ИЗВОЗЧИК ДУШ: ВЫЗОВ


Часть 1
До прихода Десятника
ПРОЛОГ
Дьявол выглядит сексуально: как эти самые голливудские парни, чья внешность брутальная и в тоже время имеет тень женственности. Как и подобает сатане: существу, что сочетает в себе женское и мужское начало с упором на последнее.
- Я редко переспрашиваю, но ты в этом окончательно уверена? - коварно улыбаясь, спрашивает Люцифер, присаживаясь в кресло. Белоснежная улыбка из идеально ровных зубов, какую мы можем увидеть только на страницах глянцевых журналов. От его одежды, похожей на форму СС, пахнет костром. Он появился здесь сразу после того, как она провела ритуал сделки с дьяволом.
- Да... - с трудом выдавливает девушка, опустив глаза в пол, окрашенный кровью убитых животных. Их внутренности от стены до шкафа размазаны в виде пятиконечной звезды. В углу каждого луча подрагивает пламя свечи.
- Ну хорошо, - он встает, подходит к ней вплотную и обнимает за талию. Она вдыхает едкий запах костра. - Но только не думай, что вечные муки будут ждать тебя сразу же. У тебя еще будет время подготовиться к ним. Даже после того, как ты умрешь...
- Страшный Суд? - с опаской поинтересовалась она. Сердце девчушки бешено колотилось, не каждый день тебя обнимает сам дьявол.
- И он в том числе, - подтверждает он. - Но тебя не смущает, что сделки со мной заключается повсеместно, но твоя - единственная, на которую я пришел лично?
- Почему...
- Потому что твоя сделка - знаменательная, - он заглянул к ней в глаза жидкими неживыми изумрудами своих. - Ты еще даже не представляешь, что из-за тебя начнется...

ГЛАВА1

Тремя месяцами ранее...
Я завожу мотор, когда и без того серые краски сгущаются в сплошной депрессивный видеоряд.
Теряется всякое желание говорить и действовать, но пассажиров уже посадили в мою машину.
Заказ принят, пора ехать. Бортовой компьютер на дисплее выдает характеристики пассажиров и конечный пункт, куда их нужно привести: "Рай".
Я еду в мифическое для многих людей место, а детали поездки мне сообщает гаджет, встроенный в автомобиль. Так выглядит единство технологии и магии: машина, напичканная магическими артефактами и сделанная далеко не на заводе, оснащена компьютером и всякими умными штуками.
Взаимовыручка.
В некоторым смысле и наши компьютеры, способные связывать общими интересами, беседой и работой миллиарды человек по всему миру тоже напоминает чудо. Такое же как магия.
Мой новый мир, новый мир для каждого, кто умрет, построен на таких контрастах. Напичканный магией и заселенный бесчисленной ордой чудовищ, в нем имеет место быть огнестрельное оружие и военная техника также как закованный в доспехи дракон и маг с посохом, оседлавшим его.
Потому что там, где есть магия, неважно - усилить ли броню чудовища заклинанием или наколдовать целый танк. Потому что в мире, куда пришла технология не столь важно, как хорошо ты метаешь фаерболы, когда в руках гранатомет.
Все переплелось.
Мир Мертвых влияет на Мир Живых. Иначе откуда мы взяли все бы наши примитивные представления о путостороннем мире, духах и мифических существах?
Но также и Мир Живых влияет на мир, куда уходят все душа умерших, изменяя его, превращая в причудливое сочетание сказки и верхушки технологического прогресса.
Но это удивляет только когда умираешь и попадаешь сюда. Человек ко всему быстро привыкает.
Я принимаю таблетку: депрессивное состояние ослабевает и трогаюсь с места. Вокруг меня мрачный современный город небоскребов, но с готическими статуями и оформлениями. Еще один контраст прогресса и дани уважения колдовской эпохе, в которой застыла большая часть остального мира.
Это взаимное влияние превратило Мир в подобие мегаполиса планетарного масштаба, где возможно встретить все, что угодно и все это будет либо гармонично вписываться и дополнять друг друга, либо создавать дикие противоречия.
Выезжаю из Города, набирая скорость, которая уже годится для хорошего спорткара.
Я не знаю, с какого момента стоит начать свою историю. Можно было с того момента, как я перестал быть живым или только-только начал перевозить души.
Но я решил начать с того момента, когда ужасные очертания моего прошлого стали проглядывать из глубины и настигать меня, а настоящее стало стремительно меняться, переворачивая миллионы судеб...
Всего лишь пятьсот километров час. Всего лишь скорость небольшого реактивного самолета. Спешить по Основной трассе смысла не было. Во –первых, Основные как правило забиты такими же Извозчиками, как я, поэтомуприходится соблюдать условный скоростной режим, а во –вторых, груз, который мы везем в Рай, нужно доставлять осторожно. Из соображения комфорта. Пассажир не должен, выйдя из салона, спрашивать у Бога в Раю, за что его подвергли таким мукам по дороге
Трасса под колесами накалялась:доисторический пейзаж за окном машины проносился стремительно и все же пассажиры успевали его рассматривать.
И, конечно, задавать однотипные вопросы.
– Да, это динозавр... да, их души некуда было складывать, поэтому они торчат здесь ...да, есть еще существа ... да, эльфы существуют... и единороги... розовых слоников нет. Да, за пределами Ада и Рая опасно и вам тут нечего делать,– машинально отвечал я, не отвлекаясь от дороги.
Испытывал бы я эмоции тогда, наверное, уже бы слал их на фаллические венцы пути человечества. Конечно, ясно, что умершему человеку, попавшему в Мир Мертвых, все непонятно и интересно, но каждому новому лицу объяснять одно и тоже просто утомляет.
Впрочем, я не чувствовал себя от этого раздражительно. Сейчас мне было плевать. Фиолетовая таблетка умиротворения действовала идеально, и я просто залипал на снежные верхушки золотистых гор впереди.
Слева и справа от широкого дорожного полотна, защищенного хреновой тучей заклинаний, раскинулась степь. Ее высокую траву утрамбовывали массивные колонны ходячих крепостей: диплодоков и брахиозавров. Здесь древнейшие ящеры жили и здравствовали. Гибкие башенки их шей грозились упереться в небо, а маленькие кабины голов неторопливо срывали листву с самых высоких деревьев. Красавцы. Один гигант даже подошел к дороге и с интересом склонил массивную голову над моей машиной, словно пытаясь разглядеть, что за козявки тут ежедневно проносятся по полоске, которую отчего –то не получается перейти.
А у меня, тем временем, "сели батарейки". Так это называют Слуги Смерти. На душе становится тяжело, мучительное сдавливающее чувство депрессии внутри стремительно нарастает: яркий и прекрасный мир в прямом смысле начинает блекнуть, обретая серые тона. Действие «эмоций» заканчиваются.
Благо трасса была прямая, отвлекаюсь от вождения, нахожу в кармане пиджака беленькую потертую коробочку с таблетками, высыпаю на руку рыжую и быстро проглатываю. На бледном лице в зеркале проступает тень улыбки, в глазах загораются огоньки, теплая энергия разливается по телу. Таблетка бодрости сработала почти мгновенно.
– Вы пьете таблетки? А от чего? – неуверенно интересуется полный мужчинка маленького роста с залысиной, одет в старомодный свитер и большие очки. На лице маска из подавленного испуга и сомнений. Ну типичное чмо, над которым наверняка все измывались в школе. Кому только билеты в рай не дают.
– Не от чего. Это профессиональное. Все мои коллеги их пьют.
– Вы чем –то болеете? Вы... не переживайте, я врач, может, посоветую что, – тихонько предложил глава семейства. Ах, да. Его адская семейка из двух спиногрызов, дерущихся назаднем сиденье, и сухонькой мамаши в сером платье и очках на пол лица, тщетно пытающейся их утихомирить, мешали всю дорогу.– Потише! – тоненьким голоском прикрикнул он на мальчишек, которые, понятно, не отреагировали.
– Не, ничем не болею, эти таблетки – эмоции, сейчас бодрости принял, например. Мы – Слуги Смерти же, у нас собственных эмоций нет. То, что сейчас чувствуете вы: удивление, восторг, волнение – нам это доступно только за деньги. Доставлю вас – получу денег, накуплю еще таблеток и буду испытывать те чувства, которые пожелаю, – натягиваю улыбку на лицо. – Ну на которые денег хватит.
– А в Аду и Раю также? – обеспокоенно осведомился собеседник.
–Нет, нет, энергия Ада питает демона, а Рая – ангела, последним вы вскоре станете. Нас же ничего не питает, а эмоции – удачный способ побудить к работе.
–Вы в рабстве? Это же почти Ад! Вас лишают чувств за работу!
– Да бросьте, какое рабство? Никто же не заставляет нас возить души. Просто нет доставленных душ – нет монеток, нет монеток – нет эмоций. Решил путешествовать по Миру Мертвых и не работать – ну и существуй там себе без эмоций, никто тебя искать не станет. Как хочешь, так и существуй в черно –серых тонах.
– Ого! Тяжело так, наверное? Чувствовать только то, на что заработали.
– Да нет, я привык. Даже есть свои плюсы: могу чувствовать, что пожелаю. Нет внезапной хандры или смеха без причины. Полный самоконтроль.
– А какие эмоции у вас в ходу? Ну... если не секрет, конечно, – круглые глазки собеседника с детским любопытством сверлили меня.
– Умиротворение, заряд бодрости, здоровье – дает ощущение силы и самодостаточности, успех – чувство высокой самооценки, умиление даже есть, можно на закат поплакать, восторг еще, легкая печаль...
– А любовь? – дребезжащим голосом поинтересовалась его жена сзади.
– Вот любви нет.Она в списке социально –опасных эмоций, наряду с гневом, отчаянием, зазнайством. Есть красные таблетки "эротик", но ими не часто пользуются. Сексуального влечения нет, а договориться, чтобы одновременно их купить и предаться утехам, далеко не все Слуги противоположного пола могут. Симпатии тоже нет.
–Ужасно так жить... – задумалась женщина.
– Да нет, почему? Каждую эмоцию мы чувствуем на самом пике, как никто из живых. И если уж Слуги занимаются любовью, то уровень счастья похлеще...
–Тут деееети! – перебил меня мужчина.
– Ах да, совсем забыл, извините, отвык от Земли. Ну, самая популярная эмоция – радость. Расслабляет и делает довольным. Лучше любого алкоголя. Наркотиков при жизни, увы, не пробовал, не могу сравнить.
–А депрессия у вас есть?
– Депрессия? – я фальшиво улыбнулся и тряхнул головой. – Она по умолчанию идет, если вовремя не подпитываться. Но у нас она сопряжена с почти физической болью, и все цвета вокруг меркнут. Словно в черно –белый телевизор попадаешь.
– Понятно. А вот как вы стали... им?..
–Извозчиком? При жизни хорошо водил.
– Да нет. Ну... Слугой Смерти.
–Аааа – вы про это? – впереди уже поблескивали серебром Врата Рая. Высоченная райская стена из белого кирпича возвышалась над тропическим лесом: я стал притормаживать. – Ну, есть добрые люди, есть злые,у всех есть карма: либо хорошая, либо плохая. У вас хорошая, на момент смерти – в Рай вас, у кого плохая – в Ад, а вот такие, как я по жизни, видимо, созерцателями были, не разрушали ничего и не созидали. Нейтральные. Нас в Слуги Смерти, в черные ангелы, доставлять души из Мира Живых сюда.
–Ясненько, а вы кем были при жизни?
– Бизнесменом каким –то, при деньгах жил, вроде в политику даже лез, смутно помню. Наверное, потому что не своей смертью умер, разбился вот на этой тачке, – похлопал по приборной панели своего железного коня: черной BMWM5 F 10. – Психика повредилась немного.
– Ууу, нам повезло, значит, мы –то сохранили всю память. Тоже на машине разбились, вот на этих разбойников отвлекся, – его дети продолжали припадать к стеклу и с восхищением тыкать пальцем на очередного динозавра или какое –нибудь другое мистическое существо, выпрыгнувшее из леса.
–Возможно, нам как –то фильтруют память, поэтому забыл все. Не знаю, да это и неважно уже. Все равно дороги в Мир Живых уже нет.
А вот и врата в Рай. Тут всегда небольшой затор из черных машин на входе. Ангелы – те еще бюрократы. Смазливые ребятки с белой накрахмаленной кожей и злыми светящимися глазами носятся с серебристыми автоматами в руках и, подрагивая крылышками за спиной, скачут от машины к машине, тщательно проверяя ауру каждого пассажира: не залетит ли к ним случайно демон? Старожилы –Извозчики рассказывали, как однажды по ошибке водила привез им целый микроавтобус уголовников, погибших во время пожара в тюрьме, ангелы его пропустили в Рай, груз не проверили, а зеки узрели всю эту красоту: и стали вино хлестать да крылатых дамочек лапать, еще с Архангелом чуть в драку не влезли. Белокрылые шум тогда подняли дикий, скандал устроили, и меры безопасности усилили.
Ну как можно было явных уголовникови потенциальных демонов повезти в Рай? Так в принципе невозможно ошибиться. Может восемьдесят лет назад состав «эмоций» был заметно хуже нынешнего?
– Привратник Антоний, проверка ауры груза! – в стекло машины постучал молодой ангелок с рыжими кудрями, горящими голубыми глазами и с серебряным узористым автоматом Калашникова в руках. Два внушительных крыла прижимались к спине.
Открываю окно.
– Здравствуй, Антоша, недавно умер что ли? – поинтересовался у паренька.
– Ты откуда знаешь, Слуга? – огрызнулся он.
– Да потому как ты представился, понял. Еще, видать, ты гаишником при жизни был. Прям как документы потребовал, – съязвил я. Видимо, не до конца растерял развитое при жизни чувство юмора. – Гаишник, попавший в Рай – это так необычно.
– Поостри мне тут, Извозчик, – сурово пригрозил он, дернув автоматом. – Я вообще –то погиб на дороге, бандита перехватывая, и не тебе меня подкалывать. Был бы ты демоном, уже бы очередь в твою рожу всадил.
–Злой ты какой –то для ангелочка, – усмехаюсь уголком рта. – Проверяй, все чисто.
Ангел открыл сначала заднюю дверь, взял из нагрудного кармана нелепые винтажные очки с ручкой и зелеными окулярами, посмотрел сквозь них сначала на напряженную женщину и недоуменных детей, прижавшихся к ней, а затем на главу семейства. Ну и глупо же выглядел ангел в этих маскарадных очках, а –ля дама на балу в девятнадцатом веке. – Чисто! Проезжайте!
Заезжаю в Рай. Звенящие серебряными ожившими статуэтками птиц ворота остаются позади. Заворачиваю на внушительную парковку, сооруженную на опушке сказочного леса. Там уже с довольными физиономиями поджидают крылатые нянечки на вид лет тридцать –сорок, которые с умилением готовы взять под ручки очередного нового ангела и повезти его к личным апартаментам, созданным специально для него. Под каждую семью или одинокого человека, они каждый раз ваяют свой домик со всеми удобствами. Магия Рая позволяет вмещать огромное количество людей и здания, не занимая дополнительной площади планеты. Экономия.
– Что –то злые какие –то эти ангелы, – смутился пассажир после того, как его смерили суровым взглядом зеленые очки.
– Да не, просто высокомерные. Им внушают в головы, что они – венец божественного замысла, их война с демонами священна, а Слуги – лишь прихвостни Тьмы и тоже заслуживают огрести от их праведного гнева.
– А разве это не так? Ангелы же борются со злом…
–А вон, за вами пришли! – не став утруждать себя очередными объяснениями, тыкаю пальцем в сторону улыбающейся красивой взрослой женщины в белом платье и платке на голове.

ГЛАВА2
Полностью, или хотя бы малую часть Рая мне никогда не удавалось увидеть. Только эта опушка леса, где особый класс ангелов, которых я прозвал «нянечками», забирают новобранцев. Нянечками чаще всего становятся сердобольные при жизни старушки, из тех, что кормят бездомных кошек, и, улыбаясь, могут заговорить с незнакомцем в автобусе.
Милые люди.
Вечерело. Трасса пустовала, и я мог позволить себе вдавить педаль в пол.
Черный болид БМВ несётся с бешеной скоростью. На спидометре стрелка стремительно поднимается: семьсот километров в час, восемьсот, девятьсот, за колесами оставался шлейф из синего пламени, а все живое в радиусе метра от дороги замерзало от энергии Смерти, на которой машина работала.
Уверен, что сейчас какая –нибудь полевка, подошедшая вплотную к дороге, превратилась в ледяную фигурку вместе с травкой, которую собиралась зажевать.
Алый закат медленно угасал, красное солнце, которое здесь было больше и ярче, чем на Земле, скрывалось за горизонтом темной полоски леса. Его уходящие лучи играли на кожаном кресле машины и на моем черном, как оперение ворона, костюме. Заколдованное даже от того, что на дорогу выбежит мышь, дорожное полотно монотонно стелилось предо мной. Темнело, первые светящиеся бусинки звезд загорались на исчерна –синем покрывале небосвода, бледный свет фар пронзал робко опустившуюся темноту.
По Основной трассе от Рая до Города Суда ехать еще где –то около суток, может даже больше, поэтому придется в очередной раз поехать по быстрой трассе.
Быстрые от Основных отличаются тем, что их по площади Мира Мертвых бесчисленное множество, проходят не вдоль побережья и чаще всего представляют собой просто накатанные веками тропинки других Извозчиков. На них нет никакой магической защиты, или асфальта. На коротких трассах можно сэкономить сутки времени в пути, но есть высокий риск попасть в засаду или стать жертвой лесного чудища.
Словом, быстрые трассы для смельчаков, желающих быстрее доставлять грузы и получать больше монет.
Тем временем , Основная трасса несла меня к хвойным лесам. Ночь сделала высокие ели и пихты похожими на косматых великанов.
Надо бы упокоиться на несколько часов, чтобы уехать к рассвету. Ночью по быстрым трассам ехать совсем стремно: не заметить гоблинскую засаду и вляпаться в нее проще пареной репы, а желающих заиметь пуленепробиваемую тачку Извозчика с внушительным арсеналом в багажнике предостаточно.
До рассвета можно перекантоваться в городках мертвецов. Даже несколько часов сна не помешают мне приехать в Город Суда к полудню. По Основной притащился бы лишь к вечеру, даже если бы выжал из своей колымаги максимум.
Приборная панель в машине как в самолете: куча кнопок и небольшой интерфейс с сенсорным экраном. Прогресс и до нас дошел.
Выбираю новостную сводку и просматриваю, какие из городков мертвецов поблизости свободны. Так, самый первый по пути в лесополосу – Склеп: на него как раз участились нападения местной живности, значит, цена за номер снизилась.
Притормаживаю, чтобы не упустить поворот, и тут случается непредвиденное. В салоне резко холодает. Я это понимаю по тому, как лобовое стекло покрывается узорами, а на пиджаке оседает иней. Свет в салоне гаснет, и на стекле проступают очертания красивого женского лица с белой кожей и чуть резкими очертаниями. От пронзительного взгляда черных глаз исходила просто бешеная энергетика, прожигающая изнутри ивместе с тем могильная стужа. На гладких темных волосах поблескивали льдинки в диадеме. Морана, славянская богиня смерти, моя начальница.
– Артур, – сладким, словно ей нравилось произносить мое имя, голосом произнесла богиня. – У меня к тебе новое задание.
– Я слушаю.
Неужто посреди ночи придется тащиться в Мир Живых за очередной душонкой?
– В этот раз у тебя на родине, в Москве. Часов в восемь утра погибнет известный журналист Александр Ростов, забери его душу по –быстрому.
– Погибнет? Он еще не погиб что ли? Обычно я уже подбираю готовые души, а не их проекции из будущего.
– Ой, Артур, я тебя умоляю, не строй из себя сурового профессионала, – усмехнулась Мара одними губами. – Ты тут и секунды не проработал, если сравнивать с моей практикой.
– Да нет. Просто необычно как –то.
– Просто он не может не умереть. Его заказали уже, плюс один из лучших Киллеров от нашей стороны за него взялся, ангел –хранитель у него не самый опытный, да и парень явно без башни. Не послушает предостережений как всегда и погибнет. Тут линии вероятности просчитать несложно.
– Так вот оно что. Высылай координаты.
– Уже у тебя в бортовом компьютере.
– Принял.
– Сразу как проснешься – приступай. Можешь пока в городок мертвецов завалиться.
– Туда и еду, босс, – улыбнулся я. Это было скорее данью вежливости и подобию человеческого общения. Я уже давно забыл, что значит искренне улыбаться. От таблеток радости лишь неестественная лыба до ушей и желание смеяться над любой хреновиной.
– И еще: береги себя, Артур , – эти слова она произнесла искренне, словно симпатизировала мне. Я бы даже удивился от этого, если б умел.– Ты у меня один из лучших водителей, но всегда гоняешь по быстрым трасам. Будь осторожней, мне бы не хотелось на год потерять тебя из штата.
– Не беспокойся, у меня все под контролем.
–Приятно это слышать, – в салоне вновь загорелась приборная панель, узоры растаяли на стекле, а лицо Мораны бесследно исчезло.
Резко торможу, заставив асфальт под колесами вспыхнуть синим пламенем. Что –то живое глубоко внутри меня смачно выругалось на отборном русском языке. Проехал поворот!С диким скрежетом разворачиваюсь на 180 градусов и устремляюсь к разбитой дороге, ведущей в темную бездну дикого леса. Надпись на деревянной табличке кровью: "Crypt 12 км". Извозчики во всех народах есть, поэтому в Мире Мертвых указатели на английском, немецком или французском. Все зависит от того, в какую эпоху жил человек, сделавший надпись, и какой язык тогда считался международным.
Хоть я и смутно помню жизнь, но заезжая на быструю трассу, сразу о России –матушке вспоминаю. Дорога тут стала еще хуже, чем прежде: на ухабах и неровностях машина чуть ли не отбивает чечетку, чуть не расшибаю бампер об упавшее рядом с дорогой дерево (гоблинская ловушка?) и едва вписываюсь в резкие повороты по темной лесной тропе.
Паранойи у мертвеца быть не может, а значит, и из кустов на меня действительно пялятся десятки голодных глаз.Заунывная песнь из воя местных чудовищ иногда прорывается сквозь рев мотора. На дорогу прорываются и его исполнители: резко торможу перед облезлым серым вервольфом. Человек –волк, сутулясь, выбежал на дорогу, обернулся на машину невидящим взором белесых глаз, прорычал и на двух ногах побрел дальше.
Старый волк, вот –вот подохнет. Продолжаю путь, но скорость понижаю до пятидесяти, на этих извилинах вероятность влететь во что –то крайне возрастает. Склеп на навигаторе все ближе, уже почти приехал.
–Твою ж мать, – пробормотал я, снова затормозив. Интересно, сильно ли я так тормоза изнашиваю или заколдованным машинам не знакомы проблемы земных жестянок?
Впереди был предмет моего разочарования.
В грязном городишке, где я собирался переночевать, рубились уродливые зеленоватые горбуны, закованные в кожаные доспехи. В кривых ручонках они сжимали топорики и ржавые мечи, кто –то из них даже пытался стрелять из ржавого автомата (у демонов стащили?), но при этом сам боялся своегооружия и визжал всякий раз, когда с дула срывалось смертоносное пламя.
Лесным дикарям противостояла организованная дружина зомби с самодельными копьями и дубинами, преимущество подгнившим людям давал "снайпер" со старым ржавым ружьем, стреляющий с балкона.
Перевеса ни с чьей стороны не ожидалось. Обе команды боялись напасть и ограничивались крошечными секундными схватками, после чего прятались по укрытиям. С обеих сторон от силы по паре погибших.
Недолго раздумывая, решаюсь вмешаться: все –таки я сюда подремать заехал, а не наблюдать вестерн в исполнении артистов фрик –шоу.
Выхожу и лезу в багажник: арсенал Извозчикам выдают как на маленькую войну. Это на тот случай, если придется увязнуть в засаде и отстреливаться от больших групп противников: тутк моим услугам заколдованный автомат, дробовик, пистолет –пулемет, пару гранат, пистолеты и даже револьверный гранатомет! Интересно, каких мутантов в этих краях с него гасить надо?
Беру классику. "Томпсон" времен разборок чикагских мафий тридцатых годов. Дергаю затвор и, чувствуя себя отъявленным разбойником Джоном Дилленджером: в деловом костюме да с пулеметом наперевес вальяжно иду в гущу событий. Гоблины, завидев меня, недоуменно озираются тупыми плоскими рылами с крючковатыми носами, а я уже нашпиговываю их тела магическим свинцом.
Гоблин –автоматчик пытается подстрелить меня, но точечная очередь превращает его в орущие багровое решето: два ближних смельчака с ревом бросаются вперед, занося топоры, но в сантиметрах от меня их бошки лопаются от пуль, как шарики наполненные кровью. На этом сопротивление и кончилось.
С хрюканьем и визгом остальное гоблинское отродье как тараканы разбегается по углам, оставляя убитых товарищей. Я же победоносно выхожу к местным обитателям Склепа. В руках дымится пулемет.
Жители осторожно опускают оружия, недоумевая появлению спасителя из темноты: дикие, голодные, в рваных лохмотьях вместо одежды, на многих плоть сгнила до скелета (признак острой нехватки эмоций). Без энергетической подпитки души с земли в прямом смысле превращаются в ходячих мертвецов.
– Артур? – ко мне навстречу вышел скелет с редкими ошметками мяса на теле, шляпой с самодельной звездой шерифа и рваной куртке. Его огромные карие глаза диким взором взирали на меня из костяных глазниц. – Давненько ты к нам не заглядывал.
– Оно и видно. Без меня тут совсем бардак у вас.
– Умеешь же ты эффектно появляться, старый черт, – мертвец кладет револьвер в кобуру и протягивает мне руку, обтянутую сухими лоскутами кожи.
– Я тебя тоже рад видеть, Джо! – снова криво нарисовав радость на лице, пожимаю ее. – Смотрю, изголодались вы тут совсем, – оглядываюсь на женщин и мужчин, похожих либо на больных проказой, либо на трупов, вынутых для эксгумации.
– А чего ты хотел? Нападения усилились. Ваши давно не заглядывают, вот и не получаем питания. Уже думали кровь начать пить.
– Ну –ну, в крайности –то хоть не бросайтесь. Жизнь вурдалака, думаю, похуже вашей будет, – К слову, мертвец может испытывать подобие эмоций и облегчать состояние депрессии, если будет пить кровь живых существ, но есть "маленькие" побочные эффекты: с каждой такой трапезой он медленно но верно превращается в кровососущие животное с большими клыками и теряет последние остатки разума, становясь диким животным. – Человеческий облик лучше сохранять до конца.
– Ой –ой, философ нашелся, поди просто рассуждать о человечестве, регулярно получая эмоции и отдыхая в квартирке со всеми удобствами, – нахмурился шериф, он же мэр Склепа. Джо – бывший демон, лет сто назад каким –то чудом сумевший сбежать из Ада. Правда, его побег ни к чему хорошему не привел. За пределами Ада жизнь для иммигранта с Земли ничуть не лучше, чем там. Пока он по лесам скрывался от демонов –патрулей, успел растерять последние остатки демонической энергии и перестал представлять для дьявола интерес.
Казалось бы, все позади, но не тут –то было. Без дьявольской энергии бывший демон – всего лишь душонка мертвеца, и в Мире Мертвых своей жизненной искры не имеет. Проще говоря, у него не было эмоций, и он стал совсем как Извозчик, но с маленьким отличием: ему никто не предоставит работу, где бы он смог получить пилюли радости, легкой грусти или восторга.
Пришлось как –то выкручиваться, находить по лесам другие брошенные души и вместе с ними строить городок.
Цель такого городка: построить небольшое поселение с отелем для проезжающих Извозчиков, чтобы те за безопасный ночлег платили им крохами с барского стола, эмоциями.
Кто попадает в обитатели городков мертвецов? Сбежавшие из Ада, как Джо, изгнанные из Рая, души, которые были утеряны во время доставки на Страшный Суд и даже некоторые Слуги Смерти, уставшие от рутины в Городе Суда. Да, такие, кто уличную романтику готов променять на постоянное депрессивное состояние и эмоциональное голодание, тоже встречаются.
Много ли таких душ, оказавшихся выброшенными на просторы Мира Мертвых без предназначения? В сравнении со всеми душами ангелов, демонов и слуг – совсем мало.
Но с учетом того, что Мир Мертвых существует тысячи лет и его населяет миллиарды бывших людей, то вольных мертвецов тысячи, а то и десятки тысяч.
–Брось жаловаться, Джо, лучше спать меня уложи и людей своих успокой, а то вон, какими дикими глазами на меня пялятся.
– Ты на сколько? – резко поинтересовался Джо. Его голодный яростный взгляд меня немного напрягал.
– До рассвета. Как обычно, – мне это не казалось. Обглоданные жители действительно медленно и ненавязчиво окружают меня. Они были слишком голодны, чтобы изображать дружелюбие, и их жажда порвать меня была очевидной.
–Сколько заплатишь?
–Как обычно: три радости, либо два блаженства и пять бодростей, – кольцо из жителей все сжималось. Джо был напряжен. – Больше платить не стану! – стая ободранных зомби готова уже меня разорвать. Резко дергаю затвор и стреляю в воздух. Кольцо сразу расходится. – Джо, – стиснув зубы обращаюсь к мэру. – Ты меня расстраиваешь! Грабить Извозчика, а тем более меня совсем не по –товарищески, после такого в твою дыру ни один даже самый затюканный водилка не заглянет.
В его взгляде что –то резко поменялось: голодный хищный взор сменился здоровой решимостью командира.
– Всем разойтись! Быстро! – рявкнул он на местных. Те, почитавшие его железный авторитет даже в самых тяжелых ситуациях, покорно разошлись и опустили свои самодельные орудия из деревяшек и камней. – Прости, брат, – он, глядя в глаза, похлопал меня по плечу. – Мы просто все очень голодны, я не хотел тебе навредить.
– Да ладно, все понимаю, тоже не в духе, когда баночка заканчивается.
– Платишь по стандартному тарифу, Артур, можешь даже дешевле, ты нас спас все –таки...
– Да нет, Джо, вижу, что у вас тут народ голодает, так что плачу по правилам, никаких скидок.
– А ты благородный. Удивительно, что в Рай тебя не взяли.
– Видимо, Высшие Силы поняли, что я не захочу носить нелепый белый халатик. Сейчас, тачку в гараж загоню, не хотелось бы, чтобы ее ночью кто –то поцарапал.
Возвращаюсь к одинокому немецкому железному коню, кладу автомат обратно и отвожу машину в крытый деревянный сарай, похожий на конюшню. В нем могло поместиться штук пятнадцать автомобилей, только как они там разворачивались в потемках, чтобы друг друга не помять, оставалось загадкой.
Тем временем на улице стало тихо. Жители Склепа разошлись по домам, унеся в берлоги раненых. Трупы гоблиновтак и остались валяться посреди площади: убирать их у местных не было сил.
Городишко назывался Склепом, потому что кривые трехэтажные домишки в нем были сделаны тяп –ляп: каждое безобразное кривое строение как бомж на последней стадии алкогольного опьянения опирался на такого же наклюкавшегося товарища. Одним словом, все дома с каждой стороны улицы были слеплены в отвратительного лежачего Франкенштейна.
Отель. На двери надпись, нанесенная на лист из содранной кожи гоблина: «Hotel».
А внутри все довольно цивильно: вполне ровная лестница, ведущая на второй этаж, по полу практически не бегает тараканов и прочих насекомых, блестит отполированная стойка ресепшна, за которой стоит бледный исхудавший мертвец с местами ободранной кожей.
Он смотрит куда –то в стену мутным взором и потягивает из сосуда какую –то красную жидкость. Судя по тому, что от живого трупа разило спиртом, а изо рта уже выглядывали крохотные клыки, он мешал самогонку с кровью. Видимо, думал, что если будет мешать с алкоголем, то не будет превращаться в вурдалака. Наверняка подобно заядлым алкоголикам, думающим, что культурно выпивают, он вряд ли признавался себе, что медленно превращается в кровожадное чудовище.
Кладу на стойку положенное количество эмоций. Тот не глядя на меня и с полным равнодушием к таблеткам сгребает их в ладонь и кладет в ящик. Видимо, его кровавая самогонка стала его основной зависимостью.
– Второйномерхорошеговечера! – куда –то в пустоту пробарабанил он.
– Ну, спасибо, – ответил начинающему вурдалаку –алкоголику, поднимаясь по скрипучей лестнице наверх. Черт! Как же непрочно у них закреплены половицы: с каждым шагом кажется, что вот –вот рухнешь. Вцепляясь руками в перила, поднимаюсь на кривой пол второго этажа, сделанный из досок разной толщины и прохожу в свое стойло к двери номер «2».
Открываю. Внутри подобие кровати из шкур животных и криво сложенных досок, рядом стул и стол: на нем хохочут два небольших мохнатых домовых. Завидев меня, существа медленно растворяются в воздухе. Мда, не пятизвездочный отель. Снимаю пиджак, черную рубашку и галстук исключительно из соображений не иметь наутро жеваный костюм, вынимаю из карманов баночку с эмоциями и достаю белую таблетку. Это таблетка покоя: меня накроет на несколько часов чувство блаженства спящего и покоя, большая часть моего сознания покинет меня, но я буду видеть и понимать, что происходит вокруг. Отдаленный аналог сна. Закидываюсь таблеткой, достаю из кобуры пистолет «Берета», если вдруг обезумевшие жители решать напасть и ложусь.
Теплая волна безмятежности и покоя обволакивает меня.

ГЛАВА 3
Бывает жизнь подкидывает нам знамения. Они могут предупреждать об опасности или даже уберегать от них. Например, сломавшийся будильник. Из –за него ты опаздываешь на работу и уже в спешке стремясь к метро, обнаруживаешь, что поезда… не ходят. Люди в панике говорят, что в тоннеле был взрыв, а в том поезде, что разнесло на части вместе с пассажирами вполне мог быть ты.
Либо ты мог запланировать важную деловую встречу, и тысячи мелких обстоятельств намекали, что стоит ее перенести, но ты их проигнорировал, в результате получив сокрушительный провал. Иногда знамения просто призывают быть осторожным и проявить бдительность в каких –либо моментах. Подчас это помогает сохранить жизнь, здоровье, деньги или репутацию.
Александр был внимателен к знакам судьбы: чуткий и проницательный парень с развитой интуицией, он был расчетлив и старался обходить острые углы.
Но когда дело касалось справедливости и необходимости наказать преступника – он напрочь терял голову. Ничто и никто, как он думал, не может остановить его.
Вот и сейчас он совершенно игнорировал все попытки ангела хранителя уберечь его.Он готовился к важному интервью: с той самой паскудой, от которой в его расследовании и росли ноги. Местный криминальный авторитет, прикрывающийся бизнесменом и благодетелем. Тот, что сладкоголосо распевался в СМИ о том,как он любит свой город и заботится о жителях, а сам через третьих лиц поставлял в него крупные партии наркотиков, способствовал закрытию больниц, срубал вековые деревья в парках и на их местах возводил офисные центры. В его руках были все местные власти и правоохранительные органы, а те, кого он не сумел купить, позже были найдены либо повешенными у себя дома, либо внезапно утонувшими на дне реки.
Казалось, что он купил и запугал всех в городе, но только не его! Ряд публикаций, на которые он получал анонимные угрозы, уже доказывали, что он почти прижал этого ублюдка и сегодня он выведет его на чистую воду. Конечно, тот согласился на интервью, надеясь, что сумеет выйти из сухим из воды и еще больше поднять свою репутацию в глазах общественности, но в арсенале у Евгения были такие разгромные вопросы, от которых враг просто не сможет отвертеться. Сегодня зверь будет загнан в угол.
Это интервью станет финальной точкой в расследовании, завершающий удар копьем в тело умирающего змея. Доказательств вины криминального короля собрано более чем достаточно, и сегодня его нелепые оправдания лишь забьют последние гвозди в крышку его гроба. Когда куплены все власти и полицейские надежда остается лишь на четвертую власть – СМИ, и Александр Ростов, как ее принципиальный и честный представитель не подведет! Так он говорил себе перед выездом.
– Все будет хорошо, родная, я знаю, что делаю, – он нежно поцеловал в лоб плачущую девушку, что не желала его отпускать.
– Не ходи туда! Прошу! Это очень опасный человек! – в его глаза смотрел ее взор. Умоляющий, полный слез и надежды. – Он обязательно пойдет на подлость.
– Я должен идти. Пойми, я обязан завершить это дело до конца. Слишком много людей на меня надеяться, – он обнимает ее и в этот момент сносит рукой вазу с цветами. Она с треском разбивается об пол, разрезая алые бутоны роз осколками.
– Вот видишь, это знак! – взмолилась она, но Алекс лишь поцеловал ее и ушел, улыбаясь ей дверях. В последний раз.
Она осталась одна в слезах и в ужасе. Больше ее плакал лишь ангел –хранитель, незримо следовавший за своим подопечным. Он еще не терял надежду, что его можно спасти. Даже несмотря на то, что в их окно уже который час смотрел слепым взором Киллер.
Нет, это не был наемный убийца из плоти и крови, что пришел расстрелять тело Евгения. Эта безликая фигура в черном плаще была куда страшнее. Ее нельзя было ни уговорить, ни купить, ни убить. Это было воплощенное намерения самой Смерти. Киллер. Жнец, пришедший из Мира Мертвых за жизнью человека. И у них было бесчисленное множество изощренных способов забрать ее. Только ангелы –хранители способны разгадывать их намерения и продлить жизнь своего подопечного. Всего лишь продлить. Рано или поздно Киллер всегда забирает свое. И сегодня он хотел сделать это пораньше.
Красный шевроле корвет никак не хотел заводится. «Кажется, не стоило брать б/ушную машину, хоть и спорткар» – подумалось Алексу. На самом же деле ангел –хранитель рядом с ним тратил все свои силы, дабы удержать его: направлял нешуточное количество энергии, чтобы зажигание не включалось. Своего единственного и любимого подопечного нужно спасти любой ценой, ведь мрачная тень Киллера уже неспешно садится в свой черный «Мустанг», готовясь ехать за ними…
Но нет! Упрямый человек таки заводит свою машину и трогается с места. Ангел в панике. Машина Киллера, хрипя мотором, плетется следом. Нужно срочно что –то предпринять!
Ангел снова собирается с силами и глушит мотор.
– Твою ж мать! Да что за чертовщина –то! Точно говно купил, а не машину, – Александр снова заводит мотор, а затормозившая хищная машина Киллера продолжает следование за добычей. Не помогло.
Хранитель не сдается. Он вылетает из машины, запускает руку в Мир Мертвых и отчаянно просит у Рая сил. Громкий властный голос дает добро, и поток светящейся энергии добра разливается по телу ангела. Да! Теперь он чувствует невероятный заряд бодрости и сможет сделать, что задумал. Это –то наверняка остановит Алекса.
Ангел пулей летит вблизи дороги, выцеливая острые предметы. О! Ржавый гвоздь вот уже месяц валяется у тротуара. Хранитель быстро анализирует его историю и структуру. Так, выпал из груженого грузовик,когда –то держал тяжелые доски от деревянного дома, под тонким слоем ржавчины он еще достаточно прочен. Надо лишь чуть –чуть согнуть и подвинуть к линии движения машины Алекса.
В считанные секунды хранитель запускает руки в вязкую материю пространства, получая разрешение у высших сил на незначительное влияние на других людей. К такому ангел может прибегнуть лишь в крайнем случае: если его подопечному угрожает смертельная опасность.
Пространство одобрительно теплеет, высшие силы дают добро, а ангел устремляется к двум водителям. Он совсем как компьютер подключается к бессознательному тучного водителя внедорожника и убеждает его перестроится в правый ряд, ближе к обочине. Тот машинально и не осознанно делает это, подцепляя гвоздь. Кусок металла отлетает на середину трассы под нужным углом. Хранитель резко подлетает вверх и пикирует в грузовик к усатому зрелому мужчин, прошептав шепчет ему: «ускорься». Тот покорно надавливает на педаль газа, и проезжает двумя колесами по гвоздю так, что он вылетает из под машины согнутым и приземляется на асфальт. Острая сторона, поблескивая, победоносно смотрит к небу. То, что нужно!
Правое колесо корвета Алекса в аккурат натыкается на гвоздь и лопается.Полдела сделано. Журналист матерится и ставит машину на обочину.
– Может реально не надо было ехать? – говорит Алекс, выходя из спорткара. Ангел счастлив. Ему удается убедить подопечного, а машина Киллера затормаживает очень далеко. Видимо, даже темная сила поняла, что он победил и решила отступить?
Но призрак надежды тает также стремительно, как расстояние между машиной Киллера и ними. Черная смерть на Мустанге, издевательски гремя двигателем приближается. Евгений невозмутимо меняет колесо и вновь садится за руль. Да что же он творит то?!
–Я столько давал знамений, неужели нельзя понять, что идешь на гибель?! – в отчаянии закричал подопечному ангел, но тот как всегда не слышал. Он лишь молча подъехал к ресторану, где состоится роковая встреча. Голодная рептилия машины Киллера в ожидании прилегла рядом. Как все –таки жаль, что Киллера нельзя ни отогнать, ни убить. Можно лишь переиграть и оттянуть его следующий приход.
– Опаздываете, Александр! – искренне улыбаясь и сладким как сгнившее яблоко, вываленное в сахаре, голосом поприветствовал его Иван Дуков.
–Прошу прощения, технические проблемы, – сквозь зубы вежливо ответил Алекс, пройдя к стулу через двух громил –охранников.
– Ничего страшного, – он снова учтиво улыбнулся, словно к нему пришли не предъявлять обвинение, а поговорить о последних успехах в бизнесе и покупки очередной яхты на Гавайях.
В Дукове в жизни не заподозришь верхушку криминального синдиката: стройный седой мужчина, на лице загар и вечная белоснежная улыбка, морщины редкие, только у уголков голубых глаз, взгляд всегда добродушный, как у продавца мороженого рядом со школой, одет в элегантный черный костюм с золотым галстуком. Репутация Дукова безупречна: филантроп, основатель ряда благотворительных фондов, примерный семьянин, почти супергерой, черт подери, но за всеми, даже его самыми безобидными и гуманными делами чьи –то жизни, чьи –то миллионы отмытых денег.
Алексу внешностью пыль в глаза не пустишь. Он тоже на скорую руку налепил маску доброты и немного расслабил оппонента, давая понять, что пришел дружески побеседовать и просто немного прояснить ситуацию по поводу закрытия старейшего культурного центра и внезапной гибели его директора, который был против того, что на его месте возводят супермаркет. Дуков улыбался, отвечал спокойно, дружелюбно и непринужденно, лишь змеиное равнодушие в глазах выдавало его истинную сущность.
Но даже когда Алекс выводил его на провокации, и уже начал откровенно задавливать его доказательствами, ни один мускул на лице Дукова не дрогнул.
– Людей слишком много, всем не угодишь, всем хорошо быть не может. Элита выживает и добивается благополучия как умеет, – философски отметил он.
В это время на улице Киллер уже вышел из машины, и, замерев как статуя, внимательно уставился на корвет Алекса. Какой –то мужчина с капюшоном на лицо, чем –то напоминавшие своим безличием Киллера, неспешно подошел к машине Алекса. Осенью вечерело рано, и в потемках мало кто обратил внимание, как ловко незнакомец вскрывает чью –то машину, немного возится с замком зажигания, подключая к нему взрывчатку и как тень ускользает прочь.
Такого резкого и практически неизбежного поражения ангел никак не ожидал. Он метнулся как ошпаренный, пытаясь сбить Киллера с ног, хотя прекрасно понимал, что это невозможно.
– ОТСТАНЬ ОТ НЕГО! НАЙДИ СЕБЕ ДРУГУЮ ЖЕРТВУ!– завопил ангел, вцепившись в плащ убийцы. Тот даже не шелохнулся. Лишь безмолвно стряхнул с себя Хранителя, словно пыль.
Александр, рассерженный, быстрым шагом выходит из кафе, ангел совершает последний рывок к нему и выбивает у него из рук ключи. Последняя отчаянная попытка что –то исправить, но Алекс буквально на лету их ловит и садится в машину. Ангел в бессилии падает на колени, он еще борется, еще старается что –то придумать, но Алекс проворачивает замок зажигания. Вспышка взрыва вышибает стекла в кафе и близлежащем магазине, а разорванной кучу металла, объятый огнем, погибает смысл жизни Хранителя…
Киллер с минуту посмотрел на пылающую машину, словно турист на костер после долгого пути, неспешно садится в черную машину и с победоносным ревом мотора убирается во тьму.
– Было бы лучше, если бы он отравился или налетел на нож у себя в подъезде, – немного расстроено произнес Дуков, смотря на выбитое стекло, в котором полыхал его интервьюер. – Не пришлось бы платить за ремонт.
– Так будет лучше, Иван Матвеевич, – заверил крупный лысый мужчина в темно –красном пиджаке. – Пусть это не выглядит бытовухой. Другим должно стать неповадно копать под нас.
– Логично, выходим через черный ход! Нам не нужно лишнее внимание.
Вечером этого же дня Дуков будет по телевизору приносить свои искренние соболезнования семье известного журналиста.
ГЛАВА4
Когда засыпаешь на просторах Мира Мертвых, утро добрым не бывает. Сладкое состояние покоя разорвал какой –то поросячий визг, перемешанный со звуком падающего с моста грузовика. Земля дрожала так, что меня чуть подбрасывало на кровати, а весь дом ходил ходуном. С пистолетом в руках бросаюсь к окну и открываю деревянные ставни (в самом деле, о каком оконном стекле может идти речь, когда местные с трудом –то научились пилить).
На улице мракобесье. Видимо, гоблины решили поквитаться за поражение минувшей ночью и на рассвете притащили тяжелую артиллерию. Несколько ржавых цепей изо всех сил сжимали дюжину хрюкающих гоблинов, но великан, которого они сдерживают, рыча и брызжа слюной, прется вперед. Красные глазища налились лютым безумием, а в здоровенной руке толщиной с вековой дуб он с треском сжимал ствол вырванного ясеня.
Вот я впервые и увидал тебя, гроза болот. Огр. Мутно –желтая образина размером с двухэтажный дом, слепленная из распухших канатов стальных мышц. Мощное туловище практически сразу переходит в безобразную голову с торчащими клыками и неимоверно широкой челюстью. Ревя как медведь, тупая громила, чье тело покрыто шипами, измазанными грязью и дерьмом, напирает на городок.
Из хижин устало вылезают облезлые мертвецы с ржавыми ружьями и рогатинами наперевес. Они настолько одичали без эмоций, что совершенно безразлично лезут под грязные многотонные ножища великана.
На это пушечное мясо мне плевать. Куда больше заботит, что своими выстрелами они окончательно взбесили великана: он вырвался из цепей, подбросив в воздух несколько гоблинов и так яростно замахал ясенем, что часть домов лишилось крыш.
Монстр быстро двигался вперед, затаптывая и забивая все что видел: два хлипких дома он уже в половину разнес. Поломанные кучи тел мертвецов прокладывали чудищу путь, который вел…прямо к сараю, где стоит моя машина!
В руках только небольшой заколдованный пистолет. Далеко не гранатомет, да и разрывными патронами не пуляется, чтобы остановить такую громадину. А огр все ближе, его покоцанная дубина из ясеня свистит уже совсем рядом с сараем.
Я высунул руку из окна и прицелился. Безобразная голова чудища направлена вперед, красные глаза вытаращены. Мушка идеально легла на прицел, смотря прямо в красный левый глаз огра. У мертвеца нет сердцебиения и дыхания, руки не дрожат, а взгляд смотрит не мигая. Ну просто идеальный снайпер. Когда он, разъяренный, подает тело чуть вперед, а из его вонючей раскрытой пасти выносится истошный вопль, я спускаю курок. Глухой звук выстрела. Светящаяся заколдованная пуля попадает четко в цель и разрывает глазное яблоко на ошметки и тонкой дырочкой в затылке, словно иголкой, проходит навылет.
Монстр задрал башку к небу, издал недоуменный зевающий вопль и, выронив дубину, рухнул посреди улицы.
Великан повержен: его «хозяева», визжа как поросята разбежались прочь, а обглоданные мертвецы остаются недоуменно пялится на распластанную вонючую тушу.
Часть мертвецов, раздавленных дубиной, бесформенными кучами переломанных костей с черной кровью хрипят, делая жалкие попытки встать. Умереть они не могут. Люди вообще в этом мире умереть не могут. Только потерять всю энергию в случае летальных повреждений и потом долго обретать способность полноценно двигаться и мыслить. Извозчиков, «погибших» на полях Мира Мертвых выхаживают в жутком месте, именуемом Госпиталем. Ангелов и демонов, понятное дело, у себя в кущах и котлах.
Не знаю, как в этой реальности можно умудриться убить себя, но вот надолго выйти из строя – это без проблем.
Кладу дымящийся пистолет в кобуру, глотаю желтую таблетку радости и хохочу, чувствуя, как сладкий вкус победы над монстром, заполняет мое сознание. Как же все –таки клево эта образина завалилась мордой в грязь, а? Да, я крут! Неимоверно крут! Чувствуя как внутри играет музыка счастья, пританцовывая и напевая что –то из рока, одеваюсь в костюм, одергивая и поправляя его как перед свиданием и с потрясающим настроением выбегаю из отеля.
–Йеееехууууууу! – я в припрыжку подбегаю к группе оцепеневших трупов, сжимающих дубины. Пустые взоры по –прежнему изучали дырку в голове огра.– Как я его уделал –то, а? Учитесь! – я понимал, что бредил, но остановить этот нескончаемый поток веселия никак не мог. Пританцовывая на бегу, я пару раз пнул грязную тушу и отправился к ангару. Какая –то прогнившая баба у входа улыбнулась почерневшими зубами и осторожно взяла меня за рукав, но я весело толкнул ее в лоб и проследовал к своему железному коню.
– Ты… это, может еще останешься? – с надеждой прохрипел Джо, когда я притормозил рядом с ним.
– Да нееееее, – засмеялся ему в лицо. – Меня ждут великие дела! Гудбай, мертвечины! – ударив по газам, я успел выбросить в окно таблетку бодрости и с удовольствием смотрел в зеркало, как толпа оголодавших мертвецов будто пираньи живы бросаются на нее.
Я неадекватен. Цвета вокруг дико яркие, словно солнца стало вдвое больше: радует все, даже пролетевшая перед машиной пташка «ути какая яркая», – отмечаю про себя. Пока я петляю по пыльным лесным дорогам короткой трассы, сознание постепенно возвращается. Я все еще улыбаюсь, и цвета вокруг необычайно яркие, но могу уже трезво мыслить. Радость же ощущается какой –то искусственной, словно она где –то вне меня.
На дорогу прямо перед машиной выскакивает небольшая стая кентавров и тут же с криками ускакивают от сигнала. Вот вроде есть человеческая голова на плечах, а сколько таких бросалось под колеса как тупой скот.
Склеп далеко позади. Рассветные лучи с трудом проникают сквозь тьму дремучей чащи. Вокруг тропы лишь исчерна зеленые елки,спутавшиеся сучьями. Из непроглядных недр леса раздаются воющие и скрипящие звуки, а где –то на грани взора постоянно мелькает какой –то силуэт.Смотрю на шкалу магической активности слева от спидометра. Стрелка поднялась более чем на половину, а это значит, что вокруг полно враждебных духов и стоит проявить осторожность.
Скрип и треск. Резко увожу руль влево, уклоняясь от упавшего на дорогу трухлявого дерева. Оно словно дубина огра резко бьет рядом с дверью, разваливаясь на куски.
Это не случайность.
Здешние духи не нападают в лоб: они могут опрокинуть что –то на дорогу, замаскировать яму или пустить оголтелое чудище под колеса.
Сущности Мира Мертвых враждебны к мертвецам с Земли в любых проявлениях: будь –то ангелы, демоны или Слуги. Жизнь на этой планете процветала еще задолго до того, как сюда стали спускаться души умерших и Мы здесь чужие. Могущественные пришельцы, захватывающие их территорию. Нежить. Темная сила, которую нужно боятся и искоренять.
Нам не рады тут. Коренное население либо избегает нас, либо хочет убить. Компромиссов практически нет.
Шкала магической активности потихоньку снижается, и я высматриваю на карте прямой участок для разгона. А вот, узенькая объезженная тропа метров в триста. Голая пыльная дорога, даже коряги не торчат.
"Координаты загружены" – выдает бортовой компьютер. На экране карта редких лесных дорожек сменяется привычной московской, прям как с Яндекса.
Дергаю ребристый рычаг телепортации. "Портал в Мир Живых активирован "– равнодушно выдает машина.
Пространство впереди искажается, очертания деревьев теряют ясность и начинают плыть. Посреди трассы с гулом расширяется черная дыра. Словно бездонное око смерти, оно неистовым взором прожигает все вокруг и вместе с тем обдает могильной стужей. Все живое в радиусе пары метров скукоживается, желтеет и умирает. Магическая активность зашкаливает так, что стрелка готова разбить стекло и отлететь куда –то на заднее сиденье. Выжимаю газ, мотор с тысячами лошадиных сил послушно гремит как сердитый громовержец, стрелка спидометра резко прыгает вверх, пыль огнем выстреливает из под колес и зверь из магической стали метеоритом влетает в туннель.
Я проваливаюсь во тьму. Все трясется и дребезжит, руки с трудом сжимают руль, тьма стелется по капоту, ее дрожащие черные волны готовы пролезть в салон и задушить ледяными бесплотными руками. Впереди свет. Сначала маленькая щелочка, но с каждой секундой она расширяется все больше и больше, отбирая у тьмы все больше территории. Я ускоряюсь, ямчусь к свету. Мчусь до тех пор, пока он не становится всем, а вездесущие щупальца тьмы не растаивают как пудра на солнцепеке.
И вот мир вновь обретает очертания, под колесами снова асфальт, а не рыхлая темная материя. Мир Живых. Россия. Москва.
Сложно отследить, что здесь изменилось за время моего отсутствия. Во –первых, я свою жизнь помню обрывками, так что очертаний знакомых улиц совсем немного, а во –вторых Мир Живых глазами мертвеца выглядит совсем иначе.
Здесь я тень. Незримая и бесплотная тень, проходящая сквозь все и вся. Дома словно из стекла, а люди прозрачны, словно глубоководные рыбы. Лишь сердце пульсирует внутри них ярко –алым огоньком.
Мир Живых – поле битвы, где каждую секунду добро сражается со злом, а жизнь со смертью: здесь рядом с прозрачными людьми шагает свой прекрасный ангел в сияющих белых одеждах, с опаской оглядываясь на черные машины безликих волков – Киллеров. Их спорткары вальяжно, словно акулы, патрулируют улицы в поисках новых жертв.
Полненький мужчина в очках, совсем как тот которого я привозил вчера в Рай, торопливо перебирает ножками и вытирает платком пот со лба. Его можно разглядеть потому что пульсирующий огонек жизни внутри него становится все слабее, а его молодой хранитель белеет от испуга за своего подопечного.
Вдруг сзади резко возникает понтиак, обгоняет мужичка и с визгом тормозов разочаровывается. Ангел пытается что –то сделать, но теряется. Киллер – нет.
Дверь рука, взлетает рука с пистолетом и глухим выстрелом гасит огонек внутри мужичка. Его тело рушится, а его душа, яркая и детализованная, словно из плоти и крови недоуменно встает на месте. Инфаркт. Видимо, запустил свое здоровье и Киллеру не составило труда забрать его жизнь.
Киллеры одинаковы. Белая тряпка вместо лица, мятая фетровая шляпа и потертый кожаный плащ. С ними никто не мог заговорить: они просто высматривают жертву, забирают жизнь и быстро уходят. Кто они и откуда неизвестно, чем живут помимо охоты тоже. Говорят, что они никогда не были людьми, а родились такими еще до начала времен. Они – лишь материальное воплощение помыслов Смерти.
Тем временем я следую по карте к локации, где погиб мой пассажир. Мой путь лежит через спальные районы, где часть домов охвачена незримым адским пламенем. Словно пауки к людям подбегают и цепляются мелкие злобные чертята. Пока ангел –хранитель не скинет паразита с подопечного, он будет гнусным голоском искушать его на неправедные мысли и деяния.
Сначала покажется, что орды карликовых немытых бесов хаотично носятся по улицам, нападая на каждого, до кого дотянутся крохотные цепкие ручонки, но это не так.
Через каждый квартал из земли вырастает багровый столб, сияющий златыми рунами сатаны. Его венчает бронзовая чаша, в которой сидит крохотный верховный бес, обвешанный украшениями. Его черная шерстка приглажена и поблескивает, его дымчатая, похожая на обезьянью, морда напряжена, а пурпурные бусинки глаз внимательно следят за действиями каждого черта.
Светлыми штрихами, постоянно меняя свои очертания с человекоподобного на звериный, то испаряясь, то возникая вновь у стен крадутся духи. Серое дрожащее небо закрывают своими призрачными крыльями сумеречные змеи, а сквозь асфальт продирают свои каменные стволы деревья смерти.
В их ветвях можно увидеть Плакальщика: дух с печальной маской на лице в траурном плаще сжимает в руках флейту. Под ее заунывную мелодию души умерших покидают этот мир.
Я на подходе. Впереди тускло мерцает костер сгоревшей машины. В голове затрещал образ сгоревшего куска металла, врезавшегося в столб. И бесформенного куска мяса моего тела в нем… Иногда воспоминания болезненно мелькают в сознании.
Вывожу на экран досье. В Мертвой Канцелярии щедро постарались на характеристику Александра Ростова: фото, инициалы, важные даты, политические и религиозные предпочтения и даже пара страниц краткой биографии.
Он в смятении стоял у своей взорванной машины. Его плачущий ангел –хранитель выдал лишь слезное: «Прости!», окутался бирюзовым пламенем и, не издав ни звука, сгорел заживо. Его останки дымящийся кучей костей и пепла легли у ног подопечного. Когда погибает тот, кого нужно охранять, ангел гибнет вместе с ним, чтобы через сорок дней восстать из пепла и взять под крыло нового человека.
С минуту я подождал, пока жилистый светловолосый парнишка оправится от шока и медленно подъехал.
– А ты еще кто? – с вызовом поинтересовался он, когда рядом с ним возникла черная машина, а из окна смотрело мертвенно –бледное лицо. – Сама смерть?
Видимо, Алекс сразу сообразил, что погиб и сориентировался в обстановке. Такие пассажиры куда лучше, чем те, что носятся как ошпаренные, пытаясь вернуться обратно. В них иногда и пальнуть приходится, чтобы успокоить.
– Не льсти мне, Александр, я всего лишь Извозчик душ. Идем со мной.
Почему –то когда дело касалось до заманивания пассажира в машину, я включал загадочного и равнодушного всадника смерти. Ну, хотя это правильно. Человек, который только что умер, вряд ли проникнется доверием к улыбчивому водителю предлагавшему прокатиться в один конец до загробного мира. Умерший должен чувствовать всю полноту того, что это не розыгрыш, Мир Живых позади, а его тело действительно начинает загнивать где –то поблизости. Поэтому и Извозчик должен вести себя соответствующе.
– Ты увезешь меня в ад? – он с недоверием покатился на натертую до зеркального блеска машину.
– Я знаю, что ты глубоко верующий человек, поэтому ты прекрасно знаешь, что тебя сначала ждет Страшный Суд. Я отвезу тебя на него.
Алекс мрачно оглядел непривычные окрестности призрачного мира, некогда бывшего для него родным.
– У меня есть право попрощаться? – чуть подняв голову уверенно спросил он.
– По Закону Мира Мертвых у тебя будет час. Я смогу отвезти тебя только к самому близкому человеку.
– Идет, – Алекс быстро садится на передней сиденье. – Ну, чего ждешь? Поехали. Дорогу покажу.

Она все понимала… Даже не понимала, чувствовала. За окном шел дождь. Она стояла в полумраке и смотрела в окно… Капли дождя, бегущие по стеклу, словно повторяли движение бегущих по ее щекам слез. Она смотрела в окно и понимала… Он больше не придет. Он уже не вернется. Никогда.
Его больше нет… Но почему –то. Почему –то она незримо ощущала рядом с собой его присутствие. Словно чувствовала у себя за спиной его тяжелое дыхание, тепло его рук у себя на плечах. Ей даже стало чуточку теплее от этого ощущения. Ощущения, что он рядом…
Он действительно стоял у нее за спиной. Бестелесным и невидимым он гладил ее по щеке и шептал: прости, любимая.
Она всплакнула и попыталась дотронуться его руки, но не почувствовала ее. Но он был рядом! Она знала. Ее сердце не могло обмануть.
Медленно повернувшись, она посмотрела впереди себя и выдавила: Прощай.
Он видел ее глаза. Видел ее слезы, видел ее боль и мерцающий огонек любви… И гаснущий огонь надежды. Жаль, она не видела его страданий.
– Прощай, – неслышимо произнес он, растворяясь в темноте.
– Попрощался? – спросил я у выходившего сквозь прозрачную стену своего бывшего дома Алекса. Пока я вез его сюда и рассказывал кое –что об устройстве Мира Мертвых, мне показалось, что ему можно доверять. И с пистолетом в руках сопровождать до двери его девушки было бы лишним. Сбегать он не собирался, но все равно был в печали. Умирать не так –то просто, даже если ты ушел из жизни во сне в почтенном возрасте. Это всегда тяжело. Это всегда стресс. С новой жизнью, даже если ты становишься сверкающем ангелом, все равно приходится свыкаться.
– Да, – выдавил он. Алекс держался. С трудом, но держался. У него осталось незаконченное дело, неотомщенная собственная смерть и плачущая женщина, которая уже никогда не станет его женой.
– Забудь ее, – настоятельно посоветовал я, опершись о кузов машины.
– Что? Я люблю ее! Я буду ждать ее на том свете.
– Поверь, вот этого делать совсем не нужно.
– Почему? – он недовольно поднял бровь, а я скрестил руки на груди.
– Видишь ли, друг мой, – я взял его за плечи и повел к правой двери. – Любовь – очень мощное чувство и может проникать даже сквозь время и пространство. Если ты будешь продолжать ее ждать и поддерживать с ней эмоциональную связь, то она так и проживет в ожидании тебя и не найдет себе счастья на Земле. Хочешь сломать девочке жизнь? Валяй.
Алекс опустил глаза.
– Ладно, я постараюсь.
– Просто чтобы ты имел в виду. Я не ангел и отговаривать тебя не собираюсь.
– Я тебя понял, – садимся в машину. – Я смотрю, не зря меня предупредил. Ничто человеческое тебе не чуждо, Извозчик.
– Просто я год назад тоже был человеком, – снова натянуто улыбаюсь и завожу мотор: приборная панель светится как новогодняя елка.
– Серьезно? Я думал ты просто материальный дух.
– Все мы такие после смерти. Артур, – протягиваю ему руку в перчатке.
– Ну, ты знаешь как меня зовут – пожимает в ответ. – Слушай, – он с любопытством разглядывает меня. – А у тебя случайно не Орловский фамилия?Больно ты мне того бизнесмена напоминаешь, что вместе с Дуковым работал, а потом погиб.
– Вот чего не знаю, того не знаю, – честно признался я. – Помню, тоже бизнесом каким –то занимался и влияние имел. Но свою фамилию нет. Да и с кем работал тоже. Может оно и к лучшему, что не помню. Это ведь не самый хороший человек поди был?
– Ну, лично у меня на него ничего нет, кроме того, что с Дуковым работал.
– Забудь о них всех. Это уже не имеет значения, – объехав Додж Киллера, выезжаю на шоссе. – Пристегнись!
Алекс не спорит, накидывая ремень. Дергаю рычаг, серебристый мерцающий сгусток выстреливает из под бампера и взрывается в сотканный из ослепительного света портал. Удар по газам.
– Скажи «пока» этой планете!
Мы в Мире Мертвых.
ГЛАВА5

По какому –то сложному закону метафизики мы можем из Мира Мертвых перемещаться в любую точку Мира Живых, а обратно только туда, откуда телепортировались. Именно поэтому нас снова выбросило посреди тропы в дремучем лесу.
– Прям как лес Змея Горыныча, – отметил Алекс, оглядываясь. – Я ожидал, мы по какой –то огненной пустыне носится будем.
– Таковая тоже имеется. Ближе к Аду.Там в радиусе пары сотен километров точно все выжжено.
Дремучая лесополоса постепенно прерывается: сначала густой заслон тумана заставляет сбавить скорость, затем шумящий птицами и духами лес становится все реже, и вот мы уже мчимся по Синим Холмам.
Цифры часов здесь замирают, стекло запотевает, сквозь туман проносится леденящий душу вой и синеватые очертания чьих –то рассерженных лиц.
– Мрачновато, – Александр немного беспокоен. – Это мы чистилище какое –то проезжаем?
– Нет, это наш мир. Мы называем его Миром Мертвых, но как таковые души мертвецов здесь только наши, людские. Остальные простые живые существа, о которых мы на Земле слышали только из легенд.
– То есть тролли, гномы...
– Да, да.
– И как о них стало известно на Земле?
– Раньше люди магией увлекались много и на природе больше были, – тщательно присматриваясь к очертаниям тумана, отвечаю я. –Умели взаимодействовать с тонким миром и получать из него информацию.
– Ясно.
– На Страшный Суд мы в ближайшие несколько часов точно не попадем. Синие духи расшалились, газану – сразу скооперируются и мощный заслон поставят, расшибемся.
Дорогу облепили самые злые бестелесные создания в этом мире. Духи Синих холмов. Разрывают не только мертвеца, но и вообще любого чужака, кто не из этих краев. Только эльфийские шаманы могли спокойно ходить по этим местам за волшебными ягодами. И то возвращались далеко не все.
– Здесь все такое агрессивное?
– Ага, и это вполне оправдано. Представь, что у нас на Земле территорию резко заполнят какие –то закрытые государства, откуда выскакивают огненные крылатые твари, а по твоим городам как у себя дома расхаживают жуткие черные всадники. Тебе тоже станет не по себе.
– То есть эта земля раньше не была Миром Мертвых?
– Миру Мертвых где –то сотню тысяч лет. Он появился едва люди получили примитивные представления о добре и зле. После этого высшие силы сразу соорудили Рай с Адом, и начали перетаскивать людские души, – колесо чуть подпрыгивает, видимо, какой –то дух тщетно пытался подцепить. – А так раньше сюда скидывали на повторную реанкарнацию всякое зверье с Земли, типа динозавров и мамонтов. В экосистему идеально вписывались, поэтому местные против них не бунтовали. Вообще за обычных животных принимали.
– Хммм, никогда не думал, что жизнь после смерти так сложно устроена, и что в нее вовлечена целая Вселенная.
– А ты как хотел? Мы же не одни в Космосе, а божественные силы едины. Цепь замкнута.
– Ну это понятно, – Алекс задумчиво рассматривает туман и просвечивающиеся сквозь него холмы. Бугорки земли здесь стоят совсем близко друг другу и один холмик перерастает в другой, словно бархан. Трава на них растет редкая и исключительно синего цвета. – А вот что с душами местных обитателей? У тех же эльфов наверняка есть душа. Тоже в Ад и Рай ссылают?
– А вот черт знает. Видимо, во Вселенной у них есть свой Мир Мертвых, где они обретают вечное существование, – я намеренно не сказал "жизнь". – На каждой планете свой есть, но проявляется по разному. У нас на Земле вообще незримо околачиваются какие –то сумеречные чудища. Походу это души сдругой планеты. Здесь же мы в открытую носимся и пугаем сказочный сброд. Где –то все иначе устроено.
– Понятно. Вижу, тебе все секреты мироздания открыты... Про смысл жизни не расскажешь?
– Нет, конечно. Я далеко не все знаю, – сквозь туман вижу, как за машиной стаей бегут силуэты волков, стремительные, размером с машину, пасти раскрыты широко и даже через пелену видно, что их зубов кинжалы делать можно.
Продолжая следить за туманом, нажимаю на газ. Кто знает, что этим тварям надо и сколько силы в них? – Много интересного у старожил узнал. Тем в свою очередь боги смерти что –то рассказывали. Да тому же сарафанное радио никто не отменял. Божественные откровения быстро расходятся. Из первых уст, так сказать.
Синие Холмы – опасное и очень странное место. Эдакий Мир Мертвых глазами наркомана. Когда полоски тумана рассеиваются, у дороги встречается местная живность.
– Мне это кажется?! – восклицает Алекс.
– Нет, не кажется, – я понял, что он увидел. На проезжавшую машину Извозчика из любопытства вышла поглазеть супружеская пара кроликов. Ростом под два метра, на двух ногах, супруг одет во фрак и шляпу, жена в розовом платье и с зонтиком. Кроликов, одетых как аристократы, тут видят постоянно, и это вряд ли духи или галлюцинации. Опытные Извозчики рассказали, что в холмах у них огромная подземная цивилизация и заняты они выращиванием гигантских морковок и защитой от Василисков. Эти крылатые гигантские змеи с гипнотическим взглядом – самые частые гости кроликов в их уютных норах.
– С ума сойти! – Алекс совсем как ребенок, увидевший слона в зоопарке, припал к стеклу. Все –таки хорошо, что мы везем души через Мир Мертвых, делая своеобразную экскурсию по сказочной стране. Пассажиры отвлекаются от осознания того, что умерли. Мы проехали полосу едкого тумана, заполненного злыми духами и вот он увидел повседневную жизнь Синих Холмов. Спотыкаясь и крехтя что –то на своем кроличьем, ушастый зверь в потертой кожанке бежал за деревом с корзинкой в руках. На испуганном и ЗВАВШЕМ НА ПОМОЩЬ дереве мерцали огоньки спелых вишенок. Видимо, их он хотел собрать, но деревце подло не хотело делится своими плодами. – Это весь Мир тут такая страна чудес?
– Больше похоже на фентези, местами переходящее в фильм ужасов: полно темных уголков, где всякая зубастая всячина хочет тебя сожрать. Только с этим местом что –то не так, будто его Льюис Кэролл оформлял по своим фантазиям.
– Это заметно…
– Даже слишком, – приходится остановиться потому что дорогу с омерзительным чавканьем переходит прыгучая стая больших грибов, удирающих как могут от двухметрового слизня. Вперед на ножке выбегает большой грибок, оборачивается: ждет, пока маленькие добегут и продолжает упрыгивать.
– Если в мире есть вещи, о которых я хотел бы забыть, – Алекс сглатывает комок в горле, глядя на вакханалию, творившуюся вокруг. – То это бы входило в этот список…
То место, где плач и скрежет зубов. Самое дно пищевой цепочки, помойная яма, где свежее мясо грешника подвергается первым мукам и унижениям Ада.
Здесь воняет дерьмом, здесь приходится разгребать завалы навоза, сыпящегося в эту яму из многочисленных конюшен и загонов со скотом. Рядом день и ночь стучат киркой такие же бедолаги, как в помойной яме. Несмотря на более чистую работу, участь их не лучше. Как бы они не старались, сколько ведер пота с них не сошло, сколько бы руды они не выцарапали из земли сверху все равно обрушится толстая плеть, срывая кровавое мясо со спин несчастных.
Плети доставали везде. У краев ям и мостиков через них всегда стояли демоны надзиратели и не жалели ни сил, ни плоти новобранцев. Бесовское отродье толпами собиралось у ямы, ухмыляясь грязными зубами и швыряясь грязью и камнями. Унижения и оскорбления постоянно сыпались от уродливых звериных тварей, а на дне томилось сотни и тысячи грешников. Темнота, жара и жгучая боль были их ежесекундными спутниками. Мимолетными минутами радости были лишь те моменты, когда демоны с издевкой швыряли им гнилое мясо и обглоданную рыбу. За каждый кусочек толпа в тесноте рвала и давила друг друга.
Мерзкий, вызывающий тошноту смех, сопровождал это месиво из голодных, доведенных до безумия душ. Кто –то опускал голову и становился просто руками с кирками, что продолжали монотонно выполнять грязную работу, кто –то в звериной ярости начинал грызть глотки своим товарищам по работе. Ну а кто –то решался на самый отважный поступок: обреченно, но зло, до крови царапая отвесные стены ямы, лезть наверх, чтобы разворотить эти немытые хари, чтобы их улыбка раскрошилась их зубами по камням, чтобы их звериные носы треснули, выпуская алые струи. Месяцами из этого ничего не получалось, и безумцы, прыгающие на стену лишь обреченно рушились обратно, больно разбиваясь о камни, либо о черепа своих товарищей.
Но однажды, когда их отчаянные попытки запрыгнуть, становились посмешищем даже для сожителей по яме, находились те, кто стирая до костей свои пальцы забирался наверх и голыми руками ломал лица вооруженным звероподобным демонам.
Для рабов, томившихся в яме, они становились равными богам, идолами, героями и следом за одним вожаком вся яма бросала кирки и лопаты и единым человеческим столбом рвалась наверх. Вырвавшихся и не оставивших надежду наверху ждала долгая расплата с демонами, что все это время дразнили и издевались над ними. Долгая и сладкая битва, долгожданное отмщение после которого они, с довольными лицами, впервые за столько месяцев или лет валились без чувств на землю с искренними улыбками на лице. Наутро они просыпались, но их путь еще не закончилось, новые и новые испытания на ярость и жесткость стояли перед ними, им приходилось терпеть лишения, голод, дисциплинировать себя и выживать, проходя через семь кругов Ада по пути на Алую Гору.
Именно там, у ее подножья, где свирепствуют огненные ветра и гремят броней драконы, в пылающее небо возвышается исполинские рога Сатаны. Тысячи, миллионы обозленных, но радостных пройденному пути душ, познавших, что в этом мире правит лишь насилие и ужас, становятся на одно колено пред Ним. Кольцо из великанов –послушников, чьи лица скрыты капюшонами, извергает пламя, а души присягнувших, издав последний вопль, обретают свои конечные воплощения. Зверь сидит в каждом из нас, и пройдя семь кругов зверства, ужаса и боли, он свободно вырывается наружу. Именно он и становится истинным обликом новоиспеченного демона.
Они знали это… Те несколько, пока что человек, рассортированных по ямам. Лениво стуча киркой или лопатой, они просто ждали своего момента. Долгий и утомительный путь демона не для них, а невероятная сила, которую им дал Учитель, способна выпустить их из самой глубокой ямы и разорвать на куски любую адскую армию. Нужно только дождаться сигнала…
Камешки выстреливали из –под колес словно пули, когда я дрифтовал в узком витиеватом коридоре между двумя отвесными скалами. На спидометре под триста километров в час, Алекс изо всех сил вцепился в дверь машины. Да, без привычки даже смельчакам тяжело со мной ездить.
– У вас водительские права вообще выдают? – выдохнул Алекс, когда мы выехали из ущелья. – Ад курортом покажется после твоего вождения.
– Ну –ну, – усмехнулся я. – Ты еще не видел Ада.
– Как думаешь, у меня велика вероятность попасть туда?
– Не, пролистал твое досье, ты паинька, в Бога веруешь, в церковь даже ходил, делами праведными занимался, ты даже в Слуги Смерти не годишься.
– Ну мало ли там. По молодости косяков много было...
– Забей, смотрят на карму, а у тебя она даже невооруженным взглядом видна, что положительна. На крайняк в Информационщики в Слуги Смерти попадешь, но это вряд ли.
Мы проезжали Долину Бешеного Камня. Слева и справа от тропы безжизненный инопланетный пейзаж. Серые отвесные скалы, чьи верхушки словно мечи погребенных по пояс воинов устремлены в небо. У их подножья россыпью валяется множество булыжников самых разных габаритов: от мелких камешков до валунов размером с дом.
– А как становятся такими как ты? Ну... Слугами Смерти?
– Ну смотри. В мире есть условно добро и зло. Негативная и положительная энергия. Те или иные поступки и мысли автоматически отражаются на энергетике нашей души. В ком –то больше хорошего, в ком –то больше дерьма, ау кого –то это значение примерно равноценно, их и отправляют в Слуги.
– То есть просто обыватели? Безучастные зрители в театре жизни?
– Именно так, обычные эгоисты и комформисты, которых все устраивает. Серая обывательская биомасса.
– Уж больно спокойно ты говоришь об этом. Видно, не считаешь себя таковым.
– Ну, видимо, я просто был самодостаточным и мне в жизни ни к чему были перегибы ни в сторону благотворительности и человеколюбия, ни в сторону злобы на весь мир. Зарабатывал много, помню, имел силу, влияние, признание, чего еще желать?
– Ну в жизни же какая –то цель должна быть, идея...
– А зачем? Человек без общества ничто и все его высшие цели, жертвы, идеалы нужны для признания его обществом. Эти все его стремления достичь славы, успеха, мастерства – фикция. Лишь гипертрофированный животный инстинкт занять высшую ступень в иерархии.
– Вот тебя твоя философия и привела за баранку, а не в Рай, к нашему Господу!
– Ну, я бы на твоем месте так не радовался Раю. Тебя там ждут не реки вина с голыми бабами, а жизнь от битвы до битвы с демонами.
– Это прекрасно! Путь воина по мне и провести вечность в праведной борьбе со злом почетно!
– Господи, мне даже жалко таких наивных как ты.
– Что не так?! – Алекс вспыхнул. Видимо, его религиозность задевали слова какого –то бледного порождения мрака, чье назначение – вечно быть обслуживающим персоналом.
– Ваше мочилово с демонами вечно и тысячи лет не приносит победы ни тем, ни другим. Единственная его цель – поддержание какого –то баланса сил на Земле. И все. Никакой поэтичной войны добра со злом, никакой высшей цели, никакой тебе идеи, ты просто будешь винтиком, который обеспечивает работу механизма войны, – Алекс пытается что –то сказать, но не может вставить и слова в ледяную стену моей речи. – Правда, толку от этого знания ноль.Когда ты прибудешь в Рай, забудешь все о чем я тебе говорил и начисто потеряешь здравый смысл. Вам как и демонам промоют мозги. Да так качественно, что больше всего на свете вы будете жаждать порвать друг другу глотки в Зоне Войны. У меня все.
Алекспомрачнел и замолчал. Я явно сказал ему то, что не положено говорить пассажирам. Нам, Слугам Смерти, которые бывают и в Аду и в Раю, и в Мире Живых, понимать подлинное устройства Мира Мертвых намного проще.
– Так и должно быть? – он резко оживился, обеспокоенно показывая впереди.
– Нет! – я крепко стиснул руль и стал рыскать взглядом в поисках укрытия. Мы проехали достаточную часть долины, чтобы путь назад был отрезан. Уповать придется только на ровную грозную скалу, что сбоку от нас подпирала облако своей высотой. Я резко рву к ней, машину трясет как самолет в урагане, камни как из пулемета стреляют из –под колес. – Это совсем не нормально!
Всегда же было на два часа позже! Почему сегодня раньше?
Небо стремительно охватывает гнетущая чернота, облакарассекают ослепительные россыпи молний, под раскаты грома с мрачного озлобленного неба один за другим спускались смерчи. Они с легкостью отрывали от земли все валуны, что лежали на их пути и с каждым камнем становились все больше, все быстрее. Некоторые камни словно снаряды вылетали из них и с грохотом пронзали землю совсем близко от нас.
– Поэтому это называют Долиной Бешеного Камня! – вскрикнул Алекс, когда крупный валун так засадил в стекло с его стороны, что то покрылось паутинкой трещин.
– Если бы...
Вихри, ставшие серыми от камней, словно насытившись, рассеялись оставив от себя нагромождения из валунов. Всего на секунду. Грохот, похожий на взрыв поднял глыбы вверх, и каждая каменная кучка стала собираться в громадную уродливую фигуру.
–АГХРРРРРРРРРР! – завопила гигантская статуя из камней , обрушив на нас дубину. Я резко газанул, уходя от удара, и разлетевшееся оружие вдарило по кузову кучей булыжников. Справа и слева из камней вырастали новые и новые монстры: с длинными шеями, рогатыми головами, панцирями и длинными зубастыми пастями. Словно закованные в доспехи динозавры с телом человека.
Вскоре забыли о нас и начали швыряться скалами друг в друга. Вековой валун, размером с небольшой коттедж влетел в грудь нашего обидчика, разложив его по камешкам. Другой гигант, что –то гортанно проорав срубил метателю длинную шею точным ударом меча.
Камень вопил, и собираясь в новых и новых монстров крушил друг друга, чтобы рассыпаться... и собраться вновь! Он летел направо и налево, покрывая машину вмятинами , монстры слепленные из него, становились все больше свирепей, все отчаянней гремели они, разнося морды своих товарищей на куски.
Уже с трудом проезжаю под ногами многочисленных исполинов, прежде чем выхожу на ровный склон, ведущий в отверстие скалы.
– Мы переждем Каменную Бурю здесь, – сообщил я пассажиру, когда словно мышка юркнул в темноту. Позади гремела битва: под раскаты грома кошмарные гиганты собирались из камня снова и снова, чтобы разлететься на булыжники, но мы уже были в безопасности. За кошмарным зрелищем теперь можно наблюдать как зрителю. Что и делал пассажир.
Я же осматривал машину. Даже выходить из салона не нужно, чтобы понять как ее покоцало: везде мелкие вмятины, царапины и трещины на стеклах. Если бы не магическая защита, то нас бы расплющило на первых секундах Бури. А если бы у меня были эмоции, то расплакался бы от того, как попортило внешний вид черного красавца. Ничего, в Городе Суда подлатают.
– Это… Тоже злые духи? – устав удивляться поинтересовался Александр, поглядывая в заднее стекло на сражавшихся великанов.
– Почти. Задолго до того, как на этой планете обосновался Мир Мертвых, в нем царствовали Титаны. Расы Северных и Южных перебили друг друга в жестоком сражении при Дахарском хребте. Прошли десятки, а может и сотни тысяч лет, но их души по –прежнему, раз в день собираются здесь, чтобы сражаться снова. Сегодня они решили это сделать на два часа раньше обычного.
– А ты всегда пережидаешь Бурю в этой скале?
– Это не совсем скала. Выйди – посмотри. Время есть, все равно эти уроды еще долго рубится будут.
Алекс внимательно осматривает темную пещеру, в которой мы оказались. В ее очертаниях он очень скоро угадывает обвалившиеся своды, колонны и…
– Это что, шкаф с книгами? – способность удивляться вновь вернулась к Саше. Он с горящими глазами смотрел на стеллаж с книгами высотой с небоскреб и корешкам рукописей с пятиэтажку. Золотые символы на них по сей день продолжали мерцать во тьме. – Это Книги Титанов? Здесь собраны все знания об их цивилизации?
– Не все, но довольно внушительная часть точно, – шкафы с книгами стояли бесконечным рядом, уходившим далеко во тьму.
– Интересно было бы их почитать…
– Согласен, но Титаны были настолько могущественные, что их магия жива по сей день. Их книги не смогли открыть и расшифровать целые бригады ангелов и магов, а мы с тобой и подавно… Поговаривают, что именно они и стали основоположниками магии в этом мире. Правда, погибли тупо. У них было все: и магия, и наука, и технологии, а поубивали друг друга в простой мясорубке.
– А другие существа что, здесь живут? Эльфы, гномы, тролли – это наследники Титанов или результат божественного замысла?
– Мы все результат божественного замысла, но в данном случае они банально плод местной эволюции. Здесь тоже выросло что –то типа примата и из него вышло нечто человекоподобное. Поскольку магией здесь дышит каждый кустик, то под еевоздействием эволюционировали по разному: кто прекрасным эльфом, кто уродливым жирным троллем.
– А кентавры там, пегасы – они есть?
–Да, вот они чисто результат магической селекции. На заре времен какие –то первые маги решали выращивать суперсолдат, скрещивая представителей разных семейств. За достоверность не ручаюсь, но мне кажется, все именно так.
– У вашего мира есть история? Почитать где можно?
– Узнаю ее обрывками от разных источников, если бы была централизованная библиотека…
– Я обязательно поищу после Суда такую! Все знания должны быть где –то сосредоточены в одном месте!
Я смотрел на эти горящие глаза, на этот энтузиазм Алекса с чувством какой –то неполноценностью в душе. Если бы у меня были свои эмоции – это можно было смело назвать завистью. Он умер совсем недавно и в нем еще кипела жизнь во всех ее проявлениях, с ее чувствами, желаниями и устремлениями. Я же вместе с биением сердца и умением дышать уже давно забыл и все это.
Чтобы хоть как –то разделить его восторг, достаю соответствующую таблетку и незаметно проглатываю. Все вокруг сразу становится таким потрясающим и вдохновляющим! Битва камней заставляет меня засмотреться на то, как грозные великаны под раскаты грома и вихри продолжают свою извечную борьбу, цветов становится больше, и каждый сантиметр полуразрушенного заброшенного Дворца Титанов вызывает неподдельное восхищение их архитектурному гению. А мы, словно насекомые, забежавшие летним вечером в богатый дом.
– Скажи мне, Извозчик… – Алекс уставился куда –то позади меня. Его глаза заполняла решимость, а руки сжимались.
– Что?
– Это здесь тоже в порядке вещей? – он невольно сделал шажок назад, когда тень чего –то большого закрыла его.
– Все в порядке, он друг, тебе нечего боятся, – я не оборачивался, понимая, про кого он.
– Т –Ты уверен? – в его взгляде был испуг, который он изо всех сил старался сдавить решимостью. Похоже, он не знал, боятся ему или нет. С одной стороны, я говорю, что все в порядке, а с другой стороны сзади меня такое страшилище, что слова не очень –то убедительны.
– Пригнись! – вскрикнул он. Отработанная еще при жизни реакция как –то передалась моей душе, и я живо прильнул к земле. В сантиметре от головы пролетело… Колесо моей машины!
– Эй! Отдай! Отдай сюда! – я вскочил и бессмысленно размахивая руками побежал за ожившей пятиэтажкой. Лысая каменная детина с кривыми ногами, толстенными щеками и совершенно дебильным взглядом горящих желтых глаз топала по залу, издавая пердящие звуки возила мое авто по воздуху, как это делают дети, в чьих руках оказывается игрушечная машинка.
Каменная горилла все дальше уносилась с моей тачкой, пока я жалко отставал от нее. Я совсем забыл, что здесь живет не один каменный выродок, а целое семейство.
Спасение пришло от его главы. Буквально из стены, оставив ее форму неизменной, как призрак выбежал еще один серый великан. Он был словно скульптура, высеченная из утеса с идеальным мускулистым телом, прожекторами желтых глаз и зарослями плюща вместо волос и бороды. Низ живота прикрывала тряпка из какого –то пожелтевшего рваного паруса. Но самое главное: бородач был вдвое больше лысого ребенка. Завидев его, детина испуганно вытаращил глаза и уже собирался швырнуть мою машину, но злое гарканье великана заставило его осторожно положить транспорт на пол и, слезно что –то проорав, скрыться в стене.
Я метнулся к уцелевшей машине поскорее. Зная повадки новых хозяев заброшенного Дворца, им нужно поскорее показать, что ты явился не с пустыми руками.
– ГЫРМ!ТУДУР! – великан с грохотом ударил себя кулаком в грудь. Он уже в который раз так представляется. Судя по всему, он не запоминает, как выглядят одетые в черное лилипуты, оказавшиеся в его владениях и всякий раз представляется заново.
– Здарова, Тудур! – максимально громко выкрикиваю ему, открывая багажник и копаясь в куче оружия. Где же это дерьмо? – Сейчас все будет!
Великана тяжело переубедить. Громовая поступь каменных стоп, под которыми бы уместился небольшой гараж моих машин, стремительно неслась ко мне. Конечно, не слепленный из камней призрак Титанов (его рост по колено им) но сокрушить этого гиганта тупо нечем.
– Вот, смотри! – я, все еще под эмоцией восторга, восхищенно достаю сверкающий золотой кубок с драгоценными камнями (стащил из Ада) и протянул Тудуру.
Тот замер передо мной, оценивающим взглядом своих прожекторов оценил подарок, двумя скалами пальцев, чуть не оторвав мне руку, взял его, поднес к глазам, оценил «бусинку» кубка и швырнул в кучу позади себя.
Там была целая сокровищница из блестящего хлама, среди которого были разные золотые изделия, оружия, громадные осколки камней, крупные драгоценности, обломки кораблей, колесниц и свалка помятых машин Извозчиков. От всей этой кучи исходило убийственное зловоние. Судя по торчащим скелетам, трупы тоже пополняли коллекцию. Эти великаны мусорщики похлеще драконов, те –то только золото тащат.
– ЗАГР! – зубы гиганта злобно сверкнули из –под растительной бороды. Он требовал еще.
– Вот, возьми, – в багажнике валялся еще посох какой –то ангельского колдуна, который он оставил на входе в Рай, думая, что его там никто не сопрет. Тудур схватил его меж двумя пальцами как спичку, поднес к лицу, прищурился и швырнул в кучу.
– ГЗУМ! – одобрительно кивнул он и уже собирался спокойно уйти в стену, как крик за моей спиной остановил его.
– Артур, помоги! – кричал Алекс, пятясь назад от гигантского краба. Он щелкал перед ним своими белыми клешнями, которые с легкостью могли перекусить человеческое тело пополам.
Тудур, нахмурившись, метнулся к стычке, легко схватил краба и отправил себе в рот. С треском он сожрал каменное членистоногое, а его чудовищная лапка, что чуть не поделила Алекса на две части, дергаясь, упала перед ним. Довольный трапезой великан зевнул и слился со стеной.
– Похоже, не все Титаны вымерли, – оправившись от шока, воскликнул Алекс, едва я оказался рядом. – Как видишь, эти еще на ходу.
– Глянь на улицу и посмотри, каких размеров их духи. Небоскребы. А это всего –лишь домовые Титанов.
– Домовые?
– Да, сила Титанов была чудовищна и все, что их окружало тоже. Хозяева умерли, но их слуги по –прежнему охраняют их дом и позволяют здесь остаться лишь тому гостю, кто принес дар хозяину. Как я сейчас, отдав ему пару сверкающих вещей.
– А они в курсе, что хозяева давно мертвы?
– Они даже не знают, что те когда –то были, а жилище охраняют инстинктивно. Титаны вымерли так давно, что здесь сменилось несколько поколений домовых. А живут они по десятки тысяч лет.
– Ого! Этот дворец может стоять здесь миллионы лет!
– Вполне.
Раз уж хозяева Дворца дали мне разрешение быть здесь гостем, а не экспонатом в их весьма сомнительно «коллекции», я решил свозить Алекса на небольшую экскурсию по месту жительства тысяч вымерших Титанов.
Я понимал, что ему нужна разрядка. Когда у тебя нет своих эмоций, чужие выглядят очень натурально, и хотя Алекс, осознавая безысходность своего положения,и пытался отвлечься на причуды его нового мира, было видно, как его пугает Страшный Суд, неизвестность будущего, страх за тех, кто остался в Мире Живых и бремя незаконченного дела.
Небольшая экскурсия должна отвлечь его от этих мыслей. Я вез его по Дворцу, показывал на чудом уцелевшие фрески и облепившееся мозаики, изображавших величественных существ, похожих на помесь людей и динозавров, заросшие ржавчиной чудовищные столбы оружий и полуразрушенные скульптуры. Я мало что знал о Титанах, но с видом деловитого экскурсовода сочинял имена для бюстов их деятелей и на ходу придумывал истории о них. Не знаю, зачем я это делал. Возможно, подсознательно во мне осталось что –то похожее на сочувствие. Либо я сам испытывал то же, что и он, только очутившись в Мире Мертвых. Если бы вспомнить это. Если бы вспомнить…
– Если я все –таки попаду в Рай, то Бог должен будет услышать меня и восстановить справедливость, – все равно вслух рассуждал Алекс. – Дуков не должен уйти безнаказанным, а людей, которых он мучает, надо спасти.
Нервы Алекса были железными, поэтому он не истерил, как хочет домой, как рано его забрали из Мира Живых, и как много вещей ему надо исправить, а лишь рассуждал, как он будет просить Бога наладить справедливость. В действительности, никто ее налаживать не будет, а божественного вмешательства я ни разу не видел, только война ангелов –хранителей и Киллеров.
– Дружище, это, конечно, жестко с моей стороны, но я бы на твоем месте не питал иллюзий.
– О чем ты?
– У какого именно бога ты собираешься искать справедливости?
– А разве он не един?
– Создатель, Абсолютный Разум, един, но с ним взаимодействуют только Высшие сущности. Такие, как Смерть или Жизнь, например. Вслед за ними по иерархии следуют боги миров, вот тот бородатый громовержец, что заведует Раем, он же Бог нашей Земли, имя ему Яхфа, дальше идут боги, которые привязаны к определенным этносам и определенным стихиям. У нас, Извозчиков это боги Смерти, они исполняют роль кураторов Слуг. У меня, поскольку русский, это славянская богиня Мара. Так у кого будем справедливости просить?
– Ну… У Яхфы, наверное, – Алекс смутился, для него загробная жизнь была устроена предельно просто: добро (Бог, Рай, ангелы) и зло (Дьявол, Ад, черти).
Ни религия, ни литература, не подготовили его к таким сложностям в лице Слуг Смерти, агрессивного фентезийного Мира Мертвых, где до Страшного Суда нужно еще добраться и целой иерархической лестнице богов.
Атеисту в этом плане проще. Мне, как откинул копыта, лишь пришлось осознать, что жизнь после смерти есть и принимает весьма причудливое содержание. Ничего не надо было пересматривать.
– А ему нужно, чтобы ты поскорее забыл свою прошлую жизнь и с упоением пошел крошить черепа демонам. Плевать они хотели на справедливость в Мире Живых. Если бы ангелы действительно боролись за мир во всем мире, а демоны старались разрушить его, все было бы намного проще...
Каменная буря заканчивается, и мы подъезжаем к выходу. Алекс взглядом прощается с брошенным Дворцом Титанов, где все еще кипит своеобразная жизнь: беззаботно бегают из стены в стену исполины каменных детин, а между шкафов на ржавых нитях паутины, шипит и барахтается мохнатый человек –мотылек, залетевший сюда с Синих Холмов. Его громадные черные крылья намертво прилипли к нитям, а волосатые человеческие руки беспомощно тянутся к машине. Его не спасти. Белый каменный паук размером с микроавтобус уже мчится к нему.
Слева остается темная лестница, ведущая на верхние этажи Дворца. Чтобы попасть туда, нужен либо вертолет, либо альпинистское снаряжение.
Мы никогда не узнаем,что там...
ГЛАВА –6
Городу тысячи лет. С незапамятным времен он, словно старый пес, задремавший на камне, развалился по всей площади этого высокого ровного плато, что широким монолитом вырастает из морской пучины. Злые темные волны внизу силятся достать до него, а грозные тучи вечно стоят над башнями Города, гневно швыряясь в него молниями.
В мрачное небо, словно мечи воинов, восставших из могил, вонзаются черные шпили его небоскребов.
Под их тенью не спеша бредут души, закутанные в траурные наряды. Их бледные лица практически сливаются с серым асфальтом под ногами, а в миллионах глаз лишь холодная пустота. Совсем как в слепых окнах окружающих домов.
Среди однотипных куч небоскребов, скучных шаблонных улиц и широкоплечих крепостей на окраине, пронзает хмурый небосвод самая высокая башня.
Здание Суда. Именно эта необъятная громадина с четырьмя ярусами становится чертой в жизни каждого человека. Финальной чертой, после которого его человеческое существование прерывается навсегда, и он становится либо огненным воплощением ярости, либо грозным крылатым воплощением добра или же серой тенью, что населяет этот Город, выросший вокруг Башни.
Она вырастает из самого центра плато. Ее нижний, самый широкий квадрат, словно объят пожаром: тысячи окон горят адским пламенем. Здесь сидят Обвинители, те, кто помнят все, те, кто шепчут Фемиде о всех грехах, что когда –то совершил человек, представший на Суде, те, кто делают все для того, чтобы твоя душа опустилась в Ад.
Выше чуть более тонкий ярус здания, окруженный скульптурами в виде рогатых зубастых созданий. Его окна сияют ослепительно белым, режущим глаза, как первый взгляд на мир новорожденного младенца.
Здесь проходит Страшный Суд. Здесь богиня справедливости Фемида вечно стоит с Весами Правосудия, верша тысячи судеб в день. На одной чаше сердце Смерти, на другую ложится сердце человека. Смерть равна для всех, она не добро и не зло, и если человек грешен и зол, то чаша с его сердцем опустится вниз, а его душу ждет пламя.
Добро выше равнодушия, и если сердце Смерти опустится вниз, то умершего ждет Рай. Его сердце возвысится на весах, и вместе с ним и его душа.
Но ни одна лишь карма влияет на положение чаш на Весах Правосудия. За каждую душу между Обвинителями в лице демонов и Адвокатов в лице ангелов идет настоящая борьба.
Они на перебой кричат Фемиде о прегрешениях человека или же о его заслугах, и под их пламенные речи, чаша весь Суд покачивается то вверх, то вниз. Иногда Адвокатам так удается заболтать Фемиду, что даже опускающаяся к залитому кровью полу Зала Суда чаша, может резко подпрыгнуть вниз, и вот уже грешник становится ангелом. И наоборот. Человеку, чье сердце тянулось ввысь, Обвинители могут припомнить такие подлости и низости, что сердце Смерти резко подпрыгнет на Весах, а грешника опустится.
Впрочем, демоны чаще борются за душу, чем ангелы. Последние хотят видеть в своих рядах достойных и милосердных людей. В отличие от демонов, пушечное мясо и расходный материал им не нужен. Если человек оступился на своем жизненном пути, но до этого поступал достойно или героически, ангелы были готовы ему помочь.
Гордые адвокаты сидели в еще более тонком уровне здания над сектором Страшного Суда, их окна сияли голубым, словно за ними раскинулся небосвод в ясный летний день.
В самом верхнем и самом тонком секторе жили Присяжные, боги Смерти. Те, к чьему мнению на Суде, Фемида прислушивалась особенно тщательно. С ними же за мерцающими зеленым окнами был цех трех сестер Мойр. Здесь они тянули нити судьбы каждого человека, записывали все его поступки и события, пока они тянутся и обрезали их ножницами. Данные по каждой жизни попадали вниз, к Адвокатам и Обвинителям.
На верхушке здания, прямо под шпилем в виде скелета, сжимающего косу, восседала сама Смерть. Вернее, Господин Смерть. Это был мужчина, генеральный директор этого большого концерна Города Суда. В его кабинете не было ни компьютеров, ни бумаг, а вся информация шла прямиком в его голову. Поэтому он чуть прищурившись, обрабатывал ее, равнодушно смотря в окно, на черный город, где муравьями сновала миллионная армия его Слуг.
Он был в нескольких километрах от нас. Сквозь туманную дымку над Темным Морем, черные обелиски небоскребов уже были отчетливо видны даже на фоне пасмурного неба. Из –за серых гор к перекрестку, где две широкие трасы на Ад и Рай соединялись воедино, выползала моя машина.
Сверкающие чистые машинки других Извозчиков торопливо заворачивали на мост в Город Суда и откуда –то с бездорожья в их поток влилась побитая, помятая и перепачканная в пыли БМВ.
До плато Города Суда отделял каменный мост в несколько километров, украшенный арками с жуткими статуями. Они двигались, холодно зазывая в самое мрачное место на планете. Из города и в Город непрерывным потоком мчались черные седаны, автобусы и даже грузовики, где в кучу были сброшены души, которых везли в Ад. Дорога Извозчиков.
С каждым километров ожившие статуи на арках становились все мрачнее, все ужасней. И если у въезда Извозчика встречали просто убитые горем люди в траурных одеждах и с такими же лицами, то дальше на них становилось все меньше плоти, все меньше человеческих очертаний. Перед воротами в Город на арках уже размахивали косами черные скелеты со звериными черепами на месте голов.
Алекс помрачнел еще больше. Под серым небом и в окружении одинаковых надгробий домов, из которых словно выпили весь цвет, других чувств не возникает.
Унылый городской пейзаж разбавляют лишь несколько магазинов с тусклыми витринами, которые принимают одетых в черное посетителей. По улицам равнодушные прохожие идут, смотря сквозь друг друга невидящим взором. Словно сотканные из тьмы автомобили снуют туда –сюда от центра города, от Здания Суда. Чуть выше небоскребов едва покачиваются черные цилиндры дирижаблей.
– Это Слуги? – холодно спрашивает пассажир, указывая на прохожих.
– Именно так.
– Вас так много?
– Меньше, чем кажется. Очень редко на Весах Правосудия сердце человека встает посередине. Здесь существуют Слуги со всех времен, поэтому их так много.
Здание Суда, четыре вытянутых кубика друг на друге, упиралось в небе. Нигде не Земле нет такого высокого дома: он словно гора, чья вершина окутана облаками.
Въезжающие в Город Машины стремятся в подземную стоянку под Здания, в общем потоке туда проскальзываю и я. Общий вид паркинга: бескрайняя темная пещера с отполированными стенами, по которым скользит что –то вроде рисунков неандертальцев, освещения, кроме факелов с зеленым пламенем, нет. К машинам спешно подходят верзилы ростом далеко за два метра и вдвое шире любого мужчины в плечах, их головы покрыты черными капюшонами, а вместо лиц железные оскалившиеся черепа. С шипастых кожаных ремней свисают нагайки и плети.
Это Надзиратели. Те, кто отвечают за прием, выдачу и охрану душ.
Алекс похолодел и напрягся, когда я поставил машину на свободное место.
– Не волнуйся, это все маскарад, Суд не такой Страшный как кажется, – я счел нужным успокоить пассажира.– А в Раю ты еще успеешь отдохнуть от жизни и от Суда тоже.
– Ты уверен, что меня ждет Рай?
– Уверен, – твердо заявил я. – За тобой пришли.
Громила грозным и уверенным шагом приближался к правой двери машины, где сидел Алекс.
– Еще увидимся? – зачем –то уточнил он.
– Нет, – я, напоследок, пожал его руку. – Уже никогда. С тобой было интересно пообщаться.
– И с тобой! Надеюсь, что у тебя есть какие –то мечты и ты их осуществишь даже несмотря на то, что обречен вечно возить души!
– Обязательно, – дверь распахнулась, громадная ручища Надзирателя обхватило предплечье Алекса и с силой поволокла его за собой, в темноту.

Алекс был хорошим и интересным пассажиром, вопросы задавал по делу, не паниковал и не пытался сбежать. Побольше бы таких, с ними приятней работать. Но я не буду его вспоминать.
Ни к Алексу ни к другим пассажирам я никогда не привязывался: они всего лишь часть моей работы, вещи, груз, который я должен доставить. Впрочем, после некоторых небольшой осадок. После Алекса осталась его последняя фраза про мечты.
Мечта... Ха. Ха. Ха. Какая может быть мечта в Мире, где ты живешь вечно от дозы до дозы эмоций как последний наркоман? Какая может быть мечта там, где ты не станешь богатым потому, что здесь нет бизнеса? Чемпионом, когда здесь даже нет спорта? Известным, когда тут нет телевизора? Счастливым, когда твое счастье расфасовано в таблетках, и ты получаешь его за свою работу? К чему стремится?
Ответ очевиден. Не к чему. Здесь нет и не может быть мечты, целей и идеалов, а все эти ценности работают только там, где их придумали. В Мире Живых.
Грязный и помятый БВМ уверенно покидает паркинг Здания Суда.

ГЛАВА –7

Еженедельно, ровно в 7 утра на въезде в каждый квартал Города Суда, стоит какой –нибудь молодой парнишка в неприметной одежде с кислым лицом и без особой живости раздает свежие газеты.
В руки еще не разучившихся читать мертвецов попадает свежий выпуск DeathDaily, издания с 500 –летней историей. В каждом квартале, в зависимости от языковой принадлежности Слуги Смерти ее раздавали на разных языках. С помощью магических ухищрений Смерти его Слуг научили общаться на одном языке, а вот читать нет.
В сегодняшнем выпуске помимо никому не нужного гороскопа, квалификации существ, живущих за пределами Города и предупреждений для Извозчиков, какие маршруты особо опасные, на развороте красуется большой материал о железной дороге, новом проекте Смерти:

"Поезд Смерти готов к перевозкам
Как сообщила пресс –служба Господина Смерти, нашумевший проект Поезда завершен на 90% и в следующеевоскресенье уже отправится в свою первую перевозку.

Напомним, что самый грузоподъемный транспорт для перевозок душ начал создаваться еще в 1950 году. Для его проектирования подключили лучших инженеров Города Суда, а дорогу в сторону Ада и Рая строили усилиями 5,5 миллионов ангелов и демонов.
Поезд называется Десятник, так как за раз способен перевезти десять тысяч душ в десяти вагонах по десять этажей в каждом. Движение Поезду обеспечивают пять мощнейших энергетических котлов, мощность которых эквивалентна ведущим атомным реакторам Мира Живых, а корпус покрывают пять слоев заколдованного металла, добытых с горы Спящий Демон в Долине Бешеного Камня.
– Создание Десятника – это прорыв в транспортной индустрии Города Суда, – заявил корреспонденту DD Господин Смерть. – Он практически не уступает в скорости стандартному автомобилю Извозчик, и в среднем способен перевести в 10000 раз больше душ. Внедрение подобных транспортных средств в наш Город в разы увеличит производительность по доставке пассажиров и снизит очереди на перевозку в Здании Суда.
Впрочем, новая колесная громада не вытеснит водителей за пределы конкуренции. Господин Смерть отметил, что приоритет в доставке душ из Мира Живых в Мир Мертвых по –прежнему будет за Извозчиками.
Если Поезд покажет себя успешно, то через двадцать лет по Железной дороге начнет курсировать второй. В свою очередь, первый поезд будет доставлять души только в Ад, а новый только в Рай.
Также Господин Смерть поделился и более глобальным планами на транспортный сектор Города:
– Независимо от того, куда попадет человек: в Рай или Ад его последний путь должен быть быстрым, комфортным и безопасным. И в этом Мир Мертвых не должен отставать от наших молодых, еще живых коллег на планете Земля. Следующим прорывом в доставке душ мы планируем авиацию. Действительно, Городу Суда нужны аэропорты, а умершие люди заслуживают, чтобы их душа взмыла ввысь, прежде чем найти вечное пристанище.»

Последний священник умершего, то есть я, ехал к своему дому. Почему последний священник? Именно мне, Извозчику, исповедуется перед Судом очередная несчастная душонка. В моей машине и плакали, и жалели о прошлом, и раскаивались, и просили прощения у всего мира, и молились, и рассказывали зачастую унылые и однотипные истории своих жалких жизней.
Я слушал и машинально утешал их, лишь бы их раскаяние не отвлекало меня от дороги. Что ж их так разбирает на чувства, когда их уже везут на плаху? Чего это при жизни мыслей раскаяться и остановить свои грязные деяния не возникало? Или быть может все они, в большинстве своем верующие, отчего –то думали, что возмездие обойдет их стороной? Охохохо. Как наивно.
Помнится, когда я ехал на Страшный Суд, был представителем моей любимой категории пассажиров. Молчуны. Обожаю таких попутчиков: с ними проще всего работать и они редко подвержены побегу. Чаще всего они просто сидят в депрессии, временами отвлекаясь на каких –то чудищ.
На дисплее бортового компьютера надпись от Мораны: « Умница, Артур! Норму выполнил вдвое быстрее!» Спасибо, конечно, но похвалу на хлеб не намажешь, вернее, в таблетницу не положишь. Потом тут же сообщение заменяется на состояние счета. Цифры разбегаются до 29 оболов. Ничего так накапало!
Оболы – это монеты, которыми платили за доставку душ самому первому Извозчику – Харону, что через мертвую реку Стикс перевозил на тот свет первые людские души. Тогда еще не был построен ни Ад ни Рай, и первые черные ангелы просто хаотично раскидывали души в мертвые водоемы этого Мира. Уже оттуда Харон перевозил их в Темное море и сбрасывал в пещеры плато.
Так эти душонки стали первыми обитателями нынешнего Города Суда. Позже их оттуда расфасовали по Аду и Раю в зависимости от их характера и поступков.
Долгое время плато было неким перевалочным пунктом для душ, а затем, для удобства был введен Страшный Суд, который осуществлял большую работу по распредлению душ на хороших и плохих. Средним душам тоже нашлось место: в Слуги Смерти стали попадать не просто материальные воплощения воли Господина Смерть (такие как Киллеры), а уже бывшие люди.
Времена Харона забыты, В Мире Мертвых воцарилась новая жизнь с новыми законами, но традиция осталась. За привезенные души Извозчикам все также платят оболами.

Он тенью скользил вдоль обожженных скал Ада к ямам своих подопечных.
Демоны, кидающие в них грязью и камнями, не видели, как он подошел к яме совсем вплотную. Он был неосязаем и невидим. Только его ученики подняли взоры, едва их Учитель возник наверху.
Он опустился на одно колено и чуть опустил голову, покрытую капюшоном.
– Время пришло, – чуть слышно прохрипел Он, но для Его учеников эти слова громом раздались в их душах. Глаза начинающих демонов загорелись золотистым, ярким и нестерпимым, словно солнечный свет пламенем.
– Да, Учитель, – в унисон прогремели они, чувствуя как невероятная, неведомая никому ранее сила, теплом разливается по их душам, делая их тела несокрушимыми.
– Ааааааааааааааа! – испуганно взвизгивают черти, бросавшие в них камни, когда золотые фигуры взлетают со дна и начинают методично разрывать их по кусочкам.
В один миг они оказываются наверху и собираются в большой, сияющий словно брызги солнца золотой отряд.
–Спасибо, Учитель! – с выражением вселенского счастья благодарят они и в следующую секунду рвутся в бой. Весь Ад в недоумении поднимает все свои войска. Что –то не так. Не пройдя всех испытаний к выходу рвутся пятьдесят новобранцев, которых совсем недавно привезли со Страшного Суда.Вся бронетехника, легионы демона и чудовища Ада разом пытаются подняться против них, но даже им не под силу задержать восставших. Ни на секунду...


Помятая грязная тачка не очень вписывается в общую картину одинаковых красивых и вылизанных машинок, стоящих в очереди у многоэтажного готического здания банка. Вседвенадцать этажей красивого и мощного здания, выросшего посреди улицы как невысокий, но крепкий страж, работали на выдачу денег.
Внутри банк как банк, люди в очередях, прилавки, табло с номерами, прием у кассы по талончикам. Интересно, когда здесь уже сделают банкоматы?
– Личный номер, – дежурно потребовал гном в черной мантии с сероватой кожей, когда дошла моя очередь. Он был кудрявый с длинной седой бородой и совершенно пустыми скучающими глазами.
– 1 781 502 468, – выдаю свой паспорт в это мире, он же порядковый номер меня в составе Слуг.
Какое –то подобие старого компьютера с выпуклым монитором лежало у гнома на столе. Он порылся там и сверил данные.
– Двадцать девять оболов, пересчитайте, – подневольный серый гном лихо высыпал нужное количество из огромного мешка рядом с ним мне в небольшой и протянул.
– Все верно.
– Приходите еще, следующий! – я отхожу с уловом. Вполне неплохо. Можно жить припеваючи до следующей перевозки, да еще и пару –тройку монеток останется. Чтобы затарится наркотиками (ну а что еще являют собою эмоции в таблетках?), еду к магазину.
Магазин. Похож на товары для Хелуина. Вывеской на витрине служит светящийся веселый скелет, закидывающий яркие драже себе в рот.
Обстановка внутри довольно забавна. Пол завален тыквами, похожими на человеческие головы. В них лежат свертки с рыжими таблетками энергии. Таблетки радости и пузырьки с прочими эмоциями валятся во вскрытых черепах, ровно стоящих на прилавках. Ассорти из разных ощущений в мешочках протягивают обугленные руки, вылезающие из стен.
Продавщицу легко узнать по красному платью. Милая женщина лет тридцати с красными локонами, улыбается и, пританцовывая, обменивает товар на деньги. Пожалуй, это самый
счастливый человек в этом городе. Не мудрено, от таблеток радостных эмоций у ней прилавки трескаются и вряд ли, кто пересчитывает каждую пилюлю. Можно и взять парочку.
Собираю товар в картонный пакет, очень похожий на Макдаковский, расплачиваюсь, наблюдая за ее весьма миловидной чуть похотливой улыбкой, попутно выслушиваю ее полупьяные попытки флиртовать и молча ухожу.
Несколько таблеток успеваю проглотить по дороге и вновь чувствую себя живым.Поскольку происходящее начинает вновь иметь для меня значения, я вновь начинаю переживать за свою машину. Паутина трещин на стекле и вмятины на капоте дико расстраивают, однако мастерскую ехать не тороплюсь. Проехав по извилистым улочкам, добираюсь до Русского квартала.
Кроме названия, в нем отечественную культуру не выдает ничего больше: те же черные дома и серые морды прохожих как и везде. Обозначение «Русский» скорее ориентир для Информационщиков, чтобы понимали куда и на каком языке отправлять очередную партию газет.
Здесь, в этом районе стоит черная скала моего дома, на шестнадцатом этаже высотки моя квартира. Точнее, расширенная версия гроба, где есть кровать и шкафчик. Поселись я на этаже выше или вообще на другой улице – разницы бы не было никакой. Одно оконце, одна кровать с черным бельем, шкафчик, зеркало и стены с темно –серыми как мокрая мышь обоями. Гроб с необходимыми удобствами.
Однако единственное отличие именно моей ячейки от остальных в том, что здесь меня кто –то ждал. То существо, чточудом сохранило искреннюю радость существования даже после жизни.
Рекс. Как и все, что было со мной на Земле, его я тоже помнил обрывками: где –то всплывали картинки, как мы бегали с этим кобелем овчарки вверх по склону, как я брал его с собой на спортплощадки и заставлял прыгать через препятствия, как он утром будил меня и приносил в постель мячик, нокак я приобрел пса и откуда он у меня, было загадкой. Он умер через неделю после моей гибели. Его душа преданного животного незамедлительно пошла за хозяином.
Души домашних животных всегда идут следом за своими хозяевами: хоть в райские кущи, хоть в жар преисподней.
Мир Мертвых преобразил Рекса. Из симпатичной немецкой овчарки он вырос в мускулистую лохматую черную псину с острыми кинжалами зубов и горящими багровыми глазами. Правда, пугающая внешность никак не отобразилась на характере пса. Он остался все таким же добродушным и счастливым раздолбаем, каким я успел его запомнить. Та искренняя радость, с которой он накидывался на меня, чуть не сшибая своей массой и упираясь мощными лапами мне в грудь волей –неволей напоминали о жизни. Пес по –прежнему был жив и совсем не смущался ни своей новой внешности, ни окружающий серости. Для него все осталось как раньше.
А для меня нет…
Я действительно умер. Странно, почему он еще рад меня видеть. В моей душе совсем не осталось ничего живого, даже полноценных воспоминаний о своей биографии, а этот пес отчего –то еще любит меня. Чего он находит во мне?
– Поехали, гулять будем, – и открываю перед ним дверь. Пес, подпрыгивая от радости, выбегает из квартирки.
Как совершенно живая собака он скулит в лифте, когда тот, громыхая, опускается вниз и, часто дыша, семенит вперед меня к машине. Я сажаю его на переднее сиденье и следую к Мастерской. В отличие от банка, который один на весь город, мастерская в каждом квартале своя, поэтому путь туда длится не более минуты.
Мастерская. Одноэтажный длинный ангар, вмещающий в себя порядка ста машин. Крыша покрыта скромным черным шифером, над ней высится скульптура мигающего изумрудного черепа с двумя гаечными ключами под ним. Эдакий аналог пиратской эмблемы.
Внутри ангара машины стоят в линии: каждая в центре круга с пентаграммой, механики в балахонах водят по ним посохами мерцающих гаечных ключей (каждый размером как добрая бейсбольная бита) и мелкие повреждения разом исчезают с помятых автомобилей.
– Вася, принимай аппарат, – обращаюсь к начальнику Мастерской, невысокому полному пареньку с маленькими, но всегда смеющимися голубыми глазками. Хоть ему и было чуть за тридцать, когда он умер, но всегда производил впечатления незрелого юнца. Несмотря на то, что у него и была должность начальника Мастерской, получал он чуть больше обычного механика, но список обязанностей был на порядок длинней.
От своей должности отказаться не мог и стать механиком тоже. В Городе Суда все так устроено, что у тебя не будет мотивации к карьерному росту, а смена деятельности вообще не предусмотрена. Все, что ты можешь достичь– это работать чуть больше на своей работе, чтобы рассчитывать приобрести чуть большую дозу эмоций. Богачом не станешь.
– Да где ж ты ездишь то, а? – обомлел он, глядя на БМВ. – Как ты можешь помять машину, у которой несколько слоев магической защиты, и которой пушкой вряд ли прошибешь?
– Насчет пушки не уверен, а вот пару валунов покоцало. В Каменную Бурю попал.
– Ну ты даешь, Арчи! Нельзя что ли по основным безопасным трасам ездить?
– Да, наперерез как –то быстрее.
– Быстрее ему! Ты чем быстрее привозишь, тем награду получаешь больше, а обо мне подумал? У меня зарплата фиксированная, сколько машин не починю, все равно получу одинаково. Думаешь, мне в кайф еще с твоей тачкой возиться?
– Да брось ты, Вася! Можно подумать, ты сам с ней возишься.
– Ну… Мне следить тут за механиками.
– Ой! Вась, кончай уже жаловаться. Через сколько машину забирать?
Вася бросает еще один взгляд на БМВ.
– Через полтора –два часа заходи.
– Окей.

Подождать можно в Парке Самоубийц рядом. Называется он так потому, что гуляя по нему, другого желания, кроме как повесится или утопится не возникает. Дизайнер, продумавший его, развесил петли на полуголых ветвях, а в маленьком пруду временами всплывал искусно сделанные манекены утопленников. Периодически их толкал гигантский сом, живший в этом же водоеме.
В парке почти никого. Депрессивный и унылый пейзаж: по блеклой еле зеленой траве стелятся черные веревки змей, усталые деревья в бессилии опустили ветки, а по вымощенным дорожкам изредка проходит пару угрюмых прохожих. Только Рексу весело. То схватит за хвост незадачливую черную рептилию, то тащит мне палку, чтобы я кинул ему ее. Он радостно лает, бегая вокруг меня, но от его нынешнего лая стынет кровь в жилах, а его улыбающаяся физиономия с двумя рядами клыков может вызвать инфаркт.
Но Рекс ничего об этом не знал. Для себя он оставался таким же ухоженным псом овчарки, а Парк Самоубийц виделся ему лишь уютным сквером, какой был возле моего былого дома.
Действия эмоций заканчивались, и на душу мне ложились все более тяжелые и мрачные мысли. Глядя на доброту пса ко мне, я уже начинал сомневаться в своей принадлежности к клану Слуг Смерти. А вдруг я при жизни был добродеятелем и меня по ошибки засунули сюда? Или же я был воплощением зла? Алекс отметил, что знает некого бизнесмена Артура Орловского, что работал в связке с Дуковым, криминальным авторитетом, что подорвал журналиста в его собственной машине. Что, если мне лучше не знать, в каких грехах я был повинен при жизни?
В задумчивости я смотрю на вышку Здания Суда. Добро и зло. Что это вообще такое? Всего лишь две относительности.Добро – сила, направленная на созидание, зло – на уничтожение, но ведь создать можно атомную бомбу, а уничтожить вирусы. Или же добро заключается лишь в соблюдении, так называемых, Божьих Законов?
Но ведь я могу каждый день ставить свечку в церкви, а вечером насиловать детей, или я могу презирать религию, но придумать лекарство от рака?
А может добро ты или зло определяют твои помыслы?
А что толку от моих помыслов? Человек ведь познается в поступках. Я могу с искренней любовью к человечеству сидеть на диване и плевать в потолок или же ненавидеть людей, но быть фанатично преданным своему делу и этим помочь миллионам человек. А может, наши поступки и мысли просто излучают ту или иную энергию, а добро и зло есть ни что иное, как заряд плюс и минус?
Я сажусь на скамейку у круглого пруда и стараюсь отвлечься на колыхающуюся гладь, из которой периодически высовывает свою уродливую морду гигантский сом. Рядом со мной сидит какой –то мужчина и увлеченно читает свежий выпуск DD (DeathDaily).
– О чем там? – интересуюсь у него, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.
– Да все об одном этом же, Артур, о железной дороге, – говорит знакомый голос позади внушительного разворота газеты.
– Луций? Вот так встреча.
– Именно так, – он опускает газету. Это стройный широкоплечий мужчина лет пятидесяти с выразительными серыми глазами и мужественными чертами лица: почти прямоугольные скулы, прямой нос, низкий и широкий лоб, голову покрывает жесткая как щетина короткая стрижка седых волос. Луций, старейший Извозчик из тех, с кем я знаком. В прошлом римский легионер. Он так давно занимается перевозками душ, что одно время делал это на запряженной черным конем колеснице. Он один из немногих Слуг Смерти своего возраста, с которыми можно общаться. Те Извозчики, что проработали несколько столетий, становятся, замкнутыми и необщительными, а их лица практически неподвижными. Однообразная работа превращает их в простые равнодушные машины. Куклы за рулем.
– Ну приветствую тебя, старый друг, – обмениваемся крепким рукопожатием. – Ты какими судьбами здесь?
– Отдыхаю, – просто отвечает собеседник, Рекс подходит к нему, дружелюбно кладет свою огроменную морду ему на ногу, и, Луций, умиляясь, чешет кошмарного пса за ухом. – Стало скучно только по своему кварталу околачиваться, вот в ваш решил заглянуть. Провести время, как проводят пожилые люди вашего времени: за газетой в парке.
– А машину ты где оставил?
– Я пешком, куда мне торопится?
Я уже собирался выдать что –то изумленное в духе: «Откуда у тебя столько времени?», но старый римлянин перебил меня, сказав:
– Да –да, я уже целую неделю отдыхаю. Пусть наши тела и обрели качественно другое содержание, но вероятность свихнуться от работы все же остается, – усмехается. – Временами нужно делать перерыв.
– А как же эмоции?
–Поверь, за тысячи лет моей работы, у меня столько скопилось монет, что я уже могу кормить рыбок. К тому же это только вас, новичков, на каждую душу дергают, меня Плутон вызывает на задания лишь по особым случаям.
– Мда, везет вам. Чего хоть пишут о железной дороге? – нарушил его молчание.
– Через недельку эта махина сойдет на рельсы. Пожалуй, историческое событие, – сухо прокомментировал он факт. – Но вряд ли оно вызовет столько ажиотажа как появление первого автомобиля в Городе Суда. Вот как ты думаешь, для чего делают Поезд, машины и прочий транспорт?
– Чтобы быстрее доставлять души в Ад или Рай.
– Хорошо, а почему тогда Смерть, чьей силы хватит на то, чтобы слепить и придумать, что угодно постепенно семенит за прогрессом людей? Делает Извозчикам машины, колесницы, корабли, а не создаст какую –нибудь гигантскую трубу, через которую души будут как почта прилетать на пункт назначения?
– Ну когда –нибудь такая создас…
– Никогда такая не создастся! – категорически заявил он. – А знаешь почему? Тогда мы все лишимся работы, и у Смерти появится куча незанятых душ, которых нельзя не переработать, ни приспособить под войну. Слуги Смерти просто должны быть чем –то заняты, чтобы не создавать проблем, вот и все.
Я лишь пожал плечами. Конечно, его реплика выглядела уверенно и твердо, а не скомканным старческим ворчанием, но во мне ничего не пошевелила. Можем он прав, но мне серьезно плевать, какими мотивами руководствуется Господин Смерть и для чего мы созданы.
– Ну, я думаю, на этой работе чуть больше разнообразия, чем в депрессивном городе.
–Не совсем так, здесь на самом деле полно интересных и еще живых разумом людей, которые не разучились думать, мечтать и развиваться.
– Мечтать, развиваться? – я фальшиво натянул губы в улыбке. – Какой смысл, если ты ничего уже не достигнешь в жизни, когда и жизни то больше нет?
Луций отодвигает рукой пса и встает со скамейки.
– Артур, брось эту чушь. Смерть – это лишь начало пути и ты можешь достичь больше, чем за тысячи жизней. И то, что нас поместили в рамки и поставили строжайший запрет на индивидуальность лишь доказывает то, что мы можем это сделать. Артур, не превращайся в эти тени, что живут от одной выдачи монет до следующей. Тебе никто и ничто не может запретить быть тем, кем ты желаешь...
– Забавно, что ты говоришь здесь о ценности человеческой личности, – я осмотрелся. – Лишних ушей не боишься? Ты лучше меня знаешь, что за такие высказывания тебя запросто могут упечь в Госпиталь, где в твоей голове хорошенько покопаются.
– Ну, я как видишь, не попал, – Луций как бы невзначай вскидывает руку к подбородку, смотрит на наручные часы и говорит: – Ну, мне пора и тебе тоже. У тебя по любому тут машина рядом на ремонте стоит. Кстати, загляни как –нибудь на досуге в Библиотеку. На восточном углу квартала Рима.
– У нас есть библиотека? У нас ведь, кроме газет ничего не читают.
– Ошибаешься, – Луций задумчиво улыбнулся и ушел куда –то по своим делам. Странный этот Луций. Конечно, один из немногих Извозчиков с кем, я скажем так, подружился, но иногда выдает такое, что потом внутри даже без эмоций ощущается что –то вроде обвала.
Конечно, его взгляд на вещи оригинален и имеют некую долю человеческого оптимизма, но при этом совершенно абсурден.
Впрочем, всерьез его слова я не воспринял. За такой огромный промежуток времени, пока он существует, в нем столько накопилось, что он чисто на уровне сознания презирает этот унылейший городок и всеми силами пытается найти здесь что –то лучшее в себе и в других. Я же был реалистом и давно уже оставил эти попытки. Все –таки здесь коротать вечность и нужно сразу ее воспринимать адекватно, чтобы не находится в вечных иллюзиях и разочарованиях.

ГЛАВА – 8

Я вновь за рулем. Машина сверкает, будто только из автосалона. Чистенькая, гладенькая: ни пылинки, ни царапинки. Под действием таблетки восторга, я чуть ли не восхищаюсь притягательностью своей тачки.
На перекрестке меня подрезает знакомая Ауди, резко выезжает вперед, тормозит, словно дразнит, сигналит и увиливает в поток машин. Ну что ж, хочешь погонять? Давай.
Жму на газ. Пока все водители не спеша едут по гладкой городской трасе, их с ревом обгоняют два бешеных гонщика. Огненные следы остаются за их шинами, а прохожие в ужасе разбегаются, когда они заезжают на тротуар.
Судя по тому, куда ведет меня Ауди, место финиша предельно ясно. Край плато позади Американского квартала.
Бешеный гонщик позади я. Ауди впереди носится влево вправо, стараясь не врезаться во впереди идущие машины. Она уверенно мчалась к финишу. Я в таком же темпе совершенно спокойно за ней.
Вот уже скоро поворот на финишную прямую, ауди уже собирается поворачивать налево, после ей останется только вдавить педаль в пол и вот она уже победитель.
Но я сделал круче.
Резко сворачиваю раньше, на дугообразный мост, проходящий над той дорогой, которая тоже обрывается на финише, разворачиваю машину бампером к низким хлипким ограждениям, хорошенько буксую, выжидаю нужный момент и... по газам!
Я с грохотом рухнул на пустую трассу и вдавил педаль в пол. В две секунды я достиг набережной и резко затормозил.
Каково же было удивление моей соперницы, когда она уже подумала, что окончательно оторвалась и, достигнув финиша, увидела там меня.
Я стоял, присев на капот своего железного коня и нахально смотрел, как она резко тормозит и выходит из машины. Чувство восторга от уличной гонки под действием таблетки было просто неописуемо. Я чувствовал себя героем кино, сошедшим с экрана.
– Артур! Ну это нечестно! – возмущенно крикнула она, быстро подходя ко мне.
– Это почему же? – улыбаюсь я своей сопернице, нахально рассматривая ее стройную фигуру в обтягивающих черных лосинах и расстегнутой до декольте рубашки. Под действием эмоции восторга частично пробуждаются инстинкты живого человека. – Правила ты не устанавливала.
Ее звали Анна, при жизни студентка юридического факультета МГУ. Сгубило ее увлечение стритрейсингом, прекрасная девушка не вписалась в поворот и разбилась.
У нее была спортивная Ауди ТТ, но поскольку спорткары – удел Киллеров, то здесь ей приходится гонять на четырехдверной городской машине.
Она – первый Слуга Смерти, с которым я познакомился. Именно в ее машине я ехал на Страшный Суд. После того как меня обрекли в Извозчики, я с ней, как и с Луцием подружился, и временами мы играли в догонялки на просторах Города. Хотя, насчет подружились я переборщил… Пару раз мы с ней даже условились купить по красной таблетке «эротик» и чуть не сломали ее кровать в экстазе.
Последние пару месяцев мы это не повторяли. После процесса в этом мире не остается после ни чувства влюбленности, ни привязанности, ни вожделения и даже жесткий секс под соответствующей таблеткой скорее просто акт ностальгии по былым ощущениям. Поигрались и никакого осадка: ни положительного, ни отрицательного.
– Но по дороге ехал хотя бы…
– Можно подумать тебя так задела моя победа, – усмехаясь. – Ты же знаешь, что я не любитель гонять по Основным трассам. Даже в Мире Мертвых всегда срезаю.
– И потом машина у тебя выглядит, будто в хлеву валялась, – огрызнулась она, но поскольку сама была под действием восторга, выражение восхищения снова растянулось на ее лице.– Все –таки классно ты водишь! Прокатимся как –нибудь вместе? – она обняла меня за шею, глядя в глаза. Не влюбленно, а восторженно, будто на кумира.
– Ты точно приняла «восторг», а не «эротик»? – улыбнувшись уголком рта, приобнимаю ее за талию.
– С тобой бы еще раз, – она причмокнула меня в губы. Ощущения будто меня поцеловала кукла, никакого человеческого тепла в нас, само собой не осталось. И, видимо, Анка съела чуть больше таблеток восторга чуть больше, поэтому голову ей снесло напрочь. – Боже, посмотри, как красиво! – воскликнула она, вырвавшись из моих объятий. Морской пейзаж позади нас был действительно потрясающий.
Мы стоим с ней у самого края этого небольшого пятачка на набережной. Перед нами обрыв, а внизу разъяренные темные волны с силой бьют о плато и качают величественные черные парусники. Сотни кораблей с черепами на рваных парусах и вечно довольным веселым Роджером на флагах.
Если присмотреться, то можно увидеть не только средневековые парусники, но и небольшие ладьи викингов и египтян.
Однако не только старинные суда стоят на причале Города Смерти.
Я замечаю один громадный пароход, гордо стоящий в окружении знаменитого парусника Баунти и легендарного корабля Санта –Мария, на котором Колумб открыл Америку. Титаник во всем своем величии. Он грозно гудит на всю гавань, требуя разойтись, и уверенно держит курс на восток, туда, где небо залито ярким золотистым сиянием. В Рай.
Флот Смерти. Здесь только погибшие корабли. Они везут только осужденные души по воде. Прежде чем стать Извозчиком и заслужить машину, каждый должен полгода отслужить в этом флоте, поработав матросом на одном из таких кораблей.
По «счастливой случайности» мне досталась наиболее ужасная посудина. Летучий Голландец, флагманский корабль призрак. Вон эта громадина невозмутимо стоит в окружении крошечных на ее фоне парусников. Здесь он в десятки, а может и сотни раз больше своего реального прототипа. Даже Титаник рядом с ним выглядит рыбацкой лодкой. Рваные серые паруса, весь покрыт неровным панцирем из раковин гигантских моллюсков. Нос, похожий на изогнутый меч угрожающе наставлен вперед. В вороньем гнезде (сравнимое по площади с детской площадкой) на вершине мачты я видел какое –то едва заметное шевеление. Это Шкипер. Пока внизу матросы в кандалах, под кнуты Надзирателей драят палубу, он с гордостью стоит на верхотуре и любуется видом.
Да… Я там был, на этом судне, и полгода по моей спине со страшной силой бил кнут, пока я, скрипя зубами, драил палубу или греб тяжеленным веслом. Тогда мне казалось, что я попал в Ад. И лишь потом, став Извозчиком, я узнал, что Ад больше похож на казарму и мало что имеет общего с моей каторгой.
Если вы думаете, что морские пути Мира Мертвых в отличие от автоперевозок безопасны, то серьезно ошибетесь, ведь неспроста Мертвая Верфь изо дня в день горбатится над строительством очередного судна, потому что на диких морских просторах постоянно наши корабли гибнут постоянно.
Причин масса: это и серьезные шторма с волнами размером с небоскреб, это и постоянные цунами, грозящиеся поглотить судно целиком в свой водоворот, это и грозно вырастающие из волн рифы. Также никто не отменял и легионы морских чудовищ, среди которых гигантский кальмар Кракен отнюдь не самый опасный и не самый крупный.
Помимо чудищ угрозу представляют стаи диких летучих русалок, которые в секунду могут оккупировать весь корабль. Обладая гигантскими когтями и острыми клыками, они способны с легкостью разорвать человека и буквально за пару минут обглодать весь экипаж.
Тела мертвых матросов не затеряются в пучине океана. Вода как железо к магниту принесет их тела к Городу Суда, но восстанавливаться в Госпитале ребятам придется очень долго и собирать, оставленный плавать по волнам груз из пассажиров тоже.
Чтобы судостроительный бизнес не был в убыток Смерти, суда ходят группами, и каждый корабль на протяжении всего пути охраняет кортеж из вооруженных до зубов всадников на касатках. В основном, они и помогают пресечь нападение диких русалок.
Сами корабли не случайно оснащены целым арсеналом из пушек, баллист, мортир и катапульт, кроме того, каждый матрос обязан носить при себе небольшой лук со стрелами и кортик. Наличие оружие у матросов нередко становилось причиной бунтов, но Надзиратели их вовремя пресекали.
Вооружить матросов необходимо. Все дело в том, что дорога к Аду (на горизонте небо Ада сияло красным) проходит через Проклятые Острова. Сирены, зазывающие мореплавателей, не самое страшное, что там есть. Острова усеяны цепями пиратских морских городов, из которых наперерез одному кораблю Смерти может пойти иногда два и три судна корсаров.
В роли пиратов в этом мире выступает агрессивная цивилизация орков, уродливых существ и отличных воинов. Они чем –то похожи на мерзких гоблинов, но ходят прямо, имеют волчьи клыки и крепкое телосложение. Средний рост орка около двух метров, и он прекрасно владеет холодным и метательным оружием. Их огненные стрелы и копья могут соперничать по эффективности только с магическим арсеналом демонов.
Надо сказать, и морской бой орки ведут хорошо. Как –то раз их три бесстрашных корабля пытались взять на абордаж Голландец, но куда им поймать такую посудину?
Бой длился несколько минут. Вражеские суда были разнесены в щепки шквалом из сотен орудий, но и Голландцу потом пришлось долго заштопывать раны.
Так что сложно сказать, что опасней в нашей практике: плыть по воде на громадном вооруженном до зубов судне или в одиночку маневрировать между опасностями на суше.
А пока я стоял, обняв девушку сзади за шею, и наблюдал за невероятным морским пейзажем. Он словно поделен на три части. Посередине, за кораблями, грозные волны и черное колыхающиеся небо. Слева Ад, там клубились красные пылающие тучи, а справа Рай. Золотистые облака нежно смешиваются друг с другом как йогурт с желе. Красиво.
И вся эта гамма медленно перетекает друг в друга…
ГЛАВА – 9
Разъехавшись с Анькой, я не спеша ехал к тому месту, на котором сосредоточено все внимание Слуг. Завод. Громадный ангар, на месте которого могло бы поместиться целое поселение. От закрытых дверей ангара до края плато, а дальше по еще одному недавно отстроенному мосту стелилась железная дорога такой ширины, что если на нее поставить поперек какой –нибудь старинный локомотив, то он запросто бы поместился между шпалами. А судя по высоте ангара, детище оттуда должно было выйти нешуточное.
Слышался шум и треск внутри, строительство шло полным ходом.
Железная дорога в Мире Мертвых. Грандиозный проект, который готовили вот уже свыше ста лет.
Слышал, что строительство дороги до Рая взяли на себя ангелы и поставляли своих тружеников выстраивать длинное заколдованное от магического вмешательства полотно, демоны же использовали рабский труд каторжников для строительства и накладывали на полотно темные чары. Слуги Смерти само собой взяли на себя строительство Поезда. На такой грандиозный проект требовалось колоссальное количество времени и магической энергии, поэтому для его реализации впряглись сразу все три Силы.
Я слышал, что уже завершаются последние приготовления, и совсем скоро Поезд, стуча колесами, выйдет на железнодорожное полотно.
Ждал ли я этого дня? Нет, но отчего –то хотелось посмотреть эту громадину в деле. Все –таки даже смерть не смогла уничтожить в человеке самую главную эмоцию, которая всегда остается при нем. Любопытство.
Отчего –то мне все еще хотелось чего –то знать…
Закат медленно угасал, а мой путь лежал домой. Здесь, на шестнадцатом этаже небоскреба, я стоял у окна своей темной норы и наблюдал за тем, как ночь окутывает Город Суда. Я не раздевался. На мне по –прежнему был этот, словно въевшийся в плоть, полностью черный костюм и удушливая петля белого галстука.
Рекс еще какое –то время поносился по кровати и, запрыгнув на постель, задремал. Я же по прежнему стоялбледной и неподвижной фигурой у окна.
Ночью Город Суда преображается до неузнаваемости. Черные озлобленные тучи расползаются, уступая место звездному небосводу, а прожектор полной луны заставляет сиять слепые окна зданий бледным мертвенным блеском. Температура здесь резко падает, и можно видеть, как по городу тенью проносятся чьи –то призрачные силуэты, словно напыляя лед на все. Буквально за час леденеют дорожки, сосульки свисают со столбов, и целые ледяные глыбы сковывают горгульи на крышах домов.
Ночью Слугам Смерти запрещено выходить на улицу. Кроме Извозчиков, которые смогли добраться до Города только ночью.
Действует комендантский час. Каждые пару минут под окном лениво проезжает громыхающий броневик с Надзирателями на борту. Слугам не положено одиноко гулять по улицам ночью. Потому что выйти на улицу ночью ты сможешь только в одном случае: подумать.
А думать тут явно под запретом. Это очевидно и без советов Луция. Единый стиль одежды, одинаковые цвета и механическое следование правилам – все это явные признаки тоталитаризма. Я знал это. Многие знали, но кому до этого было дело, когда вечная жизнь по одному шаблону была вполне комфортной и что –то менять было просто лень?
В ту ночь я тоже вышел на улицу, кутаясь в черный плащ, зачем –то валявшийся в шкафу. Не потому что я был бунтарем, не потому что я решил бросить вызов системе, а потому что мне просто было любопытно.
Слова Луция о некой библиотеке, которой в принципе не должно быть в том Городе, где вместо книг только газеты, не давали мне покоя.
Не знаю, что в ту ночь заставляло меня стелиться как тень у стен домов и прятаться в подворотнях от патрулей, но перед глазами отчетливо были образы людей, которые в ночи, как и я в черных костюмах, в тусклом сиянии свеч, сидят за книгами.
По любому там одни престарелые возрастом, но молодые телом Слуги, что проводят свое время за чтением древнейших трудов, пока остальные люди просто живут от дозы до дозы. Это было бредом сумасшедшего, но, видя как Луций не работает и живет припеваючи, я начинал верить в это.
Восточный угол квартала Рима. Едва разбирая дорогу в темноте и, временами поскальзываясь на обледеневшей дороге, я шел туда.
Ночной город приходил в движение, и мне уже становилось куда проще прятаться. Пока Слуги дремлют в своих ячейках, сам Город суда просыпался, чтобы до рассвета пожить своей, уникальной жизнью.
Гул ветра напевал какую –то свою: то заунывную и тихую, то наоборот, звонкую и громкую мелодию. В угасающем свете обледеневших фонарей, на тротуаре начали бешено отплясывать чьи –то человеческие силуэты.
Ночь. Никого. Пустая улица, не слышно даже криков чаек, даже патрули куда –то подевались, а на асфальте остывшей трассы с каждой секундой становится все больше и больше теней. Они берутся за руки, прыгают через невидимые препятствия, кружатся в хороводе и даже занимаются любовью.
Когда они заполняют своим чарующим танцем весь асфальт, их тени возникают на стенах, мелькают причудливыми отражениями белых обнаженных тел на стеклах.
Духи –тенеплясы. Никто не знает их природы и происхождения. Известно лишь, что с начала времен, каждую ночь, их тела вечно танцуют на этом плато.
С радостным воем завопила довольная метель: ее снежинки закручивались в вихрь, обретая очертания новых танцующих силуэтов, а самые сильные духи выстраивали себе плотное снежное воплощение. Их грациозные тела, но с полным отсутствием лиц на плоских головах беззаботно кружились, не замечая ни меня, ни происходящего.
Они жили в каком –то своем, особенном, недоступном никому мире. На границе бытия и небытия. Реальности и иллюзии.
Украдкой я уже подходил к римскому кварталу и уже готовился выискивать в ночи очертания библиотеки. Интересно, как она выглядит? Величественное здание с колонами из черного мрамора или замаскированный подпольный подвал?
Вдруг пространство вокруг меня заколыхалось, а тенеплясы прекратили танцы и вежливо отступили в сторону, когда в окружении черного вихря по дороге шла Она.
Воплощение холодной красоты в одеянии из тьмы плыло по небу ко мне навстречу. Завороженный, я не мог отвести взгляд от нее: от ее стройной как статуэтка фигуры, в обтягивающем платье с открытым декольте, от ее черных, сверкающих как алмазы больших глаз, от ее ровного овала белого лица, от россыпи темных как июльская звездная ночь блестящих волос.
Богиня редко снисходила до простых Слуг, но сейчас она лично шла в мою сторону. Окружающая улица еще больше сковывалась глыбами льда, а я стоял на месте, как кролик, загипнотизированный удавом.
Мара, богиня смерти, что курировала славянских Извозчиков. За каждым кварталом был закреплен свой бог смерти, что следил за каждым Слугой у него в подчинении.
Но я был настолько пленен красотой богини, что не сразу сообразил, почему она здесь…
– Что ты забыл здесь, Извозчик? – осведомилась она, чуть приподняв бровь. Ее холодный, но в тоже время обжигающий взгляд, словно смотрел в самые глубины моего сознания и тщательно вычитывал его содержимое.
– Если бы я знал… – все еще не в силах оторвать от нее глаз, ответил я. Странное чувство было внутри меня: беспокойства и холода и в тоже время некого вожделенного удовольствия. Поразительно, как божественная энергия способна вызывать чувства даже у мертвецов…
– Оставь это! – строго сказала она, подойдя совсем близко. – Ты еще не знаешь, чего хочешь, но именно эти желания могуттебя разрушить. Тебе не стоит пытаться терзать себя сомнениями, присущим живым… Этот путь приведет тебя к борьбе, жестокой и тяжелой борьбе… Но ты можешь остановится сейчас.
– Что… Что это значит? – смутился я, словно утопая в омуте глаз богини.
– Ты сам все поймешь.
Она нежно гладит меня своей ледяной рукой по щеке, а в ее глазах я читаю искренние переживания за мою судьбу. В этот момент черный вихрь хлопаньем тысяч вороньих крыльев окутывает меня, очертания Мары теряются в нем, крылья сильно хлещут по мне, а затем я оказываюсь снова в своей квартире.
Словно и не выходил. Рекс недоуменно поднял морду, изумленный моим внезапным появлением.
Я еще долго стоял посреди квартиры, не понимая, что происходит и почему богиня, встретив меня в комендантский час на улице, хотела о чем –то предупредить, а не сдать патрулям... Все очень и очень странно.
Пока в Городе Суда одинокий Извозчик в тяжелых размышлениях о неизвестности сел на кровать рядом с собакой и понял, что лучшим окончаниям его мучительным раздумьям будет выпить таблетку покоя, Ад рвало на части.
Их было всего пятьдесят, но каждый из них пылал ярче солнца, заставляя слепнуть, даже привыкших к виду пламени демонов.
Это были далеко не ангелы, а особи в разы лучше их, в разы сильнее, они подобны карающим звездам, спустившимся на землю. Их нельзя победить, нельзя ранить, целый легион демонов не мог даже задержать их.
Они просто шли вперед, к свету. В их лицах лишь искренняя радость и свобода, никакой ярости. Демоны сотнями ложились у их ног со сломанными шеями и вырванными ребрами, захлебывались в своей крови и стонали от боли, а они всего лишь спокойно двигались своей дорогой. Словно дети, выбежавшие на лужайку в солнечный день, бунтари просто беззаботно неслись к воротам, легкими движениями сокрушая все на своем пути. Для них словно и не было преград в лице военной техники и разъяренных чертей с автоматами.
Все вокруг было лишь игрой, забавным рядом угрожающих картинок перед ними.
Половина сотен солнечных брызг неслись к свободе...
ГЛАВА – 10
Кирилл Сотник не верил в любовь, не верил в честь, не верил в порядочность. Его идолом были деньги и в выборе кумира он был отчасти прав. За свои восемнадцать лет ему не раз и не два приходилось наблюдать, как нравственность обращается в прах, под чарующий шорох купюр.
Ему было не в чем себе отказать. Эдакий элитный мажор, ярко –выраженный представитель вида московской золотой молодежи. Ареал обитания: трехэтажный особняк на Рублевке,перемещается на подаренном отцом бугатти, оперение – одеяния гучи и прада. Сила – в кредитной карточке и ломящихся от бумажек кошельке.
За стеклом спорткара проносится ночная Москва, сбоку на правом сидении улыбается миловидная девушка с блестящими русыми волосами и игриво поблескивающими глазами. Он видел ее впервые: она не была проституткой, но увидев его машину, тут же прыгнула к нему и вот уже похотливо лезет своими пухленькими губами к нему в трусы.
Деньги решали все, и он не раз в этом убеждался. За деньги он заставлял людей терять честь, творить непристойные вещи, изменять любимым, предавать друзей, выставлять себя на позор перед публикой, опускаться ниже уровня грязных животных.
Время от времени он делал это для забавы, предлагая простому прохожему сделать какую –нибудь грязную низость за несколько цветных бумажек. Все в этой жизни покупаетсяи продается и для него это было печальной истиной, загнавшей его в тупик.
С рождения у него было все, за что простой столичный работяга вкалывал до седьмого пота, лелеял эту мечту до последнего и так и не получал, заливая свое горе дешевой водкой. Деньги, море красивых женщин, дорогие иномарки, личная яхта у берегов южных островов, лучшие деликатесы на завтрак.
Все его мечты сбылись уже когда он родился: богатство, комфорт и почтение окружало его на протяжении всей жизни.
Прожигая свое счастливое существование в ночных клубах и дорогих барах, куда никогда не попасть простому смертному, к 16 годам он однажды с ужасом понял, что у него нет мечты.
Ему ни к чему было стремится. Лавры шоу бизнеса, куда ему был свободный вход, его не интересовали, а другого призвания он себе не нашел. Да и не видел смысла. Железобетонный пресс бабок способен был даже без его участия пробить ему ковровую дорожку, куда он скажет и обеспечить его любыми регалиями. Смысл стараться достичь мастерства в чем –то отпадал, да и его друзья твердо внушили ему, что это полный бред и нет ничего лучше, чем жить для себя.
И все же он пытался найти себя в благотворительности и помогать людям, но вскоре понял, что даже благородные дела замешены на бабках и везде найдутся люди, желающие нажиться даже на его чистых устремлениях. Он пытался помогать детским домам, инвестировать в медицину и фонды помощи пострадавшим от войны, но потом обнаруживал, что его деньги так или иначе перетекали в чью –нибудь дачу или дорогие машины.
Его изнеженное с детства воспитание не дало ему необходимых волевых качеств, чтобы продолжать помогать людям, вопреки всем неудачам, и вскоре он опустил руки. И снова предался разврату, шумным тусовкам до утра и наркотикам.
Пока девушка под сиденьем изо всех сил старалась ему угодить, как сотни других до нее, он смотрел на опустевший ночной город. Такой дорогой, сверкающий и мигающий, но пустой. Как и он сам.
С тоской в душе он осознал, что дошел до точки. Он понял, что не может найти и никогда не найдет свою мечту. Он лишь пустая кукла, обмотанная дорогим тряпьем. Его жизнь удалась. Но в его случае удалась, значит, закончилась. Он не знал, к чему стремится...
Как в калейдоскопе кадр его однотонной жизни снова сменился, и вот спустя несколько часов он уже стоял на параде в его честь.
Закрытая вечеринка к его совершеннолетию. Дьявольский парад из электронной светомузыки, армия его колбащихся под нее псевдодрузей, кто был псевдорад его видеть. Он улыбался с ними, пил и изображал искреннюю радость, но все это было для него лишь пустой картинкой.
Он хотел уйти от нее, сбежать из этого душного клуба, но не мог. Все взоры были обращены на него. Ведущий обращался к имениннику, говорил какие –то лестные слова в его адрес и дружески хлопал по плечу.
Дело шло к утру, туса его друзей уже расползалась трахаться по туалетам или бегать носами по дорожкам Карибского кокса и уже совсем забыли про именинника. В эту ночь он тоже хотел забыть про себя, про опостылевшую и наскучившую жизнь, про легион из вечно тусующихся зомби его окружения.
Он закинулся. Наконец –то принял таблетку, которую ему весь вечер предлагал его друг –иммигрант из Колумбии. Реальность плавно поплыла перед его глазами, волна блаженства стирала былые очертания окружающего мира, а самое главное, стирала самого Кирилла. Он уносился прочь, в красочные глубины своего подсознания,рисовавшему ему новую, непознанную картинку реального мира.
На время лишившись разума, он успел сохранить одно лишь чувство: желания уединиться, покинуть это шумное, многолюдное, но такое пустое место.
Сам того не ведая, он вышел на трасу. Светало. Солнце лениво выползало из –за спящих домов, обдавая улицы первой порцией лучей. Все вокруг казалось таким прекрасным, таким нереальным. Кириллу казалось, словно лучи это радостные девушки, что обволакивают его тело своими теплыми и обильными объятиями, а солнце – огромная светящийся дверь к его мечте.
Искренне улыбнувшись и вытянув к нему руки, как ребенок протягивает их к матери, он медленно зашагал к ней. Вот она! Так близка, так ощутима и наконец –то так достижима.
Он медленно на ватных и неумелых как у ребенка ногах шагал все ближе и ближе к ней, все дальше заходя на проезжую часть. Впервые за столько лет он почувствовал себя счастливым, все, решение всех проблем, коими он терзался последние годы, было прямо перед ним, дразня его как влажный сосуд с водой измученного жаждой путника.
Он в последний раз протянул к нему дрожащие от радости руки, прежде чем его оглушил разрывающий реальность звуковой сигнал автомобиля. Он резко повернулся в его сторону и увидел, как на него со страшной скоростью прет безобразный черный внедорожник с шипами и клыками на бампере, а за его рулем безликая фигура в темном плаще и шляпе.
Это было последнее, что увидело его сознание, прежде чем раздался глухой удар, его тело подлетело, а голова, упав, раскололась на кровавые части. Как и его призрачная мечта...
ГЛАВА –11

Я очнулся от имитации скорого сна после таблетки покоя. Ощущение сонного умиротворения прошло мгновенно, едва я открыл глаза. Здесь, в отличие от Мира Живых, проблем с пробуждением и желания поспать еще пять минут не возникает. Встаешь, будто и не спал, только душа чувствует некую облегченность. Хоть на пару часов, но отвлеклась от окружающего мира.
Извозчику хорошо, может хоть изредка уйти в себя. Новобранцам, кандидатам в Слуги Смерти, которые только вышли из Здания Суда, приходится хуже.
Когда я был матросом на Летучем Голандце, я мог лишь упасть замертво, когда корабль где –то бросал якорь.
Спины многих Извозчиков изрезаны шрамами от тяжелых хлыстов, что с силой падали на них ежеминутно. Тогда я искренне не понимал, за что мне это наказание. Мало того, что я практически не чувствую никаких эмоций, кроме депрессии и печали, так я почти целый день либо затираю до дыр палубу, либо стирая руки в кровь о тяжеленное весло. И при этом, на меня не переставая, обрушивается тяжелая плеть Надзирателя.
Изо дня в день, из недели в неделю я терпел и молча, делал эту грязную работу. Малейший намек на бунт, и тебя без церемоний выбрасывают за борт как никчемный мусор. А еще эти постоянные насмешки и издевательства со стороны ходячих скелетов в средневековых костюмах.
Моряки!
Проклятый персонал Голландца не знал ничего, кроме как напиться рома, и избить до полусмерти случайно выбранного матроса. Шкипер этому никак не препятствовал, напротив, он гордо ходил по кораблю и дико хохотал, видя все это. Этот жуткий хохот до сих пор скрипит у меня в голове.
А еще он любил «кормить рыбок». Он так говорил. Когда рядом с кораблем проплывали Мегаладоны, белые акулы огромных размеров, он хватал за шиворот любого матроса, который был рядом и, ни взирая на его крики и мольбы о пощаде, бросал за борт, а затем еще долго наблюдал, как того разрывают на части.
Шкиперу всегда все сходило с рук. На Голландце у него что –то вроде неприкосновенности.
А за что я работал на этой посудине? Из –за пары таблеток в день, а то и в неделю. Я хорошо помню, как за полгода изменились я и мои товарищи по несчастью на корабле. Из живых на вид людей они превратились в зомби, с которых слезало мясо, обнажая кости и лоскутами слезала кожа.
А еще корабль как подлодка мог уходить под воду и тогда нас тыкали пиками, чтобы мы быстрее гребли. Уже под водой.
Уверен, что попади я на Ковчег, все было бы намного лучше.
Ковчег не был на пристани, когда я вчера стоял там с Анкой, но это было крупнейшее судно в мире. Даже больше Голландца. На нем массово везли души в Рай, для них там были оборудованы комфортабельные номера, сервис как в пятизвездочном отеле, рестораны, развлечения. Уверен, для изнеженных душ, плывущих в Рай, было бы неприемлемо ежедневное созерцание немотивированного насилия. И его там не было. Так рассказывала Анька, которая работала официанткой на этом судне.
– Как в библиотеку сходил? – поинтересовался Луций, едва я припарковался рядом с ним у Здания Суда в ожидании очередного задания. Луций был в довольно хорошем расположении духа: на его суровом лице лучилось что –то вроде радости, какая бывает у Слуг Смерти, проработавших не одну тысячу лет: не безумная отвратительная лыба да ушей, а сдержанная деловая улыбка.
– Никак, Морана поймала, дала мне какое –то наставление и вернула домой. Я уж подумал, в Госпиталь сдаст.
– Боги руководствуются своей, высшей логикой, – он присел на капот своей Чайки (Газ –13), с круглыми вытянутыми фарами. Отчего –то римлянину полюбился наш автопром, и когда многие его Извозчики пересаживались на новые машины, больше соответствующие духу 21 века, он предпочел колесить на этом раритете. – Как нибудь сходим вместе, я тебе покажу, чтобы не заблудился.
– Знаешь, из того, что я понял из слов Мары, ясно, что мне туда лучше не соваться. Да и тебе как –то не рекомендую распространяться о том, какие сомнительные места ты посещаешь.
Луций усмехнулся.
– Ну серьезно, Луций, что ты творишь –то на старости лет? Библиотеки какие –то… Коль у тебя эмоций и свободного времени так много, сгоняй куда –нибудь в джунгли, постреляй динозавров или накупи "эротиков" и от души повесились с эльфийками.
– Дружище, даже если суммировать твою жизнь и нахождение в Мире Мертвых, ты не прожил и пятидесяти лет, а я родился тысячи лет назад. Я уже все тут перевидал и перепробовал. Мне это осточертело. Теперь я тянусь к знаниям, хочу подняться на ступень выше.
– Здесь? В этом мире? – даже я поразился наивности древнего. – Тут же жесткая тоталитарная структура, о каком прогрессе речь? О каком развитии?
– Прогресс есть всегда, даже если его запрещают, друг мой… – от очередного философского нравоучения Луция отвлек крик юноши с пушком под носом и нелепой пролетарской кепкой на голове.
- Свежие газеты! Свежие газеты! - вопил он.
– Ну –ка дай сюда, мальчик, – он подозвал его к себе, взял выпуск DeathDaily и быстро пробежался по строчкам. – Вот это да! За всю мое нахождение в этом Мире такая штука впервые случается! – Луций не на шутку удивился. Если удивляется человек, чей возраст составляет несколько эпох, да и к тому же у которого все эти годы не было своих искренних чувств, то там что –то серьезное. – Ты погляди! – протягивает мне газету.
Читаю:
«Из Ада сбежало пятьдесят беглецов
Беспрецедентный случай побега произошел сегодня ночью в Аду.
Такое ощущение, словно легион ангелов пронесся по просторам Преисподней: от Котла (место, где проходят подготовку муками новобранцы) до Ворот Ада царит ужасающий погром: разрушенные до основания дворцы, вырванные с корнем огненные деревья, раненые демоны и самое невероятное… У Ворот полегло несколько Стражей Ада!
Напомним, что Стражи Ада являются одними из самых неуязвимых существ во всем Мире Мертвых. Каким образом пятидесяти демонам –беглецам удалось совершить такой дерзкий побег и сокрушить столь мощную охрану остается загадкой.
Френсис Кобальт, демон –охранник, очевидец:
– Я сам не понял, как все произошло. Все начиналось как обычно: с утра всех узников вывели на построение и пересчитывали. В это время один из них крикнул что –то вроде: «Время пришло!» и несколько заключенных засветились, а потом тут же бросились наутек, пробив стену лагеря. Мы пытались стрелять им в спину, но пули их не брали.
Бади Стафф, начальник лагеря подготовки для новых демонов «Майданек –2»:
– Я тщательно изучил досье каждого беглеца. Ни один из них при жизни не занимался оккультными науками, так же они не разу пересекались друг с другом. При приеме в Ад ничего странного в их энергетике обнаружено не было. Контакт с враждебными Аду сущностями, будь то ангелами или Падшими, исключен.
Энергетический ущерб, нанесенный строением Ада и его жителям в переводе на валюту Города Суда оценивается в три миллиарда оболов.
На данный момент пресс –служба Люцифера отказывается давать какие –то комментарии на тему того, что за сила могла руководить сбежавшими демонами.
Напомним, что до этого самый дерзкий побег в истории Ада был совершен Джозефом Стифлером и его подельниками через небольшой лаз на границе с Зоной Войны, тогда все нарушители, кроме Джозефа, были задержаны Дьявольским патрулем.»
– Это что, правда? Не желтизна? – я снова и снова перечитывал строки «У Ворот полегло несколько Стражей Ада!».
–В этом мире СМИ незачем врать, им никто не платит. Политической подоплеки и подавно нет.
– Стражи Ада… – впервые я вынужден был признать, что в фантастическом для любого человека мире, произошло что –то фантастическое для него самого. – Я, конечно, мертв и не могу быть шокирован, но это, чертову мать, Стражи Ада! Их никто и ничто не может убить, тем более какая –то кучка демонов –оборванцев.
– Вот видишь, живешь такой столетие от столетия, не понимаешь, что нового можешь увидеть на этой земле, а тут хрясь! И случается такое…
– Мда, замочить то, что априори неуязвимо и в одиночку может разнести целую армию – это нонсенс. Ты же видел этих драконоголовых? Это же огненные башни с мечами, их броню не пробить даже атомной бомбой, а их меч, если потребуется, разрежет земную ось.
– Несокрушимые скалы со временем тоже рассыпаются. Я наблюдал.
На большой как несколько футбольных полей стоянке, где сновали машины Извозчиков в поисках свободного места, повисло тревожное молчание.
– Ладно, пора мне, Артур! – очнувшись от глубокого раздумья, Луций вскочил с капота. – Одну красотку надо отвезти жариться на сковородке.
– У тебя оболы закончились что ли? Чего это ты вдруг решил поработать?
Луций засмеялся.
– Не поверишь, я успел соскучиться по этим диким лесам и степям, где каждый сантиметр хочет тебя сожрать, – сохранявший позитив и голливудскую улыбку древний Извозчик уверенно сел в свою «Чайку» и под сердитое рычание ее мотора поехал к Зданию Суда.
Я же в ожидании, словно орел на ветку, уселся на капот своего БМВ. В руках у меня все еще была газета со свежей сенсацией. Если все так, как там написано, то несколько кварталов Ада лежат в руинах, несокрушимые как древнейшие Титаны, Стражи лежат поверженными, а эта загадочная полусотня разгуливает на свободе. Ясно, что на этом все не закончится. Скоро последует что –то еще…
Машина подо мной загудела и завибрировала,словно мобильник. Пришло новое досье.
– Распакуй характеристику, – приказал я бортовому компьютеру, сев в автомобиль. На дисплее приборной панели появляется лицо молодого рыжего парня лет восемнадцати. Гладенькие румяные щеки и прилизанные волосы выдавали в нем мажора, и только в глазах было что –то взрослое. Это не была твердость ответственности, а какая –то глубокая разочарованность, душевный провал, словно воронка от взрыва.
Характеристика написана довольно внушительная. Из нее я узнаю, что Кирилл сынок очень богатого папаши, все свое детство и отрочество жил на широкую ногу на чужие деньги, проводил время в тусовках, пьянках и веселье, а потом в нем что –то переклинило, и он решил найти свою мечту, стать чем –то полезным обществу или просто найти себе какое –нибудь дело. Но ничего не вышло: на свое совершеннолетие в очередной раз обдолбался какой –то дряни и был сбит джипом. Увлекательно. Нечасто в характеристиках человека встречаешь описание каких –то нравственных особенностей. Обычно что –то вроде шаблона «родился –выучился –устроился на работу –женился –умер». Жизнь большинства людей – просто осколки времени, в них нет ничего интересного: пришли, словно для галочки прожили определенный срок и ушли пахать на Рай или Ад. Спрашивается, зачем жили?
Так я рассуждал и о своей жизни: по любому и она не сильно –то отклонялась от шаблона, если я из нее почти ничего не помнил. Человеческая душа склонна убирать лишние и ненужные воспоминания, которые не запали в нее. Видимо, моя жизнь совсем не запала в мою душу, раз после смерти сохранились только общие сведения о том, что меня окружало и какие –то воспоминания из детства. Странно только, что мне знаком запах пороха, я хорошо стреляю, а этими мускулистыми руками могу сломать хребет даже орку. Походу при жизни успел побывать военным. Непонятно тогда, как я воевал, если это у меня не отложилось в памяти. По идеи там где люди разлетаются кусками от снарядов, а крошечный осколок свинца выносит из человека жизнь, воспоминания должны быть особо остры и болезненны.
Я тронулся с места и неспешно ехал к секцию 1734, где громадная груда мышц Надзиратель должен был затолкать мне в машину очередного пассажира.
Мысли о своем прошлом все еще крутились в моей голове. Я более чем уверен, что мою психику не корректировали, иначе бы я потерял личность как сотни других инакомыслящих Слуг.
С инакомыслием и бунтарями в Городе Суда боролись жестко: их заталкивали в Госпиталя и там планомерно чистили их души да так качественно, что выйдя оттуда они становились совершенными овощами, которые могли только монотонно выполнять свою работу. За нее они все также получали деньги, которые могли обменять на эмоции, только ощущения от них были уже другими: души с удаленной личностью под их действием просто вели себя как умстенно –отсталыми.
Мой же рассудок был в добром здравии, значит, моя жизнь на Земле действительно не имела никакой ценности и память о ней просто стерлась за ненадобностью.
Зато здесь я занял важную роль в системе мироздания.Я перевожу души из одного мира в другой, героически сражаясь со всеми опасностями, возникающими на моем пути. Лучшей жизни просто не найти.
Не без труда найдя нужную секцию в полутемной бескрайней пещере под Зданием Суда, лихо заезжаю на нее.
Из темноты Надзиратель, в лучших традициях грубости и бесцеремонности, тащит за руку вопящего и вырывающегося юношу. Вокруг схожая картина насилия над пассажирами. В потемках угадываются силуэты великанов, которые тащат взрослых людей за руки как маленьких детишек, поблескивают в факельных лучах бесчисленные ряды машин Извозчиков, ожидающих новых душ, а рисунки на стенах стоянки отплясывают какой –то прощальный танец вокруг мерцающих рун.
Вопящий юноша, в котором я узнаю своего клиента, все еще материт и нелепо угрожает мышечному гиганту, закованного в шипованную сталь и капюшоне, из –под которого видны только огоньки зеленых глаз. Вместо лица мерцает железная маска в виде черепа.
Гигант чуть не отрывает дверь машины, легко усаживает его на сиденье, быстро закрывает дверь и уходит. Кирилл еще выкрикивает ему в след угрозы через стекло.
– Дружок, здесь кому либо угрожать бесполезно, твои деньги и связи уже не помогут, – с наигранной долей жалости говорю Сотнику, когда тот немного успокоился. После Страшного Суда, когда толпа божественных существ вырывает твое сердце и кладет на весы, людские души пребывают в немного удрученном состолянии.
Наконец Кирилл меня заметил, встретил меня нервным, преисполненным злобой и испуга взглядом, а затем успокоился и обреченно развалился на сиденье.
– Я знаю, Извозчик, – после минуты молчания совершенно твердым голосом ответил Сотник. – Меня ведь теперь ждет Ад, да?
– Если смотреть на твое досье, ты вел не самый лучший образ жизни, ничего не сделал полезного, да и погиб под наркотой. Чего ты еще ожидал?
Кирилл схватился за лицо.
– Да брось ты, в Аду не так страшно, как тебе описывали при жизни, даже увлекательно. Приходишь туда чахленьким, зализанным дрищом, как ты сейчас, а выйдешь здоровенным, грозным демоном. Мужика из тебя там сделают.
Но легче ему не стало. Да кого вообще могут утешить холодные слова Извозчика, чьи эмоции никогда не будут искренними?
– Послушай, Слугой Смерти быть дьявольски скучно, а в Раю ты опять бы нежился в роскоши как и при осточертевшей тебе жизни. У меня же в досье написано, как тебе приелось положение плейбоя. Оно тебе надо? А в Аду воином себя почувствуешь, это то, что тебе нужно, – после этих слов Сотник опустил руки с лица, а его взгляд стал бодрее. Я всегда стараюсь сначала успокоить пассажира по мере возможности. Люди разные бывают. На моей практике уже были случаи, как такие вот доведенные до отчаянья пассажиры выпрыгивали из машины на ходу, пытались вырвать руль или бросались на меня с кулаками.
Сзади сигналит другая машина, прибывшая за пассажиром.
– Нам пора. Я тебе по дороге объясню устройство Мира, где тебе придется провести вечность.
– Спасибо, водила до тебя рассказал. Что привез меня на Суд.
– Вот и славно, – резким движением срываю машину с места, разворачиваю и устремляюсь к свету.

ГЛАВА – 12
Нет ничего более омерзительного на бескрайних просторах Мира Мертвых, чем гоблины. Представьте себе полностью опустившегося бомжа, согласившегося жить на дне помойной ямы и с довольной рожей ныряющего в говно как в свой личный бассейн?
Это была вся суть гоблинов. Тупоголовые немытые вонючие существа, чья цель в жизни была жрать, гадить и размножаться. Никакой гигиены, никакой культуры, никакого приличия.
Их задатки разума лишь позволили им освоить строительство, сельское хозяйство и написать пару законов в духе не убивать, не воровать, но регулярно нарушали их сами, из –за чего в их селениях постоянно были массовые побоища.
Нравственности нет вообще, семей тоже. Своих еще более тупых, чем самцы, самок они просто беспорядочно пялят и сбрасывают в одинаковые хижины, где они совместно воспитывают не пойми чьих детей.
Кое –как они освоили кузнечное ремесло и выплавляют для своих сородичей кривые, горбатые как их тела доспехи. Физический труд у них не в чести, а пиком успеха является обожраться падали и валяться в темноте в куче собственных экскрементов. Всю позорную физическую работу, в том числе добычу руды выполняют рабы: всевозможные пойманные гномы, паны или сатиры. Однако в силу природной тупости гоблинов даже эти пленники постоянно сбегают.
После утренней трапезы загнивающей тушей игуанадона, уродцы похрапывали в тени своих хибар, не подозревая как грубо разорвется их покой через несколько минут…
Сотник поражал меня своей молчаливостью и этим серьезным, разочарованным в жизни взглядом в окно. Он не ныл, как такие же помершие от передоза мажоры до него, не пытался себя разбудить, думая, что все вокруг него ненастоящее и даже не вопил о несправедливости, пытаясь выбраться из машины и вернуться в Мир Живых. Он мужественно принял свою смерть. Или же просто не хотел возвращаться на Землю, как другие...
– Ты не стесняйся, если что не так – спрашивай, – озадаченный его спокойной теперь серьезностью, предложил я.
– Ну разве что интересно, почему ты свернул в этот лес. Траса осталась позади, – он показал на стремительно исчезающее за елками широкое дорожное полотно.
– Я короткими дорогами еду, меньше асфальта, меньше удобств, зато быстрее на сутки, а то и на двое.
– Хах. И что же в вашем мире не догадались провести дорогу по короткому маршруту? Или деревья пожалели?
– Да нет. Мир Мертвых тысячи лет существует. Изначально дороги оптимально шли к Аду и Раю, коротко и быстро, вдоль побережья. Но не так давно тут резко потеплело. Вода отступила, а новые участки суши стремительно заселили очень опасные, невиданные раньше существа. Трасса оказалась зажата между диким лесом и новыми жителями побережья, вот ее и решили сдвинуть к новым границам побережья, поближе к воде, подальше от местной фауны. Крупные тропы по коротким маршрутам – остатки былых трас.
– Интересно, хорошо, что ваш мир не просто ледяная пустыня с Адоми Раем, а целая планета.
– Наш мир, – поправил я.
– Теперь уже наш мир... – обреченно согласился Кирилл.
Впереди приближался город, окруженный невысоким, залитым запекшейся кровью, частоколом. С вершин забора взирают невидящим взором прибитые головы эльфов и гномов. Тучи мух жужжат над всем этим.
Стекла машины плотно закрыты. И хорошо, вонь стоит неимоверная.
– Это ад?! – испуганно восклицает пассажир.
– Еще нет. Это всего лишь город гоблинов.
– Стой, куда ты едешь?! – вскрикивает он, когда я выжимаю педаль газа в пол, а гнилые ворота оказываются все ближе. Серьезность его в секунду сменилась испугом. Парень пусть и суровый был на мимику, но смелости ему явно не хватало. А что еще ожидать? Всю жизнь провел за спиной богатого папочки.
Ворота с треском разрываются на куски, едва я влетаю в них.
Город пропитан мерзостью: горбатые зеленые гоблины живут в засранных глиняных постройках, а на улицах кучами валяются гниющие трупы.
Своим нежданным визитом я навожу хаос в их селении. Зеленые вонючие твари в ужасе разбегаются от машины: кто –то пытается закидать камнями или копьями, но все без толку. Я как таран прорезаю городок гоблинов, круша их палатки и сарай. Стайки свиней хрюкая, уносятся из разрушенных построек. Гоблины, вторя им, тоже хрюкают и прячутся по углам словно тараканы.
В несколько секунд проезжаю селение гоблинов, прошибаю следующее деревянные ворота и стремительно выезжаю из этого дерьма.
Пассажир в шоке смотрит, как городишко гоблинов остается позади.
– Мощно водишь! Гонщиком что ли при жизни был?
– Возможно. Но когда у тебя под капотом мощность реактивного самолета, и не такому научишься.
Капот уже перепачкался в пыли и, похоже, в помете. Угораздило же гоблинов построить свое селение прямо посреди давно разбитой дороги к Аду. Всякий раз их таранить приходится.
Держу скорость в пределах двухсот, негромкий гул звучит под колесами, из леса высовываются многочисленные огромные морды, а за машиной поднимается шлейф из пыли и листьев.
Огонек промелькнул в глазах Кирилла после нескольких минут гонки по заросшей тропе. Кажется, пугающее происходящее начало его заинтересовывать.
Мы мчимся вдоль серого леса, закутанного тонкой дымкой тумана. Место не опасное, но внешне пугающее. Мой изнеженный пассажир явно не славится воинской храбростью. Не бросит ли его в панику при виде здешнего зверья?
Деревья с трудом обретают очертания сквозь пелену тумана, резкие, словно удары ножом порывы ветра бросают на дорогу ворох сморщенной листвы.
Я замедляюсь. Сквозь туман до нас доносятся леденящие душу звуки: повсюду слышен жуткий вой и хрип, словно сама седая бездна порождает его. Какие –то неясные силуэты медленно выползают из –за туманного занавеса и бесследно исчезают в нем.
Еду не быстро, стараясь не угодить в вырастающие из тумана деревья.
Справа от нас предстают руины. Сожженный и разгромленный городок мертвецов, где когда –то пережидали ночи Извозчики. Строить так близко к гнезду гоблинов было роковой ошибкой свободных мертвецов. Зеленые монстры перерезали их всех, а селение разграбили и подожгли.
Вдруг я слышу хлопок, и машину начинает вести влево –вправо. Что за чертовщина?
Останавливаюсь. Бросаю Кириллу, «сиди здесь», захлопываю дверь и смотрю, в чем дело. Правое заднее колесо спущено. Это еще почему? Чтобы спустить колесо моей тачки, требуется, как минимум попасть по нему из ангельского или демонического оружия. Насколько я помню, гоблины по мне из таких не палили, да и спустило оно только что!
Не беда. Студент заперт в машине и никуда не уйдет, к тому же он явно не склонен к побегу, а запасное колесо у меня есть. Поменяю и спокойно поеду дальше.
Открываю багажник и уже готовлюсь выложить на землю весь арсенал, чтобы добраться до запаски, как позади раздается сдавленный хрип. Инстинктивно уклоняюсь в бок, и в ту же секунду деревянная дубинка с приклеенными к ней осколками ангельского меча ударяет по машине.
Шагом назад рву дистанцию и принимаю боевую стойку.
Засада!
Еле волоча ноги и держа в исхудалых руках дубинку, ко мне ковыляет зомби с разбитой надвое головой. Из раны ручьями сочится кровь, мозги розовой кучей вылезают из мятого черепа, оба глаза заплыли желтой склизкой пеленой.
Хватаюсь за пояс в поисках пистолета, но предательски пустой ремень говорит о том, что я оставил оружие в машине. Только кулаки меня выручат.
Бью два удара в челюсть, ощущая, как под костяшками пальцев хрустит мерзкая вязкая поверхность его кожи.
Запрокинув назад раскуроченную окровавленную голову, зомби рушится, роняя дубину. Но просто так из ловушки не выйти. Словно из земли вырастает второй урод с внешностью человека, попавшего под комбайн, из разрезанного живота вываливаются розовые канаты кишок, левая половина черепа срезана в аккурат вдоль, а вторая растягивается в гнилостном подобии улыбки. Точный боковой удар в целую часть, и ошметок его головы разворачивается покругу. Третьего я даже не разглядел, какой-то маленький худющий сгусток кровоподтеков и ссадин. Точный удар ноги уносит его прочь, а следом за ним подходят все новые и новые: они ползут из разрушенных домов, из тумана мрачного леса, хромая на сломанных ногах или выползая на одних руках лишь верхней частью тела. Вместо нижней следом плавно ползет вереница внутренностей. Карнавал уродов, карнавал расчлененных и изуродованных лиц, в голодных глазах которых не было ничего. Пустота, засасывающая пустота омута, заполняющая легкие водой и разламывающая кости своей силой.
И как же я не сообразил, что здесь засада? Это же очевидно! Гоблины уничтожили город и покалечили жителей, тем самым лишив их возможности предоставлять Извозчикам жилье и досуг в обмен на эмоции. Теперь их единственная возможность получить желанные таблетки – просто отнять их. Зомби и есть свободные мертвецы, которые обитали здесь, а битва искалечила их до неузнаваемости.
Первая партия зомби ползет с черепашьей скоростью, то и дело спотыкаясь на разломанных до бесформенной субстанции ногах. Собираюсь ринуться к машине за оружием, но вторая партия уже прилипла к ней жадными окровавленными руками и начинает раскачивать.
Я в западне!
Очередная гнилая рука занесена надо мной. Прямым ударом ноги сшибаю нападавшего: он отлетает и, падая, едва не разлетается на куски.
В следующую секунду перехватываю руку еще одного, с ножом. Нехитрым приемом выбиваю оружие и швыряю противника в очередного зомби.
Бью ногой с разворота! К сломанной ноге у врага прибавляется еще и скрученная шея. Ныряю под бьющую руку очередного урода, и с размаху наношу удар кулаком в челюсть. С треском костей падает на только что нокаутированного товарища.
Едва уклоняюсь от какой –то ржавой шпаги, левой рукой увожу ее в сторону, а правой ребром ладони бью в горло. Зомби с выпученными глазами брызгает в меня кровью из своей гнилой пасти. Костюм забрызгал. Толкаю его в другого, а сам серией ударов по корпусу и в голову сшибаю с ног подошедшего крепыша с кровоточащим разрезом от плеча до середины груди. Бросаю взгляд на машину: ее уже вовсю раскачивают группы ходячих трупов. Колесапопеременно справа и слева все выше отрываются от земли.
Вдруг на плечо обрушивается камень. Теряю равновесие, и тут же получаю пудовым кулаком в челюсть. Не успевая оправиться, ввязываюсь в борьбу с зомби –боксером, хватаю его в районе пояса и втыкаю прогибом в землю. Гнилая голова трескается, мозги заливают землю, липкие брызги остаются у меня на лбу.
Только поднимаюсь, как еще пара ударов, словно камушки, прилетают в лицо. Снова на мгновение теряю обзор, но успеваю разорвать дистанцию. Чувствую привкус собственной крови. Несвежей, густой и противной. Крови мертвеца. Своей.
Легко кидаю два удара в лицо одноглазого лысого мертвеца с оторванной до локтя рукой, а затем мощным пинком в бедро сшибаю его с ног.
Только мало толку от моих техничных ударов, зомби словно плодятся один за другим и с каждым мгновением вокруг меня их все больше. Следующую секунду я только сшибаю летящие в меня гнилые руки и уклоняюсь от дубинок. Покалеченные мертвецы бьют с трудом, но их слишком много. Слишком много воняющих кровоточащих конечностей тянутся убить меня.
После того, как очередной кулак звучно прилетает мне по лицу и отталкивает на шаг назад, я стучусь каблуком ботинка обо что-то твердая. Самодельная бита, к ней кусками приклеены осколки ангельского клинка. Спасение!
Ногой подбрасываю ее вверх, ловлю и с размаху сношу зомбаку голову, словно бейсбольный мяч. С криком бросаюсь на остальных.
Зубы, кровь, крышки черепов летят во все стороны, я пропускаю мощные удары, но продолжаю биться. Последний, кого я ушатал, прежде чем враги отступили, был довольно подвижный зомби с демоническим мечом.
Он успевает слегка резануть по животу, прежде чем я оттолкнул его и ударом в прыжке обрушил на лысую голову страшный удар. Она трескается пополам, враг падает, а ходячие трупы потихоньку пятятся назад. Кажется, этот тип был их последней надеждой.
Первая партия отступает, остается вторая. Те самые отморозки, что почти перевернули мою машину.
Кидаю биту, беру демонический меч иду к ним тоже походкой зомби. Избитый и окровавленный я уже мало чем отличаюсь от своих оппонентов.
– Ааааааыыыыы! – успевают вскричать зомби, прежде чем превратились в фарш. Куски их тел кровавой кучей укладываются рядом с машиной.
Искалеченные враги уползают. Обессиливший от ран, я начинаю опускать оружие, и тут на меня с шипением выскакивает последний, недобитый труп с ножом в руке. Я уже не успеваю среагировать, мгновение – и нож воткнется мне в грудь!
Но этого не произошло. Выстрел в шею сбоку остановил его и сбил с ног. Мертвец рухнул наземь: глаза широко распахнуты, изо рта медленно вытекает черная вязкая масса, руки с ножом беспомощно дергаются и замирают.
И тут я впервые поблагодарил себя за то, что забыл закрыть машину с пассажиром. Кирилл стоял рядом с открытой дверью и двумя руками сжимал дымящийся пистолет. В его глазах был ужас вперемешку со звериным азартом. Ему было страшно, но он осознал, что грохнул зомби и успел почувствовать некое ощущение превосходства.
Ранения в Мире Мертвых почти также ощутимы как в Мире Живых: болезненны и отнимают силы. Зажимаю их ладонью, чувствую на ощупь вязкую липкую жидкость, как вытекла изо рта мертвеца. Мертвое подобие крови.
Не без опаски ковыляю до Кирилла, все еще направляющего пистолет куда –то в пустоту, подхожу вплотную и своей окровавленной ладонью осторожно опускаю его руки.
– Красавчик! – выдавливаю я. – Ты первый на моей памяти пассажир, кто меня спас.
Его напряженное напуганное лицо искривляется в подобие безумной улыбки.
– Извозчик! – резко вскрикивает он, отдав мне пистолет. – Господи, Извозчик! Как же это круто, мать твою! Вот чего мне не хватало всю жизнь, вот чего я искал. Настоящих приключений! Риска! Битвы! – он почти прослезился от радости и с улыбкой сумасшедшего счастья стал трепать меня за рукав пиджака. – Я словно прозрел! Всю жизнь я просто не вылезал из своего болота, где мне было комфортно: где мне всегда подавали еду в постель, где за меня всегда готовы были заплатить и заступиться! Мне не хватало выйти из своей зоны комфорта, посмотреть, какова она жизнь там, где не действует кредитка, а значение имеет лишь твоя смелость и решимость! Артур, вот она, жизнь! Здесь и сейчас! – все еще вопил он в окружении ползущих и стонущих искалеченных мертвецов.
– Я очень рад, что помог тебе, браток, – вяло хлопаю его по плечу. – А теперь позволь мне поменять это чертово колесо.
– Да,да! Конечно! – он, глядя на меня как на кумира, пулей запрыгивает машину, а я в этот раз наверняка закрываю ее на замок. В таком припадке ни то шока, ни то счастья найденной мечты, персонаж действительно способен на что угодно.
«С зомби справился», – думаю я, подхожу к багажнику, трясущимися руками достаю колесо и не без волевого усилия меняю его. Мертвый, но все же организм, с трудом слушается.
Снимаю старое колесо. Из пробитой шины торчит какой –то шип. Тоже похож на осколок ангельского меча. Ловушка для машин с осколками магических орудий. Гениальная затея!
Ставлю новое, наскоро вытираю с живот кровь и сажусь в авто. Голова гудит, как с похмелья.
С трудом достаю свою коробочку и высыпаю зеленую таблетку. По свойствам они схожи с красными для радости, но ценятся втрое дороже. Помимо легкой эйфории дают бешеную уверенность в себе, невероятный заряд бодрости и исцеляют раны.
Беру одну, кладу себе в рот и, рванув голову наверх, проглатываю. Согревающее тепло расходится по телу, и я чувствую, как раны в считанные секунды заживают, а на душе появляется удовлетворение.
С минуту я развалился в сиденье, закрыв глаза от экстаза.
– Ты кайф ловишь что ли? – словно сквозь сон слышу вопрос Кирилла. – Со мной не заделишься? Я как бы тоже в шоке от всего!
– Ты еще недавно умер, у твоей души свой запас эмоций еще цел, – заученно объясняю ему. – Поэтому радуешься и пугаешься естественно, как живой человек, мне же нужны таблетки. Без них я стану похож на депрессивный облезлый труп, как эти зомби.
– Это не наркотики.
– Нет, но очень похоже. Именно из –за них я вожу души, а не плюну на все и построю себе домишко где-нибудь на побережье, где поселю у себя одинокую прекрасную эльфийку и целыми днями буду проводить за рыбалкой, любуясь как солнце играет на дрожащих волнах, – я все еще лежал с закрытыми глазами, рисуя себя эту картинку. Мой разум был где-то далеко, все вокруг теряло значение, и я как от таблетки покоя словно проваливался в сон наяву.
«Удивительно, почему когда мы отправляемся за душой в Мир Живых – там мы бестелесные духи, а здесь вся живность может нас атаковать и убить. Быть может, Мир Мертвых все -таки находится в другом измерении, где материя представлена иначе, чем на Земле?» – размышлял я, чувствуя, как ощущение блаженства проходит, сменяясь ощущением бодрости. Будто разом влил в себя чашки три кофе.
– Уххх! – я открыл глаза, встрепенулся и вцепился в руль. – Поехали.
Путь через туман продолжился. Как оказалось, зомби в этом мрачном лесу были далеко не организованной группой. Скорее несколько трупов решили объединиться, чтобы грабить извозчиков, остальные же бессмысленно бродили по выжженным руинам. Рядом со сгоревшим домом нас провожает пустым взглядом парень с оторванной нижней челюстью: густая кровь, словно карамель, плавно падает вниз.
Прямо впереди, издавая утробные, похожие на тошноту звуки, под колеса машины бросается лысый мужик с мертвенно –желтым лицом и торчащими из живота кишками. Машина подпрыгивает на его теле, словно налетает на лежачего полицейского, и я слышу, как трескаются его кости под колесами. Самоубийца хренов! Все равно ты не умрешь, а только тачку мне запачкаешь!
Едва замечаю какое –то странное кровавое существо внизу, как снова слышу треск под колесами, половинка человека тоже решила доползти до машины. До чего только не доводит отсутствие эмоций! Душа мучается настолько, что постоянно пытается тщетно покончить с собой, но мучения от этого лишь усиливаются.
Эйфория от битвы и подстреленного собственными руками мертвеца потихоньку начинала отпускать Кирилла. Он вновь стал спокоен и задумчив.
– А все, что нас здесь окружает – это же Мир Мертвых?
– Формально да, мы же с тобой неживые, но населяем эту планетку.
– А другие существа? Гоблины там и прочие?
– Нет, если ты про мифических существ, то они живые. В своем, этом мире, они живые, а мы для них какая –то материальная нечисть извне. Пришли сюда, понимаешь, тысячи лет назад и заняли несколько участков суши. Да еще и носимся тут на своих черных телегах, молодняк пугаем. Вот с динозаврами и мамонтами сложнее объяснить. Как бы тебе сказать, - я замялся. - Их души просто некуда было запихнуть, поэтому тут им дали шанс жить наравне со всеми существами, дали материальные воплощения, а их души после смерти просто переселяются потомкам по принципу реанкарнации. Если тебе знакомы эти словечки, конечно.
– А с животными как? С Земли которые?
– Ад или Рай заполняют. Служат красивым фоном. Что за Рай без жирафов и соловьев и какой Ад без суровых волков и тигров –людоедов?
– Ясно, – состроив кислую мину парнишка снова прижался к окну.
– Тебя что –то гложет?
Он уже почти готов был стукнуть кулаком по двери, но передумал.
– Еще как, – обреченно выдавил он. – Тебе же постоянно приходится здесь сражаться со всякой сказочной чушней, постоянно перемещаться по этому волшебному миру, приключения! Ими наполнена твоя жизнь! А я только сейчас понял, что мне не хватало всю жизнь приключений. Со мной не случалось ничего опасней алкогольной интоксикации и передозировки, а самым экстремальным занятием был секс без презерватива или уходить от погони от собственных телохранителей. У меня практически не было риска, я даже ни разу в жизни не дрался! – его глаза заблестели. Был бы живой, потекли бы слезы.
Мысленно еще раз порадовался, что не помню деталей своей жизни.Не о чем так горько сожалеть, как этому мальчишке.
– Я думаю, мне не стоит тебе еще раз говорить, что поздно пить боржоми, когда почки отказали. Назад дороги уже нет, свою жизнь ты уже не исправишь. А возможности подраться и стать настоящим мужчиной тебе дадут в Аду. Собственно, ты там и дня не выдержишь, если не заставишь себя быть воином.
Несколько часов назад. Ночь. Эльфийский королевский дворец.
– Мы закрываем вход в нашу обитель, – строго сказала королева своим подчиненным. Пять высоких девушек в плащах внемли ее словами, завороженные красотой ее безупречного тела и гладкой кожей, которая отливала пурпурным как рубин оттенком. – Кентавры наступают с новой силой и мы не можем знать, кого они привлекли на свою сторону. Ирен, сосредоточь всех энтов плотной стеной на границе.
– Да, госпожа! – самозабвенно, словно в религиозном экстазе полуобнаженная девушка в броне из дерева и шипов и изумрудными волосами, торчащими из под капюшона поклонилась королеве.
– Вейла… – произнесла она имя синеволосой девушки с черными, будто стеклянными глазами. – Пусть твои лучники спрячутся в кронах деревьев и не выпустят никого, кто приблизится к нашему священному Дворцу.
– Я сделаю так как вы хотите, Госпожа, – вымолвила она, и словно летучая мышь выпрыгнула в окно. Ни прошло и мгновения как и остальные эльфийки растворились в ночи, словно призраки.
Тем временем мы выезжаем из вымершего городка и переходим на кривую лесную тропу. Туман постепенно спадает, а деревья становятся все толще, все выше. Вскоре обычные елки превращаются в толстые небоскребы, а дубы по обхвату могут легко сравниться с баобабами.
Солнечные лучи повсеместно проникают в эту сумрачную обитель, разливаясь по стволам деревьев бархатным сиянием. Чем дальше я еду, тем больше вижу, как какой –то светящийся плющ обвивает деревья, стелется по корням. В кустах постоянно перемещаются огоньки разных цветов.
– Что это? – интересуется Кирилл, показывая на порхающие огоньки.
– А! Это феи. Совсем как в детских сказках.
Мимо нас грациозно пробегает белоснежный конь с фиолетовым рогом во лбу.
– Ого! И единороги у вас есть?
– Все есть.
– А они какают бабочками?
– Нет, за ними приходится убирать.
Скорость приходится сбавить, машину –то и дело начинает подбрасывать на кочках. Деревья пустили здесь очень мощные корни. А некоторые уже решили выпустить. Среди исполинских елок, я мельком замечаю, как переваливаясь на кривых ногах и сжимая в ручищах какую –то дубину, медленно идет тополь. Его разные, зеленый и карий, глаза торчат из ствола и пристально следят за мной.
Эльфы вроде как привыкли к тому, что здесь постоянно проезжают машины и стычек с ними чаще всего не возникает. Вскоре я замечаю, что ходячих берез, тополей и ясеней становится все больше. Ходячие деревья – охрана Диких Эльфов.
Рядом с тропинкой взлетают две яркие птицы с огненно –красными перьями, оставляя в покое свою кровавую трапезу. Я успеваю заметить, что это труп кентавра, рядом валяются еще несколько бедолаг. По ходу кочевники нередко пытаются совершать набеги на эльфийские деревни.
В кронах деревьев едва заметное шевеление. Неловко ехать, когда понимаешь, что за тобой наблюдают десятки, а то и сотни глаз, которых ты не видишь. Дикие эльфы – непревзойденные мастера маскировки.
Вскоре я вижу ульи. Да, иного сравнения эти деревья с толстыми сильно округлыми стволами с бесчисленным множество «нор» не вызывают. Их громадные ветки, словно мосты, соединяются с другими такими же деревянными «ульями». Эльфы как белки, скачут с ветки на ветку, облаченные в балахоны с блестящей вышивкой.
Меня тормозят. Совсем как гаишник. Только такой гаишник мне нравится куда больше.
– Уау! – восклицает мой пассажир.
Действительно другого не вызывает. С накинутым на плечи халатом на меня, гордо задрав подбородок, взирает длинноногая стройная эльфийка с третьим размером груди. Прикрывает ее прелести только кленовый лист и тонкий плющ вокруг бюста. Ее кошачьи глаза смотрят гордо и властно, а левая рука приподнята вверх. Просит остановиться.
Ну как тут не притормозить? Торможу, опускаю стекло.
– Компьютер, эльфийский язык! – громко говорю приборной панели машины.
– Данные загружены, – дежурно сообщает он и сверху открывается небольшая крышка. Из нее я беру наушник с микрофоном и водружаю его в ухо. Теперь я буду понимать, о чем говорит незнакомка и отвечать на ее языке. Достаточно шепотом сказать фразу на своем языке и она тут же выйдет из микрофона полноценной и понятной репликой на эльфийском.
– Как дела, красотка? – криво улыбаясь, осведомляюсь я. Фигурка действительно отпад. Ради ночи с такой можно и прикупить таблетку «эротик». Еще один минус быть мертвым, без таблетки не заведешься. – Чего хотела?
– Тебе не стоит фамильярничать со мной, мертвец! –сверкнув кошачьими глазами, прошипела она. Из вооружения на ней наручи с торчащим вперед острым шипом какого –то дикого растения. Шутить с эльфийкой не стоит: этот шип с учетом ее скорости настолько смертоносное оружие, что мигом воткнется мне в сердце, даже на газ надавить не успею. – Дальше для тебя дороги нет!
– Мы тебе не враги, эльфийка, – строго сказал я, глядя ей в глаза. Она напряглась. Могильный взгляд мертвеца, пусть и человека, пробирал ее до костей. – Мы не желаем зла твоему дому, нам всего лишь нужно проехать.
– Н –нельзя! – совладав с собой отрезала она, сжав кулачки. Она явно нервничала.
В кронах деревьев я уже приметил целую стайку эльфов с луками. Стрелы магические: изрешетят нас как из пулемета. Лезть на рожон не вариант, придется договариваться.
– Эльфийка, возьми себя в руки и скажи, почему. Мы столетиями ездим здесь и ни разу не причинили вреда никому из вашего рода. Благо, вы живете долго и все помните! – я чуть надавил строгостью. Эльфы уже много лет живут при тоталитарном матриархате, поэтому твердость со стороны мужчин вводит их в ступор. Извели своих самцов, одни тряпки, да осеменители для продолжения рода остались.
Эльфийка подрастерялась.
– Нам сказала королева, – торопливо и отведя взгляд выдала она. – Кентавры начали против нас войну, мы не можем пропускать даже вас. Выйдите из телеги! – она, истерически вскрикнув, движением пули занесла руку. Скорость у них действительно невероятная.
– Все, все, выходим – не кипятись, – слыша, как в кронах деревьев звонко натянулась целая оружейная из луков, я решил, что спорить бесполезно. Придется подчинится. – Ты тоже выходи давай, – киваю Кириллу.
– Что –что ты свистишь? – не понял он. Ах да! Забыл, что я говорю на эльфийском, отодвигаю микрофон. – Вылезай, приехали мы.
– Так это Ад? Круто. В жизни бы не подумал, что тут такие телки!
– Радовался бы ты поменьше. В нашем положении куда лучше доехать до Ада, там нас точно под деревом не повесят, – вылезаю из машины. Рядом тут же приземляются еще два длинноволосых смазливых эльфа с копьями, но подойти вплотную не решаются. Боятся. Бледный человек в странной черной одежде производит на них пугающее впечатление. Особенно, когда рядом с его обувью на глазах усыхают яркие цветы, а воздух пропитывается холодом.
У живых мы, даже выглядя вполне человечески, вызываем только тревогу и ужас. От нас веет смертью. Тем, что боится каждое живое существо с момента рождения. Одним своим видом мы напоминаем им, что рано или поздно их ждет могила в свои гнилые объятия.
–Пошли! Пошли! – боязливо чуть коснувшись меня копьем, кричит красноволосый эльф, вытаращив глаза из –под капюшона. Под его подбородком поблескивает ошейник, обязательный атрибут местных мужчинок.
– Нафига мы вышли?! – возмутился Кирилл, когда в него грубо стали тыкать палкой. – Нельзя было с места сорваться просто?
Отодвигаю микрофон.
– Видишь, в деревьях фонарики такие мигают? – киваю наверх, на светящиеся из темноты крон наконечники. – Это заколдованные стрелы эльфов. Кузов не прошибут, но с учетом их меткости, полные колчаны разрядят в лобовуху. Никакая магическая защита не спасет.
Ствол мне все –таки пришлось предусмотрительно оставить в машине и закрыть ее. Вскрывать они ее вряд ли будут, а меня обшмонают сто процентов. Беретта пойдет по рукам и больше я ее не увижу, а отстреливаться с нее, когда ты весь как на ладони да еще и на эльфийской земле, достойно премии Дарвина.
Ох, какие умные вещи я помню.
– Ты меня обыскиваешь или пытаешься возбудить? – изображая неистовое нетерпение, спрашиваю эльфийку, трогающую меня на предмет оружия в основном в районе паха и бедер.
Та с вызывающей надменностью посмотрела на меня, выпрямила спину, приказала связать нас (сзади также робко подошли несколько эльфов и туго связали нам руки каким –то прочным плющом) и увезти к королеве.
– Мы типа в плену, да? – Кирилл был напуган, но держался. –Что с нами дальше будет? Нас же нельзя повторно убить, да?
– В привычном для человека смысле нет, не паникуй пока! Нас ведут ни на виселицу, а на прием к королеве. Глядишь, увидит, что у нас нет хвоста и копыт как у кентавров и отпустит.
ГЛАВА – 13
Королева сидела на сплетенных в виде трона корнях дерева и задумчиво опустила голову на ладонь. Она была занята думами о защите своего царства, о войне с кентаврами, об их тщетных попытках расширить сферу влияния за озеро и поработить ненавистное царство гномов. Этих мерзких карликовых тварей, вырубающих деревья и делающие природе больно.
Она почти физически ощущала, как падает дерево под острыми и шумными ударами топора. Какой кошмар!
Она отсоединяется от канала мысленной связи с землей, чтобы не испытывать эту адскую боль.
– Госпожа, позвольте войти! – в пороге появляется начальница стражи Ирен, эльфийка с изумрудными волосами.
– Входи, дочь моя! Что случилось?
– Мы задержали мертвеца, – услышав это, королева резко подняла голову и прислушалась. – Он хотел пересечь границу... с мальчишкой в телеге!
– ЧТО? – Королева так резко вскочила с места, что Ирен машинально сделала шаг назад. Суровая, вечно надменная королева, которой изо дня в день приходится принимать тяжелые мужественные решения вдруг порозовела и по –детски, как школьница, увидевшая себя в выпускном платье, заулыбалась. – Неужели, это действительно он?! – королева закрыла лицо руками, готовясь разрыдаться от счастья.
Ирен смутилась. Прежде ей никогда не приходилось видеть королеву в таком состоянии.
– Пророчество Спящей Совы так гласило, Ирен! Именно мертвый человеческий муж, пришедший с мальчишкой в телеге поведет наш народ к восхождению!
Сердце Ирен после этих слов тоже часто забилось. Неужели сбывается пророчество, произнесенноетридцать лет назад?
Бесчисленное множество мертвецов проходило через их долину, но когда его задерживали, она видела его машину, видела его лицо. Это был именно тот, о ком говорила Спящая Сова. Ирен была с королевой, когда это пророчество произнесли...
Сидя на вершине иссохшей древней сосны, Старая Сова, женщина с седыми волосами, но вечно молодым и милым лицом, подняла закрытые глаза к небу и прошептала пророчество. В темно –синем как спящий в ночи океан небе, где жемчужинами блестели мельчайшие лампочки звезд, повисла сизая дымка.
Закрыв собой небосвод, закрыв пожелтевшую крону дряхлой сосны и оставив лишь прекрасное лицо Спящей Совы, дымка закружилась в вихрь плотного белого марева. И именнов нем Ирен, королева и еще несколько приближенных сестер увидели судьбу... Черную машину с высоким темноволосым мертвецом за рулем. Бледное равнодушное лицо, обтягивающий мускулистую фигуру черный костюм и взгляд: сосредоточенный и чуть прищуренный, какой бывает у настоящих воинов.
И вот сегодня он пришел к ним... Возможно, новая эра для эльфов уже настала...
Тем временем, нас ведут к царскому дворцу. Это громадное улыбающееся дерево с желтыми глазами, его корни плотно входят в землю, а вокруг рук летают золотые светящиеся птички. Издалека дворец напоминает исполинскую деревянную статую.
В эльфийском поселении все здания выращены для определенных целей, ни одно дерево не является рукотворным. Как я успеваю замечать, по периметру стоят толстые, похожие на башни секвойи с грубыми лицами и сжимающие в руках увесистые валуны. Ветки на месте бровей дергаются от негодования.
Дома для жилья не живые, это просто деревья с идеально ровными дуплами, судя по всему, деревья вырастают уже с ними. Живности по селению бегает немеренно: здесь и единороги вальяжно прохаживаются взад –вперед, несколько оленей с длинными ветвистыми рогами осторожно выглядывают из –за кустов. Опираясь спиной о ствол дерева, на земле сидит большой, разукрашенный рунами медведь и, неуклюже перебирая когтистыми пальцами, играет на флейте. Мимо, хрюкая и подпрыгивая от радости, пробегает вонючий кабан размером с легковушку.
Деревья окружают полянки с цветами. Их лепестки как гирлянды светятся, мигают и плавно меняют свои цвета. Крошечные феи с крыльями бабочек, хихикая вылетают из них.
Нас ведут одетые в доспехи из кожи высокие мускулистые эльфы с длинными спутанными волосами. В руках у них копья. В глазах горит ненависть и фанатичная решимость. Госпожа сказала, что всякий человек, проезжающий здесь враг, а значит, его нужно презирать всем сердцем. Госпожа и ее приказы для них святое. Впрочем, как и «хотелки» остальных местных женщин.
Мы подходим все ближе к Дворцу, видны уже и грядки, на которых взрастают плоды, видны и напряженные ремесленники, кропотливо трудящиеся над оружием и горшками. Позади дворца мелькают костры, на которых десятки людей готовят еду.
Суть в том, что всю работу выполняют мужчины. Абсолютно всю. В функции женщин в эльфийском мире входит только оборона и командование. Больше ничего. В их крошечном диком мирке мужчины находятся в полной власти женщин и являются чем –то вроде слуг. Считают ли эльфы –мужчины, что это плохо? Напротив. Они гордятся этим и боготворят своих женщин, иногда в экстазе ползая перед ними на коленях. Само собой, местные женщины их ни во что не ставят, рассматривают только как рабов, средство для ублажения и осеменителей.
Здесь мужчина, утратив воинские качества, утратив смелость, решимость и ответственность, потерял лидерство, а стало быть, и свой природный облик. Он перестал быть главой, он стал лишь инструментом.
Живность напрягается, завидев нас: медведь перестает играть на флейте, кабан начинает фыркать, феи и вовсе, испуганно пища разлетаются в стороны, когда я прохожу рядом с их цветочками. Стоит ли говорить о том, что они в считанные секунды покрываются инеем, вянут и умирают в моем присутствии?
Нас заводят внутрь. Что я могу сказать? Даже мертвецу есть над чем обомлеть в тронном зале. Представьте, что вы в церкви. Здесь как в громадном храме высились округлые своды, выполненные из дерева, каждый миллиметр стен украшали резные рисунки с бесчисленным множеством сюжетов из эльфийской истории. Ну как резные? Объемные изображения сами вырастали из дерева, нерукотворно.
У стен прямо из земли вырастали столбы огромных белых подснежников. В их цветках как фонари светились кристаллы размером со школьный глобус.
Стройные и грациозные эльфы и эльфийкис причудливыми деревянными оружиями и за редким исключением мечами, выстроили живой коридор, через который нас вели к трону королевы.
Плюньте в рожу тому, кто скажет, что эльфы такие же люди как и мы. Когда стоишь в их куче и видишь все их многообразие, понимаешь, что человеческое обличие, в котором они рождаются, лишь вид их внешности по умолчанию. Со временем они осваивают магию и меняются, кто во что горазд. Кто-то, подобно демону, решил обрести черты животных: когти, клыки, даже крылья или медвежьи лапы. Кто в этом строю превращается то в оленя, то в дикую кошку, то в кабана, кто хаотически меняет свое лицо, жутко вылепляя себе новое как из пластилина и через секунду меняя его снова.
Эльфы не люди. Их прекрасную человекоподобную внешность отличают не только характерные кошачьи глаза, острые уши, высокий рост и фигура, словно сделанная скульптором. Даже их цвет кожи не встретишь ни у одного человека: кто –то рождается с желтоватым оттенком, кто с голубоватым, кто с зеленым или пурпурным.
У эльфов прирожденные способности к магии и взаимодействию с окружающим миром, а их тело способно превращаться во что угодно. Эльф – это некая биологическая материя с колоссальным потенциалам к магии и способная вращать своим генетическим кодом как угодно. Вон куст где –то у стены превращается в дебильно улыбающегося эльфа, а вон стоят сурово три дерева с листочками, внешне похожие на эльфов. Они еще и двигаются! Самовыражаться это лесное фрик-шоу может как угодно.
В середине зала свет сверху падает на ее трон. Окруженная легким полумраком, королева выглядит нереально, словно призрак. Прошлой ночью я видел богиню на улицах Города Суда: эта эльфийка по красоте была близка к богине. В ней ощущалась власть, мощь и вместе с тем отчетливая женственность и слабость. Стоит ли говорить, что в ее обнаженной женской фигуре было все, чтобы любой здоровый мужчина не мог отвезти от нее взгляда?
У ее трона крутятся два мускулистых обнаженных эльфа –раба и массируют ей ноги, два других машут ей веером из пальмовой ветви.
Нас доводят до нее и сокрушительным ударом по ногам ставят на колени.
– Королева, мое почтение вам, но произошло недоразумение... – начинаю я, но тут же ощущаю удар в спину чем –то твердым и втыкаюсь мордой в пол. Уххх, ощущаю мощное чувство ущерба. Нечто похожее на боль. Был бы живым, сломал бы себе нос о такого удара или вовсе потерял сознание.
– Молчать! – повелительно сказала королева. – Я знаю, что вы не шпионы.
О! Хорошие новости. Кажется, нас скоро отпустят. Но чего тогда эта красотка так ухмыляется, а фиолетовые горящие глаза прям светятся от радости?
– Тебя ведь Артур зовут, да? – она с видом победителя, довольно смотрит на меня сверху вниз. Опа! Что –то тут не так. Эльфы могут читать мысли, но залезть в голову мертвецу никому из них не под силу. Мы вообще не с этой планеты и может даже не с этого измерения. Про то, что мы неживые и говорить –то излишне.
– Кто –то из эльфиек нашел мой паспорт? – попытался съязвить я.
– Не знаю, о чем ты, но ты был мне послан судьбой, – счастливая как девица перед свиданием с любимым, она встает с трона. С учетом того, что я стою перед ней на коленях, а она обнажена, интересный, конечно, ракурс мне открывается. – Пророчество гласило, что именно ты, мертвец, посетишь мою обитель и дашь нашему народу новое, светлое будущее! И, конечно, станешь моим новым мужем...
Пауза... С выражениями полного остолбенения смотрю на Кирилла и вспоминаю, что у него нет гарнитуры для перевода с эльфийского. Но если бы он все понимал, то, наверное, подафигел от услышанного. Конечно же, наш мир обладает своей романтикой и приключениями, но и у него есть свои рамки возможного. Когда эльфийская королева, которую ты знать не знаешь, в курсе, как тебя зовут и предлагает стать ее мужем – это уже из ряда вон.
– Эээ, ты не подумай, ты, конечно, очень симпатична и фигурка у тебя зачет, но как бы тебе так сказать, я мертвец...
– Это не важно! – прикрикнула она так, что у окружающих эльфов головы вжались в плечи.
– Оххх, это очень важно, куколка. Дело в том, что у мертвецов есть некоторые проблемы, ну... с этим самым делом. И чтобы мы мило продолжили нашу беседу в койке, я должен принять соответствующую таблетку, – королева напряженно прищурила глаза и откинула голову с россыпью жгучих фиолетовых волос. – А делают такие таблетки только в моем мрачном городе и дают их лишь за денюжки, которые я зарабатываю, развозя таких как он, – киваю в сторону Кирилла. – Понятия не имею, чего там навоображали твои пророки, но тебя придется поселиться в Городе Суда, если хочешь, чтобы между нами что –то было.
– Ты ошибаешься! – она схватила меня за галстук и потянула к себе. В ее бешеных глазах читалось что –то похожее на фанатичную влюбленность, одержимость. Ее вторая рука вдруг звучно вспыхнула пламенем цвета индиго. – Мне хватит сил и магии, чтобы ты снова ожил. Эти годы я изучала мертвецов и прекрасно понимаю как это сделать любимый, – она лизнула мое ледяное лицо своим теплым, похожим на кошачий язык. Какая мерзость.
Я смотрел в ее глаза, где пульсировало настоящее лиловое пламя. О да, я ощущал от них тепло и неимоверную силу. Кажется, у нее действительно хватит способностей, чтобы трансформировать меня во что –то другое... Но хочу ли я этого? С одной стороны, я уже привык быть неживым, да и от земного существования мало что отпечаталось в моей душе, а с другой... Хочу ли я вечно быть Извозчиком?
– Слишком долго я ждала тебя, чтобы отпустить, – прошипела она мне на ухо и отпустила галстук. – До утра у тебя будет время подумать! Либо ты принимаешь предложение королевы, либо тебя и твоего дружка казнят как последний скот!
ГЛАВА – 14
В этот день целых пятьдесят машин пропадут. Пятьдесят Извозчиков, кто решил проехать коротким путем, не вернутся домой. Поначалу никто ничего не заподозрит. Извозчики перестанут выходить на связь без объяснения причин и не успев подать сигнал тревоги.
А с учетом того, что ловушки сработают с разным интервалом, а разбросаны они по всем быстрым трасам от Ада до Рая, никто ничего не заметит. Сорвиголовы, пренебрегающие безопасными Основными трасами и без того постоянно влипают в передряги. Глядишь, и в этот раз просто нарвались на какое –то чудище или аномалию.
Смит, совершенно обычный Извозчик, умерший в 19 веке от пневмонии, неспешно ехал на своем инфинити по быстрой трассе. Всю жизнь проработавший цирюльником, он не славился особой смелостью, а по коротким трасам ездил исключительно из –за профессионализма. За свою практику перевозки душ он сменил упряжку с каретой на раритетный мерседес, а сейчас уже и на высокотехнологичную иномарку и понимал, что на трасе ему ничто уже не угрожает. Он знал, где таятся опасности и где ждать сюрпризов.
Но сегодня все пошло не так. Он возвращался пустой из Рая в Город Суда за наградой и на обширной тропе, прорезавшей джунгли, его машина вдруг начала... глохнуть.Смит обомлел. Машина, чей двигатель ездит на энергии Смерти, не может вот так взять и "закашляться". Тем не менее, факт оставался фактом. Машина сбавила скорость, начала дергаться и вдруг остановилась. В вечно шумных джунглях резко повисла тишина. Ни одна тварь ни подавала голос. Смит насторожился. Такого раньше никогда не было.
Он хотел выйти из машины, но не смог. Дверь заблокирована, приборная панель тоже погасла. Такое с ним за более чем двести лет работы, впервые.
На грани взора промелькнуло солнце. Извозчик настороженно повернул голову. Вокруг густые заросли, свет сюда едва проникает, но ему отчетливо показался солнечный блик. Показался. Ничего нет.
– Не бойся, Извозчик, – приборная панель вдруг включилась и нестерпимо светилась. – Скоро все будут свободными. И ты тоже...
Смит ничего не успел понять, как солнце ослепительно засияло прямо у левой двери. Он повернулся. Казалось, что свет принял силуэт человека и сошел с небес. Перед ним стоял солнечный человек и едва заметно из –за своего сияния улыбался.
В следующий миг бронированное стекло разбилось от его руки, и Извозчика как тряпичную куклу выкинули из машины.
– У тебя такое впервые, да? – спрашивает Кирилл. – Попадать в плен с пассажиром?
Мы уже без оков из тугих растений, но висим в клетке высоко над землей. Дело клонится к вечеру, и два скелета в соседней клетке не добавляют картине позитива.
– Да, до этого здешняя живая мразь вообще не ловила меня. Так что ты мне запомнишься.
– Смотрю, ты нравишься девушкам. Эта красотка на тебя сразу запала.
– Думаю, дело не во мне. Эльфы окончательно тронулись умом и, по их мнению, новым королем должен стать мертвец.
– А из эльфов не годится?
– Сейчас после четырех столетий матриархата у них вряд ли найдется достойный лидер. Как ее муж умер четыреста лет назад – так и нет никого.
– Что будешь делать? Нас же казнят утром, если ты не согласишься.
– Знаешь, если даже нас грохнут, это просто будет большой проблемой, но не концом. Ну, если она, конечно, не владеет магией, которая прерывает существование мертвеца.
Кирилл бегло осматривает решетку.
– Слушай, а ты сможешь связаться с кем –то из своих, чтобы тебя выпустили?
– Если бы. Профсоюзы здесь не в чести, защищать тебя на производстве никто не будет. Особенно, если ты как я, нарушаешь технику безопасности и едешь не по основным трасам.
– Хммм, а так чем тебя не устраивает предложений эльфийки? – не унимался собеседник. – По мне так это круто. Конечно, твоя жизнь тоже интересна, но ты сидишь на таблетках вечно, а здесь ты будешь жить. Чувствовать себя живым, как я или они!
Я замолчал, разглядывая зеленую бездну под нами. И в правду, чем черт не шутит? В Городе Суда мне обеспечена понятная и затертая до дыр вечность, а здесь... Здесь неизвестность. Пугающая и манящая. Но нужна ли она мне? Нужна ли мне вторая жизнь, когда я напрочь забыл первую, да и мне и в моей нежизни вполне комфортно? Комфорт... Ирония. Сам упрекал Кирилла, что он в своей время не вышел из ее зоны и сам в ней торчу? А может я подсознательно понимаю, что жизнь редкостная и болезненная хрень и мне снова там делать нечего?
– А вот черт его знает, братан. Чую здесь какой –то подвох. Да и к тому же к жизни у меня только любопытство. Для меня это как для тебя воспоминания о жизни в утробе. Не помню, да и не имеет особого значения.
– Ты не хочешь жить?
– Я не помню, что значит жить и не понимаю, какие мне это преимущества даст.
– Ну как… Жизнь – это прекрасно. Ты можешь любить, страдать, радоваться, бояться, испытывать злость, ощущать гордость и другие эмоции…
– И толку? Я видел, как ты завопил от счастья, когда прострелил башку зомби. Все еще говоришь, что ты жил интересней?
Сотник замолчал, задумался.
– Ты прав, похоже, я просто бессмысленно прожег свою жизнь и так не сумел реализовать себя… Но ты говоришь о своем мире, а я говорю о твоем состоянии. Представляешь, как круто тут будет, когда ты будешь видеть его живыми глазами?
–Значит, меня будет легко убить. Да и к тому же, не забывай, что жизнь она обещала только мне, а что с тобой будет непонятно. Если тебя не воскресят и через 40 дней ты не попадешь в Ад, то…
– То что?
– Твоя душа остынет, потеряет кармическую энергию, и ты будешь вечно влачить здесь жалкое существование. Превратишься в ходящий депрессующий скелет. Наверняка ты видел, что происходят с наркоманом на ломке? Вот тебя ждет такая жизнь…
Кирилл молчал.
– Знаешь, матерые Извозчики советуют вообще не разговаривать с фауной Мира Мертвых, а уж тем более принимать их предложения… – я оборвал фразу, не в силах договорить. Сил уже не осталось, ощущение внутри словно гирь наглотался, а мой взгляд неподвижно уставился на прутья клетки. Окружающее теряло цвет, становясь серым, мрачным, холодным. Ломка.
Я уже несколько часов не употреблял эмоций, и депрессия со страшной силой обрушилась на меня, сбив с ног и лишив возможности сражаться.
– Ломка?
– Да, – я заставил себя ответить. Наступало именно то состояние депрессии, когда делать что либо, даже отвечать на вопросы нет ни сил ни желания. Ты весь немеешь изнутри.
Помочь некому. Машина черным угольком поблескивает далеко внизу. А там и мое спасение,мой рай, моя жизнь, расфасованная в таблетках.
Я смотрю на свою машину, словно томившийся в пустыне путник на кувшин с водой. Была бы у меня сейчас хотя бы таблетка покоя…
Тем временем уже пустилась ночь. Не видно не зги, только едва проглядывающие сквозь деревья звезды хоть как –то освещают местность. В темноте парами носятся светящиеся как у кошек глаза эльфов. Им не нужно зажигать огни. Они все и так прекрасно видят. Мимо решетки ухая, пролетает испуганный большой филин.
– У тебя много денег было, можно ли купить счастье? – под депрессией меня всегда тянет философствовать.
– Черт его не знает, я ни в чем себе не отказывал... Ну, я смысла в своей жизни все равно не купил. Толку?
– А пытался?
– Не знаю. Однажды мне стало скучно, и я стал экспериментировать на людях. Хотел посмотреть, на что они готовы ради денег.
– И?
– Все. Что угодно. Избить незнакомого человека на улице, разбить витрину, раздеться на улице, отдать свою честь...
– Да что ты знаешь о чести?
Кирилл чуть привстал и устроился поудобней, насколько это возможно в клетке.
– Ты прав. Может быть и ничего... Но сейчас я вспомнил, как блестели глаза этих людей, видя пачку денег. Когда я видел, как они с легкостью готовы были опозориться, пойти на преступление, стать осмеянными, я понял одно. Все дело в том, что всю жизнь мы заняты либо собой, либо деньгами. За стремлением стать богаче или упиваясь приобретенным богатством, мы не видим ничего дальше собственного носа. Мы отдаем материальному миру всех себя и совсем не видим окружающего. Мы слишком заняты деньгами, мы слишком заняты собой и совсем не видим, что остального мира... Поэтому мы бесцельно проживаем жизнь, и все ее прелести, авантюры, приключения проходят мимо.
Мне уже было совсем лень отвечать на это. Как же люди все –таки любят исповедоваться после смерти, даже когда их уже везут в пекло. Почему им не хватает хоть капли мозгов сделать это хотя бы за минуту до смерти? В рай бы, может, больше попадало.
Однако этой ночью мне было не суждено умирать от депрессии. Я машинально пошарил в кармане нашел –таки там белую таблетку. Покой. Несколько часов чистой сладкой дремоты.
– Разбуди меня, как нас будут спускать, – бросаю Кириллу, жадно отправляя ее в рот. Засыпаю не сразу. Перед тем, как сознание окуталось туманом, я увидел то, о чем говорил Кирилл. Ту самую красоту мира, которую ты не замечаешь из –за постоянной занятости собой и рутины. Ту красоту мира, когда ты никуда не торопишься, а твои мысли не заняты личными проблемами...
Я никогда не видел эльфийской ночи и сейчас своими глазами видел, почему ее называют самой прекрасной.
Дремавшие днем зеленые бутоны на исполинских деревьях, каждый из которых был размером с бочку, начал плавно пульсировать. Словно под музыку выпуская из себя потоки света. Синие, красные золотистые, ярко-зеленые…
Они стремительно расширялись, лепестки отодвигались, и вот уже весь лес купается в радужном сиянии. Животные сбегались к нему. Олени, чьи ветвистые рога могли достать до второго этажа дома, похожие на грузовики громоздкие дикие медведи, изрисованные рунами. Мускулистые саблезубые тигры, черные волки размеров с бизонов и бизоны вдвое больше обычных, не обращая внимания друг на друга, следили за этим зрелищем. Забыв обо всем…
А затем разлилась музыка. Медленная и плавная. Совершенно непонятно на чем играли, словно крошечные колокольчики в строгом порядке перезванивались, отбивая чарующую мелодию.
А потом из бутонов начали, вращаясь, словно танцуя, вылетать странные существа. Сначала я подумал, что это какие-то мотыльки, но когда их стайка полетела чуть поближе, а некоторые даже залетели в клетку, понял, что ошибся.
От мотыльков у них только большие, мохнатые крылья, а тела человеческие, окутанными густым фиолетовым сиянием. Острыми носами существа, сопя, вдыхают воздух, а черные бусинки глаз любопытно разглядывают нас.
Ночные феи. Был наслышан о них, теперь и увидел. Чем отличаются от обычных фей? Агрессией. Едва они улетят за пределы этого представления, то встретят на своем пути неосторожное животное и обглодают до костей.
Может, поэтому звери спешат сюда, к эпицентру возникновения, вовсе не на это чарующее ночное шоу поглазеть, а потому что здесь ночные феи их точно не тронут?
Мимо пролетает фея и, фыркая, бросает на меня голодный взгляд, я замечаю, как тысячи ее мелких и тонких зубов оскаливаются. Летающие пираньи. Не представляю, как Луций гонял по этим местам на коне в былые времена.
Светомузыкальное шоу было прекрасным, но очень быстро надоело. Сознание ушло в туман...
ГЛАВА – 15

Я совсем не думал о том, что скажу королеве. Я испытывал лишь депрессию и раздраженность, а приятными воспоминаниями в голове оставалась лишь эльфийская ночь. Есть в ней какая-то притягательная магическая энергия, которую может почувствовать даже мертвец.
Нас ведут под руки к ее дворцу несколько эльфов, которым мне очень хочется начистить морды. Не потому что я их ненавижу, просто у меня сегодня очень плохое утро. Машинка поблескивает сбоку. Какое же большое искушение раскидать их всех и метнуться к ней, да жаль меня стрелами истыкают.
Справа шепотом и энергичными гримасами Кирилл пытается выпытать у меня, что же я скажу королеве, но я молча смотрю вперед. Не знаю я, что скажу. Буду импровизировать. Глядишь, удастся ее убедить, что мертвецы никому зла не желают, но и от меня ей нечего получить. Может, нас и отпустят на все четыре стороны.

– Что ты решил? – вопрошает она ко мне. Мы стоим посреди тронного зала. Конечно, она показательно сохраняет невозмутимость, но ее лиловые глаза выдают ее. Никто, кроме мертвеца, не увидел бы в них надежды. Только мы способны так ярко увидеть чужие эмоции, ибо нам не ведомы свои.
– Мне очень жаль, но я не тот, кто тебе нужен! – твердо говорю я, смотря сквозь нее ледяным взором. – Мы уже умерли, оставь нас в покое и позволь дальше влачить наше горестное странствие по вашему миру...
Как хорошо, что Кирилл не понимает, о чем мы говорим. Иначе бы сейчас мне всю актерскую игру испортил.
– Я проклят и мне уже никогда не вкусить жизни. А если ты остановишь меня и помешаешь доставить душу умершего в руки дьявола, то нашлешь проклятие и на свой народ.
Королева замолчала и напряглась. Я почувствовал ее волнение, ощущал, как ее сердце забилось чаще. Кажется, проглотила.
– Я просто на мгновение покажу тебе, что значит «быть живым», – после задумчивого молчания вымолвила она и стремительным шагом направилась ко мне. Ее прекрасная обнаженная фигура плавно скользнула ко мне вплотную. Ощущаю на себе ее теплое дыхание, ее изящная рука нежно касается лба, а сверкающие сапфиры глаз становятся все больше, все глубже. Я с головой утопаю в них...
Я знаю это место…
Это журчащий лесной ручей, эти сосны, пахнущие свежестью и душистой смолой, этот валун на бережке, где сидит она в венке из цветов…
Я не вижу ее лица, его черты размыты и не собираются в целое, словно во сне…
Но я узнаю ее, касаюсь ее щеки, глажу ее волосы и нежно целую ее губы. Я чувствую в ней что –то светлое, что родное.
Я чувствую…
Невероятно! Мое сердце бьется, внутри разливается приятное тепло, и я снова ощущаю себя счастливым, счастливым по настоящему. Искреннее. Без пилюль радости и спокойствия.
Я прижимаю ее к себе и сливаюсь с ней в поцелуе… Я жив. Я действительно жив, я ощущаю вкус ее губ, ее сладкий пьянящий запах, я слышу, как звенит ее голос, сливаясь с чарующей песней ручья.
Ее шее такая тонка и нежная. Я касаюсь ее губами, и слышу как любимая издает счастливый стон. Я знаю, что она моя любимая. Я понимаю это по своему частому дыханию.
Дыхание...
Я вдыхаю ее аромат, смешанный с сосновой свежестью бора. Такого же живого и полного энергии как и я.
Я жив... Я могу дышать... Могу чувствовать... Могу опьянеть от настоящего счастья... Я словно путник, что неделями шел по раскаленной пустыне и, наконец, припал к фляге с ледяной водой.
Забыв вкус жизни, теперь я напивался ей сполна.
И это было прекрасно!
Я хочу вечно дышать, вечно чувствовать это трепетное биение сердца... Я хочу жить!

Возврат к реальности шарахнул меня, словно молния, словно ведро ледяной воды на голову, пока ты сладко спишь.
Вскрикнув, я как подрубленный рухнул к стройным ногам королевы и захрипел, словно мне пробило легкие. Ощущения ужасные, я чувствовал как внутрь меня заливают жидкий азот, и все мои внутренности леденеют и трескаются. Я не знаю, сколько длилась эта дикая, вымораживающая боль, пока мир снова не окрасился в серые тона. Холодок внутри вновь стал постоянным состоянием, к которому я привык с первого дня своего пребывания в Мире Мертвых.
– Теперь ты вспомнил, что значит жить? – промурлыкала королева, гладя мои волосы. В ушах все еще стоял болезненный стук сердца, а в замолкающем хрипе из своей груди я угадал попытки дышать.
Я не знал, что ответить, чвствовал себя так беспомощно, словно всю жизнь жил в уютном особняке с горничной и теплым камином по вечерам, а затем в одночасье оказался без средств к существованию на холодном вокзале. Словно белого медведя, брошенного в африканскую саванну, меня выбросило из моей среды обитания, из привычных рамок моего мира. Такого смятения я еще не испытывал.
Я лежал на четвереньках у ног этой обнаженной женщины, что легким движением руки вывернула наизнанку всю мою реальность и с трудом собрал самого себя заново.
Прохлада внутри устаканилась, все вокруг: поданные, с непониманием разглядывающие меня, полные надежды фиолетовые глаза королевы, ее упругая большая грудь над моей головой, растерянный взгляд Кирилла – все вновь стало серым и незначительным.
Почувствовав себя комфортно, я смог найти в себе силы подняться.
– Что ты решил? – она сладко мурлыкала, нежно сверля меня своим лиловым взглядом.
Я медлил с ответом. Эта чертовка обладает поистине страшной силой.
– Что это было? – холодно осведомился я. – Что я видел?
– Я не знаю, милый странник, – улыбнулась она. – Каждый видит лучшее из своей жизни, и я могу вновь подарить это. Ты будешь постоянно проживать эти моменты вместе со мной... Снова и снова.
Я не помнил своего прошлого: оно осталось отдельными, безвозвратно утерянными ошметками в моей памяти. Она не могла воскресить мою воспоминания о жизни, поскольку там почти ничего не осталось. Это какой –то гипноз, какая –то иллюзия, но... почему она была такая натуральная? Почему я так явственно ощущал себя живым...
– Сейчас тебе тяжело в это поверить, но признайся себе. Ты хочешь снова почувствовать вкус жизни, пусть тебе и страшно... Ты слишком многое пережил и слишком сильно разочаровался в ней, что не хочешь снова испытать боль. Но я помогу тебе справиться... – ее глаза смотрели с фанатичной влюбленностью. – Я дам тебе новую жизнь и столько счастья в ней, сколько пожелаешь...
Как же хорошо, что я сейчас вновь равнодушен, а мой разум холоден. Этот бред меня ничуть не убеждает. Она всего лишь вогнала меня в транс и чуть было не лишила всей энергии!
–Артур, тебя оживили? – тихо шипел мне Кирилл, не понимающий речи эльфов. – Может, и меня оживят? Спроси.
– Я не знаю, что за мороку ты навела на мой разум, эльфийка, но мой ответ тот же: нет! – твердо выдал я, вымораживая все ее надежды своим холодным взором. Магия у нее сильна, дар убеждения тоже, но даже ей ничего не совладать с равнодушием могилы в лице меня.
– Но... Ты сам все видел, – ее глаза стали влажнее. – Неужели тебе совсем не захотелось жить?
Я опустил голову. Перед глазами снова вспышки этого видения, которые она наслала на меня. Мучительные и вместе с тем сладкие вспышки. Они словно солнечные лучи болезненно плавят меня как снеговика. Похоже, жизнь действует на меня отравляюще. Надо найти хоть какой –то способ уйти отсюда, пока она окончательно не уничтожила меня. Сил у не хватит. Эта иллюзия якобы былой жизни была слишком натуральна.
– Не показывай мне больше жизни, эльфийка! Она только разрушает меня. Я – мертв и суть моя тьма, свет рассеивает меня... Ты только причинишь мне вред и тем самым нашлешь проклятие своему народу.
– Нет, жизнь вовсе не делает тебе хуже! – она положила руки мне на плечи. – Тебе так кажется! Ты просто оживаешь.
Мой чуткий слух засек стремительно приближающийся топот. С каждой секундой он усиливался, земля под ногами вибрировала. Сюда неслось не меньше сотни копыт...
Эльфы тоже услышали, все как один напряглись и схватились за оружие.
– Королева! – раздался душераздирающий вопль из окна. Там стояла юная девочка эльфийка с волосами цвета раскаленного песка и одетая в потрепанный бурый балахон. Из ее груди торчал окровавленный наконечник стрелы. – Они явились!
Выпалив это, несчастная кашлянула кровью и рухнула на пол. Два высоченных эльфа охранника, ходячие голые горы мышц с синей кожей резко схватили королеву и оттащили к трону. Остальные эльфы и эльфийки, подлетев словно кузнечики,толпой вылетели из зала: кто в двери, кто в окна.
– Бежим! – я схватил оцепеневшего от неожиданности Кирилла за руку и со вех ногу бросился с ним к выходу.
– Остановите их! – откуда-то за спиной взвизгнула королева. Дорогу к выходу мне тут же перегородил ее остроухий синий охранник с красными щелочками глаз и такими же кровавыми длинными волосами. Гигант, вдвое шире меня и на пару голов выше.
На секунду отпускаю Кирилла, уклоняюсь от взмаха громадной ручищи великана, ныряю поближе к его корпусу и что есть силы в прыжке бью ему в челюсть. Стук был смачный, охранник потерял равновесие, но не упал. Пока он приходил в себя, мы уже неслись с Кириллом к машине.
В эльфийской деревне творился ад. Всем уже было не до нас, но убить могли в любую секунду. Мы резко пригнулись и по собачьи на четвереньках, бежали в сторону машины. Над нами свистел целый рой светящихся стрел эльфов и длинных как копья стрел кентавров. Мускулистые волосатые существа с нижним телом коней неслись убивать. На телах – доспехи из толстой кожи динозавров, в руках двуручные мечи – пики из стволов деревьев и толстые луки. Конница неслась, сверкая звериными глазами и яростно крушила всех эльфов, попадавшихся под руки.
Эльфы отбивались достойно. Кентавры то и дело падали со стонами боли, когда их тела становились похожи на ежей от торчащих из них стрел.
Рядом падает такая: она завораживающе мерцает изумрудным наконечником и переливается.
– Ложись! – ору Кириллу и швыряю его на бок, закрыв собой. Грохот! Меня присыпает горячей землей. Эльфийская магия сделала из стрелы самый настоящий снаряд.
Привстаю и с силой, словно тряпичную куклу, вытаскиваю орущего Кирилла из –под копыт целой группы кентавров. С боевым воплем длинноволосый конелюд с изувеченным лицом и двумя мечами несется к дворцу, но его путь преграждает невысокая практически голая подкачанная девушка с черными волосами и неестественно огромной задницей.
Громадной косой она, подобно смерти с криком отделяет с двух кентавров человеческую часть от лошадиной и уже замахивается на третьего но в нее наскоку вонзают копье и проносятся с ее убитым телом вперед.
Мы же изо всех сил рвемся к машине, пригибаясь от стрел и чудом уклоняюсь от дождя из падающих с деревьев тел эльфиек. Повсюду раздаются взрывы, к моим ногам падают горящие ошметки тел кентавров. Деревья швыряют в группы кентавров камни, заставляя их группами разлетаться в разные стороны, а те отвечают им самым страшным – огненным стрелами. Лес вспыхивает, а мы чудом оказываемся у машины. Не помня себя открываю ее, швыряю пассажира в кресло, перепрыгиваю через капот, вцепляюсь в руль и со всей дури бью по газам.
– Быстрее! – заорал Кирилл, обернувшись назад. Я понимал, что там по тому, как задрожала земля, аж колеса на ходу подпрыгивали.
В зеркале заднего вида к нам со скоростью поезда неслось Оно, топча все на своем пути. Джаггернаут. Самое безумное существо на просторах Мира Мертвых, громадный бык ростом с трехэтажный дом, весь покрытый мускулами и жесткой серебристой шерстью. На меня из зеркала смотрят его багровые бусинки глаз, а почти у заднего бампера поблескивает его острые чудовищные рога. По три метра каждый!
Я едва успеваю вильнуть влево и каким –то чудом не врезаться в дерево, когда его исполинский рог разрубает вековую сосну словно топором, и та с грохотом падает позади. Затем я сворачиваю вправо, проезжаю под брюхом чудовища и съезжаю на тропу.
Бойня кентавров и эльфов остается далеко позади. Джаггернаут мычит словно рота трубачей. Безногий кентавр в седле на его спине дергает поводья и немыслим образом разворачивает эту серебристую громадину обратно, дальше крушить эльфийскую деревню. Вскоре резня скрывается из вида.
Впереди меня только пустая лесная трасса и никаких живых существ.
Ух, как же все –таки хорошо, что кентавры так вовремя нагрянули, и мы смогли сбежать из плена. И непонятной перспективы "жизни".
Словно сама Смерть хочет, чтобы я не покидал ее рядов...
ГЛАВА – 16
Пока Извозчик стремительно рвался прочь из пылающего королевства эльфов, Кирилл, оправившись от испуга, думал над случившимся.
Он и дня не пробыл в Мире Мертвых, а уже столько повидал, пережил столько приключений, сколько не было за всю его жизнь.
«Быть в состоянии мертвеца, серым и безэмоциональным нужно в нашем мире, на Земле, где люди живут от выходных до выходных, где всю жизнь стремишься к роскоши, а если посчастливится ее получить – то она вскоре приедается. Мир скуки и однообразия. Мир, где из эмоций больше боли и стресса, чем счастья, – думал Кирилл. – А здесь нужно быть живым, чтобы прочувствовать каждый миг этого дикого мира, его величие, его красоту».
Он с презрением покосился на Артура. Ему предлагали жизнь. Такую жизнь, о которой любой человек может мечтать только в детстве, потому что потом верить в нее становится глупо. А он отказался, струсил и теперь продолжит дальше влачить серое существование мертвеца. От дозы до дозы.
А что если тот самый избранный – это не тот бледный здоровяк в черном костюме, а он сам? Кирилл повеселел от этой мысли. Вспомнив живой идеал красоты и сексуальности – голую эльфийскую королеву и приключения как в блокбастере, которые произошли с ним, он довольно улыбнулся.
Пусть эльфийское королевство разрушено, но на этой планете еще есть кучу таких мест. И возможностей вновь стать живым…
Едем молча. Полоса сказочного эльфийского леса с причудливыми исполинскими деревьями постепенно сменяется обычным сосновым бором. Ни зверей, ни птиц.
Ощущаю дискомфорт, депрессия все еще держит мир в серых тонах.Притормаживаю, выпиваю таблетку радости и начинаю лыбиться.
Я вижу свою улыбку в зеркале, чувствую небольшую теплоту внутри, мир обретает краски, но мое состояние отчего –то не меняется. Отчего –то внутри я остаюсь все таким же мрачным и депрессивным. Я буквально физически чувствую, насколько моя радость искусственна: мне действительно кайфово, мир действительно выглядит красивее, чем обычно, но все это протекает словно параллельно от меня, я словно безучастно наблюдаю за этими процессами в моей психики. Очень странное чувство, похоже на сумасшествие.
Раньше, ровно до этого момента, я мог беззаботно предаваться каждой эмоции, что выпивал, а сейчас что –то пошло не так. Я ощущаю фальшивость, искусственность своих ощущений.
В голове вспышками это виденье. Этот лес, эта девушка, лица которой мне не разобрать и самое главное, эти ощущения. Естественные, самостоятельно перетекающие из одного состояния в другое, заставляющие терять над собой контроль...
Я так привык, что чувствую, что мне нужно и когда мне нужно, что эта самостоятельная жизнь эмоций просто обескуражила меня. В этом видении я чувствовал полное отсутствие контроля над своими чувствами. Для мертвеца это равносильно тому как ваша рука или нога внезапно начнут двигаться сами по себе. Ужасное и беспомощное ощущение. Не представляю, как живые люди чувствуют сами по себе, а не выпивая конкретную эмоцию?
Внезапно начался мелкий дождик, стремительно переходящий в ливень. На дисплее карта вела к Ругачему болоту, а дорога под колесами все больше превращалась в грязное месиво, машина вот –вот увязнет.
– Кажется, для таких трасс, по которым ты гоняешь, не мешал бы внедорожник, – видя, как дорога стремительно превращается в бездорожье, отметил Кирилл.
– А кто сказал, что у меня его нет? – усмехаясь, нажимаю на кнопку "4х4". Пассажир вцепляется в ручку двери, когда машина начинает гудеть и трястись. По салону и кузову стремительно проносится зеленоватое сияние, и седан в считанные секунды превращается в вездеход. Грозное подобие БМВ с шестью огромными колесами с легкостью несется по грязному подобию дороги. Чудовище на колесах рычит как стая запряженных бешеных львов, трубы из толстого капота выпускают пламя, а все, что встает на пути зверя, приобретает форму его колес.
Не сбавляя скорости, мы слетаем в трясину, а из нее и в само вонючее зеленое болото.
– Ругачее болото, – сообщаю пассажиру.
– Почему Ругачее?
– Окно приоткрой.
Внедорожник наполовину погрузился в вязкую болотистую жижу, но совершенно спокойно продолжал путь. Кирилл приоткрывает окно, недоуменно вслушивается в какофонию квакающих звуков и закрывает.
– Они перекрикиваются там что ли?
– Да, на отборном эльфийском жаргоне. Ругачее болото кишит говорящими лягушками, которые целыми днями матерятся по эльфийски.
– Даже не стану узнавать, откуда они его знают.
– Ну почему? Есть две версии происхождения: по первой – эти лягушки когда –то тоже были эльфами, но их изгнали и прокляли, по второй – тут баловались магией эльфийские шаманы и в результате породили эту маленькую цивилизацию невежливых земноводных.
На капот запрыгивает внушительная противная лягушонка. Она встает на задние лапы, стучит перепончатой рукой по капоту и, брызжа слюной, вопит какие –то проклятья. Легким движением дворника, зеленая тварь отправляется обратно в болото. Вскоре тяжелая машина преодолевает одно из самых противных мест Мира Мертвых, вымазавшись в грязи и тине. За заслоном из подавленных кустов (видно, не я один езжу через болото) снова появляются очертания разбитой дороги.
Гнойным вонючим болотом обрываются границы влияния эльфийской магии. Наш путь идет к Кристальному Озеру. К месту, где уже начинается влияние самой ненавистной для эльфов расы – гномов.
Впереди сияние фар и звук моторов, навстречу едут две черные машины: нисан и вольво. Некоторые Извозчики, решающие, как и я срезать путь, едут парами для подстраховки. Резко торможу, разворачиваю машину боком и сигналю им изо всех сил.
Они останавливаются. Выхожу из машины, они в ответ, два темноволосых близнеца среднего роста. Их машины чистые и блестят. Только что с озера.
– Что стряслось? – спрашивает впереди идущий. Тот, что на нисане.
– Вы через эльфов ехать собрались?
– Ну да, а что?
– Лучше сворачиваете на трассу сатиров. У эльфов там жуткое месиво с кентаврами, плюс они арестовывают всех проходящих извозчиков.
– Да?
– Сами чудом из плена вырвались, я думаю по моему виду понятно,– показываю на ссадины и синяки на лице.
Близнецы переглядываются.
– Окей, спасибо. А как на трассу сатиров выехать?
– Смотри, сейчас в режиме внедорожника доезжаешь до болота, а после сразу же направо метров пятьсот, там будет тропа.
– Ага. Спасибо, приятель! – садятся и уезжают.
– Это называется, профессиональная солидарность, друг мой. Выручи коллегу – выручит в ответ. Даже у демонов этоработает, – наставляю Кирилла.

Артур уже не увидел, как близнецы проехали еще пару километров, а затем их машины разом заглохли.
Оба вышли из машин с пистолетами наготове и стали высматривать врага в тенях деревьев. Когда ломается одна машина – это еще может быть механическое повреждение, но когда две разом – тут явно замешана магия.
И явно недобрая...
– Не бойтесь, дети мои, – сладким голосом шепчет роща, близнецы быстро водят дулами по сторонам в поисках говорившего. – Вам ничто не угрожает.
Перед ними из ниоткуда появляется солнечный человек, его ослепительный силуэт неспешно ползет к братьям.
Старший, тот, кто родился на несколько минут раньше, нажимает на курок, младший – за ним, но все без толку. Оружие отказывается стрелять!
– Кто ты, черт побери?! – вскрикивает старший.
– Я тот, кто подарит свободу всем вам, всему этому миру...
На братьев разом опрокидывается чудовищная волна сонливости, они роняют оружия. Мир гаснет...

Лес стремительно редеет, обнажая вид на озеро перед нами. Словно жидкоезеркало оно раскинулось до линии горизонта, где крошечными куличиками как дети в новогодних шапочках, пытались достать неба старые вершины Гномьих гор. Чего только не встретить на тех диких горных просторах: и яростных саблезубых тигров, и стаи мамонтов и селения безжалостных горных троллей, и пещеры, где чахнут над златом престарелые драконы.
Я подъезжаю вплотную к озерной глади, в чистой воде которой словно сфотографированы стройные идолы елей, нахмуренное тучами небо, пролетающие косяки птиц.
– И что, мы сейчас катером станем? – заскучав от удивлений, интересуется Кирилл. Совершенно спокойно, будто спросил, что на обед.
– Нет, зачем? Можем последовать примеру Иисуса, – показываю на приборную панель, где прямо под кнопкой режима внедорожника расположилась кнопка с волнообразной линией. – И пойти по воде, – нажимаю сначала на "4х4": зеленоватое сияние вновь превращает нашего монстра дорог обратно в презентабельный седан. – Я ба на твоем месте пристегнулся.
– Знаешь, я столько уже повидал за один день нахождения здесь. Если что –то случится, ремень безопасности меня явно не спасет.
– Ну, как хочешь, – нажимаю на кнопку и влетаю в озеро. Машина не уходит на дно, водоем подхватывает ее, словно лодку. Озерная гладь становится дорогой, по которой колеса едва –едва уходят под воду.
Мне нравится ехать по озеру, когда вместо дорожного полотна стелется жидкое зеркало. Здесь я чувствую, что могу развеяться и на время отвлечься от тех мыслей, что давили на меня всю дорогу от эльфийской деревни.
По бокам от меня взлетают косяки рыб. Орел, на котором два человека могли бы лететь верхом, прямо из –под бампера машины успевает выхватить здоровенную рыбину, сравнимую с мелкой акулой. С победным криком он уносит ее куда –то в темноту зеленой лесной чащи.
А стрелка на спидометре энергично тянется вверх и уже самые настоящие вихри воды взлетают из –под колес, а позади остается дорожка из тонкого льда. Плезиозавры, из любопытства вынув свою длинную шею из воды, стремятся тут же спрятать ее обратно, едва завидев как на нее, со скоростью молнии несется черная гудящая штуковина.
– Черт! Куда ты так гонишь, мать твою! – Кирик в испуге хватается за ручку двери.
– Говорил же, пристегиваться надо! – смеюсь над ним и, решая дальше постебаться над пареньком, начинаю дрифтовать. Резко делаю управляемый занос вправо, – Кирилл, что –то визгнув, вдавливается в правую дверь, резко заношу влево, чуть не падает на меня, а потом тут же разворачиваюсь по кругу и делаю несколько оборотов на месте, его вновь прижимает лицом к стеклу правой двери. Пассажир кричит и сдавленно матерится.
Заканчиваю крутиться на месте, врубаю заднюю и снова начинаю раскручиваться то в одну сторону, то в другую.
– Все! Хватит! Прошу! – взмолился он, отчаянно вцепившись в дверь. – Пристегнусь я!
– Так –то лучше, – улыбаюсь и останавливаю пытку заносами. Кирилл в панике застегивает ремень, а я, пробуксовав на воде, снова рвусь вперед на полных скоростях. Половина озера уже преодолена, и горы гномов впереди стремительно приближаются.
Уже виднеются их приозерные поселения, несколько аккуратных хижин, пристань и десятки рыбацких лодок. В этом озере изобретательные гномы глушат рыбу динамитом, чем, вдобавок к спиленным деревьям, весьма расстраивают эльфов. Эльфы нередко садятся верхом на грифонов и гипогрифов, либо в деревянные ладьи и идут со стороны озера раздавать люлей проклятым гномам.
Но коротышки приспособились. Разместили вдоль береговой линии пушки, а так же системы противоздушной обороны. Здесь и скорострельные арбалеты, выпускающие десятки стрел в минуту и даже самый настоящий шестиствольный пулемет, обрушивающий на противника шквал из крошечных ядер. Такими «игрушками» гномы лишили эльфов на этом участке возможности атаки с воздуха и с озера. Единственное, на что могут рассчитывать эльфы, это с помощью магии совершать диверсии, пробираясь под водой, либо обходить все озеро по краю и атаковать с леса.
Иду на сближение. Несколько ядер со свистом несутся в нас. Быстро кручу рулем влево вправо, уклоняясь. Для них, что эльфы, что непонятная черная хрень, несущаяся напролом – одна разница.
– Что будет, если ядро попадет? – интересуется Кирилл. Отвлекаюсь на него, и тут большой черный шар с порохом смачно разбивается о лобовое стекло. А Кириллу теперь совсем нестрашно, он спокойно взирает на происходящее вокруг: взгляд холоден и сосредоточен.
– Ничего. Защитное покрытие портится, –отвечаю, продолжая маневрировать под обстрелом. Домишки приближаются. Уже видны их наличники и резные деревянные крыши, уже вижу бегущих крепких бородатых воинов метрового роста, в доспехах, с капюшонами на головах и всякими приспособлениями в руках. Слышен гул раскручивающегося пулемета и в следующую секунду град ядрышек, искрясь при ударах, барабанит по машине.
Чувствуя себя как в танке, продолжаю движение, победителем схожу на берег, маневрируя вдоль гномьих построек, нахожу тропу и следую по ней. Коротышки некоторое время еще безуспешно стреляют вслед.
Гномы не пользуются магией. Их оружие – интеллект и технический прогресс, а для моей машины –это практически бесполезная вещь, град эльфийских стрел может причинить моему железному коню куда больше вреда, чем вся их артиллерия.
Едва заметная тропа, практически заросшая травой, проходит через лес. Их веками прокладывали другие извозчики, которые тоже отказывались ехать длинным, но безопасным путем.
Здешний лес страдает. На обочине лежат ровными грудами десятки стволов деревьев, которые ждут свою очередь на лесозаготовку, местами видны каменные и деревянные трехэтажные постройки, созданные трудолюбивыми руками гномов и рабским трудом троллей. Я на средней скорости проезжаю мимо этого лесного поселения и успеваю заметить всего одного серого великана.
Он вальяжно проходит перед моей машиной, не замечая ее, и несет у себя на плече ствол здоровенной сосны. Да и сам тролль, скажем, не маленький. Под его ногами дрожит земля, его голова спокойно бы смогла посмотреть через крышу трехэтажного гномьего домишки, а его серая мускулистая ручища с грубой, словно из камня, кожей имела толщину хорошего дуба. Голова маленькая, обладает большим крючковатым носом и грозными надбровными дугами. Два желтых клыка торчат из нижней челюсти. Никаких цепей и оков на горном гиганте не видно.
Я замедляюсь и слежу за ним: он подходит к деревянной постройке, судя по всему складу, и аккуратно ставит в него диагонально ствол с деревом.
В это время несколько метровых бородатых коротышек крутятся у его ножищ, что –то несут. Присматриваюсь поближе. Они кидают под ноги троллю мертвого лося. Тот видит добычу, одобрительно им кивает, хватает, присаживается на землю и с наслаждением пожирает. Ого! Оказывается, рабский труд в Мире Мертвых вчерашний день. Тролли у гномов теперь наемники, работают за еду.
Лес заканчивается, начинаются просторные луга, где васильки едва покачивают своими фиолетовыми головками под легкими порывом прохладного ветра. Справа тоже еловый лес, а слева высятся позеленевшие Гномьи горы.
Их недра изрезаны бесчисленным множеством коридоров, в которых ежедневно кипит работа. Черный дым тонкими полосками выходит из отверстий в скалах.
Нет, это не вулканическая активность. Горы – это колоссальных размеров заводы и мастерские гномов. Что они там изготовляют мне до конца неизвестно, но не раз приходилось наблюдать, как оттуда вылетает сверкающая стальная птица, в считанные секунды описывает большой круг и бесследно исчезает в тумане гор.
А еще я начал думать, что троллей скоро отправят на пенсию, когда однажды мне навстречу выехала тарахтящая машина на гусеницах, воняющая маслом и выхлопами.
Она тряслась, и казалось, готова развалиться на части. Внешне это стальное чудище размером с карьерный самосвал напоминало детище неудачного смешанного брака танка и комбайна.
Я обомлел, когда она начала внезапно шататься из стороны в стороны, а затем со скрипом трансформировалась в большого робота. При трансформации от машины отлетали куски металла, а коротышки у него на голове чуть не попадали сверху.
Но на этом шоу не закончилось. Детище извращенного инженера, шатаясь как пьяница, побрело в лес и стало рубить направо и налево все деревья на пути. С каждым шагом от машины отлетели куски металла, а новый шаг давался труднее предыдущего. Закончилась первая прогулка трансформера быстро: у него отвалилась нога, и вся конструкция рухнула, разлетевшись вдребезги.
Мда, тяжело дается гномам технический прогресс, но на месте стоять они не собираются.
Один знакомый рассказывал, как гномы выбежали из кустов, держа вчетвером какую –то стальную дудку. Из ее ствола вылетает ярко красный луч и сплошным огненным потоком бьет по машине, прорезав крыле дыру и сожрав краску.
Как видно, гномы успели освоить еще и лазерное оружие. Настолько мощное, что способно проходить сквозь магическую защиту машин Извозчиков.
Луга постепенно сменялись горами. Местами мне приходилось снова переходить на внедорожник, чтобы взбираться по крутым склонам. Гномьи горы преодолели на удивление быстро.
Ухабов впереди становилось все больше, а небо над головами все темнее. Мы приближались к острым вершинам черных Драконьих гор. Ухабы закончились у подножья этих гор, и там уже вновь обнаружилась тропа. Трансформирую машину и еду по ней.
Тропа вела вверх, плотно прилегая к скале. Слева каменная глыба, кишащая древнейшими чудовищами, справа пропасть.
Поглядывая на своего пассажира, замечаю, что он как –то грустнеет. После почти что года пребывания мертвецом, видеть как человек сам, без таблеток испытывает эмоции, непривычно.
– О чем грустишь, солдат? – украдкой спрашиваю его, взбираясь на склон. Машина шатается из стороны в сторону и подпрыгивает на неровностях.
– Как пытают в аду? – бросает он.
– Да, ерунда. Сначала над тобой издеваются, унижают и пытают. С каждым днем это прибавляет тебе злости, и в один прекрасный день ты вскакиваешь и разрываешь глотки всем своим обидчикам. Когда ты окончательно озвереешь от ярости и сделаешь это, то становишься демоном. Все просто, – я не стал его утешать. Я не сопливый ангел, чтобы его жалеть, да и смысла нет его дезинформировать. В Аду жестко, но на выходе получается пусть и жестокая, но сильная и волевая личность. Демоны обладают огромной самодисциплиной, лишены страха, действуют решительно и расчетливо и верны своим идеалам до конца. Если добавить демонам чуть больше культурного и интеллектуального воспитания, а не только промывать мозги идеей войны, то вышла бы элита человечества.
– И когда я начну ломать им рожи? Как скоро наступит тот самый день?
– Это от тебя зависит. Из кого –то дольше выбивают слабость, кто –то уже на следующий день надзирателям зубы считает. По разному. По тому, КАК ты будешь там сражаться, терпеть пытки и испытания зависит, кем ты будешь в их демонической иерархии.
– А если меня вечно будут только бить и кипятить в котле?
– Да, нет. Все рано или поздно справляются с испытаниями и выходят из камеры пыток. Результаты только разные показывают.
– А если я не выйду?
– Да выйдешь ты!
– Ну хорошо. Только знаешь, что меня смущает? Вот стану я демоном, пойду мочить ангелов, а что дальше?
– Вечная жизнь в войне, насилии и трэше, мечта настоящего воина, – сообщаю ему.
– Однообразие?
– В чем –то да, вечная жизнь вообще такая штука, что не подразумевает разнообразия. Все рано или поздно надоест. Так почему бы просто не взять одно дело и не заниматься им? Как делаю я, – постучал ладонью по рулю.
– Потому что я не хочу быть растением, что пустило корни и вечно выполняет одну и ту же работу, – Кирилл зло посмотрел на меня. – Скажи мне, почему ты отказался от жизни?
– Потому что живым здесь явно не выживешь. Жизнь делает тебя слишком слабым, неуправляемым, ты теряешь контроль над собой и, конечно же, ты в конце концов умираешь. Бесполезная вещь, – отвечаю. – А на тебя такое впечатление произвели словакоролевы? Брось! Она бредила.
Его взгляд все еще суров.
– Демоном действительно быть круто. Ты нигде не сможешь так беспределить, развратничать и вести себя так раскованно как в Аду. Там дисциплина только в отношении тренировок и боевой подготовки, не больше. В остальном твори, что душе угодно, – я ободряюще хлопаю его по плечу. – Нигде такого нет.
Он молчит.
– Быть может, ты прав, – после паузы выдает он. – Демоном быть круто, но я хочу побыть самим собой... Пожить самим собой... Я всю жизнь искал в ней смысл и понял его буквально за этот день.
–И в чем ты его нашел?
– В свободе быть самим собой. Приключениях, независимости. Я хочу пожить настоящей жизнью, когда мою судьбу заранее не решили, а дорожку к успеху и славе заранее не проплатили. Когда никто, даже я сам не знает, что будет дальше и кем я стану...
– Дружище, если ты хочешь остаться на диких полях Мира Мертвых, то ответственно заявляю: кроме участи облезлого мертвеца с вечной ломкой и депрессией, для тебя никаких вакансий нет.
– Но тебе же предлагали быть живым. Жаль, что ты испугался и отказался... А я не хочу упустить шанс побыть живым, и не хочу стать демоном, ангелом или кем вы там мне навяжите...
– Все человечество так живет тысячи лет, не говори ерунды.
– Я не хочу быть как все!
Я не успел среагировать.
– Что ты делаешь, мать твою?! – только и успел прикрикнуть на него, когда он вцепился в руль и резко дернул его вправо.
Машина вылетела с обрыва и с грохотом упала вниз. Булыжники у подножья скалы, обугленные дыханием драконов, были последним, что я успел увидеть…

ГЛАВА – 17

Он бежал сквозь Черный Лес, не разбирая дороги от ужаса.
Ему удалось сбежать, теперь в его распоряжении весь новый и загадочный мир, он свободен и теперь ему больше не стать ни ангелом, ни демоном, ни Слугой Смерти. Полная свобода быть самим собой и ни от кого не зависеть. Нужно было приложить совсем немного усилий и смелости, чтобы ее заполучить.
Так он думал первые две минуты, когда бежал сломя голову подальше от места падения машины, в ближайшие лес.
Однако вскоре состоянию восторга от победы уступило место другому. Он ожидал, что сейчас начнет отважно ходить по диким просторам Мира Мертвых, найдет себе друзей и тех, кто поможет ему стать живым, а затем, одевшись в броню, взяв заколдованный меч в одну руку а прекрасную эльфийку за талию в другую, пойдет навстречу подвигам и злым драконам.
Но что –то пошло не так...
Лишившись защиты смелого и решительного Извозчика, что с легкостью находил выход из любой передряги, он почувствовал себя таким беспомощным. Как заяц в степи, над которым кружит стая орлов.
Вокруг холод, черные деревья с такой же темной листвой и эти странные звуки... И силуэты в их тенях.
Страх овладевал им с каждым мгновением, наполняя каждую клеточку ужасом. Он чувствовал себя простым человеком, брошенным на произвол судьбы.
Ни рыцарем и не избранным, а хилой дрожащей тварью, на которую из темноты презрительно взирают десятки голодных глаз, а вой неведомых чудовищ заставляет неметь от испуга.
– Сынок, Кирюша, где же ты?! – срывающимся женским голосом завопила темнота.
– Мама! – вскрикнул Кирилл, поняв, чего ему так сейчас не хватало: его уютного замка на Рублевке и мамы. Той, что всегда искренне переживала за него, готова была нежно обнять и выслушать все его проблемы, той, которой он с раннего детства мог доверять во всем. – Где ты?
Ее лицо, серое, искаженное гримасой горя, смотрело на него прямо из веток деревьев. С ее лица капали черные, как масло слезы.
– Сынок! – она срывалась на истошные вопли, захлебываясь в слезах. – Что ты сотворил с собой?
– Прости... – Кирилл в панике и слезах упал на колени. – Я не хотел... Я не знал, что так получится.
– Что ты сделал со своей жизнью?! Как я буду теперь жить?! ОТВЕТЬ МНЕ!!! – ее блестящие мокрые глаза становились все больше, а щеки покрылись чернотой от обильных слез.
– Прости, мама! Я не знаю, что мне делать, мама! Я НЕ ЗНАЮ! – он в истерике схватился за лицо и упал на землю, громко всхлипывая. – Я не знаю, как теперь быть, мам...
Пока юноша, плача, лежал лицом в землю, плачущее лицо матери в кроне дерева треснуло в широчайшей ухмылке, обнажив несколько рядов дополнительных клыков.
Существо черной вязкой массой плавно перетекло рядом с Кириллом и бесшумно собралось из бесформенной жижи в некое подобие осьминога с мускулистыми щупальцами. Его голову по прежнему венчало изуродованное лицо его матери.
–Встань, сынулька, – прохрипело существо. – Я помогу тебе.
Кирилл чуть приподнялся, но не успел он взвизгнуть от ужаса, как щупальце твари мертвой хваткой вцепилось в его шею и потащило к себе.
К нему приближалось обезображенное лицо его матери, которое с каждым мгновением теряло свои очертания. Голубые глаза превращались в темные пустоты, из которых сочилась маслянистая жидкость, рот настолько раскрылся, что кожа у губ начала трещать по швам, а иглы зубов уже клацали в предвкушении трапезы.
Кириллотчаянно вцепился в противные склизкие щупальца, орал о помощи, но клыки неумолимо приближались к его лицу.
Артур что –то говорил о том, что мертвец повторно не умрет, а всего лишь лишится всех своих сил, но страха это не убавляло. Похоже, конец подвигов Кирилла оказался скоротечен и прозаичен: в щупальцах страшной зубастой образины...
И когда уже пасть твари раскрылась настолько, что голова Кирилла очутилась в ней, когда он уже чувствовал ее гнилое трупное дыхание и видел, как шевелятся ее длинные шершавые языки, чудище издало истошный вопль, щупальца разжались, и парнишка рухнул на землю.
Удлинив одну из своих бескостных конечностей, тварь зацепилась за ближайшую ветку и скрылась в кронах деревьев, роняя на землю целые дымящиеся сгустки черной жижи.
– Не бойся, мальчик, я не причиню тебе вреда, –в темноте зазвенел приятный, умиротворяющий голос, от которого весь Черный лес пришел в движение: все твари, которых он не видел в темноте, гигантские ящерицы, многорукие зубастые обезьяны, черные лужи с щупальцами – все уносилось прочь от этого голоса.
И тогда Кирилл посмотрел в сторону света, и увидел Его. Того, о ком он не сразу вспомнил, попав в Мир Мертвых. Сам Господь Бог.
Он ни на секунду не сомневался в том, что видит именно Творца. Иначе от кого могли в ужасе бежать все эти порожденья мрака, а тело Его словно было соткано из яркого ослепляющего света.
Неужели Кирилл оказался прав? Неужели он не совершил глупость, сбежав от Извозчика, а обрел спасение?
– О, Боже! – в слезах воскликнул юноша, снова упав на колени перед приближающимся солнечным силуэтом.
– Встань, сын мой , – умиротворенно произнес Свет, взяв его за руку. – Пойдем за мной, и ты тоже станешь богом...

Она зовет меня за собой...
Ее игривая улыбка, ее звонкий, почти ребяческий смех, ее зеленоватые, чуть похожие на
воды глубокого моря в ясный день глаза словно поводок тянут меня к ней, в душистые кусты сирени.
Там, где я ловлю ее, словно пташку, прижимаю к себе, ощущая тепло ее тела, ощущая биение жизни в ней.
Ее лицо по прежнему туманно для меня, я лишь вижу его отдельные милые мне черты...
Мы ложимся на земле в окружении изящных лиловых гроздей, сквозь них летние лучи пламенного солнца ласкают нас.
Ее губы что –то шепчут мне на ухо и целуют.
Я пытаюсь прислушаться к ее голосу, но слышу лишь звук битого стекла!
Картинка обретает ясность, солнечный диск гаснет, превращаясь в баранку руля, а гроздья отрываются, рассыпаясь в искры перед глазами.
В голове гул, изображение не сразу обретает четкость, затылок болит, упираясь в помятую крышу.
Судя по тому, что обожженные камни находятся на одном уровне с крышей, машина и лежит на ней, впереди смятый в гармошку капот, из под которого в салон вырывается зеленоватый дым, правое переднее стекло разбито, ремни безопасности отстегнуты. Пассажир сбежал!
– Еще один мечтатель выискался, – я с трудом отстегиваю ремень и через выбитое стекло выползаю из машины, ругая себя за то, что посадил этого малолетнего упыря в багажник. Уже по его речам о том, как круто быть вне Рая и Ада, нужно было сразу понять, что его стоит запихнуть в багажник.
Что ж, похоже, Извозчики учатся на своих ошибках через разбитые головы и машины.
С трудом встаю, держась за липкий из –за подобия крови затылок. Рядом красавец BMW лежит разбитый, кверху лапами, как раздавленный жук, колеса беспомощно крутятся. След от его деталей ведет далеко к отвесной скале, с которой мы рухнули. Видимо, машина еще знатно покувыркалась сразу после падения с такой высоты.
Примерно километр летели... Понятно, почему машину так разнесло, тут даже магическая защита бессильна. Урон от падения и новые фрагменты этого видения окончательно обескуражили меня, хотелось как минимум присесть на камень и закурить, перевести дух. Не помню, какие ощущения от курения, просто почувствовал потребность в этом как психологической разрядке.
Даже не знаю, что мне доставляет сейчас больше беспокойства: это видение, добавившее в мою жизнь фантомы новых или очень забытых старых ощущений или то, что я совершенно один посреди Мира Мертвых с разбитой машиной и сбежавшим пассажиром. Скорее всего первое: я не уверен, смогу ли после него существовать и воспринимать мир как раньше...
Однако время для перекура и лирики не лучшее: пассажир сбежал и судя по всему, он метнулся в лесной массив прямо рядом с местом крушения.
Черный Лес... Место, которое все Извозчики обходят стороной.
Ледяное дыхание невидимой силы уже обдает меня с ног до головы, когда я пытаюсь вглядеться во тьму почерневших деревьев.
Местные твари, которые здесь обитают, не только обладают огромными габаритами и зубами, но еще в совершенстве владеют магией. Это объясняется тем, что до Ада рукой подать, и это место насквозь пропиталось его энергетикой. Ранее жившие здесь обычные существа стали непобедимыми дьявольскими отродиями.
Рассчитывать на поддержку случайно проезжавших Извозчиков не зачем. Здесь они меня по любому не заметят, а если и заметят, то не съедут с горной Тропы, чтобы помочь мне. Никто не приблизится к Черному Лесу. Так рисковать никто не хочет.
Придется надеяться на себя. Снова пролезаю в авто. Пытаюсь выйти на связь с Мораной, глядишь, начальство пришлет подмогу, но нет. Шипение из динамиков и помехи на крошечном мониторе разбили надежду на этот вариант.
Внимательно изучаю кнопки на приборной панели. Где же та кнопка, что поможет перевернуть машину? А вот! Нашел. Кнопка с понятным символом: «снизу машина на крыше, сверху на колесах», жму на нее.
Не сработало.
Машина слегка подпрыгивает на крыше и с грохотом падает обратно, я бьюсь об нее и без того разбитой головой, как же хорошо, что у мертвецов чувство боли довольно условное.
Еще раз жму, машинка слегка покачалась, еще раз – ничего. Как видно и эта система сломалась. Вариантов нет, придется как –то выживать.
Достаю из покореженной машины все необходимое: баночку с остатками таблеток, два энергетических батончика и пистолет Беретта. Кирилла искать без толку. Главная задача сейчас: найти помощь и каким –то образом выжить здесь.
В тени Черных листьев замечаю шевеленье: чьи –то громадные силуэты вальяжно прохаживаются, словно намеренно, обозначая свое присутствие. Светофоры голодных глаз сверлят меня из темноты.
Слышу, как трескается ветка, направляю туда пистолет, и тут на меня выскакивает нечто…
Не понимаю, каким чудом, я успел отпрыгнуть в сторону и выпустить в него всю обойму. Темно зеленая рептилия размером с медведя, покрытая тонким пушком белых цыплячьих перьев, распласталась рядом со мной, истекая бардовой, словно марганцовка, кровью.
Ее девять красных глаз безжизненно смотрели туда, где я только что находился, а пасть навсегда закрылась в оскале кинжалов зубов.
Какое –то время еще нервно подергивались перепончатые уши, и подрагивал усеянный шипованным наростом хвост.
В руках испускает пар горячий пистолет. Патронов у меня больше нет, а шумы из Черного Леса доносятся все громче, все чаще. То громкое постукивание, словно дубиной по дереву, то завывание, то саркастический смех.
Стараюсь отойти подальше от этого места, где редкие обожженные кустарники сменяются мрачными деревьями с черной листвой. По –хорошему нужно было броситься наутек отсюда, но я не мог оставить машину. Сколько я смогу протянуть еще у этого входа в заповедник самых немыслимых кошмаров? Час? Два? А что дальше?
Беру в руку тяжелый увесистый камень и захожу позади разбитой машины. В таком положении я буду думать, как выбраться из этой передряги. Мысли и возможные варианты лениво и "на отвали" передвигаются в голове. Все –таки в отсутствии адреналина есть какие –то минусы: сейчас бы я поволновался, пульс участился, мозг бы интенсивно придумывал выход, однако этого не происходило.
Я скорее просто тосковал в своем укрытии, отгоняя мысли о видении и вычленяя нужные идеи для спасения.
До Ада здесь рукой подать, так что можно вызвать демона –охотника. Глядишь, поможет с машиной, а взамен мы вместе поищем сбежавшего новобранца.
Нужна кровь живого существа. Не знаю, насколько пойдет кровь этой ящерицы, вроде бы живая тварь, а вроде как магия тьмы так пропиталась в этом лесу, что всю мразь, которую его населяет можно смело назвать нежитью. Недаром они практически никогда не выходят за пределы своей черной зоны.
Попытка не пытка. Вожу по ранам ящера и измазываю всю руку в его бордовой крови, выбираю относительно свободный от камней участок земли и рисую липкой ладонью пентаграмму, пятиконечную звезду, затем кладу руку в центр композиции, сосредотачиваюсь и гордо произношу:
–AveSatan!
Оглядываюсь. Никакого эффекта. Ни потемневшего неба, ни карканья ворон, ни внезапных воспламенений. Без толку. Только зря запачкался. Оглядываю окрестности: эх, найти бы здесь хоть одного маленького кролика, чтобы разрезать его во славу Сатане.
– Иди к нааааам, – прохрипели кусты у подножья Черного Леса и интенсивно зашелестели, словно персонально на них подул ураганный ветер. Из кустов на меня взирал чернокожий высокий циклоп спортивного телосложения. – Иди же к нааам... – хриплым шепотом звал он, выпучив единственный глаз.
Судя по тому, что я понимал его речь, он воздействовал напрямую на мой разум, стало быть, гипнотизировал. Он, не мигая, взирал из –за куста, оставаясь в тени деревьев. Словно выйти на свет для него означало неминуемую гибель.
– Чувак, я такая же нежить как и ты, – безразлично бросаю в сторону выпученного глаза. – И на меня твой гипноз не подействует. Ты вроде здоровый, как погляжу, машину не поможешь поднять?
Черный циклоп расплылся в улыбке желтых гнилых зубов, все еще не выходя из тени.
– Мертвецы действительно не вкусные, ваши души пресны, из них нечего съесть, – констатировал мифический монстр. – Но от тебя исходит такой свежий и такой настоящий страх...
– Перед чем же?
– О... – циклоп снова отвратительно заулыбался. – Больше всего на свете ты боишься стать живым.
– Что?
– И от этого твоя душа кажется такой сладкой... – он похотливо облизнулся, напоминая этим гомика, и взглянул на меня еще пристальней.
Я было дернулся, но понял, что не могу пошевелить и пальцем. Его взгляд словно заморозил меня, вкопав как столб на том месте, где я стоял, и это оказалось не самым страшным. Какая –то сила со всех сторон стала сдавливать меня, словно прессом. Все это время я, не мигая, смотрел в глаз циклопу и не мог отвернуться, а магическая сила его взора вот –вот превратит меня в лепешку.
Циклоп, довольный результатом, вышел из –за куста и уже почти покинул тень деревьев, пока я слушал, как трещат мои ребра. Походу мне не придется дожидаться спасения.
Лесной монстр торжествуют, я ощущаю, что мои глаза выходят из орбит и вот –вот готовы лопнуть, как вдруг, словно молния проносится волна тьмы и с ревом сшибает его. Монстра относит на несколько метров, а я с чувством дикого облегчения падаю на колени.
Расплывчатым взором вижу, как он бойко встает и направляется к машине, а из нее смело выходит Извозчик, сверкая серебристым дробовиком в руках.
Кажется, что существо не пытается сокрушить его взглядом, а в ужасе пятится назад. Человек в черном пальто спокойно идет к нему с дробовиком наперевес, и делает два выстрела, снимая с плеч одноглазую голову.
Расправившись с обидчиком, Извозчик опускает оружие, быстро подходит ко мне и легким движением руки помогает встать.

ГЛАВА 18

– Как же тебя в эту дыру занесло? – спрашивает знакомый голос. Его лицо постепенно обретает очертания, и я узнаю спасителя.
– Луций? Ты –то что здесь делаешь? – только и сумел выдать, видя его. К Черному Лесу, куда я свалился нет тропы, протоптанной тысячами колес Извозчиков, ей никто не пользуются потому, что это верная гибель. Но Луций ехал явно не с горы, он явно целенаправленно направлялся в сторону леса...
– Вообще –то я ожидал услышать спасибо, – улыбнулся старый друг. В свободной руке он сжимал еще дымящийся дробовик.
– Спасибо, конечно, но… как?
– Что именно? Как я подстрелил этого ублюдка или тебя смущает, что я делаю здесь?
– Здесь, конечно. Я бы на километр не подъехал к этому Лесу, никто бы не подъехал.
Древний Извозчик снова снисходительно улыбнулся.
– Это для вас, юнцов, Черный Лес что –то кошмарное и непреодолимое, а я в былые времена здесь верхом на коне ездил. Чего мне теперь боятся, в стальной –то телеге и с кучей оружия под боком? А ты здесь какими судьбами?
– Посмотри, – киваю на распластавшуюся кучу металла.
Луций подходит поближе и внимательно смотрит сначала на машину, затем на след из –за ее оторванных деталей, а затем на верхушку скалы.
– Артур, ты так плохо водишь? – почти с родительской укоризной он посмотрел на меня.
– Если бы, пассажир за руль дернул, когда над обрывом ехал. В ад ему не хотелось, решил поискать лучшей жизни на просторах Мира Мертвых.
– Что ж, он человек и имеет право на выбор, – философски заключил Луций, подходя к машине. – Все мы имеем право на выбор.
– Только не в этом мире Луций.
– Везде можно следовать своему выбору, Артур, не нужно загонять себя в рамки... Подойди ко мне.
Луций положил дробовик сбоку, присел, выпрямил спину и обхватил руками часть помятой крыши.
– Ты это всерьез? – будучи живым, я бы хорошо посмеялся над его попыткой поднять машину.
– Не болтай, помогай! – настолько твердо и грозно процедил он, что спорить не захотелось. Послушно впрягся в ношу старшего товарища. – Поднимай!
Крыша машины оторвалась от земли и под усилиями старого Извозчика и моей незначительной поддержке перекатилась на бок, а затем рухнула на колеса.
На колесах машина смотрелась еще более плачевно: вмятая крыша, гармошка переда с разбитыми глазами фар, оторванный бампер, выбитые стекла, вмятины и содранная краска. Такую только на свалку.
– Луций, я уже устал спрашивать тебя, как тебе это удалось. Весь секрет твоих необычных сил в стаже? Живешь уже не одну тысячу лет...
Он усмехнулся, потирая руки.
– Опыт вообще лучший ресурс. Чем больше что –то делаешь – тем лучше получается.
– Неужто ты каждый день таскаешь машины?
– Воля, мой юный друг, воля, – он похлопал меня по плечу. – Именно она способна заставить тебя сделать чудо или получить невероятную силу. Всей своей мощи я обязан именно развитием воли: заставить себя сконцентрироваться и сделать невозможное, – Луций улыбался и излучал почти осязаемый позитив. Словно фитнес –тренер из телевизионный рекламы, мотивирующий пойти в зал. – Практикуйся в развитие волевых качеств. Тебе это очень пригодится.
– Зачем?
– Чтобы получить лучше качество жизни, конечно. Только проявляя усилия над собой, становясь сильнее и лучше, чем ты был вчера, ты можешь и по настоящему радоваться жизни. Посмотри на Извозчиков, которые ездят по Основным трасам: их будни серы, скучны и безопасны. Получая эмоции, они также серо и уныло улыбаются им. Потому что в жизни нет волевого усилия, преодоления себя, чувства подвига. А на себя посмотри: да у тебя каждый день приключения, и кайфуешь ты с этих эмоций куда сильнее!
Глядя на этого зрелого, улыбающегося мужчину, я сомневался в его адекватности: о чем он говорит? Какая жизнь? Какая воля? Какое личностное развитие? Тысячами лет со своей глубокой философии он остается на одном уровне: носит черный костюм, питается эмоциями и возит души. К чему это позитивное отношение к существованию? К чему эти разговоры о развитии, которые все равно ни изменят его положения и никогда не вынут его из касты Извозчиков?
Похоже, он живет в каком –то своем выдуманном мире, в котором ему проще коротать вечность.
– Луций, я тебя, конечно, уважаю, но схожий треп я слышал от пассажира, из –за которого оказался здесь. Он тоже что –то загонял мне про жизнь и приключения, – начинаю свою очередную попытку спустить старика с небес на землю. – Луций, посмотри на мир реально: нет никакой жизни, нет никаких приключений, нет этой чертовой романтики. Живой человек получает удовольствие от гормонов, которые связаны с какими –то действиями или переживания. У нас же никаких гормонов нет.
Все наше удовольствие, всю нашу имитацию жизни мы получаем лишь с таблетками эмоций. И даже те, кто свалил от участи быть ангелом, демоном и Слугой, те, кто населяют городки мертвецов, все равно сидят на эмоциях, которые подкидывают им Извозчики. Сечешь фишку? Живых и независимых нет. Каждый из нас на игле: демону нет резона покидать Ад, потому что живым он себя чувствует либо там, либо на поля боя, где его подкармливают дьявольской энергией.Ангелов точно также в Раю и на поле боя подпитывает божественная энергия. Нас таблетки с эмоциями, которые получаем за доставку душ. Каждый может себя чувствовать комфортно только в рамках своей специализации и никто не может выйти за ее рамки. Мы, черт возьми, все сидим на иглах, – Луций опирается на машину. Слушает внимательно и чуть прищурившись, лицо становится серьезным. – И я еду по коротким путям не за тем, чтобы повидать приключений, а потому что так я быстрее доберусь до своей дозы. Нет никакой жизни, нет никакого развития, есть только одинаковый путь от Города Суда до конечных пунктов и подобие существования от таблетки к таблетке. Это все...
Хоть я и говорил все это, стоя в одной позе и не меняя выражения лица и интонации, но казалось будто я выпалил это как тираду.
– Допустим, что все, что ты говоришь правда. Тогда почему ты так обеспокоен? – Луций скрестил руки на груди и пристально сверлил меня взглядом. Совсем как тот циклоп.
– Не понял.
– Это едва ощущается, но тебя что –то тревожит. Может, ты сам этого почти не ощущаешь, но глубоко внутри, тебя что –то очень сильно переживает. Что это?
Встаю как вкопанный. Кажется, магия эльфийки оставила на мне такую печать, что не только гипнотизеры Черного Леса ее видят, но даже коллеги –Извозчики.
– Не знаю. В моей голове покопалась эльфийская королева, – я ответил как есть. Смысла скрывать не было.
Суровое бледное лицо Луция усмехнулось уголком рта.
–Ах, эта проклятая эльфийская магия... Способна внушить даже ощущение жизни, – сокрушенно произнес он. – Видения мерещатся?
Киваю.
– Непридавай им значения. Скоро сами пройдут, как перестанет действовать ее магия. Сам не раз натыкался на их коварное колдовство.
– Она еще загнала мне, что я избранный...
– Дружище, не бери в голову! Для местных жителей мы – это что –то вроде олицетворения высшей силы, с которой можно заговорить и к которой можно обратится за помощью. Я знаю эту эльфийскую королеву: управляет своим королевством она, мягко говоря, через свою прекрасную и твердую жопу. Вот и ищет какое –то революционное решение своих проблем, пытаясь заручиться помощью мертвецов. Знаешь, тут несмотря на всю сказочность происходящего, многие вещи тоже очень прозаичны и объясняются здравым смыслом, а не вмешательством высших сил. Совсем как в Мире Живых... – Луций снова задумчиво замолчал, хмыкнул и продолжил: – Так, что –то заболтались мы с тобой, – Извозчик хлопнул себя по ногам. – Пора твоего сбежавшего пассажира искать. Не хотелось бы, чтобы ты потерял из –за него свой гонорар.


В режиме внедорожника "Чайка" Луция выглядела диким постапокалиптическим седаном на больших колесах и кучей обвесов, среди которых больше всего бросался в глаза неестественно большой бампер с шипами в виде костей. Сзади и по бокам свисали цепи с настоящими черепами, делая ее настоящей машиной смерти.
Я на своем шестиколесном БМВ семенил сзади. Когда машина оказалась на колесах, ничто не помешало уже открыть багажник и вытащить оттуда блок переносного ремкомплекта. Это такая небольшая шайба с кнопкой: ставишь ее на машину, активируешь и изумрудная волна энергии смерти струится по кузову, исцеляя повреждения. Еще один урок мне на будущее: держать такую вещь где-нибудь в салоне.
Красные задние фары Чайки как нить Ариадны в лабиринте черных деревьев и неясных шевелящихся силуэтов.
– И где мы будем искать пассажира? – уточняю у Луция по своеобразной рации. Справа на лобовом стекле его сосредоточенное говорящее лицо. В его сторону не смотрю, только внимательно слежу за спидометром и задними фарами машины. Луций говорил, чтобы не вляпаться в ловушки, нужно ехать строго по определенному маршруту, ведь Лес кишит не только монстрами –магами, но еще и аномалиями: слева от машины, почти под колесом резко проваливается земля, образуя яму. Буквально через метр столб огня вырывается ввысь, чуть не опалив дверь.
– Он где –то здесь, – отвечает Луций. – И да, разберись, наконец, уже в приборной панели и научись пользоваться "сенсором душ"! Правая кнопка внизу.
Чаще всего я нажимал на кнопки только когда нужно было пройти по бездорожью и по воде. Никогда не было особого желания и любопытства вникать в остальные функции машины, и так со всеми трудностями справлялся. Нажимаю.
Вид за лобовым стеклом окрашивается в темно –синий цвет, деревья и холмики становятся прозрачными, а разные формы здешних страшил бегают зелеными силуэтами. Как я понял, зеленым отображается только нежить, а поскольку мой клиент тоже откинул копытца в Мире Живых, его придется искать среди всей этой шайки –лейки.
– Нашел! – Луций резко заворачивает влево, я едва успеваю за ним, чтобы проехать там, где его машина оставила глубокий след в мхе. За холмиком, из которого торчит елка, в канаве стоит человеческий силуэт, мы уже мчимся к нему. "Что –то не так" – подсказывает мне сознание. Слишком спокойно он стоит, как вкопанный.А рядом не видно большого циклопа, что мог его загипнотизировать.
Луций тормозит позади объекта и с криком: "Хватай его! Я прикрою!" на ходу выскакивает из машины и быстро водит дулом автомата по сторонам. Встаю рядом, выскакиваю из машины, подбегаю к мальчишке, хватаю его за руку и... не могу сдвинуть с места!

Он обрел то, чего искал...
Он чувствовал, что его цель достигнута, а значит, он теперь совершенен, полон невероятных сил, энергии и теперь ему больше не о чем беспокоится.
Преисполненный спокойствия и безмятежности, он с иронией смотрел на то, как этот, казавшийся таким могущественным, Извозчик пытается сдвинуть его с места.
Какой же он слабый, ничтожный и... такой напуганный. Своим новым зрением Кирилл видел Все, все свойства предмета и человека, и он видел, как этот суровый бледный водитель боится... Боится самого себя и того чудовища, что дремлет внутри него и которое однажды проснется.
С невероятной силой, которую ему прямо сейчас передавал его новый бог, Кирилл чувствовал в себе огромную любовь. Он вовсе не ощущал агрессии к Извозчику, что пытался его задержать. Напротив, он сострадал ему и всем тем несчастным существам, что населяли этот Черный Лес и находились в вечных муках своего яростного вечно голодного существования.
Однако всепоглощающая любовь не ослепляла его разум, как это бывает с душами, попавшими в Рай. У него сохранялась кристально чистая ясность мира, позволяющая видеть мир таким, как он есть: без прекрас и драматизма, в чистом виде и без примесей восприятия.
Это было потрясающим чувством. Чувством полной внутренней гармонии и свободы, чувство обретения себя. Кирилл ощущал, то, как он уже не приобщается к богу, а сам становится Им...
Восхождение. Истинное восхождение человеческой души, понимание всего мироздания и глубокий сладостный покой.
Как нелепо смотрелся этот Извозчик, вцепившийся в его руку. Он видел все содержимое его души, все его затуманенные и заблокированные уголки. И ему стало смешно...
Он видел человека невероятно сильного, решительного и бескорыстного, человека, что был героем и вел за собой тысячи людей... Но сейчас... Он превратился в настолько напуганного, настолько разочаровавшегося в жизни человека, что с легкостью отказался от нее и позабыл все, за что боролся.
И ему стало жаль его. Ощущение иронии сменилось высшим сочувствием: как у сердобольного человека, видящего как жук упал на спину и помогающего ему встать. Ему захотелось помочь этой несчастной душе, открыть ей глаза, на то, кем он может быть...
Но рядом стремительно и неотвратимо, словно цунами обрушился Бог и схватил Извозчика за горло.


Еще один взгляд начинает грязным и острым ногтем ковыряться в моей душе. Я это чувствую по тому, каким обжигающим действием обладали глаза того ублюдка, что вцепился мне в шею. Он был силен и обжигающ, его кожа светилась так сильно, что черты лица не разобрать, но глаза, эти два гребаных раскаленных шара, как самые большие и горячие звезды, пронзали меня насквозь, изучая внутреннее содержимое. Кажется, сегодня в моей души копаются все, кому не лень.
«Артур, – сладко шепчет голос. Словно из моей головы. – Именно ты нужен нам… Ты был достойным человеком, что менял мир вокруг себя. Такой как ты как раз поможет нам сокрушить зло»
– Что ты несешь? – пытаюсь вырваться из цепкого захвата солнечноликого.
«Ты прекрасно знаешь, что люди в вечном плену… Мы должны их освободить, уничтожить мир, поработивший человеческие души…»
Не знаю, как такое прокатывает с мертвыми, но с живыми беспроигрышный прием: обхватываю жгучий череп солнечноликого и впиваюсь большим пальцем ему в глаз. Почти! Голос и сладкий туман в голове рассеиваются, но обжигающая кисть еще сильнее сдавливает горло.
Физиономию "божка" удается увидеть лишь на секунду, (совершенно незаурядная рожа как у небритого начинающего демона: грубая, неотесанная, со следами прогрессирующего алкоголизма при жизни и, судя по шрамам, и уголовного прошлого) когда ему прямо в нос прилетает искрящийся как сварочный аппарат предмет.
Грохот был такой, что оглохло все живое в радиусе километра, а бронированные стекла машин покрылись трещинами. Вспышка света превратила Черный Лес в ослепительно –белое пятно, в котором с воплем прятались по углам его обитатели, а паутина молний, мощность которых обеспечила бы электричеством пару городов, превратила землю в кипящую массу.
Вспышка рассеялась и в метре от нас лежал с разбитым носом и ошеломленный сбежавший демон, над которым скрюченной фигурой завис Луций. Рукав пиджака обуглен, на руке все еще искрится громоздкая металлическая перчатка, ее расплавленные части сыпятся наземь. Запястье Извозчика неестественно скрючено.
– Хватай мальчишку и беги! – орет Луций, отбегая к своей машине. Здоровой рукой он придерживает искалеченную.

Вдруг божественный свет померк, ясность и понимание мира, подобно воспоминанию о сновидении неотвратимо и стремительно ускользнуло из разума. Будто вода сквозь решето.
Исчезло и чувство бесконечной силы и радости. Мгновенно. Совсем как у человека, что счастливый бежал на встречу любимой, но тут его на полном ходу переехал грузовик.
Как подрубленный, Кирилл рухнул без сил и отключился, как телефон, из которого вырвали аккумулятор.

Надо отдать должное мышечной силе мертвеца. Не составило труда схватить пацана за шкирку, перехватиться второй рукой, кинуть его во внушительный багажник и в считанные доли секунды усесться за руль. Прорыв внушительную котловину колесом, я уже мчался за машиной Луция. В зеркале заднего вида разъяренный и недовольный демон приподнимался и уже снова наливался ослепительным солнечным светом.
– Быстрее! – стиснув зубы, вопило лицо Луция с лобового стекла.
Позади снова что –то вспыхнуло, зад машины резко подняло так, что я чуть не воткнулся бампером в землю, но внедорожник продолжил ход. Прибавив ходу, я чуть не царапая машину Луция, следовал за ним.
– Вроде оторвались, – облегченно заключил он.
– Вот какие эти сбежавшие демоны? – отсутствии эмоций позволило задать вопрос спокойно, словно ничего не произошло.
– Именно, Артур, – Луций быстро отправил в рот горсть зеленых таблеток, его кожа на время даже приобрела салатовый оттенок, а затем послышался хруст, сломанная мощным ударом рука зажила. Извозчик сорвал с нее последние остатки обгорелой перчатки. – И, черт подери, очень сильные. Давненько я таких тварей на дорогах не встречал.
– Чем ты его вырубил?
– Перчатка Перуна, – Луций снова глянул в зеркало. – Да, оторвались... Не спрашивай, как я ее достал, длинная история. И тебе советую поискать разные артефакты. Этой штукой я одним одним ударом останавливал стадо бешенных Джаггернаутов, а этого урода лишь с ног сбил...
– И сломалась, как погляжу.
– Ага, а это перчатка вашего громовержца... Ты знаешь, я давно живу в Мире Мертвых и здесь нередко бывали всякие взбесившиеся полубоги, как эти демоны, но их быстро успокаивали...
– Но если об них ломаются орудия богов...
– То, скорее всего, все очень, – Луций покрутил зажившую кисть. – Все очень плохо...

ГЛАВА 19

Для Кирилла все пропало... Бог сделал с ним ужасную вещь. Такую можно было бы сотворить только, если дать слепому от рождения возможность видеть и тут же ее забрать. Он был полностью опустошен и выпотрошен изнутри. Он просто лежал, не двигаясь в темном багажнике и не отрывая взгляд от темноты. Теперь он будет в ней вечно, увидев Истину один раз и увидев всю ее красоту, его существование останется навсегда мучительным и горестным...

Холодная, пропитанная тьмой и ужасом земля Черного Леса под колесами сменилась обжигающим багровым песком Огненной Пустыни. Машины трансформировались в седаны и, выдавая скорость реактивных самолетов, прорезали пустыню, превращая горящий песок в крупицы льда.
– Он что –то говорил тебе? – осведомился Луций.
– Бред какой –то. Про то, что я избран, что мы должны уничтожить мировое зло и освободить души из плена. Похоже чем –то на то, что несла эльфийка. Это как –то взаимосвязано?
–Исключено, они вообще в разных мирах живут. А так –то в твоих талантах я никогда не сомневался, – друг усмехнулся. – Похоже, что эти вольные демоны на месте не стоят и уже формируют армию. Кадровый резерв пытаются сколотить из Извозчиков и проезжающих душ.
–Почему из Извозчиков?
– Думают, что хороший электорат. В нейтральную душу можно что угодно вылить, а демон или ангел уже под свою идеологию зомбирован.
– А какая цель у них?
– Да как и у всех психопатов с большой силой: свергнуть устоявшийся порядок и навязать свои. Видали такое сотни три лет назад, когда здешние потомки земных богов сколотились в банду и начали устраивать беспредел. Хватило всего парочку элитных полков Ада и Рая, чтобы их приструнить.
– Пора бы и сейчас такую практику применить...
– Можно, но опасно. Это не вымершая Зона Войны, где зло и добро без устали кромсает друг друга. Такое агрессивное вмешательство может нарушить тонкую энергетику той местности Мира Мертвых, по которой мы можем ездить. Знал бы ты, какая там была битва, десятки километров земли как напалмом выжгли...Если такое произойдет снова, энергетика разрушится, а последствия могут быть самыми ужасными для всего мироздания.
– Не понял. Что может произойти? За что отвечает эта тонкая энергетика?
– За возможность телепортации из Мир Живых и из него. Мощное магическое воздействие может порвать ее в клочья и связь миров распадется. Многие зоны Мира Мертвых после той битвы с полубогами уже непригодны для телепортации. Поэтому вряд ли наши владыки снова пойдут на такой риск. Будут искать другой выход.
Мы замолчали. Кометы наших черных катафалков неслись туда, где красные облака пронзают языки пламени, а небо задыхается в дыме и копоти. Машина Луция заметно отрывалась вперед, у моей мощности едва хватало, чтобы перевалить за пятьсот километров в час, серьезные повреждения сказались, но товарищ учтиво притормаживал и давал форы.
А Огненная Пустыня вокруг нас жила своей неповторимой жизнью. Красный горящий инопланетный пейзаж оживал своими духами –тенеплясами, безликими людьми из лавы, вечно танцующими в огне и одинокими глыбами голодных скорпионов, замерших в ожидании добычи.
Пылающие гейзеры вырывались из под земли с фееричностью залпов шампанского в Новый год, обдавая кузов раскаленной жидкостью.
Впереди неотвратимо приближались стены бескрайняя крепость, сделанная из багровых магматических пород. Целая бесконечная пылающая стена с острыми глыбами башен, на которых как на насесте восседают красные драконы, прожигая даль яростным взглядом янтарных глаз.
Спускаясь с бархана мы видим, как к адской стене изогнутой черной змеей ведет широкое полотно Основной трассы. Ударив по газам на спуске, мы молниеносно преодолели жидкий участок пустыни, где застывающая лава образовывала черное горящее болото и ощутили под колесами гладкий ровный асфальт.
В Ад и из него мчались тысячи стремительных метеоритов машин. В общем потоке мы приближались к Вратам, напоминающим отполированную скалу из чистого золота.
Сейчас они были в ужасном состоянии: золото обожжено, по ставням паутиной расползлись трещины, в которые можно просунуть руку, а двери вырваны с мясом и двумя разбитыми монолитами валялись сбоку от входа, несколько покалеченных великанов Стражей Ада, пошатываясь на колонноподобных ногах, все еще стерегли вход.
У въезда машины замирают на досмотре. Совсем как в Врат Рая, по бокам от дорожного пола стоят, похожие на зверей броневики демонов, сами черти выглядят вполне по человечески, только глаза у каждого словно содраны с какого –либо зверя.
В случае с пробкой на досмотре в Ад реально была логика: мало ли, вдруг на машине Извозчика какой –нибудь солнечный решит вернуться и набрать новых кадров? Хотя... Что их убогий вооруженный до зубов отряд сделает с теми, кто избил их Стражей как детей?
Машины потихоньку продвигались. Настает моя очередь. Решительный демон не держал стабильного человеческого облика: его лицо то приобретало, то теряло волчьи черты: клыки то выпускались то втягивались, морда удлинялась до состояния вервольфа, а затем возвращалась в прежнюю форму.
– В багажнике, – поясняю демону. Души он сканировал цивилизованно: в руке что –то вроде потертого металлоискателя, к которому присобачен дисплей, не дурацкие очки как у ангелов. Немного манипуляций у багажника.
– Слышь, Извозчик, с ним что –то не то, – демон с непонимающей волчьей харей возвращается ко мне.
– В смысле?
– Да вроде по критериям наш клиент, грешник, но с кармой лажа какая –то. Проезжай пока, на приемке подробней посмотрят.
– Час от часу нелегче, – демон впереди одобрительно махнул автоматом, на дуле которого как на зажигалке подрагивало пламя.
Неторопливо въезжаю в Ад, минуя врата, где нелегкая и суровая демоническая жизнь видна уже с порога: толпу полуголых, израненных душ хлещут тяжелыми плетями, разрывая их плоть и сбивая с ног. Кто –то сопротивляется и получает еще больше, кто –то перестает и практически не получает. Казалось бы все очевидно: прогнись, и жизнь станет легче, но в Аду все не так. Проехав чуть дальше, можно увидеть, как те, кто сопротивлялся уже бьют камнями по голове своих надзирателей, а чуть дальше таким бунтарям уже выдают оружие и доспехи. Так закаляются кадры у демонов: из рабов через сопротивление боли и унижениям – в воины.
Грохот боевого оркестра Ада заглушает звуки плача и вопли боли, едва заезжаешь внутрь. Он гремит прямо перед круглым островом в виде пятиконечной звезды, окруженной лавой. На этот участок черной земли съезжаются Извозчики, после чего демоны забирают пополнение и уводят их по лучам звезд на обучение, в пропитанные ужасом и страданиями круги Ада.
Я, как в Городе Суда на выдаче души в подземном паркинге, встаю на свободное место и жду прихода демона –надзирателя. С Луцием разминулись, меня окружает несколько американских иномарок, а его раритет канул где –то в потоке черного металла.
Грохот впереди сводит с ума. Через лавовый водоем, как Город Суда посреди Темного моря, возвышается утес. Булькающая раскаленная масса лишь обдает колоссальный камень снизу, сама же скала парит в воздухе. Ее венчает золотое строение, похожее на арену Колизея в разрезе.
Именно на нем, как муравьи на лимонном леденце, кишит целая орда музыкантов: кожистые, словно высеченные из красного гранита верзилы, стискивая грязные зубы, стучали чудовищными каменными кувалдами по барабанам, ехидные остроносые дистрофики энергично перебирали смычками по скрипкам, а гитары длинной как столб в длинных и тонких как стебельки руках демонов –жирафов высекали стремительный, как сошедший с рельсов поезд, металлический скрежет.
Многотысячным оркестром командует демон –многоножка.Вернее, ноги у него две и длины они как у обычного человека, но вот торс, угрожающе покачиваясь, восходил бы прямок куполу цирка, в котором этот фрик мог развлекать публику. Количество рук не счесть, а позвоночник выгибается так, что каждой парой конечностей он дирижировал какому –то одному участку арены. Несколько пар черных глаз на высоком лбу следили за происходящим.
Громовая рок –баллада, смешанная с ритмичным стуком марша, вдохновляло на службу тысячи легионов демонов, марширующих над лавой на таких же подвешенных скалах. Выращенные в муках, лишениях и постоянной борьбе воины с кипящими глазами сжимали в руках автоматы со штыками и скалили животные морды.
Над каждым легионом в воздухе парил человек в маске. Одетый в черный плащ, отливающий кровавым и обильно жестикулируя, он как из граммофона вещал демонам о самом главном:
– Настоящий мир рождается только в борьбе и лишь самый храбрый и стойкий достоин существовать в нем! Все эти байки про любовь, сострадание и равенство, выдуманные ангелами, рекламируют только слабость, трусость, апатию. И на них равняется весь Мир Живых. Пора положить конец этому! Все миры должны увидеть лживость этой псевдодоброты и открыть глаза на жестокий и суровый, но настоящий, прекрасный мир! – демоны взорвались ликованием и фанатично вскинули автоматы к оратору в кожаном плаще и нацисткой фуражке. – Эта война идет нескончаемо долго, но уже скоро они падут, и мы откроем правду всему мирозданию!
Банальные и простые слова рождали бурю восторга в рое исчадий Ада. Зомбированная толпа оголтелых демонов брызгала слюной и рычала, являя звериные обличия и жажда ангельской крови. Большие как летающие дома транспортные вертолеты стрекотали над лавовыми потоками и забирали со скал целые колонны дьявольских пехотинцев.
Военную технику: пушки, зенитки, минометы затаскивали на особый транспорт широкоплечие горы мяса с бычьими головами.
Средством передвижения для техники и дополнительных пушек являлся Боевой Змей: километровая живая трасса, изогнувшаяся меж парящих скал, зависла в воздухе, подрагивая многочисленными сегментами своего гранитного тела. Эту подвижную конструкцию возглавляла удлиненная голова с клыками и лентами усов. Из брюха змея торчали маленькие когтистые лапы, в каждой из которых он сжимал тяжелый танк, а спина усеяна караваном военной техники и палаток демонов. В толстую кожу живой летающей бронемашины Ада вставлены турели пулеметов, гранатометов и ракетницы, так что вся эта грозная конструкция может не только дышать огнем, но и отстреливаться всем телом.
Никогда не был в Зоне Войны, можно только воображать, какие грандиозные баталии там разворачиваются изо дня в день, когда на арену выходит такая «техника»…
Агитация демонов и завораживающий процесс погрузки войск, когда к Зоне Войны на север уплывают по воздуху длинные вереницы Змеев, окруженные мухами вертушек – все, что мне было видно со стоянки.
А так Ад огромен, почти бескраен, здесь есть место для семи кругов, из которых миллионы людских душ выходят пропитанными ненавистью демонами.
Ну или же скулят о пощаде. В таком случае их вытаскивают из пекла вечными рабами, что живут в грязи и дерьме в гнилых трущобах у стен Ада и возводят золотые дома из чистого золота для воинов Сатаны.
Впрочем, ничто не мешает слабому и безоружному демону –рабу напасть с подручным средствами на демона –надзирателя в своих трущобах и забить его в честной схватке. В таком случае, у раба есть шанс стать воином, а надзиратель меняется с ним местами и становится презираем и своими бывшими коллегами, и конечно же, рабами. Нетрудно представить, какое существование его ожидает, когда кругом одни враги.
– Адом любуешься? – в стекло машины стучит грязной мозолистой рукой худой сморщенный демон в рваном подобие рясы. Из под капюшона торчит острый нос и видны уставшие желтые впалые глаза, белая кожа безобразно висит на лице. Голос такой же ленивый и разочарованный во всем, как и выражение поплывшей физиономии. – Выходи, показывай, что не так с твоим грузом.
Я подхожу к багажнику, следом семенит горбатый уродец в окружении двух близнецов с дробовиками наперевес: рослые рельефные черти с рогами, одинаковые и телом и лицом встают в боевую позицию слева и справа от машины. Можно подумать, что я Аспида везу в багажнике. Как –нибудь потом обязательно расскажу, что это за твари. Пока скажу, что это один из альтернативных сценариев эволюции человека.
Флегматичный демон неохотно подходит к багажнику, я открываю его и он разочарованно опускает глаза, видя юношу, безразлично уставившегося в одну точку.
– Ай –ай –ай, – сокрушенно покачал опущенной головой Приемщик. – Попортили душу что ли при транспортировке?
– Ни в коем случае! – твердо ответил я. – Объект не получал ни одного летального повреждения.
Да, поскольку тут душа материальна, то физическое повреждение, которое бы убило живого человека, вполне может вытрясти из души всю энергию. И ее уже без толку будет куда-то везти. Нет не негативного адского, ни позитивного райского заряда, ни нейтрального для Слуги. Идентифицировать карму становится в принципе невозможно.
Сформированным Демонам, Ангелам и Слугам такое не грозит: они прошли инициацию и их могут всегда подлатать в том месте, которому они принадлежат. Их душа уже трансформируется под их специализацию, поэтому с починкой проблем не возникает. Расстреляли того же ангела на поле боя– принесли домой, повозили в целебных водах в Кущах и снова в бой.
Если же серьезное повреждение дух получает до инициации, из нее уже ничего не слепишь. Можно как мусор выкидывать на просторы Мира Мертвых, где она продолжит существование в городках мертвецов.
– Сейчас проверим, – вздыхает горбун, достает из –за пазухи потертый металлический предмет, похожий на металлоискатель, водит им по Кириллу с минуту. На приборе загорается только желтый сигнал. – Очень и очень плохо, – заверяет обвисший лицом. – Конечно, у души нет физического урона, но она полностью опустошена...
–То есть?
– Я не знаю, – демон пожал плечами. – Она не годится для нас, очень жаль, доставку подтвердить не можем, возвращайтесь обратно...
Близнецы закинули пушки на плечи и зашагали прочь вместе с Приемщиком. Я остался один как идиот стоять с открытым багажником посреди стоянки, где в отличие от меня, у сотни других машин, души вытаскивали и под руки тащили на круги Ада.
– Стой! – я догоняю демона и кладу руку на плечо: два его телохранителя сразу же вскидывают дробовики. – Я что, не получу за него оплату?
– Очень жаль, Извозчик, но нет, – безразлично пожал плечами уродец. – Ад не получил пополнения. Но ничего страшного…В следующий раз тебе обязательно повезет.
Когда душу отвозят, в Аду и Раю на приемке фиксируют, что пассажир доставлен в хорошем состоянии и время с вынесения приговора до доставки. Исходя из этих цифр формируется гонорар за доставку. Поскольку душу не забрали, за нее я тупо ничего не получу. Долгий и опасный путь пройден зря.
Демоны удаляются, Кирилл туманно взирает на происходящее из багажника, а я снова остаюсь стоять столбом. Только отсутствие эмоций не дает разозлиться, сломать пополам коротышку и нашпиговать свинцом морды близнецов. Мой двухдневный путь, описание которого достойно стать хорошей байкой среди Извозчиков, пошел драконам под хвост.
Что произошло с этим пареньком? Неужто вмешательство в его душу напрочь стерло всю кармическую энергию?
Что же такого ему показал сбежавший демон...
Я захлопнул пассажира. Жалкое зрелище, такого опустошенного взгляда, словно его всего выпотрошили внутри, а оставили только бледную обмякшую оболочку, даже я не видел ни у одного мертвеца.
Знакомый клаксон советского раритета заставляет меня отвернуться от полированной поверхности багажника, в которой отражалось мое бледное безэмоциональное лицо и пылающее небо Ада, где исчерно –пепельные облака озаряются вспышками огня.
«Чайка» Луция, переваливаясь, подходила ко мне.
– Не забрали? – осведомился он, словно с коня выпрыгивая из своей железной красавицы.
Качаю головой.
– Не расстраивайся, – по –отечески улыбнувшись, Луций похлопал меня по плечу. – Не всем душам суждено доехать, и часто это не от нас зависит.
– Пока не расстраиваюсь, но ближайшие дни меня точно ждет депрессия. Я ни монеты не получу за душу.
Луций усмехнулся уголком рта, пошарил во внутреннем кармане пиджака и вытащил целую горсть таблеток. Я собирался отказаться от такой щедрости, но он уже, не церемонясь, положил их мне в ладонь.
– Да не переживай, я и ящик эмоций купить могу, – добродушно говорит Извозчик. – Знаешь, хоть тебе и придется выкинуть твоего пассажира, но он шел почти что в верном направлении.
– О чем ты?
– Он хотел чувствовать себя живым, даже несмотря на то, что умер. Испытывать простые радости бытия. Я тебе, кстати, туда положил еще и красную таблетку.
–Зачем?
– Ну я знаю, в первые месяцы ты тут хорошо общался с одной девочкой –демоницей. Загляни к ней, – друг подмигнул и пошел к машине. – Ах, да! – он обернулся, открыв дверь. – Старайся жить и вести себя так, будто ты никогда и не умирал. Тебе понравится.
Открываю ладонь и снова рассматриваю горсть эмоций. Ну ладно, послушаю старика.
В Аду мне придется задержаться…

ГЛАВА – 20

Она подобно разъяренной тигрице! Ее стоны срываются с алых пухлых губ, перерастая в довольное рычание, в ее красных глазах шипит батальон огнеметчиков. Черные, сверкающие подобно кольчуге, локоны волос то и дело закрывают прекрасный овал ее лица. Ее неимоверно сексуальное, загорелое, грациозное и крепкое, словно у кошки тело, жадно прыгает на мне верхом. Все сильнее стуча по мне мускулистыми бедрами… Капелька пота ползет по ее внушительной груди и медленно стекает вниз по кубикам пресса. Пока я сжимаю ее гладкие и крепкие, словно из стали ягодицы, она яростно впивается в мою спину своими острыми когтями, разрывая плоть. Ее длинный раздвоенный язык, казалось, готов расшатать все зубы у меня во рту. Дикая девушка.
После обжигающего танца тел она нагло разваливается на моей груди и ласкает меня, нежно, вместе с тем властно, словно коллекционер, купивший желаемую вещь. Ее блестящие глаза хитро поглядывают на меня, а нежным пальчиком с острым коготком бешеная демоница считает кубики пресса на моем животе.
– Ну ты и дикарка! – с восхищением замечаю я, чувствуя кровоточащие раны на спине.
– Я тебе еще пожалела, – мурлыкает она. – Почаще бы ты захаживал ко мне.
–Тут уж как дорога ляжет. Не я выбираю маршруты.
– Когда –нибудь Извозчиков станут отправлять в Ад за грехи, – шипит она, покусывая мое ухо. – И я буду жарить тебя в Аду столько, сколько захочу.
– Непременно, – смотрю на золотые настенные часы, где черные стрелки медленно ползут по козлиной морде. Чтобы к ночи добраться до убежища, желательно поехать раньше. Обратный путь от к Ада до Города неблизкий, пару суток точно займет. – Ну что, красотка, мне уже пора! – бесцеремонно сдвигаю ее в сторону и встаю с кровати. Всего на секунду ее глаза становятся желтыми, тело покрывается бронзовой чешуей, когти вырастают до размеров кинжала, а изо рта торчат огромные клыки и вновь возвращается в человеческий облик. Ох уж эти демоны!
Алиса была одной из девушек, с которыми я имел близость, едва стал мертвецом. Несмотря на рваные воспоминания о жизни, была дикая тоска по ощущениям живого организма, через пару месяцев она начала угасать и я уже перестал брать красные таблеточки, чтобы наведываться к женщинам.
Начинаю одеваться. Она в это время с трудом пытается запихнуть себя в черный латексный костюм с кучей прибитого к нему устрашающего железа. Выглядит она в нем так же как и без одежды. Пока действие таблетки не прекратилось отмечаю, что чертовски сексуально.
Алиса опаздывает. Перерыв надзирательницы закончился и ей снова нужно надевать большие зеркальные очки, полицейскую фуражку и брать в руки тяжелую плеть – следить за порядком в трущобах и на территории у Врат.
Нехотя вставая с кровати с довольной улыбкой и одеваясь, мысленно соглашаюсь с Луцием. Почему бы, черт подери, хотя бы не пытаться жить и наслаждаться этим, насколько это возможно? Тем более, когда на фабриках у Смерти клепаются красные таблетки, а у меня есть такие сочные знакомые дьяволицы.
С Алисой я познакомился чисто случайно, в первый месяц работы Извозчиком. К скоростям, на которых летают наши машины, я тогда еще не привык, и выезжая со стоянки, разогнался больше чем хотел и снес девушку на мотоцикле зеркалом.
Как –то ненавязчиво слова за слово с размахивания ножом и угроз превратить меня в подобие шаурмы, завернутойв лаваш из костюма мы оказались в моей машине, где она страстно вдавливала меня своим горячим телом в сидение. Тогда красная таблетка с собой была весьма кстати.
– Кстати, как у вас дела после побега этих демонов?
Этот вопрос был весьма некстати: Алиса на секунду замерла, застегивая молнию и зашипела.
– Прости, не думал, что для тебя это такая напряженная тема, – перед такой дикой девушкой лучше сразу извинится. Оно и понятно, какой бы сильный беглец не был, они обязаны были его задержать и не смогли. В Аду поблажек ни для кого нет. Так что за случившееся она тоже получила несколько ударов плетью по своей обалденной заднице.
– Ужасно, Артур! – она развернулась, ее глаза сверкнули словно фары несущегося поезда, когда ты стоишь на рельсах. – И не потому, что пятьдесят уродов нашли в себе силы стать богами, разнесли пол Ада, поотрывали головы Стражам и спокойно ушли… нет. Нам теперь в разы сложнее контролировать трущобы: с каждым днем их примеру пытается следовать все больше и больше грязных смердов и ленивых демонов, что не хотят воевать. Мы едва успеваем пресекать бунты.
– Я сам нарвался на одного из них по дороге к тебе, – захожу к девушке сзади, целую в шею и обнимаю ее за гладкую упругую грудь. – Они очень и очень сильные… Не знаешь, как им такое удалось?
Алиса словно зашипела, вырвалась и застегнулась.
– Вообще ничего! – она повернулась ко мне. – Это были совершенно обычные новобранцы, ничем не примечательные грешники, который в один момент вырвались и разнесли все.
– Знаешь, а у Ада большая история… И территория.
– На что ты намекаешь? – она подняла длинную тонкую бровь.
– На дьявольские земли у побережья Океана Бесконечности. Там, куда даже вам путь закрыт.
– Там, где томятся Падшие?
– В точку, киса!
Когда Титаны поумирали, и мертвые стали оккупировать эту планету, Люцифер воспротивился нашему земному Богу не один: с ним был целый отряд злых, профессиональных убийц, обладавших сокрушительной магией, ангелов. После того, как Ад был создан и Люцифер воцарился в нем, он под шумок навеки заточил своих бывших соратников. Дабы не было конкурентов.
–Легион смельчаков уже отправлен к ним в темницу на разведку, об этом не один ты подумал, – замялась Алиса. – Но это исключено, черт побери. Падшие сидят в таких клетках, с такой защитой, что их силы оттуда не хватит даже на то, чтобы сдвинуть камешек с места. О том, чтобы наделить полсотню тупоголовых рядовых демонов такой силой, чтобы сокрушить Охранников Ада не может быть и речи. Да Стражи и сами любого Падшего разберут по частям!
– Видно что –то Люцифер не учел… – опираясь ладонями о подоконник и взираю на бескрайний и прекрасный Ад. Я даже комментировать сказанное Алисой не в силах. Произошедшее в Аду равносильно тому, что десять новобранцев, которых только забрили в солдаты, в лоб разносят многотысячную армию, сплошь состоящую из подготовленных спецназовцев. Немыслимо.
С домика на холме,в котором живет Алиса, видок на Ад более чем потрясающий. Взгляд падает на черный горизонт, взрывавшийся красными огненными вспышками. До его линии растянулась огненная золотая Империя.
Все здания, брутальные мощные крепости, грозные башни упирающиеся в небо, имеющие вид Верховных демонов выполнены из чистого золота. Красные флаги с золотыми звездами и багровые знамена со свастиками украшали каждое здание. На них символы всех тоталитарных держав, когда либо существовавших на Земле.
Ад шумел. Шумел криками тысяч свежих душ, принимающих кровавый обряд перевоплощения в демонов. За семь кругов каждый из них расставался со своей моралью, слабостями, страхами, жалостью и принимал новую Идеологию.
Вечной войны.
Ее шум заглушал вопли мучающихся душ: грохотами выстрелов на стрельбищах, скрежетом танковых гусениц, звон ударов мечей об золотые доспехи и треск ломающихся под ударами кулаков костей, стонами с воплями насилуемых женщин и свистами ударов плетью. В унисон этому воздух наполнялся треском заводов, отдаленной рок –музыкой, приправленной речитативом громовых высказываний. Идеологов.
Присмотревшись, я увидел одного из них, толкающего речь с высокого пьедестала батальону демонов. Тех, что одеты в багровые нацистские формы и парят над армиями чертей.
Ад восхищал. Эта мощь, эта всеобщая дисциплина, эта прожигающая воздух атмосфера агрессии и боевого духа.
Одевшись, мы вышли. Железный конь Алисы, байк, похожий на залитый в сталь скелет ящера с внушительным передним колесом, ждал у выхода из дома.
А еще к нам перлась пьяная детина втрое шире меня, в бронежилете, конечностями толщиной с бочку и грозной харей носорога. Чудище, пошатываясь, почти неслось на нас. Перегаром от него разило так, что живые существа корчились бы рядом с ним от интоксикации.
Точки черных глаз пялились на Алису, плоские губы лепетали что –то вроде ее имени.
Я уже выхватил пистолет, но девушка оттолкнула меня назад и яростно шагнула навстречу демону. Трехпалая ручища, которая запросто могла бы обхватить половину ее талии уже потянулась ей между ног, как вдруг она схватила ее, нехитрым движением сломала а затем ударом ноги с разворота в прыжкекаблуком пронеслась по роже носорога.
С окровавленной мордой и искалеченной рукой тварь повалилась наземь.
Я нелепо стою с пистолетом и смотрю, как девушка победоносно отряхивает ботинок.
– Пошла вон, тварь! Забудь обо мне! – зашипела она поверженной верзиле. – Бывший, – пояснила она, оседлав мотоцикл. – Еще увидимся, сладенький, – напоследок она горячо чмокнула меня в губы, запуская в рот подвижный змеиный язык, а затем резко развернулась и скрылась.
– Да, дружище, бабы здесь просто Ад... – все еще как глупый стоя с пистолетом, говорю вопящей на земле зверюге.

Еду к Вратам из Ада через заповедник. Не весь Ад сплошной завод, отливающий оружия и военный полигон. Здесь есть место природе. Специфической, где каждое создание источает стойкий запах тестостерона и ярости. Даже деревья здесь с толстыми мощными стволами, серебристые, словно отлиты из металла, а ветки подобны мускулистым рукам былинного богатыря. Здесь нет охотников или жертв. Есть побежденный и проигравший, цена поражения – смерть.
Огненный бык не убегает от объятого пламенем тигра, он сражается с ним, и в яростной схватке, израненный, рушится наземь. Только тогда еле стоящий на ногах, побитый своей добычей тигр может отведать ее живительную плоть, которая исцелит его раны и поможет продолжить охоту.
Покидаю Ад. Скорость машины далека от максимума, защиты больше нет, индикатор магической брони где –то в половине.Уступая более быстроходным Извозчикам, ползу со скоростью около четырех сотен километров в час.
Путь до дома предстоит долгий…

ГЛАВА – 21
Ад. Тремя днями ранее.
Люцифер не беспокоился. Он невозмутимо взирал с высокого балкона своей золотой башни, имеющей вид четырехкрылого ангела в доспехах. Верхушка шлема упиралась в огненное небо.
Внизу творилось страшное даже для Ада. Золотой город крушили на части: полсотни обезумевших демонов как метеориты пробегали сквозь стены, разрывая их словно бумажные.
Целый шевелящийся рой адских солдат пытался как –то препятствовать этой компании, но тут же разлетались кусками во всех стороны.
Несколько снайперов и пулеметчиков заняли позиции и открыли огонь, но безумный отряд это не остановило: пули отскакивали как от танков
Сотню беглецов не назвать демонами. Их лица искаженные гримасой ярости не приняли вид зверей. Вперед неслись обычные люди в порванных оковах. Их летящие тела пылали подобно солнечным брызгам.
Вот они уже ворот!
Стометровые трасса металла, изрезанная миллиардами рун Сатаны засверкали над кучкой жалких крошечных бунтарей. Какой бы сильный не был беглец, сабли Титанов останавливали любого и вот через мгновение история повторится снова.
«Насекомые» не устоят перед сокрушительным и точным ударом магии и силы, что способен обратить в пыль и пепел что угодно…
Жаль только, беглецы этого не знали. Легендарная живая стена из сильнейших воинов Мира Мертвых разлетается как щенки, круша золотые дома. Одного бунтари облепляют словно пчелы, а следом его голова уже, заливая дорогу кровью, падает вдали от тела.
Двери Ада трескаются, и разрушители разбегаются, словно тараканы, оставив после себя полосу из руин и трупов.
Люцифер довольно усмехнулся, глядя на все это, и ушел с балкона. Позже он скажет, что ничего не видел. Что все произошло в считанные секунды, и он успел услышать только грохот разрушенных зданий, а когда вышел посмотреть и остановить это, было уже поздно.
Никто не усомнится в егословах.
Никто.

– Полегчало, дружище?
Мы стоим посреди Огненной пустыни, где нет ничего, кроме пламени, лавы и редких одиноких монстров. Да, я не демон, чтобы избить его за побег и поломанную машину и не ангел, чтобы простить все и дотащить до городка мертвецов. Я просто оставлю его здесь. Одного. На произвол судьбы.
Кириллу полегчало, он мог стоять и кое –как двигаться, но в глазах по прежнему оставалась выжженная напалмом пустыня его души.

Дабы разбавить скучную поездку, выпил таблетку радости. Улыбаюсь солнцу. Теплыми ручонками лучей оно игриво пробирается сквозь лобовое стекло на приборную панель. Медленная и спокойная музыка выплывает из динамиков. Такая же как моя машина сейчас.

Справа проносятся острые шапки Драконьих гор, а затем сменяются стесанными вершинами старых Гномьих. Слева от меня высятся легионы секвой. Взгляд замирает на крылатой ящерице вдалеке. Птеродактиль, словно частый самолет едва взмахивая крыльями, мягко несется вперед. Его кожа словно фюзеляж поблескивает в лучах игриво улыбающемуся сквозь облака солнцу.
Солнце. Здесь оно совсем как на Земле, той далекой планете, что еще населяют живые люди. Но нас, мертвецов, оно не греет. Под таблеткой радости я еду, улыбаясь ему как дитя, но оставляю после себя лишь иней на траве и сдохших полевок у трассы.
Вечерело, когда слева открылось бескрайнее Эльфийское море, впадавшее в Северный Океан. По этому пути велась водная транспортировка душ в Ад и Рай.
Эльфийское море полностью принадлежало эльфам, Суда мертвецов сюда не заходили, дабы не нарваться на неприятности. Надо сказать, что эльфы, которые держат под контролем местное побережье, не имеют ничего общего с лесными, кроме происхождения.
Когда –то давно группа Побережья была изгнана из лесов за пренебрежение природой в угоду прогресса, но изгои не растерялись и стали постепенно строить свой город.
И вот спустя тысячелетия здесь, на берегу холодного Эльфийского моря из примитивных хижин выросло прекрасное королевство. Гармонии прогресса и природы.
Стройные башенки сказочных замков напоминают васильки, тянущие к небу свои лиловые верхушки. Обилие висячих садов делает шеренгу замков похожими на огромные клумбы. Путник, проходящий мимо, чувствует себя крошечным жучком, гуляющим в тени цветов.
Но эта красота остается слева.
Мой путь лежит чуть дальше, в поселение, где домишки кажутся гнездами: они умело сотканы из переплетенных коряг, рвущихся из –под земли.
У селения стоят черные машины Извозчиков. Здесь водители –мертвецы могут провести ночь и упокоиться. Эльфы не любят иметь дела с мертвецами: эту функцию они поручили жителями деревни, мрачным эльфийским шаманам в траурно –черных балахонах.
Они с удовольствием предоставляют нам жилища в обмен на всякое барахло и общение. Общаться с этими фанатиками неприятно: смотрят на тебя с почтением сатаниста, к которому явился черт, и несут всякую чушь о загробном мире, наплевав, слушаешь ли ты их.
Действие эмоций закончилось: ступор, и депрессия снова начали заполнять меня свинцовой жидкостью. Проглатываю очередную желтую: как же хорошо, что Луций щедро поделился со мной.
Довольный, быстро ставлю машину, открываю багажник, достаю несколько спертых из Ада вещей: золотая шкатулка и пару браслетов, захожу в гнездо.
Красивая эльфийка –шаманка, хозяйка хижины, уже было бросила на меня счастливый взор, но я, не церемонясь, бросил ей на стол золотое барахло и молча, оставляя ее недоумевать, быстрыми шагами зашел в комнату, закрылся на крючок, плюхнулся в кровать, быстро проглотил оставшуюся белую таблетку покоя и отрубился. Избежать разговора с фанатичной шаманкой удалось с такой наглостью, что засыпая, я был предельно доволен собой.

ГЛАВА – 22

– Давай, вставай! Мертвый, а дрыхнешь как живой после вечеринки, – сквозь полудрему, чувствую, как чья –то рука трепет меня плечу.
Прыжком встаю в боевой готовности.
– Спокойно, это я, – передо мной беспечно белозубо улыбается этот бешеный Извозчик. Рядом с ним с лицом школьницы, которой дал автограф ее любимый певец, стоит эльфийка. Наряд у Луция нетипичный: черная рубаха из гладкого шелка с витиеватым красным эльфийским узором.
– Опять ты, – опускаю пистолет. Уже вошло в привычку засыпать за пределами Города Суда со стволом в руках. – Как ты узнал, где я? И... Что это за идиотский костюм?
– Не нужно быть умником, чтобы понять, что даже ты на сломанной машине не поедешь в джунгли, – друг усмехнулся, приобняв эльфийку за талию и нахально опускаясь рукой чуть ниже. – Одейвася, пойдем, я тебе город покажу.
Что поделать. Как дурак одеваюсь. Луций – тот человек, который просто рвет все шаблоны того, как существует душа после жизни. Все люди как люди, кто попал в Слуги Смерти: бледные, немногословные, с погасшими взглядами, этого же чудака постоянно тянет творить какую –то чушь.
Даже не верится, что при жизни он был воином, а не пьяницей –мечтателем. Впрочем, с ним бывает интересно. Весь тот бред, в который он меня зовет или втягивает, иногда отвлекает от повседневной рутины. Вот и сейчас я, напялив строгий костюм Извозчика, бежал за ним по траве к этим ярким башенкам роскошных дворцов.
Даже не думая, как нас туда впустят.
– Луций, но зачем ты вырядился в эльфийский наряд? – снисходительно, как у юродивого, спрашиваю набегу. – Нас не впустят в их цитадель, только эти сумасшедшие с нами общаются, там нас пошлют.
Он будто не слышал и уже подошел к воротам. Я приготовился уже оттаскивать его от разгневанной охраны и бежать наутек. Мне даже не объяснить им, что мой товарищ слегка тронулся, наушник с переводчиком с эльфийского как –то не успел забрать из машины.
Но почему –то этого не произошло. Я сам не понял, что здесь творится, когда два рослых эльфа с блюдцами голубых глаз и разодетые в яркие, как петушиные перья, подвижные доспехи, низко поклонились перед Луцием и впустили его.
Прекрасный как один цветущий сад город с фонтанами, тихим рынком, где эльфы в роскошных нарядах осторожно приценивались к мерцающим побрякушкам, где дети игрались с маленькими живыми единорожками и бегали за пушистыми птенцами гипогрифов открылся перед нами.
– Идем! – весело позвал Луций в этот новый мир, я осторожно засеменил следом. Он улыбался эльфом, а они, восторженно поворачивая к нему счастливые лица, полные любви, поклонялись в ответ. Каждый.
Прекрасные как голливудские актрисы эльфийки в откровенных и пышных одновременно платьях, окружали его и с улыбками отпускали игривые реверансы. Я продолжал идти за Луцием, и все эти восторженные лица были устремлены только на него. Когда мы поднимались на мраморную лестницу, чьи перила украшали полосы из мерцающих цветов, никто даже не бросал на меня взгляд. Такого холодного и безликого, рядом с которым эти прекрасные бутоны увядали и обращались в прах...
В этомсветлом городе с изобилием фонтанов, цветущими лианами, в которых кружились крошечные феи. В городе, где разноцветные птички чирикали у каждого оконца, а счастливые жители ослепительно улыбались, Луция знал каждый.
Но окончательно сбила с толку скульптура на небольшой площади с ровно подстриженным газоном и извилистыми белыми деревьями. Она была словно высечена из колоссальных размеров сапфира. Два сверкающих синим всадника устремлялись прямо на нас. Один из них был мужчина в доспехах и со сосредоточенным взглядом был мне знаком, я вроде где –то его видел.
А во втором я узнал самого Луция...
– Мы вместе с моим старым другом, Джэведом, создали этот город, – почтенно улыбнулся Извозчик на мой вопросительный взгляд.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – замок, в который мы поднялись, принадлежал Луцию. Хорошо устроился, однако.
– А что тебя интересует? – мы сидели у окна этого белокаменного дома: обворожительная смуглая эльфийка с упругими бедрами, на которой из одежды висели только парочку тонких лиан, принесла нам вина.
Я даже не стал напоминать Луцию, что мы не чувствуем вкуса еды и напитков. Тот поблагодарил служанку, приобнял ее за талию, ласково поцеловал в животик и отпустил. А затем достал парочку таблеток, раскрошил и размешал в наших бокалах.
– Как Извозчик в перерывах между перевозкой душ, сумел для целого народа отгрохать свою цивилизацию? – провожаю взглядом покачивающиеся влажные ягодицы эльфийки.
– А что тебя смущает, парнишка? – он звонко засмеялся, взяв бокал между средним и безымянным пальцем. – Я умер еще когда твоей эры даже не настало. Времени у меня было предостаточно, чтобы заручиться нужными знаниями и обустроить здесь все. Угощайся, – он пригубил немножко рубинового эльфийского вина и кивнул на мой бокал. Блик утреннего солнца ослепительно поблескивал на его краях.
Взял. Забыв, уже как пить, неуклюже осушил его наполовину. В голову ударило старое забытое ощущение: вкус! А затем по телу разлилось тепло, стало вдруг так хорошо на душе, подействовали эмоции радости. Настоящее легкое опьянение.
– И как тебе вкус жизни? – поинтересовался товарищ.
– Да ничего так. Слушай, а ты не думал примкнуть к этим... как их сейчас называют ? Вольным демонам?
– Зачем это? – сделав еще глоток, поднял бровь Луций.
– Ну как, Слугам даже творчество нельзя проявлять. И свою индивидуальность нежелательно, а ты тут целый город построил для местной живности прямо под носом у Смерти. Тебе не кажется, что тебе самое место среди этих бунтарей, – я хлебнул еще, чувствуя, как стремительно пьянею и перехожу на хохот.
– Нет, сын мой. Понимаешь, я созидатель, мне больше нравится строить что –то прекрасное и нужное... – Луций задумчиво положил ладонь на подбородок. – Я тоже слышал, что он нашептывал тебе. Они хотят разрушить этот мир, уничтожить старый порядок, но они демоны, они умеют только ломать, но не создавать. Поэтому мне нет места среди них.
– Но ведь тебя же не устраивает существующий порядок.
– Но не настолько, чтобы бросаться уничтожать все. Понятия не имею, откуда у них такая сила, но они горячи и злы. И совершенно не задумываются о том, что будет после того, как они захватят власть. От таких только больше вреда.
– Зачем ты привел меня сюда? – я снова оглядел вид из окна: целый огромный город с цветущими садами, виноградниками и армией. А в гавани издалека виднелись прекрасные силуэты белоснежных парусников. Неужели это все создали два Извозчика душ?
Луций смутился.
– Потому что у друзей принято звать друг друга в гости, – засмеялся он и по дружески хлопнул по плечу. – Все забыл что ли о жизни? Ей –богу, как будто ты давным –давно умер, а не я.
– А вдруг я расскажу...
– Таааа, – он махнул рукой. – Тебе можно доверять. К тому же Смерть наверняка уже все сам знает. Да и мне то что он сделает? Я никого ни на что не подбиваю, свой образ жизни не навязываю, да и повидал я уже все, перевороты мне неинтересны, – Луций задумчиво посмотрел на часы, висевшие на стене в комнате. Уникальные они были тем, что сделаны из какого –то живого цилиндрического дерева, покрытого мхом и цветами. Посередине было неглубокое дупло с циферблатом, а вместо стрелок время указывали длинные подвижные корни. – Давай как –нибудь в другой раз я тебе проведу экскурсию по моему городу...
– Ты правишь им?
– Да нет, ты что? Среди эльфов полно хороших управленцев, – он подошел к платяному шкафу в углу комнаты и вытащил оттуда вешалку с формой Извозчика. – Мы уже немного опаздываем, нам надо в Город Суда успеть.
– Зачем?
– Забыл, чтоль? У него сегодня историческое событие: запуск Поезда Смерти.

ГЛАВА – 23

Луций оторвался вперед: его машинку не потрепало у Черного Леса, и все артефакты, обеспечивающие скорость, остались целы, но и мне удалось приехать даже раньше мероприятия: машину я сдал на ремонт поближе к ангару с Поездом, а к рельсам побрел пешком.
Путь предстоял близкий, но скучный. Этот каменный Город, тяжелый бессердечный и мощный как сама Смерть, давил всем своим черно –серым прессом, и только таблетки могли хоть как –то разбавить эту гнетущую картину. Их нужно взять, чтобы насладиться торжественным моментом запуска Поезда.
По пути спешно захожу в банк, забираю монетки, а затем обмениваю их на эмоций в магазинчике рядом. Депрессия и ранения так вымотали меня, что я начинаю пожирать таблетки одна за другой.
Обалдевший взгляд продавщицы эмоций пронзает меня.
Будь она живой, ее лицо стало бы красней платья, в которое она одета. Не каждый же день посетитель, словно голодный волк за считанные секунды пожирает половину покупки прямо перед кассой... Вежливо извинившись, ухожу на улицу.
Привычная серость и безысходность Города Суда стала куда ярче. Не мудрено, после такой –то дозы эмоций.
Образы, окружавшие меня, стали в разы отчетливей. Все вокруг рисуется не серыми и черными тонами, а окрашивается бесконечной палитрой цветов.
Пелена неба тускло отражается в стеклах, начищенных до блеска автомобилях. В отражении их дверей можно увидеть и рыжие листья деревьев, и зеленые глаза грустившей о чем –то девушки, проходившей через дорогу, и темно –синие отблески шумящего вокруг океана.
Потрясающе ярко!
Вскоре мои глаза стали привыкать, и я стал пристально всматриваться в окружающее.
Увы, но сбежать от довлеющей серости Города Суда не удалось. Под действием эмоций наружу вылезли не только все краски, но и вся мерзость мира.
Я смотрел в лица проходивших людей и как никогда отчетливо видел в них пустоту. Полную пустоту. Нет, не от отсутствия эмоций. Не от того, что наши личности загоняют в формат и пытаются сделать безликими единицами. Нет.
Они словно упавшие в ледяную воду факелы, навсегда потерявшие способность гореть. Погасшие давно. Еще при жизни. Здесь, в Городе Суда их никто не лишил права быть самими собой, их личности никто не загонял формат.
Формат был в них всегда. Они всегда были одинаковой серой массой, лишенной целей и устремлений.
Я смотрел в их лица…
А ведь почти каждый из них не сделал при жизни ничего стоящего. Словно трусливая рыбина засел на мутном дне своего болота, не желая высунуться из безопасной коряги, чтобы хоть чего –то добиться за короткий отрезок своего существования.
Более успешные рыбы рисковали жизнью пробираясь наверх, но добывали качественный корм и видели куда больше чем заросшая илом коряга, в которой засел типичный экземпляр Слуги.
Едва высовывая нос оттуда, он трусливо прятал его обратно и искренне не понимал тех, кто лавирует у самой поверхности. Тех, кто шел на риск ради лучшей жизни и лучшего будущего.
Да, отважные рыбешки рисковали своей жизнью, но она была яркой. Как солнце, разливающееся по глади водоема, где они плыли. Плыли против течения, плыли, переживая на пути бесчисленное множество испытаний и опасности.
Но их жизнь того стоила. Она стоила того, чтобы умереть за нее. Она стоила того, чтобы для нее жить.
Эти отчаянные рыбины, выбирая опасный, но столь прекрасный путь, нередко выживали и приходили к успеху. Поедая лучший корм у поверхности воды, и, любуясь бескрайним небосводом, что отчетливо виднелся сквозь тонкую поверхность воды, они хоть раз, но благородно опускали взор на дно. Там, где трусливо жались ко дну их собратья.
Наверняка они пытались помочь им. Говорили им, что пора меняться, что пора взяться за ум и начать действовать, чтобы пора бросать привычную и комфортную корягу и подняться выше. Наконец, начать жить по –настоящему.
Но что эти пескари делали в ответ, высунув свои носы из –под коряги?
Либо кивали головой продолжая бездействовать, либо придумывали миллионы оправданий своей лени, малодушию и слабости.
Эти премудрые пескари, словно сошедшие со страниц Салтыкова –Щедрина и были Слугами. Они приросли к своему дну.
К своей гнилой, заросшей, но такой родной коряге и не пожелали сдвинуться с места.
Я смотрел в эти пустые лица…
Смотрел и понимал, кто попадает в Слуги Смерти. Это простые нули, не имеющие ни злобы на этот мир, которая могла бы заставить их сдвинуться с места, чтобы дать ему сдачи, ни потенциальные благодетели, желающие улучшить этот мир.
Луций был не прав, касаемо этих ничтожеств, когда как –то рассказывал мне, как много здесь ярких и амбициозных, но таких незаметных на общем фоне людей. И нет, Мир Мертвых вовсе не загнал их сознание в клетку и не лишал их индивидуальности. Он лишь сохранил наиболее комфортную для них обстановку того самого болота, из которого их вырвала Смерть. Гнилой топи, где не нужно много думать, а уж тем более, что –то менять.
Я другой. Я отличаюсь от них. И, пожалуй, я впервые за столько времени проникся этим. Хоть я и не помнил жизни, но чувствую, что взял от нее, что –то важное. Что –то мощное и сильное, что на несколько голов возвышало меня над этой серой массой. Словно у меня была какая –то Идея, о которой было суждено позабыть.
Или нет...

ЭПИЛОГ.
Народу столпилось человек сто. Всего –то. Я ожидал, что это событие ждут всем Городом, но, похоже, Слуги куда равнодушнее, чем я предполагал..
Мы с Луцием стоим в первом и единственном ряду. Радости поубавилось, но осадок от эмоции восторга еще остался. Такого строго восторга после тяжелых размышлений, навалившихся на меня под эмоции. Видимо, я помимо желтой и рыжей, сожрал еще какую –то, содержащую приятную строгость и суровость. Я смотрел на Луция с неподдельным мужским уважением: сейчас он не казался мне каким –то чудаком, говорившим чушь. За его речами был поступок, целая отстроенная цивилизация. Грандиозная, совсем как эта инженерная громада, что сейчас вылезет из логова.
Размеры ангара позволяют, не толпясь, следить за происходящим.
Мы встали с краю почетного караула из немногочисленных любопытствующих Слуг, вставших в линию у рельсов.
Дверь, напоминающая врата Ада, только черная и состоящая из двух половин, со скрежетом раздвигается в противоположные стороны.
Из темноты, громовой поступью железных колес (каждое вполне могло бы стать колесом обозрения, если к нему прикрепить кабинки) словно ледник прет Он. По двум стальным дорожкам рельс.
Рельсы такой толщины, что поезд обычных размеров вполне мог ехать только по одной.
На носу стальной горы локомотива красуется светящийся зеленый череп. Четыре трубы, испускающие черный, словно от пожара дым подпирали облака. Если очень сильно приглядеться, то там, наверху, за метрами уходящей ввысь черной стали, высунулась костлявая фигура машиниста, весело размахивающая рукой. Чудовищный локомотив, холод от которого заставляет покрыться инеем даже мой пиджак, постепенно высовывается из ангара, а за ним плетутся на прицепах многоэтажки вагонов.
В каждом из них минимум десять этажей, за тонированными стеклами с трудом угадываются тысячи испуганных лиц и ладоней, ложащихся на стекло.
Поезд едет в Ад, у душ в нем дикий ужас. И падающие на спины тяжелые плети Надзирателей. ..
Этих разрушителей вокруг очень много. Высокие фигуры в капюшонах, с черепами вместо лиц и неестественно большой мышечной массой неспешно идут сзади нас по направлению поезда. Меры безопасности усилили из –за Вольных демонов.
Внутри Машины их тоже очень много. Такое огромное количество душ кто –то должен сдерживать. Немудрено. В этом стальном городе на колесах душ влезает куда больше, чем в Голландец и Ковчег вместе взятых.
Помимо внушительных размеров каждый вагон и локомотив представляют собой настоящие произведения искусства. Они усеяны целыми барельефами и рядами стальных скульптур, расположенных между окнами.
Проходит несколько минут, прежде чем монстр набирает скорость, и парад его вагонов заканчивается. Он подъезжает к краю города Суда (рельсы там, словно на американских горках резко уходят вниз) и подобно киту входит под воду, подняв после себя мощные тяжелые волны. Еще какое –то время мы следим за пузырями, сопровождающих путь гиганта и провожаем его взглядом, когда он неспешно выходит из воды и прет дальше.
Его габариты еще нескоро позволяют ему исчезнуть из вида.


































Часть – 2
На Распутье

Пролог

Девочка бежала, сломя голову от ужаса, что настигал ее со всех сторон. Бедный ребенок искренне не понимал, за что ему такое наказание. Почему в одночасье все вокруг стало непонятным, пугающим, чужим? Почему все дома и люди вокруг прозрачные? Что это за ужасное безликое создание в плаще, которое уходило от нее прочь, сжимая в руке пистолет?
Он идет, не оборачиваясь, садится в черную машину и уносится прочь.
А она остается совсем одна… Вокруг нее только призрачные образы людей, идущих по своим делам. Рядом с каждым, настороженно осматриваясь по сторонам, ходят красивые юноши в белых одеждах. Кажется, они светятся, и от них исходит какое -то дружественное тепло. Девочка метается к одному из них, но тот с призрением отстраняет ее. К другому… Тот, даже не глядя на нее, толкает рукой. Девочка падает.
Она познает новые и непонятные ощущения. Падая она замечает, что не чувствует боли… И все же ей обидно. И страшно. Любимая мамой и всеми преподавателями в школе, она вдруг стала никому не нужна, а от нее лишь презрительно отмахиваются. Ведь эти светящиеся юноши увлечены только своими призраками, и им совершенно нет дела до нее.
А еще рядом, с могильным холодом, пробирающим до самых внутренностей, эти черные е машины жутко гудят моторами. Временами они теряют очертания, являя образ жутких чудовищ.
Девочка кричит и снова куда –то бежит, пытаясь скрыться от всего этого.
Спрятаться негде. Все вокруг прозрачное, словно стеклянное. Она заворачивает за угол, врезается во что –то твердое и снова падает.
Ее глаза вылезают из орбит, когда она видит, в кого врезалась. Кожаный черный плащ, пыльная серая шляпа, блестящий автомат с глушителем сжимают потертые перчатки, а лица нет. Оно белое. Пустое, словно чистый лист. И холод. Ужасный холод веет от этого существа, заставляя сжиматься сердце.
– Мама! – вскрикивает она, снова бросившись наутек.
«Это, должно быть, сон, – думает она. – Надо проснуться. Надо срочно проснуться». Она закрывает глаза, трет их, но открывая, вновь видит этот прозрачный городок, кишащий призраками.
Она продолжает бежать, активно перебирая маленькими ножками, и тут ей резко преграждает дорогу большая черная машина. Вокруг нее словно помехи в старом телевизоре, и машина то и дело превращается в обглоданную до костей лошадь с красными горящими глазами и лохмотьями черной шкуры.
Девочка замирает.
Дверь открывается, и из машины выходит нечто. Колкий холод вновь пробирает ее до костей. Асфальт под ногами покрывается инеем. Чуть дыша, она видит облако пара, срывающееся со своих губ…
Он одет в потертый, местами рваный старый смокинг, его похожий на удавку бледный галстук испачкан следами запекшейся крови. Его руки словно у скелета, серые, без кожи и мышц, страшно хрустят при малейшем движении. Его лицо словно сгнило. Серый череп с пустыми глазницами равнодушно взирает перед собой, а с щек слезают редкие лоскутки бледной кожи.
Он будто что –то говорит, его челюсть поднимается вверх и опускается вниз, жутко клацая зубами.
Треща, словно вот –вот развалится, скелет идет к ней и тянет свою холодную костлявую руку.
Обомлевшая девочка находит в себе силы выйти из транса и с визгом сорваться прочь. Куда, не знала. Новый мир, в который она попала, кишит одними лишь чудовищами и страхами.
Девочка бежала изо всех сил, бежала легко и быстро как никогда, не чувствуя ни усталости, ни тяжести в ногах. Но рев мотора позади, переходящий в утробное конское ржание, не оставлял ее всю дорогу. Они гнались за ней.
Вскоре городок сменился лесом, и девочка, не оборачиваясь, юркнула туда. Она бежала среди деревьев, все больше закутываясь в холодный туман, пронизывающей весь лес. Когда шум адского мотора стих, она спряталась за большой елью, закрыла глаза и замерла, обхватив руками колени.
Неясно, сколько времени она прижалась к дереву и дрожала, но любопытство переселило страх и заставило ее чуть выглянуть из –за ствола. Перед ней лишь густая пелена тумана, через которую не видно ничего. Она уже было порадовалась миновавшей угрозе, как вдруг что –то твердое и такое холодное ложится ей на плечо.
Девочка вскрикивает. Скелет в пиджаке вновь рядом с ней, его белые зубы снова клацают друг об друга, отбивая жуткую мелодию. Ей хватает решимости сбросить костлявую руку и снова броситься наутек.
Удивительно, но она ни разу не упала, хоть и бежала по кочкам и сквозь кусты, не смотря себе под ноги.
Внезапно она вновь врезается во что –то черное, падает и уже вновь собирается броситься бежать, но отчего –то замирает в недоумении. На этот раз перед ней возвышается не безликий убийца с оружием, не холодный скелет в пиджаке, а милая девушка, одетая в черное платье. Ее темные волосы до плеч обрамляют доброе лицо с блестящими карими глазами и снисходительной улыбкой.
– Успокойся, Лиза, – ее сладкий голос заставляет девочку успокоиться. – Все хорошо.
Откуда она знает мое имя? – удивилась девочка.
– Я – Эля, – представляется девушка. – Мы с твоей мамой старые подружки. Она попросила меня забрать тебя с собой.
– Вы не врете? – недоверчиво осведомилась Лиза.
– Нет, все хорошо, – голос Эли настолько спокоен и мелодичен, что под него можно сладко заснуть. Она протягивает руку девочки. – Пойдем со мной, я выведу тебя отсюда.
Девочка все еще с недоверием, но протягивает руку девушке в платье. Та аккуратно помогает ей встать, легонько обнимает за плечи и говорит: – Пойдем. Не бойся, мне тебе многое нужно рассказать.


ГЛАВА – 1


Девочка спала на заднем сиденье в объятиях Эли. Она под видом конфетки дала малышке таблетку покоя, и та уснула как младенец.
Я ехал к трассе в Рай. Сегодня со мной отправили Слугу смерти из касты Психологи, симпатичную девушку Эльвиру. Психологов выделяли на такие души, которые сложно успокоить и убедить сесть в машину.
Такие души не всегда представлены неадекватными персонажами, вроде маньяков и психов. Это могут быть и люди, которых смерть забрала в самый неподходящий момент их жизни. Один мужчина на моей практике отказывался признавать факт своей смерти и уходить в мир иной, потому что ему нужно было кормить двух осиротевших дочек, другая девушка отказывалась покидать Мир Живых, потому что только ее свидетельское показание могло оправдать невиновного человека. На детей же ВСЕГДА отправляют Психологов. Только они могут убедить их самим сесть в машину.
Сегодня у нас была восьмилетняя девочка Лиза, славный ребенок, но глупо погибла. Упала с дерева в ближайшем лесу.
– Как это ты ее так легко убедила? – спрашиваю Элю. Лиза носилась от меня как от какого –то чудовища, а Эли сразу доверилась. Та грамотно и доступным для ребенка языком, с примерами, красочными образами сумела объяснить ей, что та умерла, сказать, что с мамой и папой та больше не увидится, и еще в общих чертах обрисовать устройство Мира Мертвых. Когда мы уже покинули Мир Живых, девочка с интересом смотрела на происходящее за окном, твердо убежденная что попала в сказку. – От меня она шарахалась как от чумного.
– Ты слишком страшный, – холодно бросила Эля.
– А серьезно?
– Серьезно. Ее душа слишком юна, и Слуги Смерти ей видятся сгнившими и разложившимися мертвецами. Потому она и бежала от тебя как от ночного кошмара. Я просто выглядела как человек, и доверия ко мне больше.
– А почему в ее глазах ты не была мумией в платье?
– Артур, а ты не забыл, что в Психологи записывают людей не с абсолютно нейтральной кармой, как у вас, Извозчиков, а тех, у кого она незначительно отклоняется в сторону добра? Для того, чтобы отправили в Рай этого недостаточно, но чтобы выглядеть для детей как человек вполне хватает.
– Ничего себе! Я все время думал, что в наших рядах исключительно нейтралы.
– Нет, даже незначительные погрешности в сторону добра или зла есть у всех.
Интересно, а в какую сторону у меня погрешность?
– Я так понял, что меня она видела разлагающейся мертвечиной, потому что она ребенок.
– Да, ты прав. Ей всего –то восемь лет, душа детей чиста. Недаром до шестнадцати лет их отправляют в Рай без суда.
Именно это и было причиной, по которой я ехал напрямик в Рай. Ехал, смотря на залитую дождем каменистую трассу, измазанную тонким слоем грязи. С Элей практически не говорил. Девушка явно была не расположена к общению, а уж тем более предельно тесному, которое мне и нужно. Вела себя совсем как ангел, который с призрением относится ко всем Слугам.
Ну, ничего, дорога еще длинная, а красные таблетки по наставлению Луцияя после удачного визита к Алисе, стал покупать.
Сквозь стену из дождя я увидел впереди себя серый, едва заметный силуэт. Я чуть сбросил скорость и посигналил. Силуэт не торопился уходить. Приближаясь, я разглядел его. Черный плащ и едва заметное желтоватое сияние из –под капюшона. Словно фонарик.
Я не успел нажать на тормоза, прежде чем понял, кто это…
Ему стоило просто взмахнуть рукой, и машину начало как на адской карусели крутить на месте. Я что есть силы, вжался в руль, с заднего сиденья сорвался женский визг: то ли девочки, то ли Эли. Все вокруг превратилось в размытое пятно, машина потеряла всякий контроль, камушки из –под колес вихрем кружились вокруг машины.
И резко все прекратилось. Машина встала посреди дороги, вырыв колесами окружность из грязи и камней.
Не успеваю прийти в себя, как дверь открывается, и сильная рука как котенка выкидывает меня из машины и я втыкаюсь в жесткую грязную дорогу вдалеке от авто.
– Вылезайте, – хрипит он пассажирам, девочка истошно вопит. Видно, вся работа Эли по ее успокоению пошла насмарку.Вылезаю из грязи, рывком бросаюсь к солнечноликому и сношу его с ног. Удивительно легко: когда я сталкивался с его товарищем в Черном Лесу, только божественная перчатка нас спасла. Тварь неестественно выгнулась, хрустя костями, каким –то образом вскочила на ноги и обхватила меня за горло. Похоже, у них это фирменное.
– Идем со мной, Извозчик, – гипнотический голос из-под капюшона как шелковая лента пытался мягко окутать мое сознание и удушить способность мыслить. – Ты познаешь такое счастье, которое никогда не испытывал, ты станешь бороться за новый мир... Ну или просто отдай мне машину, - совсем не пафосно закончил он.
Когда сильная рука солнечноликого подняла меня над собой,лохмотья плаща с капюшоном чуть раскрылись, и я увидел под ними потрепанный черный костюм. Коллега?
– Нет уж, с машиной ты загнул, – пистолет в кобуре был весьма кстати, я ударил дулом прямо в лицо собеседнику и разрядил туда обойму. Треск выстрелов слился в унисон с звуком разрывающего на части черепа. Густые багровые, почти черные брызги полетели в стороны. Рука, сжимающая горло, ослабла, и я что есть силы пнул тварь в грудь. Пока враг рухнул в грязь, я бросился к машине.
Мчась вперед, я успел бросить взгляд назад. Тварь, напавшая на нас, невозмутимо смотрела в след. Я разрядил в голову всю обойму из заколдованных пуль, а ей хот бы хны.
– Все в порядке, дядя Артур спас нас, – невозмутимо шепчет Эля испуганной девочке. Она в ужасе вжалась в сиденье и закрыла ладошками глаза. – Злой колдун ушел. Артур, это что, один из этих сбежавших демонов?
– Круче, – я ухожу максимально тяжелым и запутанным маршрутом. – Слуга Смерти.
– Что?!
– Я уже пересекался со сбежавшим демоном. Они прячутся в лесах и вылавливают Извозчиков, которые едут короткими маршрутами.
– И пытаются завербовать?
– Походу. И у них неплохо получается.
Врываюсь на широкое дорожное полотно трассы в Рай.
На горизонте грозные грозовые тучи уже разрезаны золотыми лучами, и сквозь них яркой дорогой проходит радуга. Близится Рай, полоса темного лесного массива, в густой чаще которых проходят короткие маршруты.
Нападения продолжатся и кажется, что мне вскоре придется ездить по скучным Основным трассам.

ГЛАВА – 2

Два дня спустя

Демонам в Черном Лесу комфортно: пропитанная злом и болью атмосфера принимала детей Ада как своих и даже ожившие угольного цвета деревья с жуткими безглазыми лицами и кривыми зубами, вежливо расступались перед их колонной.
Несколько хищных стальных мотоциклов с грозными черепами перед рулем, из глаз которых как фары освещает путь адское пламя, возглавляли отряд. Позади рычали два багровых броневика в виде носорогов, а замыкал демон –крушитель. Эта штука, закованная в броню, перемещалась на четырех колонноподобных конечностях. Его тело было заковано в золотую броню, из под которой с шумом выходили струйки пара. Многотонный великан двигался так быстро, что ничуть не отставал от транспорта.
Тень Аскары, одногоиз демонов, отвечающих за безопасность в Аду, непрерывно следовала за Алисой. Сексуальная чертовка возглавляла операцию по поимке беглецов и внимала речам Тени.
– Вам нужно двигаться еще быстрее, – хрипел образ демона. – Разведчики засекли их в восточном квадрате леса... Ваша задача удержать их до прихода высших. Дальше мы разберемся с ними.
– Вас поняла, – сухо отвечала девушка, глядя перед собой. Не хотелось даже поворачивать голову в сторону тени этого создания. Его лицо было практически съедено какой –то страшной болезнью, а вместо пальцев из под рукавов отделанного золотом плаща свисали желтоватые гнилые лианы.
На местонахождение группы Вольных демонов указывали индикаторы силы: они просто плавились в паре километров от них и тихие нашептывание разведчиков в наушниках: крохотные, размером не больше мухи, черти и примерно с такой же внешностью осторожно наблюдали за крохотным лагерем солнечноликих. Ударить нужно было внезапно, все мощью.
До цели несколько сотен метров: мотоцикл Алисы и демона, чье лицо уже превратилось в морду пантеры, замер, из броневиков выбежал отряд чертей в камуфляже, с автоматами и стремительно растаял в лесу. Скрипучий крушитель неторопливовстал рядом с мотоциклами и присел, намереваясь достигнуть цели одним прыжком. Алиса с интересом рассматривала его броню: золотая, с сатанистскими символами, одинаковые массивные конечностями и квадратная голова. Из нее, как из котелка над костром, валил пар. Танк –гуманоид.
Спецназ на позиции. Лагерь Вольных демонов окружен.
– В атаку! – командует Алиса, взмахнув пылающей плетью: мотоциклы со страшным ревом срываются вперед, разрушитель, выпустив горящую струю, пара подпрыгивает, а лес оглашает разъяренная песня автоматов.
В пылу сражения, где в дыме и пламени потерялись очертания своих и чужих, явился Аскара. Окутав свое тело пламенем, он перевоплотился в прекрасную женщину с огненно –рыжими волосами, одетую в платье с декольте, из которого чуть ли не вываливались огромные груди. Видя силу Вольных Демонов, когда они рвали на части защиту Ада, он предвидел примерный исход сражения. Но не думал, что адский спецназ продержится так долго.
Демон неспешно шел к полю боя, когда от разрушителя оторвали руку, а следом мимо Аскары полетели увесистые куски брони. Как ему казалось, он успел бы выкурить сигарету, когда дым рассеялся, а шквал из огненных пуль, перестал пачкать его платье.
– Все кончено, – бархатным женским голосом сообщил он группе светящихся, что остались вместе с побитыми демонами на выжженной лесной опушке. – Одно дело громить вшивых сторожей, а другое переть против древнейших сил зла. Сдавайтесь, и вы никогда не узнаете, как выворачивают наизнанку в самых страшных котлах Ада.
Впрочем, открывшаяся Аскаре картина, несколько смутила его: перед ним было с десяток светящихся как солнечные брызги людей, половина из них раненая валялась рядом с хрипящими кровью демонами, а те, кто еще стояли на ногах, вообще не были похожи ни на одного из тех разрушителей, что сбежали из Преисподни. Пополнение.
– Право, не ожидал такой глупости от верховного демона, –с надменным презрением на Аскару смотрел зеленоглазый парень с белой прилизанной шевелюрой. В руке он сжимал за волосы обессилевшую и израненную Алису. В рваном костюме и с ссадинами на лице, она беспомощно висела под его кулаком словно марионетка. – Вы действительно подумали, что те, кто вот так запросто уделал Люцифера и держит в страхе весь Мир Мертвых, разобьют лагерь на поляне в лесу?
Аскар прищурился выразительными женскими глазами.
– Половину из вас перебили простые солдаты...
Паренек засмеялся.
– Есть недостатки, но мы только учимся. И пока мы позволили вашим разведчикам приблизится к нам, – свободной рукой он ловит за крылышки муху. Демон –разведчик, крошечный чертенок машет ручками и жужжа пытается вырваться. – Наши наставники уже громят одну из новинок Смерти, – Аскар напрягся. – Да –да, те самые, что вырвались из вашего плена.
Аскара не сомневался: перед ним были их последователи, еще не окрепшие, но уже достаточно сильные. И, судя по всему, они бывшие Слуги.
– В любом случае ваши кумиры вас покинули, – заключил демон. – Со мной вам не совладать.
– Мы здесь не за этим. Учитель просил передать, – парнишка крепче стиснул волосы Алисы, словно хотел вырвать их из головы. – Чтобы твой босс, Смерть, Яхфа – весь этот ваш псевдобожественный сброд присмотрел себе другой мир, – в его глазах кипела искренняя ненависть. – Подумать только, сотни миллиардов душ, каждая с уникальным внутренним миром, прожившая неповторимую и прекрасную жизнь...И каждую вы смешали с дерьмом, сделали винтиком в своей игре... Ждите расплаты!
Глаза Аскары налились кипящей лавой, рука превратилась в раскаленные длинные плети пальцев, но ударить не успел. Все солнечноликие в миг рассыпались на тысячи мерцающих бабочек, что исчезли в тени деревьев. Вместе с ними куда –то испарились и оружия демонов, два мотоцикла, джипы и даже разорванные запчасти крушителя.
Алиса без чувств рухнула на землю в окружении искалеченных товарищей.
– Простите, я подвела вас, – хрипя кровью, молила она. Аскара все еще в образе пышногрудой рыжеволосой женщины придержал ее затылок.
– Ничего страшного, дитя мое... Ты сделала все, что могла.
– Поезд... Поезд.
– Что?
– Он – их цель, – простонала Алиса, собирая искорки сил, чтобы завершить фразу. – Они... Хотят захватить Поезд Смерти!


ГЛАВА – 3

Как я ожидал, нападения продолжились: на коротких трассах атаковали и забрали машины более чем у ста моих коллег. И одному Абсолютному Разуму известно, кто вступил в легионы Вольных демонов, а кто просто валяется с пробитой головой под кустом. Я ожидал нового заказа, в этот раз мне придется вести душу по Основной трассе, рисковать нет смысла.
А пока мои мысли занимали книги дома у Луция: целая коллекция разной литературы гномов и редкие эльфийские трактаты. Остроухие редко пишут книжки, а всю информацию привыкли хранить в родовой памяти деревьев и животных.
А также картины, целая куча картин всевозможных пейзажей нашего мира, нарисованных самим Луцием.
– Я думаю, тебе уже без толку напоминать, что нам нельзя проявлять индивидуальность, а тем более творчество? – интересуюсь у Луция. Он разлегся на кровати и лениво кидает дротик в мишень на стене.
– Ну ты же никому не расскажешь?
Гнездо Луция резко выбивается по внешнему виду из одинаковых черно –серых квартирок остальных Слуг. Здесь стены разукрашены рисунками, как у ребенка в комнате, но такого качества, что позавидовали бы бывалые уличные художники. В углу стоит гитара, пол завален книгами. А сам мужик сидит в шелковом халате на кровати и что –то напевает себе под нос. Чудак –человек, конечно.
Как оказалось, гитара тут неслучайно. Луций временами зовет к себе таких же городских сумасшедших, и они тихонечко поют под страхом быть схваченными. С ними же он и ходит в свою библиотеку, чтобы заниматься никому в общем –то нафиг не нужным саморазвитием.
То, что Луций в свое время давал мне много полезных советов и общался адекватно, было единственным, почему я до сих пор не избегал его.
– Что ты вообще со своими друзьями делаешь на ваших собраниях? Упарываетесь эмоциями и поете?
– Учимся жить, – однозначно отвечает он. – Мы веселимся, смеемся, а самое главное, получаем душевное общение. Многим людям этого так не хватает в нашем –то Городе.
– Людям?
– Да, мы люди. И ни в коем случае не должны забывать об этом и считать себя призраками. Мне очень повезло, что в свое время я познакомился с Джэведом, и он донес до меня эту мысль. Артур, после смерти жизнь только начинается.
Похоже на такой же оптимистичный бред, который говорит себе пенсионер, становясь на лыжи и думая, что он еще молодой. Самообман.
– Ну, как –нибудь загляну к вам, – усмехаясь уголком рта, кладу книжку с гномьими сказаньями на полку. – Удачи тебе там с твоими сектантами, а мне пора работать.


Я стал понимать, в очередной раз проезжая по Основной трассе, почему Извозчики, которые давно ездят, становятся как их машины: такими же механическими, с пустым взглядом и головой. Думать не надо вообще: едешь и едешь. Днем и ночь, периодически закидываешься эмоциями и кайфуешь, пялясь в горизонт. Как амеба.
Я сдавал душу тихого, забитого мужчины с усами и полностью упавшим настроением. Насиловал и убивал маленьких детей. На входе в Ад его встретили с распростертыми объятиями.
– Иди сюда, сука! – прорычал демон, явив обличие леопарда, вынул тварь из салона и долго избивал прежде, чем его повели жариться. Такой контингент людей и в пекле не любят.
Поскольку торопится все равно некуда, в любом случае еще пару суток придется убить на дорогу, решил –ка я заглянуть к Алиске.
Она торопилась и нервничала. На ней были следы недавних побоев, но благодаря энергетике Ада раны затягивались буквально на глазах. Все, о чем она меня попросила, это как можно скорее, отвезти ее к место трагедии.
– Какой еще трагедии?
–Сам увидишь! Погнали!
Машинка Извозчика быстрее любой техники Ада, поэтому, обжигая дорогу колесами, мы неслись на опережение всей многочисленной технике Пекла, пестрые уродливые джипы и мотоциклы напоминали какое –то автошоу. На спидометре переваливает за тысячу, волна смерти укрывает льдом дорогу по бокам. Черные глаза девушки напряженно глядят вдаль, она с силой сжимает рукоять плети. Судя по всему, она готовится к драке. Я знал, что с беглыми демонами. Ей больше не с кем сражаться за пределами Зоны Войны.
– Стоп!
Я, словно ее личный водитель, покорно поехал к внушительным рельсам, что железной стеной протянулись сбоку от Основной трассы. Я уже собирался уточнить у нее, почему мы приехали сюда, но нужда в вопросах пропала, когда она на ходу выскочила к машине и понеслась к месту крушения.
Поезд Смерти, напоминающий несколько сцепленных многоэтажных домов, валялся рваной кучей металлолома. Разбитый на мятые вагоны, раскиданные по разным сторонам от рельсов, он превратился в свалку.
Изрешеченная дырами в виде людских силуэтов, громада Локомотива валяется поперек трассы и дымится. Машинист бессмысленно вываливается из окна и не подает признаков жизни. Повсюду разбросаны тела убитых или покалеченных громил Надзирателей. Ощущение, что они попали под бомбардировку.
Бегло осматриваюсь по сторонам. Никакого движения. Как видно, несокрушимые беглецы уже смылись.
Какой же колоссальной силой они обладают, если количеством в полсотни превратили в куски мятого железа величайшее инженерное творение Мира Мертвых? Оно же конструировалось столетиями и защищено не хуже ворот Ада! Немыслимо.
Но факт оставался фактом. Ни защитная магия, ни валяющаяся повсюду армия Надзирателей не смогла противостоять беглым демонам.
Несколько Извозчиков тоже остановились поглазеть на куски разорванного стального гиганта, я уже успел приметить белый лимузин господина Смерть. Через полминуты в небе уже появились адские всадники на красных драконах.
Но уже слишком поздно...
Выхожу из машины и не спеша иду к месту трагедии. Охрана мертва. Разбитые вагоны пусты. За то время, пока мы сюда ехали, беглые демоны успели не только уничтожить поезд, но и забрать все души, которые на нем везли в Ад.
А это около десяти тысяч человек…
– В лес! Быстро! Они не могли далеко уйти! – командует отряду демонов грузный капитан с головой слона. Огненная рота адских байкеров с утробным ревом уносится за его уродливым трехколесным мотоциклом в сторону леса.
Двое демонов помогают подняться громиле Надзирателю. Он держится за помятый железный череп и что –то тихо посвистывает.
Невысокий господин Смерть стоит неподалеку от места трагедии в окружении своих Надзирателей и что –то говорит бородатому, черноволосому Аиду. Высокая чернокожая Кунапили
в отделанным золотом плаще стоит по правую руку Смерти и качает головой. Остальные боги, скорее всего, тоже неподалеку.
В воздухе над местом трагедии, словно вертолеты зависли красные драконы. Отряды демонов с автоматами наперевес рыщут по вагонам, пытаясь найти хоть одну душу.
Никого. Беглецы растащили все. Около десяти тысяч душ, около десяти тысяч потенциальных демонов.
Как я позже узнаю, нападение спланировали тщательно: пока отряды дьявольского спецназа в разных местах боролись с завербованными Слугами Смерти, Вольные демоны нанесли сокрушительный удар по Поезду...

ГЛАВА – 4


Тысячи тысяч лет сюда не ступала ничья нога, поэтому следы нескольких Высших демонов были первые на мерцающем гранитом песке.
Группу закутанных в плащи чертей возглавлял Левиафан, оставляя за собой след массивного хвоста, составляющего половину его мускулистого тела с синей чешуйчатой кожей. Следом, проваливаясь в песок семенил Бегемот, широкие плечи, длинный убогий нос, похожий на хобот и неестественно громоздкие конечности, а возглавлял шествие огненный великан Ибис, обращая своим пламенем песок в стекло.
Три высших демона волновались, хоть и пытались скрыть это друг от друга. На кону стояло все, впервые за все свое существование они не сталкивались с такой силой, что смогла легко порвать врата Ада, а теперь держит в страхе всех мертвых. Сначала их было пятьдесят, уже внушительное количество для тех, кто обладает безграничной мощью, затем они стремительно вербовали в свои ряды десятки Слуг Смерти, а сейчас, в одно мгновение они утащили под свое крыло целую армию.
Десять тысяч душ.
Целую армию, каждый солдат которой будет несокрушим...
А самое страшное никто не знает источника этой силы, никто не знает ее планов и теперь, стоя у колыбели Пекла, демоны могли хоть что –то прояснить.
Здесь, в заброшенном уголке Ада, где тишину разрывают лишь свист песчаных бурь и вопли красных драконов с невысоких скал. Их шевелящиеся полчища над гнездами напоминали кишащую тараканами мусорку.
Именно сюда, после воцарения в Аду, дьявол сослал своих бывших соратников, Павших Ангелов. Только они были равны Люциферу по силе, и явно больше всего заинтересованы в том, чтобы отомстить ему за предательство.
Меж скал, где над кладками яиц кишели драконы, из песка возвышалась каменная раскрытая ладонь. Словно ладонь Создателя, в руках которого даже самые сильные боги всего лишь букашки. Под ней засыпалась песком целая груда книг, временами в свалку из литературы падала очередная свежая книжонка.
Взмыв на перепончатых крыльях, демоны уселись на пальце ладони и подошли к ее середине. Именно здесь, окутанная дрожащим лиловым сиянием, располагалась Темница Павших.
У входа с увлеченным видом сидел Стражник: какая –то дикая помесь гориллы и летучей мыши. Белая шерсть, черная кожа, морда и конечности обезьяны, но внушительные перепончатые уши и крылья отдавали рукокрылыми.
Третий желтый глаз существа обжигающе взирал в центре красного шрама на лбу в виде пятиконечной звезды. Из крошечных порталов вокруг монстра к нему постоянно сыпались новые книги, он хватал их в массивные лапы, стремительно листал, усмехался и бросал вниз.
Чтение книг было его единственным развлечением на протяжении последних миллионов лет. К нему попадала абсолютно вся литература за всю историю человечества.
Завидев высших демонов, рожденных значительно позже того, как он стал стеречь темницу, Стражник молниеносно схватился за копье и наставил его на пришельцев.
– Не нужно, Цха –Гул, – Левиафан показал трехпалую ладонь, на которой мерцала печать дьявола. Пятиконечный шрам на лбу Стражника ярко засиял, и он послушно открыл вошедшим Темницу.
Настоящий райский сад открылся взору дьявольского отродья, цветущие кусты сирени, тонкие грациозные ивы, небольшой журчащий ручей с сияющими рыбами и чарующее пение птиц в кронах древ. Все падшие были собраны здесь, в одном месте, вокруг пруда. На них не было ни цепей, ни оков. Все сидели с блаженными улыбками на лицах: и прекрасная обнаженная Лилит, самый первый демон. Та, в чьих золотых волосах, словно задержался солнечный блик, а чуть приоткрытый рот с ровными, как половина вишенок губами, зазывал к поцелую.
Красивый юноша Адрамелех, чья голова и крылья была покрыта павлиньими перьями, тихо дремал рядом. Здесь и похотливый Асмодей с похожим на бейсбольную биту вставшим членом и в маске козла, и остальные Падшие ангелы с лицами, на которых застыл блаженный сон.
Перед каждым, как голограмма, колышется призрачный город: у каждого свой, со своими жителями, идеологией, политикой. Падшим не нужны оковы, им дали тот мир, который каждый из них хотел построить и теперь они вечно правят им. Полное погружение в иллюзии лучше всяких цепей.
Все соратники Люцифера, что заявили Богу нежелание прогибаться под человечишек, удовлетворенно восседали здесь.
Лишь одно место пустовало.
Даже у огненного Ибису все похолодело внутри от осознания этого.
На месте не было Азазеля.
Одного из самых сильных падших ангелов...


ГЛАВА – 5

Вскоре я оставил место трагедии и спешно направлялся в Город Суда. На ночлег оставаться не собирался даже в эльфийском городе, созданном Луцием и каким –то Джэведом.
Джэвед. Интересно, это он возглавляет тусовку Луция и промыл ему мозги всякими ложными идеалами? И не примкнет ли эта группа городских психов к новой армии Вольных демонов?
Больше всего опасений было за моего древнеримского товарища. Конечно, он осуждает насилие и безбашенных революционеров, крушащих все на своем пути, но он весь витает в облаках и живет какими –то иллюзиями. По мне так завербовать его проще простого…
Нельзя сказать, что я переживал за Луция, переживания – удел живых, но он был и остается для меня весьма полезным знакомым, который не раз вытаскивал меня из передряг. Не хотелось бы потерять столь ценного приятеля.
Его даже можно назвать другом...

– Азазель, – глубокомысленно произнес Люцифер, развалившись на троне. Позади несколько виновато напрягая синие губы, мялся змей –Левиафан. – Что ж, это за ним не уследил никто? Я считал, что это самая надежная тюрьма, а Цха –Гул – лучший страж из когда либо существовавших.
– Мы не знаем, как это могло случиться, замок был цел!
– Расслабься, Левиафан, я не виню вас в случившемся… – Люцифер загрустил и примолк.– Ах, Азазель! Ах, сукин сын, всегда был хитер… Но, чтобы в идеальном мире, который я ему сотворил, понять, что это сладкая иллюзия, самостоятельно разрушить ее, да еще и хитро сбежать из моей тюрьмы, чтобы этого никто не заметил. Я не представляю, как он это сделал. Гениально.

К острой скале, подобно шипу, вырастающему из океана, стремительно спустилась большая птица. Сверкая золотыми крыльями в пурпурных лучах закатного солнца, она опустилась на выступ и застыла на нем.
Перьев на этой птице было совсем немного, разве что на крыльях и немного на спине, но внутри он ощущал себя ей полностью.
Он, наконец, освободился. Это было болезненное, печальное, но долгожданное освобождение. Веками он жил в том мире, в котором всегда хотел жить, был счастлив, любил там, наслаждался бытием и подвигами, взлетами и падениями, но в одночасье все растаяло как сон.
Все исчезло, и горькая ясность сокрушительно ударило в его разум. Он ощущал себя совсем как ощущает себя висельник, которому перед казнью приснился прекрасный сон. Очнувшись, горькая волна реальности смела его, и опрокинуло его с небес на землю. В мир, где ему в этот же день суждено умереть.
Горечь от пробуждения в темнице Ада, была очень похожа на эту, но в отличие от висельника, Азазелю не грозила скорая смерть.
Поэтому, помня свой сладкий сон, он вновь и вновь продолжат мучиться, и временами прилетал сюда. Побыть наедине с самим собой… Осмыслить, что делать дальше.
Горе заглушало только это новое чувство свободы в нем. Свободы от обретения реальности, радость настоящего ветра в крыльях, настоящего тепла солнца и прохлады океана.
А еще в нем с неистовой силой бушевало новое чувство: ненависть и желание отомстить тем, кто с ним это сотворил.
Впереди него клубились черные тучи над Городом Суда, слева, на Востоке нежились золотые облака Рая, а справа пылало адское небо. Скоро этого мира не будет… Они дали ему в плену вдоволь насмотреться на тот мир, который он желал сделать… И они получат его наяву!


ГЛАВА – 6
Глазами освободившегося Слуги

Резкий словно сквозняк ветер подхватил горстку осенних листьев и рассыпал их бурыми рваными ошметками по мостовой. Серое небо надрывно пророкотало, а мелкий дождик стал отвратительно вытряхивать капли на место трагедии, сливаясь с алыми ручейками свежей крови.
Белоснежные, словно только что распустившиеся розы, силуэты свадебных голубей сорвались в небо, напуганные громом автоматной очереди. Нежные как поцелуи невинной девушки белые розы рассыпались по багровой луже, пропитавшись красными пятнами убиенной жизни.
Такой же кровавый след этот день навсегда оставит на душе прекрасной, словно озерная лилия невесты, что в слезах склонилась над телом убитого возлюбленного. Ее платье, подобно упавшему в кровь, свадебному букету окрасилось в липкие багровые пятна.
Голуби, испуганно покружившись над местом гибели, уселись на позолоченный крест церкви, с интересом наблюдая, как люди в костюмах что –то кричат и мечутся у распластавшегося на земле мертвеца.
Я знал, что он уже покинул Мир Живых. Родственники и друзья в отчаянии пытались вернуть его к жизни, беззвучно кричали в трубки, вызывая скорую, но его уже не спасти.
Прямо передо мной его душа мечется в панике, пытаясь обратиться хоть к кому –то из живых, но безуспешно… Его руки просто проскальзывают сквозь тела его друзей, родных, невесты.
Я выжидаю рядом в стареньком, но отполированном до зеркального блеска Мерседесе восьмидесятых годов.
Все эти люди в парадных нарядах, вся эта разорванная убийством процессия, эта посеревшая в дождливую погоду церковь для меня почти прозрачна, словно мираж. Всего –лишь фантомные картинки того мира, который мне больше никогда не увидеть живыми глазами.
А вот душа убитого олигарха вполне плотная, яркая, настоящая. Напоминает цветного персонажа, по недоразумению попавшего в черно –белое кино. С недавнего времени мертвые видятся мне живыми и осязаемыми, а живые подобны туманным силуэтам призраков.
Живые киллеры московского олигарха сделали свое черное дело: подъехали к входу церкви и, превратив его тело в кровавое решето, унеслись прочь.
Истинный Киллер же никогда не был живым…
Он никуда не торопился. Какое –то время еще стоял рядом и смотрел на плоды своего труда. Именно он тщательно выстроил все обстоятельства так, чтобы убийцы смогли беспрепятственно лишить человека жизни и ничто не смогло им помешать, даже Ангел –Хранитель. Киллеры... Мы называли их так. Существа с пустым лицом без глаз, носа и рта, с которыми никто и никогда не общался. Никто толком не знал, обладают ли они душой, либо это послушные ножницы смерти, молча обрезающие очередную нить жизни.
Безликое воплощение воли самой Смерти одернуло кожаный плащ и неспешно уехало на ревущем черном шевроле.
А я все еще выжидал, пока мертвец перестанет метаться: в таком состоянии мне не посадить его в машину. Скоро он должен успокоиться и осознать, что теперь все люди вокруг него лишь тени, продолжающие существовать без него.
Он сел и заплакал, обхватив голову руками. Не так как плачут живые люди. Это были вопли отчаяния потерявшей свою жизнь души. Он рыдал почти беззвучно, временами стуча себя по голове и растирая глаза, словно надеясь проснутся.
Наверное, этот влиятельный и могущественный при жизни человек впервые почувствовал себя так беспомощно, так одиноко.
Когда я умирал, то понял это сразу и просто тихо присел на кровати рядом со своим телом. Мне было совершенно не жаль ушедшей жизни, и смерть стала для меня скорее
избавлением, чем карой, сменой обстановки, курортом, куда я навсегда уехал от своего никчемного существования.
Убитый олигарх и не заметил присутствия плачущего ангела в белых одеждах, что спасал его до сегодняшнего дня. Хранитель не стал прощаться. Крылатый голубоглазый юноша вытер слезы и тихо скрылся в темноте, оставив своего человека один на один с новым миром.
Крик отчаяния постепенно стих до редкого всхлипывания. Мой выход.
Черный мерседес, тихо проурчав, медленно подъехал к мужчине. Он убрал руки от лица и обомлев, отпрыгнул назад. Тонированное стекло левой двери медленно опустился.
– Зовите меня Извозчик душ, – монотонно произнес я, глядя в его испуганные глаза и ощущая в этом некую власть. Пусть над напуганной и маленькой душонкой, но для него я был словно черный рыцарь, явившийся на крыльях смерти. Именно в такие моменты я ощущал самый пик своего могущества. Или хотя бы его подобия. – Садитесь.
Образы живых стремительно таяли рядом с олигархом, становясь все прозрачней, все туманней, их голоса уносились все дальше и затихали, сливаясь с шелестом листьев и шумом колес других Извозчиков.
– А ты кто такой?! – «оживился» олигарх. – Смерть чтоли?!
Мне льстит, когда меня называют именем господина, но увы. Я всего лишь покорная пешка, собирающая его урожай.
– Я его Слуга. Мое дело забрать вас с собой.
– Куда?! Куда ты хочешь меня увезти? В Ад?!
Мужчина напрягся еще больше, приподнимаясь с тротуара и лихорадочно высматривая, куда убежать. На его прямоугольном лице ни осталось никаких признаков былого грозного выражения: передо мной стоял лысенький мужчинка с широко открытыми глазенками. Напуганный и растерянный, как ребенок, отставший от мамы в супермаркете.
– Вовсе нет, – не торопясь, чтобы не спугнуть душу, я выхожу из машины, выпрямив спину. Пафосного выхода не вышло. Олигарх смутился, видя несуразного невысокого юношу, да еще и в обтягивающем черном костюме. Да, видно и после смерти мне не дано производить впечатление. – Суд решит в Ад вас направить или в Рай, – неуверенно добавил я. – Ну… Страшный Суд, который.
Испуг стал стремительно исчезать с лица убитого, сменяясь сначала недоумением, а затем презрением.
– Ладно, – бывший криминальный авторитет уверенно отдернул пиджак и подтянул галстук. – Вальнули меня гады все –таки и невесту мою без мужа оставили! Ну ничего, я их и с того света достану. Слыш, я поквитаться с ними хочу, как мне их найти? Пусть призраком, но я придушу этого Дукова с его шавками, знаю, что он это устроил.
После смерти этот человек на удивление быстро справился с испугом и взял себя в руки. А может его заставил осмелеть полноватый маленький офисный клерк в черном костюме, что стоял перед ним?
– Ммм, нет. Вы умерли и… вы уже ничего не можете исправить… ну, нет возврата, все, конец, – заверещал я под давлением сурового взгляда олигарха. О черт! После смерти у меня не потеют руки, не колотится сердце от волнения, но неуверенность в себе даже здесь сдавливает меня. А если я буду недостаточно убедителен? А если он сорвется? Как я побегу за ним и затащу в машину? Начать стрелять? А если я нанесу его душе слишком тяжелые повреждения, и он не сможет предстать перед Судом? А если я упущу его, меня лишат премии! Опять тоска и еще большие приступы депрессии. Все эти мысли вихрем из отравленных ножей проносились в моей голове, от чего уверенности становилось еще меньше. – И теперь вам… надо отправиться… со мной, – я, наконец, поднял глаза.
Олигарх смотрел, нахмурив брови и искренне недоумевая, что за лужа стоит и мямлит перед ним. Я прекрасно понимал, как выгляжу со стороны и чувствовал себя от этого только хуже.
– А ты водить вообще умеешь?
– Ну… да.
– И где тут Страшный Суд проходит? – образы живых у церкви стали практически неразличимы. Здания вокруг становились прозрачными, небо заполонила дрожащая черная вуаль. – Не в Кремле?
– Нет, – я изо всех сил постарался придать своему голосу твердости и равнодушия. Вроде получилось – Я увезу вас из этого мира.
– А если я не поеду? – мужчина выпрямился. Этот вопрос поверг меня в ступор. Небольшой пистолет, который нужен был для того, чтобы стрелять по ногам убегающим душам, остался в машине. Что же делать? – Ладно, расслабься, – горько усмехнулся убиенный. – На тебя смотреть жалко. Я так понял, ты тоже живой бывший, но тебя после смерти запрягли души возить.
– Ага. А как вы поняли?
Мужик еще раз глянул в сторону свадебной процессии. Силуэты его плачущей девушки и друзей стали сизой дымкой с контурами тел.
– Ты чето на грозного всадника смерти не больно тянешь, да и работка судя по всему у тебя грязная, раз на нее такого как ты запрягли, – холодно произнес он. – Ладно, погнали. Тут как погляжу все равно нечего ловить, а у твоих Господ глядишь и справедливости можно попросить. Бог –то все видит, а теперь мне уже точно ясно, что он есть. Да простит он меня грешного за все, – Яновский поцеловал нательный крестик и осенил себя крестным знаменем, трепетно глядя в черную вуаль небес.
Он смело сел в машину, я тенью опустился на водительское кресло. Где –то в глубине души его «работка у тебя грязная, раз тебя на нее запрягли» ударило тяжелым стеклянным шаром и разбилось на кучу мелких острых осколков, вонзившихся в темные уголки моего самолюбия. Вернее, его остатков.
Я совсем ни на что не годен. Даже после жизни… Даже строгий черный костюм и власть над душой умершего не сделали из меня кого –то…Все та же пустышка, все тот же исполнитель, все та же безликая шестеренка в чьем –то механизме. Почему так?
Я завожу мотор мрачного черного мерседеса и постепенно разгоняюсь по призрачной набережной, въезжая в тоннель из ослепительного белого света.
По ту сторону белого тоннеля, куда я мог заехать нажатием кнопки на панели в машине, кишел Мир Мертвых.
Меня выбросило на Основную Трассу к Городу Суда. Длинное, широкое и безопасное дорожное полотно, защищенное магией. Я поражался Извозчикам, которые везли душу на Страшный Суд, а затем в Рай или Ад по коротким маршрутам, тянувшимся по этим туманным тропинкам из черных дремучих лесов. Они же кишат оборотнями, вурдалаками, монстрами и прочими немыслимыми чудовищами! По мне так лучше потратить лишние сутки по безопасной трассе, чем потом полгода оправляться в Госпитале после неудачного столкновения с местной фауной.
Оправляться, если меня попытаются сожрать, придется. Душу умершего убить уже нельзя, но нанести тяжелые повреждения, требующие длительного восстановления можно. Для этого в Городе Суда и существует Госпиталь, чтобы суметь ее починить.
Я не разгонялся. Дождь хлестал по лобовому стеклу машины. Мимо с воем реактивных самолетов проносились другие черные седаны. Робко продавливаю педаль газа, стрелка спидометра поднимается до 300 километров в час, четыреста, пятиста, машину начинает жутко трясти, все вокруг проносится слишком быстро, кажется, вот –вот колеса оторвутся от асфальта… замедляюсь.
Большая скорость не для меня. Старенький мерседес, тихонько по меркам дорогам Мира Мертвых, рассекает туманную стену на своем пути.
Последнем пути пассажира. Он еще ругается, стучит по двери машины и говорит, как он сейчас обратится к Бог, как тот сразу же наладит справедливость, покарает его врагов и вернет к молодой жене, но ничего из этого не будет...
Я молчал, глядя сквозь влажную пелену тумана и не раскрывал правды.
Бога никто из нас не видел. Мелких языческих божков смерти, которые нас курировали да, видели. Кто –то видел дьявола и седовласого Яхфа, правившего Раем, но самого Бога, Господа, Создателя, Абсолютного Разума не видел никто.
И хотя о нем все говорят, но говорить с ним никому из людей не дано даже после смерти. Мой пассажир не будет исключением.
Сейчас его, уважаемого и влиятельного при жизни человека просто схватят как мелкую сошку, отведут на Страшный Суд и после, не выслушав ни единого слова, швырнут в машину и повезут в Ад. Я более, чем уверен, что его ждет Преисподняя. У этих олигархов, выросших из бандитов 90 –х однозначно руки по локоть в крови.
Его ждет Ад, страшные муки, после которых он станет демоном. Но, когда его тело покроется красной кожей, а изо рта будут торчать острые клыки, его страдания не закончатся. Следом его ожидает мир вечного ужаса, где ему предстоит бесконечно умирать от мечей и пуль ангелов. Вечная боль и кошмар.
Куда лучше мне, все спокойно, не нужно рисковатьи находится на вечной войне: я просто еду по своей трассе, по избитому маршруту от Рая до Ада. Я не превышаю скорости и спокойно отвожу души. За десять лит никто не напал на меня, и арсенал в багажник ни разу не пригодился.
Краем уха я часто слышал истории о сумасшедшем русском Извозчике Артуре, который ездил только по коротким трассам и постоянно сражался со всякими монстрами. Я не понимал этой глупости, для чего так рисковать и куда –то торопиться, когда ты все равно ты уже умер? Уже нет смысла куда –то спешить и что –то себе доказывать. Все прошло.
Мой день заканчивается также как и предыдущие: я терплю некомфортное общение с каждым новым пассажиром, отвожу его на Суд, получаю деньги и покупаю себе немножко таблеток восторга и радости.
Я запираюсь в своей мрачной черной квартирке, смотрю на закат далеко за морем и просто улыбаюсь ему. В такие минуты я не о чем не думаю, а просто искренне радуюсь.
А завтра день начнется сначала. Таблетки закончатся, я снова ударюсь в депрессию и отправлюсь отвозить очередную душу. Новая жизнь очень похожа на ту, что была у меня на Земле: дом –работа –дом, депрессия и лишь изредка проблески радости. Иногда я завидовал этому Артуру: он лез в пасть опасности чаще чем другие Извозчики, а его рассказы о том, что он повидал на просторах Мира Мертвых расходились по всем славянским перевозчикам душ. Его существование даже после жизни было ярко и разнообразно.
Но я бы не последовал за ним.
Это слишком глупо и опасно...
Сейчас вообще опасно даже на Основных трассах: ужасное зло вырвалось из Ада, сломало Поезд и ворует в лесах таких как Артур. Надеюсь, до наших трасс они не доберутся.
Впрочем, я не беспокоился. Господин Смерть всегда защитит своих Слуг, а я всего лишь обычный Извозчик, как и все вокруг меня: я просто вожу души и довольствуюсь зарплатой. Никуда не влезаю, от маршрута не отхожу и героя из себя не строю. Как и все.
И все же мне казалось, что что –то не так. Это произошло после того, как я стал перевозить души. Внезапно для себя я понял, что после смерти я существую по такой же рутинной схеме, как и при жизни. А значит... Я и не жил вовсе.
Но я бежал от этих мыслей. Бежал, находя забвения в бесчисленном множестве таблеток. Потому что там, в Мире Живых, я еще мог что –то исправить, обдумать и изменить свою жизнь. Здесь уже слишком поздно что –то менять, меня ждет только вечность в перевозке душ. И бесконечный бег от своей бесполезно прожитой жизни...
Но все изменил Он. В одночасье оказавшийся на моем пути. Прежде я не верил в Бога и считал, что моя однообразная жизнь закончится вечной тишиной и покоем, к которому я так стремился каждые выходные, избегая шумные компании и других людей. Но когда я ехал по Основной трассе, и словно сотканный из Солнца человек, преградил мне дорогу, я ощутил небывалый восторг.
Я понял, Бог не прячется в Раю, не следит за решением Страшного Суда, он здесь, передо мной, он любит меня, и я нужен ему...
Я вышел из машины и оставил ее навсегда, роняя ключи по дороге к Нему. И с каждым шагом, пока я приближался к богу, как скорлупа яйца, в котором моя душа, скрюченная, томилась столько лет, исчезало все, что было мной: вся эта зажатость, все эти ценности, связанные с комфорта, весь этот страх реальности и самого себя.
С каждым шагом, я чувствовал как наливаюсь силой, как растет моя уверенность в себе, окружающий мир, словно стремительным художником, раскрашивался в яркие цвета, вытесняя оттуда рутинную серость. Это были мгновения, но они были целой вечностью, целыми жизнями, где я перевоплощался из мальчика в мужчину. Унылый мир страха, превративший меня в напуганное животное, что спряталось от всего опасного, а также прекрасного, рассыпался как замок из сахарной пудры.
И когда я приблизился к Богу, я сжимал кулаки, я чувствовал, как в моих жилах пылает кровь, как мышцы наливаются мощью. Я снова чувствовал себя живым. Живым как никогда. И это было не только про мое тело. Мой дух. Он был словно дорогая машина, запачканная в грязи и лишайниках. Бог очистил меня от всего этого, словно водопад. Мой разум стал как никогда рассудителен, я ясно видел и понимал все, что было со мной раньше, всю мою жизнь и смерть и время в роли Извозчика. Я даже не испытывал ненависти к тому, какой был слабый и никчемный. Это просто стало не про меня, чужие воспоминания, чужие мелочные переживания.
Мир открылся передо мной во всех его проявлениях, я увидел его сносящие крышу радости и красоты. Это было так ярко как батончик шоколада для умирающего с голоду человека, и в то же время все его подлые недостатки, вся та чудовищная ложь и обман, которую внушали сотням поколений людей: и живым и мертвым.
Бог смотрел на меня с одобрением, и я понимал, что он как и я хочет избавиться от этой несправедливости.
И я пошел за ним, забыв все, что когда –то было мной прежде.
Бог оказался не один: их было около сотни, но каждый был благосклонен ко мне и поддерживал в развитии. Боги больше не казались далекими идолами, способными нас испепелить, но стали наставниками. Стали кумирами, к которым надо тянуться и стремиться быть похожими на них.
У них я и обрел новых братьев. Новых боевых братьев, с которыми был готов сражаться ради истинного, прекрасного порядка вещей в мире.
Подо мной рычал огнем байк демонов. Отобрали у несчастных глупцов, что пытались нас остановить. Вместе с братьями и новобранцами, теми, что Боги забрали с Поезда Смерти, мы мчались из засаде к двум черным машинам.
Сейчас мы схватим этих Извозчиков, и они, как и я, познают Истину и откроют глаза. Всего через мгновение...

ГЛАВА – 7


Ослепительный свет фар было последним, что увидели оскалившиеся морды, прежде чем отлетели от бампера, словно псы, перебегавшие дорогу. Резко торможу и выскакиваю из машины, схватив мачете и пистолет.
Взмах правой рукой: голова ублюдка падает с плеч. Вскидываю левую руку со стволом. Выстрел в голову. Нападавший рушится. Резко разворачиваюсь, вновь взмахнув правой, с мачете. Вой обидчика. Отсеченная рука с ножом падает, а через миг дуло пистолета втыкается ему между глаз. Глухой выстрел. Валится следом за своей рукой.
Ударом ногой в бок откидываю очередного соперника, переключаюсь на двух других, тянущихся за револьверами. Два выстрела. Два падающих с криком тела. Замахиваясь мачете, кидаюсь к следующему…
Не успеваю!
Вражеский нож, словно в масло входит мне меж ребер, гарда с силой впечатывается в правый бок и резко выходит. Успеваю ударить обидчика локтем и оттолкнуть, но в ту же секунду мощный удар чем –то тяжелым по затылку роняет меня на землю к павшим врагам.
Пытаюсь встать, очередной удар ногой перекидывает на спину. Враги уже надо мной. Я вижу их волчий оскал, растянутые до ушей лыбы острых зубов, фонарики глаз, коварно прожигающие меня. Окровавленные оружия в руках занесены надо мной…
Сейчас размажут!
Быстрый оглушительный стук, и вот уже они задергались как под током, роняя капли крови. И тут же рухнули как марионетки, которым оборвали нить. Ни что так не успокаивает как автоматная очередь.
– Вставай! Они могут очнуться! – очаровательная блондинка в разорванном, испачканном кровью деловом костюме протягивает мне свободную руку. В другой она по –прежнему сжимает дымящийся пистолет –пулемет. Анька. Моя лучшая подружка среди Слуг Смерти.
– Сам справлюсь! – хриплю отвечаю ей, с трудом встаю и рывками достигаю своей машины. – Езжай! Я за тобой!
Она грациозным прыжком залетает в свой ауди и срывается с места. Я кидаю пистолет и кровавое мачете на сиденье, впиваюсь в руль и устремляюсь за ней. Ехали мы изначально парой. Она впереди, я неподалеку сзади. Как по инструкции.
Армия в десять тысяч потенциальных демонов стала катастрофой. За время охоты этих разбойников более сотни наших коллег убито, около двух сотен машин угнано. Демонов –байкеров, брошенных на их поимку, вскоре отозвали. Ни одного беглеца они не задержали, а только гибли в схватках с ними, отдавая врагу и оружия и транспорт. Начался хаос. Безопасных маршрутов для Извозчиков отныне не осталось. Даже на крупных основных трассах облавы устраивались не реже, чем на тех коротких, что проходили через леса и болота.
В связи с этим новые правила безопасности для Извозчиков не заставили себя ждать. Обязательным стало держать единицы боевого оружия в салоне: пулемет и дробовик лежали у меня на сиденье справа. Ездить можно было только парами. Со мной в паре была Анька. Ее напряженное лицо смотрело с правой половины лобового стекла.
Каждая машина отныне была снабжена еще и собственной рацией, настроенной на частоту Извозчиков.
Время от времени она хрипела криками на помощи. Бывало, если крик неподалеку от нас, то рвались к бедолаге и помогали отбиться от демонов. Если далеко, даже не шевелились. Его уже не спасти. Эти гады работают быстро и качественно.
– Артур, готов? – спросила Анька, сосредоточенно смотря вперед себя.
– Всегда готов.
– Прикрывай!
Притормаживаю. Она, стремительно увеличивая отрыв, несется вперед. Я, открывая левое окно, беру в левую руку пулемет Томпсон и направляю его вперед.
Мы все продумали. Удирая из этой засады, мы неизбежно попадем во вторую, контрольную. У армии беглецов все было схвачено и людей хватало.
Вторая засада неминуема, ведь побег из первой был возможен только по узкой длинной трассе, окруженной земляными валами. Идеальное место для контрольного нападения.
Через мгновение из –за вала, с ревом выскакивают с десяток мотоциклов, выпуская адское пламя моторов. За рулем сидят счастливые хохочущие рожи. Лица похищенных душ выражают только сумасшедшее веселье.
Байкеры окружают машину Аньки. Готовятся открыть огонь.
Давлю на газ, сокращаю расстояние между нами. Нажимаю на курок. Отдача бьет в руку, с дула срывается пламя, трое мотоциклистов, закрутившись, падают. Двое других спотыкаются о них и тоже валятся на землю нелепой грудой металла.
Пять оставшихся между мной и девушкой в недоумении оборачиваются на меня.
В этот момент Анька резко тормозит. Один из них, зазевавшись, на полном ходу врезается в бампер Ауди. Зад его мотоцикла резко поднимается вверх, а сам он перелает через машину.
Напарница молниеносно сдает назад, и оказывается слева от меня, мгновенно оставив четырех байкеров спереди. Теперь мы у них на хвосте.
Уверен, они в шоке. В считанные секунды из нападавших они стали беспомощными жертвами, которых ничего не стоит расстрелять.
Что мы и сделали!
Трасса пустая и ровная как туннель. Ничто не мешает с ними разделаться. Оставляю ногу на педали газа, сам по пояс высовываюсь из машины и прицельно открываю по ним огонь. Анька делает тоже самое. Две автоматные очереди сметают горе –нападавших с мотоциклов, а мы невозмутимо продолжаем путь вперед, победоносно снося их хлам с пути. Треск костей под колесами – наша мелодия победы.
– Молодец, коллега,– отмечает Анька, бросив взгляд назад. Позади остались кучи металлолома и мешки со сломанными костями.
– Ты тоже ничего, – после сражения устремляемся на трассу к Городу.
– Ты куда? – на выезде из леса прямиком у моста над Темным Морем, она сворачивает налево.
– Поехали на пляж, – на лобовом стекле ее улыбающаяся лицо и сияющие бирюзовые глаза. Видимо, уже под эмоцией.
Я решил проследовать за девушкой. Все равно я после хорошей бойни хотел упороться эмоциями радости и лучше это будет сделать не в своей унылой коморке своей квартиры, а в приятной компании где –нибудь на природе.
Вечерело, небо над шумным морем наполнялось сине –зелеными оттенками, в угасающем свете тускло проглядывались первые звездочки, а над головами чуть слышно голосили чайки, словно желая засыпающему пляжу добрых снов.
Распугав группу больших как отпускные чемоданы крабов, мы поставили потрепанные боем машины прямо на мягком песке у воды.
Дул прохладный ветер с моря, но он совсем не освежал меня. Я совершенно безразлично наблюдал, как Анька с улыбкой до ушей танцует на песке, обнимает меня и пытается взбодрить. От ее стремительных ног шарахались большие грозные крабы и устрашающе клацали клешнями.
В этом театре радости с участием одного актера, я чувствовал себя таким чужим и таким мертвым, что потянулся за таблетницей, но Анька опередила меня, приложив к губам свою и затолкав ее поцелуем.
Сначала мне хотелось оттолкнуть знакомую, но потом почувствовал как пламя страсти, подобно огню в дьявольских мотоциклах, охватывает меня, заставляя горячо впиться в ее губы, затем страстно расцеловывать ее шею и бросить красотку на еще горячий капот машины.
Ах, Анька! Эта белокурая чертовка угостила меня красной таблеткой. Я стаскивал с нее одежду, обнажая ее стройное гладкое тело, ощущая, как она вся извивается, словно пойманная кошка, от моих прикосновений.
Я чувствую небывалое неудержимое возбуждение, но при этом никаких чувств. Словно смотрю порнографию. С губ девушки срывается стон, она, елозя по капоту, с наслаждением закрывает глаза. Ее нежные руки лихо снимают с меня галстук и рубашку, и вот уже ласкают мое мощное обнаженное тело. А затем я чувствую, как что –то резко меняется: мне хочется расцеловывать Аньку, делать ей приятно, мой прикосновения становятся еще нежнее, и я ловлю себя на мысли, что становлюсь счастливее от того, что ей хорошо. Такого не бывает от красных таблеток...
А затем я чувствую как в моей голове словно болезненно трескаются разряды тока, и образ Аньки превращается в ту девушку с размытым лицом, что я видел в видениях эльфийки! Я замираю. Еще разряд и подо мной снова белое изящное тело подруги.
– Что –то не так, Артур?
– Все так, – я с силой разворачиваю ее животом на капот, шлепаю по упругой попе так, что она выдает счастливый визг и стремительно вхожу в нее, намотав на руку пучок белоснежных волос на затылке. Перед глазами все еще эти вспышки, переходящие в разряды тока в голове: в эти секунды машина сменяется кустами, а волосы Аньки становятся каштановыми, а ощущения становятся ярче. Живее.
Я стараюсь откинуть мысли об этом, закрываю глаза и двигаюсь все быстрее, все напористее, чувствуя, как девушка вся выгибается от удовольствия.
Снимаю с нее остатки одежды, разворачиваю к себе, закидывая гладкую тонкую ножку себе на плечо и ласкаю ладонью ее слегка рельефный животик, впадинки на шее и ключица. Видения исчезают, и я полностью могу насладиться красотой тела Ани. И такой яркой, почти реальной имитацией страсти.
Я целую ее нежные щеки и покусываю ее розовые чуть вытянутые губы, а она в ответ своим проворным язычком снова сливается со мной в жарком поцелуе. Мы еще долго ласкали друг друга, возившись на капоте ее машины, пока он не стал холодным, а в стекле не начала отражаться сокровищница звезд.
Тогда мы, пока еще оставались искорки ощущений от таблетки, уселись на песок и обнялись. И смотрели за неподвижным, мерцающим небосводом, цепляясь за уходящее тепло друг друга. Совсем как настоящие влюбленные.

Вернувшись ночью в Город Суда, я попрощался с Анькой. Уже довольно дежурно и по –дружески, никакого намека на чувств не было. Словно все было сном.
Я опять не торопился заезжать в квартиру, а остановил машину в небольшом парковочном кармашке, несколько ниже набережной. Патрули Надзирателей, что следят за тем, чтобы ночью никто не бродил, здесь меня не засекут. Слишком темный и незаметный уголок.
Чувствуя себя, совсем как Луций, что в силу своего опыта или просто глупости плевал на запреты, выхожу из машины и любуюсь морским пейзажем. Как в лунном свете, скованные льдом, словно айсберги, замерли парусники Смерти.
Я не мог возвращаться домой и предаться покою. Едва мои глаза закрываются, как снова обжигающими вспышками в голове эта темноволосая прекрасная женщина, чьи черты лица ну никак не хотят складываться в единое целое.
Кто она?
Похоже, Королева Эльфов очень сильно покопалась в моей голове и теперь неясно, как избавиться от этого навязчивого образа.
– Артур, – женский голос тихо позвал меня из-за спины. Очень тихий и ласковый, но обладающий такой мистической силой, словно он мощной волной звучал отовсюду. Мара.
Осторожно оборачиваюсь, а она уже оказывается прямо передо мной. Слегка паря в воздухе, я вижу, как ее сверкающее, словно сотканное из снежинок платьев переливается, звездами мерцают холодные ожерелья на прекрасной груди, а черные, совсем как бескрайнее жидкое зеркало Темного моря глаза погружают тебя в транс.
– Ты опять гуляешь ночью? – совсем по-матерински поинтересовалась она, без всякой угрозы. – Не говори, – прервала попытку вымолвить что-то. – Я уже предупреждала тебя держаться от этого подальше...
–От чего?
– От жизни. Тебя увлекает жизнь. Как и многих других молодых Слуг Смерти о тебя. Остерегайся стремления к ней, для тебя они привлекательна, также как грехи для тысячей душ, идущих в Ад. И так же губительна. Пока ты мертв, ты неуязвим, тебя нельзя ранить и уничтожить, но путь к жизни... Он сделает тебя несчастным. Мертвецам нет пути назад...
– Спасибо... богиня. Я исправлюсь.
– Но я не за этим, – она подняла ровные плавные черточки бровей. – Миру Мертвых как никогда нужна именно помощь.
– Моя?
– Да, – она нежно берет меня за руку своей маленькой изящной ладонью с длинными тонкими пальцами. – Я покажу тебе...
Словно цунами меня сметает волна блаженственной тьмы, и я растворяюсь в ней.


ГЛАВА – 8


В эту же ночь, после непродолжительного, но очень важного разговора с Мораной о том, как мертвому нужно держаться подальше от жизни, я подъехал к Зданию Суда, забрал душу и рванул прочь из Города. Упокоиться мне все равно уже не светило сегодня, хоть еще эмоций заработаю.
Дождь лил жидкой сплошной стеной. Дворники едва справлялись с ней, чтобы сохранить отчетливое изображение за стеклом. Ночь отпугивали от машины лишь две вары, как прожектора в конце тоннеля жизни.
Позади, едва помещаясь на сиденье, сидела груда мышц, закованная в сталь. Из –под черного капюшона сияли два голубых огонька. Надзиратель. Рядом с ним бился в истерическом припадке и пытался вырваться из оков конченый псих. Маньяк, расстрелявший двадцать человек в толпе. Конечно, его стоило бы отправить на лечение в Рай, так как он явно нездоров, но у этого парня с детства не было в душе ни крупицы добра: драл кошек, разворовывал гнезда, а как стал постарше, закалывал ножом гуляющих в парке поздно ночью.
А я размышлял над тем, что говорила Морана. Я нужен Миру Мертвых…Миру Мертвых никто не нужен. Особенно Слуги, потому что любой человек может иметь свою ценность лишь в силу своей индивидуальности. У нас она под запретом: одинаковые одежды, одинаковые квартиры, одинаковый образ жизни, никакого творчества и вольного поведения. Я могу быть нужен ровно так же, как может быть нужен один винтик в целом бочке винтиков.
Путь к жизни сделает тебя несчастным… Путь к жизни или явные попытки вести себя как живому, что –то творить, искать счастье вне таблеток эмоций, могут привести меня в Госпиталь Города Суда, где проведут операцию по удалению личности. И тогда ты уже точно никогда не будешь ни несчастным, ни счастливым. Амебой, способной реагировать только на удовольствие и дискомфорт. То, что нам не удаляют личность при попадании в категорию Слуг – это лишь некое подобие гуманизма от Господина Смерть.
Конечно, если пойти от противного и начать стремиться к жизни втихаря, как Луций, выйдет глупость. Совсем как стремление кита взлететь над водой, вроде тянется к мечте, вроде почти обретает ее, но все бред. Фикция.
Луций похож на кита. Тоже пытается что –то делать, жалко пытается взлететь. Картины там у себя рисует, целый город эльфам на побережье отгрохал. Ну и чего он добился? Он по –прежнему Извозчик, Слуга Смерти.
Хоть и выглядит счастливее остальных…А ведь я тоже почувствовал, наряду со смятением счастье, когда во время секса с подружкой –извозчицей в мозгу начала мелькать та девушка из жизни. Может, в этом что –то есть? В стремлении к жизни...
Слышу, как дверь сзади резко открывается, а следом слышен удаляющийся вой Надзирателя и его громкое падение об асфальт. Затем дверь снова захлопывается. Резко оборачиваюсь, думая, что псих каким –то чертом вырвался и выкинул охранника...
Нет.
На месте Надзирателя восседает Вольный демон. Судя по шрамам на лице и его грубым очертаниям, этот тот самый, которому Луций зарядил Перчаткой Перуна.
Но сейчас он выглядит не так агрессивно и не сияет так, что слепит глаза. Он спокойно сидит рядом с беснующимся маньяком, на лице усталая улыбка, одет как модный художник: в синее пальто и бежевый шарф, на голове шляпа.
Псих еще сильнее задергался и заматюгался, увидев сбежавшего демона, но тот осторожно положил ему два пальца на лоб. Маньяк присмирел, довольно заулыбался, а его глаза засветились как лампочки. Я уже, было, рванулся за пистолетом, но ничего из этого не вышло. Руки «приросли» к рулю.
– Не бойся, Артур. Учитель давно имел на тебя виды. Я просто выжидал момент, когда ты будешь готов признать нашу Идею, – беглец по –отечески хлопает меня по плечу.
– Вы крушите все подряд, покалечили кучу душ демонов и Извозчиков и собираете армию, чтобы помотать остальных. В чем «Идея»?
– Слишком поверхностно смотришь, Артур. Но в целом, то, о чем ты размышлял до того, как я влетел в твою машину, верно.
– Интересно, чтение мыслей считается вторжением в частную собственность?
– Ты уже понял, Артур, что этот мир ужасен. Он вечно пребывает в состоянии войны, насилия. В нем нет ни малейшего смысла.
– Держит баланс сил добра и зла в Мире Живых.
– Ложь. Держит в узде души, не давая им раскрыться, не давая им жить так, как они никогда не жили. Не давая им развиться настолько, чтобы посеять гармонию как в Мир Мертвых, так и живых.
– Где-то я слышал уже это. Кажется, от моего друга Луция. Не пытайся навешать мне лапши на уши. Тот, кто за вами стоит, тупо хочет мирового господства, а вы такие же винтики, как и я.
Собеседник распался на тысячи крошечных светлячков, туча насекомых перелетела на переднее сиденье и здесь снова собралась воедино.
–Еще вчера Луций присоединился к нам...
Не было смысла сомневаться в словах Вольного демона: Луций осуждал революцию, кровавые перевороты и прочую атрибутику смены власти, присущей для его родного Рима. И которую, как видно переняли и сбежавшие души. Но, кажется, у них нашлось хитрости и красноречия убедить его примкнуть к ним.
– Эх, старый дурак он, так и знал, что вам удастся заморочить ему голову.
– Неееет. Достаточно просто было объяснить ему, какие цели мы преследуем, и он признался, что это все время разделял их. Раздели и ты.
– Зачем мне это? Что вы можете дать мне?
– Свободу, Артур. Ты, как и миллиарды других душ, несвободен, заточен в рамки навязанного тебе предназначения. Ты станешь сам выбирать свою судьбу, строить свою жизнь...
– Я не знаю, что выбирать, я не знаю, чего хочу.
– Это потому, что ты забыл, кто ты есть. Вернее, – он кладет руку мне на макушку. – Тебе помогли забыть. Но мы можем тебе вновь обрести самого себя. Признайся, из –за бесперспективности своего существования ты отказался от этой затеи и решил похоронить мечту вернуть себе свою память, свои чувства и мечты. А мы можем это сделать. Только пойди с нами, – в глазах демона приветливо разгораются два маленьких солнца. Он протягивает мне руку, а я чувствую, что мои перестали быть "приклеены" к рулю.
Самое время схватиться за пистолет!
Но нет. Я аккуратно снимаю правую с руля и пожимаю ему. И отчетливо понимая, что никогда об этом не пожалею.

ГЛАВА – 9

Луций вздохнул с облегчением, видя в хрустальном шаре как к границе миров, сквозь лесную чащу бредут два усталых огонька фар машины Артура.
Граница двух миров, разделяющая железный незыблемый порядок, установленный Богом и Дьяволом, Жизнью и Смертью, и тот, другой мир, где человеческая душа сама заявила свое право быть Господом.
Они доезжают до камня с рунами у обочины и исчезают. Через мгновение машина оказывается в Тайном Лагере. Том месте, где никакая сила не сможет обнаружить такое большое скопление душ.
Здесь, у врат древнейшего брошенного храма, обвитого вековым слоем мха, Луций встретил своего друга.

– Артур, я знал, что ты сделаешь правильный выбор, – улыбается Луций у входа в обитель Солнечноликих (или Вольных демонов, как мы их называем).
На нем сверкает золотая броня в виде чешуи, сзади развевается красный плащ, а в ножнах сияет пурпурным меч. Видимо, какой –то артефакт.
Позади Луция, в развалинах древнего Храма, сияли десятки магов: кто –то поднимал взглядом исполинские валуны, а затем струей синего пламени превращал их в изящные стеклянные скульптуры, кто –то призывал улей диких пчел. Эта была светловолосая девушка в мантии и капюшоне.
Пчелы кружились вокруг нее, а затем покрывались искрами и садились на землю уже подобием самолетов: жужжание исполинских ос с панцирем и саблями челюстей приглушило все остальные звуки. Солнечноликих стало гораздо больше пятидесяти: около сотни из них скакали по развилинам, обсыпая друг друга шквалом огненных шаров и молний.
Десять тысяч похищенных демонов тренировались как обычная армия: отрабатывали рукопашный бой, стреляли из автоматов, упражнялись с мечами. Мимо проносились машины Извозчиков в режиме внедорожников: часть из них перекрашены в камуфляж, у многих на спиленных крышах водружены пулеметы.
Неподалеку ремонтировали мотоциклы демонов, их броневики и даже крушителей, великанов из металла, обвешанных орудиями убийств. Армия внушительная, но выстоит ли она против многомиллиардного полчища Ада и Рая?
– Я тоже рад тебя видеть, Луций, – сухо бросаю в ответ.
– Оставь нас, Генри, – обращается легионер в сияющих доспехах к демону, который привел меня сюда. Тот фыркает и уходит к группе коллег, которые дробят валуны на куски золотыми вспышками. – Он еще немного в обиде на меня за тот ударПерчаткой Перуна, – друг обнимает меня за плечи и ведет к храму. – Ты что-то тоже мрачноват. Не рад что приехал сюда?
– Да нет, тяжело привыкнуть, – под ногами гремят обгоревшие камешки, вокруг тренируются самозваные боги, а я пока ничего не чувствую. Просто понимаю, что должен был приехать сюда, должен был отклониться от курса. Испытать бы сейчас чувство страха перед неизвестностью...
– Это нормально, – Луций хлопает по плечу. – Я тоже долго сомневался, но если ты уже здесь, обратной дороги нет. Ты уже сделал свой выбор, и будешь строить светлое будущее. Для всего человечества: и живого и мертвого.
– Вижу, у нас новобранец, – с крыши Храма пикирует Солнечноликий в плаще с капюшоном. На лице густая борода, во взгляде – сила и доброжелательность. Лицо слегка сияет, из –за чего оно напоминает покрытый кожей факел.
Рядом, словно принесенный ветром, приземляется еще один, одетый в легкий доспех с металлическими накладками. Лицо этого парня кажется мне знакомым.
– Я очень рад видеть тебя с нами, Артур, – он крепко пожимает мою руку. Сейчас этот парень выглядел смелым, решительным и бодрым, но я был готов поклясться, что еще вчера это пухлое лицо было усеяно маленькими свинячьими глазками, взгляд которых был опущен вниз. Точно! Пару месяцев назад он на стареньком мерсе протаранил мою машину на перекрестке в Городе Суда. Тогда я еще выпил эмоции задора: ощущение от нее что –то вроде ярости совмещенное с радостью и дал ему тогда хорошего леща. – Я был наслышан о твоих подвигах на трасах и всегда хотел быть таким как ты, но мне не хватало смелости признаться себе в этом. Теперь я счастлив быть здесь и счастлив, что ты с нами.
Удивительно, как все рады меня видеть и как все торжественно изъясняются. Чувствую себя как на официальном мероприятии.
– Спасибо.
– А рукопожатие у тебя еще ледяное. Ты пока не прошел Инициацию?
– Надо бы как можно скорее, – отметил бородатый. – Взгляни на него, он еще в смятении. Он еще не прикоснулся к Истине, но жаждет этого и мучается.
– Да, я сам таким был пару дней назад, – согласился Луций. – Пойдем в храм, Артур.
Страха не было, но покорно встать и пойти вслед за Солнечноликими в темноту не хотелось.
– Доверься мне, – и товарищ едва заметно подмигнул.
Мы уходим вглубь храма. Все адепты: и старые и новые, около ста человек в лиловых капюшонах с эмблемой голубя выстроили живой коридор в темных развалинах храма.
Предо мной зал с круглым бассейном посредине. Адепты плавно обступают его, создавая круг. С меня стягивают тугие черные, как сама тьма одежды Извозчика, оставляя обнаженным. Белая удавка галстука освобождает шею. Избавившись от формы Слуги Смерти, я словно ощущаю себя освобожденным. От своего былого существования. Обнаженный и беззащитный перед новой реальностью. Меня плавно, но непрерывно ведут в воду.
Видимо, здесь не привыкли церемониться. И давать время на размышление тоже. Я погружаюсь по горло в теплые сияющие воды колодца.

Я сразу понял, что это Инициация. Толком не услышать, что пели озаренные светом люди надо мной, но их сияние проникало в каждую клеточку моего тело, в каждый атом моей души, отсеивая холод и мрак. Наполняя меня смыслом, жизнью.
Это было также как с магией Королевой Эльфов в том лесу, после которого я потерял покой, но в разы сильнее.
Я потерял всего себя и разом обрел снова. Мне казалось, будто я поднялся над облаками и от меня не осталось ничего, кроме чистого характера и внутреннего стержня. Полная свобода от своего прошлого, воспоминания, моральных установок. Чистая и понятная ясность бытия. И сила. Неимоверная сила и понимание, как и на что ее принять.
Это была свобода. Полная внутренняя свобода. И полное понимание того, кто я есть вне всех условностей и стереотипов...
Я ощущал себя так, словно повелевал миром. Свободный от себя и от других и способный абсолютно на все, быть во всех местах сразу, видеть и слышать Все и влиять, влиять на все.
Моя сила стала безгранична...
– Чувствуешь это, Артур? – словно сквозь туман раздается голос Луция. Я словно парю над облаками, которые плавно складываются в сложные идеально ровные геометрические фигуры. – Ты ощущаешь всю власть над окружающим и собой. Это мощь твоей души, которую все это время скрывали от себя. И именно ты достоин того, чтобы владеть ей и менять целые миры.
– Ну почему?
– Ты этого не помнишь, но именно ты тот, кто уже однажды изменил весь мир. И сейчас мы нуждаемся в тебе, чтобы свергнуть тех, кто забрал у людей свободу.

Ощущение будто выныриваю из теплой ванны.
– Теперь ты принят, Артур...
Луций жмет мне руку и хлопает по плечу. В его глазах гордость и уважение. Меня облачают в кожаный доспех с металлическими накладками и капюшоном на шее. На груди сверкает изображение голубя с прямыми, заостренными крыльями. Символ свободы.
Я выхожу из Храма, преисполненный энергией и восторга. Словно накачался эмоциями, со мной гордо вылетают воины. Теперь я часть из них, а предо мной гремит тысячами рук и мечей их военная машина, готовая бросить вызов самим Богам.
Мое существование обретает смысл, я будто проклюнулся из скорлупы, что годами сдерживала меня в позе эмбриона и гордо встал во весь рост. Сжимаю рукоятку сияющего, словно выкованного из света меча.
Я хочу сражаться. Хочу свершить правосудие...

ГЛАВА – 10
Удар, еще удар. Искры сыпятся от меча, словно он сделан из лавы, парирую удар, устремляюсь в бок и контратакую. Луций блокирует, но следующим мощным ударом, я его обезоруживаю.
– Очень хорошо, Артур, – лезвие моего меча легло ему на шею. – Ты хладнокровен, расчетлив и напорист, но...
Что –то резко бьет меня по руке, меч вылетает, а в следующую секунду я ударяюсь о землю. – Слишком рано расслабляешься, – Луций протягивает руку, помогая встать.
– Зачем вообще мы деремся на мечах, когда у нас столько огнестрельного оружия?
– Во –первых, один мастер клинка, владеющий магией, может порубить кучу автоматчиков как беспомощных овец, а во –вторых, холодное оружие воспитывает концентрацию и владение собой.
Рядом упражнялись в военном ремесле Вольные демоны: вот они рубятся от души, площадка перед храмом вспыхивает от огненных столбов, которые они выпускают из ладоней, кто –то взглядом поднимает на высоту с десяток булыжников, затем отпускает их в свободное падение и расстреливает каждый из них из пистолета.
Десять тысяч душ тоже тренируются под руководством демонов, но они выглядят обычной армией: стоят в строю,отрабатывают одинаковые перемещения с оружием. На лицах одинаковое ликование. Зомби.
Лишь десятки бывших слуг Смерти замерли на холме в позе лотоса. Медитируют. К ним будто к эльфам спускаются все птички и мелкие зверушки с округи.
– Почему мы хватаем Слуг для наших армий, а не ангелов? – интересуюсь у Луция.
– Со временем мы доберемся и до ангелов. Демоны – потрясающие воины, лучше их, но слишком агрессивны и однобоки. Ангелы тоже однобоки и чересчур нравственны, но у них есть любовь, милосердие, очень мощные силы, которые делают их несокрушимыми перед демонами.
– А Слуги зачем? Они бесполезны, пассивны, замкнуты в себе.
– Большинство да, но есть такие как ты. Те, в ком скрыт потенциал творить новый мир. Неподвластные влиянию чувств, как демоны или ангелы, они не делят мир на черное и белое. Они способные принимать объективные и непростые решения... Они видят мир во всем его многообразии, таким как он есть.
Вдруг Слуги Смерти открывают глаза и направляют прозрачную, словно раскаленный воздух, волну в сторону Храма. Здание на глазах преображается: мох живым ковром сам сходит с него, обнажая ребристые каменные руины. Остаются убогие, серые и неровные куски камня, но следом над ними словно начинает работать невидимый скульптор: сначала выровнялись контуры древнейшего сооружения, напоминавшего замок, а затем стены вспыхнули и вместо дряхлой скалы стали бездонным мутным сапфиром. Таким глубоким и таинственным, словно океан в сумерки. Храм стал сплошной драгоценностью, башни которого маслянисто блистали в лучах заката. На миг демоны прекратили свои яростные боевые порывы, и даже зомбированная армия устремила взор на красоту, что в одночасье возникла пред ними.
– Видишь, какие прекрасные творения способен делать их ясный разум? Именно они будут править, когда старые Боги падут.


ГЛАВА – 11

Теперь на эти полгода моей жизни ( да, у моих новых соратников пребывание в Мире Мертвых тоже считается за продолжение жизни) я смотрел со стороны.
Я стоял посреди широкого полотна Основной трассы,легкий пар от дневной езды еще поднимался от асфальта, хотя над головой уже мерцали первые звездочки. Сокращая километры, словно самолет, из темноты с ревом неслись две фары: асфальт дрожал под колесами, а окружающее пространство вымораживала сила смерти.
Я понятия не имел, кто за рулем. Такой же простой Извозчик, каким еще был я пару дней назад.
Но теперь мы были по разные стороны лагеря. Он отчаянно пытался затормозить, выпуская струи синего пламени из –под колес, а я надевал на руку бронзовую заколдованную перчатку. Остановиться он не успел, в сотнях метрах машина начинает тормозить, а в следующей мгновение оказывается передо мной и, прежде чем, двухтонная пуля снесет меня, что есть силы бью в капот.
Зубодробительный скрежет пробитого заколдованного металла вперемежку с хлопком взорванного двигателя, и разорванный седан вылетает в кювет. Там к нему словно ангелы спускаются солнечноликие.
– Очень хорошо, Артур, – ухмыляется за плечом фантом демона Генри. – Луций был прав, что на тебя можно положиться.
Сегодняшняя ночь для меня что –то вроде боевого крещения. Солнечноликие получили пополнение, а я окончательно заслужил свое право носить броню, где красуется эмблема голубя с грозными прямоугольными очертаниями.
Фантом обволакивает меня, и я снова встаю в лагере, где звезды искаженно отражаются от сапфирового Храма.
– Луций поручился за меня? – под ногами снова обожженные камни и песок, на котором ежедневно маршируют десятки тысяч ног и обрушиваются мощнейшие заклинания.
– Да, он рекомендовал тебя, именно поэтому мы и пришли к тебе. Поверь, не все Извозчики, которых мы останавливаем, занимают почетные места в наших рядах. У большинства только забирают машины.
Ночной небосвод полностью затянулся вуалью тьмы, продырявленной звездами.
Пустив искру щелчком пальцев, Генри разжег костер за пределом плаца и задумчиво уселся у него. Я по-турецки присел напротив.
– Ты знаешь за что мы сражаемся, Артур? – после долгого молчания поинтересовался он. Он погасил свое сияние и сейчас выглядел, как потрепанный загрустивший лесной разбойник.
– За свержение Господа, Дьявола и Смерти. За свободу мертвецов.
– Не совсем, Артур, – одетый в бронированную жилетку с голыми руками, демон напряг стальные мышцы. И эта сталь тела словно перетекла и в его взгляд. – Мы сражаемся за живых. Пока у власти эта троица, мир будет простым фильтром, из которого армии Ада и Рая пополняют себе солдат. Вся прожитые жизни наших детей и внуков будут напрасны.
– А если мы победим?
– То смерти больше не будет...После гибели тела души продолжат творить, любить, мечтать. Твой Луций этого еще до знакомства с нами хотел. Мы продолжим быть людьми.
– Я начинаю сомневаться, что вне наших богов мы сможем полноценно жить, – розоватое магическое пламя, горевшее само по себе начало становится серым, а ледяная пустота внутри меня болезненно расширяться. Атака депрессии. – Мы можем стать облезлыми печальными зомби, как души в городках мертвецов.
– Что с тобой? – обеспокоился демон.
– Как видно, мне не так –то просто без своих таблеток, – выдавливаю из себя.
– Что же эти твари с вами сотворили, – зло процедил Генри, встал, подошел ко мне и положил руку на голову. Поток мощной энергии, совсем как в колодце, волной снес мой разум и заменил его ощущением силы. Такого безумия, когда ярость переполняет тебя и ты разрываешь врага руками на куски. Такой неудержимости, который сходит на берег после годового плавания и видит перед собой обнаженную красотку. Еще секунда, и разум возвращается. Я чувствую себя потрясающе, словно сожрал сразу несколько таблеток.
Но внутри кипит пламя, пламя ярости ко всем, кто правит этим миром. Я готов лично вырвать хвост Люциферу, подвесить за бороду Бога Земли и переломать кости самой Смерти. Активная ярость вскоре успокаивается, но ненависть внутри по –прежнему остается.
–Наш Учитель показал нам, как возвращать к жизни, – смеется Генри. Впрочем, эффект от его прикосновения такой же неестественный, как и от таблеток с эмоциями. Только мощности больше и практически неуправляемый. – Он оставил добрую часть сил в колодце в храме: когда тебе нужно - подходи и подпитывайся.
– Благодарю! – чувствую как отвечаю громко и зло. Генри в ответ еще раз пустил смешок и присел на прежнее место. – Мы уничтожим их всех, Артур. За ту боль, которую нам причинили, за все страдания, мы обратим их города в пыль, а их будем резать и сжигать! Как они нас в Аду!
– Не помешаем? – звучит голос Луция и звонкий женский смех. В обнимку с двумя белокурыми бунтарками в обтягивающих кожаных комбинезонах с редкими пластинами брони, он подходит к костру.
– О! Обязательно, – улыбается Генри. Одна красотка, та, что худая и высокая садится рядом с Генри. Полненькая блондинка с большими карими глазами вместе с Луцием подсаживаются ко мне. – С такими-то красавицами, эльфийки и рядом не стояли, – на вид наивные девушки, но у которых уже сил столько, чтобы положить легион демонов, хихикают. – Луций, я слышал, что тебе хватило мудрости создать целый город для эльфов, почему я не вижу их с нами?
– О, Генри, это чисто наши разборки, пришельцев-мертвецов. Местным за нас гибнуть совсем не нужно.
– И то благородно. Только те, против кого мы боремся, эксплуатируют чужие души.
Луций усмехнулся и начал доставать из-за спины что –то вроде гитары, но вытянутой и с очень тонкими струнами.
– А раз уж разговор об эльфах начался, то почему бы нам не спеть?
Возражающих не было, и Луций, дернув тонкие струны, запел на языке лесного народа. О чем неясно, но в голове под красивую мелодию рисовались пейзажи звенящих ручьев, грациозных древ, беззаботных птиц, влажного травянистого берега и… любви.
В голове мучительно пронесся образ этой неизвестной девушки, а затем снова пропал. К этому моменту Луций успел закончить песню: к костру подошло еще несколько воинов в доспехах с голубями, а две девушки чуть ли не влюблено смотрели на моего товарища.
– А ты чего-нибудь споешь, Артур? – Генри повернулся ко мне. – Ты начни петь, а Луций сразу мотив подхватит.
Луций подмигнул, мол, сможет поддержать.
– Да я мало что помню о жизни. Моя память сильно попорчена.
– А ты попробуй, – предложил Луций. – Что-то да ты помнишь.
И затянул какую-то народную, казачью вроде. Пару русских демонов из нашей компании подхватили. Удивительно, что помню. Кто-то после меня тоже продолжал петь, кто-то шутил и рассказывал истории из жизни. Ночь продолжалась, языки пламени магического костра дрожали под легкие дуновения ветра. Мы были совсем как живые люди.Нет деления на ангелов, демонов и Слуг, нет никаких обязательств, только ночь, звездное небо и люди. Совсем как в Мире Живых...


ГЛАВА - 12

Не было ни дня, чтобы наш Свободный Легион не устраивал охоту. Это утро неисключение. Разведка узнала, что в Ад движется крупная партия новобранцев: в кузове громадного грузовика, как и положено. Не без охраны. Несколько джипов с Надзирателями крестом окружали фуру.
Выпуская зеленый дым из труб, машина как ледокол, перла туда, где небо краснеет, как река, на которой резали людей.
Мы вырываемся из леса: десятки ревущих мотоциклов, отнятых у демонов, облепляют колонну, как рой шершней под амфетамином.
Очень быстро и активно.
Я в своей кожаной форме с гербом голубя и в шлеме, похожий на хоккейную маску тоже подлетаю вплотную к колонне, взвожу гранатомет и палю по колесам "Хаммера". Взрывная волна чуть не сшибает меня с седла. Cоторванным задним мостом, машина подлетает в воздух и опрокидывается на крышу. Схожая участь постигает еще два джипа: одному взрывчатку бросают прямо в салон, предварительно прострелив стекло, а второй и вовсе разрубают поперек длинной, как шпала, саблей. Остальные успевают среагировать, и из окон внедорожников уже сыпется шквал огня, сметая нескольких наших всадников: мотоцикл одного из них, роняя детали и превращаясь в комок искореженного металла, проносится справа от меня. Гонщик, на ходу ломая кости в кашу, слева.
Но мы добились главного. Караван замедлился и сзади подоспел трофейный демонический броневик. Выпуская пламя из-под бампера, стилизованного под морду волка, он раскрывает стальную пасть и выстреливает языком – тяжелой цепью с крюком. Она вгрызается в кузов грузовика как в бумагу. С кряхтящим скрежетом цепь неумолимо возвращается обратно и с треском срывает кузов с петель. Грузовик и охрана мчатся дальше. Высекая искры из асфальта, кузов подъезжает к морде железного волка.
Хаммеры со скрипом тормозов, разворачиваются на бок. Из них выходят мощные фигуры Надзирателей, в их руках автоматы размерами с противотанковые пушки. Исполинские винтовки и стальные маски черепов бликуют на солнце.
Генри подлетает в воздух, словно бабочка и делает взмах рукой: я думал, он взорвет им металлические черепа или обрушит на нихмолнии таких разрядов, что обратит стену из джипов и Надзирателей в пепел, но он поступил оригинальней.
Телепортировал к ним разъяренных Джаггернаутов!
Утробное мычание гремит с правого участка дороги, вид леса там искажается и порождает чудовищ. Стадо исполинских быков, настолько злых, что они режут землю рогами, как убийца в состоянии безумия вырвались из портала. В мгновения они разнесли к чертям все, что оставалось от колонны. Надзиратели открывают огонь, но крупнокалиберный шквал подбил только одного быка, остальные три превратили охранников в бесформенные лепешки на пробитом, словно от бомбардировки асфальте. Когда от напоминанием о Надзирателях остались лишь помятые, словно их несколько раз прожевали, джипы, он отправил быков снова носится на диких полях.
Над ними остается лишь тот бык, кого успели изрешетить. Брызгая кровью, словно из шланга, выплевывая внутренности, он все еще в агонии таранит рогами побитые машины, скачет, еще глубже утрамбовывая Надзирателей копытами и мчится к нам.
Генри снова поднял руку. Я уж подумал, что сейчас он исцелит его и отправит обратно на поля, но нет. Генри злорадно усмехнулся, поднял руку и разорвал бедное животное на куски. Теперь его внутренности равномерным багровым ковром расстелились по дороге.
- Гуманизм, - усмехнулся Вольный демон одними зубами. Похоже, его демоническую жестокость вряд ли что исправит.
Тем не менее партия душ у нас. Они еще томятся там, в оторванном кузове.
Генри все также держа ноги в метрах от земли, подплывает к двери.
- Пора на волю, птенчики! - приговаривает он, хватаясь за ручку. Внутри раздается какой-то гул, словно там внутри не души, а ящики с ульями. - Сейчас мы вас...
Но он не успевает договорить, как дверь с треском ударяет по нему, а из кузова вылетает с десяток настоящих демонов на мотоциклах. Как он их не почувствовал?! Пылающая свора устраивает месиво с взмахами горящих хлыстов, стуками автоматов с обеих сторон, и взрывов убийственных заклинаний.
- Засада! - вопит кто-то из наших, прежде чем срывается на хрип от того, что его пальнули в шею. Я хватаю мотоцикл за руль, разворачиваю и даю деру, предварительно отправив в это месиво последний залп гранатомета. Задену своих - плевать. История всех оправдает.
Вроде отрываюсь, но сзади уже рычит мотоцикл преследователя. Он настигает настолько быстро, что я едва успеваю потянуться за пистолетом, как его всадник в комбинезоне из чешуек, прыгает со своего железного коня и с криком: "СТОЯТЬ!" сшибает меня куда-то в кювет.
Я снова переживаю чувство, когда падал на машине со скалы: также все плывет перед глазами, сливаясь в коричнево-зеленую кашу, отдельные отпечатки корней и деревьев. В мозгу резкими вспышками отдаются болезненные удары о них.
Едва я торможу, стукнувшись лопаткой о ствол дерева, то сразу встаю, принимая боевую стойку. Головокружения нет, у мертвецов вообще все в порядке с вестибулярным аппаратом. Из кустов вылетает демон и с криком бьет мне ногой в грудь, мое падение продолжается, но дальше склон не такой крутой, и я снова встаю и отражаю следующий удар. Сделав изящный кувырок, демоница встает.
Успеваю рассмотреть ее. Сексапильная фигура в черном облегающем костюме, покрытом чешуйками, внушительная упругая грудь и такие же ягодицы. Алиса.
Я уже не сомневаюсь в этом еще до того, как она легко снимает шлем, под которым ее демоническое обличие: длинный язык, два острых ядовитых зуба, зеленая чешуйчатая кожа и стеклянные черные глаза. Она бросается на меня, сыпля шквал ударов руками и ногами, одинаково быстрых и точных.
Я едва успеваю блочиться и отступаю. О контратаке не может идти и речи, она постоянно попадает по мне, а я активно пытаюсь защититься. В порыве ярости она очень размашисто бьет ногой, я успеваю ее схватить, но следующая нога уже бьет мне в висок, и я отпускаю демоницу, следом она также размашисто бьет рукой, но я хватаю ее и ловким броском кидаю спиной в ствол дерева.
Та, неестественно выгибаясь, встает снова и бросается, но я успеваю уклониться и вкатить ей сначала хук в челюсть, а затем ударить в бедро ногой, поставив Алису на колено, но даже в таком положении она умудряется извернуться и ударом другой ноги в голень сбить меня с ног. Я быстро пытаюсь встать, но она уже с шипением запрыгивает мне на шею, сильные тонкие пальцы забираются прямо под шлем и срывают его, я хватаю девушку и, прежде чем там снова извернется, разворачиваю ее к себе и с силой падаю вперед на землю.
Я сверху ее и крепко держу за руки.
- Артур??? - она перестает сопротивляться, лик демона сходит с ее лица, сделав ее снова прекрасной губастой красоткой с черными глазами и смугловатой кожей. - Ты стал одним из них???
- Я не один из них, - наклонившись, шепчу ей сквозь зубы.
- Но...
- Я не могу тебе рассказать сейчас. И ты тоже молчи. Я потом тебе все объясню.
Лицо Алисы все еще не понимающее.
- Доверься мне, - я отпускаю ее руки, тянусь в мешочек на поясе за горсткой порошка телепортации, а затем спрыгиваю с девушки, бросаю горсть и исчезаю.


ГЛАВА - 13

В тот день в засаду попали почти все ударные группы, но, благо, всех солдат, кроме зомбированных душ из Поезда, унесли в лагерь. Несколько вылазок оказалось удачными, и наша армия пополнилась душами Надзирателей и Извозчиков, а также машинами, мотоциклами и оружием. Мир Мертвых не хочет просто так отдавать нам власть, его солдаты сражаются до последнего.
К площади у сапфирового замка стягиваются войска, среди незнакомых лиц я заметил Кирилла Сотника, того мажора, которого я не смог сдать в Ад, он мельком посмотрел на меня и исчез за спинами других солдат. Видимо, Вольные демоны его не бросили.
Мы выстраивались в колонны. Видимо,перед нами собирался выступить Учитель. Так его здесь называли.

Четыре крыла, словно опрокинутый на бок крест, растянулись за его спиной. Перед ним армия преданных ему воинов, обладающих недюжинной силой, способные перековать мир так, как они хотят.
Этот образ горькой ностальгией отдался в его памяти. Когда-то точно также он стоял в рядах бунтовщиков и смотрел на сладкоголосого Люцифера. Он убедил их восстать против Бога Земли еще на этапе формирования концепции Мира Мертвых. Светоносный считал, что люди слишком отвратительны и зверины по своей природе и не заслуживает Рая. Сама мысль о том, что души человеческого сброда будут превращаться в ангелов, вызывало в нем бурю отвращения.
Действительно, Ада сначала не планировалось. Всех людей, чьи души просто так прибывали из Мира Живых, должны были отправить в Рай, где они бы предавались грезам и временами выходили крестовым походом за его пределы. Там первым ангелам из людей было отведено сражаться с Титанами, сильным коренным населением этого мира. Эту могущественную цивилизацию предполагалось истребить именно их усилиями, но бунт Люцифера все изменил.
Именно юный Светоносец окончательно убедил Титанов во враждебности гостей из другого мира и вместе с другими Падшими бросил Богу Земли вызов, но, как это часто бывает, когда бросаешься вызов Высшему существу, потерпел поражение.
Люцифера спасло его лицемерие и гибкость: он сумел избежать вечной кары, убедив Бога и Смерть, что может дополнить их мир Адом: в ангелы будут отправляться только лучшие представители человечества, а худшие будут отправляться к нему, а в результате их вечной борьбы силы добра и зла удастся уравновесить.
Эта идея пришла Смерти и Богу по душе, и они оставили Люцифера надзирать за Пеклом. Азазель и другие Падшие крайне негативно отнеслись к такому предательству, и Светоносный просто избавился от них.
Что до Титанов, то Люцифер после поражения умудрился рассорить их северные и южные расы и столкнуть их лбами. Из-за кровопролитной войны цивилизация гигантов вымерла.
И сейчас Азазель стоял, преисполненный жаждой мести.
- Мы уничтожим Рай! – скандировал он, и толпа в ответ улюлюкала, гремя броней и оружием. – Мы сожжем в пепел то, что они считают свято. Бог лишится своего пристанища, и навсегда исчезнет связь с Землей! Все, что они построили, загнав людей в рабство – падет!

Все вокруг бились в экстазе, волну сил и эмоций, что выпускал Азазель, почти физически ощущал и я. Я готов был также размахивать саблей и восклицать, как и все вокруг меня. Луций уже вовсю кричал:
- Долой Бога! Долой Смерть! Да здравствует власть свободных душ!
Происходящее походило на религиозный экстаз, и я из последних сил старался сопротивляться, но вот уже и я, воодушевленный, размахивая руками, восклицая, как хочу разрушить Рай на части. Пока мое сознание не отключилось, слившись с всеобщим безумием толпы, я успел заметить, или мне привиделось, как позади Азазеля возникает черная фигура. Едва заметная, словно тень, в плаще и с огоньками зеленых глаз из-под капюшона.

ГЛАВА - 14

Алиса встает, отряхивая чешуйчатый костюм и сплевывает кровь из разбитой губы.
С крутого спуска, срывая куски земли с мхом и обнажая паутину древесных корней, к ней подлетает еще один пламенный байкер.
- Ты в порядке? - спрашивает всадник, чья голова закована в рогатый решетчатый шлем, а тело покрывают рельефные крупные пластины.
- Да, он сбежал,- раздается неприятный хруст. Девушка вправляет себе бедро, обхватив его руками. - Телепортировался.
- Узнала его? Это Вольный демон?
Алиса замялась. Артур был из тех мужчин, типаж которых ей нравились: солидные, холодные и дисциплинированные. И дело даже не в его форме Извозчика и морозе кожи Слуги Смерти. Без всей внешней мишуры было ясно, что этот человек и при жизни был хладнокровным лидером, что готов был пойти на любые жертвы во имя достижения цели. В этой форме Извозчика он был, напротив, зажат, скован, словно плененный, но не сломленный завоеватель.
Она ощущала в нем силу, огромную, неудержимую силу, под которой горы трещат как крекер, но усыпленную, словно замороженную до нужного часа. Она мало знала, что у него в голове и что он знает. Оно и понятно, из Артура и слова не вытащишь, но это ощущение дремавшего в нем титана, когда она прикасалась к нему своими горящими ладонями, когда смотрела в его серые, ледяные глаза - давали ей все необходимое, что нужно было знать о нем. И сейчас, когда он скрутил ее и смотрел ей в глаза - в них не было злобы сбежавших демонов или фанатизма зомбированных душ, похищенных из Поезда. В них застыла только холодная решимость и расчет. Он знает, что делает.
-Понятия не имею, кто он. Видимо, похищенный Извозчик.

Нам с Луцием выделили комнату в сапфировом храме. Из окна открывался отличный вид на бескрайние джунгли и покрытые лиловой дымкой горизонтом. Видимо, географическое положение Храма должно быть скрыто даже от его жителей.
Луций садится на одну из кроватей, нет, это вовсе не казарменная койка, а вполне полноценная сапфировая кровать, что вырастает тонкими изогнутыми ножками прямо из полированного сверкающего пола. На ней уже мягкая перина и подушки. Понятия не имею, зачем мертвецам такие удобства, мы практически не испытываем тактильных ощущений. Мы скорее больше чувствуем сам факт прикосновения.
- Ну как, отошел от общей эйфории? - почти шепотом спрашивает Луций.
- Да, уже выветрилось, - я плюхнулся на кровать, готовясь встретить тяжелеющую с каждой секундой волну депрессии. В окне видно, как бойцы идут с тренировок: редкая группа тех, кто добровольно согласился примкнуть к Азазелю, ступала внутрь храма, к источнику энергии, от которого они получали возможность испытывать эмоции без таблеток.
Хохочущим легионам десяти тысяч похищенных из Поезда душ это ни к чему: им и без того массово промыли мозги. Да так хорошо, что они круглые сутки навеселе.
– Хочешь – еще подзарядись, – усмехается Луций и кивает на окно.
– Нет уж, спасибо, иначе я потеряю последние остатки разума, – и добавляю шепотом. – У тебя еще остались?
Луций кивнул, внимательно осмотрелся по сторонам и быстро положил мне в руку рыжую таблетку бодрости, и я быстро проглотил ее. Депрессия прошла, сменившись свежестью и ощущением внутренней энергии. Даже какое-то чувство победы появилось. Таблеток радости Луций с собой не брал: она пьянит, и ее эффект может нас выдать.

Четырьмя днями ранее…
Темная вуаль Мораны захлопнулась вокруг меня. Я словно оказался внутри вихря черной ткани. Когда она развеялась, меня окружала комната с высоким потолком, где красовалась бронзовая люстра в виде черепа. С нее как волосы свисала россыпь железных костей на цепях. Покачиваясь, они звенели как колокольчики при входе в магазин.
Стен комнаты не видно из-за плотной завесы тьмы, поэтому размеры помещения представить невозможно, однако я почти физически ощущал, что из этой темноты за мной наблюдают десятки глаз.
Прекрасная богиня с минуту внимательно слушала тихий, почти неуловимый шепот из-за завесы темноты, а я не мог оторвать взгляд от ее профиля, аккуратных тонких губ, маленького изящного носа и таких больших черных глаз.
– Смерти нужна твоя помощь, – наконец, заговорила она, повернув взгляд ко мне. – Стало известно, кто стоит за побегом пятидесяти демонов и источником их бесконечных сил.
– Падший ангел?
– Именно, а точнее Азазель. Каким-то образом ему удалось сбежать, а сейчас он с каждым днем ряды его армии растут.
– И чем я смогу помочь? У меня вряд ли хватит сил остановить их.
– И не нужно. Мятежники уже завербовали многих Извозчиков в свои ряды, ты станешь одним из них. Ты будешь учиться у них, соглашаться с их идеями и даже совершать преступления против нас. Также ты будешь внимательно следить за всем, что они делают и говорят, и в конце дня докладывать мне об их планах. Связь раз в день по закрытому мысленному каналу, – она нежно касается моей головы, и я чувствую сильно покалывание от носа до затылка. – С помощью него я буду связываться с тобой и защищать твое сознание мороками, чтобы никто в лагере не смог прочесть твои настоящие мысли.
Я как загипнотизированный смотрел в глаза богини. Спорить и как-то обдумывать ее авантюру не хотелось. Было ясно, что этот план исходит от самого Смерти, и ему нужно было только подчиняться.
– Как мы спровоцируем нападение на меня?
– Оно уже запланировано. В их лагере уже несколько дней работает Луций, он порекомендовал тебя Вольным демонам и сказал, что сегодня в ночь ты едешь отвозить душу. Так что сегодня тебя схватят.
– Почему Луций?
– Он – надежный Слуга и имеет большой опыт работы с бунтарями. Вместе вы сможете узнать больше.

- Тебе лучше? - интересуется соратник.
- Да, куда лучше, чем с этого фанатизма, - улыбаюсь. - Как-то привычней.
- Да уж, они мало чем отличаются от демонов. Также готовы с фанатизмом идти убивать... Но вряд ли такие как Генри и другие пятьдесят Вольных демонов придут к власти. Я посмотрел на множество революций в Мире Живых, и везде одно и тоже... Агрессивная масса жаждет мести и справедливости, ей обещают все это дать, щедро приправляют это все аппетитным соусом из идеалов, и вот они сокрушить любого бога, опрокинуть любого идола, - Луций посмотрел в окно. - Но едва они доходят до цели, все богатства достаются их лидерам, а они же не получают ничего. Если Азазель захватит власть, он также избавится от своих преданных солдат, как когда-то Люцифер избавился от него.
-Почему ты так думаешь?
- Потому что народ никогда не приходит к власти. К власти всегда приходит элита, и каждая новая революция ничто иное, как смена этих элит. Взгляни на Вольных демонов, взгляни, что ими движет. Жестокость, жажда отомстить, разве они будут мудро и справедливо править? Они всего-лишь инструмент, их используют и выкинут. Так безопасней.


В это время к двери осторожно подошел Кирилл Сотник. Когда Артур выкинул его из багажника, Вольные демоны живо вернулись за мальчуганом и приютили в свои ряды. Едва он увидел рядах своих соратников тех, кто с легкостью и без сомнений отбился от Генри, тех, кто так просто отверг тогда То, что он им предложил, он понял, что с ними что-то не так.
И сейчас, подслушиваю за дверью, лишь убедился, что эти двое хотят только разрушить все планы Азазеля, разрушить его новый счастливый мир.
Кирилл на цыпочках убежал от двери.

ГЛАВА - 15

Мы тоже можем совершить самоубийство. Не в том смысле, что повредим свое мертвое тело и будем лежаться бездыханно, нет. Какая это смерть? Ты просто выбываешь из игры, пока тебя не подлатают. Ты просто разом лишаешься всех сил и энергии и лежишь где-нибудь выброшенный из машины под кустом. День. Два. Неделю, месяц. Потом к тебе потихоньку возвращается способность двигаться. Лишь частично, и ты, оголодав без эмоций, уже с внешностью живого скелета и чувством полной внутренней опустошенности можешь чем-то пошевелить. Ты прекрасно осознаешь, что можешь взять волю в кулак, начать ползти, но ты не хочешь.
Как человеком в глубоком горе смотрит в одну точку, не в силах пошевелиться.
Но это еще не гибель. В каком-то смысле ты еще «жив», любой из нас, когда попадает в Мир Мертвых, в некотором смысле «живой». Настоящая гибель – это когда ты полностью и окончательно уничтожен, вечная тьма вне времени и пространства, полное отсутствие сознания. Небытие.
И его тоже можно достичь. И его достигают те жители городков мертвецов, чьи души не нужны ни Аду, ни Раю, ни Смерти. Они в глубокой печали, испытывая невыносимую душевную боль, на своих исхудалых как у скелета ногах подходят к реке Стикс, по которой с незапамятных времен первый Извозчик душ Харон возил души.
Сделав последнее волевое усилие в своем существовании, они бросаются в эту реку, и с диким воплем растворяются, распадаясь на части, на отдельные фрагменты души, на куски энергетик, утрачивая все, что когда-то было ими.
Живой человек был бы в ужасе от перспективы уйти в небытие, а мне сейчас было все равно. В этом и плюс быть мертвецом. Чтобы в твоей жизни не происходило, ты по большей части смотришь на это как на скучный фильм по телевизору лишь по тому, что тебе больше нечего делать.
Также и я сейчас, стоя на коленях вместе с Луцием, смотрел на Азазеля в предвкушении полного уничтожения души. А, в самом деле, как еще можно наказать мертвеца? Разве вечными муками? Я вас умоляю. Они даже в Аду не вечны.
Азазель прекрасен, не как мужчина, скорее, как существо. В нем одинаково сочетались как женские, так и мужские черты. Мощная грудь и плечи и тонкая, как у девушки талия. Сильная широкая шея и женственный овал лица, который отчасти скрывала копна огненно-рыжих волос. Длинные ноги обтягивают штаны из кожи какого-то древнего существа с толстой синей кожей, сапоги из того же материала.
Мы стоим там, где и положено осужденным на казнь: на площади перед сапфировым храмом, рядом уже в прямом смысле пылает пламенем Генри и зло смотрит щенок-Кирилл, который каким-то образом нас сдал. Позади нас нестерпимо жжет солнечный свет: другие пятьдесят Вольных Демонов, их новые ученики и простые оперативно зомбированные фанатики с Поезда выкрикивают нам проклятья и готовятся в любую секунду кинуться нас порвать.
Доболтался Луций. Как его с таким языком еще в Городе Суда на операцию по удалению личности не отправили?
В женственных чертах лица Азазеля угадывается, если не презрение, то некое чувство усталости. Он смотрит на нас как на мечтательных идиотов, которые с восхищением говорят, как скоро они разбогатеют, начнут добиваться целей, бегать по утрам, читать книги, следить за своим временем, но продолжают ровно сидеть на жопе изо дня в день. Ни тени злобы в его глазах, только эта некая усталость. Словно перед ним ничто, пыль.
– Одно Ваше слово, и я расчленю каждого из них! – прохрипел Генри, сжимая кулак. Тот начал наливаться невыносимо ярким солнечным светом.
– Не надо, сын мой, я сам справлюсь, – спокойно и умиротворенно говорит Азазель своему сподвижнику. Тот покорно опускает голову и отходит от нас. Толпа тоже замолкает. Хоть Падший Ангел говорит и тихо, но одна его реплика запускает тишину в рядах бунтовщиков. Он подходит к нам и кладет ладони на головы. – Я накажу их сильнее, чем они могут представить.
Что-то странное начинает происходить со мной и Луцием: мы выпучиваем глаза и орем, как от дичайшей боли, но при этом я не чувствую ничего. Совсем ничего, я сам просто без причины воплю от несуществующего страдания, рот выкрикивает мольбы о пощаде, но все это происходит без моего участия.
Очертания мира вокруг начинают расползаться: словно пространство делится на квадратные плиты и расступается…

ГЛАВА – 16
Рассказ о первых Ангелах
Дикие вопли, которые издавали наши с Луцием тела, отдалялись, пока не стихли вовсе, и мы с ним оказались парящими в невесомости. Посреди бескрайнего Космоса. Мимо нас проплывают целые созвездия, утопая в ярком тумане, вращаются лепестки галактик, точки звезд мерцают и кружатся, словно рой из светлячков.
Впереди в невесомости парит Азазель. Интересно, какую кару он для нас замыслил? Хочет распылить наши души на атомы?
– Спокойно, – словно прочитав наши мысли, говорит Падший и улыбается уголками рта. – Я прекрасно понимаю, что вы всего-лишь Слуги и вам глубоко плевать на войны Богов. Но раз уж вас призвали для этого задания, то вы явно достойные представители своего вида.
Краем глаза смотрю на Луция, также парящего над космической бездной. Его лицо выражает сомнения.
– И нет, я ничего не собираюсь у вас узнавать, вы для Смерти пешки, и тоже ничего не знаете, – словно ответил Луцию. – Просто хочу, чтобы вы кое-что знали.
Пространство вокруг нас сжимается, звезды меркнут и гаснут, обилие галактик проносится мимо нас и уменьшается до горошин, а затем все они собираются в один небольшой шар. И таких шаров в черной бездне вокруг нас становится бесчисленное множество. Миллиарды разных Вселенных.
- Так на самом деле устроена наша реальность. Бесконечное количество разных вселенных, параллельные миры, - сообщает Азазель. - В каких-то из этих миров ваш Бог существует как отец ангелов, создал Ад и Рай и ему можно молиться, чтобы все стало хорошо. В некоторых мирах, где есть и ваши копии тоже, он воплощен Господом или сыном Божий: Иисуом, Яхве, Кришной, Буддой, Аллахом, Иеговой, - Азазель смолк. - Но в нашей реальности он совсем иной.
Один из шаров Вселенных подлетает к нам, расширяется и поглощает нас: мы снова оказываемся в скоплении Галактик, затем звезд, и когда один из желтых раскаленных шаров солнца приближается к нам вплотную, мы с Луцием ощущаем почву под ногами.
– Наверняка вы в курсе, что в нашей реальности Бог – это не единственный Абсолютный Разум, которой правит Всем. Такой наверняка есть, но с ним почти никто не сталкивался. Большая часть богов далеко невсемогущая: кто-то заправляет только планетой, как ваш, кто-то покровительствует народу, как славянский бог Род. Во власти кого-то стихия на определенной местности как у Мораны, которая богиня Смерти только для вашего народа, Артур - взгляд Азазеля едва не прожигает меня своей мощью. - А кто-то может в любой точке Вселенной использовать максимум своих сил как ваш Господин Смерть.
Мы на неведомой планете. Там, где местность скалистая, а литосферные плиты постоянно напирают друг на друга, из-за чего суша представлена километрами горных массивов. На этой каменистой местности расползлись ковры мхов и лишайников, а к небу тянутся мощные, словно небоскребы деревья. Их кроны настолько широкие, что в каждой из них можно разместить небольшое поселение.
Так и было. Подобно эльфам, в кронах строили города эти существа. Но это были не простые гнезда и норы. Каждое селение на дереве в лесу собиралось в большой мегаполис, который жужжит пролетающим транспортом, светится огоньками окон и ярких вывесок. Шумный город, от которого пахнет чем-то вроде бензина, духами и жареным мясом из ресторанов. В кронах деревьев летают странного вида птицы с двумя, а то и тремя парами крыльев. Лишь когда одна из них подлетает к нам вплотную, удается разглядеть человекоподобные черты лица, заросшие чем-то вроде перьев, мощную выпирающую грудь, а вместо носа некое подобие клюва, соединенного с верхней челюстью.
Пролетая мимо нас, человекоподобная птица издает что-то вроде крика чайки, выпучив медового цвета глаза, и улетает восвояси.
– Именно так выглядели первые «ангелы», – сообщает Азазель. – Изначально это были никакие не слуги божьи. Миллионы лет эволюции на планете Габр сделали из простых птиц- гермафродитов разумных существ. Мы сумели достичь как высокого технологического, так и магического прогресса. Совсем как Титаны. Мы могли не только владеть телекинезом, телепатией и тысячами заклинаний, но и делать компьютеры, летать в Космос, клонировать себе подобных, менять генетический код подобно здешним эльфам...
Перед нам проносятся достижения этой цивилизации: роботы, работающие от магии, но имеющие доступ к интернету, улетающая в космос ракета с колдунами на борту, защищенные заклинаниями машины и автоматы совсем как у нас в Мире Мертвых.
- Я уже говорил, что боги бывают разные: как по силам и способностям, так и по намерениям. У нас был вполне справедливый Бог, к которому вся наша раса приблизилась, с которым мы смогли наладить гармоничные отношения и развиваться еще быстрее, - вокруг нас возникает море из крыльев: полчища первых ангелов расселись в кронах деревьев в позе лотоса. Кроны, усиленные металлическим каркасом, похожим на паутины, усеяны россыпью сооружений из стекла и стали, похожих на гнезда. Дома "ангелов". Тысячи особей устремляют в небо медовые глаза и закрывают их, слушая тихий, едва уловимый шепот. Шепот самого Господа. Их Господа.
- Но тот Бог, которого вы зовете Яхфа, который сейчас правит и вашим Миром Живых, разорвал нашу связь....
Следующим кадром этого кинотеатра тотального погружения стали горящие деревья: видны многочисленные крепления и металлические усилители, когда могучие стволы пылают как спички.
Ангелы падали. В воздухе запах обоженных крыльев, с клювов срывается отчаянный вопль. В лесах орудуют чудовища: их почти не видно в пламени, потому что их тела прозрачны и словно сделаны из стекла.
- А затем он стал захватывать наш мир, сокрушая наши города или подминая их под себя, поглощая наши разумы и чувства. Большинство сдалось ему в рабство, но были те, кто бросил вызов. Восстание против Нового Бога поднял тот, кого вы зовете Люцифером. Мы его звали Цхат...
Перед нами его лицо, он с яростью сжимая что-то вроде автомата, ствол которого венчал очень длинный как копье штык, смотрел на пламя. Несмотря на то, что овал лица был мало похож на человека, с очень плоским подбородком, а нос и верхняя челюсть соединялись в твердое подобие клюва, было видно, что он молод.
Справа и слева от него сели остальные крылатые солдаты: на груди их брони, напоминающих кожаные доспехи с бронежилетом красовалась эмблема. Там была птица до боли похожая на голубя.
- Цхат не захотел мириться с новым порядком, который собирался установить Яхфа, нехотел, чтобы его раса была порабощена и впоследствии стала гибридом с людьми.
В следующую секунду мы стоим перед трибуной из искореженного космического корабля. На ней стоит Цхат и о чем-то беззвучно вещает, жестикулируя трехпалой рукой, в другой он все также сжимает багровый автомат с саблей штыка.
Ему машут автоматами и также пылко отвечают сотни его последователей. Мы не слышим их лозунгов, но в атмосфере уже ощущается, что они в вот-вот сорвутся в бой.
- Мы все поверили Цхату, - продолжает Азазель.- Он вселил во всех нас надежду, что можно что-то изменить... И мы фанатично шли за ним, он стал светом. Стал несущим свет, - на одном из кадров этот человек- птица едва заметно улыбается. - И я любил его, - на мгновение лицо и голос Азазеля становятся женскими. - Или любила. Вы устроены совсем не так как мы.
Мелькают сражения. Такие можно увидеть только в Зоне Войны: две крылатые армии, словно рой саранчи сталкиваются друг с другом, обмениваясь вспышками заклинаний, взрывами ракет, шквалом из пуль, на землю падают горящие истребители, втыкаясь острыми носами в каменистую местность. Обожженные трупы воинов валятся в кровавые кучи рядом, в воздухе запах жареной птицы и свинца.
- Война шла на разных фронтах, на разных планетах. Мы объединились с Титанами, чтобы противостоять новому Господу, но и это не помогло. Мы пали в боях, Титанов сумели стравить друг против друга и уничтожить. Бог их планеты сдался перед вашим и тоже отступил, оставив в свое владение небольшой кусочек на севере. Яхва вместе с Господином Смерть подмял под себя эту планету, назвав его Миром Мертвых.
- А Люцифер?
- А Люцифер... - Азазель налился гримасой гнева. - Он нас предал, прогнулся под Яхфу и отправил своих самых близких товарищей коротать вечность в иллюзиях. Что до нашего народа, вы сами видите, во что он превратился. Нами, вернее подобием нас, становятся люди. Жалкие, глупые люди.
- Постой, - перебивает его Луций. - Может, вы проиграли из-за того, что сама Смерть и Жизнь на стороне нашего Бога? Вселенские сущности впряглись за него, чтобы установить подлинный порядок?
Падший горько усмехнулся.
- Вы так ничего и не поняли? Зачем я рассказал вам, что Вселенных бесконечное множество? Зачем объяснил, что в ней сотни миллионов богов разных сил, способных путешествовать в параллельные реальности, способные захватывать и создавать целые миры? - Азазель закатил глаза. - Ваш Господин Смерть не уникален.Он лишь одно из воплощений Смерти во Вселенной. Не спорю, что очень могущественный, но всего-навсего один из многих. Просто он в разы сильнее ваших, земных божков смерти, к которым вы так привыкли: Мары, Плутона, Аида... Поэтому вам и кажется, что он такой один, что он главное воплощение смерти нашей реальности, но нет...
Азазель трет ладони, а затем сжимает одну из них в кулак.
- Господин Смерть и Яхфа всего-лишь союзники в захвате других миров. Посмотрите на наш народ и на Титанов. Посмотрите, что с нами стало. Они давят все расы, способные оказать им сопротивление, способные к собственному божественному восхождению. Сильные разумные существа либо сдаются и становятся их рабами, либо погибают. Но для чего я это вам рассказал?
Перед нами поле боя, где лежат вповалку мертвые Титаны, похожие на динозавров с человеческим телосложением. Рядом груды горящих танков и самолетов, изуродованные ангелы. Бесконечное поле трупов... Свалка из погибших рас. Она растворяется, и мы снова оказываемся в Космосе. Слева от нас, светясь голубым, но при этом в разводах суши, как сапфир, измазанный в песке, но мерцающий на Солнце, вертится Земля.
- Вы - самые безобидные разумные творения вашего Бога, - с долей презрения говорит демон. - Как коровы, их личный скот, который они берегут. Вы когда-нибудь задумывались, почему в Мире Мертвых, на этой бывшей планете Титанов, ваши тела твердые, а когда вы возвращаетесь в Мир Живых, там вы невидимые духи, тени?
Я задумался. Как-то привык, что Мир Мертвых - он на то и Мир Мертвых, чтобы душа, покинувшая живое тело, повторяла здесь подобие жизни. Поэтому у нас плотное тело. А в Мире Живых нас уже нет, поэтому мы лишь тени. Все это всегда казалось данностью. Очевидным.
- Да потому что вас отправили подальше от поля боя, - сердито произносит Азазель сквозь зубы. - Эту Вселенную разрывает на части о той войны, которую развязал ваш Бог, Господин Смерть и кучу других богов. Они завоевывают миры один за другим, и этот далеко не последний. Вас же вырастили в параллельной Вселенной, где совершенно другая структура и плотность вещества, здесь вы твердые, там вы призраки-невидимки.
- Мы, все люди, из другой реальности? - уточнил Луций.
- Да. Вас и многих других дойных коров создали подальше от сражений, в других реальностях, чтобы вы не пострадали. Вот и все. Вы всего-лишь скот для ваших богов, расходный материал. Подумайте как-нибудь. Кто вы и для чего вас всех создали?

Словно резко вытащили из омута, когда уже начал идти ко дну. Вскрикнув, я и Луций упали на землю у ног Азазеля. Толпа его приспешников, десятки тысяч воинов, светящиеся Вольные демоны и их менее сильные последователи еще ликовали.
- Я не стану больше мучить эти заблудшие души! - громогласно объявляет Азазель, и толпа вновь стихла. - Они и так вдоволь натерпелись от своих хозяев. Мы не станем опускаться до их уровня! - и мой слух снова утопает в безудержной волне ликования. - Пусть они вернутся к ним и напомнят угнетателям, что у них нет ни шанса устоять против нас! - очередная волна ликования, еще громче, хлопки аплодисментов, свист и тошнотворное вездесущее восхищение тысячи фанатиков. Зрение снова пропадает, темная вуаль окутывает мое сознание и возвращается, когда я ощущаю руки на руле, а под задницей мягкое сиденье машины, шею снова давит галстук удава, а пояс ремень от черных брюк.
Я снова за рулем своей машины, в форме Извозчика, посреди пустой Основной трассы. Справа блестящая советская "Чайка". Луция.


ГЛАВА – 17

А, в сущности, и нет никаких богов. Что представляет собой бог? Некое существо, чье сознание на порядок выше твоего, чьи возможности разума в тысячи раз превышают наши.
Мы тоже боги: для скота, которого загоняем на бойню, верша его судьбу, для собаки, что с восхищением смотрит на нас, и как мы ежедневно пользуемся нашими технологиями, совершенно загадочными и непостижимыми для нее. Мы боги для муравейника, на которого наступаем в лесу. Наша нога – ни что иное как божественное вмешательство. Непонятная кара сверху, загадочное происшествие масштабов маленькой цивилизации.
Мы боги для диких зверей, за которыми гоняемся с винтовками, мы подчинили себе огонь, силу, которую они боялись и не могли познать. От нас веет смертью, ужасом, невероятной непреодолимой силой.
Мы – злые маленькие боги для других обитателей своей планеты. Среди нас есть как добрые боги, что подберут на улице собаку и будут ее выхаживать, так и злые, которые будут стрелять в эту собаку из травмата. Мы можем быть слабыми, а можем быть сильными, но все равно оставаться богами.
Разумно согласиться, что для наших богов мы просто приматы, а самих богов, как и людей, не счесть. И что среди них тоже есть слабые и сильные, созидатели и разрушители. В свою очередь для каждого малого бога, правящего народом или какой-то страной, есть сущность, которая Бог для него, управляющая планетой, Галактикой.
А с их глубиной разума, их Силой человечество просто очередной муравейник в лесу.
И в этом есть справедливость. Человек – не венец эволюции и никогда им не был. Он точно также может оказаться в положении скотины, которую сначала откармливают, а затем загоняют на бойню.
Азазель сказал, что так не везде: есть мир, где боги действительно мудрые наставники, ведущие нас путем духовного восхождения, но моим миром правит боги не той реальности. В моей человечество получило того бога, которого оно заслуживает. В моей человек получает по заслугам за все свои грехи. За всю свою гордыню, за все свое пренебрежение к природе.
Мы несемся с Луцием по Основной трассе: два сверкающих болида, замораживающие все рядом с дорогой.
Лицо Мораны уже у меня на прозрачном экране лобового стекла.
– Вас просто так отпустили? – поинтересовалась она.
– Да, в назидание Господину Смерть, показать свое благородство, – рядом возникает лицо Луция. – Разведданых у нас не очень много: источник их силы – Азазель, он же питает им своих последователей, прямых учеников Вольных демонов, с которыми они плотно работают не так уж много – порядка пару сотен, но они уже обладаю внушительной магической энергией. Видно, что к штурму они готовятся в спешке: десять тысяч душ, которые они похитили из Поезда просто загипнотизированы и выполняют функцию простых головорезов: обучать справляться с силой некогда.
– А штурмовать они хотят Рай? - Лицо Мары на секунду стало задумчивым, видимо, она решила ненадолго заглянуть в разум Луция.
– Именно так, Азазель точит зуб на Яхфу. По поводу расположения лагеря ничего не известно, скрыли как надо.
- Неудивительно. По крайней мере, мы уже знаем, куда они собираются ударить и укрепим это место. Они уверены в собственной непобедимости и вряд ли станут отступать от плана.
- Я помню кое-что еще...
Морана обращает взгляд прекрасных и завораживающих глаз, как тьма ночного леса в сумерках, на меня. Неясно, залезла она мне в голову или нет, но в памяти ярко всплыл этот образ, который я видел на выступление Азазеля. Это всеобщие боевое безумие, фанатичные лица, брызжущие слюной рты, и эта тень... Эта тень в капюшоне, из-под которого едва мерцают два зеленых огонька. Всего на мгновение, чтобы исчезнуть.
- Я поняла, Артур. Мы подумаем над этим, - снисходительно произносит богиня. - Вы хорошо, справились, дети мои, в Городе вас ждет награда. Наслаждайтесь, - ее лицо медленно исчезает с лобового стекла.

Город Суда походил на замерший айсберг с торчащими из него каменными иглами небоскребов, когда мы подъехал к нему. Ночь сковала Город льдом, а в переулках танцевали безликие тенеплясы. В тусклом, словно безжизненном свете луны.
Сцепление на льду не очень, поэтому ехали до банка чуть дольше, чем планировали. Броневики с патрулями Надзирателями спокойно проезжали мимо нас и не просили остановиться. Ночью положено досматривать и останавливать тех, кто решает прогуляться и подумать о чем-то, но к нам это не относилось. Боги смерти предупредили их, что сегодня нам можно.
Банк работал и ночью: посетителей было совсем немного, и те Извозчики, которые вернулись посреди ночи с доставки души. Сонные гномики в черном сидели за стеклом и лениво пересчитывали монетки оболы. Взяв довольно тяжеленький звенящий мешочек, я предложил Луцию заскочить еще в магазин за эмоциями, но тот предложил не тратить время и поехать сразу к нему домой. "Там у меня полно эмоций, угощу", - убедил он.
Мы опять в его квартире: стены украшены холстами, на подоконнике скульптуры из глины, на полу нагромождения из книг. Откуда-то он достает бутылку эльфийского вина и два резных деревянных бокала. Затем он берет из кармана пиджака несколько эмоций, руками толчет их в порошок, сыпет в бокал и заливает вином.
- А ты пей, – улыбнувшись, как ни в чем не бывало, говорит Луций. Будто мы не жили несколько дней в лагере у Вольных Демонов, будто не сносили машин других Извозчиков. Словно вернулись с обычной перевозки. Он протягивает бокал: - За успешное задание!
Чокаемся и пью. В сочетании с растворенными таблетками, я чувствую приятный жар и умиротворение. Даже вкус вина ощутим.
- Ты даже не захочешь обсудить что с нами было? - говорю.
- А что обсуждать? Все, что мы видели - это один из новых этапов становления человечества. Когда старые боги перестают быть для них авторитетом, и они сами метят в них. Но я бы хотел увидеть у власти тех, кто хочет дать людям свободу, дать им выбор.
- То есть в целом, ты разделяешь их взгляды, но тебя не устраивает, что все эти Вольные Демоны и Азазель - потенциальные новые тираны?
- Именно так, Артур. Поэтому мне и удалось так легко втереться к ним в доверие, - друг отпивает еще один глоток и снова лучезарно улыбается. Он всегда улыбается и это выглядит искренне. Его улыбка не кажется действием эмоции, она словно бы настоящая, живая.
- А я не верю в торжество человечества, Луций, - спешу сказать, чувствуя, как радость от эмоций вот-вот унесет мое сознание в омут сумасшедшего блаженства. - Азазель был прав, оно лишь скот, озлобленный скот, уничтожающий свою планету. И от того подумавший, что стал богом. Но когда настоящие боги осадили его на место, поместили в загоны... Ха-ха-ха! Он теперь отчаянно старается смести этих богов, встать на их место, но скотом он этого быть не перестанет. Аахахаха, - радость овладела мной.
- А я верю в лучших людей, Артур, - вздохнул Луций, допивая бокал. - В тех, кто сможет сравняться с богами и потянуть за собой других.
Рассвет. Первые вялые лучи здешнего солнца осторожно заглядывали через окно, иней с окон исчезал, а весь город как по волшебству освобождался от ледяного плена. Я все также угорал, лежа на кровати Луция, но здравые мысли во мне еще оставались.
Неясно, сможет ли Бог, Дьявол и Смерть справится и отбить удар, неясно даже, продержаться ли Вольные демоны против них хоть час, но черт возьми, подумать только: я и Луций, две совершенно рандомные человеческие души, ничего из себя не представляющие, уже сыграли такую огромную роль в этих событиях. Когда весь мир на распутье и неясно, каким он будет после всего этого...
Может, быть человек действительно чего-то стоит?

















Часть 3
ХАНТЕР

ГЛАВА - 1
Все пошло своим чередом. Если так можно выразиться в нынешней обстановке. Мы с Анькой возобновили совместные выезды, и я уже привык сдавать в ремонт машину, после того, как на бампере мокрым местом растечется очередное зомби Азазеля. Привык к тому, что на крыше остаются следы моих ботинок, когда я запрыгиваю на нее и отстреливаюсь от толпы с пулемета, привык водить так, чтобы можно было развернуть машину боком, взять гранатомет и прицельно пальнуть в толпу атакующих мотоциклистов.
Я привык, что Анька стала боевой подругой, привык, что каждая перевозка дается с боем, привык, что из-за моей деятельности шпиона, на нас нападали с особым остервенением.
В Городе Суда строили новые корабли, большая часть перевозок перешла на море, из-за чего скорость доставки душ сократилась. Многие новые души после Суда еще томились в Зале Ожидания.
Каждый раз увозя душу из Города на просторы Мира Мертвых, я видел ужас ее глазах. Ужас, когда рядом с машиной грохотали взрывы, в небе летали Вольные, кидая испепеляющие солнечные шары, как автоматы барабанили по машине и разбивали стекла.
Война уже началась, войско Азазеля давно перестало быть подпольными партизанами: они в открытую захватывали Мир Мертвых, вербуя в свои ряды все новых и новых последователей.
Понятия не имею, как я выживал в бесконечных схватках с ними, так отчаянно сражался, так точно попадал по ним. Видимо, при жизни у меня была чертовски хорошая боевая подготовка.
Но даже с ней с каждым днем было все сложнее: всякий раз я возвращался в Город Суда, пропахнув свинцом, в изодранном костюме и раненый, меня спасала броня, которую я выпросил у Мары и подкладывал под костюм.
Моя машина возвращалась с перевозки уже не шикарным блестящим бумером, а каким-то постапоколиптическим седаном с разбитыми стеклами, фарами, обожженным мятым кузовом, с которого сходила краска.
Поговаривали, что скоро перевозки на суше совсем отменят на неопределенный срок. Да и на море тоже. Вольные демоны, летая в небе, как стая истребителей, нещадно сжигали корабли.
Я уже не знал, как буду снова и снова выезжать за душами, иногда казалось, что мы с Анькой остались последними Извозчиками, выезжающими на трасу. Кажется, никто так больше не рисковал, все сидели дома.
Все поменялось в тот день, когда мы плелись в сторону Города из Рая, а чувствовал как что-то трет и искрится под колесами. Оказывается, резина на одном из них была разорвана в клочья, и я двигался, искря голым диском.
- Господин Смерть вас ждет сегодня в час ночи, - на экране появляется Мара. - Переоденьтесь, машины можете оставить у Здания Суда, мы займемся ими.
На часах едва за шесть вечера.
- Как думаешь, чем мы заинтересовали саму Смерть? Может, накосячили? - с холодным лицом трупа, губы которого просто и безжизненно двигаются, словно через них пускают ток, спрашивает Анька.
- Не знаю, - таким же металлическим голосом отвечаю я. - Может, в чем-то накосячили.
Мы перестали закидываться эмоциями перед выездами, потому что это было слишком опасно. Холодный, равнодушный мертвец лучше оценивает обстановку и действует машинально.
По идее Господин Смерть только меня должен вызывать не пойми для чего. Я недавно выполнял его секретную миссию, о которой ей ничего не говорил. Причем тут тогда Анька? Может, ей тоже параллельно давали какое-то поручение, и она также несколько дней не появлялась в Городе?
Наши помятые, избитые машины среди вылизанных тачек Города Суда выглядели так убого, что мы без сожаления кинули их у Здания, переоделись внутри салонов в чистые костюмы и быстро засеменили к Банку.
Через минуту я сжимал в руках увесистый мешок с оболами, Анька тоже бережно держала его в двух руках как ребенка, не понимая, с чего нам такое счастье привалило. Я понимал, но не говорил. Если Слуге внезапно платят много - это не щедрость Смерти, это завуалированный намек, что ты снова отправишься в качестве пушечного мяса. И тебя уже заранее купили.
Кафе-бар "Кружка и кости", в паре домов от Здания Суда. Этой громадины, пронзающей небо. Она настолько широкая, что ее видно через переулки между двумя башнями-близнецами. Именно туда прикован мой взгляд. Что, черт побери, замыслил для нас Смерть опять?
Анька выглядит менее задумчиво. Ее разум не тяготит осознание того, чем придется расплачиваться за эти мешки денег, что нам дали? А вот я хорошо знал... Почем они, дары Смерти.
Анька уплетает пирожное с бледно розовой, словно вырванный и брошенный язык, помадкой и уже вовсю улыбается. В этом кафе эмоции радости продавались в виде пончиков и пирожных, а спокойствие и умиротворение в виде чашки капучино или чего-нибудь покрепче.
- Угощайся, Арчи, - лучезарно улыбается она, видя, что мое лицо все еще некое подобие эластичного камня: можно натянуть улыбку, но каменное она от этого быть не перестанет. - Ты совсем невесел.
Я вспоминал миссию, которую дали мне и Луцию... Мы хватали Извозчиков на дороге. Нет, я вовсе не добряк и не жалостлив, но я хватал и нещадно вербовал таких же как я. В этом было неко,е пусть и небольшое, но самоубийство моей личности. И да, на трассе в те вечера, когда я перехватывал водителей, в одной из черных машин могла быть и она. Не то, чтобы я дорожил ею, но я в Мире Мертвых уже почти год. И знаю ее столько же. И эта девушка, как и Луций тоже в какой-то мере стала частью меня...
- Ах да, совсем забыл, - транслирую эту чертову фальшивую улыбку на "экран" своего лица. - Принесите мне чашечку кофе, - обращаюсь к пухленькой черноволосой официантке в мини юбке и белом фартуке. Ее красные губы, словно два вареника с джемом с очень тонким тестом раздвинулись в неестественной лыбе. Все, кто работают с эмоциями, счастливчики. Неужели никто не следит, чтобы они так внаглую не тырили продукцию для себя?
- Да, конечно, - отвечает она, и, пританцовывая, уходит за стойку. Успеваю отметить, что при внешней полноте, из под юбки ее бедра очерчены очень даже сексапильно.
За соседними столиками все веселы.
Эти до тошноты улыбающиеся рожи. Эти глянцевые эмоции. Эта пародия на жизнь.
Приносят капучино. Отпиваю. Вкус как у какао в школьной столовой: до жути сладкий и приторный, но умиротворение ощущаю. Мир становится позитивней и спокойней. Скорая встреча со Смертью выступает просто как факт, никаких тяжелых мыслей от этой перспективы, только легкость и приподнятое настроение. Мгновения несуществующей жизни.
Удивительная вещь. После смерти мы не становимся подобны богам, а лишь сильнее деградируем. Когда мы живы, то стремимся стать богами в глазах себе подобных: готовы горбаться, воровать или убивать, продавать честь, чтобы иметь дорогой особняк, спорткар стоимостью в тысячи зарплат работяги, кучу наложниц, чьи фигуры слеплены по образцам журналов MAXIMи PLAYBOY. Мы стремимся к тому, чтобы нам завидовали, чтобы нами восхищались, чтобы перед нами склоняли головы и мечтали к нам приблизиться.
Как к богам.
Но человек смертен, и вся его богоподобность - фикция, он в любой момент может быть раздавленный грузовиком в кровавую кашу или умереть от запущенной стадии рака. Мы цепляемся за иллюзию божественности, готовые потратить на это всю жизнь.
После смерти все почти тоже самое, но мы уже цепляемся за то, что имели раньше. За жизнь. Мы рискуем под шквалом пуль, заклинаний и вонючим дыханием зубастых монстров, чтобы урвать куски того, что у нас десятками лет было в избытке. Заработать, на то, что и так всегда было под рукой. Чувства, эмоции, ощущение жизни в себе...
И снова я разочаровываюсь в человечестве, и снова понимаю тщетность замысла бунтовщиков. Каким бы сильным и злым демоном ты не был, как бы ни сверкали твои крылья под облаками, ты уже просто инструмент богов, скот, который выращивают и берегут, не пойми для каких целей. И после смерти ты еще более никчемен, чем был до нее.
Лишь тень своего былого величия...
Я совсем не удивляюсь тому, что в кафе-бар заходит Луций.
Завидев нас, он опять улыбается. Еще одна улыбка в этом заведении, куда люди пришли торчать от кофе и конфет, приготовленных на таблетках эмоций. Только его всегда выделяется из общей массы. Как она у него всегда получается такой искренней?
- О, какие люди! – он стремительно подходит к нашему столику у окна, где блестит серебристая наклейка кружки, из которой торчит кость. Усаживается рядом с Анькой, а рядом кладетзвенящий содержимым мешок. Этим жестом он словно говорит: «Я тоже в теме». – Уже пропиваете зарплату? - подмигнул.
Ему нетрудно было догадаться, где мы. В кафе-баре, где эмоции дают в виде продуктов и напитков, они стоят куда дороже. Лучшее место, куда можно пойти с мешком денег.
- Ага, уже начали.
- Хорошо, начнем по другому. Как вы думаете, почему Смерть решил нас с вами собрать? - Луций распрямил согнутые руки за затылком, обтягивающий пиджак сильно натянулся в области накачанных бицепсов.
- Может, потому что мы красиво сражались? Положили столько врагов? - кокетливо подмигивает Анька. Эмоции из чашки ударили ей в голову.
- Именно так, красавица, - сладко произносит Луций и совсем не по-отечески приобнимает ее за талию.
- Получается, Смерть хочет отправить в отпуск тех, кто оказывает лучшее сопротивление? - все еще хихикает после его объятия Анька.
- Не говори глупостей, девочка, - уже по-отечески мягко говорит он. - Иначе бы он не решил собрать нас сегодня...
- Луций, а почему ответственные миссии поручают Слугам, а не богам смерти? - вдруг спрашиваю я. Как будто бы он знал, как будто бы он должен был это знать. И он знал, у него словно на все был ответ.
- Потому что ответ в твоем вопросе. Боги Смерти не Слуги, а его приближенные. Которые знают много его тайн, и которые могут его предать, - Луций прервался и заказал у пышной, но симпатичной официантки стаканчик бренди. - И такое уже происходило. Изначально Слуг славянского происхождения должен был курировать Чернобог, но отказался работать со Смертью и ушел бороздить просторы Вселенной. Теперь с вами Морана. И таких примеров полно.
- Значит, бог Смерти может примкнуть и к Вольным демонам?
Луцию принесли бренди. Он поблагодарил официантку и похотливо проводил взглядом ее пятую точку.
- Ну...Теоретически, да, – он залпом осушает стакан и уже начинает лыбиться, как и все в кафе: широко как хеллоунская тыква. – Он глядит на часы на стене, вместо стрелок в которой крутятся два обглоданных вороньих крыла. Окно, над которым оно висит, покрылось холодной, как монетка, приложенная к фингалу, корочкой льда. Узоры на ней плавно меняют свой контур, обретая очертания чудовищ. Как грозное знамение перед встречей. – Нам пора.

ГЛАВА – 2

Чтобы дойти до входа в Здание Суда, нужно еще пройти ступенек двадцать по мраморной лестнице, внизу которой как стражи, оскалились две горгульи.
Двери из какого-то черного, словно сожженного и окаменелого дерева, жутко скрипя, открываются сами собой. Оно и понятно, высотой они, видимо, с это самое дерево и толщиной с кулак. Очень тяжелые, чтобы их открыл даже мертвый человек.
Внутренности Здания Суда, в чьем мертвом теле решались судьбы миллиардов душ, встретили нас величием и мерзостью смерти. Внушительныйокруглый зал, словно планетарий. По его стенам ползли серые и агатовые чернила, рисуя картины смертей самых известных людей. Это как кинозал, где одновременно показывают десятки картин: как умирают великие вожди от отравления: как их глаза закатываются, а пена застывает у рта, как взрывается голова Гитлера, когда он нажимает курок своего пистолета и как вскрывают себе вены в ванной звезды кино. Все это показано не так, как это бы видел живой человек: умирающий люди прозрачны, а безликий человек в черном плаще, который стоит рядом с ними, плотный и настоящий. Киллеры. Воплощения воли Смерти.
Под сводами как модели прохаживаются девушки и тощие мужчины в самых загадочных черных одеяниях: одна девушка шла на таких высоких платформах, словно это были ходули, она еле-еле перебирала ноги и едва удерживала равновесие, ее тонкие ноги обтягивали джинсы, с которых косами свисали длинные черные плети, а и без того тонкое тело сдавливал корсет с цепями, ее маленькие ручки с длинными ногтями балансировали в такт тяжелым шагам. Большая часть девушек все же выглядела этакими пышными черными розами в больших платьях и блузками с внушительными, но изящными рукавами, на которых застывшими снежинками мерцали стразы. Некоторые девушки и вовсе экономили на одежде: одна девушка с белой как омытая и очищенная кость кожей шла абсолютно голая на кожаных сапожках с высоким каблуком, ее лицо было скрыто с глазами маской, сделанной из ткан и похожей на свитер и большой шляпой с фатой. Ее аккуратная грудь едва дрожит при шагах, а на гладкой выбритом лобке красуется блестящая наклейка с черепом.
Здешние мужчины тоже вырядились не лучше: чего только стоит полностью покрытый латексом мужик в сапогах, похожих на ласты и противогазом, а также побритый налысо юноша в широкой мантии и женских черных босоножках?
Эта группа фриков - персонал Здания, тоже Слуги Смерти.
И они что-то показывают и рассказывают гостям, существам, чья внешность в принципе не поддается описанию: щупальца, много глаз и чешуек. Или же вполне человекоподобные, но с нарушенными пропорциями лица и тела. Объединяло их с их собеседниками-фриками только одно: все носили черные наряды: у кого-то эта была просто мятая картонка во все тело, а у кого-то сверкающий комбинезон или скафандр.
Скорее всего, это инопланетяне... Боги Смерти и ее делегаты с других планет.
С мысли о том, как мертвецы бороздят просторы Вселенной на звездолетах, меня отвлек довольно вежливый вопрос человека в маске:
- Ваш пропуск, уважаемые Извозчики.
Перед нами несколько солидных мужчин в смокингах, совсем как у Извозчиков, только вместо белых галстуков сверкающая полоска тьмы. На поясах поблескивают пистолеты, а лица скрывают маски в виде черепов. Совсем как у Надзирателей, только эти охранники выглядят вполне по-человечески, а не грубыми мышечными чудовищами.
- Мы к Господину Смерть! - гордый этим фактом вытянулся Луций. Профиль его римского лица с прямым носом выглядел сейчас героически.
- Пройдите, пожалуйста, к столику регистрации, - охранник вежливо указал рукой в кожаной перчатке направо. Для нас налево.
За стойкой из темно-серого стекла сидит девушка в очках с оправой в виде двух кос, ее обильные черные тени словно продолжение очков, сквозь которые устало смотрят безжизненные глаза. Крупные губы будто углем измазаны черной помадой.
- Ваши номера, - голос ее робкий, словно сорвавшийся, а холодные серые глаза устремлены куда-то в сторону. Видимо, у девочки закончился эффект от эмоции, и она приуныла.
Каждый из нас называет десятизначный набор чисел, она вбивает их на компьютере и на экране выводятся наши досье.
- Вас ожидают в секторе "дельта", - вместо пропусков нам дают по оболу. Не медная монета, какой мы обычно расплачиваемся в магазинах с эмоциями, а серебристая. - Дик, проводи их, пожалуйста.
- Если после смены я провожу тебя, - засмеялся охранник из-под черной маски.
- Очень смешно, - не глядя в его сторону, вздохнула она.
- У меня как раз есть парочка красных таблеток, - уже коллеги Дика раскатисто посмеялись. - Пойдемте, - кивает нам.
Своды круглого зала мерцают хрустальными люстрами в форме черепов людей, животных и даже выходцев с других миров. Нас проводят в темные уголки зала, туда, где свет больших ламп рассеивается, уступая место тьме. Здесь временами раскрываются серые пасти лифтов с решетчатыми кабинами.
- БУ! - слившись с этой тьмой, из нее выскакивает существо с тонким исхудавшим телом, настолько черным, что способно раствориться во мраке. Оно улыбается гнилыми желтыми клыками, огоньки глаз на лице цвета свежей крови, не мигая смотрят сквозь нас. Чудовище снова ехидно ухмыляется, а затем прыгает куда-то в темноту.
- Это Троттл, - говорит Дик, вызывая лифт. Мы все еще смотримв темноту у других лифтов, пытаясь разглядеть хоть малейшее движение существа.- Один из домовых здания суда. В общем-то, безобидное создание.
А у меня перед глазами все еще его багровое лицо, и эта безжизненная улыбка. Будь я жив, мне бы этот Троттл снился в кошмарах.
Заходим в лифт. Его панель с кнопками занимает почти всю стену, на кнопках в первом ряду цифры идут в обратном порядке от 20 со знаком "минус". Здесь еще двадцать подземных этажей! Дик нажимает пятый снизу, и лифт с сердитым ворчанием опускается. Сам лифт без ламп, полоски света проглядывают в кабину через его решетчатые стены. Через них можно разглядеть серые шахты, построенные из каменных блоков.
- К Господину Смерть нечасто водят Слуг, - не отрывая взгляда от панели с кнопками, говорит Дик. - Но тех, кого водили, испытывали некий... дискомфорт.
- В каком смысле? - спрашиваю.
- Ну, душа человека не очень хорошо себя чувствует рядом с Такой мощной сущностью, - Дик фальшиво посмеялся из-под маски. - Возможны галлюцинации, чувство паники, печали. Эмоции начинают вспыхивать сами собой, как по волшебству, - он снова изобразил смешок. И тут я ловлю себя на том, что очертания его одежды, лифта, все сложнее разглядеть. Лампы шахты горят все более тускло. Словно волна тьма медленно обволакивает нас как щупальца спрута.
Лифт остановился.
- Ваша остановка, - я с Анькой и Луцием осторожно вышли в открытые двери, в полную темноту. Голос Дика дрожащим эхом разносился по ней. - Удачи вам, - и поехал наверх.
- И куда нам идти? – спрашиваю Луция.
- Наверное… прямо, – последняя часть фразы долетела откуда-то дальше, словно он успел перебежать несколько метров, пока ее говорил.
- Ты никогда здесь не был? – мой голос эхом разносится по темному помещению. Держу пари, оно огромно.
- Первый раз! – Луций уже срывается на крик, который становится еще дальше. – Куда ты отошел, Артур?!
- Я стою на месте! – кричу ему. «Тестеее! еееесте», - монотонно отвечает эхо.
- Я тоже! – голос Луция уже совсем далеко, словно он кричит с другой улицы.
- Анька, а ты где?! – зачем-то озираясь по сторонам, встречая только темноту.
- Тоже здееее, – ее голос утопает, словно она падает в глубокую яму и стремительно мчится вниз.
- Где? ГДЕ?! – в ответ тишина. Они все исчезли. Оборачиваюсь в поисках лифта (его кнопка наверняка должна слегка мерцать синим) но и ее нет. На месте дверей прорезают темноту две щелочки желтых, словно гирлянды глаз. Я уже видел их минуту назад… Троттл.
- БУ! – багровое лицо, настолько исхудавшее, что буквально обтягивает череп и зловонное дыхание сгнивших зубов с кусочками гнилого мяса в них, оказывается прямо передо мной. Только мерцающий свет глаз помогает разглядеть лик тощего монстра. Рефлекторно кидаю в него кулак, но он лишь проходит сквозь влажную пустоту.
- Хе-хе-хе! – противный смех раздается прямо над плечом, настолько противныйи жуткий, словно смеется оживший подгнивший труп, выплевывая из живота сгустки гноя. Поворачиваюсь, и темноту просвечивает уже целый рой из Троттлов: их глаза подрагивают из-за неистового утробного смеха. От этого смеха можно сойти с ума, он словно разрывается хриплыми петардами глубоко в голове.
- Мы все про тебя знаем, – шипит пара широко раскрытых фонарей глаз, проносясь мимо меня. Знаем... Все знаем... Про тебя... - шелестит в ответ эхо. А затем все глаза разом меркнут и передо мной, словно сверху бьет прожектор, вспыхивает столб света. В его центре cпиной сидит девушка. Ее силуэт стройной фигурки облегает блестящее платье цвета еловых веток после дождя. Такого же свежего и мерцающего. Ее каштановые волосы завиты в кудри.
Это была она…
Та самая, что стала являться мне после того, как эльфийка покопалась в моих мозгах. Образ из забытой жизни.
Я неспешно подхожу к ней. Словно под гипнозом, словно марионетка, которую на ниточках медленно тащат к другому концу сцены, неспешно перебирая каждую ногу.
Она передо мной…Я ощущаю запах ее духов, названия не вспомнить, но такой сладкий едва уловимый запах. Ее тонкая шея и чуть оголенные плечи на расстоянии вытянутой руки. В голове вспыхивает образ, как я подходил к ней за спиной при жизни, клал свои руки на ее гладкие плечи и нежно массировал их.
Но я не могу вспомнить даже ее имя…
Я мысленно положил руки, и тут ее голова медленно разворачивается ко мне. Но не плавно. Неестественно, рывками. В голове вспышками ее серо-зеленые глаза, немного тонкие губы, маленький изящный нос, но я не могу собрать в голове образ ее лица. Целостный.
Голова совершает последний резкий рывок.
- Привет, Артур! – хрипящим криком, словно ей разрывают брюхо, вопит она. Вместо лица, изъеденный до черепа кусок кровоточащего мяса, в котором шевелятся тучи опарышей, из пустых глазных яблок вытекает черная гнойная жижа, а гнилые зубы трескаются и падают один за другим. – Скоро мы встретимся снова! – а затем она рассыпается. Рассыпается с непристойным звуком на кусочки гнилого вонючего мяса, изъеденного червями.
Прожектор гаснет, и проносится волна рокочущего дикого смеха. Теперь уже фары глаз вспыхивают, и разом гаснут в кромешной тьме.
Я продолжаю идти в ней. Больше никаких желтых глаз, никакого шороха. Тишину нарушает лишь стук каблуков лакированных туфель.
На мою душу находит страх. Фальшивый, навеянный магией, страх. Или настоящий?
Столб луча прожектора снова возникает передо мной. Его источника нет, луч света обрывается во тьме над ним. В центре луча маслянисто мерцает операционный стол. Багровая субстанция стекает с него, заливая пол. На столе без движения лежит тело в костюме с лакированными туфлями, одежде Извозчика. Сверху склонился хирург в парике клоуна, вместо инструментов он когтистыми лапами копошится, выдирая из него куски мяса и с металлическим хохотом поедая. Кровь стекает по его халату, оставляя длинные красные подтеки, мажет его лицо и губы, вязкие капли падают с подбородка.
- Артур, - не глядя в мою сторону, клоун хохочет, все активней вырывая кишки из разорванного брюха Извозчика. - Глупый, глупый, Артур...
Я подхожу ближе и смотрю на побелевшее лицо мертвеца, их открытых глаз которого, словно слезы, стекают ручейки крови.
- Как ты думаешь, почему ты не помнишь своей жизни? - клоун с удовольствием отправляет в рот оторванный кусок печени, клацают ряды его акульих зубов, глаза, изрезанные сетками капилляров, вытаращены на меня. - Думаешь, тебе стерли память, потому что там было много опасных воспоминаний? Это так, но почему тебя это не заботит? - хирург вырывает у трупа кадык, брызнув темной жижой крови мертвеца, а затем он с хрустом пожирает хрящ. Я внимательней смотрю на лицо трупа и узнаю в нем... СВОЕ! - Потому что ты не был против, Артур! - измазанный гримом и кровью клоун хирург улыбается рядами острых треугольных зубов. - Ты сам отказался от себя, и поэтому стал Слугой! Ты сожрал сам себя! А-ХА-ХА! - монстр заливается смехом, и в его чертах лица я узнаю свои. Затем и хирург, и операционный стол, и мой труп на нем взрываются кровавой кашей, и снова темнота.
А затем чувствую, как разум покидает меня, и я падаю.
ГЛАВА – 3
Водоворот образов из зубастого клоуна, обглоданного лица девушки, жутких Троттлов, улыбок Луция, экстаза Аньки и ликом Азазеля на фоне разрываемой войной планеты болезненно проносятся у меня в голове, прежде, чем я прихожу в себя лежа на полу.
- Все в порядке? - надо мной склонился молодой рыжий паренек лет восемнадцати с невинными серыми глазами и крупными скулами. Одет он был как простой Извозчик, только нет галстука, а две верхних пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая волосатую грудь.
- Вроде да, - тяжело отвечаю я. Парнишка помогает мне встать. Рядом со мной сидит попой на полу Анька, осматриваясь по сторонам. Несколько незнакомых Извозчиков, уже оправившиеся, стоят рядом, Луций как лунатик еще шагает совсем рядом со мной. В его глазах пустота.
- Ну, отлично, - белоснежно улыбается парнишка, подходит к Луцию, трясет его за плечи, и тот сразу приходит в себя. Видимо, все присутствующие сейчас побывали в кошмарах.
-О, Сэм! Здарова! - Луций, как ни в чем не бывало одобряюще улыбается, жмет руку и хлопает по плечу рыжего. - Всегда в ступор вгоняют эти иллюзии.
- Работаю над этим, - смеется тот, кого назвали Сэмом. - Аура Смерти слишком мощная для человеческого разума.
Видимо, этот Сэм не Извозчик, а какой-то из приближенных Господина.
Мы стоим в большом зале, похожем на стоянку под Зданием Суда, откуда забирают души. Извозчиков рядом с Сэмом стояла целая толпа, порядка двадцати человек. Среди них я узнаю даже того, кто высечен в камне в эльфийском западе рядом с Луцием. Тот, кто вместе с ним создал цивилизацию для прибрежных эльфов. Джэвед. Кучерявый голубоглазый перс, широкий в плечах и со смуглой кожей.
Я, все еще отгоняя от себя наваждение галлюцинаций, осматривал помещение. Откуда должен появиться властитель смерти? Пока все обступили Сэма, ожидая от него ответов.
- Ну что ж, приступим, - он хлопает в ладоши, оглядев собравшихся.
- Сэм, - останавливает его Луций, положив руку на плечо.
- Что такое?
- Не все знают...
- Ах да, - Сэм расплывается в тошнотворно доброжелательной улыбке. - Как я мог забыть? Совсем рассеянный стал. Вам не нужно ждать , что с неба прилетит скелет в балахоне с косой наперевес, - он усмехнулся и скромно добавил: - Я -Смерть.
Ух ты ж! А я многое не знаю о Луцие. Оказывается, он на короткой руке с самим Господином Смерть. Вот почему его до сих пор не наказали за все его дела: за творчество, за создание цивилизации, треп о саморазвитии. Дружба Луция и Смерти удивило меня даже больше, чем образ игривого юнца, который навесил на себя Господин.
- Господинсмертьэтобольшаячестьдляменя! - Анька хотел подобострастно раскланяться, но Сэм аккуратно коснулся ее плеча:
- Не стоит, милая, для вас я просто Сэм, - и снова, сладко до блевоты, разулыбался. Как же все неискренне и лицемерно в мире, где правят трупы. - А вот теперь начнем! - его тон стал серьезней. Смерть становится напротив белой стены и одновременно с его словами на ней появляются образы. – Все мы знаем, что не так давно произошло в Аду. Пятьдесят совершенно рандомных демонов, при жизни никак не пересекающихся и не связанные между собой, выносят дверь Ада и расшибают лбы его Стража, которые, черт возьми, самые сильные существа в этом мире. После меня, конечно. Но ребятки не остановились на достигнутом, в считанные секунды превратили в металлолом мое творение, Поезд Смерти, в которое я вложил неимоверно много сил и времени. Кроме того, они забрали оттуда около десятка тысяч душ, которые теперь стали их армией,- позади него транслируется хронология событий, разрушающиеся врата Ада, сбегающие демоны, разорванный на куски Поезд.
- Но поскольку все эти вольные демоны лишь пешки, оружие, то цели у них такие же, как и у их босса, падшего ангела Азазеля. Ворваться в рай и надавать по щщам Богу, который когда-то его сокрушил.
– Вы не сможете остановить Азазеля? – спрашивает один из Извозчиков.
– Сам? Не думаю. Сейчас мне ничего не известно о той силе, которой они обладают. Ни один Падший ангел не может накастовать столько магии, чтоб какие-то козявки, рядовые демоны, размотали Стражей Ада. Здесь какой-то другой источник энергии.
Опа! Сам Господин Смерть неявно признается в своем бессилии. Ситуация совсем выходит из-под контроля.
- Почему тогда на них не обрушат всю мощь ангелов и демонов? В Зоне Войны миллиарды сражаются миллиарды душ. Они могли бы снести их всех, - спрашивает другой Извозчик, крепкий, лысый и с щетиной.
- В этом вся и проблема. В Зоне Войны постоянная бойня, эта местность выжженная пустыня, как в физическом, так и духовном смысле. В этом месте нельзя совершить прыжок в Мир Живых и привести душу в наш мир, - поясняет Смерть. - Если всю эту ораву мы приведем воевать сюда, то будет выброс колоссальной разрушительной энергии. Вся территория Мира Мертвых станет непригодной для транспортировки душ. Случится катастрофа. Поэтому нам и нужны вы. Вас немного, но вы будете очень сильны.
- Какова наша задача? - осведомился я.
- Та же, что и была раньше. Разведка, но уже боем. В ваши задачи будет входить,- Смерть загибает пальцы. - Первое: массовый отстрел подонков. Второе: пленение командиров их отрядов. Третье: нахождение и ликвидация мест их дислокации. Четвертое: обнаружение кого-либо из пятидесяти беглецов: вступать с ними в борьбу пока не рекомендую, вряд ли вы справитесь и, наконец, пятое: сбор и анализ информации по ним: все что видите, заметите, вас насторожит - говорить мне. Связь с вами из командного центра отныне буду поддерживать напрямую я. Демоны тоже будут вам помогать, но их функция будет заключаться в том, чтобы собирать за вами трупы и увозить их в ад. Почему этим занимаетесь именно вы? - он говорил совсем как ведущий семинаров по бизнесу. - Вы показали себя великолепно в противостоянии с этими тварями на просторах Мира Мертвых. Как будете вступать в бой? Внезапно. Со стороны вы будете выглядеть в своих же машинах Извозчиков.
- Мы едва отбиваемся, - признается Джэвед. Его голоссуровый, но при том чуть женственный. - Нам не по силам такая задача.
- Не волнуйся, я вас на такое дело отправлю не с голыми руками. Я приготовил вам массу новых игрушек. Изменения постигли ваши машины. Обернитесь!
Я насчитал двадцать один человек в отряде, десять пар и один Луций. Видимо, он будет работать один, а я в паре с Анькой как всегда. Все оборачиваются. Секунду мы недоумеваем, смотря на пустоту, а затем Смерть щелкает пальцем, и перед нами появляется линия из наших машин. Мой БМВ спокойно стоит и гордо взирает своими начищенными до блесками фарами прямо передо мной.
– Все это время они были невидимы, – поясняет Сэм. –Это режим полного стелса. В нем машины нельзя увидеть, моторы не издают звука и самое интересное: не оставляют следов на дороге, так как они полностью теряют вес. Для сражения существует «Боевой режим».
Он снова щелкает пальцем, машины резко окрашиваются из блестящего черного в дымный матовый цвет, из их капотов, решеток радиаторов и крыш появляются пулеметы, гранатометы и ракетные установки, колеса становятся больше и толще. Фары окрашиваются в кроваво-красный цвет.
– Для погони или побега «Режим преследования» - снова щелкает пальцами. Колеса машин резко становятся меньше, посадка опускается, пушки с механическим звуком втягиваются вниз, кузова становятся более обтекаемым, а из багажников выдвигается огромная турбина. – На этом реактивном двигателе можно разогнаться до трех тысяч километров час и даже полетать,– из порогов выдвигаются крылья. – Для бездорожья предусмотрен режим вездехода, – Мой БМВ M5 трансформируется в матовый тюнингованный внедорожник «икс6». Только с большими колесами как у армейского джипа. – И «обычный режим», чтобы нападающие видели в вас легкую добычу и сами лезли вас ловить, – под щелчок пальцев моя машина вновь принимает вид привычного блестящего седана. – У ваших машин в разы увеличена броня по сравнению с остальными, кроме того, они снабжены искусственным интеллектом, поэтому они всегда могут перейти в автопилот или открыть огонь, если вы не успеваете.
Все-таки технология решает даже в мире магии. Нас экипировали по последнему писку военной индустрии.
– Так же каждому из вас выдаютсяпрототипы «умной брони», - он делает движение рукой, как будто кидает что-то.
Мы инстинктивно бросаем руки, пытаясь поймать, и в этот момент в руках каждого из нас остается по одному маленькому железному черепу. Как брелки. – Сожмите их!
Слушаюсь и сдавливаю черепушку. В этот момент он тает и начинает стремительно растекаться по мне какой-то металлической субстанцией.
Через пару секунд я уже одет в синтетический обтягивающий костюм, усеянный стальными пластинами. Мои руки и ноги покрывают железные щитки, на костяшках кольца с шипами, сжимаю кулак, они соединяются в кастет. Мою голову и лицо полностью закрывает шлем. Судя по тому, как он выглядит у остальных, на мне тоже железная маска в виде черепа с красными мерцающими глазами.
Мой взор как у робота, изображение куда ярче и контрастней обычного, сбоку всплывающие окна с надписями: «оружие-пистолет», броня – 100%. В центре обзора прицел, смотрю на Сэма – надпись на нем: Господин Смерть, статус: друг. Все как в компьютерных играх.
– Оружия у вас тоже всех видов, – щупаю пояс. На нем висят несколько гранат, боевой нож и два пистолета. – Возьмите пистолеты, – Достаю их. Два глока 18. Удобно лежат в руках. – При вашем мысленном усилии могут превратиться в любую вид оружия.
Представляю себе пулемет, мои руки против воли соединяются, и два пистолета с металлическим звоном ударяются и превращаются в тяжелый пулемет. Неплохо. Сосредоточенно представляю в руках снайперскую винтовку. Ствол удлиняется, обойма становится прямой, а сверху вырастает оптический прицел. Представляю для интереса плазменную пушку. Вот это да! Держу в руках плазменную пушку в аккурат похожую на ту, которую видел в фантастических фильмах. Даже обойма сияет зеленым сгустком горящей массы.
– Насчет количества боеприпасов не переживайте. Их у вас в избытке независимо от того, какое оружие вы представили. Их разрушительный элемент составляет энергия смерти, которой у вас в броне достаточно, она уже принимает форму нужных вам боеприпасов и их свойства.
С этого секунды вы больше не являйтесь Извозчикам - Смерть промолчал, с гордостью разглядывая нас в костюмах.- Вы первый отряд Хантеров.
ГЛАВА – 4

Испытание оружия...
Каждое движение отточено до предела. Куст не успевал шелохнуться, как силуэт приближающегося монстра детально вспыхивает в подсознании, и вот через мгновение молниеносное движение моей руки с пистолетом четко входит в одну плоскость с появившимся громилой троллем.
В один миг пистолет в руке, словно самостоятельно оценив мощь противника, превращается в автоматический дробовик и громовой очередью сносит ему голову.
Следом идет закованный в панцирь ящер. Он только собирается прыгнуть на меня из темноты, как я разворачиваюсь к нему и представляю, что мощная пулеметная очередь сносит его. Так и происходит. Едва его пасть раскрывается на меня, как пули друг за другом влетают ему в лоб и свинцовой волной уносят его, продырявленного спереди и сзади как курицу на мангале.
Я свободно и легко прыгаю на большие расстояния по камням, через реку, скачу по деревьям. Будто обезьяна цепляюсь за ветки, на ходу срубаю головы и расстреливаю все новых и новых противников, детально продумав убийство каждого еще за секунду до того, как он успевает появиться.
Будь-то огромный мощный тролль, ловкий эльф лучник, спрятавшийся в тени деревьев, толпы озверевших зомби – я истребляю всех. Оружие действует легко и непринужденно, словно продолжение конечности. Оно меняется под нужную мне пушку при малейшем желании: вижу, толпы мертвецов с ржавыми кирками в ручонках – щелчок – и вот гранатомет заставляет их разорваться на куски.
В воздухе закружили ангелы, сбрасывая гранаты. Несколько легких прыжков из стороны в стороны от взрывов даются легко, как если бы я играл в классики на школьном дворе. У
Уклоняясь, я прицельно стреляю на бегу из автомата. Зрение само приближает врага и замедляет его движения, прицел загорается красным, автоматически наводясь на слабое место закованного в броню крылатого рыцаря. Мне остается только вскинуть руки и сбить его очередью. За несколько секунд крылатая рота уже лежит передо мной дымящимися кусками мяса и перьев. Из горящего леса рвутся новые и новые партии врагов. Я прекрасно вижу в этом дыму и прыгаю, словно белка по веткам, не давая очередному монстру схватить меня. Любой бросок соперника заканчивается для него мгновенной смертью. Сквозь дым появляются отряды демонского спецназа и обстреливают меня из автоматических оружий.
Рефлекторно я уклоняюсь от пуль, часть из них попадает по моей броне, но совершенно не причиняет вреда. Я неуязвим. Превращая пистолеты в клинки, я делаю несколько прыжков в разных направлениях. Еще секунда. И весь отряд демонов, беспомощно пытающийся поймать меня, валится, разрубленный на куски. Противников все больше. Участок из выжженных деревьев, травы и горы трупов кольцом сжимается вокруг меня. Меня окружает целая армия невиданных чудищ из Черного Леса, демоны и ангелы всех мастей, и вся остальная сказочная нечисть, населяющая этот агрессивный мир.
Испытание боевой машины...
Достаточно лишь представить как машина, бомбя из всех орудий приближается ко мне. Просто дать ей команду как руке или ноге, и вот джип БМВ уже вылетает из горящих зарослей, разгоняя разношерстную толпу чудовищ очередями из пулеметов и взрывами ракет. На ходу дверь открывается, и я с разбегу влетаю в нее, аккуратно приземляясь в положении сидячего за рулем.
Едва дверь захлопывается, я сливаюсь с машиной в единое целое. Я ощущаю ее колеса как свои ноги, трудные маневры и заносы кажутся мне просто легкими движениямитела, многочисленные оружия становятся моими руками и швыряют заряды одним за другим. Мой обзор неописуем. Я вижу панорамно, на 360 градусов, влюбую секунду готов замедлить движение противника или приблизить его для сокрушительного поражения.
Удивительное ощущение! Я совершенно без труда уничтожаю группы противников одновременно, и в тоже время с легкостью маневрирую под шквалом вражеских орудий.
Мне все равно, с какой стороны находится враг и с какой скоростью приближается. Я уделяю внимание одновременно каждому, и в одночасье сокрушаю любого, кто стоит в зоне поражения.
Вскоре я чувствую приближение Аньки. Спустя мгновение ее матовое ауди, стреляя, как и я по всем сторонам, появляется на арене. Мое восприятие резко расширяется. Теперь я ощущаю и ее машину как продолжение своего тела, но его движение происходят без моего участия. Я лишь способен предугадать каждое ее действие, каждый ее выстрел.
В голове словно горят два экрана. На одном мой круговой обзор, на втором ее. Это совершенно новое, непостижимое для человеческого разума восприятие. Но справляться с ним легко, как будто бы я родился таким, словно я всегда мог фокусироваться на нескольких предметах одновременно. Искусственный интеллект брони и машины не работают отдельно от меня: они сливаются с сознанием, превращая меня в совершенное орудие разрушения и убийства.
Вдвоем с Анькой мы без особого труда превращаем лес из поля боя в горящую выжженную равнину с ошметками тел.
Испытание скорости...
Внезапно равнина исчезает, на ее месте вырастает огненная пустыня с бурлящими водоемами лавы. Провалится в них – сгореть заживо. С багрового неба градом сыпется шквал метеоритов, разрываясь о землю горящими осколками.
Небо позади нас заполняет чудовищных размеров камень. Он неумолимо несется к земле и вонзается в нее, заставляя почву взвизгнуть от боли. Взрывная волна от него, подобного цунами, несется на нас.
Одним мысленным приказом я заставляю свой усеянный оружиями джип превратиться в обтекаемый болид. И тут же сверхзвуковая скорость несет меня вперед. Понятия не имею, как мне и Аньке удается на таких виражах видеть и объезжать каждую лавовую лужу. А еще успевать детально рассмотреть каждый падающий метеорит, прежде чем увернуться от него.
Сзади настигает ударная волна от падения громадного метеорита. Небольшие бомбят рядом, словно из пулемета. Лавовые потоки, словно минные ловушки, расставлены повсюду, но это меня ничуть не смущает. Я еду непринужденно и спокойно, как будто выехал на прогулку, при этом мое внимание сосредоточенно на ВСЕМ сразу.
«ТРЕНИРОВКА ОКОНЧЕНА!» - громом звучит в моем сознание голос Смерти, машина вновь трансформируется в обычную БМВ пятой серии.
Все Извозчики подъезжают к Смерти и останавливаются перед ним.
– Изумительно! – он театрально восхищен и хлопает в ладоши. – Все прошло более чем замечательно! Вы полностью соединились с искусственным интеллектом вашего оборудования, и теперь являете собой совершенные машины для убийства. Насчет пятидесяти Вольных демонов не уверен, но, по крайней мере, их армия для вас не опаснее полчища цыплят.

ГЛАВА – 5

ЗАХВАТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ...
Издали городишко на холме выдавал лишь уродливый трехэтажный дом на краю. Торчащие острыми концами вверх неровные бревна и залежи серого мха вокруг окон делали его похожим на пень сломанного ураганом дерева.
Прежде этот дом имел четыре этажа, но неведомое чудище настолько раскрошило крышу и верхний этаж, что единственным упоминанием о первоначальном облике дома были лишь торчащие вверх надломанные копья бревен и гниющая голова поверженного чудища, нанизанная на них.
Поднявшись на холм и обогнув страшный дом, путник бы увидел целую деревню изодиноких ровных избушек, в чьих слепых окнах не горел огонь даже ночью, а ледяное дыхание ветра со свистом уносилось прочь из открытых дверей. Их здесь не запирали… Красть было некому, ибо гоблины и вурдалаки, чьи гниющие головы украшали забор каждого дома, старались обходить этот холм стороной.
Для чудищ, привыкших грабить городки мертвых, это было самое опасное поселение из всех возможных. Жители назвали свой городок просто: Ожившие. Здесь обитали беглецы из Ада: преимущественно славяне, умершие во времена язычества.
Среди них оказалось множество ремесленников, строителей и воинов, что позволило отстроить деревню с ровными избами и обеспечить каждому жителю возможность дать вооруженный отпор врагу.
Извозчики редко заезжали погостить сюда, поэтому главными кормильцами эмоциями и жизненной энергией были волхвы, колдовавшие над настойками из трав. За долгие годы они изучили местные растения, и, применяя к ним нужные заклинания, добились того, что заговоренные отвары вызывали у мертвецов, употреблявших их, самые разные эмоции. Настойки лежали у главного волхва в погребе и, ожидая в глиняных сосудах, были рассортированы по полкам, соответствующим их эффекту.
Местные жители, не испытывая голодания эмоциями, практически всегда выглядели свежими и полными сил. Они не хотели относить себя к мертвецам и нехотя принимали у себя ненароком забредших Извозчиков. В основном, Слуги Смерти приезжали сюда не за ночлегом, а в тайне обменять какое-нибудь оружие или ценную по хозяйству вещь на отвар, дающий эмоции. Поскольку Извозчики душой совершенно нейтральны, холодны, то совершенно не заинтересованы в том, чтобы рассказывать своим коллегам о таком выгодном источнике энергии.
Таких спекулянтов было всего около десятка, и то каждому из них просто посчастливилось проезжать мимо этого селения и узнать о подобной «халяве».
Снег обрушился на деревню Оживших. Его выпадение в конце года тоже обеспечили здешние колдуны. Эдакая тоска славян по зиме.
Колкая метель вьюжила, обретая очертания седовласых духов холода, оберегавших жителей. Своим ледяным дыханием они рисовали на домах пейзажи далеких краев, где горы пронзают небо своими вершинами, а сосны тянутся ввысь, норовя достать верхушками горы. Легкая наледь стремительно обретала очертания других образов грозных синих змеев, человека с крыльями, стремящегося наверх к ледяному кристаллу и даже крошечных человечков у подножия горы…А затем и то, что заставило вскрикнуть голубоглазую Белославу.
– Ой, мамочки! – вскричала она, закрыв рот ладошками, одетыми в варежки с узорами.
– Что стряслось? – рядом возник волхв с темной русой бородой до пупа и сжимающий в руках посох из редкого фиолетового дерева.
– Там… - она в ужасе показывает пальцем на стену, где дух холода стремительно рисовал послание для жителей. – Оно!
– О нет! Мы предвидели это намного позже! – воскликнул обомлевший волхв, увидев, как мороз наносит тонким слоем льда огромный череп и силуэты объятых пламенем людей под ним.
В ту же секунду подножье холма сотряс рев и перед ними возник рослый крепкий мужчина в броне с эмблемой птице и сиянием вокруг себя. От его света снег рядом с незнакомцем таял и тек ручейками с холма.
Вслед за ним на холм бесцеремонно, с победными криками врываются железные кони, объятые светом, и черные машины, разрисованные рунами.
Волхв гневно замахивается посохом, но светящийся мужчина просто слегка дергает подбородком, и кудесник с криком отлетает, словно его подхватил ураган.
– Успокойтесь, – подмигнул он испуганной девушке. – Нам всего-лишь нужно разместить здесь технику.
Но, глядя на то, как из железных колесниц вываливаются утробно хохочущие люди, начинают хватать девушек и драться с воинами, поверить светящемуся человеку она не смогла.
– А ну прекратили беспредел! – прикрикнул он на них, но толпа, которую он притащил с собой продолжала бесчинствовать и угрожала поджечь дома. – Я сказал: ПРЕКРАТИИИИИИИИТЬ! – его голос громом раздался над всем лесом, и весельчаки с трепетом бросили разбойничать и прижались друг к дружке. Улыбки на их лицах словно перевернулись, изобразив гримасу испуга. – Мы не за тем вас освобождали, чтобы вы честной народ грабили! А ну быстро тащите все машины сюда!
Отряд разбойников живо побежал кукраденным машинам Извозчиков и потащил прятать их за избы так, чтобы с подножья холма их не было видно.
Тем временем, светящийся мужчина легонько отодвинул обомлевшую девушку в сторону и подошел к стене. На ней возникла тень человека с крыльями.
Азазеля...
– Засадный пункт готов! - гордо рапортует Вольный демон. Стена что-то невнятно шепчет ему. - Мы будем незаметны и ударим сразу же с остальными частями, - стена снова прохрипела. - Мы вас не подведем! Выдвинемся по сигналу УЧИТЕЛЯ...

Дориас никогда не чувствовал себя таким усталым и вместе с тем счастливым. Свершилось то, к чему он шел много лет во главе своей армии. Его народ наконец-то пришел к победе!
Благодаря нему, злобные воительницы эльфийки лежат сраженными среди собственных деревьев, либо, плененные, покорно просят пощады.
Дориас гордо стоит в центре тронного зала и сверлит взглядом эльфийскую королеву. Испуганная, она вжимается в свой трон, а кольцо его бойцов вокруг нее сжимается все сильнее.
Ужас на лице эльфийской королевы. Да! Это именно то, что он мечтал увидеть с самого рождения! К этому шел еще его дед, затем отец и вот он наконец-то увидел это!
Его мускулистая ручища стальным хватом сжимает рукоятку огромного двуручного меча, а взгляд звериных глаз прожигает ужасом эльфийскую королеву. Из зубастых ртов его бойцов звучит перемешанное с ржанием рычанье, копыта с нетерпением стучат по полу, шары их бицепсов угрожающе подергиваются, грозясь обрушить на королеву тонны острого железа, зажатые в руках.
Дориас и сам бы с радостью порвал королеву и всех ее выродков-эльфов, но нельзя. Вегарь, Вождь кентавров, приказал не трогать пленных до его прихода.
Его нельзя было ослушаться.
А вот и Он! Дориас, не оборачиваясь, узнал своего Вождя по громоподобным шагам. Под стуком каменных глыб его копыт землю сотрясала дрожь. Эльфийская королева побледнела еще сильнее, а разъяренные лица кентавров разом приняли смиренное выражение.
– ДОРИАС! – прогремел Вождь, приближаясь. – МНЕ ПРИЯТНО ВИДЕТЬ, ЧТО НАКОНЕЦ-ТО ТЫ И ТВОИ ВОИНЫ ДОБЫЛИ ДЛЯ НАС ПОБЕДУ В ЭТОЙ ВОЙНЕ!
Тяжелая ручища ложится на плечо Дориасу так, что он, самый рослый и сильный кентавр в своей армии едва не падает под этой тяжестью.
– Рад служить Тебе, о Великий Вождь! – Дориас осторожно поворачивается к Нему и склоняет могучую голову в поклоне.
Только рядом со своим Вождем Дориас ощущал себя таким крошечным и слабым. Не мудрено. Вегарь являл собой древнейшего живого идола кентавров, совершенно не похожего ни на кого из них. Если к монолиту его груди приложить боком взрослого кентавра, то плечи Вегаря все равно будут шире. Его огромная волосатая рука вдвое толще туловища самого Дориаса, а уж о превосходстве нижней части тела вообще нечего говорить.
Эта звериная половина была не от коня, как у всех кентавров, а неестественно огромного быка. Дикого вола, каждый миллиметр которого был покрыт толстым слоем мускулом. Вдоль всего тела великана простирались узоры мерцающих татуировок, а могучую голову украшали два рога, вырастающих из спутанных черных волос. Борода с его широкой челюсти свисала до копыт, а в маленьких бычьих глазах сверкала животная ярость. В руках Вождь кентавров сжимал палицу. Обтесанный ствол векового дуба.
Фигура Вегаря полностью закрыла собой выход из здания, и весь тронный зал погрузился во тьму. Единственным источником света здесь остались лишь испуганные светлячки глаз эльфов и багровые фонарики зрачков кентавров.
– ЭЛЬФИЙСКОЕ ОТРОДЬЕ! – громовым голосом обращается Вегарь к поверженным врагам. – ВЫ ПОБЕЖДЕНЫ! СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕТСВОВАЛА, И ТЕПЕРЬ ВЫ ОТВЕТИТЕ ПЕРЕД МАТЕРЬЮ-ПРИРОДОЙ ЗА ВСЕ СВОЕ КОЛДОВСТВО, ЧТО ОСМЕЛИВАЛИСЬ ПРИМЕНЯТЬ К НЕЙ СТОЛЬКО ЛЕТ! ОТНЫНЕ ЭТИ ЛЕСА НАВСЕГДА БУДУТ НАШИМИ!
– Прошу прощения! – вдруг раздался звонкий человеческий голос. Словно торжественную тишину раздражающе испортил противный комариный писк.
Вегарь в возмущении поворачивает свою косматую голову в сторону голоса.
– А ВЫ ЧТО ЕЩЕ ЗА КОЗЯВКИ? – с презрением осведомился он, видя двух мужчин, объятых сиянием. Словно два, закованных в сталь светлячка, но все равно козявки. Маленькие, гадкие и недостойный жить.
– Это не имеет значения. Нам приказано убедить вас сложить оружия и не сопротивляться.
– ЧТО?! – взревел Вегарь, топнув глыбой копыта. – КАКОЕ-ТО НАСЕКОМОЕ СМЕЕТ МНЕ УКАЗЫВАТЬ?!
– Поймите нас правильно - засмеялся Вольный демон. - Нам ни к чему жертвы среди гражданских. Просто на время отдайте нам ваши земли для Великой Цели, и никто не пострадает.
– МНЕ УГРОЖАЮТ КАКИЕ-ТО КРОШЕЧНЫЕ СОПЛЯКИ?!! – Вегарь со свистом взмахнул палицей. – СЕЙЧАС Я ВАС РАЗМАЖУ!
Солнечный человек просто поднял руку вверх и начал сжимать пальцы, как вдруг палица Вегаря с грохотом рухнула на пол, а сам он, хрипя, схватился за шею.
Дориас обомлел от увиденного. Его вождя, на которого вообще не действует магия, поднимает в воздух какой-то человечишко.
Командир армии кентавров не растерялся и бросился в атаку на неизвестных колдунов. Его бойцы с криком ринулись за ним, но тут же попадали как домино. Туша Вождя, тяжело дыша, рухнула рядом.
– Я еще раз напоминаю! – уже с угрозой в голосе говорит один из незваных гостей. – Нам жертвы не нужны. Но если будете сопротивляться...
Магическим образом гость оказывается рядом с эльфийской королевой и с вожделением рассматривает ее обнаженное тело.
– Надеюсь, твой народ не будет сопротивляться? – с усмешкой поинтересовался он.
– Нет, нет, конечно... Мы не будем драться с вами, – заикаясь, отвечает королева. Давно ей не приходилось бояться.
– Прекрасно! – подытоживает пламенный гость и про себя добавил: - Учитель будет доволен, осталось занять еще несколько городков мертвецов и Гномьи Горы.

ГЛАВА – 6

Толпиться и привлекать внимания у небоскреба Здания Суда нельзя, поэтому по приказу Смерти члены группы Хантеров сразу разъехались по домам.
Кроме меня.
Мне снова не хотелось упокоиться, и, чтобы патрули и Мара меня не нашли, я рискнул завернуть к старому замку на окраине города. Его построили еще во времена Средневековья для обороны от набегов флота орков. Позже, когда орки уже окончательно бросили посягать на Город Суда, замок постепенно начал пустовать и вскоре о нем позабыли. Романтиков среди Слуг Смерти, желающих его посещать, само собой не нашлось, а под городские нужды его так и не приспособили.
Так и пылиться памятник истории и культуры на задворках Города. Места, где искусство не нужно.
Оставляю машину и, озираясь по сторонам, не увидели ли меня Надзиратели, забегаю в мрачный замок. В темноте нахожу винтовую лестницу и поднимаюсь на самую высокую башню.
Замок стоит на возвышенности плато, поэтому Город Суда открывается передо мной как на ладони.
Ночь. Прожектор Луны усиленно светит на черные обелиски Города. Словно скелеты обглоданных рыб покачиваются в ее свете корабли на пристани, из дрожащего на волнах отражения лунного кристалла вырастают длинные шеи плезиозавров.
Подобно горгулье рядом со мной замер спящий птеродактиль, обхватив свое тонкое тельце громадными полотнами крыл. Лишь легкое постукивание клюва во сне говорило том, что это живое существо.
Бледные огоньки окон не спешили гаснуть в домах Слуг. Многие из них не хотят упокоиться, а думают о том, что произошло. Тысячи лет они жили при едином незыблемом порядке, а сейчас что-то вдруг угрожает ему.
Хочу ли я защищать этот Город? Хочу ли я защищать этот существующий порядок? Есть ли мне до него хоть какое-то дело?
Не ищу ответов…
Я устремил взор на звездное небо над головой. Раньше, глядя в звездное небо, я думал, что где-то там, далеко за звездами мой былой дом. Мир Живых.
Но теперь после откровения Азазеля я понял, насколько чужой в Мире Мертвых. Мы не отсюда, не из этой Галактики и даже не из этой реальности.
Здесь людские души из параллельной Вселенной, и если отбросить чушь про противостояние добра и зла в лице Рая и Ада, то становится непонятно...
Для чего мы здесь?
И почему я продолжаю сражаться за этот порядок? Раньше для меня было непреложной истиной, что здесь души с Земли обречены стать ангелами и демонами, чтобы сражаться. Вечно сражаться для соблюдения баланс добра и зла на Земле.А теперь... Теперь я ничего уже не знаю.
Мне бы мог объяснить Луций, но теперь я не знаю, что думать о нем. Все его размышления совсем в духе Вольных демонов: о свободе, о развитии души, его творческая деятельность, это его строительство цивилизаций для эльфов...
Но при этом он не на их стороне, считает, что Азазель и Вольные демоны сделают только хуже. Вдобавок ко всему, он дружит с Господином Смерть. Я не думаю, что еще кто-то из Извозчиков может похвастаться такими связями.
А еще эти видения...Эта девушка, чье лицо и имя я не могу вспомнить. Этот улыбающийся клоун с моим ликом, который говорит, что я отказался от себя. От чего я мог отказаться в своей памяти? Что там, черт возьми, было?
Я спешно покидаю башню и ухожу по ступенькам вниз и еще раз благодарю судьбу за то, что я мертвый. Будь я живым, то уже бы сошел с ума от этих мыслей.

ГЛАВА – 7

Первый день в роли Хантера. Еду по короткому маршруту до Ада, проходящему южнее Черного Леса. Маршрут длиннее, чем через Лес, но на порядок безопасней. Даже не смотря на то, что влажные леса здесь кишат динозаврами.
Ощущение, что выехал на прогулку. Даже не привычно как-то просто колесить по Миру Мертвых без пассажира и сроков его «сдачи».
Многое поменялось. Теперь салон моей машины мигал таким количеством лампочек и кнопок, что был похож на кабину самолета. Даже руль стал похож на штурвал. В правом углу лобового стекла по-прежнему висело полупрозрачная картинка лица моей напарницы Аньки.
Рация, заданная на секретную частоту Извозчика молчала, поэтому мы просто патрулировали вверенный нам район в поисках солдат Азазеля.
Ничего не происходит.
От скуки я невольно залюбовался здешней природой. Слева громадные ящерицы сотрясают своими шипастыми хвостами кристально-чистую гладь лесного озера. Справа густые заросли, помятые массивными телами. Из темных недр влажного леса раздаются леденящие душу вопли доисторических великанов. Над нами вертолетами стрекочут ископаемые насекомые. Гляжу на комарика, присевшего на валун у дороги. Мда, один такой экземпляр за раз опустошил бы все жилы человека.
Сквозь жужжание и ревы доисторической долины, слышу топот и треск ломающихся деревьев.
Реакция срабатывает моментально: бью по тормозам. Ауди Аньки замирает рядом.
Из кустов выскакивает сначала помятый шкаф с желтыми глазами и кинжалами зубов, следом за ним, соединенная шеей кожистая туша с короткими когтистыми лапами, а заканчивается зеленая громада колоннами ног и шатающимся вправо-влево рулем хвоста. Все вместе это тиранозавр. С воплем ужаса он уносится к озеру. Вслед за ним, хрюкая и повизгивая как свиньи, выскакивают толстые ящерицы с торчащими изо лба рогами.
–Рептилии чем-то напуганы! – восклицает Анька.
– Я даже знаю чем, – уже сжимаю в руке крошечный череп, готовясь выпустить броню.
Пестрые стаи ящериц в страхе выскакивают из леса, а их рев заглушает жуткий гомерический смех.
Этот смех нельзя не узнать: в нем сотни, а может и тысячи голосов похищенных душ.
– Мы явно наткнулись на их базу! – замечает Анька.
– Прекрасно.
Вслед за динозаврами из леса, спотыкаясь и, сшибая друг друга, высыпается группа разбойников. Чуть светится кожа, словно под ней лампочки, безумные глаза, лица в неестественной улыбке. И хохот. Металлический, гробовой хохот.
Толпа окружает нас, и вот один их главарь уже бьет кулаком по стеклу.
– Приехали, дядя! Бросай тачку, коли жить хочешь! – с трудом борясь со смехом, вопит одержимый.
Открываю дверь, спокойно выхожу.
– Вышел, дальше что? – закрываю дверь.
– Ключииииииии, – шипит юнец, сверля меня безумным взглядом. Его соратники хохочут и подпрыгивают рядом.
– Вот они, – показываю брелок черепа в моей руке.
– Что это еще такое? – сквозь гримасу смеха едва проскальзывает недоумение. Его друзья вокруг беснуются и готовятся разорвать на части.
– А вот что!
Едва мои пальцы сжимают черепок, как в то же мгновение тело обволакивает броней. Новые образы и ощущения со страшной силой ударяют в сознание. Как слепому, которому внезапно вернулось зрение. Я разом вижу все вокруг себя. Каждое лицо этих уродов, каждую каплю пота на их лбах, внимательно разглядываю к