Ошибка Вл. Калинин


                           Владимир Калинин    
                                    
                                    ОШИБКА

                                                      Рассказ

                                                                                                  «Как жаль, что мы живем недостаточно долго,
                                                                                                   чтобы пользоваться уроками своих ошибок»

                                                                                                                                                                        Ж. Лабрюйер

Когда кто-нибудь жалуется мне на то, что у него жизнь проходит мимо, я вспоминаю нелепую судьбу Герки Мартынова. При этом мне хочется кричать: « Жизнь не может проходить мимо. Это некоторые люди проходят мимо неё». Мартынов был из тех, кто проходил мимо.
Герка умер. В деревне все знали его, но жалеть, практически, никто не жалел.Некоторые даже говорили: - Достукался!Давно пора.Причиной смерти была его пагубная привычка. Пил Герка часто и помногу. Он не знал почему. А если бы знал? Что? Может, задумался и перестал бы пить? Не знаю. Но знаю точно, что Герка жестоко ошибся, сделав предпочтение выпивке. В погоне за пьяным весельем он потерял умение радоваться жизни.
Может это пристрастие началось с того дня, когда он с другом, еще мальчишками взяли бутылку портвейна и выпили её в кустах, у речки. Спросили бы его, почему он это сделал, Герка, наверно, и не ответил бы.
-Все так делают. Вот и мы взяли… Мы же не украли? – сказал бы он в лучшем случае.
Иногда, во время пьяного откровения, он не без гордости вспоминал, что был как-то в городе на слете передовиков лесного хозяйства.
Смолоду Герка работал здорово. Был шустрым и до работы жадным. Мать слушался. Что ни скажи – всё сделает. Становясь взрослее почему-то озлобился, но он не задумывался над этим. В деревне долго размышлять не приходится: то сено косить, то овец стричь, то дрова готовить надо – без работы ни дня не бывает. А сколько хлопот с вывозкой сена и дров из лесу?.. Потому в лесхоз работать пошел. Там хоть трактор для вывозки могли выделить. Конечно, кто поближе к начальству, тем в первую очередь, а остальным уж когда придется …
Тогда от поездки в город, у Герки не только одни хорошие воспоминания остались. Хотя премии им там вручали, да и с собой он прихватил. Герка хотел жене подарок сделать-хорошие сапожки.Почти все магазины в областном центре обошел, но купить импортных меховых сапожек не смог. Вечером, не досмотрев концерт, они с другом ушли в гостиницу.
Выпили, а друг и говорит: - Вот ты бегал, сапоги искал и не нашел. А Ваньке Блындину директор лесхоза устроил сапоги. Для руководящих работников за кулисами, ты знаешь, был буфет отдельный. Так там ещё и дефицит разный давали.

2
Насчет дефицита Герка не знал. А буфет его не волновал. В магазине, за свои, можно поллитровку взять, да и выпить не торопясь под мужской разговор. Разозлился он тогда. Герка
считал, что Ванька Блындин подхалим и хоть с виду мужик здоровый и даже солидный, а мужского характера у него нет.
- Директор-то с Веркой Блындиной путается, - буркнул Герка.
- Вот потому-то он на Ванькины деньги для Ванькиной жены и взял сапожки. Ванька доволен и Верка будет рада, - уточнил собутыльник.
- Черт с ними… Давай лучше выпьем…, - предложил Герка.
- Ты знаешь, в Уваровке начальничков судить будут. Левый цех какой-то организовали. Подпольно обрезную доску гнали на продажу. Здорово наживались, - въедливо продолжал друг.
- Вот гады,-подхватил Герка, – я их знаю. Они не местные. У них Коновалов Гришка заглавного, хотя рядовым учетчиком работал.А шестерил у него Петро Осадчий. Я с ним в школе учился. Видно мало мы его крапивой жигали. Он тогда еще пытался выгадывать. На чужомконе в рай ездить. Ему так и надо, а вот Митьку Драгайцева жалко. Тот по простоте душевной влип в эту историю.Молодец новый участковый, Васильев. Не то что прежний. Правильный мужик. Это он их прищучил.
Друзья закурили и помолчали немного.
- Когда эта шелупонь переведется? Будет такое времечко или нет, - вздохнул Геркин друг.
- Может и будет, только я, брат до того времени не доживу, - мрачно сказал Герка.
- Я, наверно, тоже. Но вот детей таким крепкими постараюсь сделать, чтобы никакая сволочь на них не влияла. У меня их пятеро. Представляешь, а они воспитают своих детей. Вот и пойдет мое крепкое семя, - с надеждой в голосе, высказал свою мечту собеседник.
- Ну, давай, давай, - криво усмехнулся Герка Мартынов.
С того дня прошло много лет. А Герка больше ни разу не ездил на совещания передовиков. Работал может и не хуже, а пить стал больше. С женой развелся, вернее она ушла от него. После того ещё сильнее запил и жениться не собирался. Да никто из местных за него не пошел бы. Характер у Герки стал «шибко чижелый для жисти», как говорили деревенские старухи.
Герка всё пропивал и пил всё, что под руку попадет. Выпив, проклинал свою жизнь, становился драчливым. Незадолго перед смертью дрался с братом, уже полысевшим, степенным мужиком. Брат хотел утихомирить Герку во время его пьяного разгула, но тот схватил стальную вилку и хорошо, что промахнулся, а то бы хоронили брата. От скользящего удара, у брата на голове от макушки через весь затылок остался длинный рваный шрам. Рана была не глубокая, такие быстро зарастают и со временем их трудно заметить.

3
Герка был с виду явно не богатырь, с бесцветными глазами и низкого роста, но злой и в драке опасный. К тому же подозрительный, ему постоянно казалось, что его обманывают или хотят обмануть. Подозрительность и подвела его, причем кончилось это трагически.
Герка жил со старушкой матерью. Немощная и набожная она потеряла возможность оказать на Герку какое-то существенное влияние. Мать молча страдала, глядя как сын гробит здоровье, а вместе с ним и жизнь. Иногда в её глазах можно было прочесть такую жалость к сыну и ничем не излечимую грусть, что Герка горько плакал и клялся не пить. Дня два-три он приходил с работы трезвым. Колол дрова, с остервенением набрасываясь на увесистые березовые и лиственничные чурки. Но потом начинал пить ещё пуще прежнего, изыскивая любые возможности лишь бы напиться до самого тяжелого, скотского состояния.
Мать болела жестоким ревматизмом и старухи-соседки посоветовали растираться травяной настойкой наводке. Да разве устоит в доме водка, когда сын пьяница? Кто-то поделился с ней техническим спиртом. Мать принесла домой спирт. Герка сразу спросил: - Чё в бутылке?
- Зелье это сынок. Яд. Технический спирт. Им можно только ноги натирать, - слабым голосом пыталась объяснить старушка.
- Я думал можно кайф словить, - недовольно проворчал Герка.
Зная сыновью страсть, мать на всякий случай спрятала бутылку. Но долго пользоваться настойкой на спирте ей не пришлось. Герка разыскал «заветный» бутылёк. Хоть и был сильно пьян, все-таки выпил полстакана. Остальное положил под подушку.Пошатнулся, упал на койку, да так и не проснулся.
В день похорон к Геркиной матери пришли её подружки-старушки. Они молчаливо сидели на лавке у нетопленой печки,кое-кто на колченогих табуретках у гроба покойного.
Одна из соседок пришла с внуком, мальчиком пяти-шести лет. Мальчик, как все дети в его возрасте,был очень подвижным. Ему в тягость сидеть молча.Он то и дело убегал от бабушки. Она беспокоилась как бы внук, выскакивая на улицу, не простыл. Стояла поздняя осень. С вершин гор уже «спустил белые ноги» снег. Холодный ветер, дувший порывами, срывал последние желтые листья с деревьев. Косматые тучи тяжело ходили по небу. Изредка в разрывах между тучами выглядывало солнце, успевая припекать в безветренных уголках. Бродящих куриц и собак в деревне почти не видно, все примостились на заваленках и на земле у выходящих на солнечную сторону бревенчатых стен изб и амбаров. Все птицы и животные пытались согреться в последних теплых лучах солнца.
Малыш любил играть на свежем воздухе. Выбежав во двор, где брат Герки, сверкая на солнце поцарапанной лысиной, доделывал крышку гроба, мальчик вдруг быстро вернулся.
- Баба, смотри-ко, вилка. Лежит прямо на дороге. Ведь можно ногу поцарапать? Заржавела вся… я её положу куда-нибудь?
- Тише ты… ну в шкап что ли положи.
4
Мальчик осторожно положил вилку, которой неделю назад орудовал Герка.
- Баба, как не хорошо здесь. Совсем ничего нету. Постель-токакая… я на такой бы спать не стал. Так нельзя. Надо ведь как-то лучше жить, - внук высказал свои наблюдения.
- Перестань ради бога! Наказанье ты моё! – сердилась бабушка.
Непосредственность мальчика вызвала оживление среди старух. Они стали негромко переговариваться. Мальчик убежал на кухню, но тут же вернулся.
- Баба, сепаратор у них какой грязный… ты мне дай тряпку. Я протру его что-ли?
- Дак, сумеешь ли?
- Сумею. Я же дома протирал. Я хорошо протру. Баба, ну дай тряпку, - настаивал мальчик.
Бабушка, чтобы хоть чем-то занять внука дала ему тряпку.
Через несколько минут из кухни доносилось его довольное посапывание. С полчаса он усердно протирал сепаратор, вернее часть его, прикрученную наглухо к некрашеной корявой лавке. Закончив работу, мальчик подошел к бабушке.
- Баба, куда положить тряпку?
-Ну, положи куда-нибудь
- У них и так все разбросано, как в охотничьей избушке. Хоть прибрал бы кто. Баба, я положу тряпку за печку? –подражая в чем-то взрослым,сказал малыш.
- Ладно, положи.
- Баба, на веранде гуськина шерсть валяется. Прямо за ногами таскается. Я наверно соберу, - продолжил маленький любитель порядка.
- Не шерсть, а перо. Иди собери, - разрешила бабушка.
Мальчик долго и кропотливо собирал в большую чашку перо гуся, которого закололи на поминки.
Во второй половине дня пришли человек пять мужиков из бригады лесорубов. Их отпустили из лесхоза, где работал Герка. Мужики собрались выносить гроб с телом покойного. От одного из рабочих, друга Герки, крепко попахивало вином. Некоторые из вошедших неловко топтались, снимая кепки. Пришел фотограф, соседский парнишка, Витька, ученик шестого класса. Он деловито выбирал удобную позицию и несколько раз щелкнул «Сменой».
Мать, ещё больше похудевшая, уже не плакала. За прошедшие бессонные три ночи её слёзы кончились. И теперь в её глазах такая мучительная боль – видел бы эти глаза Герка …
Гроб выносили неумело. Кто-то некстати суетился. Одна или две старухи пытались завыть. Ещё раз щелкнул затвором фотоаппарата Витька. Гроб поставили на грузовик. Мать и брат сели в кабину с водителем. Медленно, мощный «ЗиЛ-131» двинулся с места. Сколько раз Герка в
5
кузове этого «Зила» ездил в лесосеку, где он работал на челюстном погрузчике? И вот эта же безотказная автомашина везет его в последний путь. Автомобиль двигался со скоростью
пешехода. За ним шло несколько человек. Шагал и мальчик с бабушкой. Вид у него был сосредоточенный. Он первый раз на похоронах, но с помощью бабушки понимал серьезность момента и шлепал молча.
Как бы медленно не ехала машина, но вот за поворотом скрылся дом, в котором Герка прожил больше тридцати лет. Большой крестовый дом построил его отец. Срубленная из ядреной лиственницы изба пережила хозяина,вот и сына тоже. Герка за свою недолгую жизнь ничего не построил. Повалившийся забор и тот не хотел поднять.
Кладбище было на пригорке.Оттуда всю деревню видно и даже можно разглядеть как в опустевшем дворе Геркиного дома бесшабашный хулиган ветер гоняет белые стружки. Когда гроб сняли с машины и открытый поставили у могильной ямы, мать подошла и как-то пронзительно застонала. С ней сделалось плохо. Подбежала медичка. Дала понюхать нашатырного спирта. Быстро дала выпить лекарство. Старушку отвели к машине.
Перед тем как опустить гроб в могилу, речей никто не говорил. Геркин друг хотел что-то сказать, но махнул рукой, вытащил из одного кармана бутылку водки, из другого стакан. Зубами сорвал пробку. Налил. Болезненно сморщившись, выпил и бросил бутылку и стакан в
могилу. То ли от жалости к другу, то ли по другой какой причине, он заплакал и пьяно пошатываясь отошел. Гроб спустили. Брат, старухи и мужики бросили несколько горстей земли на крышку гроба. Могилу засыпали. На свежем холмике поставили, сколоченную из гладко выструганных досок пирамидку памятника. Ещё с минуту постояли и пошли в деревню.
День близился к концу. Заходящее солнце садилось в темные, как дорожная грязь, тучи. Лучи главного светилы, вроде мощных прожекторов вырывались из туч, озаряя ярким светом далёкие вершины гор, а также плывущие над ними облака. Превращая их из черныхклубящихся громадин в легкие, пышные, розовые и причудливые изображения.
- Вот внучек, - сказала бабушка, - видишь как солнышко тычки раскрашивает?
- Вижу, ух и красиво же… Небушко какое стало разноцветное, вверху синее, а по краям гор оранжевое.
Солнце скрылось за горами. Заря перегорала. Тучи стали малиновыми и по всему горизонту расплылось алое зарево. Утро обещало быть ясным и чистым, как всё вновь появляющееся на земле.
Отдыхая, бабушка и мальчик долго смотрели на уходящее солнце на игру его лучей.
Жизнь шла своим чередом. В этой маленькой деревне, где смерть людей была редким явлением, всё вернулось в свое русло. Жизнь и не останавливалась.
Мимо, разговаривая между собой, прошли директор лесхоза и Ванька Блындин. Говорили о том, что надо успеть по первому снегу, вывезти сено. Они вывезут…
- Баба, а чего больше на свете хорошего или плохого? – задал философский вопрос внук.
- Хорошего. Доброе всегда дорогу к свету пробьет. Помнишь, весной мы картошку садили?
- Помню, а что?
- Так вот, семена в мешке таскали. Сколько ростков обломалось. Из мешка потом вытряхивали. И всё равно картошка уродилась добрая. Так и хорошее обязательно прорастет.
- А почему дядя Гера умер? Он ведь хороший? Он мне тяжеленькие биты для игры в бабки сделал. Шишки кедровые мне из лесосеки привозил.
- Ошибся он внучек.
В. КАЛИНИН





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 51
© 10.09.2017 Литобъединение "Радуга"

Рубрика произведения: Поэзия -> Прозаические миниатюры
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора












1