам нужно всерьёз заняться нашей девочкой и всем, что с ней связано, нужно собрать воедино все фрагменты этой мозаики и увидеть картину в целом. Так что будем вместе разгадывать этот замысловатый ребус.
– С легендой можем приступить хоть сейчас, все тексты прошли специальный анализ, мы даже взяли несколько фрагментов скальных пород с надписями, чтобы выявить их подлинность, теперь я могу смело утверждать, что вся рукопись соответствуют оригиналу того времени. Ты можешь лично в этом убедиться и ознакомиться с фотографиями, тексты уже переведены на современный язык.
– Непременно, но чуть позже. И ещё, Дьюол, нам не стоит посвящать кого-то в нашу маленькую тайну, пускай она пока побудет между нами. Ты не возражаешь?
– Ни в коей мере, Мердина, мы же теперь союзники. Или ты не уверена?
– Моё решение окончательно. Но мы можем стать ещё ближе, мой Дьюол, если ты заслужишь моё доверие, – томно произнесла женщина, проведя тонкой рукой по его щеке.
– О таком я даже и не мечтал… нет, лгу, мечтал, но не надеялся, – несколько растерянно проговорил он.
– Мой милый Дьюол, твоя мечта очень скоро может сбыться, если не разочаруешь, конечно. Что ты намерен делать дальше?
– Об активаторе ключа я уже говорил, в ближайшие дни мы постараемся вытащить из девочки эту тайну, а потом займёмся самим ключом. Кроме того мои «охотники» подслушали последний разговор посредника с пришельцем, из которого я сделал вывод, что подсказка о Двуликих Вратах находится в той самой картине нашего художника. Я уже распорядился, чтобы её доставили ко мне.
– Хорошо, Дьюол. Я выпрошу у Ханмары кураторство по этому делу, и сама буду докладывать избранным. Какое-то время мы сможем их водить за нос, пока у них есть в разработке более перспективные варианты, но если они не оправдают себя, о нас вспомнят и спросят сполна. Мне бы очень не хотелось до этого доводить.
– Я активизирую свои усилия, Мердина, обещаю.
– Да уж постарайся. Я же не зря сделала ставку именно на тебя, зная твою хватку. Так что – дерзай! И держи меня в курсе всего нового, меня интересуют даже незначительные мелочи, я в твоём распоряжении в любое время дня и ночи.
– Конечно, Мердина.
III
Они так и просидели до самого утра, тесно прижавшись друг к другу, чувствуя между собой какую-то необъяснимую близость. Но чувства девушки были, скорее – дружескими, сестринскими, чего нельзя было сказать о Полянском.
Уже ближе к пяти часам Татьяна чуть ли не силой уложила подуставшего Валеру в постель, пообещав навестить его вечером, и отправилась к себе.
Татьяна проспала около двух часов и занялась своими обычными утренними делами, хотя мыслями уже находилась в больнице с Вадимом. Это решение возникло у неё неожиданно и с каждой минутой только усиливалось. Позвонив на работу Ирине, чтобы та подстраховала её до обеда, Татьяна заказала такси и через пять минут уже стояла в готовности у подъезда.
Пройдя по коридорам и этажам больницы до отделения реанимации, она нажала на дверной звонок. Ей открыла дежурная сестра.
– Что вы хотите? – прозвучал её законный вопрос. – Здесь посторонним вход запрещён.
Пристально поглядев в её глаза, Татьяна спросила:
– Здравствуйте. Вадим Карсанов здесь лежит?
– Да, здесь. А вы его родственница?
– Нет, но мне нужно к нему.
– Да вы что, девушка, это же реанимация, сюда даже родственников не пускают!
– Вы не поняли, мне нужно к нему, – настойчиво повторила Татьяна.
Сестра хотела ещё что-то возразить, но не смогла. Взгляд Татьяны всё глубже и глубже проникал в сознание женщины, пока та не пропустила её внутрь. Она молча сопроводила Татьяну до палаты, где лежал Карсанов, и так же молча ушла по своим делам. В палате находилось несколько специальных кроватей, на которых лежали спящие люди, и девушка даже не сразу узнала Вадима. Его голова была перевязана, а тело основательно упаковано в гипсовый корсет. Кроме капельницы к его груди и рукам были подключены какие-то датчики с проводами, тянувшимися к сложному электронному прибору. Прихватив стульчик сестры, Татьяна присела возле кровати Вадима.
Она впервые вот так глядела на человека, душа которого была далеко отсюда.
Татьяна хотела понять, где она сейчас, девушка чувствовала в себе силы помочь ей, но пока не знала, как это сделать. Не найдя ничего лучшего, она взяла руку Вадима и попыталась ощутить слабенький маячок его сознания, чтобы слившись с ним отыскать ускользающий след его жизни.
– Помоги мне, Вадим, пожалуйста, помоги, – прошептала она, уже чувствуя, как последние часы его жизни вспышками проявляются внутри неё…
Она стояла посреди безлюдной улицы незнакомого города уже погрузившегося в вечерние сумерки. Ей казалось, что звуки навсегда покинули этот город вместе с людьми, а окна домов сроднились с безжизненной темнотой. Здесь не было ни грязи, ни мусора, а только какое-то запустение и тоска, безысходная тоска.
Озираясь, Татьяна побрела дальше по улице пытаясь осмыслить происходящее:
«Мне кажется – это часть его прошлого, его боль и одиночество… он часто плутал в нём и никак не мог найти выхода. Днём было проще, заботы хоть как-то отвлекали, он забывался на время, а с наступлением ночи всё менялось, сны терзали его душу невыносимым одиночеством».
Татьяна припомнила, как в ту самую ночь их дружеского пикника он буквально умолял её, чтобы она не отталкивала его, не оставляла его одного. Ему просто хотелось немного тепла и понимания, а она так и не поняла.
«Кто же залез к нему в душу, кто так унизил её и растоптал? И он не выдержал… не выдержал и сломался. Сильный мужчина с такой ранимой и несчастной душой».
Пройдя два или три квартала, она разглядела впереди небольшой мостик, под которым протекала речушка, разделявшая город на две части. Татьяна подняла к небу глаза, но кроме бледной одинокой луны ничего не увидела. Здесь даже не было звёзд. Луна висела над самым мостиком и освещала его вместе с небольшой полоской реки. Татьяна отметила про себя, что за её спиной, откуда она пришла, всё ещё были сумерки, а за мостом уже сгустилась непроглядная тьма. Подойдя ближе, Татьяна увидела Вадима. Он стоял посредине моста и глядел в сторону другой половины города.
– Вадим! – позвала она. – Ты меня слышишь? Вадим!
Но ответа не последовало, казалось, что он уже был в другом мире, где не слышны человеческие голоса. Татьяна сделала несколько шагов по мосту и только сейчас увидела, что происходит на той стороне. Тьма словно ожила, ощетинилась сотнями, а может, тысячами теней, тянущих руки к Вадиму. Они тоже звали его.
«Мир теней», – мелькнуло в сознании девушки.
Вадим шагнул в их сторону, но Татьяна вновь окликнула его. Он остановился. Тогда из тёмного копошащегося покрова выделился огромный тёмный силуэт, в его приглушённом голосе слышались нотки победителя:
– Нельзя войти дважды в одну и ту же воду, как нельзя вернуть того кого уже нет, эту битву ты проиграла ещё там. Теперь он наш. Оставь его и возвращайся.
– Согласна, в воду нельзя. Но ведь даже у воды есть память, тем более у человека, ей по силам вспомнить прошлое и тогда его можно переосмыслить.
– Ха-ха, какая бессмысленная риторика! Ты сама-то веришь в то, что говоришь?!
– Хорошо, оставим этот ненужный спор и проверим всё на деле. Там стоишь ты, а здесь – я, и канат натянут… Кто перетянет, тот и выиграет.
– Не обольщайся, он даже не видит тебя! – прокатился глухим эхом его ответ.
– А мы сейчас проверим, – произнесла Татьяна, вплотную приблизившись к Вадиму.
Она не стала ничего ему говорить, а просто обвила руками его шею и нежно поцеловала. Взгляд Вадима стал проясняться, наполняться осмысленностью, словно он просыпался от глубокого гипнотического сна. Он вцепился в руку Татьяны как за последнюю спасительную соломинку, и девушка повела его за собой, повела как маленького ребёнка всё дальше и дальше от этого безжизненного города. А им вдогонку ещё долго неслись вопли проклятий…
Вадим открыл глаза и улыбнулся Татьяне:
– Танечка… я всё помню, всё… спасибо тебе, родная…
– Всё хорошо, Вадик, ты жив и скоро поправишься, я тебе обещаю. Только не делай так больше никогда, ты не один, у тебя есть друзья, – ободряюще поглядела ему в глаза девушка.
– И ты…
Татьяна улыбнулась и взяла в свои ладони его ослабевшую руку, делясь с ним своей волшебной силой. Через минуту лицо Вадима окрасилось лёгким румянцем.
В этот момент в палату вихрем влетела сестра и сразу вспомнила о своих обязанностях:
– Очнулся, слава Богу! Девушка, а как вы здесь оказались? А ну-ка марш отсюда, пока врач не увидел!
– Всё, ухожу. Выздоравливай, Вадим.
– Танечка… ты придёшь?
– Конечно, приду.
– Вы ещё здесь?! – уже не на шутку осерчала сестра, вызывавшая по экстренной связи врача.
– Уже ушла, – проронила Татьяна, направляясь к выходу.
Оставшуюся часть дня Татьяна провела в магазине. Если честно, то работать ей совершенно не хотелось, её мысли витали далеко отсюда и строили разные планы. Несмотря на недавние злоключения с её друзьями, Татьяна не теряла оптимизма всё поправить и выяснить причины произошедших неприятностей. Отчасти с двумя случаями ей удалось разобраться благодаря нежданно открывшимся способностям, но оставалась ещё Света, и кроме всего она подозревала, что ситуация ещё далека от разрешения и стоит ожидать нового витка неожиданностей. Так всё и вышло. В самом конце рабочего дня, когда она уже собиралась закрываться, перед прилавком появился тот самый человек в тёмном пальто.
Внимательно осмотрев книжные полки, он обратился к Татьяне:
– Милая, что бы ты посоветовала почитать человеку, решившему проститься с прошлым и думающему начать новую жизнь?
Татьяна выдержала его немигающий взгляд и ответила:
– Это очень ответственный шаг, такому человеку следует быть искренним с самим собой, чтобы не дай Бог не обмануться своим будущим. Я бы вам предложила «Преступление и наказание» Достоевского, очень поучительная книга.
– И чем же этот роман может помочь мне? – усмехнулся незнакомец.
– Вы знаете, герой этой книги Раскольников тоже хотел изменить свою жизнь, ему никак не давала покоя мысль о своей исключительности, и чтобы проверить себя он переступил через муки своей совести и стал банальным преступником... Но совершить преступление – это одно… Как с этим жить дальше? Опять страдания, нравственные терзания до нервного истощения, упрёки за собственную слабость и обычность, но только не раскаяние, а в результате – одиночество, каторга и безысходность…
Мужчина не дал ей договорить до конца:
– Что же здесь поучительного? Как был «тварью дрожащей», так и остался. Имеющий право не мучается угрызениями совести, он свободен от подобных условностей, он выше их и всех «тварей дрожащих».
– И кто же даёт такое право? – с нескрываемой иронией поинтересовалась Татьяна.
– Девочка, такое право не даётся, оно завоёвывается силой! Сила даёт власть, а власть напитывает ещё большей силой, так было всегда и будет. В этом смысл избранности.
И тут Татьяну как прорвало:
– Какая глупость! Ваша избранность – это обычная маниакальность, болезнь с диагнозом – «синдром мании величия», а ещё – комплекс неполноценности. Таким избранным вечно чего-то не хватает в себе самом, той же искренности, душевности… Вам не кажется, что само чувство избранности загоняет в тупик самообмана? Ведь таким людям день за днём приходится доказывать и доказывать свою исключительность. Но это же не свобода, а сущее рабство! А вы знаете, что только любовь Сонечки Мармеладовой смогла спасти больную душу Раскольникова? Вот именно тогда он и начал новую жизнь…
В этот момент Татьяна увидела, как за спиной мужчины жестикулировала Ирина, предупреждая, что уходит. Татьяна помахала ей рукой. В помещении других посетителей уже не осталось, Ирина успела вывесить на дверь табличку о закрытии магазина.
– Интересная у нас с тобой беседа получается, но мы говорим на разных языках, – вывел девушку из секундного отсутствия незнакомец. – А ты, девочка, сильно изменилась после нашей последней встречи.
– Спасибо за науку. Я к вам уже стала привыкать.
Высокий мужчина пристально поглядел на неё:
– А что бы ты почувствовала, если бы лишилась всех близких тебе людей?
– Вы не посмеете! – вырвалось из Татьяны.
– Посмею, я не из тех, кого мучает совесть. А ты, вообще-то – молодец, борешься, не дала себя загнать в угол… но ведь и я пока не усложнял игру. Когда ты встанешь перед реальным выбором, то всё будет иначе. Подумай об этом, девочка, хорошенько подумай.
– Что вы от меня хотите? – не стала спорить она.
– Это уже другой разговор, – удовлетворённо кивнул он. – Для начала закончи свою книгу, она нам понадобится, срок тебе – три дня. И вспомни, о чём я тебя просил. А чтобы ты не сомневалась, я подстрахуюсь. Да, и посматривай электронную почту, там может быть нужное сообщение. Я не прощаюсь, скоро увидимся.
Когда мужчина покинул магазин, Татьяна задумалась, её очень встревожило его предупреждение о подстраховке:
«Что он имел в виду? Ведь он не просто так сказал».
Не мешкая, она обзвонила мать, отца, самых близких родственников, все ей ответили. Потом очередь дошла до Полянского, он тоже ответил, но не сразу.
– Валера, привет. Ты где?
– А, Танюша, привет! Да я в магазин заскочил, тут рядом, в холодильнике шаром покати, минут через пятнадцать буду в мастерской.
– Валера, прошу тебя, больше никуда не заходи, иди сразу домой. Я скоро приеду и всё объясню, и не открывай никому, только мне. Хорошо?
– Да что случилось-то, Тань?
– Не по телефону, я скоро буду.
Татьяна быстро сдала под охрану магазин и побежала ловить такси. Теперь у неё почти не осталось сомнений, что объектом своей подстраховки незнакомец выбрал Полянского и шантажировать Татьяну собирался именно им. После исчезновения картины этим странным людям зачем-то понадобилась её книга, а в придачу и они сами. Девушка не знала пока, как остановить незнакомца, но сидеть сложа руки – тоже не могла. Доехала она без происшествий и пулей взлетела на знакомый этаж. Дверь оказалась приоткрытой, судя по доносящимся изнутри звукам – в квартире явно что-то происходило.
Не раздумывая, Татьяна вошла внутрь.
– Валера, это ты? Ты здесь? – на ходу проговорила она, осторожно передвигаясь по коридору.
Но ответа не последовало. Уже у дверей в зал мастерской её ослепила яркая вспышка. Несколько секунд в её глазах стояла темнота, но потом всё прошло. Прищуривая глаза, Татьяна осмотрелась. В зале царил свежий беспорядок, возле стен громоздились ящики с картинами, видимо, Валера весь день занимался эвакуацией выставки. Но самого хозяина не было, он, словно испарился. Татьяна пыталась понять – откуда взялся источник вспышки, но ничего похожего, кроме ламп подсветки не обнаружила. Набрав номер телефона Полянского, она с удивлением услышала знакомую мелодию, раздававшуюся где-то со стороны кухни. Бросившись со всех ног на зов мобильника, Татьяна обнаружила его на кухонном столе вместе с пакетом продуктов.
«Он только что был здесь, даже продукты убрать не успел. Что же произошло, что? Он что-то услышал в мастерской и пошёл туда… А телефон? Может, в этот момент ему позвонили или он сам набирал кого-то? Неужели незнакомец сдержал своё обещание», – пронеслись мысли в её голове.
Она ещё раз обошла всю квартиру, сама не понимая – зачем и решила на всякий случай подождать. Но прошло около часа, а Полянский так и не появился. Тогда она заглянула к соседке Жанне Викентьевне, но и та ничего вразумительного сказать не смогла. Сомнений больше не оставалось, Валеру похитили перед самым её носом. Вот только непонятно – как? Ждать уже не имело смысла. С надеждой, что утро вечера мудренее, она захлопнула входную дверь и стала спускаться вниз…
Урсан дождался, когда она сядет в машину и переместился поближе ко двору её дома. Как он и предполагал, Татьяна вышла немного раньше, чтобы пройтись по свежему воздуху. В тёмной подворотне он принял человеческий облик и стал прогуливаться поблизости от её дома. Вскоре Татьяна появилась. Урсан сделал вид, что набирает номер сотового телефона, который носил с собой на всякий случай, но никогда им не пользовался. Поравнявшись с незнакомым мужчиной, она скользнула по нему взглядом и направилась дальше вдоль детского городка, где разместилась тёпленькая компания шумных молодых людей. Появление хорошенькой девушки не осталось без внимания, в её сторону полетели пошловатые комплименты вместе с недвусмысленными намёками. Она спокойно пропустила всё мимо ушей, но это не остановило разгорячённых спиртным парней. Два самых резвых гонца быстро нагнали девушку. Вмешиваться Урсан не стал, догадываясь, что и без его помощи она уже могла постоять за себя. Так всё и вышло, не прошло минуты, как парни безропотно отправились обратно, совершенно забыв о цели своей пробежки.
Урсан проводил девушку взглядом до подъезда, с удовлетворением отметив про себя:
«Прогресс есть, световая память просыпается, и её психические возможности уже проявляют себя… вот только с «охотниками» Дьюола ей ещё рановато тягаться. Ничего, в ближайшие два дня ей ничего не угрожает, а дальше видно будет».
Урсану удалось подслушать их разговор в магазине, и пока он за неё не переживал. Теперь его заботило другое – где они прячут художника. За эти три дня он должен был, во что бы то ни стало, разыскать и проверить все тайные схроны Дьюола. Его удивило то, что они пошли на определённый риск телепортировав Полянского из его квартиры. Для неподготовленного человека такой эксперимент с трансформацией тела мог иметь необратимые последствия на клеточном уровне. Посредник был в курсе произошедшего, и считал, что художника будут держать где-то неподалёку, возможно, даже в окрестностях области. Насчёт одного такого места он высказался вполне определённо. Речь шла об одной дворянской усадьбе постройки начала девятнадцатого века, она находилась примерно в двухстах километрах от города в малозаселённой лесной местности. При советской власти там размещался исторический музей, а потом из-за финансовых проблем он куда-то съехал, и усадьба, по сути, осталась бесхозной, хотя и на балансе министерства культуры. За два десятилетия она заметно обветшала и пришла в запустение. Чуть больше двух лет назад усадьба была выставлена на торги на право столетней аренды, естественно, с гарантией реставрации и сохранения исторического облика. Победителем торгов оказалась «тёмная лошадка», обскакавшая всех известных игроков, которых набралось с десяток. Посредника тогда заинтересовала эта сделка, он провёл собственное расследование, докопавшись до известных ему лиц, напрямую связанных с одной влиятельной фигурой клана Ханмары. Такая любовь к историческим ценностям заинтриговала Посредника, и он стал собирать информацию о прошлом усадьбы и её хозяевах. Когда-то территория усадьбы была очень обширной с надворными строениями, конюшнями, собственным прудом, а господский трёхэтажный дом напоминал царский дворец в миниатюре. О первом хозяине графе Учмасове упоминаний было не так много, противоречивые источники приписывали ему связь с разными тайными обществами, вроде масонов и иллюминатов, просачивалась информация о его увлечениях мистикой и алхимией. Он слыл угрюмой и таинственной личностью, не жалующей многолюдных сборищ и пышных балов. Даже намекали на то, что он не тот за кого себя выдаёт. Очень противоречивые сведения были насчёт подземных галерей усадьбы, якобы уходивших вниз на десятки метров и имевших длину рукавов до нескольких сотен километров, эти непроверенные слухи то муссировались, то опровергались. В те времена так же ходили слухи, что граф проводит там какие-то научные опыты над животными, а более смелые даже брались утверждать, что и над людьми тоже. По другой версии его эксперименты были связаны с чёрной магией и бесовским колдовством. Урсана почему-то сразу же заинтересовала личность графа Учмасова, в этом персонаже скрывалась какая-то тайна. Странным ещё оказалось то, что с конца девятнадцатого века о подземных галереях вообще не упоминалось ни в одном источнике, будто их и не было никогда. Во всяком случае, так утверждал Посредник, исходя из имеющейся у него информации. По его сведениям основные реставрационные работы в усадьбе были уже завершены, но до сих пор она оставалась недоступной для посторонних глаз. Всю эту информацию Урсан получил от Посредника телепатически и хотел начать свои поиски именно с усадьбы. Координаты перемещения он знал, но вначале решил навестить одного своего недавнего знакомого, который мог оказать неоценимое содействие.
IV
Татьяна попала в какой-то цейтнот, с одной стороны, условия ей были поставлены и выбор невелик, а с другой – она не понимала, как в такой короткий срок можно выполнить эти условия. И что вообще тот человек надеялся увидеть в последних главах её книги, когда она сама толком не знала о чём писать. В последние дни произошло столько событий, что книга ушла на второй план и свежие мысли пока не радовали её. С музыкой своего вдохновения у неё тоже пока не складывалось, то она её слышала, то нет. А Валеру нужно было как-то спасать, иначе ему грозила беда, незнакомец не шутил, она это видела по его безжалостным глазам. Татьяна даже не помышляла о какой-то хитрости в этом деле, она просто не знала, как подступиться к навязанному ей заданию. О своих внезапно появившихся способностях она тоже старалась не думать, чтобы не забивать голову лишним. Не найдя ничего лучшего, Татьяна села за старенькое пианино, на котором с бабушкой разучивала свои первые музыкальные этюды. Она уже недели две не тревожила потёртые клавиши бабушкиной реликвии, всё как-то руки не доходили в последнее время, хотя желание появлялось. Татьяна откинула крышку пианино, проверила ногой правую педаль, отозвавшуюся капризным скрипом, и пробежалась по клавишам, проверяя настройку. С этим всё оказалось в порядке, не так давно она вызывала мастера-настройщика, и тот гарантировал ей качество работы. Татьяна на слух попыталась подобрать мелодию, постоянно ускользавшую от неё словно весенний ручеёк. У неё долго не получалось, то отдельные звуки не попадали в нужные интервалы, то регистры были не совсем те, она уже хотела закончить это мучение, но вдруг перед её глазами возник образ бабушки Насти, прямо как в том сне. Татьяна видела её так же отчётливо, как своё отражение в зеркале. Анастасия Егоровна просто глядела на Татьяну, пока внутри девушки не зазвучала та удивительная музыка. Татьяна стала быстро записывать её на нотах, хотя была уверена, что уже не забудет её никогда. Образ бабушки растворился, а мелодия осталась на нотах и в памяти Татьяны. Ключ к последним главам был найден, осталось подвести сюжет к закономерному итогу и поставить точку. Сейчас Татьяна не хотела думать ни о чём другом кроме книги, прекрасно понимая, какую цену может заплатить за свою нерасторопность. Чтобы не отвлекать себя, она заранее утрясла дела со своей постоянной работой, на несколько дней её должна была подменить сестра Ирины. Вадима она тоже успела навестить, его уже перевели из реанимации в одиночную палату, динамика его выздоровления не просто удивляла врачей, а ставила в тупик. О том, что произойдёт с ней самой, Татьяна даже гадать не хотела, надеясь только на русский авось.
Она трудилась уже вторые сутки, прерываясь лишь для короткого сна и лёгкого перекуса. Когда работа была в самом разгаре, раздался звонок в двери. Пришлось отложить дела в сторону, по настойчивости нежданного гостя она сразу догадалась, кто им мог быть. Интуиция её не подвела.
– Полянский у тебя? – не здороваясь, бросила Светлана и прямиком направилась проверять квартиру.
– Не ищи, его у меня нет, – сказала Татьяна, следуя за ней.
– И правда, нет. А где он? Я уже второй день до него дозвониться не могу… звоню, звоню, а он не отвечает… Сейчас только из мастерской, телефон на кухне, а его нет.
Лицо Светланы покрылось нездоровым румянцем, а в покрасневших глазах блестели слёзы. Татьяне поняла, что её подруга провела бессонную ночь. Ей стало жалко Светлану.
– Света, я не знаю, где Валера, честно не знаю. А ты к соседке заходила?
– Заходила… эта полоумная Жана о каком-то нападении на Валерку лепетала, о краже… Я толком так ничего и не поняла. А ты в курсе?
– Да, на него, действительно, напали в мастерской и украли «Маски», но со здоровьем у него всё нормально было…
– Дурдом какой-то, все всё знают кроме меня! – нервно выкрикнула Светлана, а потом вдруг обмякла и всхлипнула, вытирая ладонью нос и щёки:
– Танька, я уже всё ему готова простить, всё, ложь, измену, лишь бы живой был... Я не могу без него, Танька, не могу и всё… ни спать, ни есть не могу, всё из рук валится... Я так люблю его, так люблю! Танька, если с ним что-то случиться, я не переживу этого...
Татьяна по-матерински обняла подругу, пытаясь хоть как-то успокоить:
– Светочка, хорошая моя, перестань говорить глупости, он жив и скоро вернётся к вам, вот увидишь, вернётся и всё у вас наладится.
Казалось, что Светлана только этого и ждала, она доверчиво прижалась к Татьяне и разрыдалась у неё на плече. После минутной паузы она уже со всхлипами надежды произнесла:
– Танюш, ты, правда, так думаешь?
– Я чувствую, что всё будет хорошо, иначе и не может быть.
– Танюш, он где-то прячется, да? Это как-то с картиной связано, и он не хочет нас подставлять?
– Света, я не уверена, но возможно, – туманно ответила Татьяна.
– Лишь бы вернулся, – вздохнула Полянская. – Танюшка, я на колени перед ним упаду, буду на коленях прощение у него вымаливать, пока не простит!.. Я уже проклинаю себя за эту идиотскую ревность, он мне тогда пытался объяснить, что нет его там, что он на выставке, а я дура, дура несчастная взяла и выматерила его. А потом сама проверила, знакомых на выставке спросила… Танюш, он ведь чисто физически не мог с тобой гулять возле дома. А кто же тогда это был?
– Конечно, он не мог, Света… я ведь тоже была там и всё видела, я хотела с тобой встретиться и всё объяснить, а потом тебя увидела и их… Я сразу же Валере позвонила, он, в самом деле, был на выставке. А кто эти двое – я не знаю, может, те же, кто на него напал.
– Тьфу-ты, Вадик как в воду глядел, чёрт бы побрал эту картину! Танюшка, а если его те оборотни похитили? Тогда надо же в полицию заявить пока не поздно… Всё, я звоню!
– Света, давай немного подождём, совсем немного, мне кажется, он скоро даст о себе знать, – остановила её Татьяна.
– Ты что-то знаешь, Волошина?! Я по твоим глазам вижу, что знаешь! Хватит со мной в прятки играть, хватит жалеть, говори, говори всё, что знаешь!
– Света, если бы я знала, – вздохнула Татьяна. – У меня только одни догадки и ничего конкретного… Света, поверь мне, то, что я знаю сейчас – не поможет нам в поисках Валеры. Дай мне пару дней, и я узнаю больше, я тебе обещаю, только ты мне не мешай, пожалуйста, ты ничем не можешь мне помочь, поверь мне, Света, просто поверь и всё.
– Как же тошно мне и больно… я уже не знаю, кому верить, а кому нет… Ты знаешь, мне стыдно в этом признаться... я же всегда завидовала тебе…
– Завидовала? Чему? – удивилась Татьяна.
– Ты только не перебивай, выслушай меня… мне надо высказаться, у меня уже так наболело, уже невмоготу терпеть, как нарыв какой-то. Я же люблю тебя, Танюшка, но эта моя стервозность… да, завидовала, завидовала твоей внешности, твоим талантам, ты и пишешь и на пианино классно играешь, мужики от тебя без ума… хм, даже Валерка мой на тебя запал… не спорь, я же по-бабски чувствую, давно уже чувствую… Вот и хотела тебя на шею Вадику повесить, думала, хоть на замужнюю мой пялиться не будет. Это Бог меня за мои грехи наказывает, за всё надо платить, за всё…
Татьяна остро ощущала, что происходит внутри подруги, будто не у Светланы, а у неё прорывался этот нарыв. Её душа как губка впитывала чужую боль, и ей самой становилось больно. Татьяна сделала над собой небольшое усилие и попыталась расплавить в сердце это щемящее чувство. У неё получилось, на сердце сразу потеплело.
– Танюшка, ты простишь меня? Ну, прости меня – дуру, прости, – со слезами умоляла её Светлана.
Татьяна снова обняла подругу.
– Светочка, я не сержусь на тебя, совершено не сержусь... но если тебе нужно моё прощение, то я прощаю тебя. А лучше ты сама постарайся простить себя и тебе будет легче, поверь мне… поплачь, хорошая моя, поплачь…
Светлана уже не могла сдержать слёз и просто разрыдалась. Ушла она поздним вечером, успокоенная, с надеждой.
Чтобы закончить книгу у Татьяны оставалось совсем немного времени. Желая немного отвлечься от разговора со Светланой, она вновь села за пианино. Пробежавшись по клавишам, Татьяна почему-то захотела перебрать старые нотные тетради, чтобы подыскать близкое себе произведение, и наткнулась на бабушкину сонату. Анастасия Егоровна сама её написала, когда Татьяна была ещё совсем подростком и дала сонате странное название – «Песнь Лунной Девы». Татьяна не раз допытывалась у бабушки насчёт этого названия, но та всегда с улыбкой отшучивалась. И только спустя несколько лет незадолго до своей смерти, она открылась ей, что посвятила сонату своей любимой внученьке, своей прекрасной Лунной Деве. Бабушка пояснила Татьяне, что она родилась в полнолуние, когда лунный диск был необычайно ярок и таинственен, а о своём рождении под знаком Девы девушка и сама знала. Татьяна всегда считала, что мало соответствует своему знаку, рационализм, прагматизм и расчётливость – это уж точно было не про неё, и проблем с творческими способностями она явно не испытывала, ну, а насчёт трудолюбия и рассудительности – доля правды была. Но, как говорится: звёзд не выбирают, это они выбирают людей и ведут их по жизни. Чудесную сонату бабушки она могла сыграть на память без нот, даже с закрытыми глазами, потому, что знала её как своё лицо и чувствовала её как собственное сердце. Пока она играла, на её глазах блестели слёзы от небывалого вдохновения и любви к бабушке Насте.
К вечеру следующего дня Татьяна закончила последнюю главу и уже без сил откинулась на спинку кресла. В концовке книги всё сложилось не так, как она хотела день назад, но её это вполне устраивало, правда, она не только дописала концовку книги, но и внесла некоторые изменения в предыдущие части. В кульминации книги отдельным её героям предстояло сделать несвойственный им выбор, но в жизни постоянно что-то случается впервые, она по себе это знала. Несмотря на усталость и некоторую тревожность, Татьяна была довольна собой, что могла – она сделала, но теперь её ждала развязка уже другого сюжета, не книжного, а реального и очень непредсказуемого, где за свои ошибки, возможно, придётся платить собственной жизнью. Немного отдохнув, она выпила крепкого чая и проверила электронную почту. Среди прочей переписки её заинтересовало лишь одно письмо. Его содержание было следующим:
«Девочка, если ты уже закончила (а я знаю, что ты закончила), то сделай так: перебрось книгу на флешку, а основной файл удали (из корзины тоже) и не вздумай делать копии, мои люди проверят. Флешку и ноты с нашей мелодией возьмёшь с собой…»
Дальше шла подробная инструкция – когда она должна выехать, на чём и куда.
«Ну вот и всё, дождалась, неизвестность скоро закончится… не маньяки же они, в конце-то концов, возьмут что им нужно и отпустят нас. Если, конечно, на нас нет других планов… мне уже самой интересно, что они от нас хотят. Жалко только книгу отдавать, столько трудов потрачено... Ладно, переживём, лишь бы Валере помогло», – про себя думала она.
Чуть позже Татьяна решила немного отойти от инструкции в письме. Она сделала почти всё, что велел тот человек, но копию файла всё же отправила на электронку Полянского в мастерскую. Потом удалила все оставленные следы на компьютере и отправилась собираться в дорогу. Естественно, в письме не было ни слова насчёт срока её «командировки», пришлось довериться своей интуиции и взять только самые необходимые вещи. Средства гигиены, косметика, сменное бельё и ещё несколько нужных вещей уместились в небольшую дорожную сумку, которая осталась в гостиной дожидаться завтрашнего утра. Цветы и свою любимицу Зару она определила на время к соседке, всех своих близких обзвонила ещё вчера, но ничего конкретного им не говорила, просто мысленно попрощалась и всё. Да и что она могла им сказать, если сама не знала, что её ждёт впереди. Несмотря на почти две бессонные ночи, спать ей не очень хотелось, наверно, сказывалось нервное перевозбуждение. Но всё-таки после часовой маеты в постели – сон сморил её. Ей снилась лунная дорожка, протянувшаяся от одного берега озера до другого, по которой она легко скользила на ту сторону. Но где-то на самой середине озера дорожка вдруг оборвалась, и Татьяна сорвалась вниз в пучину тёмных вод. Она так и не успела увидеть, что же случилось дальше, её разбудил будильник. Всё ещё находясь под впечатлением странного сна, она поставила чайник и направилась в ванную. Такси она заказала ещё с вечера, так что на сборы у неё оставалось минут сорок. Когда Татьяна спустилась вниз, машина уже ждала её. Раннее утро встретило девушку первым лёгким морозцем. Но она была готова к сюрпризам поздней осени, утеплённая куртка, джинсы и сапожки, как нельзя лучше отвечали этому времени года. На железнодорожном вокзале она села в указанную электричку и помчалась навстречу своей судьбе. Через два часа Татьяна сошла на небольшом полустанке и по натоптанной тропинке направилась в сторону дачного посёлка, но, не доходя до него метров семьсот, свернула на другую почти заросшую тропинку, уходившую в смешанный лесок. Она не успела сильно углубиться в чащу, увидев перед собой полуразвалившееся строение. Встреча была назначена внутри этого заброшенного здания.
«Интересно, что здесь раньше было? Да-а, подходящее место для обмена, прямо как в детективном романе… сейчас подвезут связанного Валеру, и я передам им флешку с нотами… или его отпустят позже, где-нибудь возле станции. А если серьёзно, то мне что-то не по себе, ощущение какого-то подвоха присутствует… а идти всё равно придётся… ладно – будь, что будет», – размышляла она, стоя у зиявшего темнотой дверного проёма.
Татьяна зашла внутрь, осторожно ступая по битому кирпичу, по ходу гадая, где состоится встреча. Второй этаж она решила оставить напоследок и начала осмотр с первого, вернее, с того, что от него осталось. В помещениях большинство кирпичных перегородок вообще отсутствовало, об их бытности напоминали только выщербленные вершки оснований, а о дверях и прочих деревянных изделиях даже говорить не приходилось, видимо, предприимчивые дачники не один год совершали сюда опустошительные набеги. Татьяна старалась ступать мягко, но у неё не всегда получалось, она то и дело наступала ногами на строительный мусор, невольно замирая от скрипа собственных шагов. Обойдя все помещения и не найдя ничего полезного для себя, она уже собиралась подняться наверх, как вдруг из дальней комнаты с правой стороны коридора ей послышался странный звук. Замерев, она насторожилась, проверяя свой слух, но ей ответила тишина. И всё же она пошла туда. Это помещение пострадало меньше всего, и было затемнено досками, забитыми на оконных проёмах с внешней стороны. Татьяна огляделась, но, не обнаружив ничего подозрительного, направилась обратно и в этот момент почувствовала, что не одна. Их размытые очертания появились неожиданно, из ниоткуда, девушку сразу же взяли в кольцо и почти обездвижили. Татьяна ощутила страшное давление на своё тело, словно попала в стальной капкан, она боролась, но мышцы отказывались подчиняться. Лишь маячок сознания ещё продолжал сопротивляться, из последних сил она попыталась выстроить защиту из непроницаемой стены, и на какие-то мгновения это сработало. Но её противники оказались неимоверно быстрыми и искусными в таких делах, её защита была вскоре разрушена. Последнее, что помнила и ощущала Татьяна, это сотни тончайших щупальцев пеленавших её мозг и яркую оранжевую вспышку…
Открыв глаза, она увидела огромную люстру на высоком потолке, окружённую замысловатым узором лепнины. Какое-то время Татьяна не могла понять, где находится, её голова раскалывалась на мелкие части, которые никак не могли собраться в единое целое. Тело же практически не ощущалось. Она попыталась пошевелить онемевшими пальцами руки, но её усилия обернулись судорогой, перешедшей в резкую боль, а потом кровь обожгла её жилы, и словно прорвав незримую плотину, побежала от плеча к кисти. В этот момент до её сознания долетел обрывок разговора на незнакомом ей языке, но странным было то, что она всё понимала:
– Как всё прошло, Сигурд?
– Мы всё сделали, как вы просили, Хозяин. Всё, что было при ней у нас, без вас информацию не проверяли.
– Правильно, сам проверю. А наш пришелец не объявлялся?
– Нет, Хозяин, мы просканировали всю округу, его точно не было.
– Это и непонятно, не похоже это на него. Он явно что-то задумал. Охрану усилили?
– Хозяин, могу уверить вас, что мимо охраны и мышь не проскочит.
– Не перехвали себя, Сигурд, этот пришелец очень искусный разведчик, он в любую щель может пролезть незамеченным, так что, готовность должна быть сверх полной. Ты меня понял?!
– Да, Хозяин, мы будем готовы к встрече.
– Хорошо. А как чувствует себя наша гостья?
– Насколько я вижу, уже возвращается к жизни.
Хозяин подошёл к кожаному дивану, на котором лежала Татьяна, и склонился над девушкой.
– Неважно выглядишь, но это ничего, это мелочи, главное, что жива, – произнёс он, протянув руку к её голове. – Потерпи, сейчас станет легче.
Татьяне действительно стало легче, боль в голове почти прошла, а тело стало быстро восстанавливать свою подвижность. Через минуту-другую девушка смогла самостоятельно сесть на диван и была готова к разговору.
– Зачем весь этот цирк? Я всё и так бы отдала… Вы нарушили свои же условия, – укоризненно сказала она.
– Девочка, договариваются либо с партнёрами, либо с кредиторами, а ты не то и не другое. Запомни раз и навсегда – я всегда делаю и беру то, что мне нужно и как мне хочется.
– Я сделала всё, как вы хотели, и хочу знать, где мой друг! Я хочу видеть его!
– Увидишь, обещаю. Но сначала поглядим, что ты нам принесла. Если всё сделала, как я просил, то побудешь моей гостьей какое-то время, пока я не решу, что делать с тобой и твоим художником, а если схитрила в чём-то... то не обессудь, придётся тебе сменить дворянские апартаменты на одиночную камеру.
– Если у вас всё будет – зачем мы вам?
– Здесь я решаю, и хватит глупых вопросов!
– М-да, выбор не богатый… Что ж, будем ждать вердикта. И ещё ваша пленница хотела спросить, как ей к вам обращаться: граф, князь, а может – сэр? – не скрывая иронии, произнесла Татьяна.
– Знаешь, девочка, у русских есть одна мудрая поговорка, что «хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». Не забывай об этом. А меня можешь называть просто – Дьюолом, я не обижусь.
На том они и расстались, Дьюол отправился просматривать украденную из сумки Татьяны информацию, а она в сопровождении Сигурда поднялась на второй этаж в гостевые апартаменты.
Пока они проходили по коридорам, Татьяна с интересом рассматривала необычное оформление стен и потолков, которые, вероятней всего, были выполнены из современных материалов под гипсовую лепнину. Она не нашла в очень органичном ансамбле настенных творений ни одного повторяющегося узора или художественной миниатюры, сделав вывод, что Дьюол не являлся любителем однообразия и стандартных решений. И со вкусом у него тоже всё было в порядке. Сигурд проводил Татьяну до дверей и удалился. Теперь её охраной занимались другие, она их не видела, но чувствовала, что они рядом. Обойдя свои временные, но довольно роскошные апартаменты, состоявшие из гостиной, спальни и ванной комнаты, Татьяна отметила, что облик комнат действительно напоминал старинные интерьеры, во всяком случае, она не видела, чтобы стены современных квартир обтягивались бархатом или другими тканями. Свою сумку она нашла в гостиной, естественно, в ней не оказалось двух самых важных вещей и ещё сотового телефона, который согласно инструкции Дьюола находился в сумке в выключенном состоянии. Татьяна не спешила здесь хозяйничать, догадываясь, что после решения Дьюола всё могло кардинально измениться. Ей оставалось только ждать. Гадая, где бы мог находиться Валера, она подошла к высокому окну. Как оказалось, все окна её комнат размещались на фасадной части дома и выходили на центральный двор, давая возможность неплохого обзора. В глаза Татьяне сразу же бросилась очень красивая старинная беседка, находившаяся напротив центрального входа в дом в метрах пятнадцати от него. Беседка была проходная, прямо от крыльца дома сквозь неё пробегала пешеходная дорожка, вымощенная природным камнем. По обе стороны беседки на десятки метров простирался уже облетевший фруктовый сад. За садом проглядывалось несколько надворных строений, а поодаль извивался змейкой неширокий пруд, берега которого соединял пешеходный мостик. Весь видимый периметр территории огораживал довольно высокий металлический забор, а за ним виднелись фигурки лесных массивов вперемешку с лысыми холмами. Эти места показались Татьяне очень романтичными и если бы не обстоятельства, приведшие её сюда, вполне располагающими для отдыха. На секунду она представила, как гуляет по цветущему весеннему саду, проходит по арочному мостику на ту сторону пруда, и как теплыми вечерами в беседке любуется природным пейзажем, слушая тишину. Её мечты прервали звуки быстрых шагов в коридоре. Через секунду – другую дверь распахнулась, и в комнату влетел Дьюол. По его глазам было видно, что внутри него вскипает паровой котёл.
– Ты шутки со мной шутить вздумала, да?! – взревел он.
– Какие шутки? – не поняла Татьяна.
– Где твоя книга?!
– Как где? На флешке…
– Нет там ничего! Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала со своим другом, понимаешь?! – всё сильнее распалялся Дьюол. – Не будь дурой, говори мне правду, иначе пожалеешь, что родилась!
– Я и так говорю правду, книга была на флешке, я два раза проверяла! – уже повысила голос Татьяна.
– И где же тогда она?! Сама взяла и испарилась?! – наступал на девушку мужчина.
Татьяна сделала шаг назад и недоуменно пожала плечами:
– Ну не знаю я, не знаю, книга была на флешке…
Дьюол грубо схватил её за руку и потащил за собой.
– Ай! Больно же! Куда вы меня тянете! Оставьте меня! – пыталась сопротивляться девушка, еле поспевая за ним.
Пройдя по коридору, они повернули в небольшую комнату, которая оказалась лифтом, и мужчина силой затолкнул Татьяну вовнутрь.
– Я сама не понимаю, как это могло быть, – всё ещё пыталась оправдаться Татьяна, когда двери закрылись и лифт тронулся вниз.
– Замолчи! – грозно приказал он.
Спорить Татьяна не стала, только упрямо сжала губы. Оставшуюся часть пути они провели в полном молчании. Судя по тому, сколько они спускались, девушка сделала вывод, что подземная часть дома уходит на глубину не одного десятка метров. Когда лифт остановился, они пересели в какой-то странный аппарат, стоявший на монорельсе, и Дьюол на огромной скорости понёс их вдаль тускло освещённого тоннеля. Конечной остановкой оказалась научная лаборатория, Татьяна почему-то даже не сомневалась в этом. Здесь находились всевозможные электронные приборы, огромные мониторы, экраны, какие-то сферические и эллипсовидные камеры, чем-то похожие на применяемые в медицинской лучевой диагностике, которые были подключены в единую систему управления. В помещении работал персонал в специальных комбинезонах, человек пятнадцать или около того. Дьюол отдал несколько команд и повернулся к девушке:
– Я обещал тебе встречу с другом, сейчас ты его увидишь. Но беда в том, что эта встреча ни тебе, ни ему не доставит удовольствия. Заинтриговал?
– Я не понимаю вас, Дьюол… Зачем вы меня пугаете? – негромко сказала Татьяна, чувствуя нависающую над ними угрозу.
– Глянь-ка туда.
Татьяна повернулась в ту сторону, куда показывал Дьюол и обомлела. В одной из герметичных капсул со смотровым прозрачным экраном находился Полянский, он лежал в обездвиженном состоянии в фигурной нише, повторяющей контуры его тела, к которой были подключены какие-то датчики.
– Что вы хотите с ним сделать?! – воскликнула Татьяна, вцепившись в мужчину рукой.
Дьюол высвободился, схватил Татьяну своими железными руками за плечи и сильно встряхнул.
– Ты ведь этого хотела?! Теперь смотри, смотри внимательно, и не вздумай отворачиваться! – крикнул ей под ухо Дьюол, разворачивая девушку к капсуле.
Он вновь отдал команду, и капсула моментально заиграла световыми вспышками. Всё, что происходило внутри капсулы, было спроецировано на одном из ближних мониторов и дублировалось в чёткой трёхмерной голограмме, проявившейся чуть в стороне от монитора.
– Смотри! – резанул слух девушки его голос. – А я тебе буду рассказывать, что произойдёт дальше. Сейчас квантовый излучатель обесточит электромагнитное поле твоего художника, и он лишится защиты, молекулы клеток потеряют полярную заряженность и внутриклеточные связи быстро разрушатся, а потом под воздействием гравитации обездвиженные клетки начнут слипаться в бесформенную массу. Ты знаешь, сколько он сможет протянуть, пока не превратится в кусок обыкновенного пластилина, знаешь?!
Татьяна видела, какие невыносимые муки испытывает Валера и его боль всё сильнее передавалась ей, каждой своей клеточкой она чувствовала, что происходит внутри него. Она вошла в какой-то ступор, её трясло и в то же время её разумом владело оцепенение.
– Тебе не жалко его?! А ведь он любит тебя, любит! – надвое рассекал её сердце голос Дьюола.
Татьяна уже была на грани потери сознания, лаборатория вместе с людьми расплывалась перед её глазами, а в ушах стоял металлический звон. И всё-таки она нашла в себе силы прошептать:
– Всё, хватит… я скажу…
Её тут же подхватили чьи-то руки и перенесли на кушетку. Она не имела понятия, что происходит вокруг неё, минут пять её не трогали, а потом подошёл Дьюол.
– Очухалась? Ну и что ты хотела сказать?
– Что с Валерой? – были первыми её слова.
– Ничего, жить будет, мы и не таких мертвецов на ноги поднимали. Ты лучше поведай мне о своей маленькой тайне.
– Я сделала одну копию… она на электронке в мастерской.
– Схитрила, значит, ну-ну… Хорошо, мы проверим. А тебе придётся пройти один небольшой тест на правдивость, это не больно, скорей – неприятно, но терпимо.
– Делайте, что хотите, только Валеру не трогайте, – негромко произнесла Татьяна.
Её поместили в похожую капсулу, а что было дальше она уже не помнила.
Очнулась она от страшного холода, безнаказанно забиравшегося во все члены её разбитого тела. В комнате было сыро и очень темно, даже малюсенький лучик света не проникал сюда. От холода невыносимо хотелось в туалет. Татьяна с трудом поднялась с жёстких нар, не в силах унять дрожь, и попыталась одеревенелой рукой нащупать в потайном кармане куртки зажигалку. Вообще-то она никогда не курила, но на всякий случай её взяла, и как выяснилось, не прогадала. С третьего раза девушке всё же удалось крутануть колёсико зажигалки, когда язычок пламени осветил часть помещения, она осмотрелась. Кроме деревянных нар и дверей в небольшом помещении ничего не было. Обойдя все углы, Татьяна обнаружила ещё пластмассовое ведро с крышкой.
«И это все удобства?» – мелькнула в её голове мысль.
Делать было нечего, пришлось воспользоваться тем, что есть. Ей стало легче, но дрожь не проходила. Тогда она попробовала согреться физическими упражнениями, но каждое движение давалось с трудом. Спустя некоторое время девушке всё же удалось разогнать застывшую кровь, и она решила осмотреться получше. Хоть глаза и попривыкли к темноте, но она по-прежнему помогала себе зажигалкой. Несмотря на безнадёжную ситуацию, Татьяна благодарила Бога за то, что не сняла в доме куртку, словно чувствовала, что та ей пригодится. Без куртки она бы точно околела от холода. Да и содержимое её кармашков тоже представляло некоторую ценность. Одиночная камера оказалась не больше трёх метров в длину и ещё меньше в ширину, стены были выложены из каменных блоков так плотно, что она с трудом смогла разглядеть между ними стыки. Пол и потолок ничем не отличались от стен, а массивная металлическая дверь не имела даже ручки, не говоря уже о смотровом окошке. Здесь не было ни ниш, ни выступов, лишь у самого потолка виднелась небольшая отдушина, скорее всего, для подачи воздуха.
«Замуровали демоны», – почему-то вспомнила Татьяна фразу из популярного фильма и задумалась:
«Похоже, что Дьюол сдержал слово… я где-то в подземелье, жутковатое место, да ещё этот холод, брр… м-да, на жалость этого господина можно не рассчитывать... Есть ли у него вообще слабые места? Вряд ли. Как же отсюда выбраться?»
Для успокоения совести Татьяна потолкала дверь, но та даже не шелохнулась. Чтобы не поддаваться холоду она стала расхаживать по камере, по ходу обдумывая своё положение. Панического страха у неё не было, это радовало девушку, но и варианты её освобождения пока тоже не проглядывались. Оставалось терпеть и ждать. Вдруг она остановилась, ей послышался какой-то стон или вой, только она не поняла – откуда он исходил. Вначале Татьяна подумала, что это вой ветра из отдушины и подошла поближе, чтобы удостовериться в своём предположении. Но она ошиблась, это был не ветер. Оставался единственный вариант – дверь. Татьяна вплотную приблизилась к ней и напрягла слух, через несколько секунд стон повторился. Теперь она точно знала, что его источник находится за дверью. Стон то затихал, то возобновлялся, потом к нему стал примешиваться ещё какой-то звук, похожий на царапанье ножом по металлу. Татьяна стала вслушиваться и гадать, что это могло быть. Но на ум ничего конкретного не приходило, кроме живого существа. Тогда она закрыла глаза и попыталась представить того, кто стоял буквально в метре от неё. Прошло несколько секунд, и темнота внутри её головы стала рассеиваться, а вместо неё стали проявляться и пульсировать разноцветные световые фигурки. Потом они слились в одно целое, образуя, что-то вроде светового окошка и Татьяна увидела его. От неожиданности она отпрянула назад, по её телу побежали предательские мурашки, но уже не от холода, от страха. Это жуткое существо не было похоже ни на человека, ни на животного, но судя по гениталиям, было мужского пола. Он находился у самой двери и глядел прямо на неё в упор своими пронзительно жёлтыми глазами, будто видел сквозь двери. Девушка с трудом преодолела появившуюся слабость, успокаивая себя тем, что он не сможет проникнуть к ней и постаралась рассмотреть его получше. Он был огромного роста с вытянутой как у ящера головой и глубоко посаженными щёлками глаз, располагавшимися ближе к ушным раковинам, если таковыми можно назвать небольшие складки вокруг сферических углублений. Его серо-землистая кожа совершенно не имела волосяного покрова, но была покрыта довольно крупной и твёрдой чешуёй, а из-за широкой спины этого двуногого существа виднелось что-то вроде недоразвитых перепончатых крыльев. Исходящий из коридора металлический звук оказался ничем иным, как скрежетом острых когтей о дверь.
«Дьявол воплоти», – невольно подумала про себя Татьяна. – Жуть какая…
И в это мгновение раздался страшный пронзительный рёв, от которого у девушки заложило уши, даже несмотря на глухую металлическую дверь. Но неожиданно рёв стих, и она услышала знакомый голос:
– Успокойся, брат, ступай к себе.
К удивлению Татьяны двуногое чудовище подчинилось, видение тот час же исчезло, и вновь воцарилась мёртвая тишина…
Она не знала, сколько прошло времени, день сейчас или ночь, всё слилось в нескончаемую пытку холодом и темнотой, даже недолгие минуты беспокойной дремоты ничего не меняли. Чтобы хоть немного поспать, ей приходилось интенсивно до испарины разминаться, однако собранного тепла едва хватало на несколько минут. Татьяна постоянно ощущала рядом своего безмолвного, но навязчивого сокамерника. Голод почти не мучил её, за всё это время она не осилила даже половину шоколадки, не случайно завалявшейся в её кармане. Больше хотелось пить, Татьяне приходилось прикладывать к влажной стене платок и выжимать собранную влагу себе в рот. Не совсем гигиенично, но выбирать не приходилось. Всё это время в голове Татьяны крутилось одно из её стихотворений:
Капли плачут на окне –
Молча грусть свою вещая...
Но зачем их слёзы мне?
С ними осень провожая,
Вытру мысленно стекло
Да снежинки нарисую...
Первый снег и так бело...
Где бы кисть найти такую,
Чтоб коснувшись полотна –
Помогла от дум избавить?
Как же смешаны тона...
Или острой бритвой править –
То, что на сердце легло?
Ведь от боли хоть не душно,
А в слезах отнюдь не зло –
Соль к теплу неравнодушна...
Ну, а если жизнь скучна,
Ей обычных трёпок мало?
Выпью скорби – допьяна,
Чтобы радость ближе стала!
Татьяна написала его ровно год назад после расставания со своим молодым человеком. Девушке казалось, что она любила его, но однажды уличив его в наглой лжи, все её радужные иллюзии вмиг рассеялись, она ясно поняла, что он не её герой. Как ни странно, это стихотворение помогало ей выстоять, и ещё ей помогал пример её любимого поэта, из его биографии она помнила, что Лермонтов не раз ночевал в горах один, среди врагов, завернувшись в черкесскую бурку. Несмотря на чудовищные условия и неопределённость, она ни разу не поддалась панике, а наоборот, собирала в кулак всю свою волю и терпела с надеждой на лучшее. Прошло ещё какое-то время заточения Татьяны, и вдруг она поняла, что холод отступил, перестал мучить её. Тело девушки уже само без её усилий взялось поддерживать комфортную температуру, и даже её руки-ледышки впервые наполнились тёплом. Татьяна не знала, как объяснить этот феномен, да и все остальные тоже, всё, что происходило с ней за последнее время походило на какую-то сказку или небыль, но ей уже не хотелось отказываться от того, что она имела. Теперь у неё было много свободного времени, она старалась посвятить его осмыслению своих новых способностей и, если можно так выразиться – шлифовке их граней. Узкие стены уже не давили на неё, она научилась видеть сквозь них, вот только пока не могла через них пройти. Но в своих мечтах она уже делала это, и ещё много такого, что ещё вчера казалось просто невозможным. Лишения плена и вынужденное одиночество открыли внутри неё ещё одну волшебную дверцу, за которой оказалось много бесценных даров. Ещё совсем недавно она была как все обычные люди, жила своими повседневными заботами, тревогами, мимолётными радостями и не так часто вспоминала о душе, о том чего хочет она. А сейчас стало иначе, Татьяна находилась как бы внутри себя и воспринимала всё, в том числе и свою прошлую жизнь – глазами души. Девушке было спокойно и уютно внутри себя, все её прошлые проблемы казались теперь такими смешными, надуманными, о них даже не хотелось вспоминать, они совершенно не трогали её сердце. С Валерой, конечно, всё складывалось иначе, но даже в этом вопросе она оставалась солидарна с покоем души и верила ей. Татьяну словно просеяли через незримое сито и вновь собрали уже на той стороне, оставив где-то там в другой жизни все её тревоги и сомнения. Она стала другой, безусловно, другой. Татьяна чувствовала в себе силы, чтобы бороться и не просто бороться, а побеждать.
Когда, наконец, лязгнул засов массивной двери, и та со скрипом отворилась, девушка была готова ко всему. В лицо Татьяне ударил яркий луч фонарика, она невольно зажмурилась, а открыв глаза, увидела перед собой ту самую рыжеволосую женщину.
– Я же говорила, что мы ещё встретимся, милая, – с усмешкой произнесла она. – Фу, какое неприглядное место! Нет, не для тебя оно, не для тебя. Ты уж прости Дьюола, он немного погорячился, если бы я знала, такого бы не произошло. Ты свободна, можешь выходить. Полагаю, мы с тобой лучше найдём общий язык, мы ведь женщины. Так, милая?
– Сколько я здесь пробыла? – не отвечая, спросила Татьяна.
– Всего-то ничего, неделю, или чуть больше…
– И куда мы сейчас?
– Домой, милая, там уже всё готово. Сначала приведёшь себя в порядок, потом поужинаем в узком кругу, а дальше видно будет. Да, я ещё не представилась, меня зовут – Мердина. А тебя, если ты не возражаешь, я буду называть Таней, мне нравится это нежное русское имя.
– Пожалуйста, как хотите, – не стала возражать Татьяна.
– Ну и славно, надеюсь, мы подружимся. Всё, всё, пошли быстрее из этой кротовой норы!
V
Татьяна испытывала непередаваемое блаженство, нежась под «шапкой» пены в горячей ванне, похожей на большую белоснежную ракушку. Все эти дни её телу так не хватало обыкновенной воды. Она совершенно не тешила себя иллюзиями насчёт благих намерений Мердины и Дьюола, но если появилась возможность немного передохнуть, почему бы ей не воспользоваться. Расслабившись от удовольствия, она чуть было не заснула, но тут сработал внутренний будильник. Ей не хотелось опаздывать на званый ужин, обещавший интересные открытия или, по крайней мере, некоторые ответы на её вопросы. Татьяна подсушила феном волосы и заглянула в гардероб. В нём оказалась одежда на все вкусы, как раз её размера, видимо, и здесь не обошлось без участия Мердины. Она настойчиво рекомендовала девушке не стесняться в своём выборе, чтобы выглядеть подобающе, как настоящей леди. Татьяна решила последовать её совету, выбрав очень элегантное вечернее платье. Немного косметики и она уже была готова предстать перед живыми персонажами её книги.
Спустившись в сопровождении слуги на первый этаж, она вошла в обеденный зал, освещённый интимным светом светильников и восковых свечей. В зале её уже ожидали трое – Мердина, Дьюол и Полянский. Мужчины были в строгих смокингах, а Мердина в открытом вечернем платье, подчёркнуто облегавшем соблазнительные формы её тела. Первый сюрприз Татьяна оценила, но чувствовала, что это только начало. Увидев Татьяну, Валера поспешил ей на встречу и, приблизившись, взял девушку за руку:
– Танюша, я так рад тебя видеть, я так тебя ждал…
С трудом сдерживая радость, Татьяна поглядела ему в глаза:
– Валерочка, я тоже рада тебе. Как ты себя чувствуешь?
– У меня всё нормально, Таня. А ты прекрасно выглядишь…
– Спасибо.
Татьяна не сомневалась, что перед ней стоял Полянский, двойника, она бы сразу распознала, но что-то в нём было не так. Она решила повнимательнее присмотреться к нему за ужином. Придерживая Татьяну за локоть, Валера галантно проводил её к столу, усадил напротив улыбающейся Мердины и присел рядом. Дьюол же молча кивнул девушке и уставился на неё своим немигающим взглядом.
– Я рада видеть вас, друзья мои, за этим столом, надеюсь, мы с пользой скоротаем этот чудный вечерок! – с торжественной улыбкой объявила Мердина. – А теперь слово передаю нашему дорогому хозяину, он прямо-таки рвётся сказать что-то важное.
По лицу Дьюола не угадывалось, что он рвался что-то сказать, но отказать Мердине он не мог. Предварительно кашлянув, он начал:
– Девочка… ты уж не сердись на меня, зол я был на тебя, очень зол, вот и не сдержался… но теперь я знаю, что ты не лгала и тебе можно доверять. Правда, мы не нашли копию файла, кто-то его стёр, но это не твоя вина. Кстати, ты не знаешь, кто это мог быть?
– Понятия не имею, – пожала плечами Татьяна.
– Ну да ладно, рукопись сохранена в твоей умной головке, так что восстановим, восстановим потихоньку совместными усилиями. А в качестве компенсации за твои лишения мы решили помочь тебе с изданием книги, и это ещё не всё... мы можем сделать тебя известной на весь мир, для нас это не проблема. Поверь, твои труды стоят того и твоя слава ещё впереди. Ты бы хотела этого?
– Конечно... любой писатель об этом мечтает. Только у всего есть своя цена, так ведь? – включилась в игру Татьяна.
– Вот это уже деловой разговор, – довольно произнёс Дьюол.
– Всё, всё, хватит о делах, завтра о них поговорим, а теперь преступим к ужину, – вмешалась в разговор Мердина.
Слуги, как по команде начали разносить всевозможные блюда и разливать вино в серебряные бокалы.
– Да, чуть не забыла, – вдруг спохватилась Мердина, – у нас же с милым Дьюолом сегодня небольшое торжество, можно сказать – помолвка… так что, гости дорогие, вы присутствуете при знаменательном событии и это нужно отметить.
Татьяне показалось, что для самого Дьюола, объявление Мердины стало полной неожиданностью, но он быстро нашёлся:
– Эх, как же я долго этого ждал и вот, наконец, дождался… Мердина, дорогая, позволь мне поднять бокал за наш будущий союз и за твою обворожительную красоту.
– Позволяю, милый. Полагаю, и наши гости нас в этом поддержат.
После некоторого замешательства сначала Татьяна, а потом Валера поздравили виновников торжества. А что им ещё оставалось в такой ситуации? От выпитого вина у Татьяны закружилась голова, сказывалось недельное голодание, но она не спешила навёрстывать упущенное в еде, хотя её обилие и вкусные запахи стали непростым искушением. Валера больше молчал или немногословно отвечал в основном на её вопросы, видно было, что он чувствовал себя не в своей тарелке.
– А ты молодец, Татьяна, держалась как настоящий воин, уважаю, – впервые назвал её по имени Дьюол. – Не думал, что ты выдержишь, не думал.
– Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. Вы преподали мне ещё один урок, Дьюол, и я его хорошо усвоила. Дьюол, а что за странные крики я слышала в подземелье? На человеческие они не похожи...
– Так, один не очень удачный эксперимент, не бери в голову. И что же ты, девочка, усвоила из моего урока?
– Я скажу, но чуть позже, когда всё осмыслю. А сейчас я хочу танцевать.
– И я хочу! – поддержала её Мердина, хлопнув три раза в ладоши. После чего по залу разлилась красивая медленная музыка.
– Кавалеры приглашают дам или наоборот! – игриво рассмеялась она.
Татьяна тут же потянула за собой Полянского к затемнённому месту в зале.
Видя его нерешительность, она положила свои руки ему на плечи:
– Валера, не стой истуканом, ты уже можешь обнять меня за талию, мы же пришли танцевать.
– Да, конечно, Танюша, извини.
– Валера, ты по семье не соскучился? – без церемоний спросила Татьяна.
– По семье? Ну-у, есть немного… Ты знаешь, я решил здесь немного задержаться, Дьюол предоставил мне такие условия для работы, выбирай любую натуру, всё что захочешь. Представляешь, Тань, даже «Маски» у меня в мастерской! Нет, я задержусь здесь ещё на какое-то время.
– Но Света же беспокоится, и Игорёк тебя ждёт. Ты не думал об этом?
– Да как-то нет… я больше всё о работе, знаешь, затягивает. У меня грандиозные планы, Танюша, Дьюол пообещал мне выставки в лучших галереях мира. Я ему верю, для него и Мердины нет ничего невозможного. Уж поверь мне.
– Верю, верю, Валера, – задумчиво произнесла девушка, понимая, что с её другом была проведена определённая работа, он явно находился под контролем Дьюола.
Она могла бы, наверно, попробовать что-то сделать для него, но пока не стала.
– Тань, да ты не переживай за моих, я звонил им, Дьюол разрешил. Сказал, что жив, здоров, что вернусь, когда закончу одно дело.
– И Света поверила?
– Как же! Опять решила, что я с тобой куда-то махнул. Ты же вскоре за мной исчезла. Тань, а что ты так печёшься о ней? Она же обманывала тебя, и на Вадика тебя вешала не просто так... Вот же дура! Я раньше молчал, а теперь не хочу, противно.
– Ну, её можно понять, она же за семью боролась.
– Значит, знаешь уже. Сама догадалась?
– Нет, Света рассказала. Валера, она очень переживает и раскаивается.
– Ага, как же... Всё, Тань, давай закроем эту тему.
– Хорошо, не будем, – согласилась девушка, видя состояние Полянского.
Когда они вернулись за стол, Татьяна обратилась к Дьюолу:
– У вас очень красивое поместье, Дьюол. Интересно кому оно принадлежало раньше?
– Усадьба изначально принадлежала мне и строилась по моему проекту, я почитай больше века прожил в ней, правда, под разными именами. Ну, а потом в России свершилась революция, и моё детище перешло государству. Но сейчас всё изменилось и я снова здесь.
– Как такое возможно? Вы хотите сказать, что владели этой усадьбой ещё в девятнадцатом веке? – не поверила Татьяна.
– Что невозможно для смертных, возможно для нас, – с некоторым пафосом ответил Дьюол.
Только он договорил, к разговору подключилась Мердина:
– Милая Танечка, а чему ты, собственно, удивляешься? Ты ведь такая же, как и мы. Помнишь, я тебе уже намекала об этом?
– Помню, только я так ничего и не поняла.
– Ну и не забивай пока этим свою прекрасную головку, вернёмся к разговору позже, когда поймёшь, что созрела. А сейчас у нас есть другие приятные обязанности, мы должны развлекаться!
– Тань, о чём это они? – шепнул ей на ухо Полянский.
– Сама не знаю, Валера.
Татьяна понимала, что её «добрые друзья» сменили тактику, верней всего, по настоянию Мердины и пыталась просчитать их дальнейшие шаги. Но для более - менее ясной картины ей не хватало самого главного мазка – информации о целях её новых знакомых. Да и белые пятна в ней самой только добавляли тумана неопределённости. Единственное, что оставалось Татьяне, как можно больше выведать информации и хотя бы одного из них вызвать на откровенность. Она задумала любой ценой заставить их раскрыть все свои карты, а для этого нужно было играть самой, скрывая свои настоящие помыслы, девушка подозревала, что её оппоненты очень искусные психологи человеческих душ. Татьяна ещё не знала, как у неё получится, но иного выхода не видела, прекрасно понимая, что её не отпустят до тех пор, пока не вытянут из неё всё, что им нужно. У девушки накопилось уже много вопросов к Мердине и Дьюолу, однако она решила с этим не спешить, посчитав, что спокойная естественная атмосфера сегодняшнего вечера может стать тем самым мостиком для будущих откровений.
Дьюол оказался хорошим знатоком истории прошлых веков и довольно искусным рассказчиком. Татьяне было интересно его слушать, время от времени она задавала интересующие её вопросы и видела, что Дьюол охотно отвечает на них. Наблюдая за своими собеседниками, Татьяна всё же нашла слабое место у Дьюола, вначале она решила, что их помолвка обычная бутафория, разыгранная для неё сценка, но сейчас уже думала иначе. Дьюол, действительно, был серьёзно увлечён Мердиной и делал всё, чтобы понравиться ей. Даже несвойственное ему красноречие являлось тому подтверждением, ведь для одобрения он не раз бросал откровенные взгляды на свою возлюбленную. И, похоже, Мердина отвечала ему взаимностью. Татьяна до сих пор не знала, кто они на самом деле, хотя и догадывалась, что в шкафах их прошлого завалялись целые груды безобразных скелетов. Но в ней не было к ним ненависти, даже несмотря на причинённые ей страдания, она просто хотела понять, что движет этими людьми, что мотивирует их поступки. Определённый оптимизм Татьяне внушали их взаимные чувства, если эти чувства ещё могли проявляться в своих лучших качествах, то у неё был шанс достучаться до их сердец.
Разошлись они уже поздней ночью. Перед этим Татьяна поблагодарила хозяев за прекрасный вечер и приняла приглашение Дьюола погостить некоторое время в усадьбе. В обмен на добровольное согласие девушки, ей позволили свободно передвигаться по всей территории усадьбы, естественно, под незримым присмотром людей Дьюола. Но это условие, несомненно, было лучше, чем заключение в холодной камере подземелья.
Валера проводил Татьяну до дверей её комнаты и, пожелав спокойной ночи, отправился к себе. Как пояснил сам Полянский, его поселили во флигельке за садом, примыкавшем к художественной мастерской, которую в полное его распоряжение предоставил Дьюол. Сами же хозяева чуть позже поднялись на третий этаж. Татьяна смогла прослушать их шаги и даже обрывки разговора. Оказалось, что апартаменты Мердины размещались как раз над комнатами Татьяны, и девушка попыталась настроиться на вибрации голосов, звучавших этажом выше. Она не только услышала их, но и увидела. Они сидели рядом на диване и вели беседу…
– И как тебе показалась наша милая пленница? – спросила Мердина.
– Трудно что-то пока сказать… во всяком случае, враждебности я в ней не заметил, да и страха тоже, хотя лиха она хватила.
– Да, наша птичка настрадалась, теперь её нужно приласкать, почистить ей пёрышки и приблизить, возможно, тогда мы услышим её истинный голосок. С ровней ведь легче договориться.
– Ты по-прежнему так думаешь?
– Да, Дьюол, не всё можно выпытать страхом, он сжимает сердце и отупляет ум ... нет, для этого дела нам нужен трезвый и добровольный помощник.
– Может, ты и права, Мердина, может... я и сам понимаю, что мои грубые методы не всегда действуют, к тому же – она не совсем человек… Увы, не всё можно взять силой.
– Ты имеешь в виду и меня? – кокетливо заявила женщина.
– Тебя в первую очередь, дорогая Мердина.
– Дьюол, а ты всё больше и больше нравишься мне, в тебе столько ещё непознанного, столько возбуждающего мои чувства… Мой милый Дьюол, ты же хочешь меня? Я знаю, хочешь…
– Мердина, мне уже невыносимо сдерживать себя… когда ты рядом я просто схожу сума от желания.
– И чего же ты ждёшь, глупый? – томно произнесла Мердина, обвив его шею руками. – Я твоя, теперь тебе можно всё… Ты слышишь?
– Да, – почти прошептал он, отвечая на её нежный поцелуй.
– Так возьми меня, милый... выпей меня целиком, до дна…
Татьяна услышала всё что хотела и когда они стали срывать друг с друга одежды, ослабила концентрацию. Вздохнув, она прямо в платье прилегла на диван, надеясь хотя бы на минуту – другую забыться от всего. Но у неё не получилось, картинка происходящего наверху никак не исчезала, не стиралась. Бушевавшие этажом выше любовные страсти всё сильнее затягивали девушку в свои пленительные сети. Всё происходившее в комнате Мердины, словно отражалось внутри самой Татьяны. Она будто слилась с их неутолимыми желаниями, остро ощущая жар их ненасытных объятий, каждый их поцелуй и каждый стон. Отпущенные на свободу чувства этих двоих неуёмной сладостной дрожью отдавались в каждой клеточке возбуждённого тела девушки. В ней всё сильнее и сильнее полыхал огонь этой безумной страсти, и она не могла ему противиться. Татьяне казалось, что внутри неё рухнула какая-то перегородка, до сих пор удерживавшая под запретом нерастраченный огонь её женского естества. Лишь только под утро, совершенно обессиленная и выжатая этой сладостной мукой, она забралась в мягкую постель и крепко заснула.
Татьяне дали выспаться, и пригласили к завтраку уже ближе к двенадцати часам. Девушка ещё раз смогла убедиться, что все её действия контролируются незримым оком, но это обстоятельство почему-то не очень её смущало. Завтракала она вдвоём с Мердиной в том же самом зале, Дьюол куда-то отлучился по делам и обещал быть только к вечеру.
– Ну как спалось на новом месте, милая? – сразу поинтересовалась Мердина.
– Спала как младенец! – отрапортовала Татьяна. – И есть так хочется.
– Рада, рада за тебя. Надеюсь, что все твои беды позади. Ты кушай, Танечка, не стесняйся.
По довольному лицу Мердины было видно, что прошедшая ночь доставила ей немало удовольствий. Татьяна решила воспользоваться её настроением, чтобы немного прояснить ситуацию:
– Мердина, вы извините за мою бестактность, но я вчера весь вечер наблюдала за вами и Дьюолом… вы знаете, он так глядел на вас, так ловил каждое ваше слово, в его глазах я увидела настоящее чувство… мне стыдно об этом говорить, но я даже позавидовала вам…
– Да? Мне приятно это слышать. Неужели так было заметно? – польщённо отреагировала Мердина.
– Ещё как!
– Танечка, хватит уже выкать, подругам это не к лицу. Согласна?
– Конечно, Мердина, я не против. А если не секрет – когда ваша свадьба?
– Ну, до этого ещё далеко. Прежде нам нужно завершить некоторые дела, а уж потом…
– Эти дела как-то связаны с моей книгой? – поинтересовалась Татьяна.
– Отчасти да. И, кстати, Дьюол ведь не шутил, предлагая тебе наши услуги по её изданию и продвижению, всё остаётся в силе. Танечка, если мы начнём лучше понимать друг друга, то твоё будущее может стать воистину золотым.
– А я и не стану отказываться. Мердина, я должна восстановить книгу, ведь так?
– Танечка, я буду с тобой предельно откровенной, большая часть книги у нас уже есть, её скопировали с твоего компьютера ещё раньше, но вот с концовкой и некоторыми частями у нас возникли проблемы. Тогда в лаборатории твою память сканировали специалисты и не нашли в ней нескольких глав, к тому же в некоторых главах возникли пробелы. Ты в последние дни что-то меняла?
– Да, кое-какие изменения я внесла, – призналась Татьяна. – А что это так для вас важно?
– Возможно, возможно… Нам бы хотелось увидеть весь сюжет твоей книги с изменениями и сравнить с первоначальным вариантом.
– И что же такого особенного в моей книге, Мердина?
– Я не могу тебе пока всего сказать, этой тайной я связана с другими… но поверь, очень скоро ты всё узнаешь. Ты даже не догадываешься – насколько ценна твоя книга, это не просто какой-то там бестселлер, в ней проглядываются очень важные знаки не только для меня или Дьюола, но и для тебя. Но повторюсь, всё узнаешь чуть позже. Ты бы смогла дословно вспомнить все изменения, ну, естественно, и последние главы тоже?
– В принципе, можно попробовать. Мне нужно немного покопаться в себе... ну, чтобы настроиться на ощущения тех дней… думаю, что смогу, если будут нормальные условия и тишина.
– По этому поводу не беспокойся, ты получишь всё, что пожелаешь, лишь бы дело не стояло на месте. А теперь, милая, мне пора, увидимся позже.
Мердина встала из-за стола, и уже было направилась к выходу, но вдруг передумала и зашла за спину сидящей девушки. Татьяна почувствовала, как руки Мердины опустились на её плечи и легонько сжали их.
– Я очень, очень хочу, чтобы между нами не было тайн, милая. Никаких тайн, – раздался её горячий шёпот у самого уха Татьяны.
После её слов Татьяну буквально обожгло ощущениями прошлой ночи. Вибрирующая тёплая волна докатилась до низа её живота, и внутри него что-то ожило, запульсировало таким волнительным и желанным.
В глазах Мердины блеснули озорные огоньки:
– Я оставляю тебя, милая, не скучай, усадьба в твоём распоряжении, гуляй, набирайся сил, а если что понадобится, обращайся к Сигурду, он поможет.
После того как она ушла, Татьяна ещё несколько минут не могла прийти в себя, а потом со смешанным чувством отправилась в мастерскую Полянского. Но тот был занят работой с хорошенькой полуобнажённой натурщицей. Несмотря на приветливую улыбку, в голосе Валеры ощущались раздражительные нотки, вероятно, неожиданное появление Татьяны не входило в его рабочие планы. Девушка не стала ему мешать, пообещав зайти попозже. Она прекрасно понимала, что происходит с Полянским, однако её женское самолюбие всё же было задето. Чтобы не расшевеливать в себе ещё и чувство ревности, Татьяна решила воспользоваться советом Мердины и отправилась на прогулку. Сразу несколько незримых сопровождающих увязались за ней следом. Они двигались на некотором расстоянии, охватывая разные сектора вокруг девушки, чтобы исключить возможность её контактов. Татьяна сделала вид, что не замечает их, и вообще, старалась вести себя как можно естественнее. Вымощенная камнем дорожка вывела её прямо к переброшенному через пруд мостику. В воздухе уже чувствовалось дыхание лёгкого ноябрьского морозца, и даже потемневшие воды покрылись тоненькой корочкой льда. Татьяна прошла по мостику на тот берег и направилась к причудливым разлапистым соснам, одна из которых особенно бросилась ей в глаза. Она подошла к заинтересовавшему её дереву, чем-то напомнившему два огромных сросшихся гриба и дотронулась рукой до его мощного морщинистого ствола. Странное ощущение чего-то вязкого и живого заставило её одёрнуть руку. Татьяна расфокусировала зрение и невольно вздрогнула, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд из дерева. Но буквально через секунду – другую это ощущение прошло, как будто ничего и не было. Однако незримую свиту заинтересовало непонятное поведение девушки и вокруг дерева тут же сжалось кольцо из колючей энергии. Татьяна хотела отступить назад, но не смогла, вскрикнув от боли, пронзившей её тело тысячами тончайших наэлектризованных иголочек. Ощущение было настолько болезненным и неприятным, что девушка даже закусила губу. Но через минуту жёсткая хватка ослабла, напоминая о себе лишь лёгким покалыванием в позвоночнике и мышцах. Видимо, её охрана успела просканировать подозрительный участок возле дерева и не найдя опасности, позволила ей продолжить прогулку. Татьяна уже не верила в случайности и решила всё хорошенько обдумать, чтобы повторить попытку контакта с неизвестным существом. Главной проблемой оставались её соглядатаи, в профессионализме которых она смогла убедиться. Ей во что бы то ни стало нужно было раздвинуть границы своего жизненного пространства, а ещё лучше заручиться полным доверием хозяев усадьбы. Татьяне предстояло найти какой-то хитрый ход, чтобы заставить хозяев играть по её правилам, ей нужна была хотя бы временная инициатива в игре. Идея возникла моментально. И хотя девушка пока не знала, какую пользу может из неё извлечь, идея ей пришлась по вкусу. Татьяна резко развернулась и решительным шагом направилась к мастерской Полянского. За время её отсутствия обстановка там отчасти изменилась, Валера был так же прикован к мольберту с полотном, а уже полностью обнажённая девица возлежала на кожаном диване, с охотой демонстрируя свои аппетитные формы. Теперь у Татьяны не возникало сомнений насчёт этой женщины, чужих здесь просто не могло быть. Она подошла к натурщице и демонстративно швырнула в неё попавшуюся под руку одежду.
– Одевайся и вон отсюда! – резко сказала она, пронзив женщину взглядом.
– А ты кто такая, чтобы мне указывать? – насмешливо заявила та.
– Тань, ты что творишь, я же работаю! – возмущённым голосом отметился Полянский.
– Всё, работа закончена, Валера! Если она сейчас не уйдёт, я всё здесь разнесу, вот увидишь! – перешла на высокие тона девушка и буквально обожгла взглядом уже сидевшую натурщицу:
– Ты ещё здесь?! Убирайся, не зли меня!
Не стесняясь свой наготы, обнажённая женщина встала во весь рост. В её глазах горел злой огонёк, не предвещавший Татьяне ничего хорошего. В мгновение ока из смазливой девицы она превратилась в опасное существо со змеиной хваткой. Но Татьяна не дрогнула, не отводя взгляда, она заострила свой психический луч, пытаясь нащупать слабые стороны в защите противницы. Взаимное давление росло, пространство вокруг них уже буквально кипело от напряжения. Неизвестно во что бы вылилось это противостояние, но разрядку внёс истошный крик Полянского:
– Хватит, прекратите, мне больно!
В следующую секунду на пороге мастерской появился Сигурд. Татьяне даже показалось, что он специально поджидал за дверью, следя за развязкой конфликта.
Указав жестом натурщице на выход, Сигурд вопросительно поглядел на Татьяну:
– Что случилось?
Проводив насмешливым взглядом женщину, Татьяна спокойно произнесла:
– Так, ничего, мне просто стало скучно... а мой друг всё с этой, даже прогуляться не с кем.
– Хорошо, он в вашем распоряжении, можете гулять. Но об этом инциденте я доложу Хозяину, – бесстрастно проговорил Сигурд.
– Да ради Бога, – отмахнулась Татьяна. – Сигурд, а вы не в курсе, когда он возвращается?
– Хозяин будет к ужину, миледи раньше, – ответил тот и сразу же вышел из мастерской.
– Таня... Таня, что это было? – с трудом выдавил Полянский. – Моя голова... она на куски... на куски разрывается...
– Всё хорошо, Валерочка, тебе надо отдохнуть и всё пройдёт, пойдём, я тебя провожу в твою комнату, – заботливо проворковала девушка, взяв под руку своего друга.
Со стонами и недовольством Полянского они добрались до его флигелька. В комнате Татьяна заботливо уложила мужчину на диван и накрыла одеялом.
– Поспи, Валерочка, проснёшься – всё будет хорошо, я с тобой, – по-матерински сказала она, ласково погладив его по голове.
Полянский как-то виновато улыбнулся, зевнул и перед тем, как закрыть глаза, сонно произнёс:
– Тань... посиди со мной...
– Я с тобой, мой хороший, спи.
Услышав ровное дыхание Полянского, девушка поправила одеяло и направилась обратно в мастерскую.
«Что ж, первый раунд мы выиграли, эта змея удалена, и связь между ними разорвана. А Сигурд не стал вмешиваться, видимо, ждёт указаний от Дьюола... Ну и пусть ждёт, а мы пока обмозгуем следующий наш шажок... Где же «Маски» Валеры?» – думала девушка, обшаривая глазами мастерскую.
В самом углу помещения за ширмой она обнаружила два полотна, накрытых серой материей. Татьяна обрадовалась, найдя то, что искала, на неё вновь глядели знакомые персонажи, часть из которых ей уже довелось увидеть наяву либо в своих видениях. Рассматривая полотно, она уже не в первый раз пыталась найти связь между картиной и её книгой, вернее, даже не саму связь, а причину всего этого ажиотажа, в центре которого она оказалась не по воле случая. В этом девушка уже не сомневалась. Но пробелов в её знаниях было настолько много, что тайное никак не хотело являть себя. Она до сих пор не могла решить, что будет делать дальше, вариантов оказалось немного – идти ва-банк, вызвав на откровенность Мердину, чтобы форсировать события, вариант с Дьюолом она пока не рассматривала, или затаиться и по крупицам собирать нужную информацию. Но сердце подсказывало, что времени у неё не так много. Её размышления прервал знакомый женский голос:
– А я неплохо вписываюсь в сюжет этой картины. Не находишь, милая? Погляди-ка, это я рядышком со святым отцом.
– Да, сходство есть, – обернулась Татьяна.
– Браво, браво художнику! Это поистине уникальная работа, не видя лиц прототипов – так точно их передать... Танечка, твой друг просто гений! – воскликнула Мердина, подходя вплотную к девушке.
– Значит, ты признаёшь в той женщине себя? – скорее для проформы спросила Татьяна.
– Без всяких сомнений! И я даже знаю, кто мне составил компанию, – развеселилась Мердина. – Я готова поделиться с тобой, милая, но, чур – откровение за откровение. Ты же сама этого хотела...
Сейчас Татьяна окончательно поняла, что её слушают, слушают каждую её мысль, улавливают каждое движение её чувств и ей стало не по себе. Но она быстро взяла себя в руки и мысленно поклялась больше не давать им пищи для размышлений, и всё самое сокровенное решила прятать поглубже.
– Так каков же твой ответ? Если уж сделала шаг, то делай и следующий. Ты же не зря устроила всю эту самодеятельность, я в курсе, мне доложили в подробностях, – напирала на девушку Мердина. – Если хочешь вернуть своего художника, то постарайся, сделай что-то для этого... Хотя, я догадываюсь, что не только он твоя цель. А тебе не кажется, милая, что наши цели в чём-то могут совпадать? Так давай раскроем свои карты, поделимся информацией и получим то, что нужно тебе и нам.
Мердина опередила её, опередила благодаря своей осведомлённости, Татьяна прекрасно понимала, что у оппонентки на руках почти все козыри. Та, безусловно, знала больше неё, значительно больше, поэтому обмен не казался девушке равноценным. Но выхода уже не было, и Татьяна решила извлечь максимальную выгоду из сделки.
– Ладно, Мердина, я готова посекретничать с тобой, только у меня есть условия, – наконец решилась Татьяна.
– Чем сможем, поможем, – усмехнулась женщина, – только не зарывайся, Танечка, знай меру.
– Для начала прекратите зомбировать Полянского, мне надоело общаться с роботом... и ещё, я устала от своей свиты, мне тесно и душно в их обществе. Ну, куда я убегу отсюда, куда?!
– Считай, что с художником вопрос решён положительно, а насчёт твоей свиты... хорошо, подумаем, как облегчить твою жизнь, – не замедлила с ответом Мердина. – Это всё?
– Нет, Мердина... если ты рассчитываешь на плодотворное сотрудничество, то я должна знать всё, что известно вам, иначе мы будем играть в испорченный телефон...
– А я объясню... когда один из партнёров обделён информацией, то ему приходится гадать и выдавать желаемое за действительное. Согласись, Мердина, такой путь может привести в никуда. Другое дело, когда обе стороны полностью владеют информацией и знают конечную цель, в таком случае мотивации станет намного больше и цель ближе. Вот поэтому я и хочу быть сознательным участником сделки... Да и вы из этого извлечёте больше пользы, подумай-ка сама. Считай, что это моё главное условие.
С еле уловимой усмешкой Мердина потянулась своим красивым телом, словно брала небольшую паузу для обдумывания и только после этого произнесла:
– А ты, Танечка, меняешься прямо на глазах... Но это меня даже радует, мне приятней с тобой общаться на равных. Что ж, в твоих словах есть резон, есть... мы обдумаем твоё предложение, ответ получишь завтра. Устраивает?
– Пока да, а завтра видно будет.
– Ну вот и хорошо, – улыбнулась Мердина, беря Татьяну под руку и увлекая за собой во двор. – Не проголодалась ещё?
– Нет, я не голодна.
– Тогда, я провожу тебя в библиотеку, это сакральное убежище нашего Дьюола, можно сказать – его святыня. Но он как радушный хозяин позволил тебе поработать там, так что – цени.
– Уже ценю... так неожиданно, – ответила Татьяна, явно проявляя интерес к предложению Мердины.
Как добрые подруги под ручку – они прошли до дома Дьюола и лифтом поднялись на третий этаж.
В библиотеке, действительно, витал дух чего-то таинственного и потустороннего. Без сомнений долгие часы пребывания хозяина, тем паче такого необычного ­– волей неволей оставили здесь свой незримый, но ощутимый след. Да и сама обстановка была подстать: причудливая мебель в стиле барокко, многоярусные под самый потолок стеллажи с редкими старинными книгами, которым не было счёту. Даже современный резной столик, где лежал ноутбук Татьяны – казался своим в безмолвном окружении таинства старины.
– Это и есть святыня Дьюола, знакомься, обживайся, файл с твоей книгой уже в компьютере. Посиди, подумай, всё, что вспомнишь, можешь пометить на отдельном файле. Мешать тебе никто не будет, – по-хозяйски распорядилась Мердина. – А мне нужно отлучиться на пару часиков, дела. Встретимся за ужином. Не скучай, Танечка.
– Мердина, а что там, за стеллажами? – полюбопытствовала Татьяна.
– За стеллажами кабинет Дьюола, только я не знаю, как он входит туда, там есть какая-то потайная дверь. Только ты не ищи её, милая, он не любит, когда без спросу нарушают границы его территории. А в гневе он очень опасен, даже я побаиваюсь его.
– Спасибо, Мердина, я учту это.
Когда за женщиной закрылась дверь, Татьяна с облегчением плюхнулась на кожаное кресло напротив столика с ноутбуком. Ей незачем было копаться в памяти и делать пометки, она и так всё помнила на зубок. Однако, чтобы не вызывать подозрения открыла новый файл в компьютере и сделала несколько записей – не так чтобы далёких от правды, а где-то вокруг неё. Закончив работу, она с чувством выполненного долга решила осмотреться в библиотеке. Естественно, кабинет Дьюола вызывал у неё повышенный интерес, но и книжное царство тоже разжигало любопытство, ведь здесь могли находиться редчайшие экземпляры книг. Ряд за рядом Татьяна обходила книжные стеллажи, с интересом вглядываясь в названия книг, возле некоторых она задерживалась дольше, брала их в руки и листала. Большинство книг было написано на иностранных языках, некоторые на очень древних языках, о которых девушка раньше не имела ни малейшего представления. Но сейчас что-то изменилось внутри неё, она будто видела саму суть интересующей её книги, видела насквозь от корочки до корочки и знала о чём она. Подивившись своим новым способностям, Татьяна решила взять их на вооружение при общении с той же Мердиной или Дьюолом.
«А почему бы и нет? Чем отличается живой источник от книжного? Нужно просто настроиться на их мысленную волну и попробовать считать информацию», – подумала про себя девушка, закрыв эту мысль поверхностным фоном.
Как-то незаметно она оказалась возле последнего стеллажа, непосредственно примыкавшего к дальней стене, где, как раз и находился кабинет Дьюола. Там она обнаружила странный аппарат с площадкой для ног и поручнями, Татьяна сразу же смекнула, что это автоматический подъёмник для извлечения книг с верхних полок. Проигнорировав предостережения Мердины, девушка стала искать то, что могло служить механизмом для открытия двери, в детективных фильмах и литературе такими рычажками обычно служили всевозможные предметы: статуэтки, картины и даже книги. Татьяна прикинула рост Дьюола и на уровне его рук принялась осматривать стеллажи, одна книга показалась ей более потёртой, чем остальные. Девушка попыталась вытащить её, но у неё не получилось, тогда она толкнула книгу от себя и та поддалась. В следующую секунду внутри стеллажа что-то щёлкнуло, заурчало, и он медленно стал поворачиваться... Татьяна стояла перед потайной дверью и не знала, на что решиться. Её немного пугали последствия своего безрассудного шага, однако любопытство всё же пересилило. Дверь в комнату оказалась открытой, она сделала несколько шагов и замерла, стараясь разглядеть обстановку кабинета, но внутри висела такая непроницаемая темнота, что предметы походили на бесформенные тени. Даже её внутреннее видение сейчас не помогало. Рука девушки инстинктивно потянулась к стене в надежде нащупать выключатель, и в этот момент она почувствовала странный резкий запах, в следующую секунду пол буквально провалился под ней...
Очнулась Татьяна уже в тёмном тоннеле, она лежала на каменном полу, ежась от холода. Вспомнив недавний опыт в камере, девушка смогла унять дрожь и стала усиленно соображать, что с ней произошло. Однако память обрывалась на том самом месте в кабинете Дьюола в момент падения.
«Чёрт, угораздило же меня, надо выбираться отсюда... Так, в какую же сторону идти? Хоть глаза выколи», – мелькали в её голове мысли.
Татьяна пошла вперёд, но вскоре уткнулась в тупиковую стену, других вариантов не осталось, пришлось возвращаться назад. Осторожно продвигаясь по тёмному тоннелю, она оглядывалась по сторонам, в надежде отыскать хоть какое-нибудь ответвление, но каменные стены были непроницаемы. Внезапно Татьяна остановилась, ей послышался какой-то странный звук, похожий на стон, он доносился из самого конца тоннеля, где совсем недавно она зашла в тупик. Девушка напрягла слух, до боли в глазах всматриваясь в темноту, и вдруг увидела, как вдалеке сверкнули два продолговатых жёлтых пятнышка. Первые сомнения насчёт их происхождения быстро исчезли, она уже была почти уверена, что это зрачки какого-то животного. Тот час же каменные стены тоннеля буквально содрогнулись от жуткого рёва, и что-то огромное быстрыми прыжками стало приближаться к ней. В голове Татьяны вспыхнула картинка недавнего знакомства с этим страшным существом, и она просто оцепенела от ужаса. Но такое состояние длилось всего несколько секунд, пересилив страх, она со всех ног бросилась бежать. Выхода всё не было видно, а её преследователь уже дышал в спину, ему оставалось совсем немного, чтобы вцепится в свою жертву. Татьяна бежала из последних сил, сжав зубы, на одной лишь воле борясь за свою жизнь. И вдруг совсем недалеко впереди девушка увидела полуоткрытую дверь, тонкая полоска света неудержимо манила её спасением, но в этот момент она наткнулась на что-то под ногами и кубарем покатилась вперёд. От бессилия, боли и злости из её глаз брызнули слёзы. Ей не хватило всего чуть-чуть, всего нескольких шагов... Нагнавшее девушку существо уже нависло над ней своей чудовищной животной силой, и уже готово было раздавить, растерзать её. Татьяна не кричала, не звала на помощь, а просто зажмурила глаза, ожидая самого страшного. Мгновения слились с гулкими ударами её сердца, но ничего не происходило. Внезапно дверь распахнулась и в проёме появилась высокая человеческая фигура.
– Стой! Оставь её! Ты сделал своё дело, возвращайся к себе, – громогласным, не терпящим возражения голосом сказал Дьюол.
Тоннель вновь содрогнулся от страшного рёва. Жуткое существо подчинилось и быстрыми прыжками унеслось во тьму. С трудом переведя дух, Татьяна только сейчас поняла, что спасена.
– Тебя же предупреждали не лезть, куда не следует! – раздражённо бросил Дьюол. – Ты такая любопытная по жизни или просто дура? В следующий раз я отдам тебя ему, отдам со всеми потрохами! Это последнее предупреждение! Ты поняла?!
– Как не понять... урок наглядный, пронял меня до мозга костей, – усмехнулась Татьяна. – А это и есть ваше хвалёное гостеприимство, Дьюол?
– Сама виновата, – буркнул тот и буквально пробуравил девушку взглядом:
– А ты быстро отошла, и паники почти не было, действительно меняешься.
– Учителя хорошие, – не осталась в долгу Татьяна.
– Всё, хватит дерзить, на выход! Завтра поговорим, – поставил точку мужчина.
На своём аппарате Дьюол быстро домчал девушку до основной тоннельной развилки, где усадил в лифт и при этом не проронил ни слова. Татьяна не настаивала, ей и самой сейчас было не до разговоров. Отправив девушку наверх, Дьюол остался в подземелье по своим делам.
Оказавшись в своей комнате, Татьяна схватила куртку и выбежала во двор усадьбы, после своих злоключений ей необходимо было побыть одной и просто подышать свежим воздухом. На улице уже смеркалось, лёгкий морозный ветерок щекотал её щёки, но она даже не замечала этого. Возле самого мостика только что пережитое вновь нахлынуло на девушку, и она не смогла сдержать слёз. А ноги сами продолжали нести её прямо к тому причудливому дереву. Погладив рукой его шершавую кору, она снова почувствовала на себе всё тот же проницательный взгляд и услышала внутри себя чей-то голос:
– Притворись, что не чуешь меня, девонька, лишь вникай. Не думай, не узрят эти нас. Я с вестью от друга твоего, того самого, кто заступником твоим был. Душа – это цветок, девочка моя, прекрасный таинственный цветок, и только от тебя самой зависит, чтобы он расцвёл во всей своей красе. Чую, по нраву тебе духовы слова, знать – верным паролем будут. Сам он пока не мог, зорко зрят за ним, но всему свой час. Доверься ему, девонька, не прогадаешь. Ты на верной тропке, этим не перечь явно, покладистостью купи их доверие, а думки свои тайные прячь в норку тёмную, тогда не отнимут, и вникай во всё, да не обманись чуйкой. А что творить далее – он подскажет, слушай сердечко. Видаться будем тут же, коль надобность будет, думкой укажи пароль и я явлюсь. До будущего.
Когда добрый незнакомец исчез, Татьяна обняла дерево и минуту – другую простояла, прижавшись к нему. Она просто не хотела, чтобы её радость увидел кто-то ещё. Теперь она была не одна, о ней не забыли, её поддерживали.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 70
© 03.10.2017 Вячеслав Корнич

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1