Груз силы


ГРУЗ СИЛЫ.
Ваня Попов, не то чтобы сильный человек, он очень сильный. В Парке отдыха, кассир у силомера запретил ему «ломать прибор», - все показатели выскакивают из конечного предела.
Ухватится сбоку за первое попавшееся «Жигули» и рвёт рессоры, чуть ли не опрокидывает машину, груда мышц с тонной металла играются; очкарик-водитель не смеет, обижаться, - не знает затиснувшую его причину: какой-то лунатик притяжение земли потерял, отскакивает от кабины, пружинит по воображаемой местности Земли, приседает, словно в пустыне Невада упал.
… А причина тут одна, могучесть некуда девать, - Ивану подурачиться охота.
Ваня из службы в Южной Группе Войск, старшиной уволился, в Венгрии чемпионом по самбо стал. Два – три приёма усвоил, в остальном силу прилагает, сходу ломает соперника уличными приёмами. Сила немереная.
Одним словом, – Иван!
Домой в село не хочет возвращаться: мама в письме сообщила, что сосватала ему самую яркую невесту села, и «если такая булка развернётся в их большом огороде, ни одного сорняка не останется, весь двор всегда нарядным светиться будет», - писала она. - « Я со сватом Семёном давно роднюсь, он наш род ценит, мы иначе как – сват! – друг - друга не обозначаем».
Отец Ивана каждый год нанимался в соседнем селе пасти стадо из выделенных овнов, собранных со всех отар в период дойки овец, - для спокойствия маток убирали самцов из отар.
В том селе люди все напыщенные, не опускают до низменного пастушьего назначения свои наследственные умения, к овчарам относятся с заискивающей боязливой надменностью, - гайдамаками их называют.
Целое лето, эти самые две сотни баранов, прежде пас Иван. В том селе он подружился с Людой, - директорской дочкой. Когда его в Армию призвали, она все два года службы ему горячие письма писала, ждала, когда снова сможет: «Бои рогатых куцанов видеть. Чудно, как с разгона, до одурения лбами бьются они, искры сыпучие выбивают из рогов. Такая убойная сила волка может с пыльной травою смешать, а нет в степи Буджацкой более сильного зверя, чем страшный волк».
Ваня своё первенство, - тоже ороговелым лбом высекал, - у баранов научился.
Долго противился директор совхоза любви гайдамака и непокорной дочери, отстал, намерился созревшего зятя в бригадиры поднять.
Люда отказывается в селе жить, доктором решила стать, учится зубы лечить.
Иван в солдатской форме к ней вернулся. Однокурсницы слушают: про парашюты, самолёты, полигоны, в голове одна мысль порхает: увести такого солдата как Ваня, в свою тихую палатку. Все девчонки виснут на неснятые ещё пагоны, а он их сразу с десяток от земли оторвать способен, множество начал играет в нём, некуда напряжённую сущность девать. Пошёл в порт грузчиком устраиваться.
В порту посмотрели на мускулы рвущие одежду, бригады все укомплектованы, и работягу надлежащего, тоже упускать неохота.
Тут, зазнавшийся бригадир докеров, пока премию не выплатят, на внеурочные часы бригаду оставлять отказывается. Кубинское судно, - с остатком кубинского сахара в кубинских мешках на дне трюма, - простаивает.
- Вот что, - говорит старший стивидор Игорь Шехлович, брови и кудри чешет, - усаживает дембеля на свой стул, - срочно судно освобождать надо. Мы Иван Михайлович, как и ты, люди, почти военные, имеем чёткую обязанность, начинай под стропами портального крана укладывать груз мешков. Их в один ход трюма, на пол бригадной смены осталось. Ещё пару десятков докеров подтянем, что бы до конца дня порт смог намеченный фрахт выдержать. Вместе будем ликвидировать вредоносную буржуазную блокаду Свободного Острова.
Иван борцов не предаёт, ретиво взялся за сладкий груз; смело падают тяжёлые мешки на щитки, гладко рядятся полные поддоны под краном. Учётчики – тальманы, уверенно заносят в ведомости убывающее водоизмещение судна. Продвижение разгрузки держится с беспрерывной последовательностью. Один человек не бригада, а охота одного богатыря все производственные показатели в докерскую смену вмещает.
- А ну проверьте трюм, правда ли, что одна единица, способна весь график двигать.
Проверили, без лапок работает.
На следующий день, молния вышла, на Почётной доске большими буквами призыв Порта висит: «Следуйте примеру Вани Попова!!!»
Жизнь пошла по социалистическому пути, Иван Михайловича, сменным бригадиром назначают. Он с Барановским и Крокушевым соревнуется.
Начальник Порта Круков, объявляет себя его названным дядей, на свадьбе Ваниной он посаженый отец. Отец невесты на весь совхоз гордость распинает, перед всеми, важным родством расточается, тосты воздаяния произносит, кумовство подкатившее, всем показывает. Пастушье прошлое Ивана забыл.
И Иван забыл родителей своих, не едет к ним, обижен на село: молва пошла, что он украл у Армий танк и едет на нём дом предков бомбить. Село умеет со стороны высматривать ползучую злобу дня, оно самый осведомлённый знаток житейского шума. Ужас невостребованный в головах односельчан закрался, с детства было видно: из Ивана Попова, – Котовский вырастет.
В селе дождь прошёл поздний, ливень неимоверный, всю сухоту пыли летней смыл, улицы пустые стоят в лужах, листья уличных деревьев капли задержавшиеся роняют, самый раз на танке въезжать. Из глубины села, по пустоте мокрых дорожек идут два грузных человека, растянули над собой газеты, от мокрых веток оберегают нарядную одежду; ходили на крестины братова внука, ползут медленно по скользким дорожкам. И худощавый Васька навстречу им, с рейса только слез, в одиночество последождевое вполз, как раз тот Васька, кто дружком на Ваниной свадьбе гулял, в том же Институте Таирова живёт, где и сын тяжёлых людей. Неожиданная удача, - расспросить Ваську можно.
Накрыли скомканными газетами Ваниного одноклассника, допытывать стали обиженные родители:
- Где мой Иван прячется? – спрашивает полуторацентнерный мужик.
И женщина громоздкая тоже давит весом, запахом чеснока и самогона обдаёт:
- То, что створил мой Иван, никто в мире не учудит. Я лучшую невесту села упустила. Никогда не думала, что мой Иван меня живой похоронит.
- Мой Иван, - говорит отец Ивана, - совсем потерялся! Все меня спрашивают: - Где твой Иван? А у меня глаза как эта пустая улица, слезами капают. Нет моего Ивана.
- Скажи родимый моему Ивану: мама тебя примет как Иосиф блудного сына принял. Или тогда вообще нет моего Ивана.
Родимый, запутан нависшими над ним мокрыми газетами, думает:
- У них два Ивана оказывается, каждый своего Ивана имеет!? А я то, одного только знаю?..
Кричат на всё всезнающее село обиженные люди, оглушили Ваську, давят надутыми животами хилого, ничуть ли приподымают жерновами мягкими, еле выскользнул. Отошёл Васька, по своему направлению идёт, и отдышаться не может, …а кислороду в природе, - три чистые нормы.
Вслед, ещё наставления громкие его догоняют:
- Скажи моему Ивану пусть без танка приезжает!..
Гадает Васька, - какому именно Ивану сказать, - толком определиться не решается.

…Послушался Иван совета Васьки, поехал к родителям первый отпуск отдыхать. Родившейся дочери имя матери дал; радости у бабуси – на сто двадцать килограмм.
Режут родители: всякие откормленные домашние существа, - всё, что на свадьбу растили под нож идёт.
За три недели Иван на двадцать пять килограмм поправился, гуляет с друзьями, поёт; танцует: будто пьяный баран - на башне танка пляшет.
Его за дебош, в милицию забрали. Но позвонил Круков, и Иван Михайловича Попова, менты тут, же домой отвозят, - тоже любят: поесть и выпить надурняк. Весь вечер патрули, самогонку Ивановых родителей хвалят, запечённые куски баранины целыми глотают.
- Пируй рванина, - делай вещи! – орёт Иван.
И метура рвёт зубами куски мяса, весело кутит…

Много недоразумений несёт собою Иван, а жизнь порой каталась коряво; все стремления его - усмирить тужилась.
Причины для смешливой радости, всегда весело выскакивают из его широкой пазухи. В кабинет к начальнику порта Крукову, без стука заходит. Осматривает пустой кабинет, и вспоминает, что же он хотел родственнику сказать.
Из потайной комнаты кабинета, секретарша Зоя разогретая выходит, за ней Круков, - поправляет галстук.
- Дядя, у меня сын скоро будет! – заявляет Иван, - научу его бороться, лучше, чем я.
- Ну, Ваня ты молодец… - у самого Крукова два сына – школьника: все имена, полтысячи кораблей Черноморского флота, наизусть знают, английским морским словарём, - лучше папы владеют.
Ваня, дяде во всём хочет подражать. Обновлённая предвыборная пропаганда началась, - он ездит по сёлам, названного дядю в депутаты продвигает.
Звонит в роддом, справляется: когда у Поповой «навигация» начнётся.
- Попова сегодня ночью сына-богатыря родила, - сообщают ему.
Радости, – полный трюм. На работе у жены, её напарницы пищат, полдюжины их виснет на Ваниной потерявшейся шее, поздравительными поцелуями его облепили, усладили губы брызгами шампанскими, - и другие звучные поцелуи, уже Люде пересылают.
С букетом роз, с шампанским, с шоколадным тортом, - Ваня заходит в фойе роддома, новый джинсовый костюм, ужал все его волнения, красная рубашка узлом на животе завязана, жёлтые туфли ступают полной ступнёй; причёска – чёрная грива лошадиная. Неуклюжими поворотами, хочет сына видеть.
Не пускают в палату.
- Через неделю увидишь! – успокаивает дежурная гинекологичка, - Как фамилия жены?
- Попова!
Ведёт пальчиком по записям в журнале: - У нас две Поповы. - Имя?
- Красавица Людмила!
- Красавица Попова Людмила, - повторяет дежурная, - есть такая. У нас доченька.
- Что за ноченька у вас такая?! У меня сын!
- Сын, - у Нины Поповой, у другой Поповой – дочь.
Ваня косым взглядом скребёт пол, дежурную обжигает молниями отвесными. В большом зеркале видит медведя потерявшего медвежонка в лесной чаще. По черепу мрак ползёт, не может сообразить, куда гнев недоразумения вместить. Бутылка шампанского летит в зеркало, торт падает на голову дежурной, цветы букета хлещут журнал регистраций; поднял диван, и в люстру швырнул. Новолуние на потолке установилось.

Служебная «Волга» начальника порта, увозит из роддома вторую дочь, без радости отца.
Сам Иван на рабочих сменах пропадает, ещё не пришёл в равновесие, балласт на дне волнений установил. Всей полсотенной бригаде на палубе, горький магарыч за дочку ставит.
Два длинных молчуна, стропавщики: Белка и Крол, не заходят в круг бригады, они вареных яиц и тюльки наелись, сопят обиженные на бригадира, стропа спутанные правят, худые шеи крутят боязливо, пинки тяжёлые в окорки костлявые чешут, переживают, что бы ни разъединил бригадирский кулак их слаженное сопение.
Дождались, наблюдают, как грузы водного транспорта, убегают в чужие порты, рады, что одни остались из всей рассыпавшейся бригады, - сметают ржавчину с тросов.
Иван, по желанию Крукова, драконом плавает в морях, судна Флота на металлолом оставляет в чужие порты, его подросшая дочь все судна отца знает, совсем громко кричит редкие имена кораблей, ждущих конец существования на воде. Она отца-боцмана не разочаровала. На родительских собраниях в школе, мамы мальчиков плачутся, что сынишки их с синяками домой приходят. Ирина без повода их лупит. Устал Иван от множества мрачных облаков на сером небе.
Грустно стало жить Ивану, оставшийся пустым родительский сельский двор зарос сорняками выше сельских сплёток, беду предвещает. Он его продал за сто лодырей зеленеющих всемогущим расцветом.
Друзья школьные с гармошкой пришли провожать Ваню, на автобусной остановке, играют весёлую песню, а он не развеселился, устало и обиженно смотрит на своё переживание, чувствует, как оседают мурашки жизни в его мускулах.
Спросили бы родители, если бы жили: - Где наш Иван?
И слышно как сила мышц, уже изменила перестукам его буйного сердца.
Нет больше Ивана!.. Он с ними!





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 32
© 10.09.2017 Дмитрий Шушунков

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1