Ложь, правдивость и счастье


Ложь, правдивость и счастье
Ложь — утверждение, заведомо не соответствующее истине и высказанное в таком виде сознательно. В повседневной жизни ложью называют умышленную передачу фактической и эмоциональной информации (вербально или невербально).

Материал психологос
Ложь — утверждение, не соответствующее истине, намеренно не истинное утверждение (и этим отличающееся от заблуждения). Ложь является одним из способов, средств обмана.
Не всякий обман - ложь. Психологическая структура лжи основана на сочетании трех факторов: утверждение лица не соответствует истине; лицо осознает не истинность своего утверждения; лицо ставит цель ввести другое лицо в заблуждение.
Феномен лжи широко исследуется в психологии. Современное определение лжи: ложь - умышленное (успешное или нет) утаивание и умышленная фабрикация путем передачи фактической и эмоциональной информации (вербально или не вербально) с целью создания (или удержания) в другом человеке убеждения, которое сам передающий считает противным истине (Masip, Ekman, DePaulo).

Способы лжи:

  1. Манипулирование качеством информации,
  2. Манипулирование количеством информации (минимизация, утаивание - максимизация, фабрикация).
  3. Передача двусмысленной, размытой информации,
  4. Неуместная информация.

Распознавание лжи

Как правило, когда люди лгут, они испытывают эмоции: чувство вины, страх, стыд, восторг от надувательства и другие. На этом основана работа детектора лжи - устройства, фиксирующего физиологические индикаторы на теле человека (выделение пота, приток крови) при ответе на контрольные вопросы (вопросы касающееся сути разбирательства).

Бытовая ложь

Если муж любуется на жену и говорит ей, что она самая красивая женщина на свете - строго говоря, он ей лжет. Он знает, что наверняка есть женщины и более красивые. Но ему приятно так думать и так ей говорить, и подобная бытовая ложь, поскольку от нее никому не плохо, ложью не называется.

Ложь во спасение

В некоторых случаях считается лучшим солгать, нежели сказать человеку правду. 
Детская ложь
С ложью детей когда-нибудь сталкиваются все родители. Для ребенка это один из способов приспособления к жизни в обществе, хотя и не одобряемый. Но причины того, что ребенок говорит неправду, могут быть самыми разными, а что с этим делать - вопрос особый
.
Почему мы лжем?
Автор Юджит Бхаттачарджи
Честность, возможно, лучший принцип, но расчет и ложь — это то, что определяет нас
Юджит Бхаттачарджи
Люди лгут, чтобы загладить проступки.
Оказывается, обман — это то, с чем мастерски справляются практически все.
Мы с легкостью лжем незнакомцам, коллегам, друзьям и любимым, лжем по-крупному и по мелочам. Наша способность быть нечестными настолько же глубоко сидит в нас, как и необходимость доверять окружающим. Забавно, что именно поэтому нам так сложно отличить ложь от правды. Лживость настолько тесно связана с нашей природой, что было бы справедливо сказать, что вранье — человечно.
Исследование показало, что в среднем человек врет раз или два в день.

В большинстве случаев ложь была безобидной, она была нужна, чтобы скрыть промахи или чтобы не задеть чужие чувства. Кто-то использовал ложь в качестве отговорки: например, сказал, что не вынес мусор просто потому, что не знал, куда. И все же, иногда обман был призван создать ложное впечатление: кто-то уверял, что он — сын дипломата. И хотя за такие проступки и винить особенно нельзя, более поздние подобные исследования ДеПауло показали, что каждый из нас хотя бы раз врал «серьезно» — например, скрывал измену или делал ложное заявление о действиях коллеги.

Тот факт, что у каждого должен быть талант к обману, не должен нас удивлять. Исследователи предполагают, что ложь как модель поведения появилась вслед за языком. Способность манипулировать другими без использования физической силы, вероятно, предоставила преимущество в борьбе за ресурсы и партнеров, подобно эволюции обманных тактик, таких как маскировка. «По сравнению с другими способами концентрации своей силы, обманывать легче. Намного легче лгать, чтобы получить чьи-то деньги или состояние, чем ударить по голове или ограбить банк», — объясняет Сиссела Бок (Sissela Bok), преподаватель этики из Гарвардского университета, одна из самых известных теоретиков в данной области.

Как только ложь была признана исконно человеческой чертой, социологи и нейробиологи начали предпринимать попытки пролить свет на природу и истоки такого поведения. Как и когда мы учимся врать? Откуда берутся психологические и нейробиологические основы лживости? Где для большинства проходит грань допустимого? Исследователи говорят, что мы склонны верить лжи, даже когда она однозначно противоречит очевидным фактам. Эти наблюдения наводят на мысль о том, что наша склонность к обману других, как и предрасположенность стать жертвой обмана, особенно актуальны в век социальных медиа. Наша способность как общества отделять правду от лжи находится в большой опасности.
Как и развитие навыков речи или ходьбы, ложь является чем-то вроде одной из основ развития. В то время как родителей беспокоит ложь их детей — для них это сигнал начала потери невинности — Канг Ли (Kang Lee), психолог из Университета Торонто, считает, что такое поведение у малышей — сигнал: когнитивное развитие на верном пути.
К тому же, с возрастом дети начинают лгать лучше.
Трех- и четырехлетние дети обычно просто выпаливают правильный ответ, не понимая, что это выдает их с головой.
В 7-8 лет дети учатся скрывать свою ложь, намеренно отвечая неправильно или пытаясь сделать так, чтобы их ответ выглядел логичной догадкой.

Пяти- и шестилетние остаются где-то посередине.
Ложь становится хитрее, по мере того как ребенок учится ставить себя на чье-то место. Известная многим как модель мышления, эта способность появляется вместе с пониманием чужих убеждений, намерений и знаний. Следующей опорой лжи являются исполнительные функции мозга, отвечающие за планирование, внимательность и самоконтроль. Двухлетние вруны из эксперимента Ли показывали лучшие результаты в тестах модели психики человека и исполнительных функций, чем те дети, которые не лгали. Даже среди 16-летних хорошо лгущие подростки превосходили по этим характеристикам неважных обманщиков. С другой стороны, дети с аутизмом, как известно, имеющие задержку в развитии здоровой модели психики, не сильно хороши во лжи.
мы хотим видеть себя честными, потому что в той или иной мере усвоили честность как ценность, преподнесенную обществом. Именно поэтому большинство из нас (если вы, конечно, не социопат) ограничивают количество раз, когда хотят обмануть кого-то.
Среди психиатров нет общего мнения, есть ли связь между психическим здоровьем и тягой к обману, хотя люди с определенными расстройствами и вправду особенно склонны к определенным видам обмана. Социопаты — люди с антисоциальным расстройством личности — используют манипулятивную ложь, а нарциссисты лгут, чтобы улучшить свой имидж..
«Чем больше возбуждается ваша система вознаграждений от возможности получить деньги, — даже в совершенно честном состязании — тем больше вы склонны жульничать», — объясняет Грин. Иными словами, жадность может повышать предрасположенность ко лжи.
Одна ложь может вести к следующей, снова и снова.
Наш мозг приучается к стрессу или эмоциональному дискомфорту, сопровождающему нашу ложь, благодаря чему в следующий раз нам становится легче обманывать.
Многое из того знания, с помощью которого мы ориентируемся в мире, нам рассказывают другие люди. Без нашего изначального доверия к человеческому общению мы бы были парализованы как индивиды и не имели бы социальных отношений. «Мы очень многое получаем благодаря доверию, и от того, что иногда нас дурачат, вред сравнительно невелик»
Преимущество лжеца
Люди не ожидают лжи, не выискивают ее и зачастую хотят слышать именно то, что им говорят. Мы почти не сопротивляемся обману, который нас радует и успокаивает, будь то лесть или обещание невиданных выгод от инвестиций. Когда нам лгут люди, у которых есть богатство, власть, высокий статус, нам еще легче проглотить эту наживку.
Исследования показали, что мы особенно уязвимы для лжи, которая согласуется с нашим мировоззрением. Если вы сталкиваетесь с фактом, который не вписывается в ваше мировоззрение, вы его либо не замечаете, либо игнорируете, либо высмеиваете, либо оказываетесь в замешательстве — либо жестко его критикуете, если видите в нем угрозу.
Другие исследования показали, что доказательства, опровергающие ложь, могут даже усилить веру в нее. «Люди склонны думать, что знакомая им информация истинна. Поэтому каждый раз, когда вы ее опровергаете, вы рискуете сделать ее более привычной, из-за чего опровержение, как ни странно, становится даже менееэффективным в долгосрочной перспективе.

Правдивость – это стремление и способность говорить правду, причём знать кому и как говорить (и по сути, и по форме).
Правдивость – соответствие высказываний, слов говорящего его мыслям и убеждениям.
Философский словарь
Правдивость – это не только утверждение правды, но высказывание правды хорошей и приятной. Без этого требование правдивости принесло бы мало пользы делу морального прогресса, ибо простое высказывание правды может дойти иногда до болтливости, вульгарности, фривольности, цинизма, поношения и т. п.
Ahimsa | Orientalia | Journal of Eastern Philosophy and Culture | www.orientalia.org

В книге Эм Гриффин «Коммуникация: теории и практики» записано:
«Этические размышления: принцип правдивости Сисселы Бок
Бок отрицает абсолютный запрет на ложь. Она считает, что существуют по крайней мере некоторые обстоятельства, которые оправдывают ложь… и в первую очередь, когда на кону невинные жизни, и когда только ложь может отвести опасность». Но она также отрицает консеквенциалистскую этику , которая судит поступки на основании того, считаем ли мы что они несут вред или принесут пользу. Этот подход представляет собой итоговый отчёт, в котором действие считается морально нейтральным, пока мы не вычислим, будет ли оно иметь положительные или отрицательные последствия. Бок не считает ложь нейтральной. Она убеждена, что любая ложь имеет исходное отрицательное значение, которое необходимо учитывать в этическом направлении. Её принцип правдивости гласит: «Правдивые утверждения предпочтительнее лжи при отсутствии особых соображений».
Бок утверждает, что нам необходим принцип правдивости, потому, что лжецы попадают в трагический самообман. Когда они просчитывают цену обмана, они обычно предвосхищают только собственные краткосрочные потери. Лжецы умаляют влияние их обмана на обманываемых или людей и почти всегда не учитывают долгосрочное воздействие на себя и всех остальных. Бок предупреждает: «Доверие и честность – это ценные ресурсы, легко истощаются, трудно восстанавливаются. Они могут процветать только на основе уважения к правдивости».
Консеквенциалистская Этика
Вынесение суждения о действиях только на основании того, имеют ли они полезные или вредные следствия.
Принцип правдивости
Правдивые утверждения предпочтительнее лжи при отсутствии особых обстоятельств, которые превалируют над её отрицательным значением.

Уровень содержания и отношений честной коммуникации – это показатель правдивости. Содержание - это то. то сказано. Отношения - это то, как сказано.
Уровень содержания предоставляет информацию. основанную на том. о чем сообщение, а уровень отношений "излучает" информацию о том, как сообщение будет интерпретировано.

СЧАСТЬЕ – понятие морального сознания, обозначающее такое состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворенности условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего человеческого назначения.

Материал Википедии
Консеквенциализм (от консеквент, лат. consequens — «следствие, вывод, результат») — группа моральных теорий, где критерием нравственной оценки является результат (консеквент) поведения. Таким образом, с точки зрения консеквенциалистов, морально правое действие или бездействие это то, которое даёт хорошие результаты или последствия (включая те последствия, которые возникли в ходе достижения этих результатов). Историческими формами консеквенциализма являлись эвдемонизм, гедонизм, утилитаризм и разумный эгоизм.
Эвдемонизм (греч. ευδαιμονία — процветание, блаженство, счастье) — этическое направление, признающее критерием нравственности и основой поведения человека его стремление к достижению счастья.
По словам Аристотеля, учение которого относят к эвдемонизму, счастье «мы всегда избираем ради него самого и никогда ради чего-то другого».
Среди средневековых мыслителей эвдемонизм был свойственен учению Фомы Аквинского и сводился к утверждению, что наивысшее счастье заключается в познании Бога и возможности узреть его в грядущей жизни.
Представители гедонистического направления в эвдемонизме, к которым относят Эпикура, Гассенди, Ламетри, Вольтера, Гобальха, отождествляли счастье и удовольствие. Однако, в отличие от гедонизма, удовольствие тут ставится в прямую зависимость от добродетелей человека. Согласно Эпикуру, высшим родом удовольствий являются не низменные физические удовольствия, а утонченные духовные. Счастлив тот, кто достиг состояния полной безмятежности или атараксии.
Одним из критиков эвдемонизма в этике был Иммануил Кант, полагавший, что мотивом по-настоящему морального поступка может быть только долг, но не стремление к счастью.
В современной психологии такое направление как позитивная психология ведёт свою историю от учений древнегреческих философов об эвдаймонии.
В восточной философии к эвдемонистическому учению можно отнести буддизм с его постулатом об избавлении от всех страданий с целью достижения нирваны. По словам Далай-Далай-Ламы XIV «Основная цель человеческой жизни — счастье. Это очевидно. Независимо от того, кто мы — атеисты или верующие, буддисты или христиане, — все мы ищем чего-то лучшего в жизни. Таким образом, по моему мнению, основное движение в нашей жизни — это движение к счастью…».
Представители эвдемонизма: Аристотель, Вольтер, Гольбах, Дидро, Монтень, Сенека, стоики, Спиноза, Фома Аквинский, Эпикур, и др.
В 1867—1869 гг. Л. Фейербах написал произведение «Эвдемонизм», опубликованное уже после его смерти. «Эвдемонизм» представляет собой важнейшее этическое сочинение Фейербаха. На русский язык сочинение было впервые переведено С.Бессоновым и опубликовано в Собрании сочинений Фейербаха, т. I, 1925.
Г. С. Померанц приводит замечание К. Н. Леонтьева о том, что во всех своих блужданиях Достоевский оставался «эвдемонистом», верившим в возможность счастья всех людей
Гедонизм (др.-греч. ἡδονή — «наслаждение», «удовольствие») — аксиологическое учение, согласно которому удовольствие является высшим благом и смыслом жизни, единственной терминальной ценностью (тогда как все остальные ценности являются инструментальными, то есть средствами достижения удовольствия). Гедонизм часто отождествляют с утилитаризмом, но между этими доктринами есть различие. Гедонизм есть учение чисто аксиологическое: оно утверждает, что ценно, но не делает предписаний, как должны вести себя люди. Гедонизм сам по себе не является законченной моральной системой, он лишь может служить ценностным основанием для построения таковой. Утилитаризм есть консеквенциалистское этическое учение, которое даёт конкретные предписания для поведения людей. Утилитаризм утверждает, что правильное общество должно быть организовано так, чтобы действия людей максимально приносили друг другу удовольствие и минимизировали страдание. Гедонизм, в отличие от утилитаризма, допускает и чисто личное, эгоистическое стремление.
Основоположником гедонизма считается древнегреческий философ Аристипп (435—355 гг. до н. э.), современник Сократа. Аристипп различает два состояния души человека: удовольствие как мягкое, нежное и боль как грубое, порывистое движение души. При этом не делается различия между видами удовольствия, каждое из которых в своей сущности качественно похоже на другое. Путь к счастью, по мнению Аристиппа, лежит в достижении максимального удовольствия, избегая при этом боли. Смысл жизни, по Аристиппу, находится именно в получении физического удовольствия.

Эпикур описывает удовольствие как принцип удавшейся жизни. Удовлетворённость желаний Эпикур считает свободой от неохоты и отвращений. Целью в данном случае является не само удовлетворение, а избавление от страдания и несчастья. Высшим удовольствием и его мерой, согласно Эпикуру, является отсутствие боли и страдания. Поэтому счастье достигается с помощью атараксии — освобождения от боли и беспокойства, умеренным потреблением земных благ.
Во время расцвета абсолютизма гедонизм был одним из отличительных жизненных принципов так называемого галантного века в психологии аристократов XVIII века в Европе, и в особенности во Франции во времена правления Людовика XV. Однако зачастую он понимался вульгарно, как стремление к простейшим удовольствиям, которые в обществе обычно считались признаками аморального поведения. Возвращение серьёзного философского подхода к гедонизму обычно связывают с именем британского юриста и философа Иеремии Бентама. Бентам также является основателем утилитаризма — этической теории, согласно которой общество должно заботиться о максимизации удовольствия своих членов.
Генри Сидгвик (Henry Sidgwick) в своём описании гедонистических учений ввёл различие между этическим и психологическим гедонизмом.
Психологический гедонизм является антропологической гипотезой о стремлении любого человека (независимо от того, является ли он сам идейным гедонистом) увеличить собственные радости. Чисто физиологически единственными мотивами поступков являются перспектива удовлетворения и избегание страданий.
В свою очередь, этический гедонизм является нормативной теорией или группой теорий о том, что человек должен стремиться к удовлетворению — или собственному (гедонический эгоизм), или всеобщему (универсальный гедонизм или утилитаризм). Бентам разделял обе формы гедонизма. В частности, как психологический гедонист он писал:
Природа поставила человека под власть двух суверенных владык: страданья и радости. Они указывают, что нам делать сегодня, и они определяют, что мы будем делать завтра. Как мерило правды и лжи, так и цепочки причины и следствия покоятся у их престола.
Таким образом, Сидгвик указал, что по крайней мере одна из форм гедонизма (психологический гедонизм) имеет характер научной гипотезы, которая нуждается в проверке. И здесь возможны были два подхода.
Первый подход научной проверки психологического гедонизма состоит в том, чтобы использовать его как постулат для некоторой более широкой теории поведения людей и проверить, действительно ли они ведут себя так. Наиболее известный пример здесь — работы участников Австрийской экономической школы и других экономистов-маржиналистов: Карла Менгера, Вильфредо Парето, Людвига фон Мизеса и т. д. Эти авторы постулировали, что любой гражданин в своём экономическом поведении стремится к максимизации удовольствия, и именно исходя из этого принимает решения о покупке товара или вступлении в иные товарно-денежные отношения. Австрийская школа совершила революцию в мировой экономической мысли, некоторые её участники (в частности, Мизес) получили Нобелевские премии. Тем не менее, до сих пор сохраняются споры, можно ли считать успехи теорий перечисленных авторов доказательством гедонизма, или же они лишь опровергают ограниченный круг альтернативных учений.
Второй подход научной проверки психологического гедонизма состоит в исследовании нейромеханизмов мотивации человека и других животных с целью выявления единого стимула любого сознательного поведения. Психологический гедонизм верен, если за любым сознательным поступком всегда лежит один и тот же конечный критерий принятия решения. Наиболее известные аргументы в пользу гедонизма связаны с работой так называемых центров удовольствия. В 1954 году американские физиологи Олдс и Милнер показали, что электростимуляция некоторых центров мозга крыс и мышей может по сути напрямую управлять их поведением. Было показано, что животным нравится стимуляция этих центров, и даже если им самим предоставляется возможность замыкать электроды, они это делают безостановочно, отказываясь от еды и других необходимых действий.
Дальнейшие исследования показали, что найденные учёными центры связаны с выделением таких нейромедиаторов как дофамин, серотонин и норадреналин, но они ответственны скорее за стимуляцию, нежели собственно за удовольствие. Аналогичные опыты на людях показали, что хотя у них и присутствует сильная мотивация стимулировать центры, они испытывают при этом не столько удовольствие, сколько азарт и предвкушение. Однако в мозге были обнаружены другие центры (на этот раз, связанные с работой не катехоламинов (норадреналин и др), а опиоидов). В частности, Берриджем и Смитом было показано, что удовольствие можно надёжно вызывать, воздействуя на опиоидные мю-рецепторы в бледном шаре и прилежащем ядре. Тем не менее, как признают сами авторы, само наличие этих центров тоже мало что доказывает, так как неясен дальнейший каскад событий после раздражения рецепторов.
В 2014 году Виктор Аргонов предложил набор постулатов, подтверждение которых могло бы строго означать научную проверку психологического гедонизма. Он утверждает о необходимости поиска нейрокоррелята удовольствия — нейрофизиологического параметра, максимизация которого однозначно связана с любым волевым поведением. На сегодняшний день такой параметр неизвестен. Ни уровень катехоламинов, ни уровень опиоидов не могут претендовать на роль нейрокоррелята удовольствия. Скорее всего, работа этих нейромедиаторов является лишь промежуточным звеном в механизме появления удовольствия. Помимо нейромедиаторных, существуют и более фундаментальные гипотезы о нейрокорреляте удовольствия. Так, Карл Фристон считает, что поведение может быть сведено к минимизации информационной свободной энергии. Согласно теории Владимира Швыркова, фундаментальной целью работы мозга является снабжение нейронов определёнными метаболитами. Наконец, Сергей Мурик предполагает, что непосредственным нейрокоррелятом удовольствия является уровень поляризации мембран отдельных нейронов. Такое обилие гипотез указывает, что наука пока далека от строгого определения нейрокоррелята удовольствия, если он вообще есть. Тем не менее, работы в этом направлении продолжаются. В итоге, по мнению Аргонова, наука должна найти фундаментальную мотивацию, которую невозможно перепрограммировать никакой модификацией мыслящей структуры. Если такая фундаментальная мотивация существует, то это, вероятно, и стоит считать доказательством психологического гедонизма.
Гедонизм и футурология
Современная футурология (главным образом, трансгуманисты) считает, что в будущем человек сможет менять структуру своего тела и искусственно изменять психику. Значительная часть трансгуманистов придерживается гедонистических ценностей и считает, что одним из магистральных направлений дальнейшей автоэволюции биосферы будет повышение счастья человека и, возможно, остальных чувствующих существ. Происходить этот процесс будет с помощью новейших технологий, включая прямое воздействие на мозг.
Наиболее известным представителем гедонистического трансгуманизма является британский философ Дэвид Пирс, автор книги «Гедонистический императив». В ней гедонизм рассматривается как основополагающая нравственная ценность для всей биосферы. Дэвид Пирс является одним из основателей «Аболиционистского общества» (The Abolitionist Society) — группы трансгуманистов, призывающих к прекращению страданий всех чувствующих живых существ посредством использования передовых биотехнологий. Сегодня Пирс призывает к использованию всех доступных средств для этих целей, включая сильнодействующие психотропные препараты. Он является последовательным сторонником легализации наркотиков и владеет рядом доменов со скандальными названиями, например, opioids.com, mdma.net и др. В частности, энтактоген MDMA (Экстази) он считает препаратом, показывающим человеку мир будущего, где будут побеждены психические болезни и насилие.
В культуре] «Клуб „Shortbus“» Джона Кэмерона Митчелла — фильм, названный гимном гедонизму.
Идеи гедонизма являются одной из центральных тем романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».
В одном из эпизодов фильма Трасса 60 показан вымышленный городок, большинство населения которого — наркоманы, употребляющие вымышленный препарат «Эйфория». Утверждается, что наркотик даёт потребителям постоянное счастье, причём не только телесного, но и духовного характера. Восторженно-поэтические отзывы людей о наркотике имеют явные параллели с известными описаниями действия MDMA. Регулярное участие горожан в рэйвах ещё более усиливает эту аналогию. Но в отличие от MDMA, Эйфория отличается крайней аддиктивностью и даже грозит ломками. Этим пользуются власти города, чтобы привлекать зависимых горожан к общественно-полезным работам.
В романе Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» утопическое общество основано на гедонизме.
В электронной симфонии Виктора Аргонова «Переосмысляя прогресс» видеосинопсис рассказывает историю построения общества всеобщего счастья через прямое вмешательство в мозг с помощью фантастических приборов — интерфейсов состояний сознания. Рассказ содержит отсылки к работам Станислава Грофа, Александра Шульгина, Дэвида Пирса и утверждает, что типичное состояние постчеловека второй половины XXI века будет напоминать состояние современного человека, принявшего фенилэтиламиновые эмпатогены (например, MDMA), но при полном сохранении здоровья и трудоспособности.
Робот-Гедонист из мультсериала «Футурама».
Гедонизм является одним из ключевых аспектов сюжета в романе Бернара Вербера «Последний секрет».
В книге Эндрю Найдермана «Адвокат дьявола» спальная комната Джона Милтона оформлена в стиле гедонизма.
Утилитаризм (от лат. utilitas — польза, выгода) — направление в этике(этическая теория), согласно которому моральная ценность поведения или поступка определяется его полезностью. Под полезностью поступка подразумевается интегральное удовольствие или счастье, полученное всеми затрагиваемыми сторонами за время действия последствий поступка. Утилитаризм относится к консеквенциальной группе этических теорий, так как судит поступок не сам по себе, а по его результатам.
В основе утилитаризма лежат гедонизм или эвдемонизм — ценностные (аксиологические) учения, согласно которым, высшей ценностью является удовольствие или счастье. Строгие определения удовольствия и счастья на данный момент остаются проблемой. Проблемным остаётся и вопрос, являются ли эти понятия тождественными. Современные западные утилитаристы, как правило, отождествляют их.
Различие между гедонизмом, эвдемонизмом и утилитаризмом. 
Гедонизм и эвдемонизм являются ценностными (аксиологическими) и психологическими учениями, делающими утверждения относительного того, что является ценным и к чему стремятся существа. Обе доктрины оценивают только психологическое состояние человека или иного существа (насколько оно удовлетворено или счастливо) и не высказывают моральных суждений о взаимных поступках людей. Гедонизм и эвдемонизм сами по себе не являются моральными системами. Гедонист может быть как эгоистом (заботящимся только о собственном удовольствии), так и альтруистом (заботящимся об удовольствии всех существ). В отличие от них, утилитаризм является полноценной моральной системой.
Различают этический (более строго — аксиологический) и психологический гедонизм и эвдемонизм. Этический гедонизм/эвдемонизм есть предписательное учение: о том, к чему следует стремиться каждому существу. Психологический гедонизм/эвдемонизм есть описательное учение: о том, к чему они на практике стремятся. Различие между этими доктринами укладывается в принцип Юма.
Утилитаризм является моральным учением на базе гедонизма/эвдемонизма и консеквенциализма. В отличие от гедонизма/эвдемонизма, он всегда является только предписательным, а не описательным, учением. Утилитаризм утверждает, что каждый человек должен стремиться поступать так, чтобы максимизировать удовольствие/счастье всех существ, которые способны его испытывать. Любой утилитарист является гедонистом или эвдемонистом, но обратное неверно.
Утилитаризм как консеквенциализм. Его отличие от других моральных систем Будучи направлением консеквенциализма, утилитаризм оценивает нравственность любого поступка исключительно по его последствиям, то есть по тому, приносит он кому-либо удовольствие или страдание. Цель оправдывает средства, и никакие средства нельзя оценивать как безнравственные, если они приводят к нравственной цели. Утилитаризм не делит людей в целом на нравственных и безнравственных, он лишь отмечает, что некоторые их действия могут приводить к нравственным или безнравственным последствиям.
В этом вопросе утилитаризм противостоит деонтологической этике и этике добродетелей, которые оценивают, соответственно, поступки сами по себе и этических агентов самих по себе.
Деонтологическая этика может объявить поступок нравственным или безнравственным сам по себе и провозглашает принцип «делай как должно, и будь что будет».
Этика добродетелей вовсе оценивает нравственность самих личностей, по сути, разделяя всех на «плохих» и «хороших». Утилитаризм радикально выделяется на фоне этих учений, так как в первую очередь оценивает не «плох» или «хорош» человек, а «плохо» ему или «хорошо».
В силу этих причин утилитаристы скептически относятся к таким привычным понятиям как долг, достоинство, воздаяние и др. С точки зрения утилитаризма, любой человек, даже самый аморальный, заслуживает счастья. Ни один человек, даже причинивший другим людям много страданий, не заслуживает наказания просто за сам этот факт. Он может преследоваться лишь в той мере, в которой это нужно для предотвращения дальнейших антиобщественных поступков (и только если страдание других существ перевешивает удовольствие, полученное злодеем).
История Классический период: XVIII—XIX века
Хотя гедонистические и эвдемонические идеи неоднократно высказывались античными философами (первым из них был Аристипп, наиболее известным — Эпикур), а также философом Нового времени Дэвидом Юмом, своё первое систематическое оформление именно как моральная система утилитаризм получил в трудах Иеремии Бентама. Согласно классической формулировке Бентама, морально то, что «приносит наибольшее счастье наибольшему количеству людей».
Бентам признавал как аксиологический, так и психологический, гедонизм. Он считал, что, в конечном счёте, каждый человек стремится к максимизации личного, а не общего удовольствия. Чтобы утилитаризм восторжествовал на общественном уровне, он, по мнению Бентама, должен поддерживаться государством. Одним из важнейших начинаний по перестройке государства по утилитаристическим принципам, по его мнению, должна была стать реформа уголовного права. Бентам был уверен, что современная ему карательная система исторически основана на идее возмездия и крайне жестока по утилитаристическим меркам. Именно под влиянием идей Бентама в начале XIX века в Англии был отменён ряд архаичных жестоких законов, предусматривающих, например, смертную казнь за небольшие кражи.
Дальнейшее неоднозначное развитие утилитаризм получил у Дж. С. Милля в работе «Утилитаризм» (англ. Utilitarianism, 1861). В отличие от Бентама, Милль ввёл деление удовольствий на низкие и высокие, а потому отошёл от главного принципа бентамовского утилитаризма — количественной сравнимости всех благ. По этой причине, многие современные авторы считают Милля, скорее, популяризатором, нежели серьёзным продолжателем теории.
Утилитаризм, экономика и политика в XX веке
На рубеже XIX и XX веков утилитаризм и его аксиологические основания получили развитие в работах участников Австрийской экономической школы и других экономистов-маржиналистов: Карла Менгера, Вильфредо Парето, Людвига фон Мизеса и т. д. Они постулировали психологический гедонизм: любой гражданин в своём экономическом поведении стремится к максимизации удовольствия, и именно исходя из этого принимает решения о покупке товара или вступлении в иные товарно-денежные отношения. Австрийская школа совершила революцию в мировой экономической мысли, некоторые её участники (в частности, Мизес) получили Нобелевские премии. И хотя по сей день психологический гедонизм не считается научно доказанным, указанные авторы показали, что он в принципе может использоваться как научная гипотеза с конкретными верифицируемыми и фальсифицируемыми предсказаниями.
Труды участников Австрийской экономической школы оказали значительное участие на политическую мысль XX века. Наиболее известен здесь труд Людвига фон Мизеса «Всемогущее правительство: Тотальное государство и тотальная война.», где он описывает крах идеи построения общества всеобщего счастья в крупных идеологизированных государствах. С его точки зрения, несмотря на лозунги о «счастье народов» и реальные шаги по повышению благосостояния масс, правительства многих (если не всех) крупных государств в XX веке, в конечном счёте, принесли народам больше страданий, чем счастья. Лучшими иллюстрациями тому являются две мировые войны и репрессивные тоталитарные режимы в значительной части стран мира.
Значительное влияние на политику ряда стран в конце XX века оказали труды норвежского криминолога Нильса Кристи, который, продолжая традицию Бентама, критиковал с утилитарных позиций существующую карательную систему западных стран. Также, как и Бентам, он пришёл к выводу, что даже спустя 200 лет, карательная политика большинства государств остаётся запредельно жестокой и неэффективной для улучшения жизни людей. Наиболее яркими примерами тому он считал войну с наркотиками и рост числа заключённых во второй половине XX века. Известны такие его слова как «Я видел много преступников, но я не видел монстров» и «Запад строит свой Гулаг».
Как и Бентам, Кристи смог добиться некоторых реформ в карательной политике своего региона. На данный момент все страны Скандинавии отличаются весьма небольшим количеством заключённых и, при этом, низким уровнем преступности (даже сейчас, когда уголовные кодексы этих стран пополнились новыми спорными составами, такими как пользование услугами проституток).
Утилитаризм как ориентир в биоэтике и трансгуманизме XXI века
В начале XXI века утилитаризм получил популярность среди ряда философов-трансгуманистов. Наиболее известен из них британец Дэвид Пирс, автор книги «Гедонистический императив». В этой книге гедонизм рассматривается как основополагающая нравственная ценность для всей биосферы. По мнению гедонистических трансгуманистов, построение общества всеобщего счастья возможно через искусственное изменение нашей психики. Сегодня для этого могут использоваться психотропные препараты, а в будущем возможна радикальная перестройка мозга. По мнению российского трансгуманиста Виктора Аргонова, ключевой вехой на этом пути должно стать открытие нейрокоррелята удовольствия — физиологического параметра, который однозначно определяет уровень удовольствия (или страдания), испытываемого существом. Когда нейрокоррелят удовольствия будет открыт, наука сможет объективно измерять уровень удовольствия любого существа и произвольно регулировать его.
После этого станут возможны технологии универсального искусственного программирования потребностей: человек научится сам решать, от каких факторов получать удовольствие, а от каких — нет. Он уже не будет «рабом» природных инстинктов, а будет сам программировать собственные мотивации. Например, сможет научиться получать удовольствие от любых действий, которые полезны для выживания (например, трудовой деятельности) и уничтожить страдания, неспособные мотивировать его на полезные дела (например, страх при полёте в самолёте, когда от пассажира безопасность полёта не зависит). В целом, по мнению Аргонова, это позволит человеку будущего стать гораздо счастливее, не потеряв мотивации к самосохранению.
Дэвид Пирс более радикален и утверждает, что страдания могут быть не только сокращены и поставлены под разумный контроль, но и вовсе уничтожены. По его мнению, для выживания и дальнейшего развития человеку будущего будет достаточно перепадов между слабыми и сильными (но неизменно положительными) уровнями удовольствия. Если человек, например, перестанет испытывать страх (неприятную эмоцию) в опасной ситуации, но не будет получать в ней и удовольствия, зато будет получать удовольствие при избавлении от опасности, то этого будет достаточно для разумного поведения.
Дэвид Пирс вместе с основанным им «Аболиционистским обществом» (The Abolitionist Society) выступает за увеличение счастья не только людей, но и всех животных (более строго — всех чувствующих существ). Он считает себя веганом и выступает, в частности, за перепрограммирование психики всех хищных животных, чтобы уничтожить сам феномен хищничества.
Гедонистические трансгуманисты анализируют в будущем не только оптимистические, но и катастрофические сценарии. В частности, Дэвид Пирс выдвинул идею утилитрониума — гипотетического сверхсчастливого сверхорганизма, которому для максимизации счастья требуется увеличение собственной массы тела. Если такое существо возникнет на Земле, и его среднее удовольствие будет непропорционально превосходить удовольствие прочих существ, то для него будет морально оправданным уничтожить всё живое на Земле, забрав себе ресурсы. В результате, суммарное удовольствие жителей Земли повысится, хотя и большинство их будут уничтожены. Возможен ли такой сценарий на практике — зависит от природы нейрокоррелята удовольствия, которая пока не раскрыта. Если удовольствие ограничено по величине, и максимум может быть достигнут с использованием конечных ресурсов, то в будущем возможно мирное существование множества сверхсчастливых организмов. Если же удовольствие может неограниченно увеличиваться по мере использования новых ресурсов (например, увеличения массы тела), то не исключена неограниченная война постлюдей за ресурсы и поглощение одних другими.
Разумный эгоизм — термин, часто используемый для обозначения философско-этической позиции, устанавливающей для каждого субъекта принципиальный приоритет личных интересов субъекта над любыми другими интересами, будь то общественные интересы, либо интересы других субъектов.
Потребность в отдельном термине обусловлена, по-видимому, негативным смысловым оттенком, традиционно связываемым с термином «эгоизм». Если под эгоистом (без уточняющего слова «разумный») часто понимают человека, думающего только о себе и/или пренебрегающего интересами других людей, то сторонники «разумного эгоизма» обычно утверждают, что такое пренебрежение в силу целого ряда причин попросту невыгодно для пренебрегающего и, следовательно, представляет собой не эгоизм (в виде приоритета личных интересов над любыми другими), а лишь проявление недальновидности или даже глупости. Разумный эгоизм в бытовом понимании - это умение жить собственными интересами, не противореча интересам других.

История


Концепция разумного эгоизма начала формироваться в Новое время, первые рассуждения на эту тему встречаются уже в трудах Спинозы и Гельвеция, но в полном объёме была представлена только в романе Чернышевского «Что делать?». В XX веке идеи разумного эгоизма возрождает Айн Рэнд в сборнике эссе «Добродетель эгоизма», повести «Гимн» и романах «Источник» и «Атлант расправил плечи». В философии Айн Рэнд разумный эгоизм неотделим от рационализма в мышлении и объективизма в этике. Также разумным эгоизмом занимался психотерапевт Натаниэль Бранден.








Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 38
© 11.09.2017 Алексей Гадаев

Метки: Правдивость. ложь. гедонизм,
Рубрика произведения: Проза -> Психология
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1