В конце коридора




Люба всегда считала себя очень счастливым человеком, потому что у неё была Вера.
Она верила в Бога, в коммунизм и верила Афанасию.
Во всё это она верила до самоотречения и без всяких оговорок.

В Бога она просто не могла не верить. Иначе откуда же всё.
Коммунизм был для неё итогом развития человечества, потому, что по её понятию, человечество должно становиться всё лучше и богаче.
А Афанасий был самый добрый и честный человек на Земле.
И полюбила она его сразу и навсегда.

После окончания института их, как супругов, послали работать в одну школу и выделили большую комнату в общежитии кораблестроительного завода.
Любу радовало, что её Афоня верил в коммунизм так же, как и она, и от этого их любовь и дружба были ещё крепче.
Расходились они лишь в одном вопросе.
Люба считала, что сначала люди в Советском Союзе достигнут совершенства,
а только потом уже наступит изобилие.
А Афанасий верил, что изобилие наступит раньше, а от этого и люди будут всё более совершенствоваться.
Они много спорили по этому поводу, но это не омрачало их жизни, потому что оба они были молоды и счастливы.

Конечно, они видели и понимали, что не всё идёт честно и правильно, но что же поделать, если поставлена такая невиданная в истории цель, которая изменит навсегда к лучшему жизнь человечества.
Приходилось мириться с временными трудностями и ошибками.

Порой Люба всё-таки соглашалась с мужем, что хорошая жизнь повлияет на людей положительно.
Особенно, когда приходилось мыть пол в коридоре.
Коридор был очень длинным. С каждой стороны находилось по десять дверей от жилых комнат.
У дверей стояли сундуки с картошкой, а на них постоянно гудели примуса.

Каждая хозяйка мыла в коридоре только участок, захватывающий пространство её комнаты.
Так было всегда.
А поскольку мыли все в разное время, то чистоту в коридоре навести было невозможно.
По этому поводу женщины бесконечно спорили, враждовали и объединялись во враждующие кланы.
Конечно, находились и другие поводы для ссор, но мытьё полов было основным.

С самого начала Люба решила, что будет всегда мыть весь коридор.
*Пусть смотрят, как нужно жить в коллективе. И как люди будут жить при коммунизме.
Со временем все поймут, как это хорошо и правильно*.

Она не участвовала в спорах.
С соседями была вежлива и доброжелательна,
И спокойно переносила насмешки по поводу её стараний по наведению порядка.
Иногда ей просто вредили подвыпившие соседи, пройдя грязными сапогами по свежевымытому полу.
А то и *нечаянно* могли зацепить полное ведро.
Но Люба даже не раздражалась по таким пустякам.
Она знала, что при коммунизме такого не будет, и вносила свой маленький вклад в его построение.

Наоборот, они верили с Афоней, что как только все начнут мыть коридор полностью, так это и будет один из признаков приближения коммунизма.
А начнут обязательно.
И хоть они часто шутили по этому поводу, верили они в светлое будущее безгранично.
Потому что иначе и быть не могло.

Многие соседки понимали, что Люба права, и говорили ей, что мыть пол нужно по очереди весь сразу, но переступить через свои многолетние кровные обиды и убирать возле дверей своих обидчиц они не могли.

А потом пришла война.
Афанасий ушёл добровольцем, а Любу на службу не взяли из-за хромоты, оставшейся после недавнего перелома голени.
Но она не могла смириться с тем, что не участвует в защите страны и, бросив школу, пошла на курсы электросварщиков, при кораблестроительном заводе.

После возвращения из эвакуации Люба вернулась на завод, потому что сидеть в школе после такой войны ей казалось немыслимым и неприличным.
А кроме того её угнетала сама мысль, что придётся постоянно слушать пустые женские разговоры в учительской.

Похоронка на Афанасия пришла ещё в сорок втором.

Люба снова жила в своей комнате и так же продолжала одна мыть
целый коридор, несмотря на то, что половина соседей уже сменилась.
И хотя ей уже не хотелось этого делать, сама мысль о том, что она этим предаст Афанасия и их веру в коммунизм, была невыносимой.
Но настроение у неё становилось всё печальней.

После двадцатого съезда Любе снова захотелось жить.

Она стала собирать у себя соседских детей и читать им часами сказки и рассказы русских писателей.
Кроме того она постоянно кому – нибудь из соседей помогала деньгами, потому что зарабатывала намного больше многих мужчин.
Соседи её уважали и любили, и Люба этим очень дорожила.

На заводе она тоже была в большом уважении у начальства, потому что руководила лучшей бригадой сварщиков и была активным коммунистом и
безотказным общественником.
Ей даже предлагали отдельную квартиру, но Люба не могла на это пойти,
когда вокруг столько многодетных семей.

Как- то возвращаясь с работы, Люба увидела во дворе тележку с хлебом,
и соседи сказали, что теперь хлеб и молоко будут продавать прямо во дворах, для удобства трудящихся.

-Вот, начинается - в этом Люба увидела приближающиеся признаки коммунизма.

Но через некоторое время вдруг стали происходить перебои со снабжением
продуктами.
Люба понимала, что это временные трудности.
Не может это долго продолжаться в стране, которая запускает спутники.

Однажды её включили в состав рабочей делегации в Болгарию.
Народ жил там бедно, но перебоев с продуктами не было, и в магазинах свободно продавался хлеб, молоко и сыр.
К русским отношение было тёплое, доброжелательное и открытое.

Прошёл год.
С продуктами положение становилось всё хуже, но Любе хватало и обеда на работе.
Она входила в нужды страны и Партии, тем более, что международная обстановка была тревожной.

Как-то в обеденный перерыв её вызвали в партком и женщина, представившаяся сотрудником КГБ, поздравила Любу с тем, что она включена в состав областной партийной делегации в ФРГ, как лучшая рабочая завода - орденоносец.

Женщина долго объясняла, как себя вести в недружественной стране, что позволено говорить там, и что здесь, по возвращении.
Она даже объяснила Любе, как нужно выглядеть и быть одетой.
Советовала меньше обращать внимание на внешние, показушные стороны,
особенно на магазины, которые недоступны для основной массы
трудящихся.
Под конец она посоветовала Любе взять с собой консервы и сухари, потому что продукты там очень дорогие и валюты, которую выдадут, на питание может не хватить.

Из-за военных заводов в город, где она жила, въезд иностранцев был запрещён, поэтому когда в гостинице города Киля, Люба впервые увидела в лифте негра, она попыталась сказать ему на своём плохом немецком, что в Советском Союзе идёт непрерывная борьба за права негров во всём мире.
Однако девушка-переводчица остановила Любу сказав, что это промышленник из США и говорит он только по - английски.
Люба растерялась.

Около судоверфи, куда их привезли на автобусе, вся площадь была заставлена легковыми машинами, на которых, по словам переводчицы, рабочие приезжают на работу, если не хотят ездить на заводском транспорте.
Как-то незаметно делегация разделилась и Люба, с директором школы и одним ветераном-инвалидом остались с девушкой-переводчицей, а партийное руководство с переводчиком - мужчиной куда- то исчезли.
С ними ушёл и представитель организации, проводившей инструкцию.

В цехах судоверфи Любу, кроме современного оборудования, поразило доброжелательное и весёлое настроение рабочих.
Она не думала, что к русским так тепло относятся в Германии.

От попутчиков Люба узнала, что на валюту нужно покупать вещи и решила накупить заводных игрушек для соседских детей.
Для этого переводчица повезла их в негритянский квартал, потому что там товары и продукты дешевле.
Приехали в многоэтажный новый район, где жили африканские и турецкие эмигранты.
Игрушки были невиданной красоты и конструкции.
Когда зашли в продуктовый большой магазин, Люба почувствовала себя нехорошо.
Она не представляла, что колбас и сыров может быть так много сортов.
Наверное, больше сотни.
А главное, удивляло то, что подходили простые африканцы и, без всякой очереди, всё это покупали.
Её спутники тоже были удивлены, но у Любы просто перехватило дыхание и зажало сердце. Стало трудно дышать.

Ей давали в гостинице какие-то лекарства, делали уколы.
Она плохо помнила, как летела на самолёте, как добиралась домой.
Всё было, как в тумане.

Дома она слегла. Приходил врач, сестра делала уколы.
Но Любе ничего не помогало.
Она не хотела бороться за жизнь. Она очень устала.
Соседи переживали за Любу и не оставляли её одну.
Но лучше ей не становилось, и однажды ночью она умерла.

Хоронили Любу всем двором. Все женщины плакали навзрыд.

Многие годы потом матери рассказывали детям, какая удивительная женщина жила рядом с ними, и как они все любили её и любят до сих пор..
И ещё о том, как она мечтала построить коммунизм.

Как-то незаметно, сначала по одной, а потом все женщины в коридоре стали мыть весь пол по очереди целиком.
Сами собой почему-то прекратились ссоры.
Может быть в память о Любе.
А может быть стало немного легче жить.
А может быть просто по доброте русской души, которая умеет всё прощать.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 33
© 10.09.2017 Яков Капустин

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 3 автора












1