Интернетские гонки-4


Интернетские гонки-4
ИНТЕРНЕТСКИЕ ГОНКИ

Цикл иронических поэм

РОБЕРТУ РОЖДЕСТВЕНСКОМУ

Сочинял под Маяковского,
Но сатиру избегал,
И в тебе немало косного
Евтушенко увидал.

По стране, мол, нашей катится
Прохиндейство, хоть реви,
А в стихах твоих, оказывается,
О любви да о любви.

В жизни смутно и невесело,
Нету смыла ни хрена,
А стихи твои так песенно
Распевает вся страна.

Сколько стойкого, отважного
Надо нынче проявить,
Чтоб стихи в печать пробить,
А твои с экрана каждого
Всё наращивают прыть.

И тебе твой друг по-дружески
Пишет длинное письмо,
И с тебя снимает стружки
Как неведенья бельмо.

Дескать, руские писатели,
Хоть любого помяни,
Были с властью не приятели,
Были критики они.

Вот и он в единстве с классикой,
Пусть пока из молодых,
Наперчит хрущёвской власти,
Врежет Сталину под дых.

Даст леща Мосовощторгу,
Что в Париже, как в тюрьме,
По-советскому проторенно
Всё сидит — ни бэ ни мэ.

А еще в сатире горестной
Написал про Бабий Яр,
Горюшке еврейско-польском,
Превратившимся в кошмар.

И о том, как строем куцым,
По решению Кремля,
Танки шли по пражским улицам,
Совесть нашу кровеня...

Ты запил тогда по-чёрному,
Но из горя вышел сам
Как бы с грамотой почётной —
Сел и песню написал.

Написал опять любовное —
О весеннем всплеске сил
В голубое-голубое
Небо матушки Руси.

И опять пошло-пехало,
Снова сердце на разрыв,
Меж Кабзонами и Пьехами
Россыпь песен поделив.

«Слишком холодно на дворе.
Зря любовь пришла в декабре.
У любви зимой короткий век.
Тихо падает на землю снег.

Снег на улицах, снег в лесах,
И в словах твоих, и в глазах.
У любви зимой короткий век.
Тихо падает на землю снег.

Вот прощаешься ты со мной.
Слышу голос твой ледяной.
У любви зимой короткий век.
Тихо падает на землю снег.

Клятвы зимние холодны.
Долго буду я ждать весны.
У любви зимой короткий век.
Тихо падает на землю снег».

И совсем уж на прощание
Ты печально произнёс
Атеиста завещанье,
Слово горькое до слёз.

«Будет тихо. Потом —
ни с того ни с сего —
Ночь вздохнёт тополиной
Дурманящей ширью...
Кто — до нас? Никого.
После нас? Никого.
Мир возник на секунду,
чтоб мы в нём жили».

Значит, после — ничегошеньки?
Но о друге грех не знать,
Что любил критиковать.
Книги, самые хорошие,
Но в безденежье заброшенные,
Это он помог издать.

Это он сквозь непогодину
За всеобщие грехи
Без стопы по свету ходит,
Чтоб читать свои стихи.

И в туманном отдалении,
Чуя с классиком родство,
В интернетском отражении
Ученик идёт его.

Ох, уж эта интернетовщина!
Знать, на гибель нам дана.
До единого поэта
Поглотила всех она.

И такие уж выделывает
С нашим братом чудеса,
Что трепещут дух и тело
И седеют волоса.

Вот Багрицкий. Интереснейший,
Божьей милостью поэт.
А читателей у грешного,
Хоть разбейся, нет и нет.

У Жигулина и Кедрина
Рейтинг нищий. И Рубцов
Обрастает славой медленно —
Девять сотен голосов.

Бунину лишь бюстик высочен,
Так, почти из ничего.
Приближается к двум тысячам
Скромный памятник его.

Но у друга непокорного,
Что горазд критиковать,
Первый памятник, который
Можно смело так назвать.

Он, утёсом возносящийся
Над равниной мелких вод,
Начинает настоящий
Ушлый рейтинговый счёт.

Остров следующий — Пушкинский.
Он повыше раза в два.
Но на нём, права молва,
Гений, как в гнезде кукушки
Размещаетс я едва.

Всю ему бы интернетовскую
Общность моря и земли,
А ему клочок советский
За колючкой отвели.

Впрочем, и его последователя
Не уважили ничуть.
Остров лишь одним приметен —
Можно раз-другой шагнуть.

И тебе, мой друг ни капельки
Не завидую сейчас.
Остров твой, он тоже жалкий,
Как положено у нас.

Развернуться бы по силушке
Да и Кузькину бы мать
Этим самым, знатным слишком,
Виртуальным — показать.

Но читателей количество
Ограничено, да так,
Что и ты по царству лишний
Не способен сделать шаг.

Правда, остров Маяковского
(Вот где воля, голова!)
Совершенно не таковский,
Как другие острова.

Он землицу, сайтом скроенную,
Чтоб хоть как-то жил да был,
Сам расширил, обустроил,
Звонкой рифмой укрепил.

Да и «песенный провитязь»
Остров свой, что садом стал,
Через голову правительства
Интернетского создал.

Двадцать тысяч душ читательских,
Как ты думаешь, мой друг? —
Уж не сказки и не цацки,
Уж не с неба и не вдруг.

Это втрое больше пушкинского!
Не простой клочок земли.
Знать, недаром, с толком, с чувством,
Мимо Пушкина по-русски
Гроб поэта в день тот грустный
Троекратно обнесли...

Что хочу сказать, дружище?
Лишь одно — из года в год
Нам читательские тыщи
По заслугам Бог даёт.

Кстати, это не касается
Тех, кто губит интернет,
Тех надуманных красавцев,
У кого таланта нет.

Как бы где они не тискали
Графоманские угри,
Никакие там не тысячи,
А из мыла пузыри.

Но твоё, моё друг, кипение
Выше всех похвал земных.
Что ни вдох — стихотворение,
Что ни выдох — снова стих!

И не важно, есть там критика
И борьба с засильем зла,
Лишь бы силушка живительная
Духа русского была.

Ну, а критика, как стылость,
Крик и в сердце и в судьбе,
Всё капилась до копилась
В поэтическом столе.

Чтобы в час назревший выплеснуться
В мир, где снова стынь и мгла.
Так порой набатом вырвутся
В час беды колокола.

Так они огонь потушенный
В нас разбудят до конца.
Гей вы, дремлющие душеньки!
Гей вы, сонные сердца!

«Ах, как мы привыкли шагать
От несчастья к несчастью...
Мои дорогие, мои бесконечно родные,
прощайте!

Родные мои, дорогие мои, золотые,
останьтесь, прошу вас,
побудьте опять молодыми!

Не каньте беззвучно
в бездонной российской общаге.
Живите. Прощайте...

Тот край, где я нехотя скроюсь,
отсюда не виден.
Простите меня, если я
Хоть кого-то обидел!

Целую глаза ваши.
Тихо молю о пощаде.
Мои дорогие. Мои золотые.
Прощайте!..

Постичь я пытался
безумных событий причинность.
В душе угадал...
Да не всё на бумаге случилось».

31.01.16 г.,
Свтт. Афанасия и Кирилла,
архиепископов Александрийских;

3.02.16 г.,
прп. Максима Грека





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 20
© 17.09.2017 Борис Ефремов

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1