Хо. Глава 25. Кирилл


-Ты только посмотри. Он улыбается!
-Тише. Не разбуди его. Пусть спит.
-Мне кажется, он стал выглядеть намного лучше.
-Дыхание ровное, без хрипов, пульс в норме, цвет лица здоровый. Похоже, что ему действительно полегчало.
-Поверить не могу. Ты действительно сумела ему помочь!
-Тише. Чего расшумелся? Дай бог, если это так, -Ольга на цыпочках отошла от койки Сергея. –Прилягу, пожалуй…
-Ты и вправду хорошо себя чувствуешь? Что-то мне так не кажется. С момента пробуждения, ты какая-то больная. Я точно всё правильно сделал?
-Ты всё сделал как надо, Ген, успокойся. Ты молодец. Вот только это погружение сильно меня измотало. Чувствую себя редкостно паршиво. Но это не смертельно.
-Надеюсь. Знаешь, давай договоримся, если что-то с тобой не так – ты скажи сразу. Не скрывай. О`кей?
-О`кей, о`кей. Ты, кстати, тоже не молчи, если что.
-Естественно, -Геннадий уселся на свёрнутый матрас. –Когда соберёшься с силами, поможешь мне дотащить Серёгу до лодки. Я сомневаюсь, что он сможет дойти до неё самостоятельно. Будем спускать его вместе с лодкой…
-Но ведь это же опасно.
-А куда деваться? Я не уверен, что при ином спуске он не свалится за борт. Но вся эта болезнь… В общем, ты сама всё прекрасно понимаешь. Другого пути нет.
-Да, понимаю. Надеюсь, у нас получится.
-Ещё как получится, -капитан поднялся, вынимая сигареты. –Я пойду на палубу, покурю, а ты пока приходи в себя. Через полчасика приступим.
Ольга опустила голову на подушку, и стала разглядывать безмятежно спящего Сергея, но тут же почувствовала, что засыпает сама. Уставший мозг настойчиво требовал отдыха. Веки сами собой сомкнулись. Сразу после этого, неуёмная сила поволокла её куда-то с неистовством горной реки.
Неожиданно оказавшись в тёмном сумрачном подземелье, Вершинина в первую очередь подумала, что вернулась обратно в катакомбы Хо. Но, не смотря на некоторую схожесть с ними, эта пещера имела иные, своеобразные черты. Непрекращающийся звон в ушах оказался гудением миллионов мух, носившихся над головой плотными тучами. В полумраке сложно было разглядеть, насколько велики были рои, но, судя по звуку, который они издавали, количество насекомых являлось поистине колоссальным.
Постепенно, перед глазами девушки вырисовывалась новая диковинная картина. Ольга стояла на краю великой впадины, заполненной почти до краёв отвратительной слизью. Посреди этого мерзкого пруда, погружённый в него по брюхо, возвышался исполин, чей облик казался более чем странным. Монстр являл собой некую чудовищную смесь слона, гиппопотама, буйвола и кабана. Его невероятно толстое бочкообразное тело покоилось на четырёх ногах-колоннах. Неимоверно длинные изогнутые бивни, выходя из широкой кривой пасти, расходились в разные стороны, и загибались далеко назад, едва ли не за хребет титана, покрытый редкой слипшейся щетиной. Трудно было понять, какую форму имела его голова, так как все её детали, будь то глаза, нос, или уши, скрывались в сплошных жировых складках. Наружу выступали лишь жёлтые бивни, не дающие закрыться омерзительному рту, из которого непрекращающимся потоком стекала слюна.
Чудище хрюкало и утробно ревело, сотрясая складками. От сотрясений, его кожа лопалась, и из трещин вытекал студенистый жир, пополняя уровень жижи, в которую был погружён великан.
Не без отвращения разглядывая столь омерзительное созданье, Ольга обходила его стороной, по краю впадины, ловя себя на мысли, что где-то уже точно встречала подобную тварь. Вдруг жижа начала пузыриться, и на поверхности показалось новое существо, гораздо более скромных размеров, но не менее уродливое. Рогатый козлиный череп вместо головы моментально вспомнился Ольге. Это был Бафомет – демон из экспозиции Хо. Он был точь-в-точь таким же, как там, на Аллее Демонов.
Сначала Ольга испугалась, и уже начала было пятиться назад, но вскоре поняла, что дьявольское отродье не проявляет никаких признаков агрессии. Напротив, приглашает её к диалогу.
-Ольга? О-ольга Вершинина, -нараспев произнёс Бафомет, протягивая к ней когтистую лапу, с которой обильно стекала слизь. –Не бойся. Не бо-ойся.
-Да не боюсь я тебя. Ты же всего лишь экспонат.
-Ты меня с кем-то путаешь. Меня зовут вовсе не Экспонат, -очень мягким голосом продолжал демон. –Нет-нет, моё имя не Экспонат. Я – Бафомет.
Ольга рассмеялась. Настолько наивно это прозвучало.
-А это – Левиафан, -Бафомет указал на хрюкающую позади него громадину. –Не обращай на него внимания. Он такой жирный, потому что их с Бегемотом специально откармливают для последнего пира.
-Для какого ещё пира?
-Когда время закончит своё течение, перед концом света будет великий пир, который организуют небожители.
-И когда это произойдёт?
-По вашим меркам – очень нескоро.
-Это обнадёживает. А ты что здесь делаешь?
-Присматриваю за этим толстяком. На досуге.
-И кто тебе поручил это? Неужели, Хо?
-Хо тут не причём. Кстати, как твои впечатления от встречи с ним?
-Я разочарована. Оно оказалось не воплощением идеального ужаса, а больным на всю голову маньяком, с садистскими наклонностями.
-Вот как? Насколько я знаю, Хо имеет индивидуальный подход к каждому субъекту. Его цель – натравить на жертву её собственный страх. Прилагать усилий здесь не требуется. Жертва пугает сама себя. Ты ведь так и не увидела его глаз?
-Нет. Не успела. Наверное, мне повезло.
-О-о, ещё как.
-А почему так опасно смотреть в его глаза?
-На самом деле, в этом нет ничего особенного. Хо действительно проникает в твой разум во время зрительного контакта. Но его проникновению активно препятствуют защитные свойства твоего сознания. Совершенно не обязательно смотреть в глаза Хо, чтобы поддаться его влиянию. Оно может воздействовать на тебя даже в том случае, если глаза его скрыты от твоего взгляда. Но пока ты не видишь его глаз, ты уверена, что находишься в безопасности, и оно не сможет проникнуть в твою голову. Такая уверенность автоматически включает твою защиту от его воздействия. Но предупреждаю. Это не панацея. Рано или поздно оно доберётся до тебя. И не важно, посмотришь ты ему в глаза, или нет.
Левиафан довольно загудел.
-Ты подозрительно много знаешь о нём, Бафомет, -хмуро произнесла Ольга.
-Таков мой удел, знать всё и обо всём. Я – светоч мудрости. Все боятся демонов, ошибочно полагая, что они – воплощения зла. И мало кто знает, что все мы когда-то были ангелами. А потом поплатились: кто-то за гордыню, кто-то за любопытство, а кто-то за любовь. Одним словом, за уподобление вам, людям. Нас изуродовали до неузнаваемости, и обрекли влачить жалкое существование в этой выгребной яме. Именно для нас был создан ад, а не для вас.
-Светоч мудрости, говоришь. Раз ты такой мудрый, может быть поможешь мне советом?
-С превеликим удовольствием. Но совет могу дать только один. Таково моё правило.
-Как мне одолеть Хо, и выбраться с корабля-призрака?
-Это два совершенно разных желания, не совместимых друг с другом. Остановись на чём-то одном. Убивать двух зайцев единственным выстрелом тебе не дано.
-Ладно, чёрт с ним, с Хо. Как нам с Геной и Серёжкой выбраться с «Эвридики» в реальный мир?
-«Эвридика» на плаву – ваша проблема на плаву. «Эвридика» на дне – ваша проблема утонула вместе с ней.
-Но ведь Хо невозможно убить!
-Зато ваша проблема – смертна.
-Твой совет яйца выеденного не стоит. Тоже мне, мудрец. Даже если это и так, даже если корабль действительно должен быть уничтожен. Как нам это сделать? И как не утонуть вместе с ним?
-Всё что я мог – я сказал. Вот, лучше послушай стихотворение:
Лежат в моём брюхе личинки огня,
Дав масла испить – ты погубишь меня.
-Извини, но поэт из тебя никудышный.
-Что поделать? Среди дерьма – мы все поэты. Среди поэтов – Бафометы, -демон усмехнулся.
-Уже лучше. Растёшь в моих глазах, -рассмеялась Ольга.
-А хочешь, покажу кое-что действительно удивительное?
-В другой раз.
-Ну уж нет. Сейчас! –внезапно Бафомет схватил её за руку, и дёрнул на себя.
Ольга почувствовала, что теряет равновесие, и летит прямо в зловонную жижу озера.
-Нет! Нет! Не хочу! –закричала она, и проснулась.

-Ты спишь, что ли? –спросил Осипов.
-Я, кажется, задремала, -протирая глаза, ответила Ольга.
-Серёга, похоже, пришёл в себя.
-Что?
Девушка тут же вскочила с койки, и подбежала к Сергею. Тот лежал с открытыми глазами, и взгляд его уже не был мутным. Напротив, он выглядел абсолютно здоровым и полным сил.
-Серёжка! Ты как?
-Замечательно, -ответил Сергей. –Никогда не чувствовал себя так хорошо.
-Прекрасно! Здорово! Я так рада за тебя!
-Я тоже очень рад, -добавил капитан. –Если ты чувствуешь себя хорошо, то давай, вставай, и пойдём спускать мотобот. Нам пора отчаливать.
-Нет, ребята, простите…
-Что? –опешила Оля.
-Не понял, -Осипов также пребывал в полнейшем недоумении. –В смысле? Ты что, не хочешь отсюда убраться? Вот это номер.
-Я не могу. Простите меня, пожалуйста, ребята.
-Но почему? –в голос воскликнули Ольга и Гена.
-У меня не получится вам объяснить… Воспринимайте всё как есть. Вам пора уходить. А я должен остаться.
-Но мы не уйдём без тебя!
-Вы должны. Поймите, друзья, я уже спасся. А вы пока ещё нет.
-Он опять бредит, -шепнул Ольге капитан. –Болезнь всё ещё держит его.
-Да нет никакой болезни, как вы не понимаете? –воскликнул Сергей. -Всё это было запланировано заранее. Я не могу вам рассказать. Не имею права. Вы должны уходить.
-Мы уходим сейчас, -твёрдо произнёс Гена. –И вместе с тобой. Что бы ты нам тут не говорил. Мы тебя не бросим.
-Оля, -Сергей поглядел на подругу, и по его щеке скатилась слеза. –Я специально выпросил немного времени, чтобы сказать тебе спасибо.
-Я… Я не понимаю… За что? –лепетала Вершинина.
-Ты знаешь, за что. Твой поступок неоценим. Благодаря тебе я выбрался оттуда. Я спасся. Огромное тебе спасибо, дорогая. Я не верил, что у тебя получится. Но ты смогла. Ты прошла через все испытания…
-Но ведь… Я не успела.
-Нет, ты успела. И… Хочу сказать. Будь спокойна за меня. Мне там очень хорошо. Я увидел такое… Такое! Вам и не снилось! Я жду не дождусь, чтобы вернуться туда. Наш мир – серый склеп, по сравнению с этим чудом. Боже, как же я счастлив!
-Серёжа, ты бредишь.
-Нет. Ты прекрасно это знаешь, -Сергей вздохнул. –Мне пора. Она сделала мне жест «закругляться». Мой милый ангел. Ещё одна просьба. Не обижай Лишу. Она хорошая. И последнее… Друзья… Не пытайтесь уйти сегодня. У вас ничего не получится. Завтра – крайний срок. Завтра получится. Уходите завтра…
-Он невменяем, -Геннадий скрестил руки на груди, и покачал головой.
-Ещё раз спасибо, Олечка. Ты – самая лучшая! –Сергей подмигнул Ольге. -Всё. Мне пора. Прощайте. Не поминайте лихом. И… Спасайте себя…
Глаза Сергея закрылись. Улыбка навсегда застыла на его устах.
-Он что, опять уснул? –голос Геннадия дрогнул.
-Серёж! –Ольга начала трясти Сергея. –Серёжа! Очнись! Не уходи, пожалуйста!
Но всё было бесполезно. Тело Сергея быстро холодело. Румянец сменился мёртвой синевой. И только улыбка оставалась неизменной.
-Нет! Не надо! –Оля упала ему на грудь, и разразилась рыданиями. –Не уходи! Не бросай меня здесь!
-Может быть, ещё можно что-то сделать? Может быть, можно помочь? –метался по каюте Осипов, прекрасно понимая, что сделать уже ничего нельзя.
Сергей ушёл безвозвратно, оставив двух выживших друзей перед лицом очевидной, и всё ещё неизведанной, смертельной опасности.

Дождь лил как из ведра. Мириады капель, острых как иглы, вертикально вонзались в сырой асфальт, в прибитую траву газонов, в пузырящиеся лужи. Потоки грязной дождевой воды неслись вдоль тротуаров, образуя шумные ворчащие водовороты возле решёток ливневых стоков. Вода низвергалась с крыш, грохоча в водосточных трубах, и выплёскиваясь из них мощными рукавами. Буйство воды сопровождалось ленивым громыханием, доносящимся откуда-то из-за серого войлока тяжёлых обложных туч.
Дождь, подобно бесталанному музыканту, барабанил по всему, что попадалось: по шиферу, по листве, по крышам припаркованных автомобилей, по деревянным скамейкам, по брезентовым навесам закрытых торговых палаток, по жестяным кровлям домов… Барабанил невпопад, не чувствуя ритма, просто так, для собственного развлечения.
Вода мчалась по улице сплошной широкой рекой, увлекая с собой подхваченный по пути мусор, камешки, ветки, бутылки, щепки. Дождь полноправно хозяйничал в опустевшем вечернем городе. Вокруг не было ни машин, ни пешеходов, ни бродячих животных. Все обитатели попрятались от дождя. Кому охота вымокнуть до нитки?
Похоже, что только одному человеку было наплевать на этот дождь. Промокший насквозь, он стоял посреди улицы, без плаща и зонта, абсолютно одинокий, и никому не нужный. Капли вонзались в него холодными гвоздями. Дождевая вода стекала по лицу, струясь на землю тоненькими ручейками. Ему было безразлично. Очевидно, весь этот безрадостный пейзаж отождествлял его нынешнее состояние. Стоя под низко зависшими, давящими свинцовыми тучами, он то и дело вглядывался в светящиеся окна домов. Там жили люди, и каждому из них отводилось собственное место в этой жизни, своя индивидуальная ниша. Каждый возвращался в своё гнездо, в котором его ждали. Почему же у него, у Евгения, нет такого гнезда? Почему он похож на щепку, которую несёт по асфальту мутное течение, до первой канализационной канавы, в которой этой щепке суждено сгинуть. Почему всё складывается так в его непутёвой жизни? А может быть вот оно – истинное человеческое счастье? За этими окнами? Может быть, оно скрывается в семейных радостях и ссорах? В родителях и детях? Может быть, и не нужно искать эту самую сумеречную подоплёку? Может быть... Ах, как бы он хотел сейчас оказаться за одним из этих окон. Где тепло и уютно. Где его ждут. Где он нужен.
От этих дум ему становилось ещё тоскливее и холоднее. Больше всего ему не давал покоя поступок Ольги. Почему она так с ним поступила? Не только проигнорировала, но и пошла наперекор. Чем объясняется столь крутой поворот в её отношении к нему? Что он сделал неправильно?
В момент этих неприятных размышлений, что-то привлекло его внимание. Он был не один. Из темноты подъезда ближайшего двухэтажного дома выступила чья-то высокая фигура. Мрачный силуэт немного потоптался под бетонным козырьком, закрывавшим его от дождя, а затем ступил вперёд, разрезая пелену воды, лившейся с карниза.
Бросив на него унылый взгляд, Евгений сделался ещё мрачнее. Ну, разумеется. Кто ещё мог здесь появиться? Оно всегда чувствует, когда ему плохо, и приходит, чтобы поиздеваться, и насладиться его тоской. Но почему же оно молчит? Почему держится на расстоянии, не стремясь подойти ближе? «Наверное, сейчас самый лучший вариант – сделать вид, будто оно мне безразлично, и я его вовсе не замечаю. Может быть, само сообразит, что я не желаю с ним общаться, и оставит меня в покое».
Отведя взор, Евгений принялся демонстративно игнорировать присутствие Хо. Их молчаливое противостояние продолжалось довольно долго, и постепенно начало вызывать у Евгения неподдельный интерес. Таким он Хо не видел ещё никогда. Даже то, как оно двигалось, уже выглядело нетипичным для его натуры. Оно плелось, медленно переставляя ноги, и волоча хвост мёртвой плетью. Остановилось посреди большой лужи, и до сих пор продолжало тихо в ней стоять, напоминая фонтанную скульптуру. Вода ручьями стекала по его гладкому, точно каменному телу. Капли падали с широких надбровных дуг, которые теперь казались непривычно выдававшимися вперёд, за счёт необычайно глубоко впавших глаз. Сами же глаза, обычно горящие зелёным пламенем, сейчас не светились вовсе. Их как будто бы вообще не было в глазницах. Вместо глаз – две чёрные дыры под надбровными дугами. Явное свидетельство того, что с Хо что-то не в порядке. Если это не его очередная выходка, разумеется.
Хо действительно походило на изваяние. То, что оно было живым, замечалось лишь благодаря его прерывистому дыханию, исторгающемуся из его пасти в виде лёгкого пара, перемешанного с мелкими дождевыми брызгами, сдуваемыми с губ. Евгений поймал себя на мысли, что после прихода Хо, ему вдруг стало полегче на душе. Он более не чувствовал себя одиноким. Присутствие сумеречника даже, как будто, радовало его. А любопытство, вызванное нетипичным поведением врага, отчасти заглушило душевную боль. Не выдержав, Евгений повернул к нему лицо. Только дождавшись, когда тот наконец-то обратил на него внимание, Хо решилось заговорить с ним.
-Ты ещё не достаточно промок?
-Оставь меня в покое. Я тебя не звал.
-Может поговорим?
-Не хочу. Уходи.
-Ну, как хочешь, -развернувшись в пол-оборота, сумеречник остановился, и продолжил. –Но я-то знаю, что ты этого хочешь. Однако, боишься признаться. Не ломайся. Своей гордыней ты делаешь хуже только самому себе. Пойдём, поговорим мирно. Ты ведь любишь пиво с раками? Я сварило отличных раков, а в холодильнике нас дожидается ледяное пиво. Оно ведь лучше ледяного дождя?
-Ты что? –Евгений рассмеялся. –Окончательно свихнулось? Какие раки? Какое пиво?! Что ты несёшь?
-Раки – красные, пиво – светлое. Всё как положено. Может, всё-таки, согласишься? А?
-Ты определённо сошло с ума. Ну тебя к чёрту. Сказал же, не хочу. Дай мне побыть одному.
-Ну, смотри. Моё дело – предложить, -спокойно повернувшись к нему спиной, Хо побрело обратно в подъезд, шлёпая по лужам трёхпалыми когтистыми лапами.
Евгений почувствовал, как его тоска, отброшенная приходом сумеречника куда-то на задний план сознания, теперь возвращалась с утроенной силой, словно взбешённая тем, что её пытались потеснить. Она душила его всё сильнее, усиливая чувство одиночества многократно, и вид удаляющейся спины Хо подтравливал эту тоску, усиливая её убедительность.
Да, оно было врагом, но сейчас, истерзанный собственной депрессией, Евгений уже не видел в нём врага. Сейчас Хо было всего лишь единственной живой душой, находившейся рядом. Единственным разумным существом, готовым поговорить с ним, способным его выслушать. Это чувство пересилило все остальные, включая чувство предосторожности. Впервые Хо не излучало агрессии. Даже тогда, когда пыталось соблазнить его в виде суккуба, оно, тем не менее, испускало подозрительные флюиды. Но не сейчас. Сейчас по правде казалось, что сумеречник сам находится на грани, и нуждается в мирном диалоге не меньше Евгения.
В тайне, Евгений действительно не хотел, чтобы оно уходило. И теперь, когда его шанс сохранить собеседника уменьшался с каждым новым шагом удаляющегося Хо, пропорционально этому уменьшению, в нём росло почти паническое чувство – только не остаться одному! Ещё пять минут полного одиночества сведут его с ума. Он не вынесет этой тоски. Он должен поговорить хотя бы с кем-то!
-Подожди, -несмело окликнул он Хо, про себя кляня судьбу, и мирясь с мыслями, что, возможно, вскоре ему придётся об этом пожалеть.
Но выбор был сделан. Пути назад не было. Хо и в этот раз не проявило даже намёка на свойственную ему ироничность, не выдав не только мало-мальски саркастичного замечания на неожиданно изменившееся желание Евгения, но и не единого слова вообще. Не оборачиваясь, оно сделало рукой знак следовать за ним, и шагнуло под козырёк подъезда. Морально приготовившись к любому подвоху, Евгений последовал за сумеречником. В сыром подъезде его встретила колючая темнота.
-Заходи, будь как дома, -произнесло невидимое Хо.
Распахнув дверь, Женя вошёл коридор, в котором было так же темно, как и в подъезде. Лишь в дальнем его конце горел свет, на фоне которого суетливо мелькал силуэт Хо.
-На улице творится сущий потоп. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, а ты вдруг решил прогуляться. Тебе так нравится дождь? –говорило оно уже другим, изменившимся голосом.
-Тебе-то какая разница? -отозвался Евгений, вместе с этим почувствовав, что он уже успел высохнуть и согреться. –Оч-чёрт!
Что-то подвернулось под его ногу, ощутимо ударив её пониже коленки, и с грохотом упало.
-Тут шею свернуть можно!
-Погоди-погоди! Сейчас свет включу.
Щёлкнул выключатель, и коридор озарил тускловатый свет слабенькой шестидесятиваттной лампочки. Предметом, об который споткнулся Евгений, оказался обычный старый табурет. Вид коридора сильно напоминал обстановку типичной коммуналки, со старыми, наполовину рассохшимися шкафами, счётчиком советского образца, бельём, развешенным под потолком на бельевых верёвках, полками, заставленными грязными пустыми банками, крючками-вешалками, и тазами, висящими на стенах. Обернувшись, Женя увидел закрытую входную дверь с затёртым половичком. Никаких тупиков, отрезающих отступление, никаких коварных сюрпризов. Хо не пыталось его поймать и удержать.
-Можешь не разуваться, -послышался его голос. –Здесь всё равно натоптано.
-А ты где?
-Я на кухне. Проходи сюда, чего ты там растерялся? Стесняешься, что ли? Да, и табуретку, кстати, тоже захвати. А то тут только одна.
Подняв табурет, Евгений проследовал в кухню. Когда он вошёл в тесную, но уютную кухоньку, то чуть не выронил свою ношу – настолько обескуражил его новый образ Хо. Вместо страшного чёрного сумеречника, на кухне хлопотал пузатенький усатый мужичок лет пятидесяти. Одет он был в застиранную майку, растянутые спортивные трико, и шлёпанцы на босу ногу. На вид – типичный маргинал средней руки. Ничего общего со зловещим воплощением истинного зла.
-Что смешного? –как будто искренне удивился Хо, пошевелив усами, от чего Евгений уже не смог удержаться, и расхохотался в полный голос.
-Ты это специально?
-Что специально? Не понял? Я как-то не так выгляжу?
-Да, в общем-то, нет, всё как надо… Скажи на милость, что побудило тебя выбрать именно этот облик? С чего вдруг возник такой неожиданный типаж?
-Тебе не по душе?
-Ну что ты. Вовсе нет…
-Тогда не заморачивайся, и скорее садись за стол, -Хо полез в старый поцарапанный холодильник.
На столе стояла огромная дымящаяся кастрюля, наполненная аппетитными красными раками, один крупнее другого. При всём своём подавленном настроении, Евгений не мог не отметить, насколько соблазнительно они выглядели. К тому моменту, Хо притащил из холодильника четыре поллитровых бутылки пива. Бутылки были ледяными, и быстро запотели в тепле.
–Давно ты пиво не пил? –лукаво осведомился Хо.
-Кажется, сто лет.
-А раков когда ел в последний раз?
-У-у, ещё дольше. Откуда ты прознал, что я обожаю раков?
-Это было несложно. Кулинарные пристрастия, обычно, всегда сверкают на поверхности, -откупорив бутылки, Хо разлил пенящееся содержимое по двум пивным кружкам, и протянул одну Евгению. –К тому же, пиво как нельзя лучше располагает к дружеской беседе.
-Это точно.
-Ну, давай выпьем за… За что бы нам выпить?
-За свободу.
-Ну, давай, за неё родимую.
Кружки звякнули, всколыхнув пену, и они сделали по глотку свежего, душистого пива. Напиток оказался поистине добротным. Да, всё это иллюзия, но как Хо удалось так грамотно подобрать вкус?
-Эх, чудесное пивко, -Хо, лукаво подмигнув, начал выбирать из кастрюли рака покрупнее.
-Согласен, -кивнул Евгений, смакуя пивное послевкусие на языке. –Слушай, оно напоминает «Жигулёвское», советских времён. Его ещё в таких бочках продавали, разливали по бидончикам.
-Точно-точно. Я сознательно его выбрал, чтобы обстановка соответствовала. Ну, ты понимаешь.
-Это ты отлично придумал.
Постепенно Евгений начинал разгадывать задумку Хо. Сумеречник не случайно выбрал именно такое угощение, именно такую окружающую обстановку, и именно такой облик «добродушного дядюшки». Только так он мог добиться его максимального расположения к себе. Кроме всего прочего, Евгений настолько успел соскучиться по простому человеческому общению, что не мог устоять перед таким соблазном. Это действительно было так, но чувство горькой обиды вызванной тем, как жестоко Хо перехватило и убило Сергея, пылало в его сердце ещё слишком горячо. Разум не позволял ему прощать такое.
-Угощение знатное. Только вот непонятно, для чего? Неужели надеешься загладить свою вину?
-Я не хочу ничего заглаживать. Я надеюсь сегодня провести черту между прошлым и будущим. Отсечь прошлое, и задуматься о том, что нас ждёт впереди.
-Опять двадцать пять. По-моему у нас уже была такая беседа, и я чётко высказал тебе свою точку зрения. Добавить мне нечего.
-Ты ошибаешься. Наши прошлые переговоры проводились в совершенно ином русле…
-Угу. Тогда ты был женщиной.
-Дело не в этом. Тогда я ставил тебя перед выбором. Признаюсь, что в тот раз я поступил не вполне обдуманно и взвешенно. Ведь мы можем договориться, не прибегая к тяжёлому выбору, и жёстким ультиматумам. Так сказать, разойтись полюбовно.
-Рассуждаешь ты, безусловно, красиво. А как насчёт Сергея?
-Если тебя интересует, что с ним произошло в итоге, то можешь успокоиться. Я отпустил этого счастливчика.
-Куда отпустил?
Хо недвусмысленно потыкал пальцем наверх:
-Поверь мне, там ему намного лучше, чем здесь. И вдобавок, появляется прекрасный шанс начать всё заново. Далеко не каждая кукла может этим похвастаться. Так что порадуйся за своего приятеля.
-Враньё.
-Какой смысл мне тебя обманывать?
-Но что могло заставить тебя изменить свои правила?
-У этого парня было слишком много защитников. Ко всему прочему, мне очень понравилось, как вы сопротивлялись. За такое похвальное упорство я не пожалело снисхождения.
-Не думай, что я буду благодарить тебя за это. Ты ведь всё равно не успокоишься, пока не прикончишь всех остальных.
-Наконец-то мы подошли к интересной теме. В общем-то, именно об этом я и хотел с тобой посудачить. Дело в том, что я как раз-таки не собираюсь более никого убивать. Я пополнил необходимый запас сил, и готов покинуть это скучное место с вами за компанию.
-И при этом ты не тронешь ни Ольгу, ни Геннадия? Верится с большим трудом.
-Я успел убедиться в том, что дороже Ольги у тебя никого нет. Своим отважным сопротивлением ты добился моего уважения, и я хочу поступить с тобой справедливо. То есть, выполнить твою просьбу – отпустить тебя с твоей возлюбленной на волю.
-А Гену?
-Эта сильная и крепкая кукла понадобится мне, чтобы выбраться отсюда.
-Что равнозначно его убийству, да?
-С чего ты взял?
-Да с того, что все твои контакты с куклами, как ты их называешь, заканчиваются для оных весьма плачевно. И уж тем более, когда ты в них вселяешься. Это смертный приговор.
-Вовсе нет, -с обидой в голосе ответил Хо, посасывая рачью клешню. –Между прочим, я могу проникнуть в сознание куклы, и покинуть его так, что она даже не заметит этого. Наш отважный капитан и ухом не поведёт, ты уж мне поверь.
-И ты не причинишь ему вреда?
-А зачем? Поверь, в плане питательной ценности, этот Геннадий ровным счётом ничего из себя не представляет. Обычная кукла, средней паршивости. Если он что-то для тебя значит, я не буду его есть. Обещаю.
-Хм. Пусть так. Ладно. К примеру, меня это устраивает. Ну, и что дальше? Мы прямо сейчас отправимся прочь отсюда?
-Не так сразу. Хотелось бы, конечно, но не получится.
-Почему?
-Сложно объяснить. Фаза сейчас не та, понимаешь? Нет? Ну и не пытайся. Главное, что у нас появится возможность сделать это завтра, во второй половине дня. Ребята неплохо постарались с моторной лодкой. Её спуск сложности не представляет.
-А как же я? Ты не забыл?
-Я выпущу тебя, как только наступят сумерки. Сейчас у меня нет такой возможности. Потом я незаметно вселюсь в капитана, мы погрузимся в лодку, и поплывём к берегу. Ну а дальше, дело техники. Как только окажемся на суше, я с вами расстанусь.
Ломая раковый панцирь, Евгений взглянул в глаза Хо. Впервые у них был иной цвет. Не зелёный, а серо-голубой. А ведь Евгений думал, что для Хо это неизменный отличительный признак. В самих же глазах не было ни намёка на хитрость. Неужели оно было предельно искренним?
-Ты согласен на такие условия? –спросил сумеречник.
-Если всё будет именно так, без каких-либо отклонений, то да, -Евгений положил в рот раковую шейку.
Мясо было восхитительным, и таяло во рту.
-Вот и славно, -Хо отхлебнул пива. –Рад, что мы наконец-то с тобой поладили. Я вот что хотел спросить. Ты меня, конечно, извини, но вопрос напрашивается сам собой.
-Что за вопрос?
-А что потом?
-В смысле, «что потом»?
-Ну, после того, как мы распрощаемся. Что делать будешь? Чем займёшься?
-Это уже моё дело. Не твоё.
-Да я же так. Из интереса. Я бы могло наблюдать за тобой и дальше, но данное обещание для меня не пустой звук, поэтому я оставлю тебя в покое навсегда. Однако, это не значит, что твоя дальнейшая судьба мне абсолютно безразлична.
-За меня можешь не беспокоиться. Я буду жить нормальной жизнью, как нормальный человек.
-То есть: дом, семья, работа, да?
-Ну, да. А что в этом такого?
-Да, в общем-то, ничего. Это разумный выбор. Дело не в нём. Скажем так, сможешь ли ты жить нормальной жизнью после всего того, что пережил здесь?
-Благодаря тебе, я не скоро об этом забуду, это точно. На это потребуется время. Но я постараюсь реабилитироваться как можно скорее.
-Я имею в виду другое. Неужели тебе будет интересна пресная людская жизнь, после того, что ты постиг, открыл, изведал? Неужели ты откажешься от новых открытий? Неужели не захочешь проникнуть дальше, вглубь неизведанного? Не к этому ли, на самом деле, стремилась твоя душа всю сознательную жизнь? Ты узнал столько нового, но самые потрясающие открытия ждут тебя впереди. Легко ли обменять такие перспективы, на удел рядового обывателя? Сумеешь ли вот так, разом, перечеркнуть все свои достижения?
-Все эти испытания помогли мне кое-что усвоить. Есть некие жизненные ценности, которые не сравнятся ни с какими феерическими тайнами. Да, они кажутся обыденными и примитивными, но если задуматься, то жизнь обычного человека – вовсе не так уж и пресна, как ты говоришь. Она ничуть не меньше наполнена открытиями, пусть не такими яркими и фантастическими, зато практичными и важными. Если нас, людей, создали для такой жизни, значит, мы должны жить так, как нам было уготовано Высшим Разумом. Это не фатализм. Это разумный подход. Ведь влияние на собственную судьбу возможно и в узких рамках простой человеческой жизни.
-Может быть, с позиции человека, ты и прав. Надеюсь, что ты не пожалеешь о своём выборе, и жизнь твоя сложится удачно. Кстати, насчёт писательской карьеры ты всё-таки подумай. У тебя определённо есть талант.
-Да какой там талант? Тоже мне, писателя нашёл.
-На самом деле. Я прочитал все твои записи, и обнаружил в них много глубокомысленных философских мыслей. Вот, к примеру, «Счастье – это выдумка, величина значимости которой варьируется пропорционально её недосягаемости». Как точно подметил! Или вот. «Удел большинства – выдавать желаемое за действительное. Не важно, из-за собственной глупости, или же в стремлении оградиться от комплексов, культивируемых жестокой действительностью…» Ну и так далее, и тому подобное. Всё это – очень умные мысли. Неужели не хочется поделиться ими с кем-нибудь ещё?
-А зачем, если это всего лишь субъективные умозаключения.
-Да ты возьми любого философа. Что не фраза – то субъективное умозаключение. Они ведь не вселялись ни в один чужой разум, чтобы сверить с ним свои мнения? Нет. Следовательно, выдавали свои, и только свои мысли. А те, кто не способны иметь собственную точку зрения, и упорядоченно взвешивать законы существования общества, с радостью разделили воззрения этих трепачей, признав их величайшими мыслителями эпохи. Так скажи мне, чем ты хуже?
-Хватит, Хо, всё это глупое переливание из пустого в порожнее. Сейчас ровным счётом никому не нужна философия. Издатели пошлют меня куда подальше.
-С издателями я могу договориться.
-Вот этого тем более не надо. Говорю же, хватит об этом.
-Ну, хватит, так хватит. Я понял. Ты хочешь пожить как человек. Высшие материи тебя более не интересуют. Можно сказать, что ты ими пресытился.
-Именно.
-Я не сомневаюсь в том, что крепкая семья – это то, к чему должен стремиться каждый уважающий себя человек. Но у меня всё-таки возникают сомнения относительно того, что вы с Ольгой будете жить долго и счастливо. По отдельности – возможно. Но вместе… Да-да, я знаю, что меня это не касается. Надеюсь, что я ошибаюсь, но…
-Прекрати юлить. Понятное дело, что если ты будешь вмешиваться в нашу жизнь, то всё у нас сложится плохо.
-Не буду я вас донимать. Сказал уже. Вот только мне думается, что у вас и без меня всё будет не ахти. Только без обид, Евгений. Я всего лишь делюсь мнением. Если неправ – убеди меня.
-Так. Не надо вот этого!
-Брось. Я же всё вижу. Ты ведь именно из-за неё торчал там, под дождём. Она ввергла тебя в такое уныние. Я только не понимаю, с чего вдруг?
-Ох-х, -Евгений сделал большой глоток пива, и отвернулся. –Я не знаю, что тебе сказать, Хо. Пару дней назад, я бы за такие слова тебе в морду вцепился, но сейчас... В последнее время… В общем, то, что происходит с Ольгой сейчас, меня сильно тревожит. С ней что-то не так. Она неожиданно изменилась.
-Вы поссорились?
-Не то чтобы… Но её отношение ко мне стало более прохладным, что ли.
-В этом нет ничего удивительного. Стресс, постоянное напряжение, апатия – всё это сказывается на её состоянии.
-Наверное, ты прав. Надеюсь, что это пройдёт, когда мы окажемся в безопасности.
-Надеешься, но всё-таки не уверен?
-Дело в том, что… Как бы тебе попроще объяснить? Я не случайно так подавлен. Всё это из-за того, что Ольга, по непонятным причинам, проигнорировала наше очередное рандеву. Без объяснений, без предупреждений. Не явилась и всё. Я звал её, но она не отреагировала на мой призыв. Более того, она осознанно воспротивилась выходу на контакт со мной. Как такое могло произойти? Почему она так себя повела? Ума не приложу.
-Вы точно не поругались до этого?
-Не могу сказать, что в наших отношениях всё было гладко в последнее время. Но уж и не настолько плохо, чтобы вот так со мной поступать.
-Всему есть своё разумное объяснение. Возможно, Ольге всего лишь захотелось отдохнуть от тебя.
-Отдохнуть от меня?
-Ну, в смысле, побыть одной, собраться с мыслями… Выспаться, в конце концов. Эти ночные иллюзорные прогулки утомляют мозг посильнее активного бодрствования, не забывай.
-Хорошо если так, но у меня есть подозрение, что она всё это время вовсе не отдыхала, а общалась с кем-то другим. Именно ради этого она целенаправленно выходила в ноосферу.
-А с кем она могла общаться?
-Уж не знаю. Может, ты что-то ведаешь об этом?
-Что я могу сказать по этому поводу? Хочется или не хочется тебе этого признавать, но Ольга – свободная девушка, и вправе общаться с кем пожелает. В реальности, или в иллюзиях – без разницы. Тут вопрос в другом. Честно ли она поступает, или же банально водит тебя за нос?
-А как она может меня за нос водить?
-Да элементарно. Нет, я не хочу ничего утверждать, но, как говорил персонаж одного мультфильма, «мудрым пользуйся девизом – будь готов к любым сюрпризам». Понять причину этого странного поведения тебе не помешало бы. Скорее всего, это – обычный выкидон. Она надулась на тебя из-за какой-то ерунды, и хотела, чтобы ты немного подёргался, и потрепал себе нервы. Такое случается нередко.
-Хорошо если так. А если нет?
-Ну а что тут поделаешь? На нет – и суда нет. Я к чему всё это веду? К тому, надо ли тебе всё это? Если она даже здесь устраивает тебе такие спектакли, то представь, что ждёт вас в совместной жизни? С ума сойдёшь.
-Это мой выбор. К тому же я уверен, что два разумных человека всегда смогут решить свои проблемы цивилизованным диалогом…
-Вот оно – твоё «цивилизованное решение проблем». Сидишь тут как побитый собачонок. Или ты там, в реальном мире, тоже будешь, как что, на улицу, под проливной дождь выбегать? Ты учти, там не иллюзия, а суровая реальность. В момент пневмонию заработаешь, и останешься больным на всю оставшуюся жизнь.
-Да нет. Брось ты. Там совсем другое дело.
-А в чём другое-то? –Хо отхлебнул пива, и разломив панцирь рака, принялся выковыривать содержимое. –Что там, что здесь – всё одно. Главное, что у тебя внутри. Оно от перемены мест не меняется. Эх, Женька, Женька. Бедолага ты. И чем тебе помочь, я не знаю.
-Ты уже помог.
-Разве это помощь? Пустяк… Раки правда хороши?
-Раки – высший сорт. Угодил.
-Я рад. Хорошо сидим. Мой тебе совет, Евгений, выбрось ты из головы всю эту ерунду. Думай о хорошем. О том, что завтра ты будешь свободен. О том, что жизнь продолжается. И всё будет хорошо. Неужели это так сложно?
-Как ни странно, да. Я постоянно думаю об этом напряжении в отношениях с Ольгой. Это выше меня. Всё что мне сейчас хочется – это узнать, что с ней происходит. Никак не могу найти себе места. Этот холод между нами, мне очень не нравится. Кажется, я теряю её.
-Беда с тобой. Если даже отменное пиво и восхитительные раки тебя не утешают, значит дело действительно дрянь. Послушай, кажется я знаю, как тебе помочь.
-Что? О чём ты?
-У меня есть план, как выяснить то, о чём думает твоя пассия.
-Так, вот этого не надо. Знаю я твои планы.
-Да ты хотя бы выслушай! Дело-то стоящее! И для твоей Ольги абсолютно безвредное.
-Ну, если безвредное. Давай, выкладывай, -Евгений приложился к кружке.
-Всё очень просто. Если она в очередной раз выйдет в ноосферу, а я уверен, что она сделает это, и опять тебя проигнорирует, то я могу предложить ей альтернативу – свой иллюзорный мир… Да погоди ты махать руками! Дослушай до конца! Я предложу ей свой иллюзорный мир, и встречу её там, замаскировавшись под совершенно постороннего человека. Ну, вроде как, ошибочка вышла, обознался. Так, слово за слово, мы с ней разговоримся, и я постепенно разузнаю у неё, чем обусловлено такое похолодание в ваших отношениях. Ведь совершенно постороннему человеку можно легко поведать о своих проблемах, потому как случайным собеседникам доверять легче. Ну? Как тебе моя задумка?
-Чушь.
-Почему?!
-Да потому. С какой это стати ей доверять тебе? Даже находясь в обычной, реальной обстановке, Ольга не станет доверяться первому встречному. Не говоря уже про всё это. Тем более, что в этой ситуации её внимание увеличено десятикратно. Она тебя и на пушечный выстрел к себе не подпустит. Уж я-то знаю.
-Не подпустит – силой лезть не буду. Но попытаться-то стоит.
-Даже если она соизволит с тобой поговорить, то наверняка не будет переходить на личные темы. Да она пошлёт тебя куда подальше.
-Пошлёт – так пошлёт. Ну а если нет?
-Не тешь себя пустыми надеждами. Эта идея плоха, как ни крути. Ну, вот представь сам. Ольга встречает какого-то чужака, который вдруг начинает расспрашивать её обо мне. Что она подумает? Правильно. Либо, что это я сам спрятался под маской, либо, что это какой-то мой посыльный-шпион. В результате, она будет злиться на меня ещё больше. Мало того, мы ничего не выясним, так ещё и рассоримся с Ольгой вконец.
-Ты недооцениваешь меня, Евгений. Сильно недооцениваешь. Уж я-то с этой задачкой справлюсь, как следует. И тебя не подставлю, и её разговорю. Она сама мне всё расскажет, заметь, по доброй воле. Соглашайся же! Неужели тебе охота постоянно страдать от этой головной боли? Если Ольга перебесится сама, и выйдет с тобой на контакт – тогда я не вмешиваюсь, разбирайтесь сами. Но если она опять будет прятаться от тебя, тогда я подключаюсь, и всё деликатно выясняю. Ты согласен? Согласен?
-Ладно, ладно, -неуверенно ответил Евгений. –Если она действительно так поступит, и если ты обещаешь сделать всё аккуратно, то я не против этого эксперимента. Но не увлекайся!
-Мудрое решение, дружище.
-Я пошёл на это лишь потому, что уверен в Ольге, и знаю, что разговор у тебя с ней не получится.
-Это мы посмотрим, -Хо ухмыльнулся, и допил остатки пива. –Да не кисни ты, я тебя умоляю. Какой-то глупый Ольгин заскок смог так выбить тебя из равновесия. Куда это годится? Будь мужчиной. Будь выше всего этого.
-Не понимаю, Хо, что с тобой вдруг случилось? Ты всеми силами пытался меня извести, а теперь едва ли не в друзья набиваешься. Неужели наша борьба действительно подошла к концу?
-Эта борьба потеряла смысл. Она мне более не интересна. Говоря простым языком, мне надоело это бодание с тобой. Наша шахматная партия, как ни абсурдно это прозвучит, вывела нас на боевую ничью. Пришла пора признать это.
-Признавать нужно тебе. Моим уделом оставалось и остаётся сопротивление всяческому воздействию с твоей стороны. Если всё закончилось, значит, справедливость восторжествовала. К тому же, я слишком устал, чтобы прыгать от счастья. Покой души будет мной обретён, когда я вернусь в свой родной мир. Не раньше.
-Ждать осталось совсем недолго, -наполняя кружки кивало Хо. –Давай выпьем за это. За ничью, и за скорое освобождение. Ты будешь скучать по мне, после того как мы расстанемся навсегда?
-Хочешь, чтобы я соврал? –с усмешкой спросил Евгений.
-Врать не нужно. Я знаю, что причинил тебе много страданий. Поверь, мне действительно очень жаль. К сожалению, я принял тебя не за того… Я неверно полагал, что человек – всего лишь высокоразвитая кукла. Но это оказалось не так. Совсем не так. Человеческая сущность стала для меня неприступным бастионом. Глупо было сомневаться в промысле Великого Разума. Вы действительно особенные существа.
-Не верю своим ушам! Ты наконец-то признало этот факт? Надо это где-нибудь записать. Воистину небывалое событие! Чем бы это не оказалось, ложью или правдой, в любом случае, слышать это от тебя крайне необычно.
-Нет ничего необычного в том, что порой, нам приходится соглашаться с неоспоримым. Полагаю, мы наконец-то сошлись на едином знаменателе?
-Что тут сказать? Я терпел тебя столько времени. Уверен, что вытерпеть твоё общество ещё полтора суток, мне труда не составит, -Евгений достал из кастрюли очередного рака, и, отломив ему клешню, добавил. –Надеюсь, что это время пройдёт без эксцессов.
-Я тоже на это надеюсь, -загадочно улыбнулся Хо.

-Всё впустую. Все старания, все мучения зазря. Мне не удалось его вытащить. Это моя вина, -шептала Ольга, сидя на корточках, рядом с койкой, и держа холодную руку Сергея.
-Хватит посыпать голову пеплом, -ответил Осипов. –В чём ты виновата? В том, что проснулась раньше времени? Не знаю, как это вообще могло повлиять, но, по-моему, ты слишком сильно веришь во всю эту аномальную хренотень. Даже если она, аномалия эта, действительно имеет место быть, то вряд ли мы с тобой, простые смертные, способны каким-то образом на неё повлиять. Приди в себя, и прекрати казниться. Давай будем утешаться хотя бы тем, что Серёга умер без мучений.
-Ты считаешь, что это может меня успокоить? –Ольга повернула к нему лицо, залитое слезами. –Хорошо, что не мучился. Хорошо, что легко отделался. А что в этом хорошего? Что? Он был одним из самых лучших людей в моей жизни. Он был замечательным, удивительно чутким и добрым человеком…
-Я знаю, что он был таким, -перебил Гена. –Я пытаюсь тебе напомнить, что ушедшего уже не вернуть, как это ни прискорбно. Но мы всё ещё можем спастись сами. Нас осталось двое, Оля. Двое! Ты понимаешь? Видишь, к чему привела наша нерасторопность и неорганизованность? Семь минус пять, остаётся два. Пока остаётся. И эта арифметика будет продолжаться, пока мы будем сидеть тут, скуля от горя и страха. Она не закончится, пока не обнулит нас. Понимаешь?
-Я понимаю… Но… Мир без Серёжи уже не такой тёплый… С ним рядом мне было спокойнее. Какой теперь будет моя жизнь, без него? –ответила Ольга.
-Думать об этом будешь потом. На берегу. Время всё вылечит, -Геннадий положил руку ей на плечо. –Обещаю, мы обязательно помянем наших друзей. Мы не забудем их. Но сначала нам необходимо выжить самим.
-Что делать будем? –Ольга вытерла слёзы.
-Сначала нужно перенести Сергея в морозильник. Я вынужден попросить тебя помочь мне в этом деле. Ты как? Сможешь?
Вершинина кивнула.
-Хорошо. Тогда начнём.
Капитан аккуратно запеленал мёртвое тело простынёй, свернув её так, чтобы она не разворачивалась при переносе, потом позвал Ольгу, и они приступили к транспортировке.
Работа оказалась на редкость непростой. Если прежде, на пару с сильным Сергеем, капитан справлялся с переносом трупов более-менее успешно, то теперь тащить самого Сергея, который весил около сотни килограмм, было для него настоящим испытанием. Ольга скорее мешалась, нежели помогала. Удерживая тело за ноги, девушка с величайшим трудом приподнимала его от пола. Геннадий тащил труп, держа его подмышки, и, таким образом, на него приходилась основная нагрузка. Через каждый десяток метров они были вынуждены делать передышки, с каждым разом всё более удлиняющиеся по времени. Так же тяжело было тащить Вовку Геранина, но, опять же, тогда был жив Сергей. Теперь же всё было по-другому.
Мертвец весил беспощадно много. Казалось, целую тонну. Скорбная ноша оттягивала руки. От тяжести, Ольгу качало из стороны в сторону. Раскрасневшийся Геннадий пыхтел, раздувая щёки. С него градом катил пот.
Когда они добрались до угла, где один коридор входил в другой, и в очередной раз остановились передохнуть, обоим казалось, что тащить покойника дальше они уже не в состоянии. Осталось чуть больше половины пути, а силы были уже на исходе. Во время остановки, Гена не выдержал, и со стуком уронил тело Сергея. До этого, во время остановок, он старался опускать его на пол как можно аккуратнее, соблюдая уважение к мёртвому товарищу. Но сейчас ему было уже не до проявления знаков почтения. Тяжело дыша, капитан прислонился спиной к стене, и, вынув сигареты, закурил прямо в коридоре. Это тоже выглядело необычным, так как прежде он всегда курил только на воздухе. Его руки дрожали, дыхание было учащённым. Ольга присела возле стенки, и смотрела на завёрнутое в простыню тело абсолютно пустым взглядом.
-Тяжело, -вместе с дымом выдохнул Геннадий. –Ещё и полпути нет, а мы уже как выжатые лимоны. Нужно действовать по-другому.
-Что ты предлагаешь? –подняла голову Ольга.
-Предлагаю тащить его волоком. Подхватываем с двух сторон под руки, и волочём. Это будет легче, чем тащить его на весу. Не намного, но всё же.
-Как скажешь, -не спорила девушка.
Капитан молча докурил сигарету, потом сходил на прогулочную палубу, где выбросил окурок за борт, и, вернувшись, вновь ухватился за свою ношу. Ольга подцепилась с другой стороны, после чего они потащили труп по коридору волоком.
Тащить действительно стало полегче. По пути до дверей ресторана они сделали всего три остановки, чтобы передохнуть. Потом Ольга открыла двери, и они втащили Сергея в ресторан. Их путь пролегал через весь зал, затем, через камбуз – к морозильнику. Наконец-то конечный пункт был достигнут.
-Ну вот и приехали, -оставив Ольгу стоять возле трупа, Геннадий отправился открывать дверь.
Замок щёлкнул, после чего капитан обернулся к своей спутнице, и серьёзно произнёс:
-Дальше я сам справлюсь. Тебе не нужно туда заходить.
-Я подожду тебя в ресторане. Ладно?
-Ладно. Подожди там. Я быстро.
Ольга вышла с камбуза, и капитан с тяжёлым сердцем распахнул массивную дверь. Изнутри пахнуло таким смрадом, что Гена закашлялся, и не сразу сумел перевести дух. В целях жёсткой экономии электричества, холодильную установку пришлось отключить ещё три дня назад, и температура в обесточенном морге успела подняться до недопустимо высокого уровня, для сохранности тел. Собранные в морозильнике трупы начали неукротимо разлагаться, сопровождая процесс жутким запахом.
Ухватив тело Сергея, капитан поволок его в морозильник, двигаясь спиной вперёд. Когда он втаскивал труп в тёмное, заполненное смрадом помещение, мурашки бегали по его спине. Казалось, что кто-то смотрит ему в затылок, что чья-то рука вот-вот дотронется до его спины. На волне этого необъяснимого страха, у Гены открылось второе дыхание, и он втащил покойника в морозильную камеру, фактически забыв, насколько тот был тяжёл. Подсознательный ужас придал ему недюжинных сил. Он не стал тащить труп до стены, и оставил его посреди помещения, как раз там, где на полу заканчивался прямоугольник света, падавшего через дверной проём из камбуза. Затем, пружинящими, кошачьими шагами, Осипов потрусил к выходу.
Когда он уже стоял возле порога, что-то вдруг заставило его обернуться. Окинув взглядом окутанный полумраком морозильник, где среди темноты тускло белели сложенные на полу саванные коконы, он почему-то отметил, что фигуры мёртвых тел заметно съёжились, опали, точно надувные игрушки, начинающие сдуваться. Возможно, это был обычный обман зрения.
Дверь захлопнулась за его спиной, предательски щёлкнув замком, и всё покрыла темнота. Взбудораженный Гена не сразу сообразил, что произошло. Дверь не должна была закрыться. Точнее, должна была, но ему при этом следовало находиться снаружи, а никак не внутри.
-Да что за хрень?! –пробормотал озадаченный капитан. –Эй! Что за приколы?!
Он безуспешно попытался отыскать дверную ручку, хотя сам прекрасно знал, что с внутренней стороны её не было. Потом начал стучать по двери кулаками, и пинать её ногой.
-Оля! Оля! Открой! –орал он.
Но Ольга, находившаяся в ресторане, вряд ли могла его услышать. Дверь была слишком толстой, и абсолютно герметичной. Оставалась надежда лишь на то, что, не дождавшись его, Вершинина вернётся на камбуз, и сообразит открыть дверь. Поколотив и попинав металлическую преграду ещё пять минут, Осипов затих, и прислушался. Гробовая тишина казалась безупречной, но вместе с этим, ему чудилось, что кто-то движется позади него. Чувство чужого пристального взгляда теперь было настолько отчётливым, что у капитана затряслись поджилки.
-Эй, -осторожно произнёс он, косясь в темноту.
Морозильник ответил безучастной тишиной. Задыхаясь от вони, Геннадий опять набросился на дверь. Теперь он уже чувствовал, как из темноты к нему тянутся гниющие руки, которые вот-вот… Вот-вот!
Замок щёлкнул, точно спасительный выстрел. И трясущийся от ужаса капитан вывалился из темноты на свет, вместе с открывшейся дверью. Он едва не сбил Ольгу, и прежде чем та успела раскрыть от удивления рот, тут же бросился закрывать проклятый морозильник.
-Что случилось, Ген?! Что тут произошло?! –выпалила Ольга.
-Дерьмо, дерьмо какое-то! Вот же дерьмо – так дерьмо, -Осипов сначала что-то неистово стряхивал со своей головы и плеч, потом метнулся к диспенсеру, и сполоснул трясущиеся руки остатками затхлой воды.
-Ты можешь внятно объяснить? –настойчиво повторила девушка.
-Пойдём отсюда, -схватив Вершинину за запястье своей мокрой рукой, Геннадий поволок её прочь с камбуза. –Хватит тут торчать.
Когда они оказались в коридоре, капитан отпустил Ольгу, но двигаться они продолжали ускоренным шагом.
-Это ты дверь закрыла? –на ходу бросил Геннадий.
-Я её открыла. Ждала-ждала, тебя нет. Вернулась на кухню, слышу вроде как стук какой-то, и крики как будто из-за стены. Смотрю – дверь закрыта. Как так получилось, что она закрылась?
-Это и я хотел бы узнать.
-Я её не закрывала. С какой стати мне её закрывать? Может быть, корабль качнуло и…
-Ты чувствовала, как его качало??? Ладно, чёрт с ней с дверью. Проехали. Не хочу больше об этом думать.
Они вернулись в каюту. Точно под влиянием какого-то колдовства, по возвращении, на обоих моментально навалилась такая усталость, что им пришлось прилечь, дабы восстановить растраченные силы. Ольга легла на свою кровать. Капитан же, развернув матрас на полу, упал на него, подложив под голову подушку. Койкой, на которой умер Сергей, он видимо брезговал.
Время шло, а они всё лежали молча, не предпринимая никаких действий. Потом капитан наконец заговорил.
-Такое ощущение, что я полдня вагоны разгружал. Ты тоже устала?
-Угу, -ответила Ольга.
-Как мы смогли так быстро переутомиться? Это всё из-за голодовки проклятой. Десятый день перебиваемся без нормальной жрачки. Я, наверное, килограмм на пять похудел. А может и больше. Слушай, Ольга, а чего это мы с тобой разлеглись? Мы ведь сейчас, по идее, должны лодку спускать, и плыть отсюда нафиг.
-Должны.
-А чего тогда лежим?
-Не знаю.
-И я не знаю… Дурдом какой-то. Полная фигня. Мы знаем, что необходимо поскорее рвать отсюда когти, но вместо этого валяемся, как брёвна. Вот ведь загадка природы. Неужели лень настолько нас обуяла, что мы не боимся даже смерти?
-Не-ет, это не ле-ень. Это другое. Совсем другое.
-Что? Нас кто-то здесь держит?
-Правильный ход мыслей.
-Да какого лешего? Кому надо нас здесь держать?
-Ну, наверное, тому, кто нами питается.
-Если этот людоед действительно существует, почему мы до сих пор его не встретили? Никаких свидетельств его пребывания на этом судне не обнаружено. Да, чертовщиной здесь попахивало с того момента, как мы тут оказались. Но прямых фактов чьего-то присутствия, согласись, нет. Ну, нет же?
-Ты кому сейчас это доказываешь? Мне? Мне это не надо.
-А кому это надо? Меня волнует вопрос, почему я лежу, как дурак, в то время, когда должен уже плыть на лодке к берегу?!
-Это ты лежишь. Я тебя не заставляю. Если хочешь узнать, почему лежу я, объясню. Я хочу накопить хоть немного сил, чтобы хотя бы встать, и не шататься, как пьяная, от усталости, а твёрдо стоять на ногах. А почему лежишь ты – я не знаю, извини.
-Мы сходим с ума. Определённо трогаемся. Может быть, настала наша очередь болеть?
-Не мели ерунду, Ген. Ради бога. Ты устал, я устала. Корабль высасывает из нас силы. Он питается нашей энергией. Существует за счёт неё.
-Но ведь это не нормально. Мы раскисаем на глазах. Разум рвётся прочь отсюда, но тело не подчиняется. Мышцы ватные, кости болят, суставы не гнутся. Дряхлые старики! Развалюхи. Нужно бороться с усталостью. Нужно подниматься, и уходить.
Кряхтя, Осипов приподнялся на матрасе.
-Не лезь вон из кожи, -Ольга повернула к нему бледное, вымученное лицо. –Будет только хуже. Растратишь последние силы, и ничего не добьёшься. Сегодня точно ничего не получится.
-Почему ты так уверена? Если не сегодня, то когда же?!
-Не знаю. Но точно не сегодня. Эта вялость неспроста. Мы в паутине, понимаешь? Чем больше бьёшься – тем крепче запутываешься.
-Хорошо, -Гена упал на подушку. –И что теперь? Ждать конца? Надеяться на то, что эта нечистая сила сжалится над нами, и отпустит? Нет уж. Сейчас ещё три минуты, и я встану. Встану, и пойду спускать мотобот. Если ты не пойдёшь, я тебя потащу на себе, но мы отсюда свалим.
-Да никуда ты не пойдёшь. Ни через три, ни через пять, ни через сорок минут.
-Почему?!
-Потому что! Я тебе сказала, но ты не хотел слушать. Объяснила же. Паутина. Дёргаться нельзя. Надо прислушаться, приготовиться, собраться с силами, и ждать, откуда последует следующий удар. Мы должны быть готовыми к нему. Не пытайся добраться до лодки. Сейчас тебе не дадут её спустить. А если и дадут, то не позволят уплыть далеко. Более того, мы рискуем потерять последнюю нить, связывающую нас с родным миром. Помнишь, что случалось, когда мы пытались вырваться раньше времени?
-Ну и когда наступит это самое время?
-Это я и пытаюсь выяснить. Должен, непременно должен быть зазор в этой сумеречной преграде. Какая-то брешь. Промежуток, которым можно воспользоваться для побега. Сегодня мы его уже упустили, я чувствую это. Нам помешала смерть Сергея. Но завтра он возобновится. Это точно. Нам лишь нужно дотянуть до этого момента.
-А где гарантия, что мы дотянем? И как нам узнать, когда он наступит, этот твой промежуток?
-Не знаю, Генка, не знаю! Я всё это должна выяснить. И выяснить заранее, заблаговременно, пока не наступил завтрашний день.
-Объясни мне – глупому, как ты это будешь выяснять? Опять станешь погружаться в свой медитативный сон?
-Да, стану. Это единственный способ найти ответ, как нам выбраться отсюда.
-Ты сумасшедшая. Или это я слетел с катушек?
-Как бы там ни было, я не вижу другого выхода. Вместо того чтобы тратить последние силы, и оставаться на ночь в состоянии полнейшей беспомощности, я бы на твоём месте копила энергию. Она хоть и медленно, но восстанавливается. До вечера нам хватит времени, чтобы восполнить необходимый энергетический минимум. Когда наступит ночь, нам придётся очень тяжело. Причём, тяжелее будет тебе, так как я, в отличие от тебя, знаю где спрятаться от Хо.
-От кого?
-Ф-фух… Ты бы всё равно узнал, рано или поздно. Давай поступим так. Я всё тебе расскажу, при условии, что ты будешь лежать и отдыхать, не предпринимая никаких попыток сбежать с корабля. Ты можешь мне не верить – дело твоё. Я просто расскажу тебе всё, что узнала за последние дни. Мне самой верится в это с большим трудом, но ты, пожалуйста, постарайся отнестись к этому серьёзно. Или, хотя бы, дослушай до конца. Я очень надеюсь на твоё понимание.
-Так и быть. Что бы ты там мне не рассказала, я готов послушать. Обещаю, что смеяться не буду. Над чем уж тут смеяться? Мы и так в полной заднице. Что может быть хуже? Валяй, выкладывай, -Гена повернулся на бок, подложив руку под голову.

Откуда в людях возникает зло? Оно рождается само собой? Его приобретают? Передают по наследству? Или же это некая отличительная черта, сопровождающая наш многострадальный род? Я думаю, что на самом деле, зла в нашем мире не больше чем добра. Только оно заметнее, ощутимее. Зло популярнее и ярче. Если доброта – удел альтруистов, то зло всегда являлось неизменным спутником эгоизма. Самое удивительное, что прожить без доброты человеку легко, а вот без зла выжить практически невозможно. Это обуславливается суровыми законами выживания. Наверное, именно потому в людях и появляется зло.
Опасения Ольги, касающиеся чрезмерного Генкиного скепсиса, как ни странно, не подтвердились. Пока она вела свой рассказ, капитан перебил её всего лишь два раза. Он уточнил, не говорил ли Евгений о том, в какой именно части корабля он находится, и спросил, почему тот не пытался каким-то образом заявить о себе. На оба вопроса Ольга ответить не смогла. Дослушав её до конца, капитан долго молчал, сопя в кулак. Оле даже показалось, что он задремал, но глаза Геннадия были открыты. Протянув руку, он выудил из-под койки бутылку, и подтянул её к себе поближе.
-Осторожнее! Сломаешь! –не выдержав, вскрикнула девушка.
Капитан бросил на неё осоловелый взгляд, затем вновь перевёл его на бутылку, принявшись задумчиво вращать её.
-Не вижу, -вынес он вердикт. –Может, смотреть надо под каким-то определённым углом?
-Нет.
Поднеся бутылку к носу, он понюхал горлышко.
-Пахнет, вроде, духами какими-то.
-Ты ещё не до конца соприкоснулся с этим параллельным миром. Уже ощущаешь, но ещё не видишь. Наверное, это даже хорошо. Чем дольше его не видишь – тем дольше живёшь.
-По твоим словам, ты увидела его раньше всех остальных. Но почему-то до сих пор жива. Без обид.
-Говорю тебе, это всё благодаря Жене.
Геннадий вздохнул.
-Что тебе сказать, Оля, даже не знаю, -он задвинул бутылку обратно под койку. –Всё что ты рассказала, напоминает бред сивой кобылы. Параллельные миры, сумерки, иллюзии, сумеречник Хо, какой-то Женька-призрак. Будь мы сейчас не здесь, я бы порекомендовал тебе хорошего психиатра. Но теперь чувствую, что мне самому он обязательно понадобится. Как ни чудно это признавать, но я ощущаю долю истины во всей этой галиматье. Мне здесь тоже снились дурацкие сны. Кошмары, имеющие определённую связь с реальностью. Я о них ничего не рассказывал, потому что относился к ним как к пустой бессмыслице. Но после того, что ты мне рассказала, не грех и признаться. Хотя, мои кошмары, по сравнению с твоими, конечно же, детский лепет.
-А что конкретно тебе снилось?
-В основном я видел своего друга Фёдора. В каком-то жутком виде. Он меня, вроде бы, о чём-то предупреждал, но я так и не смог понять, о чём именно. Ещё видел пожар, огонь кругом. Да что об этом говорить? Сон – он и в Африке сон.
-Это не просто сны. Возможно, твой друг так же пытается с тобой связаться, как и Женька со мной.
-Оль, как ты не понимаешь? Всё это… -не найдя, чем закончить фразу, он молча развёл руками.
-Это ты пока ничего не понимаешь.
-Я не хочу понимать чепуху. Не хочу в неё вникать, -капитан постучал себя по лбу, и поднялся с пола. –Лично я уже отдохнул, и более разлёживаться не хочу. Я наверх – спускать бот на воду. Когда закончу, приду за тобой. Никуда не уходи из каюты. Ясно?
-Не ходи, Ген! Неужели я непонятно тебе объяснила?
-Вот именно из-за того, что ты мне рассказала, мне захотелось смотаться с этого корабля ещё быстрее. Я не хочу ждать до завтра – не проси. Всё. Разговор окончен.
Капитан вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Ольге осталось лишь откинуться на подушку, и закрыть глаза, умоляя провидение, чтобы капитан не наломал дров. Бежать за ним, останавливать, уговаривать, было явно бесполезно. Гена упёрся как баран. Подгоняемый страхом и апатией, он был неуправляем. Сейчас его могли остановить только две преграды: либо что-то выходящее из ряда вон, либо смерть. Иное воздействие его только разозлит. Сознавая это, Оля всё больше убеждалась, что теперь влиять на ситуацию можно лишь через сумерки. Только это может помочь осуществить хоть какой-то сдвиг с мёртвой точки.
Лёжа на койке, Вершинина напряжённо думала. Её мысли постоянно спутывались, но она упорно держалась за нить основной канвы своих размышлений. Если ноосфера – это общая информационная оболочка Земли, то в ней должны присутствовать все люди без исключения, включая её родных и близких. Значит с ними как-то можно выйти на связь. Но, во-первых, как ей отыскать их в этом бурлящем котле глобальной информации? И, во-вторых, как с ними связаться? Со всем этим придётся разбираться по ходу дела. Иначе никак. Ольга взглянула на пластинку «Иллюзиума». Осталась всего одна таблетка. Хватит ли её для такого важного дела? А есть ли выбор?
Она уже собралась было выдавить таблетку из пластинки, но вдруг остановилась, и не стала этого делать. Помнится, Евгений говорил, что «Иллюзиум» необходим лишь на начальном этапе. Потом погружения в сумерки можно осуществлять без его помощи. Нужно что-то там сделать в период непосредственного засыпания, и всё получится. Так может быть стоит поберечь эту последнюю таблетку на всякий случай? Когда возникнет острая необходимость. Кто его знает, что там будет впереди. Может быть, потребуется срочное погружение в сумеречный мир. Да. Наверное, эта предосторожность не повредит. И она, убрав «Иллюзиум» в карман, отвернулась к стенке.
Вернуться в царство сумерек необходимо как можно скорее. Надо попытаться, приложить усилие. Хорошо, что усталость вызывает сонливость. Главное – не заснуть, и вовремя остановиться. А дальше, по обстоятельствам.
С правильного течения мысленного абстрагирования, её постоянно сбивали навязчивые думы о Гене, который сейчас наверняка находился в большой опасности. Но это был его выбор, пусть даже он не ведает, что творит, переубедить его не представлялось возможным.
Болезненно рефлектирующее сознание Ольги, с горем пополам расслабляясь, отключалось, переходя к стадии сна. Но где-то в его центре, вместе с сердечным ритмом, пульсировал одинокий маячок. «Не спи! Не спи! Не спи!» Решиться было проще, чем сделать. Конечности уже начали непроизвольно подёргиваться – первый признак начальной стадии сна. Мысли спутались настолько, что превратились в сплошной клубок, забивший весь мозг. Но маяк сознания всё ещё продолжал пробиваться через толщу этой каши. Сейчас. Сейчас наступит провал. Только бы не проворонить. Только бы не проскочить эту последнюю развилку, между сном и сумерками.
Первый провал наступил неожиданно, застав Ольгу врасплох. Она не успела ничего предпринять, и даже, как ей показалось, успела увидеть сон, пролетевший в сознании так быстро, что она не смогла запомнить, в чём он заключался. Встрепенувшись, и тем самым вызвав сильную тяжесть в голове, девушка вынырнула из забытья. Вот он! Где-то здесь! Но как его определить, этот выход в альтернативное управляемое сновидение? Почему она не расспросила Евгения подробнее о таком важном моменте? Второй провал раскрыл перед ней свою сладкую, манящую пасть. Теперь это был уже полноценный сон, из которого выбраться по собственному желанию вряд ли получится. Нет, только не туда! Лучше проснуться, лучше выбраться назад в реальность. Только не засыпать! Не засыпа-а-а-ать!!!
Оля осознала, что кричит благим матом. И тут же сконфузилась. Вдруг Гена услышит, как она орёт, и, переполошившись, примчится? Вот неловко-то будет. Нет. Время продолжало вязко тянуться, а капитан всё не возвращался. Значит, не услышал. Это хорошо. Зато она избежала сна, и выбралась из забытья. Хоть какой-то результат. Проведя ладонью по лицу, девушка почувствовала электрическое покалывание и лёгкое онемение в пальцах. Неужели? Получилось! Это не пробуждение. Это – сумерки. Восторгу её не было предела. Но что же делать дальше? Как из сумерек самостоятельно пробиться в ноосферу, без помощи Евгения и Лиши? Ольга начала вспоминать лекции сумеречных друзей, по обрывкам восстанавливая в памяти эту удивительную науку. Не получается! Сколько не думай, сколько не ройся в памяти, выуживая раскатившиеся по уголкам подробности и нюансы, теория не торопится превращаться в практику.
-Как же там было? Как? –Оля начала ворочаться на кровати.
Она пыталась воссоздать в памяти максимально подробную картину, как было в прошлый раз, когда она совершала подобное погружение, и подключение к информационному пространству. Что она ощущала тогда, что видела, что слышала.
-Должны быть ассоциации. Лиша говорила про какие-то ассоциации. Сахарная башня… Чашка чая…
От мысленного напряжения, у неё закружилась голова. Чтобы прекратить это неприятное ощущение, Ольга хотела вцепиться руками в края койки, но у неё ничего не вышло. Вместо этого, руки беспомощно заскользили по гладким покатым стенкам, окружавшим её со всех сторон. Стенки были белыми, с фарфоровым блеском. Оглядевшись, девушка поняла, что лежит на дне большой чаши. Вместо потолка сверху зиял ровный круг звёздного неба.
-Получилось…
Вот она – ассоциативная иллюзия, или как её там называла ящерица. Не важно, как она называется, но это именно она. Тот самый пограничный промежуток между сновидением и ноосферой. Остался последний рывок. Завершающая ступень.
Приподнявшись, она ухватилась за края чаши. Та покачнулась. Опасаясь перевернуться, Ольга стала двигаться с максимальной осторожностью. Выглянув за пределы фарфоровых стенок, она определила, что находится внутри большой чайной чашки, летящей в космическом пространстве. Рядом, вращаясь, пролетало блюдце в красный горошек.
-Эй! –крикнула она.
Звук голоса потонул в глухой космической пустоте. Обернувшись назад, и увидев всё те же звёзды, Вершинина вновь подала голос:
-Кто-нибудь меня слышит?
-Чашки бьются на счастье… -замерцала в ответ одна из звёздочек.
-Что-что?
-Обстановка в мире… -подмигнуло ещё одно светило. -Нестабильна.
-Нельзя концентрировать внимание, -прогудел басом пролетевший откуда-то снизу скафандр космонавта.
Забрало его полусферы на мгновение стало прозрачным, и за ним Ольга разглядела оскал человеческого черепа. Скафандр стукнулся о ручку чашки, и, закувыркавшись, полетел наверх.
-Что происходит? –вдогонку ему спросила Ольга.
-Необходимо определиться с дальнейшей стратегией, -заговорила третья звезда.
-Представляю вашему вниманию инновационную технологию! –воскликнула четвёртая.
-Always be near me, guardian angel. Always be near me, there′s no fear, -пропела пятая.
Звёзды вспыхивали одна за другой, их голоса сливались, заглушали друг-друга, превращались в сплошную какофонию. Шум усиливался, постепенно превращаясь в грохот. От него начало закладывать уши. В глазах замелькали какие-то вспышки. Кружка перевернулась, и Ольга вытекла из неё в образе живой жидкости. Падая в бездну, она превратилась в каплю. Эта капля мчалась сквозь усиливающийся поток голосов, музыки, образов, телевизионных и мультипликационных изображений, таблиц, графиков, газетных вырезок, и цифр, цифр, цифр. Завихрение информационного поля образовывало невероятный по своему размаху водоворот, по краю которого неслась Ольгина сущность, входя в замкнутую спираль.
Чем ближе к центру чёрной дыры – тем больше сведений пронзало её разум: ярких и тусклых, значимых и бесполезных, печальных и весёлых. Голова разрывалась от этого изобилия входящей информации, и мозгу не хватало времени на обработку основного потока мыслей.
Внезапно, из этого густого, избыточно перенасыщенного трафика, громыхающего дьявольским водопадом, выделился чей-то отчётливый голос.
-Наконец-то ты пришла. Сюда! Давай сюда!
Чуть пониже Ольги, в водовороте кружился синий, мерцающий обруч портала. Голос слышался именно из него. Ольга уже собиралась было потянуться к этой причудливой дверце, когда вдруг распознала, кому принадлежал зовущий голос. Её звал Евгений. В последний момент она повернула в сторону, и, пролетев мимо врат, устремилась вниз по скату – к сердцу водоворота. Портал попытался притянуть её к себе, но мощности ему не хватило. Девушка успешно миновала его.
-Что ты творишь, самоубийца?! –прокричал сильно изменившийся голос. –Ровно через сорок три секунды в твоём мозгу лопнут сосуды! Это случится в реальности, а не здесь! Лети сюда, я помогу тебе выбраться!
Рядом вспыхнул ещё один, красный портал, покрупнее и повнушительнее первого. Ольга узнала и этот голос. Он пытался маскироваться фальшивой хрипотцой, но скрыть свою истинную природу ему не удалось. «Нет! Я не вернусь к тебе, Хо!» Она изо всех сил пыталась миновать притяжение этого свирепого подпространства, но силища, с которой сумеречное измерение засасывало её в себя, была поистине могучей.
-Нет! –закричала Оля. –У тебя не получится! Ты не сможешь затащить меня к себе против моей воли! Уж лучше сдохнуть, чем опять встретиться с тобой!
Борясь с беспощадным течением, она уже выбивалась из сил, когда вдруг заприметила неподалёку ещё один новый портал, зелёного цвета. Он был поменьше портала Евгения, и выглядел совсем неказистым по сравнению с порталом Хо.
-Привет, -различила она совершенно новый, незнакомый голос, настолько слабый, что его с трудом можно было разобрать на фоне завываний ноосферной бури.
-Кто ты?! –закричала Ольга, отчаянно вырываясь из красного межпространственного окошка затягивавшего её адским пылесосом.
-А ты кто? –удивился голос.
Теперь она уже знала, куда стремится. Не важно, кто находился по ту сторону зелёного портала, главное, что там её ждало спасение от сумеречных происков, и новая, необходимая информация, которая, возможно, поможет ей выбраться из ловушки. Риск был чрезвычайно велик, но игра ва-банк уже давно успела стать лейтмотивом её обычного поведения в этих незнакомых и нетипичных условиях.
Появление нового портала придало ей дополнительных сил, и она начала неуклонно отрываться от портала Хо. Сумеречника это явно взбесило. Он разразился угрожающим уханьем и рёвом, но это лишь подхлестнуло беглянку. Десять секунд, девять, восемь, семь… Напряжение было таким, что Ольга ощущала свою голову раздувшимся до предела пузырём, который вот-вот должен был лопнуть. Хо не слукавило. Секунды действительно решали всё. За шесть секунд до несостоявшегося инсульта, Вершинина влетела в зелёный портал, после чего, тут же в изнеможении свалилась на какую-то мягкую пуховую поверхность, и отключилась на короткое время. Перегруженному мозгу требовался срочный тайм-аут. Пришлось подождать пару минут, пока сознание не заработает в нормальном режиме.
Не сразу стало понятно, что вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь трелями птиц. Рёв ноосферного урагана ещё какое-то время отражался в её голове рычащим эхом. Приподнявшись, Оля встряхнула головой, выгоняя остатки застрявшего в ней шума, и наконец-то сфокусировала зрение на окружавшей её обстановке, которая поначалу казалась сплошным ослепительным светом. Каково было её удивление, когда она увидела, что сидит на облаке, поверхность которого покрывали цветущие фиалки, и ярко-зелёная травка. Облако было невесомым и, вместе с этим, достаточно плотным, чтобы на нём можно было уверенно стоять. Повсюду вокруг, на фоне небесной лазури, виднелись разные по величине облака. На тех, что покрупнее, даже были выстроены какие-то сказочные сооружения с витражными оконцами и остроконечными башенками. Декоративные замки красиво подсвечивались золотистыми лучами солнца.
Устойчивость облака позволяла чувствовать себя на нём уверенно и надёжно. Оно не шаталось и не раскачивалось, держась на небесной тверди точно приколоченное. Идти по его поверхности было не страшно. Когда Ольга двинулась с места, из-под ног её во все стороны порхнули разноцветные бабочки. Что это за удивительное место? Кто создал столь чудесный мир?
Стоило девушке подойти к краю облака, как перед ней тут же вырос полупрозрачный радужный мост, услужливо перекинувшийся на ближайшее соседнее облако. Ольга перешла по нему, ничуть не страшась высоты. Здесь почему-то подобный страх не ощущался вовсе. Создавалось ощущение, что упасть вниз невозможно в принципе.
Миновав мостик, она оказалась на новом облаке, которое по виду ничем, кроме размеров, не отличалось от предыдущего. Пиная лёгкие хлопья пушистой облачной ваты, Оля двигалась вперёд, продолжая выискивать глазами хотя бы какие-то признаки присутствия хозяина этого райского уголка, пока он вдруг не заявил о себе сам.
-Вы что-то потеряли? –вдруг послышалось сверху.
Девушка подняла голову, и тут же зажмурилась, от ослепительного света, ударившего ей в лицо. С верхнего облака, недвижимо зависшего на фоне солнца, с тихим перезвоном спустилась хрустальная лестница, и упёрлась в облако, на котором стояла Ольга. Затмеваемая солнцем фигура начала неторопливый спуск, не спеша выходить из укрытия слепящих лучей.
-Я… Ничего. Я так… -не сразу сообразила что ответить растерявшаяся Ольга, пытаясь высмотреть нового собеседника среди яркого света. –Извините, если потревожила. Мне показалось, что кто-то звал меня.
-Нет-нет, не стоит извиняться. Я всё понял. Это моя ошибка. Видите ли, я звал другую… То есть, я не ожидал, что меня услышит кто-то посторонний. Это так необычно.
-Прошу Вас, не волнуйтесь. Я сейчас же покину Ваш мир… Знать бы только, как это сделать…
-А Вы куда-то торопитесь?
-Да, в общем-то, не сказать, чтобы я очень торопилась.
-Тогда что Вам мешает задержаться у меня в гостях? Я Вас не прогоняю. Напротив – очень рад визиту нового лица. Нечасто меня посещают гости. Ох, как нечасто. Поэтому, я рад любому посетителю. Тем более, такому симпатичному.
-Спасибо за комплимент. Так с кем я имею честь…
-Ах, да, простите. Удивление так захлестнуло меня, что я совсем забыл об элементарных правилах вежливости. Добро пожаловать в мой волшебный мир Поднебесья. Я – его скромный создатель. Надеюсь, что Вам здесь нравится, дорогая, эээ…
-Ольга. Да, здесь очень мило. Я сразу отметила Ваш прекрасный вкус. Вот только, к сожалению, до сих пор не узнала, как Вас зовут.
-Я польщён, дорогая Ольга. Позвольте представиться, -наконец-то он покинул солнечный фон, и, спустившись с лестницы, остановился напротив гостьи. –Кирилл. К Вашим услугам.
Выглядел новый знакомый не менее своеобразно, чем его мир. Одетый в длинную, белоснежную тогу и с лавровым венцом на голове, он больше смахивал на древнеримского императора, нежели на современного человека.
-Хотя, мне больше нравится имя Кириллиус Неподражаемый, -приняв горделивую осанку, добавил хозяин.
Заметив лёгкую гримасу на лице Ольги, он кашлянул в кулак, и сконфуженно усмехнулся.
-Как я понял, шутка оказалась неудачной. Беда у меня с чувством юмора. Мало кто его понимает. Не обращайте внимания, и забудьте об этом.
Ольга понимающе кивнула.
Улыбаясь, Кирилл мягко пожал её руку, тут же приняв облик обычного современного горожанина. Вместо высокопарной тоги, на нём теперь была одета сиреневая рубашка-безрукавка, слегка потёртые джинсы и белые кроссовки. Бледное худое лицо нового знакомого было продолговатым, с жиденькими, едва пробившимися усиками и треугольным подбородком. Длинные, прямые волосы светло-коричневого цвета опускались почти до самых плеч. Лёгкая, слегка блаженная улыбка, практически не сходила с его тонких губ. «Совсем молодой мальчишка», -подумала Ольга. –«Лет шестнадцати – семнадцати, наверное».
-Вот уж не думала, что могу здесь встретить ещё одного миротворца.
-А что в этом удивительного? На самом деле таких как я довольно много. Очень странно, что Вы об этом не знали. Кстати, предлагаю перейти на «ты». Так как-то попроще общаться будет, без лишнего официоза. Так как?
-Я не против.
Чудесно, присаживайся, -быстро материализовав прямо из облака удобный диван с высокой спинкой, Кирилл пригласил Ольгу присесть.
Та согласилась. Расположившись с ней рядом, гостеприимный хозяин осведомился:
-Значит, ты хотела встретиться с кем-то из своих знакомых, и нечаянно наткнулась на меня. Может быть, я задерживаю тебя?
-Нет-нет, не задерживаешь. Напротив, я бы не хотела сейчас встречаться со своими знакомыми. Позволь задать вопрос, а кто кроме тебя ещё здесь обитает? Ну, в смысле, из создателей миров.
-Да много кто. Правда, я практически ни с кем не знаком. Общался лишь с парой-тройкой сумеречных путешественников. Ребята неплохие, только уж больно одержимые своими странными идеями. Остальные же… С остальными я предпочитаю не встречаться.
-Почему?
-Видишь ли, большинство из них даже тут стремятся жить так же, как и там – в реальном мире. Кучкуются, объединяются в сообщества, строят совместные среды обитания. Они, по сути своей, приспособленцы. Не хотят ничего придумывать самостоятельно, и живут за счёт чужих идей. Я презрительно называю такие миры «попсовыми». Их цель — притянуть к себе как можно больше народу, и устроить что-то вроде пресловутого мегаполиса, со всеми вытекающими последствиями. На мой взгляд, это величайшее преступление – переносить сюда пороки реального мира. Здесь мы получили возможность прикоснуться к прекрасному, стать истинными творцами, гениальными кудесниками. Как можно пренебрегать этим великим даром ради стремления к бытовому коллективизму? В общем, поэтому и держусь от них подальше. Стараюсь общаться с такими же героями-одиночками, как я сам. Индивидуалами. Желающими мыслить самостоятельно, а не так, чтобы за них думали другие. Понимаешь?
-Прекрасно понимаю. Но не все люди способны так искусно фантазировать. Для этого необходимо быть творческой натурой.
-С этим не поспоришь.
-Расскажи мне, как ты здесь оказался? Евгений, ну-у, мой проводник, сказал, что проникнуть сюда можно только при помощи кого-то осведомлённого.
-И он совершенно прав. Моим проводником была самая чудесная девушка на свете. Та, которой принадлежит моё сердце. Это она рассказала мне об этом мире. Поняла меня, помогла проникнуть сюда, и полноправно здесь обосноваться. Если бы не она, я бы по сей день влачил жалкое существование там – в жестокой и несправедливой реальности.
-А как её зовут?
-О, её зовут Анна. Анечка. Моя прекрасная богиня.
-А где она сейчас?
-Ах, если бы я знал. Понимаешь, она такой человек. Отличается своеобразностью, независимостью, и непостижимостью. Она постоянно ищет пути для самосовершенствования, не смотря на то, что уже является совершенством. Для меня, по крайней мере. Я без ума от неё. Вот и сейчас она где-то там, штурмует сумеречные пределы, ищет свою недосягаемую звезду. Но, знаешь, она всегда возвращается. Уставшая, измотанная. Но готовая продолжать поиски. Отдыхает, приходит в себя, а после, вновь отправляется в путь. Она настырная.
-А почему ты не с ней?
-Видишь ли, я не совсем такой человек. Я не люблю путешествовать, и попусту рисковать своей жизнью. Хотя, ради неё, я бы пошёл на это, но… Она меня не берёт с собой. Она привыкла путешествовать в одиночестве. Такой уж она человек. А мне приходится постоянно ждать её. Это моя судьба, наверное.
-А ты уверен, что именно это – твоя судьба?
-Что ты такое говоришь?!
-Ладно, ладно, извини. Я не хотела тебя обидеть. Раз ты считаешь это своим уделом – ради бога, продолжай в том же духе. Мне вот что интересно. Неужели твоя жизнь здесь действительно является олицетворением безмятежности? А как же сумеречники? Неужели они тебя совершенно не беспокоят?
-Сумеречники? Какие ещё сумеречники? А, ты про тёмных, что ли? С чего им меня беспокоить.
-Ну, как же. Они ведь такие… Страшные, опасные…
-Страшные, может быть. Но совсем не опасные. Я лично с ними никогда не встречался. Аня называет их «тёмными ангелами». Она говорит, что это – те же самые ангелы, только иной, более примитивной касты. Они служат добру и справедливости. Очищают мир от отбросов и болезнетворных элементов. Тёмные – полезны. Без них наш мир просто исчезнет, уничтожив сам себя. Между прочим, моя любимая Анечка мечтает стать одной из тёмных ангелов. А это уже о чём-то говорит.
-Боюсь, что твоя подруга сильно заблуждается. Не знаю, как насчёт всех сумеречников в целом, но с одним из них я имела непосредственное знакомство, и оно меня ужаснуло до глубины души. Это не ангелы. Скорее, демоны.
-Ты встречала настоящего тёмного ангела??? Не может быть!
-О, ещё как может.
-И какой он? Что из себя представляет?
-Его зовут Хо. На вид, почти как человек, только очень высокий, уродливый, и с длинным хвостом. Но основная особенность – горящие зелёные глаза. Ими он способен гипнотизировать людей, превращая их в сомнамбулы. Таким способом, эта тварь уничтожила почти всех моих товарищей. Хо – очень опасное существо. Ты уж мне поверь.
-Тёмные не нападают на людей. Так мне Аня говорила. Она знает о них очень много, и не может ошибаться.
-А она случайно не рассказывала, как можно бороться с ними?
-С ними не нужно бороться. Я же говорю, они не враги людям.
-Поведение Хо говорит как раз об обратном. На твоём месте, я бы подготовилась к обороне. Не исключено, что, преследуя меня, оно наткнётся на твой мир.
-Так это же здорово!
-Не думаю.
-Что ж. В любом случае, спасибо, что предупредила. Я буду очень осторожен с ним, если он появится. Но могу сказать твёрдо – здесь тебе ничто и никто не угрожает. Здесь я – хозяин, и я не позволю, чтобы кто-то обижал моих гостей. Ты очень приятная собеседница, Ольга, и мне хочется, чтобы мы с тобой стали хорошими друзьями. Будем общаться, ходить друг к другу в гости. У тебя есть свой собственный мир?
-Да, есть. Только он ещё очень недоработанный. Времени не было, чтобы заняться им как следует. Мне пока неловко тебя в него приглашать.
-Что за глупости? В этом нет ничего постыдного. Наоборот, стадия постройки – самая интересная. Можно поделиться замыслами, дать дельный совет… Да и вообще, в создании миров не бывает законченности. Всегда что-то остаётся недоделанным, что-то перерабатывается, видоизменяется, модернизируется. Жизнь в однообразном мире – сплошная скука. Знаешь, сколько обличий сменил мой мир, прежде чем стать таким, каким ты его сейчас видишь? Уйму! И это ещё далеко не конечный вариант. Так что, не комплексуй по этому поводу. Лучше, покажи мне, что ты соорудила. Безумно интересно.
-Ладно. Только не делай слишком строгих замечаний по поводу его «сырости». Не забывай, я в этом деле ещё новичок.
-Обижаешь.
-И ещё… Я не совсем представляю, как мне перейти из твоего мира – в мой.
-Нет ничего проще. Настройся на него. Сначала отвлекись от моего мира, а потом представь свой. А лучше всего думать о том, что ты уже находишься в своём мире, но кто-то его видоизменил, и теперь тебе нужно всё вернуть обратно. Это очень хороший способ переключиться с одного мира – на другой. Правда-правда, попробуй.
-Постараюсь.
Ольга начала вспоминать, как выглядел её мир, и где в нём что располагалось. Сложнее всего было найти основание, отправную точку, с которой можно было начать воспроизводить в памяти отдельные детали, из которых строилось её измерение. Вдобавок к этому, ей было очень трудно отделаться от навязчивого убеждения, что её мир находится где-то далеко, в совершенно другом месте. В то, что она уже находилась в нём, ей почему-то совершенно не верилось.
Но тут неожиданно помог замок, возвышавшийся на одном из облаков. Присмотревшись к нему, Ольга отметила, что его башня имеет определённое сходство с её маяком. Если убрать некоторые детали, то эта схожесть увеличится… Незаметно для себя, разглядывая башню, она начала видоизменять её, всё больше и больше придавая ей черты своего маяка. А потом, всё начало меняться само собой. К делу подключились чувственные ассоциации. Сначала Оля сравнила синеву небесного фона с морской гладью, а затем представила, что её ноги щекочет не пух облаков, а мягкий песок и прибрежные травы. Словно воспоминания обретали реальную форму. Словно мысли, запечатлевшие то, что она придумала и сотворила когда-то, наполняли пространство вокруг, рисуя объёмную картинку. Мир Кирилла с неумолимой быстротой превращался в мир Ольги. Процесс смены одной фантазии совершенно другой, представлял собой неизъяснимое, феерическое зрелище.
-Вот видишь. Ничего особенно сложного в переходе между нашими мирами нет, -сказал Кирилл, созерцая плод Ольгиной фантазии. –Ты излишне критична к себе. Твой мир вполне полноценен. Даже подправлять нечего. Очень реалистичная трава, деревья, волны. Ух, ты! Тут у тебя даже волки живут. Не нападают?
-Нет. Но тебе всё-таки лучше к ним не приближаться.
-Я и не собирался, знаешь ли… Ух, ты! Красивый маяк. Очень символичный. Его огонь виден далеко. Если чей-то корабль будет проплывать мимо, он его непременно заметит.
-Поразительно, как тонко ты подметил мой замысел.
-Наши мысли во многом схожи.
-Редко встречаются люди со столь близкими мировоззрениями.
Они дошли до беседки, и расположились на скамеечке.
-И всё-таки, Кирилл, почему тебе так не хочется возвращаться в реальность? Должна же быть какая-то более существенная причина, нежели обычное желание обосноваться в собственной фантазии. Я в этом ещё не очень хорошо разбираюсь, но знаю точно, что жить здесь безвылазно – нереально. Необходимо поддерживать свою материальную сущность в реальном мире. Без тела не будет души. Я правильно понимаю?
-Безусловно. Я действительно не могу полностью оторваться от своих корней в реальности. Моё бренное тело держит меня в ней якорем, и пока я не знаю, как от него оторваться. Никто не знает. Даже Аня. Она ищет ответ на эту загадку уже много лет, но пока никак не может найти. А уж если она не может, чего уж говорить обо мне.
-Но, неужели твоя жизнь в реальности настолько плоха, что ты решительно отказываешься туда возвращаться?
-Дорогая Ольга, этому есть одно простое и безжалостное объяснение. Видишь ли, я – инвалид. Несколько лет назад со мной произошёл несчастный случай, в результате которого я чудом остался жив. Сначала была кома, потом жуткое пробуждение, и осознание того, что теперь я – овощ, растение.
-Прости. Я не знала.
-Не стоит извиняться. Всё это я уже пережил. Мне помогла Анечка, моя спасительница, и моя героиня. Это она вытащила меня из комы, и заставила мой разум включиться.
-Каким образом?
-Проводники умеют подключаться к разуму своих ведомых. Тебе ли не знать этого?
-Ах, ну да, конечно. Но я не была в коме, когда мой проводник со мной связался.
-Для этого не обязательно быть в коме. Напротив, для связи, разум ведомого должен быть чистым и здоровым. То, что Ане удалось вытащить меня из комы – свидетельство её высокого профессионализма, и небывалой духовной силы. Она очень старалась, и у неё получилось. Я услышал её голос даже под толщей коматозного забытья.
-А эта девушка, Анна, как она на тебя вышла? Вы были знакомы раньше?
-Нет, не были. Она – пациентка той же самой больницы. Но её недуг более чудовищен. Церебральный паралич. Я-то, по крайней мере, успел ощутить радость полноценной жизни, а она такой была с рождения.
-Это очень печально.
-Да, но по-натуре, она – боец. Физическая ограниченность не ввергла её в уныние, а напротив, заставила искать новые пути для развития и совершенствования. Не внешние, а внутренние, в глубине своего собственного разума. Именно так она и научилась проникать за черту сумеречной границы, и стала исследовательницей запредельных сфер.
-Вот ведь как бывает. Действительно, не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Лишившись чего-то действительно важного, можно обрести новый смысл жизни. Главное, не сдаваться.
-Точно, -Кирилл потёр веки, и как-то странно кашлянул.
-Ты чего? Поперхнулся? –спросила Ольга.
-Нет-нет. Что-то в горле запершило. Не обращай внима… Э-э, куда?
-Что «куда»?
-Куда смотреть?
-Не поняла тебя.
-Это не ты сейчас сказала? М-м-м, из-звини, извини. Мне лишь показалось. Такое со мной случается иногда. Побочный эффект от длительного одиночества. Когда ты один, ты вынужден разговаривать сам с собой. Таким образом, мысли «второго Я» начинают восприниматься как посторонние. Это явное психическое отклонение, но, уверяю тебя, не опасное, -Кирилл покрутил у виска пальцем, и рассмеялся. –После продолжительного общения с живым собеседником, этот синдром отпускает, и всё нормализуется. До той поры, пока вновь не остаёшься в одиночестве на продолжительное время.
Ольга кивнула, выражая понимание, но в её взгляде всё ещё было заметно сомнение. Кирилл поспешил объясниться с ней до конца.
-Пока я тебя слушал, я рассматривал вот этот восхитительный фонтанчик. Меня поразило то, как в нём выполнены брызги. Это не просто водяные капельки, а самые настоящие бриллиантики. В каждом сверкает искорка солнечного света. Чувствуется действительно кропотливое внимание к деталям. И вот тут я сказал сам себе – «Смотри! Здесь есть чему поучиться!» Это восклицание так ярко вспыхнуло в моём сознании, что я воспринял его, как твоё. Прости. Я без ума от этого мира.
-Спасибо за столь лестный отзыв, -рассмеялась Ольга. –Мне приятно это слышать, и я рада, что тебе здесь понравилось.
-О-о-о, ещё как. Трудно поверить в то, что ты смогла всё это сделать с первого раза. Выражаю своё искреннее почтение, -Кирилл уважительно склонил голову.

Сумеречный круг замыкается. Трепещите крылышками, мирские букашки. Наступает эра пауков.
-Нет, я не спячу, -бормотал Гена, поднимаясь по лестнице. –Не дождётесь. Надо было сразу действовать в одиночку, без помощи этих шизиков. Уплыли бы отсюда уже на второй день, и психи не успели бы свихнуться окончательно. Все были бы живы, сидели бы уже дома. Нет же, промаялись дурью. Теперь вот расхлёбывать приходится. Но я не как они. Я не псих. Меня их психоз не заразит. Я же потомственный моряк, у меня здоровье как у быка. Нервы, как стальная проволока. Выдержу всё. Справлюсь. Спра-авлюсь.
Он открыл дверь, и вошёл в туман. Уже смеркалось, но до наступления полной темноты оставалось ещё около двух часов. Этого времени было вполне достаточно, чтобы спустить мотобот на воду, перетащить на него необходимые вещи, и перебраться самим. Медлить капитан не желал. Он быстренько взобрался по лестнице на самую верхнюю палубу «Эвридики», где его дожидалась лодка, оставленная на наклонных стропилах возле самого края.
-Сейчас, сейчас я тебя спущу, -заговорил с мотоботом Осипов. –Ты ведь нас не подведёшь? Я на тебя очень надеюсь.
Он погладил рукой по шершавому борту моторки, и решительно направился к лебёдке. Ослабив натяжение тросов, так, чтобы они не препятствовали движению мотобота до края палубы, он вернулся к лодке, и принялся, упираясь, толкать её вниз по стропилам. Мотобот полз с явной неохотой, постоянно цепляясь днищем за мельчайшие выступы на стропильных лагах. С рычанием наваливаясь на лодку всем телом, капитан упрямо продолжал сталкивать его всё ниже и ниже. Массивная моторная лодка нехотя поддавалась его настойчивости, и после нескольких минут упорной борьбы, всё-таки достигла края. Со скрипом, она повалилась вниз. Сердце капитана ёкнуло, когда под тяжестью лодки, громко хрустнув, отломился кончик лага. Тросы дёрнулись, и натянулись как гитарные струны, заставив мотобот зависнуть над бездной. Крепление выдержало. Расчеты оказались верными.
-Слава тебе, Господи! –вне себя от счастья, воскликнул Геннадий. –Получилось! Ну теперь, родная лебёдочка, вся надежда на тебя. Ты справишься, я знаю.
Он вернулся к лебёдке, и, затаив дыхание, запустил её. Монотонно гудя, лебёдка принялась вращать своими блоками, стравливая трос сантиметр за сантиметром. Окончательно отломившись, кончик стропила свалился вниз, и упал в море, издав тихий всплеск. Мотобот, лишившись последней опоры, зашатался на тросах. Лебёдка натужно заскрипела, вибрируя натянутыми тросами, но выдержала нагрузку, и продолжала работу в неизменном темпе. Стиснув зубы, Гена не спускал с неё глаз ещё пару минут. Он был готов выключить её при малейшем подозрительном скрежете или стуке механизма, но лебедка успешно справлялась со своей задачей.
Когда гул мотора стал бодрее, а тросы провисли, Осипов тут же остановил лебёдку, и, не удержавшись от эмоций, поцеловал её. Трудно было передать словами, какой титанический груз свалился с плеч капитана. Парой резвых прыжков, он подскочил к краю палубы, посмотрел вниз, и радостно заулюлюкал при виде мотобота, спокойно качающегося на зыби. Неужели всё? Неужели закончилась вся эта дурацкая чехарда?
Радостные мысли Геннадия были прерваны неожиданно вмешавшимся звуком, знакомым и незнакомым одновременно. Звук походил на далёкое гудение фуры.
-Что за… ? –капитан поднял голову, всматриваясь в туман.
Что это? Рядом земля? Или поисковое судно? Может быть, надо отправиться в рубку, и дать ответный гудок? Сбитый с толку Осипов судорожно размышлял, продолжая вслушиваться в туманную тишину. Уже было собравшись перейти в рубку, он был остановлен новым, похожим звуком. Но этот звук раздавался уже где-то позади, с противоположной стороны корабля. Не земля. Не корабль. Тогда что? Может быть, два корабля? «Песни аэроскатов» - вспыхнули в его памяти слова Ольги. «Не-ет, не может такого быть. Аэроскаты… Чушь-то какая. Одно название чего стоит. Если бы первоклашка рассказал – это ещё можно понять, но взрослый человек». Что-то промелькнуло в тумане, издав лёгкий шелест. «Галлюцинации… Миражи от нехватки кислорода, от повышенного атмосферного давления, от недоедания и недосыпания, да хрен его знает от чего ещё! Чёртовы галлюцинации! Не обращать внимания на них. К чёрту их!» Ещё одно тёмное пятно пролетело вдалеке. Капитан остановился, крутясь на одном месте. «Нет, нет, и ещё раз нет! Это не может быть правдой!» Прямо на него из темнеющего тумана надвигался плоский, неестественный силуэт, размахивающий своими краями, словно крыльями. «Что это? Птица? Слишком большое для птицы. Неужели чокнутая Ольга права? Неужели эти твари действительно существуют?» Из беспросветной туманной завесы, точно материализовавшийся призрак, прямо на него с неба пикировал огромный летающий скат. Он был похож на само проклятье.
Остолбеневший Геннадий врос в палубу, таращась на невиданного монстра, и не веря собственным глазам. Плавно выйдя из пике, аэроскат пронёсся над его головой, точно инопланетный истребитель, почти без звука. Лишь шелестение краешков мантии выдавало его таинственный полёт. Пролетая над палубой, монстр зацепил крылом мачту, и та звонко лязгнула, заставив Гену вырваться из оцепенения. Осторожно продвигаясь к лестнице, он заметил ещё одного аэроската, который был существенно меньше предыдущего. Не долетев до корабля, скат повернул в сторону, и продолжил свою глиссаду над водой.
Наблюдая за ним, Гена заметил странное подводное мерцание, сопровождавшее аэроската. Он не успел даже присмотреться к нему повнимательнее, как вдруг прямо из-под воды вынырнуло нечто колоссальное, не похожее абсолютно ни на что из существующего в реальности. Бока глубинного монстра переливались светящимися фотофорными рисунками, словно весь он был разукрашен абстрактной неоновой рекламой. Раскрылась необъятная пасть, точно чудовищный чёрный мешок, усеянный с внутренней стороны острейшими зубами, разными по величине, и расположенными в пасти как попало. Живой капкан захлопнулся безошибочно. Монстр проглотил зазевавшегося аэроската целиком, утащив его под воду, и оставив на поверхности лишь светящийся водоворот, который вскоре потемнел, исчезнув через несколько секунд. Не в силах более смотреть на творящееся вокруг безумие, капитан, соскользнул вниз по лестнице, и бросился к двери.
Внутри корабля царила дремотная тишина. Из-за отсутствия электроснабжения красной палубы, освещалась она лишь светом из окон, на глазах становившимся всё тусклее и тусклее. Не дожидаясь, когда окончательно стемнеет, Осипов на негнущихся ногах отправился к распределительному щитку, расположенному в дежурном помещении, совмещённом с каютой электрика. Здесь было уже совсем темно. Идти за фонариком – значит тратить драгоценное время. Бормоча непонятные ругательства себе под нос, Гена фактически на ощупь принялся отыскивать нужные рубильники, благо за то время, что они провели на корабле, он успел запомнить месторасположение основных переключателей.
Нащупав пластиковые рукоятки рубильников, он поочерёдно включил топовые огни, и носовой прожектор. Внешнее освещение было необходимо не только по правилам судоходства. Оно давало хоть какую-то надежду, что «Эвридику» сумеют разглядеть в тумане поисковые корабли.
Разобравшись с электричеством, капитан скорым шагом отправился за Ольгой. Чем сильнее сгущались сумерки – тем страшнее становилось вокруг. За окнами мелькали какие-то тёмные фигуры, а с потолка доносились скребущие звуки, словно какие-то зверьки бегали по палубе, царапая её коготками. Спустившись по винтовой лестнице, Гена вошёл в освещённый коридор жёлтой палубы, и проследовал к их каюте.
-Не советую заострять внимание.
-А?! –Осипов едва не упал, услышав голос прямо у себя за спиной.
Он с трудом удержал равновесие при попытке развернуться прямо на ходу.
-Не заостряй внимание, глупая ты голова.
Позади, неведомо откуда, возник Фёдор. Выглядел он поистине страшно: тощий, с мёртвыми глазами, отвратительными буграми на облысевшем черепе, и синими пятнами, покрывавшими всё его тело. Из одежды на нём была лишь длинная, изодранная тельняшка. Таким своего друга Геннадий никогда ещё не видел.
-Ты, ты ведь умер, тебя нет, -тихонько пятясь назад, бубнил Осипов. –Почему ты здесь? Почему ты лысый? Почему голый? Почему выглядишь как мертвец? Почему я вообще тебя вижу, твою мать?! Я сошёл с ума, да? Ответь мне, ответь!
-Обстановка не стабильна. Не заостряй внимание, -без интонации ответил Фёдор. –Даже на мне.
-Какого…
Руки Фёдора начали удлиняться, пока не достигли пола. Он принялся как-то странно подпрыгивать на месте, размахивая гипертрофированными передними конечностями, стуча кулаками по полу и стенам, сопровождая эти удары обезьяньим повизгиванием. Затем, его ноги с треском выгнулись в обратную сторону, как у кузнечика. Перекувыркнувшись через голову, новоиспечённый монстр помчался прочь по коридору, цепляясь за стены, и не касаясь при этом пола.
Шокированный увиденным до предела, Геннадий Осипов метнулся к каюте, но перепутал двери, и по ошибке открыл соседнюю, в которой когда-то жили Вовка и Настя. Как только дверь приоткрылась, из неё высунулась окровавленная рожа, которая пронзительно заверещала прямо ему в лицо. Спешно захлопнув дверь, Гена отскочил назад, и тут же споткнулся обо что-то. Этим препятствием оказались чьи-то высохшие останки. Пинком оттолкнув жуткий остов подальше от себя, вжавшийся спиной в стену, капитан озирался по сторонам, понимая, что весь коридор видоизменился. Всё вокруг было забрызгано застаревшими пятнами крови, въевшимися в потолок, стены и ковровую дорожку. Весь пол был завален драным тряпьём, и обглоданными костями, вперемешку с высохшими ошмётками перегнившего мяса.
Лампа над головой вдруг замерцала. Быстро подняв голову, Осипов увидел желеобразное человеческое лицо, плавающее внутри плафона, и заполнившее его целиком. Лицо нахмурилось, мелькнуло лампой, и с бульканьем произнесло:
-Тебе же сказали, не заостряй!
-Я. У меня… -Геннадий схватился за голову. –Боже, да что же это творится?!
-Этот корабль не сдвинется с места, -пробулькало лицо из плафона, расплываясь в кляксу. –Он застрял на куполе огромной медузы. Займи место в каюте. Займи. Эти идут за тобой.
Лампы начали гаснуть одновременно с двух концов коридора. Вместе с темнотой, на капитана надвигалось что-то страшное, невидимое, сжимающее его с обеих сторон чёрными тисками. Оттолкнувшись от стены, он вскочил с пола, и, рванув дверь пятьдесят четвёртой каюты, буквально влетел в неё, прежде чем тьма успела полностью овладеть коридором.
Молниеносно закрыв замок, Гена бросился подальше от двери, на карачках прошмыгнул между койками, и тут же нырнул под стол, успев схватить с него нож. Трясясь всем телом, он смотрел, как в щели под дверью то загорается, то вновь гаснет свет. Слушал, как кто-то бегает туда-сюда по коридору. Задерживал дыхание, когда кто-то останавливался за дверью, топтался на одном месте, и принюхивался с шумным сопением.
Сверху, в окно, кто-то монотонно постукивал, то ли клювом, то ли когтем. Было страшно. Очень страшно. Гена то и дело косился на Ольгину руку, свисавшую с койки. Пальцы девушки мелко подрагивали, время от времени, и капитан молился, чтобы она не проснулась, и не зашевелилась, выдав своё местонахождение осаждавшим их тварям. Казалось, что это никогда не закончится. А ведь ночь ещё только начиналась.

-Спасибо, что познакомила меня со своим миром. Но, как говорится, пора и честь знать. Предлагаю вернуться в мою «заоблачную высь», и там продолжить нашу беседу, -выдвинул предложение Кирилл.
-С удовольствием, -согласилась Ольга, после чего её мир тут же начал видоизменяться, вновь принимая обличие небесного пространства, заполненного разрозненными, пушистыми, кучевыми облаками.
-Давай теперь прогуляемся по моему миру. Здесь есть немало интересных мест, которые я бы хотел тебе показать.
-Прости, но мне некогда прогуливаться. Мне нужно отыскать ключ к спасению. Я не могу вернуться, пока хоть что-то не узнаю, хоть какую-то полезную информацию, способную нам помочь. Наша яхта утонула. Мы остались вдвоём на заброшенном корабле, где-то в Чёрном море. Остальные мои спутники погибли. Но и наши дни тоже сочтены. Если мы не придумаем ничего в ближайшие часы, то завтрашний день станет для нас последним. Должен же быть какой-то выход из этой сумеречной ловушки?
-Безусловно, должен. Но я, правда, не знаю, почему вы не можете выбраться в реальность. На мой взгляд, так нет ничего проще.
-Это действительно легко, если реальность, в которую ты возвращаешься, не является замкнутым «карманным» измерением, которое лишь имитирует реальность, но на деле же вовсе ею не является.
-Во всё это верится с очень большим трудом. Я никогда не слышал о том, чтобы люди попадали в подобные западни. Это определённо нетипичный случай. Даже не знаю, что тебе посоветовать.
-Неужели ты вообще ничем не можешь мне помочь?! Ты – моя единственная связь с настоящей реальностью.
-Но я не могу вытащить тебя в, как ты говоришь, настоящую реальность, по той простой причине, что здесь нельзя вот так банально взяться за руки, и очнуться вместе. Ты опять вернёшься в свою фальшивую реальность – на корабле, а я проснусь в обрыдлой больничной палате города Новосибирска. Я не знаю, как выбираться из сумеречных ловушек, опять же, потому, что сам в них ещё ни разу не попадал. Даже не слышал про них ничего. От тебя – впервые.
-Но… Но ведь можно же как-то использовать эту возможность. Ведь ты свободен, в отличие от меня. У тебя есть контакт с реальностью. Используй его, чтобы спасти нас.
-Рад бы. Но как? Ты считаешь, что мне поверят, если я вдруг начну говорить о каком-то корабле, затерявшемся где-то посреди Чёрного моря, и о людях, которые заперты на нём, и ждут помощи. Допустим, мне удастся до кого-то докричаться, но в этом всё равно не будет никакого смысла, если информация лишена чётких сведений. Ты знаешь координаты этого корабля? Нет. Тогда как мне обозначить ваше местоположение? То же самое, что тыкать пальцем в небо.
-Ты можешь хотя бы связаться с моей мамой? Передать ей, что… Что я жива. Пока ещё жива.
-А как мне объяснить ей, откуда я узнал об этом?
-Не важно, что ты будешь объяснять! Главное, что она узнает!
Взрывоподобный гром, внезапно расколовший небеса, свалил их обоих с ног. Поднявшийся неведомо откуда ветер, принялся гонять облака по кругу, отрывая от них большие клочья.
-Вторжение! –простонал Кирилл, схватившись за голову, и тут же лишился чувств.
-Хо! Хо! Хо! –неслось сверху беспощадное уханье.
Ольга подняла глаза, и увидела расширяющееся алое пятно, постепенно пожиравшее небо. Увеличиваясь в размерах, пятно всасывало в себя пространство, искажая его, как бы растягивая, точно пытаясь порвать мир, и втянуть его внутрь по кускам. Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Быстро вернув самообладание, Вершинина принялась трясти Кирилла, и хлестать его по щекам.
-Очнись, Кирилл! Твой мир рушится! Помоги остановить Хо!
Придя в себя, Кирилл тут же скорчил страшную гримасу, и вновь схватился за голову.
-Бошка-а-а ра-а-аска-алывается. Что-о со мно-ой?
-Поднимайся! Время не терпит! Оно вот-вот проникнет сюда!
-Не выйдет. Не позволю.
Всё ещё держась одной рукой за лоб, Кирилл приподнялся, и вытянул вторую руку навстречу расширяющемуся кровавому знамению.
-Прочь! Пошёл прочь!!!
Последовала яркая вспышка, и парень откинулся назад, опрокинувшись на спину, точно отброшенный неведомой силой. Сразу же всё прекратилось, будто бы от заклинания. Ветер улёгся, облака спокойно зависли на своих местах. Солнце вновь засияло ярко и приветливо. На том месте, где только что зияло прожорливое пятно, теперь недвижимо и монументально пребывала большая печать, выполненная в виде серебряных ворот, запертых на массивный золотой замок.
-Всё, -прошептал Кирилл, поднимаясь, и тяжело дыша. –Более нет причин для волнений. Никто не имеет права соваться сюда против моей воли. Никто. Не бойся, Оля, здесь ты под моей защитой.
-Ты уверен, что принял достаточные меры? –осторожно спросила Ольга.
-Более чем. Я запечатал брешь специальной печатью. Серебряные врата выдержат любой напор. Они непробиваемы…
Ответом на его слова послужил небывалой силы удар, сотрясший створки ворот так яростно, что те выгнулись глубоко вовнутрь. К счастью, замок устоял.
От страха, Ольга спряталась за спину Кирилла. Тот был так поражён, что стоял с открытым ртом, таращась на повреждённые ворота. Минуты чудовищного напряжения сменяли друг друга, но новых ударов не последовало.
-Обалдеть. Вот это силища, -прошептал Кирилл. –Что же за дракон обладает такой мощью?
-К сожалению, вынуждена тебе представить моего знакомого сумеречника. Даркен Хо, прошу любить и жаловать. Ты ведь, кажется, говорил, что сумеречники никогда не нападают на людей. Ты и теперь так считаешь?
-Но с какой стати ему потребовалось на меня нападать?
-Дело не в тебе, а во мне. Это за мной оно охотится. Ты помог мне спрятаться от него, но оно всё равно меня нашло, и попыталось забрать силой.
-А ты ему зачем?
-Я – его пища. Только и всего.
-Неужели Аня и вправду ошибалась насчёт тёмных ангелов?
-Людям свойственно ошибаться. Может быть, твоя Аня действительно права в том смысле, что подавляющее большинство сумеречников – безобидны, как хомячки. Но в данном случае мы имеем дело с отмороженным сумеречным браконьером. Этот не перед чем не остановится. Любые законы и порядки ему абсолютно по барабану. Я помню, Женька как-то раз говорил о том, что в обществе сумеречников, Хо считается преступником, рецидивистом, отверженным изгоем. А если даже его собственные собратья не в силах найти на него управу, то что уж говорить о нас – простых людях?
-Ну, уж нет. Кем бы он там не был, здесь ему делать нечего. Я доработаю свою оборонную систему, и сделаю её поистине неприступной. Даже для такого отродья. Тебе советую пока что остаться здесь. Погости у меня. Хо тебя здесь не достанет.
-Да не могу я, в том-то и дело. Там, на корабле остался мой единственный выживший друг – Гена. Он пока ещё не знает о сумеречном мире. Не верит в него. Пока ему неведомы истинные масштабы нависшей над нами угрозы – он находится в гораздо большей опасности, чем я. Я должна вернуться, и вместе с ним искать путь к нашему спасению.
-Я понимаю. Мне безумно жаль, что я не могу оказать вам реальную помощь, -произнёс Кирилл. –Может быть, другие путешественники помогут? Помнишь, я рассказывал тебе о сумеречных городах? Я держусь от них подальше, по принципиальным соображениям, но тебе, может быть, стоило бы посетить их? Люди там держатся вместе, и у них более тесные связи с реальным миром. Напрямую попасть в сумеречный город очень сложно, практически нереально. Туда пускают не каждого. Раньше принимали всех подряд, а теперь производят отбор. Но Аня мне рассказывала, как можно туда проникнуть без лишней суеты. Тебе необходимо найти Тейлор-Таун. Это небольшой сумеречный городишко в свободной зоне. Своеобразный перевалочный пункт. Пристанище для бродяг, эксайлеров и аутландеров. Там небезопасно, но это единственный путь, который я знаю.
-Спасибо, Кирюш, но боюсь, что мне уже поздно туда идти. Моё время почти на исходе.
-Тогда… Тогда советую не дожидаться следующей ночи, и покинуть корабль засветло. Вам будут препятствовать, но вы должны выбрать свободное «окошко», и использовать его для побега. Шанс будет всего один, и вы обязаны им воспользоваться. Другого не будет. И ещё. «Окошко» это должны сделать вы сами. Как? Увы, не знаю. Всё будет зависеть от обстоятельств. Вы определённо это почувствуете. Что касается грядущей ночи. Постарайся провести её в иллюзорном мире. Лучше всего – в моём. Твоего приятеля тоже можно спасти, если он до утра будет в отключке. Самый простой способ – постараться заснуть. Но, во-первых, ему вряд ли предоставят такую возможность, а во-вторых, если этот тёмный ангел действительно так кровожаден, то ему не составит труда разбудить спящего человека. Поэтому, лучше всего воспользоваться медицинскими препаратами. Если сон получится достаточно глубоким, и по-настоящему провальным, то у нашего тёмного бандита останется меньше возможностей заставить парня очухаться. Когда вернёшься в реальность – немедленно займитесь поисками снотворного. Наверняка на корабле оно имеется. Элениум, люминал, димедрол… Без разницы. Пусть примет лошадиную дозу, и отправляется на боковую. Это должно уберечь его от каких-либо посягательств из сумеречного мира. Главное, не перестарайтесь с дозировкой, иначе он может вообще не проснуться.
-Я всё поняла. Спасибо тебе за поддержку. Надеюсь, что ещё увидимся.
-Не за что меня благодарить. Я тоже надеюсь на скорую встречу. Будь осторожна, Оля.
Ольга кивнула, закусив губу.

Разочарование. Бессовестное в своей непредсказуемости, оно подстерегает нас на каждом шагу. Оно практически всегда выслеживает нас там, где мы меньше всего ожидаем встречи с ним. Удары разочарования всегда болезненны. И чем ближе эти удары приходятся к сердцу – тем тяжелее мы их переносим. Нужно ли напоминать, что прямой удар в сердце зачастую бывает смертелен.
Евгений и Хо сидели в тёмной комнате, в мягких креслах, напротив большой плазменной панели – единственного источника освещения. На экране беззвучно крутилась какая-то муть, не то видеоклипы, не то фрагменты телевизионных передач. Хо задумчиво молчало, пялясь в экран, и с хрустом поедая орешки из шуршащего пакетика. Евгений же, то и дело косился на него, ожидая объяснений. В конце концов, не вытерпев, он решил сам начать диалог.
-Зачем ты меня сюда пригласило? Телевизор посмотреть?
-Ну, в общем, да, -ответил сумеречник.
-Неудачное же ты время выбрало для этого. У меня вот-вот будет встреча с Ольгой.
-Думаешь, в этот раз она не будет тебя игнорировать?
-Надеюсь, что не будет. Сколько можно дуться? И ещё, Хо, я не хочу, чтобы ты занималось этим глупым шпионажем. Идея была не из лучших. Я согласился с тобой, только будучи в крайне подавленном состоянии. Теперь, когда у меня было время подумать, всё хорошенько взвесить, я пришёл к выводу, что мы с Ольгой и сами в состоянии разобраться со своими проблемами. Не впутывая в наши личные дела посредников. Не шпионь за ней. Мне это не нужно.
-Уверен, что тебе это не нужно?
-Абсолютно.
-Зря. Мне удалось узнать немало интересного. В том числе и о твоей персоне. Тебе это и вправду не интересно?
-Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что тебе удалось втереться в доверие к Ольге?
-Я лишь выполнило то, что обещало. Если тебе не интересно, то мы можем разойтись прямо сейчас. Но если тебя это волнует, я готово поделиться.
-Что-то ты финтишь, Хо. Я сам видел, как она от тебя улизнула. В общем-то, с самого начала был уверен, что она откажется контактировать с тобой. Так и случилось. Ты даже не смогло затянуть её к себе.
-Мой наивный друг. Прежде чем я продемонстрирую тебе плоды своей работы, позволь задать один нескромный вопрос. Ты уверен в том, что её отношение к тебе действительно столь нежное и трепетное?
-В этом нет сомнений. Даже допустив, что она согласится с тобой побеседовать, если разговор зайдёт обо мне, то её высказывания будут исключительно положительными. И если ты попытаешься меня очернить, она не даст меня в обиду. Я-то знаю.
-Вот как? Ну что ж, давай посмотрим материал, который мне удалось раздобыть.
-Вперёд. Показывай свои досужие домыслы. Всё равно тебе не переубедить меня.
-Внимание на экран. Сейчас начнётся самое интересное.
На экране появилось чёткое изображение, похожее на видеосъёмку. Евгений тут же узнал Ольгу, сидевшую на скамеечке в беседке. Сложив руки на коленях, она увлечённо говорила:
-Лишившись чего-то действительно важного, можно обрести новый смысл жизни. Главное, не сдаваться.
-Точно, -прозвучал голос за кадром.
Изображение как-то странно задёргалось, и помутнело на несколько секунд.
-Ты чего? Поперхнулся? –Ольга озабоченно посмотрела в экран.
-Нет-нет. Что-то в горле запершило. Не обращай внима…
-Смотри, -Хо указало на экран.
-Э-э, куда? –спросил голос «за кадром».
-Что «куда»? –удивилась Ольга.
Хо хлопнуло себя по лбу, и тут же перешло на телепатическую речь:
-Смотри внимательно, ничего не узнаёшь?
Евгений молча вглядывался в экран.
-Куда смотреть? –продолжал недоумевать закадровый голос.
-Не поняла тебя, -Оля подозрительно нахмурилась.
Казалось, что она видит их через экран.
-Это не ты сейчас сказала? М-м-м, из-звини, извини. Мне лишь показалось. Такое со мной случается иногда… -оправдывался «оператор», возвращая изображению чёткость и яркость. -…пока я вновь не остаюсь в одиночестве на продолжительное время.
Ольга кивнула, после чего голос за кадром начал нести какую-то белиберду про фонтан и брызги, в суть которой Евгений уже не вникал. Он узнал этот фонтан, эту беседку, этот мир.
-Но как? –удивился он. –Как такое возможно? Как тебе удалось проникнуть в её мир?
-Запросто, -ответило Хо. –Она сама меня пригласила. Так мило с её стороны.
-Врёшь.
-Доказательства перед тобой. Смотри-смотри.

-Спасибо за столь лестный отзыв. Мне приятно это слышать, и я рада, что тебе здесь понравилось, -Ольга беззаботно смеялась.
-О-о-о, ещё как. Трудно поверить в то, что ты смогла всё это сделать с первого раза. Выражаю своё искреннее почтение, -изображение слегка качнулось. –Твой учитель безусловно талантлив.
-Это правда. Талантом он не обделён.
-Наверное, очень интересный человек.
-Весьма интересный. Я давно его знаю, и всякий раз он находит, чем меня удивить. Мыслит довольно оригинально, и неординарно. К тому же, с ним очень увлекательно спорить. Из всех моих поклонников, Женя – самый необычный.
-Мне кажется, что у тебя есть дар, притягивать необычных людей. Расскажешь о них?
-Да что тут рассказывать. Один мыслил исключительно в стандартной плоскости, придавая этим стандартам слишком большое значение. Он чрезмерно на них опирался, и меня пытался к ним же приобщить. Я, естественно, сопротивлялась. Мы ссорились. Чувствуя, что ему не сломить мою волю, он начинал плакаться, просить прощения… В итоге мы расстались. Дальше так общаться было невозможно.

-О ком это она? –не верил собственным ушам Евгений.
-Ты смотри-смотри. Сейчас всё поймёшь, -ответило Хо, жуя орех.

Тем временем, Ольга продолжала свой рассказ.
-Второй – о, да, второй был фантазёром и мечтателем. С ним было не скучно. Мои чувства к нему быстро переросли в настоящую любовь. И всё было бы хорошо, если бы он сам всё не испортил своим дурацким поведением.
-Судя по всему, это и был твой проводник?
-Да, это был он. Женя.

-Чего?! Она это серьёзно?! –вскочил с кресла Евгений. –Это не может быть правдой!
-Сядь, -спокойно ответило Хо. –Не прыгай, как ужаленный. Найди в себе силы досмотреть это кино до конца.
-Это фальшивка. Провокация. Наглая ложь. Это не настоящая Ольга.
-Что же ты так нервничаешь в таком случае, если она не настоящая? Сиди, и смотри спокойно.
Евгений с пыхтением уселся обратно в кресло, сложив руки на груди.

-С первыми двумя я до сих пор поддерживаю связь, -продолжала Ольга. –Похоже, что они никак не желают признать тот факт, что ничего кроме дружбы между нами быть уже не может. Я им постоянно это объясняю, а они опять за своё. Плачутся, ноют.
-Ты говоришь, «с первыми двумя». Значит, был и третий?
-Третий был самым адекватным и надёжным человеком. Он не отличался особой остротой ума, зато вёл себя достойно, без всяких выкрутасов. К сожалению, он погиб. Хо убило его. Моих сил для его спасения оказалось недостаточно.
-Мне очень жаль. Это действительно трагедия. Давай ка, пожалуй, не будем о грустном. Лучше расскажи мне о своём друге – Евгении. Неужели, он на самом деле такой никудышный слюнтяй?
-Ну что ты, конечно же, нет. Женя – вполне положительный и культурный парень. Я не говорила, что он плохой.
-Поясню свою заинтересованность его персоной. Дело в том, что меня крайне интересуют подобные личности. Которые умеют, так же как и я, проникать сюда, в сумерки, и строить здесь свои собственные миры. Которые не стремятся сбиться в стадо, а отважно продвигают собственные, индивидуальные замыслы, воплощая их в настоящие произведения искусства. Кем бы ни был этот Евгений, ясно одно, он — безусловно, талантливый и экстраординарный творец. Значит, мне есть чему у него поучиться. Поэтому я и хочу разузнать о нём побольше. Ты могла бы меня с ним познакомить?
-Лучше будет, если ты познакомишься с ним без моего участия. А то потом он опять начнёт мне сцены устраивать. Я от этих сцен устала до невозможности.
-Может мне тогда вообще не стоит с ним знакомиться?
-От чего же? Если вы познакомитесь непосредственно, то ничего бедственного не случится. Но самой мне не хочется участвовать в вашем знакомстве. В целом, Евгений достаточно незаурядный, и занимательный собеседник. Беда лишь в том, что его часто уносит в апатию и пессимизм. Он умеет разукрасить всё самое яркое и светлое в беспросветно-чёрные тона. И ладно бы сам погрязал в собственном унылом болоте, так он ещё стремится утянуть других в эту трясину, следом за собой. Этим он меня и бесит.
-Ну, не всегда же он такой? У всех случается плохое настроение.
-Да, только у него оно не прекращается. Особенно это заметно, когда начинаешь сравнивать Евгения с его братом. Вот брат у него – чудо. Настоящий комок живой энергии, иначе и не скажешь. Никогда не унывает, и не впадает в депрессии. Он чётко знает свои жизненные приоритеты, и движется к ним уверенно, твёрдо. Вот и результат. Сейчас он хорошо устроился в столице. Живёт и радуется. В отличие от своего братца, который окончательно запутался в собственной жизни, и не знает, что же ему от неё нужно. Два брата – и такие разные. У одного – неутихающая энергичность, у другого – вечный конец света. Один – беззаветный оптимист и весельчак, другой – надменный циник и пустой балабол. Бывает же такое.
-Может быть, его брат действительно забавный малый, но зато он не умеет проникать в сумерки, и строить собственные миры. Он – обычный человек, привязанный к реальности, а значит, он мне не интересен. С Евгением же я бы всё-таки рискнул пообщаться.
-Флаг тебе в руки. Действуй. Только не особо ему верь, если разговор зайдёт обо мне.
-Почему?
-Не знаю. Но всякий раз, пообщавшись с ним, мои друзья начинают думать обо мне плохо. Тебе он тоже, скорее всего, начнёт вешать лапшу на уши. Будь повнимательнее, и старайся опираться на собственную точку зрения.
-Я не настолько ограничен, чтобы опираться на чужие мнения. Не сомневайся. Я в состоянии делать выводы без посторонней помощи.
-Это хорошо.

-Боже, ну и сволочь! –схватился за голову Евгений. –Как она могла так со мной поступить? Как?
-Да, неприятно, -согласилось Хо. –Но, лучше узнать об этом поздно, чем вообще не узнать. Смотри. Это ещё не все откровения «благочестивой Ольги».

-Самое плохое в нём то, что он считает себя лучше всех. Сверхчеловеком, -продолжала Вершинина. –Ему плевать на чувства других. Он единоличник. Единственное, кого он боготворит – это Хо. Мне кажется, что в тайне он желает быть на него похожим. Он с лёгкостью жонглирует чужими чувствами, и не задумывается о том, что причиняет кому-то боль. На днях приставал к моему другу. Невесть что наговорил ему про меня. В итоге, зачем-то посвятил несчастного парня в сумеречные таинства. Довёл до сумасшествия, и, в результате, отдал на растерзание Хо. Я безуспешно пыталась спасти Сергея, а он, тем временем, наблюдал со стороны, ничего не предпринимая. Даже пальцем не пошевелил, чтобы нам помочь.

-Ненавижу, -прошипел Евгений, сжав кулаки.
-Наконец-то, вполне заслуженное отношение, -усмехнулось Хо. –Будешь орешки? Солёненькие. Угощайся.
Женя, с налившимися кровью глазами, молча смотрел в экран.

-А как вы с ним познакомились? –невозмутимо спросил голос за кадром.
-Это произошло несколько лет назад. Я тогда была ещё совсем молодая, и наивная. Он меня сильно впечатлил…
И Ольга начала непринуждённо рассказывать о том, как произошло их знакомство с Евгением. Повернувшись к своему обалдевшему соседу, Хо утвердительно произнесло:
-Ты и сейчас будешь утверждать, что это выступаю я, в Ольгином обличие? По-моему, об этих фактах не знает никто, кроме вас двоих. Не так ли?
-Какая наглая подстава, -прошептал Евгений. –Удар ниже пояса.
-Я хочу, чтобы ты признал, что это – не инсценировка. Ты признаёшь, что это – действительно Ольга? Признаёшь?
-Да, чёрт тебя дери, признаю! Признаю! Это Ольга, но, -он повернулся к Хо. –Это не может быть искренностью.
-О чём ты? Она сдала тебя, как пустую стеклотару, -Хо забросило в рот сразу несколько орешков.
-Я о том, что это не искренние высказывания. Это месть. Обычная месть.
-Какая ещё месть? За что?
-Да за твой долбанный шпионаж! Вот за что! Ольга оказалась гораздо умнее, и разгадала твой замысел. Но она наверняка не знает, что это всё ты организовало. Она считает, что это моя затея. И мстит мне за это. Нарочно говорит такие вещи, чтобы причинить мне боль.
-Что-то не похоже. Когда я общалось с ней, то не чувствовало иронических ноток. По мне, так она была искренней.
-Иди ты к чёрту. Я понял, чего ты добиваешься. Ты хочешь вызвать у меня ненависть к Ольге. Поселить сомнения в моей душе. К моему стыду, тебе это почти удалось. Но я вовремя разгадал подоплёку. Твой план не удался. Хрен ты чего добьёшься! –Евгений вскочил с кресла.
-Сядь!!! –отшвырнув пакетик, Хо с размаха вжало его обратно в сиденье своей правой рукой. –Не рыпайся!
-Отпусти, мразь! Не хочу больше смотреть твою погань!
-Нет, ты будешь смотреть. И досмотришь до конца. Знаешь, почему? Потому что я хочу тебе помочь. Она – твоя болезнь. А я – доктор. Лечение всегда болезненно.
-Что ты со мной сделало?! Я опять вижу сквозь веки! Не хочу смотреть! Закрой мои глаза!
-Ты досмотришь. Хочешь ты того, или нет.

-…нам пришлось расстаться. Долгое время я ничего не знала о его судьбе, но около десяти дней назад злой рок свёл нас вновь. И я узнала, что Евгений поселился в сумеречном мире. Я надеялась, что он поможет мне с друзьями выбраться в реальность, но он не смог нам помочь. Или не захотел.
-Мне кажется, ты слишком предвзято к нему относишься. Парень любит тебя…
-Евгений? Не смеши меня. Он не знает, что такое любовь. Он не умеет любить. Всё, что у него есть – это пустые фантазии.
-А ты умеешь любить?
-Умею.
-И кого же ты любишь?
-Мой любимый человек, к большому сожалению, находится очень далеко от меня. Но я не теряю надежды, что когда-нибудь мы с ним будем вместе.
-Как это похоже на нас с Аней. Я понимаю твои чувства. Наверное, это действительно достойный человек.
-Ты себе даже не представляешь. Он прекрасен. У него изысканные манеры, и идеальный вкус. Его глаза похожи на расплавленное олово. Когда я смотрю в них, то моё сердце замирает. Мы понимаем друг друга с полуслова. После смерти Сергея, я окончательно поняла, что ждать от жизни подачек – глупо. Когда я вернусь в реальность, то начну сама бороться за своё счастье. Я верну своего любимого. И когда мне это удастся, я не отдам его никому.
-А как его зовут?
-Пётр.
-Хорошее имя. Всё-таки прекрасно, когда любовь взаимна. И очень плохо, когда наоборот. Мне жаль этого Евгения.
-Женя рано или поздно всё поймёт. Он должен понять. Ведь он – настоящий человек.

-Она назвала тебя «человек»! –отметило Хо. –Наконец-то, услышали комплимент.

-Надеюсь, что в моей личной жизни тоже всё наладится.
-Я в этом уверена. Просто будь посмелее, и понастойчивее.
-Твоими бы устами, да мёд пить. Но, поживём – увидим.
-Всё зависит от нас самих. В этом рано или поздно убеждаешься.
-Спасибо, что познакомила меня со своим миром. Но, как говорится, пора и честь знать. Предлагаю вернуться в мою «заоблачную высь», и там продолжить нашу беседу.
-С удовольствием.

-Дальше не интересно, -Хо погасило экран, и отпустило Евгения. –Ну? Что же ты теперь не убегаешь?
-Отстань. Не капай на мозги.
-Ты знал об этом Петре?
-Пользовался слухом. Но не думал, что она до сих пор…
-Послушай меня, Евгений. Ты возвёл Ольгу в слишком высокую степень. На самом деле, она – больше кукла, чем человек. Признаёшь ты это, или нет. Её душа мертва. Не пытайся отыскать в ней жизнь.
-Но что мне теперь делать?
-Стань льдом. Забудь её, и выбрось из головы. Начни всё заново. У тебя получится.
-Легко давать подобные советы, когда сам никого не любишь.
-Я не даю советы. Я призываю тебя обратиться к здравому смыслу. Не разменивай себя по мелочам. Ты сумел противостоять даже мне. Но пасуешь перед куклой, которая ни во что тебя не ставит.
-Всё-таки, она не кукла.
-Она сама сделала свой выбор.
-Уйди, Хо. Дай мне побыть одному. Я должен всё это осмыслить, переварить.
-Конечно. Обдумай всё как следует. Если понадоблюсь – зови.
Хо встало с кресла, и бесшумно скрылось в темноте.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 45
© 08.09.2017 R Raptor

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1