Свинцовое правосудие. Глава 1.2


Герман вошел в приемную и испепелил взглядом координатора, которая в этот момент оживленно говорила по телефону. Жестом он позвал ее в кабинет. Сильва быстро прервала разговор и, взяв блокнот, заскочила за ним следом.
На письменном столе стояла подарочная упаковка скотча. Герман уставился на бутылку и настороженно спросил:
– Что это?
– Шотландский скотч двенадцатилетней выдержки, – отчеканила Сильва.
– Откуда он здесь?
– Скотч просил вам передать близкий друг Николая Ивановича – Авдиянц Армен Ашотович.
Герман уже изучил ее личное дело, поэтому хитро сощурился и уточнил:
– То есть ваш отец?
– Да, – с гордостью ответила Сильва и, взмахнув перьевой ручкой, напомнила, – у вас ко мне было поручение.
– Позвоните в следственное управление и узнайте, кто вел дело Савиной Людмилы.
– Следователь Журавлев Анатолий Владимирович. Вас соединить с ним?
Герман удивленно уставился на координатора, но от комментариев удержался.
– Соедините, – кивнул он и сел в кресло. – Повторите, пожалуйста, кофе... – он подняла указательный палец, – и печенье тоже несите...
Сильва пошла к двери и в отражении стеклянной перегородки, Герман увидел на ее лице довольную ухмылку. Как бы координатор его не раздражала, но в кофе толк знала. Хоть и нехотя, Герману пришлось это признать.
Через минуту он услышал ее звонкий голос по селектору:
– Журавлев на второй линии.
Герман снял трубку.
– Анатолий Владимирович?
– Слушаю, – услышал он в трубке настороженный сиплый голос.
– Меня зовут Герман Всеволодович Патрикеев, мне поручили провести проверку фактов по делу Савиной Людмилы, помните такую?
– Конечно, – тут же отозвался Журавлев и нервно откашлялся.
– Мы можем с вами встретиться и обсудить дело?
– Где и когда?
– Сможете подъехать к нам в офис сегодня? – спросил Герман и продиктовал адрес.
– Я освобожусь через полчаса и выеду к вам, – с готовностью отозвался следователь.
В кабинет вошла Сильва с маленьким медным подносом в руке и поставила перед Германом чашку ароматного кофе.
– Договорились о встрече? – поинтересовалась она.
– Да, – сухо ответил Герман.
Ему не нравилось ее любопытство и прыткость, а еще яркий макияж и ядреный запах духов, которыми пропах весь офис.
– Я слышала о нем много хорошего, – как бы, между прочим, произнесла Сильва и направилась к двери.
Ее слова заинтриговали, он поднял голову и спросил:
– И что про него говорят?
– Старая школа, – Сильва тут же обернулась и, сунув поднос подмышку, начала деловито докладывать: – Работает следователем почти двадцать лет, но его неохотно продвигают по службе. Умный, въедливый, принципиальный и упрямый. С ним нельзя договориться. Поэтому у него много врагов и недоброжелателей.
– Вы хотите сказать, что он не берет взяток? – Герман откинулся на спинку стула и воззрился на координатора.
– Именно. Поэтому если хотят кого-то отмазать или уладить все по-тихому, обычно начальство под каким-то предлогом изымает у него дело и передает другому следователю.
– Спасибо за информацию, – искренне поблагодарил Герман.
Когда Сильва вышла, он отхлебнул кофе и насладился вкусом. Герман был очень придирчив к еде и напиткам. Побывав во многих странах, он вкусил разные сорта кофе, но такого вкусного и ароматного никогда не пробовал. Сделав еще глоток, он ухмыльнулся и хотел просмотреть личные дела, но его отвлек звонок мобильного телефона. Номер не определился.
– Патрикеев.
– Герман Всеволодович, здравствуйте, – послышался приятный женский голос. – Меня зовут Алла Борисовна Кудряшова, я – психоаналитик управления. Вы можете мне уделить минутку?
Он так и не нашел в себе силы признаться шефу в своих проблемах с психикой. Провалы в памяти начались в Венесуэле, где Герману пришлось три года жить в личине Александра Высоцкого – легенды созданной для последнего задания. Миссия была рассчитана на пять месяцев, но в связи с постоянно открывающимися новыми обстоятельствами пребывание на латинском континенте периодически пролонгировали. Провалы мог спровоцировать сильный стресс или раздражение, источником которого обычно была знойная и страстная Мария Санчес. Герман вынужден был сожительствовать с ней, чтобы добраться до клана Родригесов – самого большого наркокартеля в Латинской Америке. Приступы длились по несколько часов, во время которых он обычно куда-то шел или бежал, иногда просыпался в незнакомых местах и не мог вспомнить, как там оказался. Все это могло всплыть на сеансах психолога и Германа эта ситуация не радовала, поэтому звонок Кудряшовой вызвал прилив враждебности и настороженности.
– Да, слушаю вас.
– От меня, как от штатного психолога, управление требует дать оценку вашей личности для утверждения на должность командира подразделения. Мне было бы удобно встретиться с вами сегодня.
Герман знал, что открутиться от этих сеансов нет никакого шанса, управление очень серьезно относится к оценке психического состояния здоровья своих сотрудников, поэтому быстро ответил:
– Я могу после семи часов вечера.
– Отлично, подъеду к вам в офис. Побеседуем в рабочей обстановке.
– Буду ждать, – с готовностью ответил Герман и, попрощавшись, откинул со злостью мобильный телефон на стол.
В кабинет тут же заскочила Сильва.
– Это Кудряшова вам звонила?
«Господи, как же ты меня достала! Еще одна мисс Марпл. Будто Алинки мне мало», – подумал Герман, а вслух спросил:
– Как вы догадались?
– По выражению вашего лица, – съехидничала Сильва.
Герман побелел от злости. Ему хотелось, во что бы то ни стало поставить эту выскочку на место. Язык чесался прямо сейчас сказать, что она уволена, может собрать вещички и стучать своими шпильками в сторону выхода, но неимоверным усилием воли он сдержался. Нужно найти замену, а потом он с превеликим удовольствием скажет ей адью. Нет, он сам лично соберет в коробку ее дурацкие фото-рамки кислотных оттенков, которыми был утыкан ее стол и не просто проводит ее до машины, а потащит волоком. Представив подобную картину, Герману стало немного легче.
– Она звонила ровно в девять утра. Я сказала, что вы на встрече и будете в офисе позже. Тогда она сказала, что позвонит вам на мобильный. Готовьтесь, она та еще штучка. Мягко стелет, жестко спать. Если вы не против, я дам вам совет.
Теперь она раздражала еще больше, но Герману нужна была информация, поэтому он стиснул челюсть и поднял на нее вопросительный взгляд.
– Ничего от нее не скрывайте. Дайте понять, что цените ее и свое время превыше всего и выложите все проблемы скопом. Отнеситесь к своим проблемам, как к издержкам профессии, как к результату многолетней работы под прикрытием. Но не делайте на этом акцент, покажите, что держите ситуацию под контролем. Она все равно докопается, рассмотрит вас под микроскопом, а времени отнимет с вагон и золотую тележку. Таким поведением вы собьете ее с толку, и она к вам проявит интерес, а за ним и лояльность.
Германа как молнией ударило. В облике этой всезнайки было что-то такое, что дало ему понимание: у Сильвы был доступ к его личному делу. Да кто она такая? Раздражение нахлынуло с новой силой.
– А может, у меня нет проблем... – Герман прищурился.
Координатор хмыкнула и скривилась в ухмылке.
– У всех есть проблемы, босс. А у таких спецов как вы..., – она не договорила, но и так было понятно.
– Вы что, добрались до моего послужного списка? Это секретная информация, – Герман нервно сглотнул, лицо и шея побагровели.
Он еще недотянул до конца рабочего дня, а она уже его достала. Конечно, это не Мария Санчес, но перспектива лицезреть эту проныру в собственной приемной его не радовала.
– Не для меня, – многозначительно парировала Сильва и продолжила доклад: – Кудряшова завалила кучу отличных ребят, ее в управлении все бояться и называют Горгоной. Мой друг из разведки рассказал, что она имеет доступ ко всем секретным операциям. Она ввела новый вид докладных, в которых начальники подразделений сообщают о каких-либо проступках своих подчиненных. Кстати, вы тоже будете их писать.
Герман скривился.
– Это не открытое стукачество, все подано под видом опеки и сохранения благоприятной атмосферы в форменных рядах. Те, кто хитрил с ней или увиливал, оказывались на скамейке запасных.
Командир откинулся на спинку кресла.
«Час от часу нелегче», – подумал Герман и заерзал.
Конечно, ничего нового, за исключением докладных, Сильва ему не сказала, но сама тема психоанализа была для него как тонкий лед. Сделаешь шаг и тут же провалишься.
– Вот даже как! – наконец-то обрел он дар речи. – Я c ней никогда не сталкивался. Со мной работал другой человек.
– Ботников? – уточнила Сильва.
– И откуда вы все знаете? – вскипел Герман.
«У кого она была секретарем? – мысленно усмехнулся Герман. – У замминистра? А такое ощущение, что имела высший доступ в контрразведке».
– Я много чего знаю, в этом и состоит моя работа. Ботников в отставке уже два года, кстати, это она его подсидела. Он передал ей все дела, теперь вы будете с Горгоной часто сталкиваться. Она будет утверждать все кандидатуры в наш отдел, так как он экспериментальный, – Сильва постучала длинными коготками по папкам с личными делами, лежащими на столе. – Но говорят, что подбирает она людей блестяще. Умеет собрать команду с учетом всех психологических особенностей и вам стоит с ней посоветоваться.
Говоря последнюю фразу, Сильва сделала акцент на последнем слове и многозначительно посмотрела на Германа.
– Я обязательно с ней посоветуюсь, – согласился Герман, понимая ее намек.
– Вы будете обедать в офисе? – тут же перевела тему Сильва и открыла дверь кабинета.
– Да, пожалуй. Хочу просмотреть личные дела до приезда Кудряшовой.
– Я заказала вам обед. Его привезут уже через полчаса.
– Что же вы мне заказали? – раздраженно спросил Герман.
– Это сюрприз, – кокетливо произнесла Сильва и, вильнув бедрами, вышла в приемную.
– Не люблю сюрпризы, – недовольно пробубнил он ей вслед и открыл личное дело первой кандидатуры.

&&&
Как и сказала Сильва, обед привезли ровно через полчаса. Герман прошел на кухню и увидел сервированный стол на одну персону. Тоскливый взгляд задержался на пустом длинном столе и из груди вырвался досадный вздох.
Сильва поставила перед ним два блюда и деловито отчеканила:
– Говядина «Фиеста Таурино» и салат из жареной свеклы с козьим сыром.
Герман многозначительно хмыкнул, придирчиво осмотрел еду и попробовал каждое блюдо. Затем поднял голову, еле заметно кивнул. Довольная тем, что угадила шефу, Сильва замурлыкала популярную мелодию и выпорхнула из столовой.
Насладившись нежнейшими кусочками говядины с бланшированными овощами, Герман вернулся в свой кабинет и снова углубился в изучение личных дел сотрудников, предложенных управлением. По штатному расписанию новообразованное подразделение состояло из шести человек: командира подразделения, заместителя с таким же званием, двух аналитиков, координатора и технического аналитика. Не считая замены Сильвы, Герману предстояло выбрать себе зама и двух аналитиков. На каждую должность ему предложили по три кандидатуры. Он внимательно изучил все анкеты и отложил в сторону три папки, на которых написал карандашом, предполагаемые должности.
В кабинет вошла Сильва и доложила:
– Пришел Журавлев, я отвела его во вторую переговорную.
– Хорошо, – он поднял голову и посмотрел через стеклянную перегородку на мужчину, сидевшего за столом и внимательно изучающего офис.
Герман вошел в переговорную комнату и поздоровался со следователем за руку. Журавлев оказался седовласым мужчиной лет пятидесяти, среднего роста, с широким носом и проницательным, но в то же время, добрым взглядом.
– Присаживайтесь Анатолий Владимирович. Как я сказал по телефону, нашему подразделению поручили проанализировать дело Савиной Людмилы. Мне бы хотелось узнать все, так сказать, из первых уст.
– Все известные мне факты изложены в деле, – деловито произнес Журавлев.
– В первую очередь меня интересует, чего в деле нет. Искать убийцу Савиной мы не уполномочены. Нам лишь нужно выяснить есть ли связь между смертями Савиной и Кириллова. Разговор строго конфиденциален, меня интересует только ваше профессиональное мнение, с фактами и уликами я уже ознакомился.
Журавлев оценивающе посмотрел на Германа, расстегнул пиджак и ослабил галстук.
– Готов помочь, чем смогу. Вы уже говорили с Егором Савельевичем?
– Нет, и не собираюсь, – категорично ответил Патрикеев. – Так что все-таки произошло? Почему развалилось дело?
– Дело я раскрыл в течение месяца и передал руководству на подпись. Были все доказательства причастности Кириллова младшего к аварии. Два свидетеля самой аварии, телефонный звонок другу, который на допросе подтвердил, что Александр в момент их разговора выезжал из ночного клуба, где они провели всю ночь, после чего он направился домой. Так же у меня были показания автослесаря, который на протяжении трех лет проводил ремонт машины Кириллова. Он подтвердил характер повреждений и факт замены запчастей. Как только я отнес дело на подпись, начальство вспомнило о том, что я не отгулял четырнадцать дней в прошлом году и меня срочно отправили в отпуск.
Журавлев тяжело вздохнул, Герман заметил, как у следователя заходили желваки.
– Когда я вернулся, дело было прекращено за недостаточностью улик. Я кинулся выяснять причину, и мне сказали, что адвокат Кириллова потребовал дополнительные следственные действия, во время которых выяснилось, что все свидетели либо отказались от своих первоначальных показаний, либо исчезли. Машину так и не нашли, а Кириллов младший предоставил железное алиби, что прибывал в момент аварии в Германии в отеле и два свидетеля подтвердили его показания.
– И что было потом? – заинтриговано спросил Герман, он уже понимал, чем все это могло закончиться.
– Дело закрыли. Ко мне кинулись родственники Савиной за ответами, а я беспомощно разводил руками.
– А что с телефонным звонком? Ведь его же приобщили к делу.
– Телефон Александра был зарегистрирован на отца, и он в своих показаниях утверждал, что это он звонил другу сына.
– Как он объяснил столь ранний звонок?
– Сказал, что он пытался помочь парню по личному делу и это к аварии или местоположению его сына не имеет никакого отношения.
– И что вы сделали?
– А что я мог сделать? – развел руками следователь.
– Ой, Анатолий Владимирович, – Герман хитро сощурился, – сдается мне, что вы не из тех людей кто останавливается на полпути.
Глаза следователя блеснули, а уголки рта взметнулись вверх.
– Вы абсолютно правы, я начал сам искать исчезнувших свидетелей, после чего меня вызвали к начальству и дали недвусмысленно понять, что вмешательство в это дело закончится для моей карьеры плачевно.
– И вы ни разу не виделись после закрытия дела с Кирилловым младшим?
– Вы как будто видите прошлое, – усмехнулся Журавлев. – Да, виделся, спросил его, как он может после такого спать спокойно.
– И что он ответил?
– А ему тогда не до меня было. Парень совсем с катушек слетел.
– В каком смысле? – напрягся Герман.
– Он уверял, что его достают какие-то сумасшедшие мстители и требовал от меня завести дело о преследовании. Нанял охрану, но как показывают последующие события, это ему мало помогло.
Услышав последние слова, Герман оживился и спросил:
– Значит, вполне вероятно, что и в день убийства он мог находиться не один, а с телохранителем?
– Думаю, мог...
– Он описал людей, которые ему угрожали?
– В том-то и дело что нет. Я, честно говоря, подумал, что он под кайфом. Глаза блестели, он был весь дерганный, чесался то и дело.
– Расскажите подробнее, что за мстители? – Герман почувствовал, что это ниточка, за которую нужно потянуть и ощутил прилив сил.
– Ему посылали некрологи, напечатанные в газете о его смерти. Служба доставки привозила похоронные венки от имени жертвы. Замогильный женский голос говорил с ним по телефону от имени Савиной. Я думаю что это «Общество обиженных и оскорбленных», похоже на их подчерк.
– Что за общество? – спросил Герман и записал на листке название.
– Это общество, в которое обращаются родственники жертв, не добившиеся справедливости законным путем. Доказательств их участия я не нашел, а то бы мы, конечно, завели дело. О них раньше много писали, но потом все затихло, и вот уже год никакой информации.
– Короче, как ни крути, это самосуд?
– Юридически да, но, честно говоря, изучив нашумевшие случаи, которыми они занимались, я их не осуждаю. Если бы я оказался на месте отца Савиной, голыми руками задушил этого мерзавца Кириллова. Отец Савиной поймал его в моем кабинете после допроса и схватил за грудки, что вы думаете, он сделал? Рассмеялся несчастному старику прямо в глаза.
– Да, нелегко вам пришлось, – сочувственно произнес Герман.
– Да не то слово!
– Скажите, вы же много общались с родственниками Савиной, мог кто-нибудь из них пойти на убийство из-за мести?
Журавлев поджал губы. Немного подумав, ответил:
– Нет, злости, конечно, было много, но убийство…
– Вы случайно не видели телохранителя Александра?
– Нет. Но я точно знаю, что охрану к сыну приставил его высокопоставленный папаша.
– Спасибо что уделили мне время, если откроются новые факты, я вам позвоню, – Герман поднялся и пожал следователю руку.
Журавлев застегнул пуговицы на пиджаке и поспешно покинул офис.
Герман посмотрел на часы, выглянул в коридор и сказал Сильве.
– Пригласите Фиму.
Через минуту послышались поспешные шаги, запыхавшийся Ефим влетел в переговорную и разложил перед собой распечатки документов.
– Богатый урожай! – удивленно воскликнул Герман, оценил деловой вид технаря и добавил: – Докладывай.
Несколько финансовых документов Ефим повесил на доску.
– Итак, на первый взгляд по бумагам семейства Савиных все как бы в порядке. Больших поступлений или выплат я не нашел. На Савину даже не было оформлено страховки. После смерти Людмилы, ее муж сильно заболел, а их дочь перешла под опеку ее родителей. Через полгода отец Савиной начинает перечислять в благотворительный фонд «Подарим мир детям» ежемесячно двадцать пять тысяч рублей. Я выяснил, что деньги в этой организации идут на приобретение детских товаров для благотворительных целей, организацию детских площадок и так далее.
Ефим протянул командиру банковскую выписку фонда. Платежи от Савиных были помечены красным маркером. Герман изучил документ и хотел уже вернуть, но заметил знакомое название и изогнул от удивления бровь.
– А вот это уже интересно, – задумчиво произнес он и показал на перевод с такой же суммой. – Смотри, на следующий день фонд переводит эту же сумму на счет «Общества обиженных и оскорбленных».
Ефим поправил очки и просмотрел остальную часть списка, ища подобную закономерность.
– Вот еще один, – показал он на выписку следующего месяца, – и еще...
– Так-так, – оживился Герман.
Он вкратце пересказал показания Журавлева.
– Нужно копнуть под этот фонд.
Ефим подтянул к себе айпэд и несколько минут искал информацию в интернете. Герман же изучал собранные помощником финансовые документы и размышлял, что идея самосуда идеально вписывается в их дело. Вот только очень трудно было поверить в то, что кто-то мог использовать многоуважаемую организацию, известную как борца за справедливость в качестве прикрытия собственных делишек. Или созданное общество изначально было задумано, как инструмент для возмездия? Судя по названию вполне себе вероятно.
– Это общество занимается тем, что помогает пострадавшим от преступлений разного характера, – сделал вывод из изученного материала Ефим, снял очки и протер линзы. – Они обеспечивают жертв и их родственников при необходимости психологом, адвокатом, представляющих их в суде, оказывают информационную поддержку в прессе. Заработали себе громкое имя, и с ними считались, но год назад все изменилось. Обвиняемые по делу стали умирать при разных обстоятельствах и в прессе подняли шумиху.
Ефим распечатал и протянул Герману несколько статей с громкими заголовками.
– Самосуд доведенных до отчаяния родственников, – прочитал командир, отложил в сторону газетные распечатки и глубоко вздохнул.
Как же ему не хотелось быть затянутым в подобное дело! У самосуда лицо зверя, особенно если он массовый. Вспомнилась семейная история матери. С его прадедом во время революции расправилась собственная прислуга. Обезумевшие от многодневной агитации обученных подстрекателей они ворвались в дом, выволокли прадеда из кабинета и забили до смерти во внутреннем дворе усадьбы. Прабабку после издевательств и изнасилований задушили и выбросили их трупы в реку. После чего завладели их имуществом и три дня пировали.
– В этом обществе крутятся большие деньги.
Патрикеев поднял глаза, увидел входящего Ефима и встряхнул головой. Когда он выходил? Сколько времени отсутствовал? Черт! Его снова накрыло!
Взгляд скользнул в приемную, Сильва, обложившись папками, что-то внимательно изучала. Значит, приступ остался для всех незамеченным. Это немного его успокоило, и Герман заставил себя снова погрузиться в расследование.
– Через различные организации к ним поступают в день до двух миллионов рублей пожертвований. Я выделил все поступления в два списка. Первый список, – Ефим протянул Герману листок, – это те компании и частные лица, кто периодически перечисляют пожертвования обществу, так сказать, постоянные клиенты. Второй список, это единовременные суммы, которые составляют больше миллиона рублей.
Герман стал изучать списки.
– Нам нужно найти связь между деньгами и нашими предполагаемыми жертвами.
– Как мы это сделаем? – растеряно спросил Ефим.
– Очень просто, изначально, деньги поступают от родственников жертв, это они платят за самосуд. Убийство очень дорогое занятие и исполнитель берет за это приличные деньги. Отследим закономерность между убийствами и оплатами, считай дело на половину сделано.
– А что с исполнителем? – поинтересовался Ефим.
– Я возьму это на себя, – Герман повернулся в сторону приемной и крикнул: – Сильва!
Она вскочила и заглянула в переговорную.
– Запроси через управление все записи видеонаблюдения с ночного клуба по убийству Кириллова Александра. И организуй мне встречу со следователем, ведущим это дело.
– Сделаю, – выпалила Сильва и тут же вышла.
– Работы много, а работать некому. Три вакансии еще не закрыты, – проворчал Герман и еще раз посмотрел на доску с фотографиями.
– Меня обязывают пройти медкомиссию, и несколько сеансов у психоаналитика, – простонал Ефим.
– Добро пожаловать в мой мир! – воскликнул Герман и через стеклянную перегородку увидел, как Сильва разговаривает с кем-то по видеодомофону.

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 25
© 15.09.2017 Инесса Давыдова

Метки: детектив, роман, жертва, убийство, следствие, следователь, самосуд,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1