Верона. Часть II. Глава II. II


Так и есть! Это Руссо! Сидит на сцене в очках, ноги свешены с подиума. Микрофон держит как заправский певец. Песня LeonardaCohena «AThousandKissesDeep[1]» звучит на разрыв моего сердца. Я застываю у стены, не могу пошевелиться. Кровь пульсирует в голове как удары молота по наковальне. Голос с хрипотцой. Слова пронизаны такой грустью и отчаянием, что слезы снова заливают мне лицо. Ох, зачем я вообще накрасилась, ведь знала, что буду плакать. Я всегда при нем плачу.
– You win a while, and then it’s done ­­– your little winning streak. And summoned now to deal, you live your life as if it’s real, A Thousand Kisses Deep[2].
Не знаю, настанет ли день, когда Руссо перестанет меня удивлять. Сегодня он мне открылся еще с одной стороны. У него идеальный слух и чувство ритма. Его голос завораживает. Мама говорит, что я упорно не хочу замечать недостатков в людях, что возвожу их на пьедестал идеала, а позже чувствую горечь разочарования. Потому что эти люди никогда не были такими, какими я их себе представляла. Надеюсь, с Руссо я не поступаю так же, иначе это будет самым моим большим разочарованием в жизни. Потому что пьедестал, на который я его возвела, очень высок, даже не знаю, кто может с ним сравниться...
– And sometimes, when the night is slow, the wretched and the meek, we gather up our hearts and go, A Thousand Kisses Deep[3].
Песня длится больше пяти минут. За это время я побывала в раю и в аду. Смотрю на его длинные до плеч волосы и вспоминаю, какие они шелковистые и как щекотали мой живот, когда он ласкал меня. Как блуждали по моему телу его руки, то нежно, то с таким нажимом, что дух захватывало.
Песня заканчивается, ведущая выходит на сцену.
– За какую вы команду выступали?
– Сами разберетесь! – злобно бурчит Руссо и встает.
– Грубый джентльмен выступил вне конкурса, – выходит из положения ведущая.
Она тянется к микрофону, но Руссо не спешит с ним расставаться.
– Курт! С днюхой, бро! Увидимся! – бросает он и спускается со сцены.
Вот так просто! На меня никакого внимания.
Брат свистит ему и благодарит за подарок, отчего-то мне кажется, что не за только что прозвучавшую песню.
Вокруг Руссо уже вьются девчонки, одна даже пыталась повиснуть ему на шею, но Руссо мягко отстранился. Она предпринимает вторую попытку – не поняла с первого раза. Руссо рявкает: «Отвали!» и повязывает арафатку на шею. Его глаза все еще скрываются от окружающих за очками. В этот момент я решила, что ни за что не подойду к нему сама. Я не из тех, кто будет унижаться, выпрашивая прощения.
Руссо идет к выходу! Боже! Он собирается уехать! Меня колотит от мысли, что я никак не могу переломить ситуацию. Ему наплевать на мои смс, на то, что я здесь, прямо перед ним. Я все это знала и притащилась сюда как идиотка! Судорожно пытаюсь что-то придумать, но от страха мозг блокируется.
Неотрывно наблюдаю за Руссо, прям на выходе его окликает один из друзей, он возвращается, здоровается, оттягивает арафатку, но очки не снимает.
– Песня! – кричит мне Софа.
Она тоже понимает, что второго такого шанса у меня не будет. Чем дальше мы уходим от ссоры, не выяснив отношения, тем больше вероятность, что расставание неизбежно. У меня будто открывается второе дыхание, тело наполняется живительной энергией, а страх потерять его блокирует все остальные эмоции. Бегу к сцене, объясняю ди-джею, что хочу спеть композицию «BeTogether» группы «MajorLazer» но сначала хочу сказать пару слов. Она кивает и включает микрофон.
– Эту песню я хочу посвятить своему парню... – я нервно сглатываю, во рту пересыхает как в пустыне, на Руссо не смотрю, иначе заплачу, – мы на днях повздорили и теперь он злится. Он у меня вообще по жизни злой, – я нервно хихикаю, – а когда есть повод... ух... прячьтесь по углам...
– Брось его к чертям собачьим, сестренка! Он тебя не заслуживает! – кричит Саня, но без злобы, тут же получает от Софы под дых и ржет.
– Прости милый, не знаю, что еще сказать, надеюсь, что мы все-таки полетим в Верону, иначе мне до завтрашнего утра не дожить.
Даю знак ди-джею, что можно включать музыку и вцепляюсь в микрофон двумя руками. Сейчас я уже ничего не боюсь. С первых аккордов преодолеваю волнение и смотрю на Руссо. Я не вижу его глаз и не могу понять его реакцию. В одном ухе у меня наушник, голос Натали Бергман, как путеводитель ведет меня за собой.
– Let me escape in your arms. Baby I’m yours, baby I’m yours. Love don’t come easy at all. I missed you so much, I missed you so much. Tell me, is this freedom, baby? Chasing after danger, making my heart race[4].
В зале все стихают и слушают. Даже байкеры притихли и не галдят как пираты на шхуне. Мойголосвзрывается, ияпочтикричуприпев.
– Maybe if the stars align, maybe if our worlds collide.Maybe on the dark side we can be together, be together. Maybe in a million miles, on a highway through the skies, someday soon, we’ll be together[5].
Руссо отталкивается от бара, упирает руки в бока и выпрямляется во весь рост. Смотрит на меня неотрывно. Все уже понимают, кому я посвятила песню и от этого по залу пробегает удивленный шепоток. Лица вытягиваются, все знают, у Руссо не может быть девушки. Пою второй куплет и двигаюсь в такт музыке. Руки взлетают над головой и тут же летят вниз, плавно очерчивая волны. Сердце готово вырваться из груди. Закрываю глаза, вспоминаю его прикосновения и улетаю от переполняющей меня неги. Снова припев и снова крик отчаяния. Господи, только бы не заплакать! Мой голос дрожит, но я справляюсь с волнением и перехожу к следующему куплету вполне уверенно.
Руссо проводит рукой по волосам, облизывает губы, от чего они под светом рамп становятся блестящими и так манят меня...
Когда заканчивается песня, он поворачивается к барной стойке и сгибается, словно сейчас переломится пополам. Господи, он страдает, так же как и я! Не могу больше на это смотреть. Весь зал стих и приуныл, словно всем собравшимся передалась наша боль. К моему удивлению ди-джей поставила песню в оригинале. Зачем? Чтобы все смогли оценить мое бездарное исполнение?
– Милый, потанцуй со мной, – говорю я в микрофон.
Руссо вздрагивает, выпрямляется и застывает на месте. Я знаю, сам он не сделает ко мне ни шага – чертов упрямец – поэтому спускаюсь со сцены и сама иду к нему. Хватаю его за куртку и притягиваю к себе. От него разит спиртным. Его тело напряжено, но он не сопротивляется. Снимаю с него куртку и отбрасываю ее на ближайшее кресло. Стягиваю с шеи арафатку и отправляю ее туда же. Затем тянусь к очкам. Он дергается, отводит голову назад. Я смотрю на него с укоризной и протягиваю руку, пусть снимет сам.
На танцпол выходят Софа и Саня. Олег пригласил Анну. На какой-то момент все внимание приковано к этим двум парам. Руссо снимает очки. Я распахиваю глаза и ахаю. Под глазами черные круги, на виске большой кровоподтек. Глубокий порез рассек левую бровь. Ох! Руссо! Кто же тебя так? Его глаза горят гневом, подогретым алкоголем. Мама миа, как же он зол на меня!
Беру его руку, целую окровавленные костяшки пальцев – они у него никогда толком не заживают – и веду на танцпол. Он резко притягивает меня к себе. Его руки обвивают меня так крепко, что мы совсем не похожи на танцующих. Мы как два раненных зверя, вцепились друг в друга, чтобы не упасть. Музыка сменяется на что-то более романтичное. Я уже не могу различить ни танцующих рядом, ни слов. Все мое внимание приковано к Руссо. Меня наполняет его терпкий запах. Я чувствую, как меня уносит водоворот ощущений. Внизу живота вспыхивает пожар.
– Я люблю тебя, Руссо, и я не знаю, что ты будешь с этим делать, – губы дрожат, плечи сотрясаются от плача.
Руссо сжимает меня еще крепче, мне нечем дышать. Затем он вытирает мои слезы и впивается в мои губы. Мы долго целуемся, а когда он отстраняется, говорит:
– Не делай так больше детка, никогда не делай. В следующий раз я не смогу тебя простить.
Я киваю и говорю, что не буду. Мои руки крепко обвивают его шею. Мы покачиваемся в такт музыке. Его тело постепенно расслабляется, но дыхание становится все тяжелее и тяжелее. Он запускает пальцы в мои волосы. Кусает мочку уха и шепчет:
– Ты воровка, Верона, – я откидываю голову, ловлю его взгляд, он поясняет: – Ты украла мое сердце, я даже не понял, когда ты это сделала.
– Но сначала ты украл мое, – мои руки ныряют под его футболку, хочу прикоснуться к его горячему телу.
Он громко вздыхает, тянется к моим губам, а когда я распахиваю их в ожидании поцелуя, спрашивает:
– Детка, где твой загранпаспорт?

***
После нашего мучительного примирения Руссо сразу вызвал такси. Из клуба мы поехали в коттедж. По пути он постоянно с кем-то переписывался, но со мной и словом не обмолвился. Мне уже показалось, что он передумал. Выглядел он отстраненным и безучастным, но когда такси остановилось, он взглянул на меня покрасневшими от алкоголя глазами и полупьяным голосом пробурчал:
– Бери только паспорт. Никаких шмоток. Поедем налегке.
Скажи он мне это три дня назад, я бы непременно подняла шум, но сейчас, когда мы только помирились, я не осмеливаюсь с ним спорить. Киваю и бросаюсь к воротам. Пока поднимаюсь по ненавистной лестнице, меня не покидает страх, а что если Руссо передумает и уедет? И я больше никогда его не увижу.
Хватаю паспорт и бегу назад к такси. С облегчением выдыхаю, увидев, что Руссо все еще ждет. Запрыгиваю в машину и со всей силы прижимаюсь к нему. Он словно разгадывает причину моего страха и говорит:
– Не бойся детка, теперь даже если захочешь, от меня не отвяжешься, – он называет адрес своей квартиры водителю.
Меня наполняет его терпкий запах кожи, смешанный с алкоголем и табаком, им пропахли волосы и арафатка, что обмотана вокруг шеи. Он сжимает мою руку и смотрит в окно. Как бы мне хотелось узнать, о чем он сейчас думает. Он весь в себе, в своих мрачных мыслях. А то, что они мрачные я не сомневаюсь. Между бровями залегли две параллельные складки. Полные губы теперь сомкнулись в одну сплошную линию. Челюсть напряжена, желваки играют.
– Милый, ты все еще злишься? У меня ведь тоже есть причины злиться, но я все оставила позади.
– Верона, расслабься, ты тут ни при чем. У меня проблемы в бизнесе.
– Что-то серьезное?
– Настолько серьезное, что я собирался в ближайшие месяцы держаться от тебя подальше.
– Ох! – мне больно это слышать. – Почему же ты изменил свое решение?
– Твоя песня заставила меня это сделать! И это еще раз доказывает, что я не могу тебе противостоять. Это знаю я, значит, узнают и мои враги...
Враги? О чем он говорит? Я все переживу, только не его потерю. Опускаю голову на его плечо и закрываю глаза. Наши пальцы сплетаются. За окном огромный ночной город живет своей жизнью. А я здесь, с Руссо в такси, и мой мир снова захлопывается на нас двоих, словно остальное не важно.
Из забытья меня вывела рука Руссо, он протягивает мне наушник, и я слышу песню «BeTogether», которую ему пела в клубе. Он выставляет полную громкость, и мы снова погружаемся в голос Натали Бергман. Одной рукой он сжимает мне грудь под курткой, другой тянется к поясу брюк. Он дышит мне прямо в ухо и от этого по коже пробегают мурашки. Алкоголь все еще гуляет в его крови, движения резкие и неуклюжие. Это не чувственный и нежный Руссо, это кто-то другой, дерганный и неуверенный в себе. Его движения становятся все требовательней. Я широко распахиваю глаза, кидаю опасливый взгляд в сторону водителя.
– Не надо, – шепчу я и краснею.
Боже мой! Что он задумал?
На лице Руссо не дрогнул ни один мускул. Его длинные пальцы расстегивают пуговицу на поясе моих брюк и оттягивают бегунок молнии вниз, затем настойчиво пробираются к заветному месту. Я выгибаюсь и шикаю на него, но он кидает на меня такой арктический взгляд, что я замираю.
– Давай, детка, покажи мне, как ты любишь меня. Кончи для меня...
– Что? Здесь? Нет! – кивком я показываю на водителя. – Что за шантаж? То есть если я откажусь, то выходит, я тебя не люблю? Ты бьешь меня по самым незащищенным местам.
– Ты тоже, когда прогоняешь меня из своей жизни, – рычит он.
– А ты не вынуждай меня это делать, – я откидываю его руку.
– Вот опять! Не смей меня отталкивать! – рявкает он на меня.
– Прекрати, пожалуйста, – на глаза наворачиваются слезы. Ну вот, я опять плачу, ненавижу себя за это. – Я не отталкиваю. Просто ты ведешь себя непристойно.
Смахиваю с лица слезы, бросаю наушник ему на джинсы, отодвигаюсь к окну, застегиваю молнию и поправляю пояс. Эмоции и тело живут совершенно разными жизнями. Стоит ему только дотронуться до меня, и я уже не в состоянии себя контролировать. Лицо пылает, внизу живота разгорается желание.
Думала, что мои слова вызовут волну негодования. У него явно воинственное настроение, но он резко переводит тему и как ни в чем не бывало, придвигается ко мне ближе.
– А мне больше у этой группы нравится вот эта песня.
Он вставляет в мое ухо наушник, немного грубо и я морщусь от того что он зацепил прядь волос. Двумя руками он хватает меня за голову и разворачивает к себе. Он груб и пьян. Слышу электронные звуки, это вступление к песне. Звучит женский голос. Руссо начинает синхронно переводить, но не поспевает и это превращается в прерывистый монолог:
– Что ты творишь со мной? Это словно удар молнии, когда я плыву в море... с того самого раза как мы влюбились... с того раза, когда соприкоснулись... – мои глаза распахиваются, дыхание становится тяжелым, я уже не плачу. – Когда твое тело над моим... меня уносит на небеса, к самым звездам... я чувствую опустошенность, мне нужна любовь. Ты заряжаешь меня словно электричество, ты заводишь мое сердце своей любовью. – Я закрываю глаза и тону в неге от его бархатистого голоса, сейчас он такой злой, но в то же время такой сексуальный. – Я не могу уйти, даже если бы ты захотела, потому что нечто тянет меня к тебе... – он прерывается, сглатывает с шумом, его глаза пронизывают меня, как рентген и я ежусь.
Что с ним творится? Господи, скорее бы доехать до его квартиры.
– Заключи меня в объятиях. Меня словно обжигает огонь, бьет электричество. Когда ты рядом со мной... я чувствую искры. Меня уносит в бесконечность...
Он резко отпускает меня и отталкивает. Лицо покраснело, на лбу вздулись вены. Звучит припев, Руссо начинает выкрикивать слова мне в лицо. Жестко, хлестко, будто кидается в меня ими, делая акцент на «powerful».
– There’s an energy when you hold me. When you touch me, it’s so powerful. I can feel it when you hold me. When you touch me, it’s so powerful[6].
Когда песня заканчивается, я замираю и еле дышу.
– Вот что ты делаешь со мной Верона! Сводишь с ума! Каждым своим поступком, каждым словом. Я за тебя готов лишить себя всего, что дорого, вот что такое любовь! А ты? Что ты готова поставить на кон?
Я хлопаю ресницами и молчу. Что он несет?
– Ты говоришь что любишь, но ты не знаешь что это такое! Любовь, это когда твой мир сужается до одного человека, на остальных тебе наплевать с высокой колокольни. Это когда нет рамок, нет правил, нет ограничений. Есть только твое и желание твоего любимого! А ты отталкиваешь меня... каждый раз отталкиваешь, когда я уже так близко!
К счастью такси останавливается у его дома, Руссо кидает водителю: «Жди» и выходит. Я спрашиваю, сколько мы должны и расплачиваюсь за такси. Кошелек пуст, я отдала последние деньги. Он слышит звук мотора и резко оборачивается, видит, что я иду за ним, и с облегчением вздыхает, но его настроение тут же меняется и уже через секунду он кричит на меня:
– Что ты делаешь?!
Мимо нас проходят жильцы дома и с любопытством поглядывают.
– Я сказал тебе ждать!
– Мне ты ничего не сказал, – огрызаюсь я, меня уже достало его дурное настроение, я не намеренна свой самый романтический день в жизни разделить со «Злым Руссо».
– Я хотел взять паспорт, отлить и вернутся в такси! У нас регистрация через полтора часа, а до Шарика еще надо доехать!
– Никуда мы не летим! – кричу я ему в лицо.
– Я уже понял! – кричит он в ответ и скрещивает руки на груди. – Ты передумала! Я так и знал!
– Нет, не передумала! Но как ты собираешься заниматься... этим... в таком состоянии? Ты как вулкан извергающий поток злобы! Нет! Нет! И нет! – перевожу дух и смотрю ему прямо в глаза, я его не боюсь. – Ты хочешь меня наказать, а не любить!
Я попала с точку! Руссо вздрагивает, разворачивается и идет к подъезду, я за ним. Проходим через просторный холл к лифту. Он нажимает на кнопку вызова и кидает на меня гневный взгляд. Я уже жалею, что вышла из такси. Нужно было ехать в аэропорт, за три часа полета он бы отоспался и пришел в себя. Вот так всегда, сначала делаю, потом думаю. В кабине лифта он молчит, боковым зрением вижу, что он злой как черт.

***
В квартире тишина, слава богу, Марии нет, мы оба не в том состоянии, чтобы объяснять посторонним что происходит. Руссо скидывает куртку на пол и в тяжелых ботинках на тракторной подошве плетется в гостиную к бару, собирая по пути все дверные косяки. Откупоривает бутылку виски и выпивает прямо из горла одну треть. Не знаю, что на меня нашло, но я повторяю его действия. Тоже скидываю свою куртку на пол и иду к бару. Достаю бутылку красного вина и ухожу за штопором и бокалом на кухню.
– Что ты задумала? – рычит он, когда я с жадностью опустошаю половину бокала.
– Мы в разных весовых категориях, – вспоминаю его выражение и показываю на выпивку.
– Поверь, если ты выпьешь столько, сколько я – умрешь.
– Кто бы сомневался! – огрызаюсь я.
Скатываюсь по стене на пол и со стоном выпрямляю ноги. Алкоголь печет желудок и разливается по телу. Я наливаю себе вторую порцию вина и смотрю на Руссо. Он сидит на полу у стены, его левая сторона освещена языками пламени от био-камина. Узкие черные джинсы с множеством молний и карманов плотно облегают его стройные ноги. Чернющие, почти сросшиеся на переносице брови нависают над зелено-изумрудными блестящими глазами и придают его взгляду свирепости. Я разглядываю каждую его черточку лица. Не могу судить тех девчонок, что вешаются ему на шею, он любую доведет до сумасшествия, только глянув вот так. В этот момент мне кажется, что я центр его вселенной, что я особенная. Наверное, девчонки, что с ним спали, тоже так думали...
Дрожь пробивает все мое тело. Я одна из многих!
О Боже, как я могла попасться в лапы этому сердцееду? Я ведь клялась себе, что никогда этого не сделаю. И что теперь? Пришла сюда за ним как преданная собачонка! Что я наделала? Надо бежать отсюда пока мы снова не наговорили друг другу гадостей. Моя рука уже тянется к куртке... и конечно, он как радар улавливает мое настроение и стягивает с себя футболку и ботинки.
– Доводи до конца то, что задумала, детка, – в голосе чувствуется издевка.
– А что я задумала?
Он пожимает плечами.
– Понятия не имею, но ты явно что-то задумала и я хочу знать что именно.
Я смотрю на его татуировки, задерживаясь на надписи «Verona». Он тянется к поясу джинс, расстегивает пуговицу, подцепляет бегунок молнии и медленно тянет вниз. Вот уже виден широкий пояс от боксеров. Я облизываю губы и передергиваю плечами. Этот гад знает, что делает со мной. Господи, какой же он красивый! Да мне никогда не уйти от него. Нет ни одного шанса...
Наливаю себе третий бокал, я сегодня упьюсь в доску и не эротично заблюю его гостиную. Вот так тебе гад! Будешь знать, как надо мной издеваться!
– Смотрю, ты настроена решительно! Чего ты хочешь Верона? Скажи мне! Что именно ты хочешь? – его голос звучит так сексуально... так чувственно...
Как же я ненавижу его! Господи, да кому я вру?
Он включает опять ту самую песню, что ставил в такси. Мы неотрывно смотрим друг на друга. Его взгляд такой призывный и дерзкий, что мороз пробегает по коже. К чему он меня подталкивает? Хочет, чтобы это случилось сейчас? А я этого хочу? Ну, конечно, да! Я же это решила, когда расплачивалась за такси! Сколько можно уже мучить друг друга? А мечта? Да ничего глупее я не могла придумать в свои тринадцать лет! Опля, опять тринадцать! Меня преследует сегодня эта цифра. Ох! Что-то меня качает... надо сесть... или уже сразу лечь?
Когда фокус восстанавливается, смотрю на Руссо, внутри разгорается пожар. Вот он здесь со мной, готовый на все, лишь бы почувствовать мою любовь. В памяти проносятся его слова: «Детка, покажи, как ты любишь меня». Да, Софа права, Руссо нужен секс, только так он может меня почувствовать и понять. Его глаза горят в свете всполохов пламени. Я делаю к нему шаг, но он жестом останавливает меня.
– Стой там, – его слова звучат как приказ, – снимай с себя все! Все, Верона! Хочу видеть тебя обнаженную!
Нервно сглатываю и начинаю раздеваться. На пол летят брюки, топ, нижнее белье. Почему-то я нисколечко его не стесняюсь, словно он единственный, кто имеет право на меня смотреть. Мне кажется, мы подошли к черте, которая олицетворяет рубеж между старыми и новыми отношениями. А может, их поделила ссора?
Песня заканчивается, Руссо облизывает губы и ставит ее на повтор.
– Ложись на пол детка, – хрипло просит он, – раздвинь ноги!
Я повинуюсь. Его грудь вздымается от частого дыхания. Он больше не пьет, это хорошо, иначе мне бы пришлось его догонять. Даже отсюда мне видно как искрятся его глаза, рот напряженный, губы сомкнуты.
– Я посмотрю на нее детка, – его голос дрожит от волнения, он подползает ко мне ближе и раздвигает ноги шире. Слышу его громкий вздох, – доставь мне такое удовольствие. Я ведь вижу ее такой в последний раз!
Градус моего волнения зашкаливает. Так значит, он тоже хочет, чтобы мы это сделали сейчас? Не могу сдерживаться и начинаю шептать:
– Руссо, ты спрашивал, что я могу поставить на кон…
– М-м-м…
– У меня есть только одно…
Он нервно сглатывает, кадык дергается вверх-вниз. На мои глаза снова наворачиваются слезы.
– Только прощу тебя… ты сейчас пьян… я немного из-за этого нервничаю… пожалуйста, будь со мной нежным.
Он вскидывает голову, убирает с вспотевшего лба назойливую прядь волос, глаза сверкают от ярости. Боже, что я такого сказала?
– Зачем мне быть с тобой нежным?! – кричит он. – Чтобы потом, кто-то другой, не я, получал удовольствие?!
– Другой?! – не могу вздохнуть, я, будто получила удар в солнечное сплетение. – Для тебя это что разовый секс?
Его слова так меня задели, что ни думать, ни действовать адекватно я уже не могла. Вскакиваю на ноги, наотмашь отвешиваю ему пощечину, он мог увернуться, перехватить мою руку, но не стал этого делать. Его лицо перекашивает злобная гримаса. Быстро натягиваю на себя белье и топ.
– Какая же я дура! Господи! Какая же я безмозглая дура! – хватаю брюки и со второй попытки попадаю в брючину ногой. – Тебе нужна не я! Тебе нужен просто трах! Но знаешь, что? Для этого у тебя есть… как ты их называешь? Чиксы! А я подожду того самого!
Выскакиваю из гостиной, хватаю куртку и бегу в холл, он за мной. Надеваю туфли, ловлю на себе его ошарашенный и все еще затуманенный взгляд.
– Давай, беги! – подбадривает он меня. – Ты всегда бежишь!
Решаю ему все высказать, мне уже терять нечего. Знаю, я больше его не увижу, мы не сможем друг друга простить. Только не мы!
– Это я-то бегу?! – толкаю его в грудь, он ударяется спиной о стену. – Я призналась тебе в клубе, что люблю! Я только что готова была отдаться тебе по-настоящему! И я бегу? Нет! Это ты меня все время отталкиваешь! Потому что знаешь, если займешься со мной любовью, не сможешь убежать, как от тех других! И тебя это злит и пугает! Ты хочешь сам решать, с кем быть и когда! А со мной у тебя так не получается! Потому что ты не можешь контролировать свои чувства. Нам обоим голову друг от друга сносит! Мы любим друг друга! Только у меня хватило смелости в этом признаться, а тебе – нет! Говоришь, что каждый раз, когда ты близко, я отталкиваю тебя? Это ты все делал, чтобы меня оттолкнуть! Не говорил о Лилианне, о своих делах, не знакомил со своими друзьями! Это ты не впускаешь меня в свою жизнь! Да пошел ты, Руссо!
Открываю входную дверь. Его телефон разрывается знакомой трелью, тот, кто звонит, есть в его телефонной книге, раз на него Руссо установил индивидуальный рингтон. Или на нее... Но он игнорирует звонок и не сводит с меня глаз.
– Ты так часто крал любовь на час, что даже не в состоянии отличить истинные чувства от притворных! Но у меня-то глаз не замылен, Руссо! Для меня ты был единственным! Господи, я такая была дура, что подумала, ты и есть тот самый, кого я ждала…
Выхожу из квартиры, иду к лифту, он идет за мной в одних трусах и босиком, смотрит на меня, будто впервые видит.
– Я сказала тебе убираться из моей жизни, потому что у тебя был шанс и не один, рассказать мне все, но ты этого не сделал.
– Ты была в шоковом состоянии! Я не мог!
– Лучше б сказал! – кричу я во все горло. – Чем узнать о том, что ты делал этой сучке предложение во время ссоры! Ты словно ударил меня ножом в спину! Ты мне не доверяешь! Каждый раз затыкаешь, словно я шавка! Собачка приблудная! – нажимаю на кнопку вызова, слышу, как поднимается лифт. – Я и похожа на твою собачку! Стоило тебе немного открыться в такси, как я забыла обо всем и побежала за тобой! Но теперь все, Руссо! Теперь, действительно, все!
Прижимаю ладони к пылающим щекам. Только бы не заплакать при нем! Пытаюсь отвлечь себя мыслями. На чем я поеду, если последние деньги отдала таксисту? Но потом решаю позвонить Софе и попросить вызвать и оплатить такси по кредитной карте. Ощупываю карманы куртки, телефон на месте.
Двери лифта распахиваются, я захожу в кабину. Руссо не двигается. Дыхание прерывистое, тяжелое. Провожает меня злющим, но в то же время потрясенным взглядом. И этот взгляд последнее, что я вижу перед тем, как закрываются двери.
– Прощай, Верона! Тебе будет без меня лучше! – слышу я через закрытые двери, потом два сильных удара. Я вздрагиваю и прижимаюсь к дальней стене.
Лифт едет вниз, я даю волю слезам. Мне кажется, что мой плач разносится по всем этажам. Боже, как же больно! Как бы хотелось сейчас прижаться к Анне и рассказать ей все, что наговорил мне со зла Руссо! Может, тогда стало бы немного легче. Только близкая подруга смогла бы разделить со мной эту боль. Спускаюсь по стенке на пол. Лифт останавливается на первом этаже, двери распахиваются. Я сижу на полу, не могу пошевелиться и как назло вокруг ни души, кто бы вывел меня из ступора своим присутствием. Тело больше не принадлежит мне, я словно в невесомости. Двери лифта закрываются, свет в кабине гаснет. Мне так больно, что хочется выпрыгнуть из тела и больше никогда в него не возвращаться. И тут истошный крик разрывает тишину.
– Верона! Верона!
Я вздрагиваю. Руссо!
Слышу, как он мечется по холлу, открывает двери, видимо выглядывает из подъезда, потом снова возвращается. Я сижу тихо как мышка. Не знаю, сколько прошло времени, пока он меня искал, для меня так целая вечность. Дверь кабины лифта открывается. Запыхавшийся Руссо с дикими глазами врывается в кабину, одним рывком поднимает меня с пола и впивается в мои губы. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь.
– Детка, я твой, тот самый! Но я так зол на тебя! Так зол… но ты права… мы любим друг друга…


[1] AThousandKissesDeep – (англ.) Сквозь бездну тысяч ласк. [2] Ты куш сорвал, но проиграл. Удача – не для всех. И в этот миг ты вдруг поймешь, что жизнь не удавалась, но ты живешь и вновь идешь сквозь бездну тысяч ласк. [3] Но иногда в ночной тиши, в несчастный тихий час, летят, сплетаясь, две души сквозь бездну тысяч ласк. [4] Позволь мне скрыться в твоих объятиях. Малыш, я твоя, малыш, я твоя. Любовь вовсе не просто достается. Я так по тебе скучала, так по тебе скучала. Скажи мне, это свобода, малыш? Гнаться за опасностью, заставлять мое сердце выскакивать из груди. [5] Возможно, если звезды станут вряд, возможно, если столкнуться наши миры. Возможно, на темной стороне мы сможем быть вместе, быть вместе. Возможно, через миллион миль по дороге в небеса, однажды совсем скоро мы будем вместе. [6] В твоих объятиях есть энергия. Твои прикосновения таят такую силу! Я чувствую ее, когда ты обнимаешь меня.  
http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 42
© 14.09.2017 Инесса Давыдова

Метки: роман, любовь, отношения, Верона, любовный роман,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1