Русское застолье 3 октября 1993 года



Друзья, я с умыслом изменила название, в надежде, что оно привлечет читателя. С тех событий   прошло ровно 24 года. В каждой семье  нашей страны этот день имеет свой отпечаток в разных красках, но черно-серое дымящееся пятно на нашем БЕЛОМ доме останется в памяти очевидцев на всю жизнь. ВСПОМНИТЕ и ПОМНИТЕ об ЭТОМ ВСЕГДА, ЧТОБЫ НЕ ДОПУСТИТЬ ПОДОБНОЕ!

Пирог с цимусом … по-русски

События на Украине в феврале 2014 года взбудоражили сознание всех русских, и у каждого на языке были обсуждения майдана.
Лара, женщина впечатлительная, как она себя называла, тонкокожая. И эти скачки с приговором: “ Кто не скаче, той москаль! “ – лишили полной уравновешенности ее сознание. Она день сидела у телевизора, где о событиях на Украине говорили до полуночи, а за полночь она присаживалась за компьютер и в интернете просматривала все, что писали разные СМИ.

Родные утешали ее, но все было напрасно. Лара – невероятно! – была встревожена этой ситуацией. И не потому, что у нее там были друзья, уехавшие теперь в Израиль, а в ее памяти молниеносно всплыли события, казалось бы, давно забытых дней октября 1993 года, а точнее – третьего октября. И, как четкое зеркальное отображение московских событий тех дней, предстали ярко пред ее глазами дни не только сегодняшнего Киева, но и будущее этой страны. Ей была совершенно понятна параллель событий. Это – явный государственный переворот, и общество одурманено, зомбировано, таким оно было в Москве в те октябрьские дни 1993 года, когда здравая человеческая мысль, находясь в полном гипнотическом оцепенении, не восстала против власти, пополнившая свои ряды олигархами и ворами в законе, отголоски которой еще и сегодня жгут сердца россиян.
Понятно, что начнется после всего этого на Украине – военное противостояние с гибелью огромного количества людей, когда смерть, без времени ушедших, будут оплакивать матери, жены, дети. Все это уже было в России: после октябрьского переворота 1993 года начался конфликт в Чечне, который перерос в гражданскую войну и охватил большую часть Кавказа. След того времени в виде терактов виден и по сегодняшний день. А теперь Украина! Кто “режиссер” этих событий? Кто эти “серые кардиналы “, вершившие судьбу народа? Что будет с русскими на Украине? Что будет с Крымом, где проживают их большинство? И, наконец, что будет в России, и как это повлияет на мироустройство в Европе и далеко за ее пределами. Эти вопросы громоздились в голове Лары, не давая спокойно жить. Она, ежегодно отдыхающая в Крыму, часто слышала от крымчан: “ Вы нас предали, отдали, словно мешок с картошкой, – за просто так! – Украине”. Какой стыд охватывал ее при этих словах! Никита Хрущев, будучи у власти, отдав Крым, сделал щедрейший подарок своей “неньке-родине”, думая при этом, что моральный кодекс строителя коммунизма укрепит сознание людей навечно и законсервирует человеческую мысль. Он даже не предполагал, что в СССР к 80 году ХХ века коммунизм не будет построен, а в 90-х повсюду начнется брожение в массах и особенно на его Украине. И теперь они, простые жители Крыма, понимали, что Беловежским соглашением 1991 года можно было исправить историческую территориальную несправедливость, была возможность иначе решить их учесть в этом вопросе. Но, увы!

Лара уже давно многое и печальное вычеркнула из памяти своей жизни: события в Чехословакии 1968 года и афганскую войну в советское время, когда в цинковом гробу привезли тело мужа ее подруги. А Лара, сидевшая рядом с нею у гроба, прошептала: “ А его там нет, гроб пустой“. На вопросительный взгляд подруги Лара, подняв глаза к потолку, легонько дотронулась рукой до груди. Это было первое ее соприкосновение со смертью. Сколько их тогда погибло! За что они умирали? Где они обрели покой своей души? Какая земля приняла их скорбные плоти? Потом был августовский путч 1991 года, породивший развал СССР и унесший жизни троих молодых мужчин, покоившихся теперь на Ваганьково, а затем октябрьские события 93 года с многочисленными смертями совершенно мирных граждан. А результат?!

Славьте свободу! (В бескрай… всех зовущую!?)
Гряньте ей оду – жизнеидущую!
Славьте с веригами, пешью шагающих!
Славьте и… умирающих…
Славьте! Славьте! Славьте!

О, эта затяжная революция, которая на десятилетие смогла в каждом выработать противоядие с упованием в сердцах на лучшие времена в жизни. Вера и надежда в русском народе – постоянно действующая вакцина от всех невзгод. Русские, проживая далеко не в “сладких “ климатических условиях, с огромной силой воли и, скорее всего поэтому, умеют… терпеть и верить, верить и терпеть, превозмогая все невзгоды, надеяться и ждать. И дождались! Страна чуть-чуть стала вылезать из этой отстойной ямы. Совсем чуток! Но стервятникам неймется…. И вот – на тебе! – украинский майдан!
Лара не могла ни единого дня спокойно жить; жить, как жила ранее со своими домашними заботами и перипетиями. Их хватало: то одни хлопоты, то другие, и это понятно. Семья есть семья! Все можно пережить, но революция – во все времена! – никому не принесла чистой свободы, умиротворения и благо жизни. Понятно, что Россия не останется в стороне, спокойно созерцая происходящее.

Воспоминания нахлынули мгновенно: “Боже! Как же было это давно! Уж минуло свыше двадцати лет! – И пронеслись в ее голове пушкинские строки: “Иных уж нет; а те далече…”. Действительно, многих уже нет в живых из тех приглашенных гостей на празднество в их семью – 3 октября 1993 года.
День рождения отца своих детей – “гениального профессора кинематографии “, как, смеясь, его называл ближайший друг, Лара всегда старалась отметить. Приглашались все друзья с женами и детьми. К этому дню она готовилась усердно: за неделю до предстоящего события уговорила виновника торжества сорвать старые обои в гостиной и поклеить новые, более современные. Работы было много, но она заверила, что к предстоящему празднику все будет готово. И действительно к торжественному дню все сияло. А медные старинные ручки именинник прикручивал в последние минуты перед приходом гостей. А Лара только язвила: “Хочешь блеском ручек очаровать жен своих друзей и вызвать зависть их мужей?!” Дети помогали всем, чем могли и даже не огорчались, что не смотрят передачи по телевизору. А их родители, за подготовкой к такому событию, вообще целую неделю не слушали последние новости. Праздника, хотелось всем праздника!
К назначенному времени стали подъезжать друзья, и звонок в дверь, не умолкая, оповещал об их приходе. Именинник расшаркивался и, мило ухаживая за дамами, приглашал к столу. Лара, заканчивая последние приготовления, выходила к гостям с улыбкой и, поприветствовав, с юмором добавляла: “ Мыть руки и только тогда к столу!”
Стол ломился от яств: разнообразные салаты, запеченный картофель с мясом и грибами в горшочках, соленья и главное – пирог с рыбой и расстегайчики. Пирогами Лара угощала всегда своих гостей. Постоянно к чаю был “Наполеон” и ягодный песочный пирог. Но в этот день очень хотелось удивить всех, поэтому расстегайчики напекла подруга Лидок, так необычно, но с любовью ее звали все в семье Лары, а над пирогом с рыбой “колдовала” коллега именинника Эллочка. Надо заметить – удивительная женщина, душа компаний, просто – кладезь словарного запаса и анекдотов, язык, с обогащенной лексикой, очень остер, но не злобный. А главное, ее творческая деятельность началась с телевиденья на Шаболовке, поэтому ее острый ум годами хранит все видимое и невидимое закулисья, которое превращает лезвие ее языка, словно резьбой по дереву, в неповторимые удивительные шедевры искусства – перлы остроумия.
Поздравительные речи, тост за тостом, улыбки и постепенное опустошение тарелок говорили о том, что пора быть “антракту”. Все с шумом стали покидать свои застольные места и направляться на лестничную площадку на перекур.
На буфете в огромном блюде красовались аппетитные расстегайчики, и к столу должны были быть поданы позже, но Лара заметила, что кое-кто, проходя мимо, прихватывал украдкой пирожок и жевал его, выходя в коридор. Это послужило сигналом, что после “подъездно-лестничного моциона” можно подавать пироги.

– А теперь традиционное русское блюдо – пирог с рыбой. Он необыкновенный, с сюрпризом. Всем по очереди, всему нашему многонациональному братству за столом, – торжественно провозгласила хозяйка дома и уже с усмешкой продолжила, – с кого начнем?
– О-го-го! А в чем сюрприз? – хором спрашивали все.
– Вы, кулинарки, говорите! А то, ненароком, подавимся – реанимировать за свой счет будете! – сквозь смех произнес именинник.
Все засмеялись, и так приятен был этот дружный смех, что Лара с юмором стала продолжать:
– Представительнице братской Украины в лице… – тут она совсем рассмеялась, и большой кусок пирога перекочевал с большого подноса на тарелку к жене режиссера фильмов о доблестных тружениках села и передовиках производства всей нашей необъятной Родины от северных морей до солнечной Армении. – Ребята, это вам на всю семью “кусочек” русского пирога.
– Да, нет! Дорогие, не поперхнетесь, но… – закатив глазки и покачав головой, промолвила Эллочка – “авторша” этого пирога. Она, для хохмы, всегда делает пироги с сюрпризом.

– Этот, – продолжала Лара, – моим близким и родным белорусам, Алла, давай тарелочку!
Алла – яркий пример достигнутых “успехов перестройки”. Она бывший передовик производства, и о ней писали в журнале “ Работница”. Журнал распространялся не только в СССР, но и в других странах социалистического содружества; и коллективу заслуженных тружеников приходилось отвечать на письма читателей. И эта, бывшая “комсомолка, спортсменка и просто красавица”, один в один гайдаевская героиня – отличница, сейчас вынуждена заниматься тем, чем занято более половины населения нашей огромной бывшей державы торгашеством, как бы сказали в советское время – спекуляцией и порицали бы, порицали, а сейчас это – бизнес. Бедные мытари-челночницы! Они спасают свои семьи от нужды. Виват успехам перестройки! Лара всегда с большой грустью думала об этом.

– А мы тоже из братского союза. И нам, почти казахам, кусок вашего пирога. Моя половинка из Оренбургской области, а это на границе. Смотрите, в ее чертах лица можно узреть казахский след. – Леша громко захохотал и продолжил, – Так мы, считай, представители Казахстана. Нам – на двоих! – бо-о-ольшой кусок. Уж больно он аппетитный, этот пирог! Да, нам бы еще расстегайчиков. А вкусны они! Я уже попробовал. Давай еще! Милая, ты таким не балуешь! – пробасил он, обращаясь к жене, и начал перебирать струны гитары, настраиваясь на нужный лад для исполнения всеми любимого романса Булата Окуджавы “Господа юнкера, кем вы были вчера… “.
– А нам, биробиджанцам, будет порция? – хихикнув, произнес весельчак и энциклопедист искрометных выражений, любимец всех Саша – художник, который раздаривает свои картины, кто бы ни пришел в его дом. И сегодня он принес свою работу, где изображен вид усадебного дома с колоннами, выходящими на дорогу, вьющуюся среди русского поля. И русскость эта угадывается от виднеющейся на взгорье церкви. Типичный пейзаж России. И прозвучал короткий, но постоянно произносимый им “жизнеутверждающий” монолог: “ Друзья мои, а не кажется ли вам, что закуски слишком много!? Насыпай, брат, насыпай! За гениального именинника!”
– Ларочка, нам вот сюда, мы с ним разделим. Хватит, хватит! Он ничего не ест, может быть, пирог съест. Са-аш, ты же любишь такие пироги? Все говорил, что мама твоя такие выпекала. – Проговорила Марлена и, обращаясь к Эллочке, своей давней подруге (рядом жили на Неглинке), шепотом добавила: – Твоя работа?! Я сразу поняла. Молодец!
Лара всегда удивлялась этому имени. И даже однажды попросила рассказать Марлену о своей семье. Она рассказала, что мать была актриса, а отец был коммунистом, служил при Кремле, и это было его решение так назвать дочь. Когда отца в тридцать седьмом забрали, мать тяжело переживала. Бесполезные ходатайства, стояние в очередях с передачами арестованным и все заботы, которые свалились на ее голову, были ей не под силу. В результате, мать оказалась в психушке, а троих детей, опасаясь за их дальнейшую судьбу, сразу после ареста отца разобрала родня. Так сплошь поступали родственники семей репрессированных и, тем самым, спасали их жен и детей от ссылки. Воспитывал Марлену дядя из Смоленска. Только после войны она вернулась в Москву. Жила на Неглинке, часто бывала вместе с Эллочкой в Большом театре, где слушали Козловского и всех известных певцов, с некоторыми из них они были знакомы лично. Она прекрасный собеседник и большой доброты человек. Подтверждение тому – появление Саши в ее жизни. Ее подруга, которую постиг несчастный случай, перед смертью просила Марлену не бросать Сашу: “Пропадет он без меня, обещай, что ты его не бросишь”. Та и пообещала. И вот уже около 15 лет они живут вместе. Никто, как она, так не понимает его мятущейся души. Хоть и кричит он временами: “ Я что вам переходящее Красное знамя, что вы меня передали друг другу?!” Однако сердцем понимает, что только его Марлеша (так нежно он ее называет) всегда его накормит и напоит. А иногда, по настроению правда, даст шкалик чего-либо согревающего. А как художнику без этого!

– Ну, а нам, москвичам, достанется ли? – улыбаясь, проговорил Андрей, коллекционер всего необычного, что можно привести с просторов нашей необъятной страны. Работая оператором на студии кинохроники, он исколесил весь Советский Союз от Прибалтики до Камчатки. Из поездок привозил что-нибудь необыкновенное: то дубовую бочку для засола из глубинки, то старинную икону из Сибири, то огромный штурвал с японского сейнера, преподнесённым ему в дар приморскими пограничниками, а однажды привез хорошенькую девушку с Крайнего Севера и, недолго думая, взял ее в жены. Это послужило ярким примером для подражания всем его друзьям – “ киношникам”.
– Да какой ты москвич? Ты же родился на Дальнем Востоке. Вот мы, с Крымка, москвичи! Правда, друзья! – возразил именинник, и кивнул в сторону двух, сидящих рядом, мужчин.
Худощавый, голубоглазый блондин с редкими прилизанными волосами, улыбнулся и, обращаясь к широкоплечему мужчине с… экзотической внешностью, но, чертовская обаятельность которого исходила от улыбки, прячущейся в уголках губ, и смешинок глазах, заметил:
– Да-да, мы с Сашком и… именинником коренные, еще детсадовские,– отметьте! – москвичи, – ухмыльнувшись, с расстановкой, как бы любуясь своим красивым баритоном, добавил: – Вместе по крышам сараев гоняли голубей и…
– И…вместе в детстве – на горшок, и вместе пили портвешок, – сверкнув пляшущими огоньками глаз и пряча усмешку в изгибе губ, невозмутимо съязвила Эллочка, вызвав тем самым общий смех присутствующих.

Блондин со школьных лет, будучи примерным учеником, мечтал о дипломатической работе, будущее его было многообещающее, но, увы… Да-да, четкое “увы” не позволило.! Это “увы” – любовь к разгорячительным напиткам многой способной молодежи не дала возможности воплотить в жизнь желаемое. Вот и сосед его по столу – Александр так и не стал физиком – ученым, а колесит на такси по улицам и закоулкам столицы. Хоть и говорят, что талант не пропьешь, но… увы! Одно утешает – честные и добрые ребята, романтики, любители путешествий и загородного отдыха с песнями под гитару.
Крымок – это их послевоенное детство и юность, где встретили они первую любовь и распахнули дверь в свою взрослую жизнь. А потом, при строительстве картинной галереи, их дома снесли. Но по сей день одно слово “Крымок “ произносится ими с любовью и нежностью, даря им теплоту и молодость жизни.

Поднос с пирогом быстро опустел, и, положив последний кусочек Лидку, Лара заулыбалась, довольная тем, что всем гостям хватило.
– Ой, ой! А что это? – то один скажет, то другой.
– Да это же перец горошком! Как хорошо! – с постоянно удивленным выражением на лице, проговорила жена Андрея, улыбаясь широко открытыми глазами. – На Севере так делают, а то пироги со свежей рыбой пресноватые. Вот здорово!
– Ой, и мне попался! Она что, целую щепотку в него маханула? – тихо сказала Лидок.
– Да, Эллочка любит… своим цимусом всех удивить. – Еле слышно произнесла Лара, думая при этом о другом: “Жаль, что нет моей подружки Танечки из Латвии, А как бы хотелось и ее видеть за этим столом, за которым собрались почти все, кто был у нас на новоселье, только ее нет. Как жаль, как жаль! Ох, разодрали нас, раззадорили…”. И вспомнилась, почему-то ей, не совсем радостная картинка из жизни в Лиепае. В ресторане, где она с Татьяной ужинала, подсел к ним молодой человек и, подняв рюмку с коньяком, намеривался произнести тост. Они заулыбались, думая, что он сейчас скажет: “ За вас, милые очаровательные девушки!” И какое же было шокирующее удивление, когда из его уст со злобою и ненавистью вылилось: “Так выпьем за латышское оружие!” Их словно облили из ушата ледяной водой. Затем он поднялся, схватил стул, перевернул и, держа его словно автомат, эмитировал расстрел всех сидящих за соседним столом офицеров Морфлота. Прямо мурашки побежали по телу. Подошедшие администратор и официантка стали его успокаивать, грозя вывести из зала. Татьяна что-то сказала ему на латышском языке, и он успокоился. Это был 1976 год.
После распада СССР приехать из Латвии в Россию не так-то просто. “ Как ты там живешь, моя подружка, как? – часто думалось Ларе, так как на письма она не отвечала. – Ох, разодрали нас, раззадорили и… “ Ее мысли прервал телефонный звонок.
Сын побежал к телефону, а она, предварительно освободив место для большого блюда, поставила на стол расстегайчики. “Пирога не хватило, но хоть бы попробовать один расстегайчик”, – подумала Лара, и только намеривалась сесть за стол и взять пирожок, как услышала громкий голос сына.
– Мама, тебя к телефону! Быстрее! Это с Украины… тетя Наташа и тетя Ира!
Лара с радостью поспешила на кухню и, удобно усевшись на стул, взяла увесистую трубку старого, довоенных времен, телефонного аппарата.

– Аль-ле! ( по одному этому своеобразному “ Аль-ле” с ударением не последнем слоге, ее узнавали все) Здравствуйте, девочки! Как я рада вашему звонку. Как поживаете?
– Это вы там, как поживаете? Передали в новостях, что в Москве революция, восстание, в центре стреляют, и танки грохочут по мостовым, – наперебой неслось из трубки.
Звонили женщины из Кировограда. Познакомились этим летом с ними в Симеизе во время отдыха. Жили в одном дворе и очень подружились. У Наташи был сын, ровесник сыну Лары. Все во дворе жили дружно: рано утром по очереди бегали за молоком в магазин, вместе после завтрака шли на море, и каждый взрослый по очереди, под строгим своим наблюдением, организовывал заплыв детей, а вечером всей гурьбой шли по парку с остановками в удобных местах для отдыха. В эти моменты маленькая дочурка Лары восклицала: “ Будем дышать! Водорослями, да!” Все смеялись и говорили: “Да, да!” А потом, поздно вечером, после того, как дети уже заснули, сидели и делились своими женскими суждениями о жизни насущной, поглядывали на звезды и радовались теплой ночи, размышляя о погоде на завтра и решая кому бежать утром за молоком.
– Девочки, какая революция?! У нас застолье, и я такая вся красивая… в наряде почти от Кардена… и вся такая, такая… ну, такая… – смеясь, ответила Лара, с удовольствием разглядывая свои, недавно приобретенные, новые французские туфельки.
Но женщины, не слушая Лару, просто кричали в трубку: “ Ты, дорогая, если что – бери детей и к нам. Возьми только самое необходимое. Все у нас есть. Жить будешь у нас. И работу тебе найдем. Ты, самое главное, не волнуйся”.
– Милые мои женщины, да все у нас нормально! Не переживайте вы так!
– Итак, если что, то приезжай! Адрес у тебя есть. Мало ли что, если не дозвонишься, то шли телеграмму. Договорились?!
– Хорошо, хорошо! Обнимаю!
И только после того, как Лара положила трубку, ее стала охватывать тревога за происходящее. “Вот так дела! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!” – мелькнуло у нее в голове, но она, взяв себя в руки, почти вслух произнесла: “ Да все пройдет! Пошалят, и все вернется на круги своя “
Одна семья собиралась уезжать. Они уже были в пальто. И, несколько секунд поразмыслив, Лара решила: “Но коль они “в пальто и шляпах“, то им лучше эти новости не знать. Пусть едут спокойно. Если и стреляют, то это на улицах, а не в метро”. Вслед за ними собрались еще две семьи и уже все шумно прощались на лестничной площадке. Когда входная дверь захлопнулась, она постояла несколько минут в замешательстве, а потом, с улыбкой вошла в комнату и объявила, что пора подавать сладкое, сетуя на то, что уехавшие не попробовали “Наполеон”.
– Зато съели все расстегайчики! – смеясь, сказала Лидок. Она была довольна, что ее кулинарные способности были отмечены быстрым опустошением блюда.
Эта красивая, статная, но совершенно седая женщина, с безупречной элегантной прической, привлекла взор Лары еще тогда, несколько лет назад, в толпе родителей переживающих за своих чад на вступительных экзаменах в музыкальную школу. А сентябрьским днем на занятиях по сольфеджио выяснилось, что их дети ходят в одну подгруппу. С тех пор и завязалась их дружба и дружба их детей.
Жизнь этой красавицы оказалась далеко нерадостная. С первым мужем разошлась,
когда сыну было три года, а многообещающая жизнь в любви оборвалась – вмиг! –
аварией на собственной машине. Ехали вчетвером, но только он, сидящий за рулем, погиб, оставив в наследство этот автомобиль и еще нерождённую дочь. Вот Лидок и поседела за одну ночь – сплошь! – почти полностью. Характер у нее мужской. Отпечаток наложила профессия. С молодых лет сама занималась греблей, а потом окончила институт и стала работать со спортсменами, а металл в голосе там необходим.
Любимого нет, и его с того света не возвратить, но осталось от него двухмесячное дитятко в утробе. И главным стало в ее жизни – родить его ребенка, и тем самым воплотить их любовь в рождение новой жизни. Сколько она претерпела из-за этого своего решения!? На работе удивлялись, хотя он тоже был спортсмен, и все его знали, но ее понять не могли. Частенько говорили ей: “Зачем тебе еще ребенок, только руки свяжет, поднимай сына!” Но где было им понять ее?! Целыми ночами стояла она у окна и мысленно разговаривала с ним – таким родным и любимым.
Каждую неделю ездила на кладбище и плакала, плакала, но не жаловалась, а с твердостью в голосе говорила: “ Твою кровиночку рожу и все! Выращу! Ты там не волнуйся, а только проси Господа мне помочь”.
Родилась девочка, внешне похожа на отца, и даже характер в него, как говорит Лидок. Растет ее дочурка: сообразительная, талантливая, “все схватывает на лету” говорят учителя, а Лидок только радуется. И даже не может допустить мысли, что могло дочери не быть в ее жизни, если бы слушала всех вокруг. И имя ей дала Ольга, а отца звали Олег. И счастья светится в глазах Лидка, когда она смотрит на дочь и говорит: “ Ну, вся в отца, вся в него!” Это есть яркое подтверждение тому, что браки совершаются не на Земле, а на небесах. И долговечен их союз Любви, на всю оставшуюся жизнь! Будут и у Ольги свои дети, а у Лидка внуки и внучки. Какое счастье!

Рождение хрупкого дитя из семя плоти…
В сей грешный мир, едва войдя, оно в оплоте
Нежнейших чар, нежнейших уст и душ стремления
Взрастить сей Божий дар для мира обновления.

Все человечество на Земле живет и радостно встречает новое поколение – продление своего рода. “Да пусть мой сын продлит мое начало жизни и в сыне сына своего!” – частенько говаривала Лара. В этом смысл жизни на Земле. А вот революции не принесли ничего утешительного для народа. Только одна власть сменяла другую, а народ как перебивался, считая копейки, так и перебивается. А эта “перестроечка” в нашей стране не дала ничего хорошего. А теперь опять они, верхи, делят власть, втягивая народ. Тогда, в августе 91 года, погибли трое молодых парней под гусеницами танков. Сколько горя матерям, которые в муках родили этих деток, а потом, недосыпая ночи, вздрагивая при каждом шевелении ребенка, вскакивали, прижимая тепленькие комочки к груди. Каждая мать желает счастья своей деточке. Растут детки, только на радость ли матерям? И получается, что дети и не есть их дети, а дети власть предержащих. И эта власть распоряжается ими. Понятно, когда гибнет народ на полях сражений в защиту своего отечества, но гибнуть в стране, где “престол” не могут поделить кланы?... Да ладно бы кланы, а то так… разные выскочки из прежних держателей власти в стране Советов. И вот в их лице являются хищники, которые сами не в состоянии поделить добычу, и, одурманив головы молодняку, с их помощью завладевают наживой. На костях захватывают власть. Сколько опять погибнет людей! Но кто вершит весь ход событий?

И перед глазами Лары всплыла картинка одного застолья по поводу сдачи очередного фильма “ Алексеевская канитель “. Работали над фильмом долго: снимали музей Станиславского (он же Алексеев младший), затем неоднократно завод, то одно производство, то другое. Наконец-то фильм сдали. И по этому поводу – застолье. И один тост красавца – “басурманского князя“, так в шутку называли его близкие друзья, – поразил всех сидящих за столом: – “ Друзья мои! Дай Бог остаться нам таковыми: дружными и открытыми, доброжелательными, приходящими на помощь друг другу, на долгие годы. Грядут иные времена, и мы можем оказаться по разные стороны баррикад. За настоящую дружбу выпьем, друзья!“ Все выпили, однако тост заставил каждого задуматься и стали пытать “князя “, почему он так сказал. “Князь” был немногословен, но в огромных его восточных глазах, в самой глубине чуть пульсировал свет тайны, которую он не намерен был оглашать. И этот его взгляд мгновенно всплыл пред взором Лары. “Так неужели революция! Боже мой!“ – пронеслось в голове и замерло в ее глазах.
Размышляя об этом, она посматривала на мужчин, которым пора бы уже
“в люлю”, но они хорохорились и все норовили выпить “еще по одной”. Вдруг раздается телефонный звонок. Лара мчит на кухню к телефонному аппарату, чтобы первой взять трубку. Успела. Как удачно! Звонит мать одного из гостей, которые ушли, и, вероятно, уже у метро. Слушая ее взволнованный голос, она убеждается, что действительно стреляют на Пушкинской, идут бои у Останкинской башни. Мать взволнована, так как ее сыну с семьей надо ехать на север по Калужско-Рижской линии. Лара ее утешает. Из комнаты доносились оживленные голоса гостей: кто-то пел, иные подпевали. У нее – вдруг! – откуда-то из глубины выплывала странная мысль: “ А может быть,… в связи с такими событиями в стране, это – последнее совместное застолье? Может быть, они больше никогда не будут петь вместе за столом одну песню? Может быть, это – действительно революция, которая размежует всех?”
В этот момент подходит виновник торжества и начинает что-то громко невнятное говорить, пытаясь выхватить трубку. Лара мгновенно прощается, и, разволновавшись от событий, от глупого встревания в ее разговор неожиданно появившегося именинника, быстро спешит в комнату и объявляет о случившемся.
– Уууу! – понеслось со всех сторон
– Вот так пироги! – удивленно сказала Лидок и еле слышно добавила: – с сюрпризом.
– Да, вот такие пироги, а точнее – пирог… с цимусом… по-русски! – Негромко, но членораздельно произнесла Лара. Ее сознание всегда мучили эти политические игры и глубоко ранили… и душу, и сердце.
Кто-то включил телевизор, но на всех программах только снежок, и лишь одна компания вещала о событиях в стране. На экране то Николай Сванидзе, то Любимов. Все что-то говорили, говорили. Из сказанного ясно, что на призыв всем идти на Пушкинскую площадь или к Останкинской башне не реагировать.
“ Всем оставаться дома!” – эти резкие слова Влада Листьева привели Лару в чувства, и ей стало понятно, что надо готовить спальные места для оставшихся гостей. Мужчины ринулись в коридор и с криками: “Мы поедем на Пушкинскую. На баррикады! Мы будем защищать! “
– Кого от кого защищать?! Спать! – Резким криком их одернула Лара, и, обманным путем зазвав в дальнюю комнату, растолкала по спальным местам, вышла и закрыла дверь. Какое-то время они еще возмущались и решались прыгать через балкон, но водочка “брала свое”, и спустя несколько минут, из комнаты уже доносился только храп этих “бойцов”.
Женщины не спали всю ночь. В полном молчании они, прижавшись друг к другу, сидели на диване и слушали новости…
А на следующий день был расстрелян Белый дом. Страх и кровь! Кровь и смерть! И в умах многих застряла почти есенинская строка: “Куда ты мчишь, наш рок событий!”

Россия свыше десятилетия исправляет ошибки того времени. И исправит ли их до конца? Перед глазами Лары пронеслись события киевского майдана, и ее мучил вопрос:
” Неужели, наш горький опыт вам, братьям нашим украинцам, не служит примером?! Ох, разодрали нас, искорежили, чернь в умах преумножили…” От всего случившегося у нее в груди холодело, а эмоциональное напряжение достигло такой степени, что в один момент она почувствовала словно с сердца сорвало давно сжимающую пружину, и понесся стихотворный поток:

Всю огромную страну разодрали, искорежили,
Червоточину в умах преумножили.
И стоит в ушах непрерывный свист,
Забубень в головах жжет свой ярый твист.
Жизнь до дна, – как хмель! – разбуровили,
И… бурлит она… ядокровием.
И бурлит она, закись пенится,
И пошла в разгул зла метелица.
И ее дурман… вьет в умах свистень.
Жизнь! Куда ты мчишь?
От тебя лишь тень.

Все ее переживания ушли в стихотворные строки, которые через ее личное восприятие и мироощущение отразили страницы истории нашей страны. И в этом было спасение ее болезненной восприимчивости действительности событий.






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 45
© 03.10.2017 Гала Красмус

Рубрика произведения: Проза -> Очерк
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1