Хо. Глава 22. Спасти любой ценой


На обесточенной палубе царила колючая темнота, совершенно непроглядная для обычного человеческого зрения, но вполне обозримая для глаз иных, более совершенных существ, чьи пути пересекались в этом заполненном тьмой коридоре.
Лиша целеустремлённо бежала по ковровой дорожке зелёной палубы. Она завернула за угол, обогнула забытый посреди дороги пылесос, и с максимальной скоростью, которую только позволяли развить её коротенькие лапки, устремилась вперёд, полная вдохновенной решимости. Глаза ящерки бесстрашно вглядывались в сумрак, чётко различая очертания пути, пролегающего перед ней.
Из противоположного конца тёмного коридора, навстречу ей, неслышно ступая, плавными шагами двигалось Хо. Его прищуренные глаза горели в темноте двумя ярко-зелёными чёрточками. Движения были пластичными и лёгкими, словно оно скользило по темноте.
Расстояние между ними сокращалось, пока, наконец, не достигло критической черты. Сумеречник и ящерица остановились одновременно. В какой-то момент могло показаться, что Хо наступило на Лишу, но это ощущение было обманчивым. Его нога опустилась, не задев её. Лиша, не шевелясь, сидела между двумя когтистыми пальцами сумеречника и, подняв голову, смотрела на него снизу-вверх. А Хо смотрело на неё. Его губы приоткрылись, обнажив пасть, светящуюся тусклой краснотой. Глаза расширились. В ответ на это, ящерка приподнялась на передних лапках, открыла рот, и зашипела. Угроза казалась более чем беспомощной, но, тем не менее, она подействовала. Огромный сумеречник слегка отступил, сделав шаг назад. В позе Хо чувствовалась заметная напряжённость, в то время как Лиша была абсолютно спокойной и невозмутимой.
-Какая удивительная встреча, -проклокотало Хо. –Питомица Евгения собственной персоной. Тебя, кажется, отвергли? Прими мои глубочайшие соболезнования.
-Оставь этот тон для своих кукол. Не забывай, с кем ты разговариваешь! –грозно пропищала ящерица.
-Ах, прошу прощения, будь же снисходительна ко мне. Не легко помнить об этом, когда ты прячешься под маской разумной рептилии.
-Значит, нужно прояснить твою память, зарвавшееся ничтожество!
Вслед за словами Лиши последовала ярчайшая вспышка, которая ослепила Хо, и отбросила его назад. С жалобным хрипом и клёкотом сумеречник грохнулся на пол, протирая глаза руками, но быстро приподнялся, опираясь одной рукой на стену, а другой, продолжая тереть зажмуренные веки.
Тем временем, сгусток ослепительного света продолжал расти и расширяться, освещая коридор и сгорбившееся на полу Хо, отчаянно пытавшееся восстановить своё зрение. Из яркого голубого свечения всё чётче проступала человеческая фигура, от которой в разные стороны, извивающимися лучами, расходились длинные сверкающие щупальца. Время от времени, между этими отростками вспыхивали электрические разряды, выбивая искры при соприкосновении с металлическими деталями коридора.
-Приветствую тебя, о великая Лиша Хранительница. Для меня несказанная честь встретить в своей скромной обители саму представительницу Высших, -Хо поднялось с пола, после чего совершило низкий поклон, освещаемое вспышками электрических разрядов.
-Только не говори, что мой визит оказался сюрпризом для тебя, -ответила Лиша певучим женским голосом.
-Разумеется, нет. Я давно знало, что это ты. Одно оставалось для меня неясным, зачем «небесная канцелярия» направила тебя сюда? Неужто у вас других забот мало?
-Меня не направляли. Это моё личное волеизъявление. Я здесь потому, что так пожелала.
-Хочешь, чтобы я в это поверило? В то, что ты идёшь на сознательное нарушение основных директив по собственному желанию? Не держи меня за идиота, Хранительница. Ты бы так не поступила.
-И не поступлю. Видишь ли, своими действиями я пока не нарушила предписаний ни одной директивы. Я нахожусь здесь на вполне законном основании. Выполняю свою работу. Защищаю подведомственный элемент, представляющий ряд технических интересов, и имеющий определённую ценность для стабилизации балансовой программы.
-С таким пристрастием? –Хо выпрямило спину, и сделало осторожный шаг вперёд, всё ещё прикрывая глаза рукой. –Давай будем откровенны друг с другом. Ты здесь по той же внештатной причине, что и я. Иначе, как ещё объяснить настойчивость, с которой ты помогаешь этим, хм, «подведомственным элементам». Значит, есть у твоего руководства виды на этого Евгения. И виды гораздо более значительные, нежели тривиальное стремление к сохранению мирового баланса.
-А тебе не кажется, что ты начинаешь совать свой нос куда не следует? Не играй с огнём, Хо, сгоришь.
-Я не боюсь сгореть. Мне вообще неведом страх. Потому, что страх – это я само. Но есть то, что постоянно мучает меня. Это вопросы. Много-много вопросов. Они жалят меня, как беспощадные осы, и не дают покоя. Ведь это божественное предназначение, не так ли, Великая Хранительница? Меня создали таким не случайно, точно так же, как и тебя. Мы с тобой уникальны в своём роде. Да, мы стоим на разных ступенях вселенской иерархии, но это не мешает нам быть похожими друг на друга. Тебе, как и мне, на роду написано сломать систему, нарушив тысячелетние уставы, и пожертвовать жизнью ради какой-то великой цели. Я знаю это. Я видело предначертанное.
-Видело, но не поняло. Да, мне действительно суждено погибнуть. Наступит день, когда я преступлю Закон Высших, ради спасения этого мира. Я отдам себя в жертву, ради того, кому суждено предотвратить сумеречный коллапс. Но время ещё не пришло.
-Разве? А как же Евгений? Неужели он не тот самый?
-Нет. Он имеет значение для нас, но не является избранным элементом.
-В таком случае, зачем ты так яро заступаешься за него, пренебрегая основными предписаниями? Ведь таким, как ты, строжайше запрещено прямое вмешательство.
-Пока мы находимся за пределами внешнего мира, мои действия вполне законны. Кроме того, я нахожусь в искусственной периферийной действительности, а мы, как ты помнишь, имеем полное право контролировать такие формации. Тебе нечего мне предъявить по той простой причине, что я всего лишь помогаю подведомственным элементам, не вступая в открытое противостояние с тобой. Я лишь слегка ограничиваю тебя в действиях, чтобы ты не наломало дров. Как видишь, все твои обвинения, не имеют прочной юридической основы. Что же касается Евгения и Ольги, то… Они мне попросту нравятся.
-Ты испытываешь симпатию к ним? Неужели, это чувство знакомо тебе?
-Я – их хранитель. А как можно оберегать тех, кто тебе безразличен? Ты ведь тоже неспроста выбрало Евгения. Само подумай.
-Но ведь эти неблагодарные безумцы отреклись от тебя. Прогнали на все четыре стороны. И после этого, ты всё равно продолжаешь их любить и защищать?
-Да. Таково моё предназначение. Нельзя винить тех, кто не ведает, что творит. Рано или поздно, понимание к ним придёт. Такова их природа.
-Твоё великодушие воистину не знает пределов. Эти неблагодарные людишки так с тобой поступили, после всего, что ты для них сделала. Неужели тебе не обидно?
-Я стою выше низменных обид. Точно так же не может мать таить обиду на своих детей. Они хлопают дверью и уходят из дома, но всегда возвращаются. Всегда. Потому, что они – всего лишь глупые птенцы, находящиеся в плену собственных амбиций.
-Ох, не доведёт тебя до добра это человеколюбие.
-Тебе тоже не следует недооценивать людей. Это тебе не в куклы играть.
-Я учту твоё пожелание, Великая Хранительница. Но мне всё ещё не ясна причина нашей встречи. Ведь мы же неспроста столкнулись в этом узком коридоре. Что представительница Высших желала поведать своему покорному слуге?
Лиша рассмеялась.
-Ровным счётом ничего! А ты глупее, чем я думала. Длительное общение с примитивными куклами сделало тебя похожим на них. Ты ждёшь того, чего нет, и упускаешь из вида то, что к тебе непосредственно относится. Видишь ли, Хо, я остановила тебя здесь вовсе не для приятной беседы, и не для того, чтобы поведать какую-либо информацию. Я лишь остановила тебя. За-дер-жа-ла. Дошло теперь? Видишь, как на самом деле всё тривиально. Ты хотело, воспользовавшись перепалкой между нашими голубками, успеть подкрепиться очередным пассажиром. Как некрасиво с твоей стороны, не оставить им ни единого шанса.
-Это ничего не изменит, -злобно прошипело Хо. –У Евгения всё равно не получится мне помешать. Ты зря потратила своё время.
-Не-ет, не зря. Я выполняю свою работу – помогаю Евгению бороться с тобой. Вырабатывать иммунитет против влияния извне. Чем больше он борется – тем сильнее становится. Это важный эксперимент. Наш драгоценный Евгений уже перешёл от стадии самообороны к стадии защиты чужой жизни. Пока у него нет достойного оружия для борьбы с тобой, а значит, нет и шансов на успех, но мы ведь с тобой знаем, какой он изобретательный. Не надо ему мешать. Пусть попытает счастье.
-Ты не можешь меня удержать.
-Даже и пытаться не буду. Я задержала тебя ровно на столько, насколько мне было нужно. Это всего лишь корректировка – не более. Теперь мне пора уходить. Он возвращается.
Сверкающие щупальца обвили фигуру Лиши плотным коконом, после чего она вспыхнула и погасла, исчезнув в сумерках. Лишь пара разрядов напоследок мелькнула во мраке. Хо сердито фыркнуло, тряхнуло головой, и тоже растворилось во тьме.

-Что это? Где я? –глаза Сергея испуганно шарили по тёмному помещению.
В голове звучал монотонный гул. Кровь, крошечными молоточками, стучала в висках. На лбу лежало что-то тёплое и сырое.
-Чу-чу-чу, -раздался шёпот поднявшегося откуда-то снизу Осипова. –Как ты, дружище?
-Да, вроде, ничего. А что случилось?
-Слава богу, ты пришёл в себя. Ну и напугал же ты меня.
-А где мы? –Сергей тоже перешёл на шёпот. –Где Оля?
-Мы в каюте. Оля тоже здесь. Она спит. Поэтому давай не будем шуметь.
-Объясни, что произошло? –он снял со лба влажное полотенце. -Зачем это?
-Это я положил. У тебя был жар, -объяснил Осипов. –Всё началось с того, как ты вдруг упал там – наверху. Я пытался тебя привести в чувства, но ты отключился напрочь. Лихорадка началась, температура подскочила. Тогда я притащил тебя в каюту, и уложил на койку. Ольгу будить не стал, чтобы не беспокоить её раньше времени. И правильно сделал. Ты очень быстро пришёл в норму.
-Она точно ничего не знает?
-Без сомнений. Спит как убитая.
-Фу-ух, вот и замечательно. Молодец, Генка. Правильно сделал, что не стал её будить. Она и так на пределе, а тут ещё со мной беда… Давай всё это сохраним в секрете от неё.
-Мой рот на замке. Только вот не случайно это всё с тобой произошло. Не хочу тебя пугать, но…
-Полагаешь, что я заразился?
-Тс-с-с. Потише, пожалуйста. Не забывай, что мы не одни. Я очень хочу верить, Серёг, что это с тобой случилось из-за нервного срыва, ну или ещё по какой-либо банальной медицинской причине. Но, после того, что случилось с четырьмя нашими друзьями, мы должны быть готовы ко всему. Об одном прошу, не паникуй раньше времени. Может быть, всё ещё обойдётся.
-Я всё понимаю, Ген, я не собираюсь сдаваться. Только не сейчас, чёрт возьми. Я так легко не поддамся проклятой болезни. Повоюю ещё. Господи, и когда же я умудрился эту хрень подцепить?
-Держись, старик, мы выберемся. Сегодня я ночую в вашей каюте, так что, если понадоблюсь – я рядом.
Сергей посмотрел вниз, и увидел, что Гена устроил себе импровизированную постель на полу между койками.
-Из другой каюты притащил матрас, подушку, ну и всё такое, -объяснил капитан. –Посплю одну ночку на полу, ничего страшного. Если что – толкай меня ногой.
-Ладно. Главное не споткнуться об тебя, когда в туалет пойду.
-Ну, ты уж постарайся.
Поправив подушку, Геннадий лёг, укрывшись одеялом. Сергей вздохнул, и повернулся к стенке. Неприятный гул в ушах прекратился, и ему сильно захотелось спать. Даже гнетущие мысли о том, что он, возможно, подхватил незнакомую болезнь, отступили, не будоража усталое сознание, погружающееся в сон. Сергей чувствовал себя великолепно. Это способствовало его скорому успокоению. Ничто нигде не болело, и никакие таинственные необъяснимые ощущения не тревожили его в этот час.
«Скорее всего, это всё действительно из-за нервов», -думал он засыпая. –«Ничем я не заразился. Чувствую себя прекрасно. Просто устал. Вот высплюсь, и завтра буду как новенький. Завтра будет новый день. Последний день на этом корабле… Последний день на этой войне». Сергей положил автомат на колени, и отхлебнул из походной фляжки. Вода была тёплой и безвкусной. Как же всё это достало, опротивело. Что он до сих пор здесь делает? Ведь срок его службы уже давно миновал. Всё, отвоевался сполна. Хватит с него. Нет же, опять он здесь – в этих проклятущих горах. Выполняет свой гражданский долг, воюя непонятно за что. Задолбало, ей-богу. И нет конца этой извилистой пыльной дороге, по которой движется их БТР, на броне которого он сидит, сжимая оружие загорелыми руками.
Вдали, глухо стрекоча, пролетела пара боевых вертолётов. Наши «вертушки» с задания возвращаются. Отработали по точкам, теперь летят на базу. А куда едет их бронетранспортёр – непонятно. В голове пустота, точно память стёрли. Сергей точно помнил, что они получили приказ, но вот какой? Как он мог забыть? Это ж какое позорище для бойца – забыть, что ему приказали. Но пока нет причин для беспокойства. Их взвод куда-то направляется, там видно будет, куда и зачем. Может по ходу дела память к нему вернётся.
Впереди на дороге, ближе к обочине, чернел закопченный остов грузовика, дырявый как решето. Бронемашина, слегка сбросив скорость, объехала его стороной. Неспокойные здесь места, что и говорить. Это в кино всё красиво показывают, а в жизни совсем по-другому дела обстоят. И всё-таки, куда они едут? Ведь помнит же точно, как на дембель уходил, как домой вернулся. Почему же он опять здесь, в этих ущельях? На заработки приехал? Нет. Дал же себе клятву, никогда сюда не возвращаться. Так зачем опять припёрся? Война же, вроде, закончилась? Опять, что ли, началась? А может, и не прекращалась? Может и не по собственной воле его сюда возвратили? Призвали из запаса. Да-да, наверняка. Но как это случилось? Когда? Он безуспешно взывал к своей памяти. Но, кроме невразумительных наслоений каких-то разрозненных воспоминаний, ничего существенного вспомнить не мог. В результате, его одолели тоскливые сомнения. А что если демобилизация была сном? Армейская служба продолжается, и до приказа ещё далеко. Как же ему всё это надоело! Как он соскучился по спокойной гражданской жизни, по родному дому, по родителям, по любимой Олечке! Дождётся ли она его? Минуточку… Но ведь он познакомился с Ольгой через пять лет после того, как вернулся из армии. Как так может быть? Сергей окончательно запутался в своих мыслях.
Рядом сидели его боевые товарищи. Лица у всех серые, усталые. Наверное, думают о том же, о чём и он. Монотонный рокот мотора, и шуршание камней под колёсами слились в единую однообразную «музыку», растормаживающую сознание, мешая сосредоточиться на чём-то определённом.
И вот, вдруг, остановка. И сразу же взрыв где-то неподалёку. Ещё один. Потом, одна за другой, автоматные очереди. Повалил дым. Бойцы, как один, попрыгали на землю с брони, по которой застучал тяжёлый металлический град из пуль. Крики, ругань, спешные команды, ответная стрельба. Всё перемешалось в сплошной оглушительный гвалт. Что это? Они попали в засаду? Но откуда ведётся огонь? С трудом собравшись с мыслями, Сергей вдруг понял, что он всё ещё сидит на броне, и не предпринимает никаких действий, тупо крутя головой по сторонам. Рядом корчится подстреленный сослуживец, не успевший вовремя соскочить с борта. Ещё пара пуль, прилетевших непонятно откуда, и раненный товарищ затих.
-Пантелеев! Ты чё там, застрял?! В укрытие, твою мать! –послышался крик командира.
-Есть, в укрытие! –ответил Сергей, а сам тут же поймал себя на мысли, что смысла перебираться в укрытие нет никакого, потому что пули в него всё равно не попадают. Они со свистом проносятся мимо, или же со звонким стуком ударяют в бронированный борт транспортёра, а его совершенно не задевают, словно он заговорённый. Словно какая-то великая сила защищает его.
Но он ошибся. Тупая боль пронзила его плечо. По руке побежал тёплый ручеёк. Его ранили! Всё-таки он уязвим. Значит нужно укрыться, пока совсем не изрешетили. Залечь где-нибудь поблизости, и отстреливаться от гадов. Но куда стрелять, если не видно врага? Ни одной вспышки, ни одного шевеления вокруг. Только хлопки выстрелов и треск автоматных очередей. Откуда – непонятно.
В пыли и дыму, уцелевшие солдаты ползают вокруг бронетранспортёра, и ведут по кому-то беспорядочный огонь. Отстреливаются как-то вяло, короткими очередями. В то время как противник сечёт их нещадно, не давая возможности отдышаться, или хотя бы приподнять голову. Нецензурная брань перемежается со стонами раненных. Убитые лежат, уткнувшись лицами в пыльный дорожный грунт, пропитывая его своей алой кровью. Кровь повсюду. Она настолько яркая, что от неё, кажется, исходит свечение.
Он вскидывает автомат, целится в пустоту, стреляет. Оружие неторопливо, словно в замедленном кадре, выплёвывает пулю за пулей. Приклад больно бьёт в плечо. –«Я же ранен». Сергей переводит взгляд на свою кровоточащую рану, и видит, что в ней торчит застрявшая пуля. Необычно длинная, почти как дротик. –«В кость воткнулась!» Двумя пальцами он берёт её за кончик, и тянет. Ощущение напоминает выдёргивание занозы. Пуля держится крепко. Тогда Сергей прилагает усилие, и она поддаётся. Но… Что это? Как это понимать? Пуля вовсе не выходит из его тела, она удлиняется сама по себе. И чем сильнее он тянет – тем больше она растягивается. Поражённый увиденным, Сергей, совсем забыв об опасности, поднялся с земли, продолжая вытаскивать странную тягучую пулю. Боль, которую он при этом испытывал, была терпимой, а кровь почти не шла. Пуля вытянулась на метровую длину, и когда он отпустил её, обвисла длинной соплёй.
-Что, чёрт возьми, происходит? –произнёс вконец обалдевший Сергей. -Всё это не по-настоящему.
Тут же, ему в живот угодила новая пуля. И следом, ещё одна – в грудь. Он пошатнулся, чувствуя, как на его теле распускаются два болевых цветка. И повалился назад. Небо, пыль, кровь – всё закрутилось перед глазами. Крики и стрельба слились в один общий шум. Затем, последовала ослепительная вспышка, повлекшая за собой мгновенную темноту.
-Цветами пахнет… Как темно вокруг… Меня убили? Я умер?
Сергей боязливо ощупал своё туловище. Никаких признаков ранений. Тупая боль, пульсировавшая в местах попадания пуль, угасала с каждым новым импульсом. Голова гудела, точно пчелиный улей.
-Сон. Всего лишь сон, -он вздохнул и открыл глаза. -Приснится же такое – матрасом не отмашешься.
Из темноты доносилось лёгкое похрапывание капитана. Всё было как обычно, не считая приторного цветочного аромата. Облизав одеревеневшим языком пересохшие губы, Сергей подумал, что сейчас ему не помешал бы глоток воды. До утра, судя по всему, еще далеко, и он успеет поспать. Но жажда сну никак не способствовала. Поэтому он решил отыскать бутылку с водой. Приподнявшись, парень ощутил необычное покалывание от макушки, до пояса, словно снимал с себя наэлектризованную синтетическую кофту, только без щелчков и искорок. Потом последовало приятное чувство облегчения, похожее на то, когда сбрасываешь с плеч тяжеленный рюкзак, который таскал на себе несколько часов подряд.
-Кто додумался напрыскать здесь освежителем воздуха? –еле слышно прошептал он. –Такое впечатление, что я в оранжерее проснулся.
И, усмехнувшись, подумал, -«наверное, Генкины носки так воняли, что бедная Оля не выдержала, и обработала каюту ароматизатором».
Сергей взглянул на стол, и не увидел на нём бутылку с водой, даже не придав значения тому факту, что, поднявшись с койки, он сразу стал видеть в темноте гораздо лучше и чётче.
Когда он заглянул под стол, цветочный запах резко усилился, словно там был спрятан целый букет. Безуспешно пошарив рукой под столиком, и под своей кроватью, Сергей наклонился ещё чуть ниже, осматривая пол вокруг спящего Геннадия, и вскоре обнаружил донышко бутылки, торчащей из-под простыни, свисающей с Ольгиной кровати.
-Ага, -обрадовался он, и начал крадучись пробираться вперёд, стараясь не разбудить спящих друзей.
Вынув бутылку из-под простыни, он поспешно поднёс её к губам, и тут же уткнулся носом в мягкие лепестки орхидеи. Это оказалось для Сергея такой неожиданностью, что он, выронив бутылку, отшатнулся назад, нечаянно наступив на руку капитана. Острая боль прожгла его ногу, словно он опустил ступню в кастрюлю с кипящей водой.
Крича и ругаясь, Сергей рванулся вперёд, и, упав, растянулся на полу. Тут же проснулся Осипов. Издав протяжный мычащий стон, Гена схватился за свою руку, не понимая, почему она вдруг так разболелась. Бутылка с орхидеей укатилась под Ольгину койку. Сама Ольга, встревоженная стонами капитана, тоже вскочила с кровати, ошалело таращась на него, в полнейшем непонимании происходящего.
-Что случилось?! –воскликнула девушка, включая ночник.
-Рука-а, -провыл Осипов.
-Что с твоей рукой?
-Я не знаю. Её как будто ошпарили. Чёрт! Как болит!
-С моей ногой то же самое! –вторил ему сидевший на полу Сергей, который растирал свою больную ступню.
-Дай, погляжу, -включив свет, Ольга начала осматривать руку капитана. –Тут какие-то покраснения… Видимо, ты их сам натёр. А так, никаких повреждений не вижу. Может, ты её отлежал? Вот она и онемела.
-Не знаю, возможно. Со мной раньше никогда такого не было.
-Со мной тоже ни разу, -добавил Сергей, непроизвольно растягивая слова.
-Давай, обработаю мазью? –предложила Оля.
-Не надо. Уже проходит. Видимо, на самом деле, перележал её, -потирая руку, ответил Гена.
-А у меня нога не проходит. Мне, пожалуй, понадобится мазь. Эй, ребята, вы меня слышите? Я что, пустое место? –тут к Сергею пришло понимание, что друзья совершенно его игнорируют.
Ольга и Геннадий общались друг с другом, даже не глядя в его сторону, и нисколько не реагируя на его голос.
-Как там Серёжа? С ним всё в порядке?
Гена приподнялся, заглядывая на Сергееву койку. –Всё нормально. Спит как сурок.
-То есть, как? –Сергей наконец-то перевёл взгляд на свою кровать, и определил, что на ней лежит не только скомканное одеяло и помятые подушки.
Там явно лежал какой-то человек. Увидев его, хозяин кровати остолбенел.
-Ну, ни фига себе! Если я здесь, то кто тогда там лежит?!
-Хорошо, пусть спит, -Ольга выключила свет, и забралась под одеяло.
Гена, всё ещё бормоча что-то себе под нос, лёг на свою лежанку, потирая больную руку. Вскоре всё стихло. Сергей ещё какое-то время сидел на полу, не в силах сдвинуться с места. Даже боль в ноге почти перестала его беспокоить – настолько он был обескуражен. Если в его кровати лежит кто-то чужой, то почему его друзьям это совершенно безразлично? Нужно немедленно во всём разобраться. Прокравшись вдоль капитанского ложа, он склонился над своей койкой, и, навострив зрение, присмотрелся к непрошенному гостю, бесцеремонно занявшему его место…

Многим не помешало бы увидеть себя со стороны. Зрелище это, зачастую, не впечатляющее. Поэтому большинство людей весьма критично относятся к своим фотографиям, и так неравнодушны к отражениям в зеркалах. Всё это понятно, потому что зеркало угождает людям, а фотография – запечатлевает их облик, существующий лишь одно мгновение. Это не зеркало, перед которым можно кривляться часами, стараясь выбрать наиболее подходящее обличие, дабы понравиться самому себе. Это нестираемая правда, отпечатавшаяся на фотобумаге. Она, как слово, которое было произнесено, как строчка, которая была написана. Её нельзя варьировать, потакая собственному желанию, зато, в отличие от зеркального отражения, она хранит память о человеке.
Быть может, фотографии получаются плохими лишь потому, чтобы люди смогли увидеть свои недостатки, и постарались исправить их в жизни. Снимки не виноваты в том, что люди не понимают этого, и на свои дефекты им проще закрывать глаза. Ведь непонравившуюся фотографию можно порвать и выбросить в мусорную корзину. Только вот изъяны выбросить нельзя. К сожалению, не каждый это осознаёт.
-Чёрт знает что такое, –дрожащим голосом шептал Сергей, поспешно натягивая джинсы.
Штаны тоже расслоились. В то время, как он надел одни, точно такие же остались висеть на каретке койки. Бросив последний взгляд на свою копию, безмятежно спящую в кровати, он невесомой тенью проскользнул к выходу. Ручка какое-то время не поддавалась ему, затем открыть замок всё-таки удалось, но сил хватило лишь на то, чтобы отодвинуть дверь на пару сантиметров. В полном отчаянье, Сергей постарался просунуть ладонь в образовавшуюся щель, чтобы хоть как-то усилить давление на дверь. Рука проникла в проём легко и скользко, словно была намазана жиром. Подавшись вперёд, парень наполовину просочился в коридор, немного помедлил, настороженно изучая новые ощущения, а затем выбрался из каюты окончательно, точно осьминог из узкой расщелины.
-Что теперь делать? Что? Что? Что?! –начал он расхаживать взад-вперёд. –Значит, там лежит не кто-то другой. Там лежу я. Как это произошло, я не знаю. Может быть, я умер, и стал призраком? Нет. Тогда бы моё тело не дышало, и не шевелилось. А оно живёт само по себе. Мне как-то удалось покинуть его. Но как же мне вернуться обратно? Что если попробовать лечь в кровать, и слиться со своим телом воедино? Может, тогда получится? Нет. Рискованно. Когда я нечаянно наступил на Генкину руку, ощущенье было то ещё. До сих пор нога ноет. И это только нога! А если целое тело вот так замкнуть? Что это будет? Не знаю. Надо что-то предпринять. Только вот, что?
Лампа над его головой моргнула.
-А может, сон продолжается? Что там нужно сделать? Ущипнуть себя? Действительно, подобных вещей не бывает в реальности.
Сергей остановился, уперев руки в стену.
-Что сделать, чтобы проснуться? Наверное, надо успокоиться, и подождать, когда меня разбудят. Да, пожалуй, так и следует поступить.
Где-то неподалёку мяукнула кошка. Медленно повернув голову, Сергей посмотрел вдаль коридора. Там никого не было. Показалось? Но тут опять раздалось отдалённое «мяу». Откуда здесь кошка? Он отошёл от стены, и хорошенько прислушался. Мяуканье повторилось, и стало понятно, что доносится оно из пятьдесят третьей каюты, в которой жили Бекас и Лида. Подойдя к двери, Сергей прислонил к ней ухо, и, постучав пальцем, прошептал:
-Кис-кис-кис.
В ответ кошка мяукнула очень отчётливо, и тут же начала скрестись коготками с обратной стороны двери. Откуда здесь появилась кошка, Сергею было абсолютно непонятно, но он, тем не менее, решил на неё посмотреть.
Как ни странно, дверь этой каюты, в отличие от двери пятьдесят четвёртой, поддалась его руке легко и свободно. Сохраняя бдительность, Сергей не стал её распахивать, а приоткрыл ровно настолько, чтобы можно было разглядеть, кто за ней скрывается.
В дверном проёме было темно. Но вот, в нём блеснул тусклый огонёк, темнота зашевелилась, и частица её вышла на свет в виде кошачьей мордочки.
-Мистика, мать твою, -Сергей потёр глаза. –Да тут и вправду кошан. Ну, вообще…
Кошка попыталась протиснуть голову в щель, но та была слишком узкой. Тогда она стала помогать себе лапкой. Парень открыл дверь чуть пошире, выпуская животное в коридор. Выйдя на свет, кошка начала тереться об его ноги и мурлыкать. Она была небольшая, чёрная как ночь, с зелёными глазами и белым пятнышком на грудке.
-Кися, ты чья? –бестолково наблюдал за ней Сергей. –Откуда ты тут возникла? А?
Наклонившись, он пару раз погладил её по спинке, и захотел взять на руки, но кошка ловко увернулась от него, отпрыгнув в сторону.
-Не бойся, глупая, не обижу, -присев на корточки Серёжка протянул к ней руку, и пошевелил пальцами. –Иди ко мне. Иди, поглажу. Ки-ис-кис-кис…
Кошка вытянула шею, и осторожно понюхала его пальцы. Сергей рванулся вперёд, попытавшись её схватить, но она опять оказалась ловчее, и отскочила ещё дальше.
-У, ты, морда хвостатая! –усмехнулся неудачливый ловец, стоя посреди коридора на четвереньках. –Прыткая какая!
И вновь моргнула лампа. Кошка мяукнула, и, усевшись, начала вылизывать шёрстку. Сергей поднялся на ноги. Из дверного проёма пятьдесят третьей каюты потянуло какой-то сладковатой гнилью. Поморщившись, он захлопнул дверь, и обтёр руки, одну об другую. Среагировав на звук, кошка бросила в его сторону удивлённый взгляд, а потом, как ни в чём не бывало, продолжила своё занятие.
-Надо меньше пить, -начал приговаривать Сергей, пританцовывая на одном месте. –Пить меньше надо. «Delirium tremens» – так, кажется, по-умному называется этот синдром – «горячка белая». Когда кошки мерещиться начинают, а также черти, змеи, и прочая хренотень. Вот, зараза! Да что это со мной? Как это прекратить?!
Кошка выгнула спинку, покрутила хвостом, зевнула, и побежала прочь по коридору. Уныло глядя ей вслед, Сергей продолжал рассуждать:
-С другой стороны, хорошо, что появилась кошка, а не какой-нибудь там динозавр. А пить всё равно надо бросать. Не доводит до добра это питьё.
Ему было проще думать о том, что эта галлюцинация – признак недавнего злоупотребления алкоголем, а не симптом неизвестной болезни, косившей их всё это время. Напрасно он тряс головой и тёр глаза. Иллюзия не исчезала. Тогда, махнув рукой, он, чертыхаясь, поплёлся обратно в свою каюту. Кошка призывно мяукнула у него за спиной. Остановившись, Сергей обернулся к ней.
-Ну и чего тебе от меня надо, киса? Я знаю, что тебя не существует. Ты живёшь только в моём воображении. И не пытайся меня убедить в обратном. Всё равно не поверю.
Кошка опять мяукнула.
-Да чтоб тебя! А ну пошла отсюда! Брысь! –он сделал угрожающий выпад в её сторону, топнув ногой и замахав руками.
-Мяу, -повторила кошка. –Мя-ау.
-Брысь, кому сказал! Ах ты, вредная кошенция! Сейчас я тебе покажу!
Сергей бросился за кошкой, а та припустила от него вприпрыжку до конца коридора, и скрылась за поворотом. Пробежав ещё несколько метров, парень остановился, не желая более её преследовать.
-Так-то лучше. И чтоб я тебя тут больше не видел, глупая галлюцинация!
За его спиной начали раздаваться приближающиеся щелчки. Он обернулся, и увидел поочерёдно гаснущие лампы. Одна за другой, они отключались по цепочке, затягивая коридор темнотой, будто чёрным чехлом. Пока Сергей соображал, что происходит, отключилась лампа, расположенная над его головой, а затем, все остальные, что были в коридоре. Свет проникал в него лишь из примыкающего коридора, в котором скрылась удравшая кошка.
-Прекрасно! –всплеснул руками Сергей. –Теперь ещё и свет вырубился. Как же меня это достало! Всё! Идут эти глюки к чёртовой бабушке, а я возвращаюсь назад – в свою каюту.
Сказав это, он уверенно шагнул во мрак. Первые несколько шагов дались ему легко, но потом его походка начала замедляться. Чем глубже он погружался во тьму коридора, тем хуже различались двери. Приходилось ориентироваться лишь по отблескам на их ручках. Про себя, Сергей упрекнул даже Ольгу за то, что та выбрала столь отдалённую каюту. Каждый новый шаг становился всё короче тяжелее. Ноги словно наливались неподъёмной чугунной тяжестью. Что-то пряталось там, в темноте. И оно смотрело на него пристально и неотрывно. Парень не видел этих глаз, но чувствовал, как внимательно они созерцали его на протяжении всего пути. Чем дальше – тем труднее идти. Тяжёлый вздох, раздавшийся в темноте коридора, заставил Сергея остановиться, и напряжённо прислушаться. Горячей росой на его лбу выступили невидимые капли пота.
-Может быть, Генка? –безуспешно постарался успокоить он сам себя, вглядываясь в сплошную стену мрака.
Напрасно он вслушивался в тишину. Более никаких звуков темнота не порождала. Сергей решил было двигаться дальше, но вдруг понял, что не может сделать ни единого шага вперёд. Ужас, разлившийся по телу, якорем удерживал его на месте.
-Да пошло оно всё, -дрожащим голосом пробормотал Пантелеев, после чего тут же развернулся, и ускоренным шагом направился обратно, к свету.
Чувство, что чей-то пронизывающий взгляд упирается ему в затылок, вызывало у него неприятный озноб. Казалось, что его кто-то преследует, что вот-вот из темноты выскочит нечто жуткое и бесконечно злое. Выскочит, и набросится на него со спины.
Самообладание давалось смелому, видавшему виды Сергею с большим трудом. В борьбе с собственным страхом он постепенно проигрывал. И ощущение того, что он пасует, угнетало его всё сильнее. Шёпотом матерясь, бедняга спешил на свет всё быстрее и быстрее, пока, наконец, не перешёл на лёгкую трусцу. Ужас наседал на него сзади, вскарабкиваясь на плечи, облизывая позвоночник, подгоняя всё быстрее и быстрее. Футболка прилипла к намокшей спине. Дыхание участилось. Почти выпрыгнув из тёмного коридора, Сергей поспешно завернул за угол и остановился, прислонившись к стене.
Почему темнота так сильно его напугала? Что таила она в себе? Почему не позволила ему вернуться в каюту? И, главное, что ему делать теперь? Ждать, когда свет включится? Или найти какой-то способ, чтобы проснуться? А спит ли он на самом деле? Он убеждал себя в том, что это только сон, чтобы как-то объяснить происходящие странности. Но что если всё это ему не снится? Что если всё это происходит по-настоящему? Но это не может быть реальностью. Тогда что это? Бред… Бред, вызванный неизвестной болезнью. Теперь он знает, что ощущали ребята: Настя, Вовка, Лида и Бекас. Теперь настала его очередь ощутить это. Ощутить и умереть! Сергей схватился за голову.
Кто-то пытается проникнуть в мой разум. Он открывает одну дверь за другой, вливается в сознание тёмным потоком, затапливает его…
-Ну, ты идёшь, или нет?!
Кто-то настойчиво потянул его за руку.
-А? –оторопел Сергей.
-Ты чё вдруг затормозил? Только не говори, что передумал идти! Пошли же!
Незнакомая девушка продолжала тянуть его, увлекая за собой. Лампы стали светить чуть ярче, а пыль исчезла. Кроме того, в коридоре появились какие-то люди, которые, проходя мимо, совершенно не обращали на них внимания. Откуда они появились?
-Пошли! –почти выкрикнула девица.
-Да, да, пойдём, -машинально поддался Сергей.
Обрадованная незнакомка потащила его за собой, неустанно тараторя:
-Ты почему-то сегодня с утра тормозишь. Что с тобой? Давай, приходи в себя. Я хочу, чтобы ты развеялся и встряхнулся. Сейчас проветримся немного, а потом – на дискотеку!
-Н-на дискотеку?
-Так… Ты что, хочешь меня разозлить? Нашёл время раскисать! Вот вернёмся домой, дрыхни хоть круглые сутки, а здесь изволь развлекаться и веселиться. Не порть мне отдых! И себе тоже… Ну же, не спать!
-Не сплю я.
-Вот и хорошо.
Они вышли на ночную палубу, и тут же столкнулись на выходе с какой-то красоткой в дорогой одежде.
-Ой, Людочка! –весело воскликнула спутница Сергея. –Ты откуда?
-Да курить ходила. Нужно было нервы успокоить.
-А что случилось?
-Да мой козёл отказался на дискотеку идти. Упёрся в свой компьютер так, что не оттащить. Ну, я плюнула на него, и ушла одна.
-Вот и правильно! Ну, надо же, какой одержимый человек!
-Не то слово. У него, видишь ли, работа! Дома – работа, здесь – тоже работа. Весь в работе. Работник хренов!
-Как так можно? Хорошо, что Денис не такой ответственный работник, как твой Славка, -девушка с нежностью посмотрела на Сергея.
-Да уж, это точно, -заставила себя улыбнуться красавица.
-Ну, ты не расстраивайся, может он ещё передумает, и придёт?
-Расстраиваться? Вот ещё. Я отдыхаю, и мне всё пофигу. Плевать я хотела на этого трудоголика. Ладно, встретимся на дискотеке, -обронив последние слова, она продолжила свой путь.
-Ага, Люд, непременно. Мы тоже сейчас немного тут постоим, и к тебе присоединимся, -вдогонку ей крикнула незнакомая подружка Сергея.
После этого разговора, они направились по палубе, мимо курящих у борта пассажиров – к лестнице, ведущей на нос корабля. За бортом висел знакомый туман, только был он совсем не таким плотным и густым, каким они уже привыкли его видеть. Самый обычный туман. Негромко играла музыка. Пассажиры обыденно переговаривались друг с другом, шутили, смеялись. Где-то неподалёку, с характерным хлопком, открыли бутылку шампанского, сопровождая процесс наполнения стаканов радостными возгласами. За ботом плескалась вода. Корабль двигался вперёд, сквозь туманную ночь.
Они поднялись по лесенке, и вышли на широкую носовую площадку. Подойдя к ограждению, отделяющему палубу от острия корабельного носа, девушка остановилась. Сергей встал позади неё, с тревогой глядя на освещаемый прожекторами туман, простиравшийся прямо по курсу.
-Куда плывём – непонятно, -тихо произнесла незнакомка. –Ничего не видно из-за этого тумана. Кажется, что мы вот-вот на что-нибудь налетим. Как-то не по себе становится от этого, да?
-Это точно, -ответил Сергей чужим голосом.
-А завтра будет хорошая погода. Я прогноз слушала, там передали, что солнце будет.
-Если так, то замечательно, -он вынул из кармана пачку сигарет, и нервно закурил.
Сигареты были не его, зажигалку он тоже видел впервые. Незнакомой была и одежда, в которую он был одет. Он как будто вселился в чужое тело. Но всё это волновало его не так сильно, как ощущение неумолимого приближения чего-то страшного. Оно было впереди, и предотвратить столкновение корабля с этой ужасной неизвестностью у Сергея не было никакой возможности. Оставалось лишь стоять на месте и ждать, когда это произойдёт.
-Ты себя хорошо чувствуешь? –спросила девушка.
-А? Да… Да, вполне.
-Что-то ты мне не нравишься. Вид у тебя не здоровый.
-Всё нормально, -ответил Сергей, продолжая вглядываться в туман.
Оно всё ближе и ближе. Оно уже совсем рядом. Огромное, как сама вечность.
-Никогда не видел ничего подобного.
-Ты о чём?
-Об этом.
Бескрайняя стена призрачной завесы словно выросла из тумана, прямо перед носом корабля. Она слегка колыхалась, подобно полотну из тонкой марли. Возможно, этот эффект создавался туманом, но в любом случае зрелище было колоссальным, и потрясавшим воображение.
-Что это? –девушка наконец поняла, о чём он говорил.
-Понятия не имею.
-Денис, мне страшно.
Нос корабля уткнулся в седое полотно неведомой вуали, и начал оттягивать его вперёд. При этом слышался едва различимый звук натяжения, похожий на тихое позвякивание туго натянутых струн. Утыкаясь в призрачное полотнище всё сильнее и сильнее, корабль продолжал двигаться вперёд, пока вдруг с громким треском не прорвал его. Обвисшая ткань потусторонней вуали тут же обволокла его, и с лёгким шуршанием прошлась по всей его длине, от носа – до кормы.
Сначала Сергей почувствовал её нежное, слегка щекочущее касание, а потом, когда она сошла с него, ощутил электрическое покалывание по всему телу, и лёгкий рывок вперёд, сопровождающийся странным чувством, как будто бы корабль мгновенно остановился на месте, но вместе с этим, продолжал двигаться вперёд. Тихое шелестение стихло где-то в кормовой части судна, и всё вновь стало как обычно, только туман заметно уплотнился. Сигарета Сергея погасла сама собой. Судя по отдалённым восклицаниям курящих на палубе пассажиров, то же самое произошло и с их сигаретами.
-Давай уйдём отсюда, -предложила девушка.
-Пошли.
Они направились в обратный путь, но, сделав несколько шагов, остановились, почувствовав несильный толчок и лёгкую вибрацию в корпусе корабля. Началось!
-Уходить! Уходить! Надо уходить! –Сергей бросился было бежать, таща за собой спутницу, но вдруг сознание его помутилось, и он провалился в тёмную глубокую яму.
Его закружило, бросая из стороны в сторону. Наконец, он упал на что-то твёрдое, и замер. Впереди расплывалось широкое светлое пятно, неторопливо принимающее очертания прямоугольника.
-Силовые установки не выдержали такого резкого энергетического перепада во время экстериоризации, поэтому всё так и получилось. В энергетической субстанции произошёл взрыв, который затронул даже отслоившуюся физическую материю, вызвав в ней возгорание. В результате мощного деструктивного всплеска, корпус корабля начал деформироваться… -откуда то из далёких глубин доносился булькающий голос.
-Что со мной, -Сергей усиленно пытался напрячь своё расфокусированное зрение, продолжая сжимать одеревеневшую руку девушки. –Это. Это кино?
Он понял, что сидит в кресле, а его рука сжимает подлокотник соседнего сиденья. Впереди светился киноэкран, на котором демонстрировался фильм «Сталкер», персонаж которого глубокомысленно рассуждал: «Эксперимент. Эксперименты, факты, истина в последней инстанции. Да фактов вообще не бывает, а уж здесь и подавно. Здесь всё кем-то выдумано. Всё это чья-то идиотская выдумка. Неужели вы не чувствуете?.. А вам, конечно, до зарезу нужно знать, чья. Да почему? Что толку от ваших знаний? Чья совесть от них заболит? Моя? У меня нет совести. У меня есть только нервы. Обругает какая-нибудь сволочь - рана. Другая сволочь похвалит - еще рана. Душу вложишь, сердце свое вложишь - сожрут и душу, и сердце. Мерзость вынешь из души - жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные, у них у всех сенсорное голодание».
-Эй! –Сергей попытался подняться, но предательская слабость в ногах не позволила ему этого сделать. –Кто включил фильм?
С трудом оторвав онемевшую руку от подлокотника, он начал её разминать.
-«Ведь я раньше думал, что от моих книг кто-то становится лучше. Да не нужен я никому! Я сдохну, а через два дня меня забудут и начнут жрать кого-нибудь другого. Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня! По своему образу и подобию. Раньше будущее было только продолжением настоящего, а все перемены маячили где-то там, за горизонтами. А теперь будущее слилось с настоящим. Разве они готовы к этому? Они ничего не желают знать! Они только жр-р-ут!»
Превозмогая слабость, Сергей начал медленно подниматься из кресла, опираясь на спинку переднего кресла. Колени дрожали, ступни прокалывали сотни иголок.
-«Ну и везет же Вам! Боже мой... да теперь...» -голос Сталкера оборвался, изображение перекосилось, обнажив плёночную кромку, по экрану заскользили какие-то символы и знаки, в конце концов завершившиеся обрывочным кадром, и пустым белым экраном. Сутулый силуэт Сергея чётко проецировался на светлое полотно. Спотыкаясь о сиденья, парень начал медленно пробираться к выходу. Добравшись почти до самого конца ряда, он вдруг заметил что-то странное, и опять взглянул на экран.
-Какого лешего? –прошептали его губы.
Теперь, помимо его силуэта, на экране присутствовал ещё один. Он постепенно увеличивался в размерах, поднимаясь и вытягиваясь, словно распрямляясь. Ростом он был гораздо выше Сергея. И ещё, особо поражала форма его головы, угловатая, похожая на ромб. Сергей хотел было повернуть голову, чтобы посмотреть, кто стоит у него за спиной, но не успел.
-Не оборачивайся, идиот! Прячься!
Чьи-то цепкие руки, взметнувшись откуда-то снизу, схватили его за запястье, и резко потянули вниз – в междурядье. Сергей даже не успел адекватно отреагировать на этот бросок, и поддался без малейшего сопротивления.
-Ч-что? Ты кто?
-Тихо! –прошипел голос сокрытого в полутьме человека, который тут же зажал ему рот своей прохладной рукой. –Ни единого звука. Понял? Кивни, если понял.
Сергей кивнул.
-Будешь слушаться меня – есть вероятность, что сумеешь пережить сегодняшнюю ночь. Не будешь слушаться – расстанешься с жизнью быстрее, чем сможешь опомниться. Ничего не предпринимай без моего указания. А сейчас, представь, что ты один из этих стульев. Никаких звуков, никаких движений, никаких мыслей.
-Хо! Хо! –пронеслось по залу.
Силуэт на экране начал шевелиться. Он озирался по сторонам, и как будто принюхивался. Прижав голову Сергея рукой к полу, незнакомый спаситель слегка приподнялся, и украдкой выглянул в проём между двумя спинками стульев. Увидев что-то, он молниеносно пригнул свою голову, и вдавил лицо Сергея в пол ещё сильнее. Тот не сопротивлялся. Страх и непонимание происходящего были слишком сильны, чтобы выказывать гонор. Чёрный силуэт начал двигаться, смещаясь к краю экрана, пока наконец не скрылся за его пределом. Около минуты они оставались недвижимыми, прислушиваясь к тихому стрекоту киноаппарата. Затем, незнакомец, скорчившийся на полу рядом с Сергеем, зашевелился.
-Ф-фух, -издал он вздох облегчения, раздув пыль на полу. –Пока нам фартит. Но это лишь потому, что оно предпочитает эффект внезапности при нападении. Это даёт ему больше очков.
Рука отпустила голову Сергея, и тот осторожно приподнялся с пола, усевшись на корточки.
-Кто ты? –как можно тише прошептал он.
-Ты меня не узнал?
Вглядевшись в едва различимые черты лица незнакомого парня, Сергей наконец понял, кто перед ним.
-Женька? Ты вернулся? Значит, мой сон продолжается?
-Да, я вернулся, но это, к сожалению, уже не сон.
-Как? А что же это?
-Кошмар, явивший себя во плоти. Добро пожаловать в сумерки, братишка.
-Я н-не… Я не понимаю.
-А придётся понять. Жаль, что всё объяснять тебе нет времени…
-Что, чёрт возьми, происходит? Объяснишь ты мне, наконец?!
-Идёт охота! Вот что происходит.
-Охота? На кого?
-На тебя, друг сердечный, на тебя…
-Э… Н-но…
-Тихо-тихо-тихо. А вот этого не на-адо. И паника мне тут совсем не нужна. Ну же, солдат, выше нос. Мы ведь пока живы, верно? Оно только того и ждёт, чтобы ты впал в отчаянье, и сдался ему без боя.
-Кто, оно?
Евгений промолчал.
-Хо?
-Ну, вот видишь, ты сам знаешь ответ на свой вопрос.
-Что ему от меня нужно?
-То же, что и от всех остальных. Это прозвучит жестоко, но ты интересуешь Хо, прежде всего, как еда. Ну, ну, не падай духом раньше времени.
-Не падать духом? И ты мне ещё это говоришь? Я в заднице! В полной заднице!
-А я здесь, чтобы вытащить тебя из неё. Гарантий никаких не даю, но обещаю очень постараться.
-И на том спасибо.
-Тихо! –Евгений прислушался, а затем продолжил ледяным шёпотом. -Время поджимает, Серёг. Оно возвращается, и наверняка приготовило какую-то погань, чтобы свести тебя с ума. Не поддавайся ему! Возможно, через пару минут ты увидишь такое, от чего у тебя волосы поседеют, но ты не должен прекращать сопротивление. Тлетворное влияние Хо настроено на то, чтобы разрушить тебя изнутри. Борись! Ты всё усвоил, братишка?
-Я… Я не знаю, Жень… Что я могу там увидеть? Что, например?
-Приди в себя! –Евгений влепил ему хлёсткую пощёчину. –Встряхнись, балда! На меня смотри! Слушай внимательно, второй раз повторять не буду. Сейчас выбираешься из междурядья в боковой проход. Потом сворачиваешь в сторону экрана, и ползком ползёшь прямо на него…
-На кого?
-На экран, мать твою! Он яркий, понимаешь? Он даёт свет! Бойся темноты. Где темнота – там Хо, где свет, там его нет. Оно не любит свет, не любит открытых освещённых участков. Ему выгоднее прятаться в сумраке. Поэтому свет от экрана на какое-то время прикроет тебя. Как только доползёшь до передних кресел, поднимайся, и дуй к выходу так быстро, как только сможешь. Чтоб только пятки сверкали, понял меня?!
-А ты?
-Слушай, кто кого здесь спасает, а? Дурью не майся, и героя из себя не строй. Не останавливайся, не замедляй бег, не смотри по сторонам, и главное – не оборачивайся назад. Что бы не увидел, что бы не услышал. Беги, если жизнь дорога! Понял?!
-Да, я всё понял. Я готов.
-Прекрасно. Твоя задача – выбраться отсюда. Спрячься в ресторане, и жди меня, -Евгений осторожно выглянул из-за кресел. –Так, либо сейчас, либо никогда. Удачи тебе, Серёга, давай, вперёд!
И Сергей начал аккуратно пробираться под сиденьями, пока не выбрался из ряда. Затем, он прижался к полу, и, как учили в армии, по-пластунски пополз вдоль рядов, в сторону экрана. Он не знал, чего ему следует опасаться, и не имел представления о том, кто за ним охотится. Он лишь догадывался, что вся опасность крылась в этом загадочном чёрном силуэте с ромбовидной головой. Животный страх гнал его вперёд, заставляя спешно перебирать локтями, подбираясь всё ближе и ближе к первому ряду кресел.
Но вдруг он услышал чей-то стон, и остановился в замешательстве. Стон повторился, более протяжно и уныло.
-К-какого… Это ещё что за… -Сергей утёр пот со лба, и медленно высунулся из-за бокового кресла.
Он увидел, как по экрану медленно движется сутулая человеческая тень. Тень была такой чёткой и яркой, что, казалось, будто бы человек находился прямо за экраном, как в театре теней. Человеческий силуэт плёлся вдоль экрана, и руки его безжизненно свисали, как плети. Позади него появилось ещё одно очертание человека, потом ещё – на этот раз фигура была явно женской. Сергей наблюдал за движением теней, а они всё появлялись и появлялись, продолжая стенать и всхлипывать, двигаясь из одного конца экрана, в другой. Мужчины, женщины, дети, старики. Теней было всё больше и больше. Они заполняли собой нижнюю часть экранного полотна, создавая столпотворение. Люди толпились, толкались, искали что-то, осторожно ощупывали экран с внутренней стороны.
-Чертовщина, -медленно поднявшись на ноги, Сергей покосился в сторону выхода.
Путь был свободен. Осталось обойти угловое кресло. И вот тут произошло непредвиденное. Огибая последнюю преграду, парень отвлёкся на шевелящиеся за экраном тени, и нечаянно задел сиденье ногой. Раздался стук, показавшийся Сергею револьверным выстрелом. Мгновенно замерев, он съёжился, стиснув зубы. Сердце словно остановилось на пару мгновений, а потом заколотилось как бешеное. Силуэты на экране тоже замерли как один, уставившись в одну точку. Сергей сглотнул слюну, выжидающе глядя на них. В зале повисла кратковременная тишина, которую вдруг прорезал душераздирающий, безумный женский вопль. Его подхватила пара мужских голосов, потом детский визг, и вот уже вся эта толпа безумно голосила, набросившись на экран с противоположной стороны. Полотнище заколыхалось. Многочисленные руки скользили по нему, пытаясь порвать. Тени стучали по экрану кулаками, пинали его ногами. Их вопли заставляли стынуть кровь в жилах. Сергей, словно парализованный, стоял на месте, и таращился на экран, пока его не заставил очнуться гневный голос Евгения.
-Чего же ты ждёшь?! Беги!!!
И он побежал. Помчался так быстро, как только мог. В последний момент, он краем глаза успел уловить тот факт, что над беснующимися тенями людей выросла одна, более расплывчатая, но поистине огромная тень с головой-ромбом. А у одного из человеческих силуэтов в руке оказалось нечто напоминающее нож, чем он и надсёк экран изнутри ровной полосой, которая тут же разошлась надвое, обнажив черноту бесконечной тьмы, из которой тут же выросло несколько чёрных дёргающихся рук, хватающих воздух кривыми скрюченными пальцами.
Сергей более не мог этого выносить. Он мчался вперёд, к спасительным дверям, слыша за своей спиной треск разрываемого полотнища, и хищные возгласы людей-теней. На мгновение показалось, что кто-то выпрыгнул из разреза в экране, и приземлился где-то позади, после чего, очевидно, бросился в погоню. Это придало беглецу сил, и он ускорил свой бег, быстро покрыв расстояние до дверей.
Выскочив в коридор, Сергей тут же захлопнул за собой дверь, и, не оборачиваясь, помчался дальше – к ресторану, как велел ему Евгений. Он ожидал, что вот-вот дверь кинотеатра вылетит с петель, и за ним начнётся безумная погоня, но этого не происходило. В коридоре было тихо и абсолютно пусто. До ресторана он добежал без каких-либо проблем, но его мозг лихорадочно работал, скоропалительно обдумывая действия на ближайшее время. Нужно было вооружиться хоть чем-то, чтобы не чувствовать себя абсолютно беспомощным перед лицом неизвестного врага. Но чем?!
Он забежал в окутанный темнотой зал, и, тяжело дыша, принялся ощупывать стену, в поисках выключателя. Прозвучал короткий щелчок, и ресторан озарился светом. На всякий случай послушав, не движется ли кто по коридору, и, убедившись, что там всё так же тихо, Сергей отдышался, после чего, лавируя между столиков, отправился на камбуз.
Включив свет на корабельной кухне, он тут же принялся копаться в столовых принадлежностях. Ему сразу приглянулся внушительного вида шеф-нож, острый как бритва. Примерив его на руке, и попробовав остроту лезвия, Сергей кивнул, «Сгодится!» И заткнул своё новое оружие за ремень. Какая-никакая, а всё-таки помощь в обороне.
Когда он выходил с камбуза, на глаза ему попался висящий на крючке тесак. Сняв его, Сергей в раздумье почесал голову, «Может быть этот тесачок получше будет?» Сделав им несколько взмахов в воздухе, он положил его на стол. Шеф-нож более лёгок и остр, а увесистый тесак слишком массивен для молниеносных атак. Им можно наносить рубящие удары, но что если противник зажмёт его в углу, или навалится на него всем телом. Тогда его спасут лишь колющие и режущие удары, которые может обеспечить только нож. Определившись с выбором, Сергей вернулся в ресторан.
Нервно походив между столиками, время от времени опасливо поглядывая на двери, он не выдержал, и отправился в сторону бара, где ещё оставалось немало спиртного. Схватив наощупь первую попавшуюся бутылку водки, он отвинтил крышку, и сделал пару глотков. Подавился и закашлялся. Жгучая водка попала в нос, в дыхательные пути, и обожгла их огнём. Сергей тряс головой, судорожно вдыхал воздух. Из его глаз потекли слёзы. Упавшая на пол крышка укатилась за стойку.
-З-зараза, -выдохнул парень. –Не туда пошла, с-сука.
Утерев лицо рукой, он ещё раз прокашлялся, и, захватив открытую бутылку, спустился обратно на нижний ярус, остановившись среди ресторанных столиков.
-Ну и где же ты, Женька? Долго ещё мне тебя, ждать? –бурчал он себе под нос, продолжая коситься на двери. –Вот же, призрак недоделанный, мать твою.
Из дверной щели выползла огромная чёрная муха, которая с мерзким гудением полетела в сторону Сергея, пожелав, очевидно, сесть ему на лоб, но он отмахнулся от неё, заставив пролететь мимо. Покружившись над его головой, муха села на люстру, и принялась чистить свои крылышки. Поглядев на неё с нескрываемым презрением, Сергей отхлебнул немного водки, занюхав выпитое тыльной стороной ладони. Его слегка осоловевший взгляд остановился на злополучных дверях. То, что он увидел, заставило его поставить бутылку на ближний столик и нервно взяться за рукоять ножа. Из-под двери начала бесшумно вытекать чёрная жидкость, напоминающая нефть.
-Да что за дела, блин?! –парень утёр вспотевшее лицо трясущейся рукой.
Лужа на полу ещё какое-то время продолжала расширяться, а затем вдруг вздыбилась горбом, начав постепенно принимать какую-то форму. Сергей не знал, что ему делать, и неподвижно стоял, тупо таращась на неведомую фигуру, поднимающуюся из чёрной лужи. Вдруг, двери ресторана распахнулись настежь, и в помещение ворвался сильный воздушный поток, который мгновенно развеял зловещую черноту, так и не успевшую доформироваться. Обрывками чёрных клочьев она разлетелась по сторонам, и, точно пепел, осела на столики и пол, после чего, рассыпавшись в прах, исчезла. На пороге стоял Евгений.
-Ты чего так долго? -не скрывая своего облегчения произнёс Сергей, убирая руку с рукояти ножа.
-Пришлось немного задержался, -Евгений запер двери за собой, и бегло осмотрел зал ресторана. –Я дал ему возможность опередить меня, чтобы подобраться сзади, и нанести удар в самый неподходящий для него момент. Пользуюсь его же треклятой тактикой. А что поделать?
-Так эта… Вода, или что это было? Это – Хо?
-Ну, в общем, да. Тебе повезло, что оно не успело сформироваться полностью.
-А что с ним произошло, когда ты открыл двери?
-Его промежуточная сущность развеялась. Но это не моя заслуга. Это оно само.
-Но зачем?
-Скорее всего, оно отказалось от прямой атаки, когда в дело вмешался посторонний, то есть я, и решило скрыться, чтобы прибегнуть к иной, альтернативной тактике. Хо крайне редко атакует в лоб. Оно предпочитает внезапность. Ему нравится расставлять ловушки, искать обходные пути, играть со своей жертвой. Для него это развлечение.
-Ни хрена себе, развлечение! Хорошенькое дело! В гробу я видел такие игры!
-Не психуй. Толку от твоих восклицаний никакого. Лучше расскажи мне, почему ты ослушался меня там, в кинозале? Почему медлил?
-Я просто… Я не ожидал. Эти тени, за экраном. Кто они вообще были?
Евгений вздохнул, покачав головой.
-Мне показалось, что это пассажиры. Те, кто плыли на этом корабле. Они все стали тенями.
-Дурак. Ты даже не догадываешься, насколько тебе повезло! Ещё секунда задержки, и ты бы составил компанию своим друзьям в корабельном морозильнике. То, что ты увидел – всего лишь иллюзия. Для отвода глаз. Сама по себе не опасна, в отличие о того, что стоит за ней.
-Сам ты дурак. Легко умничать, когда имеешь представление о том, что непонятно мне.
-Ладно, не обижайся. Но я попрошу тебя впредь выполнять мои указания чётко и без промедлений. Поверь, я хочу тебе помочь. Я должен тебя спасти любой ценой.
-Ради чего? Зачем тебе это?
-В первую очередь, ради Ольги. Я не хочу, чтобы она лишилась друга. Такой ответ тебя устраивает?
-Хм, -Сергей грустно усмехнулся. –Вполне.
-Ко всему прочему, хочу добавить, что ты, Сергей, в общем-то, путёвый парень, и мне бы категорически не хотелось чтобы ты стал закуской для Хо.
-Хрен ему. Подавится.
-Вот этот настрой мне уже определённо по душе, -Евгений похлопал его по плечу. –Так ты обещаешь слушаться меня?
-Ну что ж, -развёл руками Сергей. –В конце концов, что ещё мне остаётся? Обещаю.
-Разумный ответ. То, с чем мы имеем дело, выходит за пределы обыденных пониманий. Это Хо. Жуткий потусторонний хищник. А ты – его потенциальная добыча. Свыкнись с этой мыслью. Не пытайся его обмануть – оно гораздо умнее тебя. И сильнее. Ты – не соперник ему. Ты – его пища. Да, с этим фактом тяжело смириться, но ты уж постарайся. Ты должен научиться мыслить с позиции добычи, а не с позиции соперника Хо. Делай упор не на атаку, а на оборону. Запомни, твоя жизнь – важнее всего, и любой сознательный риск будет всего лишь бесполезным самоубийством. Если появится возможность избежать прямого столкновения с Хо, и спастись бегством – не задумываясь воспользуйся ей. Не стыдись убегать и прятаться. Это позорно для мужчины в любой другой ситуации, но только не в этой. Это не война, не поединок, и не состязание. Это охота… На тебя. Поверь мне, я не шучу.
-Да я даже не в курсе, от кого мне надо убегать, и куда прятаться. И вовсе я не собирался драться с этим твоим Хо, я даже не в знаю, что это такое, и знать, в общем-то, не хочу, если честно. По мне, так лучше бы вообще всей этой бредовой кутерьмы никогда не происходило. Четверть века прожил, и знать не знал ни о каких Хо. И тут, на те вам, оно мной вдруг заинтересовалось! Почему именно мной? Почему не кем-то другим? Что я ему сделал? Зачем оно взялось охотится на меня? С какого перепуга?
-Вот-вот, и я постоянно задумываюсь над этим же вопросом – почему именно я? Почему не кого-то другого оно выбрало? Вон ведь сколько людей вокруг… –Евгений вздохнул. –Наверное, это и есть судьба. Хоть я в неё и не верю. Скорее, неудача. Роковое стечение обстоятельств.
-Обстоятельства обстоятельствами, но мне-то что делать? Что?
-Для начала, тебе не помешало бы вооружиться.
-Ну, об этом я уже позаботился.
-И чем же ты вооружился? –Евгений цинично кивнул в сторону бутылки водки. –Этим, что ли?
-Зачем? Вот, -Сергей вынул из-за пояса нож, и показал ему. –Дёшево и сердито.
-Выбрось.
-То есть, как это?
-Этим ты Хо не одолеешь. Скорее, сам порежешься. Лучше убери от греха подальше. Нож тебе не поможет.
-И что ты мне предлагаешь? Поискать на корабле пистолет?
-Пистолеты, ножи – всё это неэффективно.
-Тогда что, твою мать, эффективно?! Что?!
-Спокойно. Я тут кое-что подыскал, специально для тебя. Вот, держи, -Евгений вынул из кармана цифровую фотокамеру, и передал её Сергею.
Тот тупо посмотрел на неё, затем перевёл удивлённый взгляд на Женю, и издал глупый смешок.
-Хых! Не понял. Ты хочешь сказать, что это – оружие?
-Не бог весть какое средство защиты, но всё-таки гораздо эффективнее твоего ножичка.
-Это фотокамера, да?
-Да.
-И как мне защищаться с её помощью? Предлагаешь устроить для Хо фотосессию? Оно что, не любит фотографироваться?
-Твой сарказм крайне неуместен. Прежде чем молоть чушь, пошевели мозгами. Всё дело в фотовспышке! Хо не выносит резкие оптические перепады. Его сущность каким-то образом реагирует на них.
-То есть, вспышка его травмирует?
-Нет. Только отталкивает. Я предполагаю, что для него это равносильно удару палкой. К сожалению, это всё, что у нас есть. По крайней мере, ты сможешь его, хотя бы, оттолкнуть. Это лучше, чем ничего.
-Хм, как скажешь. Тебе виднее. Но нож я, пожалуй, тоже оставлю. Так, для уверенности.
-Дело твоё. Ты, главное, фотокамеру старайся не убирать. Как увидишь что-то жуткое – сразу сверкай в его сторону вспышкой. Батарея заряжена максимально. Должно хватить надолго.
-И как долго нам предстоит обороняться?
-До первых петухов. Почти как у Гоголя. Жаль, что магические круги и молитвы нам не помогут. Придётся выкручиваться иными способами.
-А как мы узнаем, когда эти «петухи» прокукарекают?
-Рассвет наступит примерно через три часа. Нам необходимо, во что бы то ни стало, продержаться до отступления сумерек.
-Всего-то три часа?
-Нет. Целых три часа. Нам нужно занять позицию поудобнее. Хо любит предварительно травить свою добычу всякими чудищами. Но на чудищ я управу найду. В конце концов, ты их видишь только пока тебя заставляют их видеть. Гораздо сложнее дело обстоит с самим Хо. От него уже не оградишься. Тут, самое главное – не смотреть ему в глаза. При прямом зрительном контакте, гипнотическая сила Хо увеличивается тысячекратно. Поэтому, как только увидишь его лицо – тут же отворачивайся, и сверкай вспышкой. Это его ослепит, и отбросит от тебя. Не убирай фотокамеру в карман. Всё время держи её в руках.
-Да понял я, понял. Никуда не убираю. Вот, видишь – на изготовке.
-Хорошо. Только не расслабляйся раньше времени. Всегда будь начеку.
-Расслабишься тут, пожалуй.
Евгений немного попетлял по ресторану, время от времени заглядывая под столики, затем остановился, и сказал сам себе:
-Тихо. Слишком тихо. Оно уже должно начать, но почему-то медлит. Придумало что-то новое? Эх, знать бы, что.
-Ты со мной разговариваешь? –не понял его слова Сергей.
-А? Нет-нет, не обращай внимания. Это я сам с собой. Со мной такое бывает. Мысли вслух.
-Ясно, -Сергей кивнул.
-Послушай, а ты ничего подозрительного не чувствуешь?
-Подозрительного? Вообще-то, вся эта ситуация более чем подозрительна. Ну а если не брать её во внимание, то вроде бы ничего необычного не чувствую.
-Это неспроста. Неспроста. Это новая тактика. Как пить дать.
-Я ни черта не понимаю из того, что здесь сейчас творится, -Сергей отхлебнул водки и фыркнул.
-У-у-у-у! –застонал Евгений схватившись за голову, словно на него неожиданно налетел сильный приступ мигрени. –У меня нет никаких предположений. Ни малейшей зацепочки. Я как будто завис в темноте: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую. Но я должен. Я обязан просчитать упреждающую комбинацию. Только как? Ка-ак, если в эту голову, в эту пустую тыкву, ни-че-го-шеньки не лезет, ни одной паршивой мыслишки! Мозг словно высосали. Все мысли блокируются. Я не могу сосредоточиться.
-Могу я чем-то помочь?
-Помочь? О, да. Поможешь, если не будешь мешать сосредоточиться.
-Ну-у, моё дело предложить, -Сергей развёл руками.
-Так. Что же оно предпримет? Что? Что?! –Женя сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев. –Понял.
-Что понял?
Подойдя к Сергею, Евгений остановился, опустив голову.
-Бей! Я его держу!
-Что?! –не понял растерявшийся Сергей.
Он был уверен, что эти слова произнёс Женя, хотя губы у того не разжимались.
-Да бей же ты! Бей меня ножом!
-Я… Ты спятил, Женька?! Я не могу!
-Бей, сказал! –рука Евгения поднялась, и пальцы стальными тисками сжались на шее Сергея.
Из подушечек стали прорезаться острые клыки, которые начали медленно входить в горло жертвы.
-Бей же, братишка, умоляю!
-Да что б оно всё!!! –выхватив нож, прохрипел задыхающийся Сергей. –Получай, ублюдок!!!
Лезвие глубоко полоснуло запястье руки, душившей его. Из вскрытых вен густыми фонтанчиками брызнула тёмно-зелёная кровь. Евгений как-то не по-человечески взвизгнул, отпрыгнув в сторону. Его тело изогнулось таким причудливым образом, что сразу стало понятно – человек не может так скорчиться, нарушая все анатомические законы.
-Молодец! Ты вовремя! –послышался голос Евгения, с таким странным резонансом, как будто звучал внутри его головы.
-Женька? –он обернулся.
Евгений стоял позади него, в некотором отдалении. Он тяжело дышал. Рубашка на его груди была порвана. У ног валялась пара бесформенных тел, вокруг которых растекались зелёные лужи.
-Иллюзия, -Женя утёр пот со лба. –Ты ещё не понял, что произошло?
-Ни хрена я не понял. Может объяснишь?
-Подмена. То, что ты видел – был не я.
-А кто тогда? –Сергей оглянулся, и оторопел.
На полу, конвульсивно подёргивая задней лапой, лежало существо похожее на собаку. Его глотка была перерезана. Из огромной раны струилась мерзкая зелёная жижа.
-Это Зелот. Вонючая шавка Хо. Давненько мечтал увидеть его дохлым.
-Но как так получилось? Я ведь был уверен, что это – ты!
-Иллюзорное внушение. Пока меня отвлекали два этих шипомордника, которые нарочно подкрались сзади, Зелот тем временем атаковал тебя, прикинувшись мной, чтобы ты подпустил его поближе.
-Как у этой твари получилось превратиться в тебя?
-Да не превращался он. Хо внушило тебе, что Зелот – это я. Подмена произошла так быстро, что ты попросту её не заметил.
-Что это за зверь такой?
-Обычная гиенособака. Есть гиеновые собаки, которые обитают в Африке. Это же – принципиально иная тварь, имеющая лишь некоторое сходство с аналогом из реального мира. Необычайно омерзительная, да?
-А эти? –Сергей указал ножом на монстров, убитых Евгением.
-Эти? Эти не столь опасны. Шипомордники сумеречные. Напоминают панголинов, чьи головы сплошь утыканы ядовитыми шипами. Лучше не прикасаться к ним, даже к дохлым. Если увидишь такого, постарайся зайти к нему сзади, и бей в основание черепа. Там у них слабое место. Шейные позвонки хрупкие, моментально ломаются, и хана твари.
-Ты так много о них знаешь. Откуда?
-Приходилось иметь с ними дело.
-Вот видишь, нож мне всё-таки пригодился, -вытерев испачканное лезвие о скатерть на столе, Сергей убрал своё оружие за ремень.
-Против Зелота, но не против Хо, -ответил Евгений. –Видишь ли, дело не в ноже как таковом, а в силе убеждения. В иллюзорной битве выигрывает тот, кто убедительнее. Нож должен быть не в твоей руке, а в твоём разуме.
-А ты не можешь изъясняться попроще, приятель?
-Прости, но мне некогда устраивать ликбез. Держись меня, и гляди в оба. Да, пора бы нам сменить позицию. Запах мертвечины распространяется очень быстро. Скоро сюда нагрянут трупожоры, которые чувствуют его за версту. От этого запаха они теряют волю. А когда они в голодном угаре, то с ними лучше не связываться. Перейдём на камбуз?
-Тебе виднее.
Они вышли из ресторана на камбуз, после чего Евгений, заперев дверь, провёл беглый осмотр помещения.
-Чисто, -констатировал он. –Пока.
-А трупы, которые лежат в морозильнике, не привлекут этих самых?.. Ну, о которых ты говорил, -опасливо спросил Сергей.
-Не беспокойся. Они уже лежалые, и интереса для падальщиков не представляют.
-О чём я действительно беспокоюсь, так это о ребятах. Ты твёрдо уверен в том, что Хо, или какие-нибудь другие призрачные существа их не тронут? А вдруг это один большой обман? Вдруг жертва не я, а они?
-С ними всё будет в порядке. Доверься мне.
-Ну и катавасия. У меня в голове не укладывается!
-Ничего, прорвёмся, -услышав какой-то скрип за дверью в ресторан, Евгений сделал жест пригнуться.
Сергей тут же послушно присел, спрятавшись за кухонный стол. Опустившись рядом с ним на корточки, Женя приложил указательный палец к губам. Товарищ понимающе кивнул. За стеной, в помещении ресторана слышались какие-то непонятные звуки: стук, топот, похрюкивание. Шум становился всё громче, он как будто приближался, и вдруг, неожиданно, прекратился, сменившись подозрительной тишиной.
-Ушли? –еле слышно прошептал Сергей, выждав длинную мучительную паузу.
-Уйдут они, как же, -сердито пробормотал Евгений. –Не-ет, брат, представление только начинается.
-А они могут…
Чудовищной силы удар сотряс дверь камбуза. От сотрясения, со стены сорвалась разделочная доска с ножами. Звякая лезвиями, ножи рассыпались по полу.
-Чёрт! Вот дерьмо! –не удержавшись, воскликнул Сергей.
-Могут, Серёг, ещё как могут, -ответил на его незаконченный вопрос Евгений. –И своими криками ты их только привлекаешь. Поэтому, ради бога, не ори, прошу тебя.
-Дверь выдержит? –тут же перешёл на сдавленный шёпот Сергей.
-Не думай об этом. Это всего лишь психологическая атака. Угроза кроется не за дверью. Тебя хотят заставить думать, что это так, но это – ложное убеждение.
-Почему ты так в этом уверен?
-Потому, что я знаю Хо. Оно не будет ломиться в дверь, пытаясь её выбить. Но оно прекрасно знает, какое сильное моральное воздействие оказывает на человеческую психику созерцание двери, ломаемой кем-то неизвестным. Даже пусть ты не испугаешься, а напротив, наберёшься уверенности, и сосредоточишь всё своё внимание на этой двери, ожидая встретиться с ломящимся к тебе врагом лицом к лицу. Это всё равно будет на руку Хо, потому что ты отвлечёшься от истинной угрозы, и не будешь готов к его атаке сзади. Оттуда, откуда ты его встретить никак не ожидал.
-Твою мать, -Сергей отхлебнул водки из захваченной в ресторане бутылки. –Эх-х, ситуёвина, блин!
-Видишь, -Евгений указал на дверь. –Притихли. Поняли, сволочи, что не выгорел у них номер. Будь уверен, что на дверь более никто покушаться не будет.
Он сел рядом с Сергеем, прислонившись спиной к прохладной стенке стола.
-Ты ведь здесь уже давно? -спросил Сергей.
-Примерно год. Хотя, уже кажется, что намного дольше.
-Ни хрена себе. Вот это выдержка у тебя. Я тут сижу всего неделю, и уже готов волком выть.
-Выдержка тут не при чём. Мне не оставили выбора. Ты хотя бы имеешь возможность умереть, а у меня и такой привилегии не было.
-Есть чему завидовать. Я, если хочешь знать, на тот свет не тороплюсь.
-Правильно. Потому что тебе пока ещё есть за что цепляться. Но бывает так, что жизнь страшнее смерти. Да что тут говорить? Только понапрасну себя накручивать. Давай закроем эту тему?
-Согласен. Гнилая тема.
-Дай-ка глотнуть, -Евгений протянул руку.
Сергей, кисло улыбнувшись, дал ему бутылку. Сделав тяжёлый глоток, Женя зажмурился и фыркнул.
-Жгучая, зараза. Жаль зажевать нечем.
Забрав у него бутылку, Сергей отхлебнул из неё, и, занюхав рукавом, в сердцах произнёс:
-Хоть бы чуть в голову стукнула. Идёт как вода.
-Это от нервов, -объяснил Евгений. –Они у тебя сейчас как струны натянуты. Вот алкоголь и не берёт. Ты поосторожнее с этим. Выпить для храбрости, конечно же, не мешает, но если не пьянеешь, то лучше вовремя остановиться. Если продолжишь хлестать, то тебя может вырубить в самый неподходящий момент.
-Так ведь это то, что надо. Нажраться и отрубиться, чтобы ничего этого не видеть и не ощущать. Ведь нельзя же проникнуть в сознание, когда оно отключено? Так что твоё Хо утрётся, хе-хе.
-Как бы не так. Пока ты валяешься без чувств, твоё тело лишено возможности сопротивляться. К тому же, Хо прекрасно знает, как привести тебя в чувства. Не ты первый используешь подобное средство ухода от проблем.
-Как же меня достало слушать о том, какое это Хо крутое! Ты что, его пиар-менеджер?
-Я чувствую, как оно нависает над нами, -Евгений утёр пот со лба. –Если выключится свет, закрывай глаза, и направляй фотокамеру перед собой. Ни в коем случае не вытягивай руки. Прижми камеру груди, объективом наружу, и как только почувствуешь зловонное дуновение, или хотя бы какое-то шевеление во мраке – тут же щёлкай вспышкой. Всё понял?
-Да понял, понял. Вот, видишь, держу я твой фотик наготове.
-Хо очень любит использовать иллюзорные техники. Не поддавайся на эти ухищрения. Если, например, увидишь окровавленную Ольгу, ползущую к тебе навстречу, и умоляющую помочь ей – не верь. Даже не смотри на неё, и уж тем более не беги к ней на помощь. Погибнешь.
-Ёлки-палки, а что если это действительно Оля?
-Бери фотокамеру и сверкай на неё! Если это настоящая Ольга, то вспышка не причинит ей ни малейшего вреда. Если же это замаскировавшееся Хо, что наиболее вероятно, то вспышка его мигом разоблачит. Уяснил?
-Да уж уяснил. Блин, вот засада!
-Так. Если увидишь капитана Гену, который идёт к тебе, и говорит, -«Серёг, идём скорее со мной, Ольге плохо!» Что будешь делать?
-Ну я это…
-Что, «ты это»?!
-Сверкну на него вспышкой.
-Молодец. Усвоил. Иллюзии – штука заковыристая. Обычно их граница с реальностью настолько размыта, что не замечаешь, когда они начинаются. А когда понимаешь, то уже поздно.
Сергей отхлебнул водки, и, отставив бутылку в сторонку, уронил голову на сложенные руки.

Что-то мягко стукнуло по тёмному окошку. Спустя секунду послышался точно такой же стук, затем он повторился дуплетом, и вот уже по заволоченному ночной мглой стеклу барабанной дробью застучали невидимые капли. Дождь заморосил. Евгений повернул лицо к окну, и всмотрелся в его чёрную пустоту. Он прекрасно понимал, что никакого дождя нет, и быть не может. Значит Хо приступило к очередному плану.
-Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего? –устало спросил Сергей.
-Быть подальше отсюда?
-Ты почти угадал. Сейчас я хочу проснуться, и рассказать ребятам, какой дерьмовый сон мне приснился.
-Возможно, ты не поверишь, но я тоже этого хочу.
-Отчего же? Охотно верю. Такой участи, как у нас, врагу не пожелаешь. Грёбанный круиз.
-И не говори.
-Послушай, Жень, можно тебе один щекотливый вопрос задать?
-Задавай.
-Что ты нашёл в Ольге? Чем она тебя так зацепила? Ты только это, пойми меня правильно. Я не в обиду.
-Всё в порядке. Что я в ней нашёл? Мне кажется, мы с ней очень похожи. Она такая же любопытная, начитанная, всесторонне развитая. С ней интересно общаться. И ещё она очень добрая, отзывчивая и понимающая.
-А она говорила, что любит тебя?
-Да.
Сергей как-то странно хмыкнул.
-А что? –Евгений настороженно взглянул на него.
-Нет-нет, ничего. Извини, это я о своём задумался.
-Вообще, ты знаешь. Раз уж мы с тобой так разоткровенничались, я буду предельно честен с тобой. Иногда её поведение вызывает у меня сомнения.
-Ага. Всё-таки вызывает?
-Да. Порой она ведёт себя так, словно мы начинаем говорить с ней на разных языках, и понимаем лишь сами себя, при этом, не слушая собеседника. Обычно такие сцены меня сильно удручают.
-Она сложный человек, Женька, очень сложный, -Сергей пригубил водки. –Ф-фух. Вот, например, ты. Ты хоть и призрак, но, чёрт возьми, я тебя понимаю больше, чем её. Хоть и не знаю тебя ни фига, но ты, тем не менее, открыт для меня больше чем Ольга. Я её знаю, и не знаю одновременно. Не смотря на то, что мы давно общаемся, я до сих пор не могу понять, что творится у неё в душе. Она не от мира сего.
-Это точно, -Евгений взял у него бутылку, и слегка отхлебнул. –Иногда её не легко понять.
-И стоит ради этого человека рвать свою душу?
-А? Я не понимаю, о чём ты?
-Зачем она тебе? Ты – нормальный парень, молодой, внешностью не обделён, ума палата. Зачем тебе сдалась эта…
-Ч-чёрт возьми… -Евгений привстал с пола. –Упустил… Проворонил… Сергей!!!
Яркая вспышка озарила помещение. Вслед за ней послышался пронзительный визг Хо, и грохот падающей посуды. Обогнув стол, Евгений выпрямился, и тут же увидел хвост сумеречника, исчезающий в вентиляционной шахте.
С нарастающим волнением оглядев захламлённый камбуз, он обнаружил Сергея, который сидел в углу, прижав подбородок к коленям, и трясся от ужаса. В его оцепеневшей руке была зажата фотокамера.
-Ты как?! –бросился к нему Евгений, и тут же зажмурился от ослепившей его вспышки.
-Не подходи!!!
-Это я, идиот!
-Не подходи!!! –Сергей продолжал неистово нажимать на кнопку фотокамеры, ещё не успевшей перезарядиться.
С разбегу, Евгений влепил ему удар кулаком в скулу. Выронив камеру, парень упал на пол и застонал.
-Прости, но это самый эффективный способ вывода из оцепенения, -помотав в воздухе ушибленной кистью, объяснил Евгений.
-Она говорила со мной, -бормотал Сергей. –Говорила со мной.
-Ну-ка, -взяв его за грудки, Женя приподнял Сергея с пола одной рукой, а другой расширил ему веки на правом глазу, и внимательно осмотрел глазное яблоко. –Уф-ф, пронесло. Тебе опять дико повезло, Серый. Отделался сильными впечатлениями… Ну же, приходи в себя!
И он с силой шлёпнул его по щеке.
-А? Я… Женька!
-Ну что, пришёл в себя, везунчик? Как самочувствие?
-Хреновое… А где эта… Женщина?! Где она? Она и есть Хо?
-Судя по всему, вы уже познакомились. А ты оказался способнее, чем я предполагал. Сверкнул прямо в морду твари.
-Я услышал твой голос… Иначе бы я не сверкнул. Она… Она говорит так, словно видит тебя насквозь. Она красивая. И страшная одновременно. Что же это такое, Женька?!
-Это всё Хо, -Евгений поднял с пола фотокамеру, и протянул ему. –Вообще, парадоксально, но факт. Оно пощадило тебя. Обычно, первое общение с Хо становится для его жертв последним.
-Ты говорил, что это – чудовище. Но я видел удивительную женщину. Как так может быть?
-Приняло специфический облик. Превратилось в суккуба. Для Хо это пара пустяков. Меня волнует другое. Каким образом ему удалось отвлечь меня от тебя? Видимо, какая-то новая техника.
-Чё ей от меня надо?!
-Что ты видел, расскажи? Я должен знать всё.
-Ну-у, сначала мы сидели с тобой, прислонившись к столу, и разговаривали…

Лёгкий дождик глухо постукивал по стёклам. Где-то неподалёку слышалось ровное гудение морозильной установки. Ничто не предвещало беды. Всё как обычно. Обыкновенная ночь. Непонятно, почему Сергея потянуло на специфическую тему. Наверное, появление необычного треугольника в их и без того непростых отношениях с Ольгой, не давало ему покоя даже в столь напряжённый момент.
-Послушай, Жень, можно тебе один щекотливый вопрос задать? –спросил он.
-Задавай, -ответил Евгений.
-Что ты нашёл в Ольге? Чем она тебя так зацепила? Ты только это, пойми меня правильно. Я не в обиду.
-Всё в порядке. Что я в ней нашёл? Мне кажется, мы с ней очень похожи. Она такая же любопытная, начитанная, всесторонне развитая… -голос Евгения постепенно удалялся, становился всё тише, искажённее, и неразборчивее.
-С твоим голосом что-то не так. Что происходит?
-Всё так, как должно быть, -послышался мелодичный голос в голове Сергея.
-Кто здесь?! Кто говорит со мной?! –он испуганно обернулся, прицелившись фотокамерой, но никого постороннего не увидел. –Жень, ты что-нибудь слышал, или мне показалось? Женя?
Евгений сидел, прижавшись спиной к столу. Его руки безжизненно лежали на полу, ладонями кверху, а на мертвенно-бледном лице застыла неподвижная маска покойника.
-Женёк, да ты чего, а?! Очнись!
-Бесполезно, -послышалось приближающееся постукивание каблучков. –Сдаётся мне, он нас покинул.
Съёжившийся от страха, Сергей потупил взгляд, не решаясь поднять глаз. Он ожидал лицезреть что-то жуткое, неприятное, отвратительное, но вместо этого, с величайшим удивлением, увидел стройные ноги, обутые в дорогие туфли на высоких шпильках. Из-за стола не торопясь вышла высокая женщина. Она остановилась подле Евгения, и, надменно усмехнувшись, произнесла:
-Зачем ты сидишь на полу?
Парень посмотрел на неё снизу вверх, не выпуская из прицела своей фотокамеры. Ничего необычного в появившейся из ниоткуда незнакомке, казалось бы, не было. На ней было модное чёрное платье, которое ей удивительно шло. Фигура брюнетки выглядела сногсшибательной, что тут же сбило с толку Сергея, приготовившегося к встрече с уродливым монстром. К тому же, как только она приблизилась, воздух наполнился пьяняще-сладким ароматом духов, моментально одурманившим растерявшегося парня. Он не знал, что ей ответить. Ум зашёл за разум.
-Ты не разговорчив. Боишься меня?
Сергей, набравшись решимости, взглянул ей в лицо. Это лицо, было столь же приятным на вид, что и фигура женщины. Кроваво-красная губная помада, особо ярко выделяющаяся на фоне благородно-бледных щёк, придавала облику необычайную выразительность. Чёрные очки, плотно закрывающие глаза таинственной дамы, подчёркивали её чарующую загадочность.
-Боюсь? Да я вообще не знаю, кто ты. Чего тебе от меня надо? Что ты с Женькой сделала?
-О-о-о. Молчал-молчал, и вдруг так много вопросов.
-Ты пытаешься сбить меня с толку. Ты – Хо, ведь так? Да какая к чёрту разница, кто ты, долбанная аномалия. Я вообще не должен с тобой разговаривать. Всё, потрепались, и хватит. Получай! –Сергей направил на девушку своё необычное оружие, но на кнопку нажать не успел.
-Подожди! –вскинув руку, взвизгнула та. -Ты всех погубишь!
-Что это за хрень?!
Вместо фотокамеры Сергей держал в руке чёрный продолговатый предмет, напоминающий рацию, с красной кнопкой и антенной.
-Теперь ты понял? Теперь осознал?
-Я ни черта не понял! Откуда это взялось? Где фотоаппарат?!
-Никакого фотоаппарата не было. Евгений тебя обманул. Он подсунул тебе пульт дистанционного управления… Вот этим! –Хо распахнула рубашку лежащего без чувств Евгения, и продемонстрировала Сергею взрывное устройство, накрепко примотанное к его туловищу.
-Это чё, бомба, что ли? Ну и дела. Ну, вообще. Откуда она взялась?! Это ты его заминировала?!
-Он сам это сделал.
-Но зачем?! Он что, решил поиграть в шахида?! Зачем ему взрывать себя?!
-Взорвать его должен был ты. Не только его, но и весь корабль, вместе с твоими друзьями, оставшимися в живых.
-Что за бред?! Я не верю в это! Он не хотел никого взрывать. У меня в руках была фотокамера, обычная фотокамера…
-Болван. Он загипнотизировал тебя. Это было внушение. Он – настоящее зло, а не я.
-На кой шут ему было заставлять меня взорвать корабль, если он сам мог сделать это?!
-Его материальная сущность заперта, и не в состоянии свершить этот ужасный суицид. В отчаянье, он решил добиться этого чужими руками. Ты мне не веришь?
-Нет!
-Тогда нажимай на кнопку. Ну же, давай, разнеси всё в пух и прах! И себя, и меня, и твою дорогую подружку, которая сейчас так сладко спит. Умереть не просыпаясь – наилучший исход. Но, скорее всего, взрыв не заденет вашу каюту, и поэтому твоим друзьям придётся испытать немало боли и страданий, прежде чем они отправятся на дно морское, вслед за нами. Подумай об этом.
Сергей молчал. Пот катился с его лба крупными каплями. Руки тряслись.
-Что же ты растерялся? Почему не жмёшь на кнопку? –напевала Хо. –Давай. Сделай это.
-Т-твою м-мать… -он опустил руку со взрывателем, развернулся, и отрешённо побрёл прочь, обходя стол, за которым они прятались. –Безумие какое-то… Полная чушь…
-Мудрое решение, -улыбнулась сумеречница. –Выбрось эту штуку. Она тебе не нужна.
Взглянув на взрыватель, Сергей сглотнул слюну. Остановившись по другую сторону стола, он вновь посмотрел на Хо.
-Выбрось! –жёстче продолжала настаивать та.
-Знаешь что… Иди ка ты к такой-то матери!
-Что-о? Вот значит как? –рука суккуба скользнула к лицу, тонкие пальцы с длинными красными ногтями легли на ободок очков, и начали медленно спускать их вниз, с переносицы, постепенно открывая глаза.
-Сергей!!!
Голос Евгения вырвал его из лап оцепенения, послужив долгожданным сигналом к действию. Отринув все сомнения и страхи, Сергей нажал на кнопку. Яркая вспышка озарила камбуз, заставив Хо с воплем отпрыгнуть назад. Шокированный Сергей отскочил в угол, с ужасом глядя, как видоизменившееся Хо, сталкивая со столов посуду, мечется по кухне. Наконец, оно запрыгнуло на стол, прилегающий к стене, а оттуда – в шахту вентиляционной вытяжки. Сорванная им решётка со стуком упала на пол, и монстр мгновенно исчез в вентиляции. По жестяным стенкам вентиляционной шахты, расположенной под потолком, гулко прошлись внутренние толчки, свидетельствующие о продвижении убегающего Хо, затем послышались шаги Евгения и его голос: «Ты как?!»

Выслушав сбивчивый рассказ Сергея, Евгений вздохнул, и потёр лоб.
-Я ожидал, что объектом иллюзорного воздействия станешь ты, так как тебя легче подчинить своей воле. Но я ошибся. Оно стало «работать» со мной, чтобы отвлечь от тебя. Хорошо, что я вовремя спохватился. Ты ведь не видел её глаз? Правда, не видел?
-Да говорю же тебе, нет! Она только начала очки снимать, и я сверкнул вспышкой.
-Хорошо, отлично, значит не всё ещё потеряно. Говоришь, она была в очках? Странное обстоятельство. Если бы я не знал Хо, то определённо бы подумал, что оно щадит тебя. Но я слишком хорошо его знаю. Зачем ему тебя щадить? Какой в этом смысл? Какая логика?
-Так. Я хочу уйти отсюда, -Сергей решительно поднялся на ноги.
-Сиди, болван! –Евгений схватил его за плечо, и резко опустил вниз, заставив вновь сгорбиться на полу. –Ты не понимаешь с чем имеешь дело.
Где-то в отдалении упал на пол металлический половник.
-Чёрт!
-Что это? Что это? –Сергей испуганно выхватил нож.
-Ни единого звука, –произнёс Евгений, не открывая рта.
Труба мойки забулькала, и из неё полезла пузырящаяся чернота. Быстро заполнив раковину, грязь потекла на пол, растекаясь по нему широким кругом. В некоторых местах поверхность чёрной субстанции начала вздыбливаться буграми.
-Один… Два… Три… -считал эти вздутия Евгений.
-Это дерьмо приближается! –указал Сергей на подступающую к ним черноту.
-Не наступай! –Женя оттащил его назад. –Восемь… Десять… Одиннадцать… Пятнадцать.
Бугры начали обретать форму. У них вытягивались шеи, округлялись головы, оттопыривались хвосты и лапы. Из сумеречной грязи угрожающе вздымались зловещие созданья, точно сошедшие с экрана фильма ужасов. Они хрипели и фыркали, отхаркивая грязь. Слизывали и стряхивали ошмётки мазутной черноты со своих шкур.
-Это иллюзия, или на самом деле?! –в панике разглядывая монстров, вылупляющихся из грязного пола, воскликнул Сергей.
-Мы должны встать спина к спине, -твёрдым голосом ответил ему Евгений. –Только так у нас будет возможность нормально обороняться. Давай же!
-Х-хо-ро-шо.
Они встали спиной друг к другу, на чистом островке, не затопленном чёрной жижей.
-Как только я начну разворачиваться, разворачивайся следом за мной. Наши спины должны быть плотно прижаты друг к другу.
-Ладно… О-ч-чёрт!!!
Что-то выпорхнуло из-за стола, и, треща крыльями, понеслось в их сторону. Евгений тут же повернулся лицом к приближающемуся существу, закрыв таким образом Сергея, и нанёс твари сокрушительный удар. Тварь издала тонкий писк, и, свалившись на пол, задёргалась под их ногами. Когда Сергей мельком взглянул на неё, то определил, что она похожа на гигантского бражника с ворсистыми усами и длинными крючкообразными жвалами. Евгений без промедлений раздавил маленькое чудовище в лепёшку, и сморщился, когда его жидкие внутренности брызнули в разные стороны из-под подошвы.
-Берегись!
Крупный четвероногий мутант, задние конечности которого намного превышали по длине кривые передние лапки, а вместо головы была огромная клацающая клешня, кинулся было на Сергея, но был отброшен назад, вовремя обернувшимся Евгением. Тем временем, Сергей сфотографировал какую-то несуразную, лопоухую и зубастую тварь, успевшую подкрасться сзади. Вспышка отшвырнула зверя на несколько метров, ударив об стену.
-Забирайся на стол! –скомандовал Евгений, методично отбиваясь от существ, наступающих на них отовсюду.
Бросив взгляд вниз, Сергей понял причину этой команды. Чёрная булькающая гадость уже достигла их ног, и грозила вот-вот залить их. Ребята вовремя забрались на стол. Ничтожный пятачок, на котором они стояли, за считанные секунды исчез под сплошным покровом тёмной слякоти.
Монстры продолжали наступать, но уже гораздо медленнее. Видимо Сергей заставил их призадуматься, обдав пару раз вспышкой.
-Что делать будем?!
-Держаться. Ещё два часа осталось.
-Боюсь, что у нас нет шансов. Смотри, сколько их! Они повсюду! Как нам их сдерживать?!
-Этих не бойся. Они – актёры в спектакле Хо, который оно разыгрывает для отвлечения нашего внимания. Видишь, как медленно они лезут. Думаешь, вспышку твою боятся? Ничего подобного. Всё дело в коротких поводках, на которых их держит Хо.
-Я не вижу никаких поводков.
-А вон, видишь эту чёрную погань на полу? Знаешь, что это такое?
-Понятия не имею.
-Именно она их и держит. Она – часть их, а они – часть её. Вместе, они – единое целое. Поэтому тебе ни в коем случае нельзя вляпаться в это дерьмо. Как только ты коснёшься его, они сорвутся с поводков, и тогда тебе ничто не поможет. Даже я.
-Не-ет уж, я с этого стола спускаться не собираюсь! –воскликнул Сергей, с опаской поглядывая на тварей, безуспешно пытающихся до них дотянуться.
Один весьма неприятный монстр с тремя хоботами и гипертрофированными пальцами, сумел ухватить его за ботинок, но парень не растерялся, и сверкнул ему вспышкой прямо в глаза. Трёххоботный уродец, издав звук милицейского свистка, кубарем отлетел в сторону, и, свалившись на пол, стал неистово биться, с шипением разбрасывая во все стороны чёрные брызги. При виде этого, остальные твари тут же отшатнулись от стола, и застыли на почтительном расстоянии, утробно рыча и всхрапывая.
-Получил, выродок несчастный! –Сергей гордо покосился на Евгения. –Как я его?
Евгений вздохнул и закрыл глаза. Тут же, из-под стола, совершенно непредсказуемо вылетел ещё один монстр, которого Сергей даже не успел разглядеть – настолько быстро это произошло. Его расширившиеся глаза успели засечь лишь длинный членистый хвост, изогнувшийся восьмёркой, и шесть растопыренных конечностей, каждая из которых была увенчана жалом. Отшатнувшись назад, Сергей повалился со стола, прямо на заражённый пол.
Мгновенье! И всё как будто замерло. Евгений сработал чётко, как механизм. Одной рукой он схватил монстра так, что большинство лап существа оказались прочно зажатыми между его пальцами, а другой, тем временем, успел ухватить падающего Сергея за пряжку ремня. Парень завис над полом, с порядочным углом наклона, оцепенев на время.
-Держишься? –не спуская глаз с извивающегося монстра, пытавшегося оплести хвостом его руку, спросил Женя.
-Д-да, -Сергей быстро схватил его за запястье, и тут же был подтянут обратно на стол.
Когда друг оказался в безопасности, Евгений совершил резкое толкающее движение рукой, удерживающей сумеречное существо, и растопырил пальцы. Пучок невидимой энергии, вырвавшейся из ладони, с такой силой ударил отбрасываемую тварь, что её разорвало на мельчайшие фрагменты, распылив их словно из мощного пульверизатора.
-Ни хрена себе, -ошарашенно произнёс Сергей. –Ну ты даёшь, Женёк! Как ты это делаешь?
-Долго объяснять. Находиться здесь становится всё опаснее с каждой минутой. Я чувствую, как оно возвращается. Мы должны отступить.
-Отступить? Но куда?!
-В кают-компанию. Туда ведёт вспомогательная лестница…
-Да знаю я эту лестницу! Ты лучше мне ответь, как до неё добраться, если на пол наступать нельзя?!
-Об этом я позабочусь. Как только расчищу путь – беги прямо к двери, а дальше – по лестнице наверх, в кают-компанию. Я отправлюсь прямо за тобой, и буду прикрывать отступление.
-Блин, а почему нам надо именно туда? Почему не в ресторан?
Ответом на его вопрос послужили недвусмысленные содрогания ресторанных дверей, и звучное их царапанье с внешней стороны чьими-то когтями.
-Туда лучше не ходить, -отрезал Евгений.
-Засада! Засада полная!
-Не дрейфь. Мы выберемся. Ты, главное, не медли, не разевай рот, и нигде не задерживайся. Беги, пока не достигнешь кают-компании. Путь туда свободен…
-Уверен?!
-Даю гарантию. Верь мне. И держи наготове вспышку. Тебя может остановить только твой собственный страх. Перебори его. Ты сможешь, ты справишься.
-Легко это говорить, когда умеешь выделывать руками такие фокусы, от которых тварей размазывает по стенам! А у меня кроме этой сраной фотокамеры вообще ничего нет, чтобы достойно защититься!
-Прекрати испытывать моё терпение. Просто сделай это. Готов?
-Да!!!
Евгений протянул руку в сторону двери, и, перевернув её ладонью кверху, согнул пальцы так, словно их скрючило судорогой. Жилы на его запястье напряглись, фаланги побелели до синеватого оттенка. Сразу после этого, от их стола – до самой двери, по поверхности чёрной грязи прошлась ровная линия ряби, а затем, она вздыбилась, забурлила, и разошлась в стороны, обнажив узенькую дорожку чистого пола.
-Сейчас! –прохрипел Евгений.
Сергей спрыгнул на пол, стараясь не задеть страшную черноту, которая при его приближении заметно возбудилась, забурлив и заплескавшись. Услышав позади себя утробное рычание монстров, и их плещущиеся шаги, парень тут же вспомнил приказ Евгения, и припустил к спасительной двери. Голодная чернота, почувствовав его бег, как будто сошла с ума. Из её поверхности взвились длинные извивающиеся плети, на концах которых быстро набухали круглые бутоны-набалдашники, а по всей длине тонких змеящихся стеблей повылазили острые колючки разной величины.
Монстры, которые бросились вдогонку за Сергеем, были неожиданно остановлены на границе расчищенной зоны. Вздувшиеся бутоны лопнули, раскрыв треугольные лепестки, сплошь унизанными изнутри иглообразными зубами. Чудовищные цветы тут же похватали ближайших к ним тварей, взметнули их в воздух, и, не дав опомниться, растерзали. Увидев, как от их собратьев остались лишь осыпающиеся на пол клочки плоти да дёргающиеся огрызки конечностей, задние ряды монстров тут же присмирели, и, отступив, попрятались за центральным столом.
Один из змеецветков попытался ухватить Сергея за ноги, но отменная реакция позволила тому вовремя перепрыгнуть вьющееся препятствие. Не успел он миновать первую преграду, как впереди выросла вторая. Распахнутый и подрагивающий венчик очередного цветка завис прямо перед его лицом, плотоядно шурша чешуйками на внешней стороне лепестков. И вновь парень ускользнул от хищника, набегу отклонившись назад. Стебель хлестнул его по лбу, оставив три неглубокие царапины, а зубастая пасть венчика с жутким хлопком сомкнулась позади, не достигнув цели.
Добежав до двери, Сергей буквально врезался в неё, смягчив удар руками. Сразу после его столкновения с дверью, справа и слева по стене заскоблились челюсти-лепестки, в слепом стремлении нащупать его, чтобы незамедлительно вцепиться. Как только он замер, их движения так же прекратились. Покосившись по сторонам, он увидел, что змееобразные цветы, медленно вращая венчиками, то раскрывая, то сворачивая свои лепестки, словно прислушиваясь, пытаются обнаружить его местонахождение. Стараясь не издавать не единого звука, парень бесшумно опустил левую руку, мягко положил её на дверную ручку, слегка надавил, и… Раздался короткий щелчок. Зашипев, два ближайших цветка тут же уставились на него, распахнув венчики.
-Ё-моё! –Сергей моментально отдёрнул руку, и притих.
-Чего ты там ковыряешься? –послышался раздражённый голос Евгения. –У меня кончаются силы. Я не могу так долго противостоять сумеркам! Уходи! Они не успеют тебя схватить!
Услышав голос, все цветы разом повернулись в его сторону. Разгорячённый и измученный Сергей исходил на пот. Ему казалось, что от его головы идёт пар. «Нужно сделать один рывок. Только один рывок» -повторял он про себя. Осталось лишь проскочить в эту дверь, и захлопнуть её за собой, чтобы зубастые цветы его не достали. Утерев со лба капли пота, перемешанного с кровью, он вновь положил трясущуюся руку на дверную ручку. Только один рывок.
В камбузе воцарилась тишина. Превратившись в единый комок нервов, в сплошной мускул, напряжённый до предела, Сергей, полный решимости, был готов совершить последний бросок. Но внезапно его остановило нечто новое, неожиданное, появившееся за дверью, которую он вот-вот собирался открыть. Приложив к ней ухо, он с ужасом определил, что явственно слышит чьи-то шаги. Кто-то медленно спускался по винтовой лестнице, постукивая по металлическим ступенькам то ли когтями, то ли копытцами. Обернувшись к Евгению, Сергей, с перекошенным от безысходности лицом, указал ему на дверь, попытавшись жестами объяснить, что за ней кто-то есть.
-Там никого нет! Верь мне! Там никого нет! –отозвался тот.
Шаги остановились по ту сторону двери, и кто-то начал тихонько шевелить ручку. Сергей отступил от двери, чем вновь привлёк внимание цветов. Открыть проклятую дверь ему всё ещё не хватало решимости.
-Пожалуйста! Уходи! –умолял Евгений, в ужасе глядя, как Хо выползает из вентиляционной шахты, и движется по потолку, как оно останавливается посреди кухни, и чёрным водопадом стекает вниз.
-А-а, пошло оно всё!!! –Сергей рванул шевелящуюся ручку, распахнув дверь, за которой не было никого.
В следующую же секунду, он уже был внутри, на ходу захлопывая дверь за собой. Пара зубастых венчиков врезалась в неё, безуспешно поскоблив зубами. А Сергей, тем временем, уже мчался вверх по лестнице, нарезая виток за витком.
-Молодец, -вздохнул Евгений, и повернулся в ту сторону, где исчезло Хо.
Сначала из-за стола с визгом и воем вылетело несколько тварей с разорванными животами и шеями. Трое упали на пол, а один монстр свалился на столешницу, и свесился с неё, испуская из разинутой пасти струйку бурой крови. Сразу после этого, из укрытия выскочило Хо, которое приземлилось на кухонный стол, сбросив с него кастрюлю и мёртвого мутанта. Застыв в полуприсяде, оно оскалилось, презрительно таращась на Женю. Расстояние между их столами было невелико, во всяком случае миновать его одним прыжком для Хо было раз плюнуть. Но оно не собиралось набрасываться на Евгения.
-Ваше сопротивление начинает мне надоедать, -произнесло оно, шевеля хвостом. –Эти жалкие попытки изменить неизбежное, может быть и могли бы меня увлечь на более длительное время, если б не являлись столь рудиментарными и предсказуемыми. Ты же знаешь, я не люблю состязания, исход которых знаю наперёд.
-Что же ты тогда так долго с нами возишься, если для тебя всё так легко и просто?
-Ты же знаешь, Евгений, что если я затягиваю какой-то типичный процесс, значит у меня есть кое-какие вопросы, ответы на которые я бы хотело получить прежде чем процесс завершится. Ведь от того, каким будет ответ на мой вопрос, так или иначе, может зависеть итог процесса.
-Да неужели? И что же за вопрос волнует тебя в данном случае?
-Что ты делаешь?
-Что я делаю?
-Да. Что ты делаешь? Погоди, не отвечай… Ответы «спасаю друга», «помогаю человеку», или «лишаю тебя удовольствия поживиться ещё одной невинной душой» - не принимаются, так как не имеют под собой чёткой смысловой почвы. Всё это поэтика. Спасение во благо, самоотверженное рвение, классический альтруизм… Пустые слова. Красивый фантик для конфетки с непонятным вкусом. Выдача желаемого за действительное. Проанализировав систематику твоих действий, я синтезировало три логичных ответа на поставленный мною вопрос. Зачем же в действительности ты это делаешь? «А» – ты делаешь это из личной симпатии к Сергею. «Б» - ты делаешь это из личной антипатии ко мне. «В» - ты делаешь это для того, чтобы тебя оценила Ольга. Пункт «А» - маловероятен. Какие тут могут быть симпатии, вдруг, и ни с того, ни с сего. Нужно не только познакомиться с человеком, но ещё и пообщаться с ним какое-то время, чтобы лучше понять. Ведь именно из понимания рождается симпатия. А у вас с Сергеем было слишком мало времени, чтобы узнать друг друга получше. Нет, ты ему не симпатизируешь, и можно сказать, что в любой другой ситуации он был бы тебе абсолютно безразличен. Он и сейчас тебе безразличен. Но ты сам не хочешь этого признавать. Идём дальше. Пункт «Б» - более логичен, чем предыдущий. Ты всеми силами пытаешься мне противостоять, и с великим удовольствием вставляешь мне палки в колёса, если подворачивается возможность. Спасать Сергея, чтобы лишить меня добычи – весьма здравое объяснение твоего стремления. Это вполне адекватный, инстинктивный ход для таких стадных существ, как люди – объединяться с любыми представителями твоего вида в борьбе с представителями вида чужого. Не всегда, но частенько, вы, люди, действительно идёте на такой шаг. Например, если никто из вас не может договориться с общим врагом, то вам поневоле приходится объединяться друг с другом. Ты стремишься союзничать с представителем твоего вида, руководствуясь пословицей «Один в поле не воин». И я бы не сомневалось в бесспорности этого вывода, если бы не успело как следует тебя изучить. Стадная теория подходит для кукол, но не для людей – таких, как ты. Ведь тебе несомненно хватило бы ума, чтобы оценить всю величину проблемы, и понять, насколько низки ваши шансы на успех. Зачем тебе лишать меня добычи, если я всё равно её заполучу? Не сегодня – так завтра, но это случится. Ты лишь оттягиваешь мучения этой несчастной куклы, за которую вступился. И ты это понимаешь. Сопротивление бесполезно. Обороняться ради того, чтобы меня позлить – слишком примитивный подход для такого умного парня, как ты. К тому же, ты не настолько бессердечен, чтобы играть чьей-то жизнью, в стремлении продемонстрировать мне свою дерзость. Ведь так? Значит и второй пункт отпадает. Остаётся «В» - самый интересный пункт. Очень малопонятный для меня, но, как мне кажется, безупречный. Почему ты взялся защищать Сергея? Ведь никого, кроме Ольги, ты защищать и не думал. Когда я убивало других, ты не пытался мне помешать. Тебя интересовала только Ольга, и ты был заинтересован только в её безопасности. А чем тебя вдруг, ни с того, ни с сего, привлёк Ольгин приятель? Ведь ты заинтересовался его персоной совсем недавно. Что вдруг тебя заставило взять над ним шефство? Мне пришлось основательно поломать голову, прежде чем на меня снизошло прозрение. Сергей может тебе нравиться лишь тем, что он нравится Ольге, так как ты стараешься полюбить всё, что любит она. Даже то, что тебе отродясь и не нравилось никогда. Вспомни, как ты слушал её любимую музыку, читал её любимые книги, смотрел её любимые фильмы. И ты заставлял себя полюбить всё это, зачастую переступая через собственные вкусы. Всё, что нравится Ольге – неоспоримо и идеально. Это закон, который ты выдумал сам для себя. Зачем тебе это? А затем, что ты вбил себе в голову, будто Ольга это оценит, что она будет относиться к тебе ещё лучше, если у вас появится ещё больше общего, если вы будете любить одно и то же. Ты наивно полагал, что любовь покупается подстраиванием под чужие вкусы. Но это заблуждение. Поверь, она не оценит, не признает, не поймёт.
-Замолчи! Не хочу слушать эту ахинею! Ты всё привыкло мерить своими меркантильными мерками. И твои доводы смешны!
-Мне важно не то, что ты отвечаешь, а то, что ты думаешь. Ведь мысли свои скрывать ты пока не научился, -с улыбкой произнесло Хо. –Так или иначе, всё что хотело узнать, я узнало. Времени остаётся немного, и мне пора завершать начатое.
-Даже и не думай. Я тебя не пущу.
-Тебе, я вижу, неймётся. Ну что ж.
Хо перепрыгнуло с одного стола на другой, едва не сбив Евгения, но тот вовремя успел спрыгнуть на чистый участок пола, и пригнуться. Пролетев над ним, Хо приземлилось на то место, где он стоял, вонзившись когтями в покрытие стола. Евгений зашатался, удерживая равновесие на узком промежутке, окружённом чёрной хлюпающей жижей. Затем, он начал осторожно отступать к двери, глядя то на Хо, то на черноту, которая постепенно поглощала тропинку, от края – до его ног. Хо развернулось, и, двигаясь по столу на четвереньках, последовало за ним.
-Никаких шансов, Евгений, никаких, -шептало оно. –Взгляни в лицо правде. Ты заблудился. Запутался. Ты добиваешься того, что тебе не нужно. Лезешь туда, куда тебя не зовут. Это путь в тупик…
-Значит всё уже предрешено? –Евгений прекратил движение, и потупил взгляд. –Значит, ты знаешь всё наперёд?
Миновав разделочный стол, Хо остановилось на плите. Вытянув шею, оно приблизило свою уродливую личину к лицу Евгения.
-Absque ulla dubitatione, -произнесло оно, обдав человека своим отвратительным дыханьем.
-Если это действительно так… -Евгений поднял глаза, взглянув в лицо живого воплощения кошмара, и саркастично усмехнулся. –Тогда почему ты не смогло предугадать этого?!
С этими словами, он схватился за вентили плиты и разом повернул их. Две конфорки, в которые упирались лапы Хо, мгновенно раскалились, заставив сумеречника с воплем подпрыгнуть, и, тряся обожженными руками, броситься в бегство, оглашая помещение камбуза пронзительными визгами и рёвом.
-Всё у него предрешено, -с ухмылкой пробормотал себе под нос Евгений, мчась к двери.
Цветы-хищники впивались в его одежду, выдирая из неё лоскуты. Позади, не выдержав натиска, распахнулись створки ресторанных дверей, и из них хлынул тёмный поток всевозможных уродов, которые живой шевелящейся волной заполнили камбуз, обтекая столы и разбивая посуду. Выпрямившись во весь рост, из их сплошного потока поднялось Хо. Точно валун посреди горной речки. Оно не торопилось преследовать беглецов. Оно было уверенно, что очередная жертва никуда от него не денется, и демонстрировало эту уверенность всем своим непоколебимым видом.
Убегающий Евгений захлопнул дверь перед самым носом сумеречных гончих, и запер её изнутри.
-Quid struit? –задумчиво произнесло Хо. –Aenigma…

Спотыкаясь, Сергей промчался по винтовой лестнице, и, буквально протаранив дверь, влетел в объятое сумраком помещение кают-компании. Если тамбур с лестничной шахтой был хоть как-то освещён парой маленьких ламп, то в кают-компании света не было вовсе. Видимо, освещение, в целях экономии энергии, было отключено на всей верхней палубе. Можно было оставить дежурную дверь открытой, чтобы свет из тамбура хотя бы немного освещал кромешную темноту, но Сергей опасался, что преследователи могут этим воспользоваться, и закрыл дверь, оказавшись один на один с давящей тьмой.
-Только бы он не обесточил всю палубу. Господи. Только бы он её не обесточил, -обшаривая невидимую стену руками, он искал выключатель, моля бога о том, чтобы экономный Геннадий не додумался вырубить всё электроснабжение на красной палубе. Оставаться в полной темноте он никак не желал.
Поиск выключателя продолжался, как ему показалось, бесконечно долго. Вместо него, под руку попадались картины в рамках, настенный календарь, полка с книгами, чеканка, часы в виде иллюминатора. Успев проклясть всё на свете, Сергей наконец-то обнаружил выключатель, и, не сдержавшись от радостного возгласа, включил свет. Значит, Генка не отрубил электричество, а только выключил всё освещение на палубе.
-Слава богу, –в изнеможении, Сергей опустился на диван, откинув голову назад.
Хотелось курить, но сигареты закончились, а возвращаться в ресторан, или в каюту, было страшно. Единственная пачка, обнаруженная на журнальном столике в кают-компании была пуста. –«Надо бы двери запереть», -думал он. -«Стоп. Дверь выхода на лестницу запирать нельзя. Когда Евгений вернётся, то не сможет её открыть. Нет, запирать её не следует. Женька должен вернуться обязательно. Обещал ведь… Так, а как насчёт входной двери? Она-то остаётся незакрытой, и это плохо». Сергей уже приподнялся было, чтобы отправиться закрывать дверь, но остановился. –«А какой смысл? Всё равно эта образина умеет сквозь щели просачиваться. Что же теперь, все щели придётся законопачивать от неё? Нет, глупо. Не получится, да и не успею. Лучше подожду Женьку. Он, в отличие от меня, имеет хотя бы какое-то представление о том, что здесь творится». Подняв руку, Сергей положил её на лоб тыльной стороной ладони. Он черпнул за одну ночь слишком много впечатлений, и сильно утомился.
Нечеловеческий крик, раздавшийся где-то внизу, заставил его вздрогнуть, и крепче сжать фотокамеру. Другой рукой он потянулся за ножом. Это кричал не Евгений. Явно не он. На лестнице послышались скорые шаги. Вскочив с дивана, Сергей перемахнул через его спинку, и спрятался за ней, держа наготове вспышку.
-Ну, наконец-то! –не скрывая радости и облегчения произнёс он, когда дверь открылась, и в кают-компанию вошёл слегка потрёпанный Евгений. –Ты чё там так долго?
-Извини. Сразу уйти не получилось, -тот быстренько запер дверь за собой. –Тут всё нормально было?
-Вполне, –кивнул Сергей, и, указав на его порванную одежду, поинтересовался. –Ты не ранен?
-Жить буду. Мы выкроили ещё полчаса. Осталось полтора. Чем меньше времени остаётся – тем злее и напористее действует Хо. Под конец оно совсем обнаглеет. Мы должны держать ухо востро. Ну-ка, сфотографируй меня.
-Зачем?
-Так надо. Давай.
-Ну, ладно, -Сергей направил на него камеру, и щёлкнул.
-Спасибо.
-Хорошо вышел. А вот кадр с Хо получился смазанным. Эх-х, не видать мне миллиона долларов за снимок диковинного существа… Да и хрен с ним.
-Зато ты теперь знаешь, что я – не Хо, -кивнул Евгений. –Именно поэтому я и попросил тебя, чтобы ты меня щёлкнул.
-Блин, а я и не подумал, -озадаченно почесал затылок Сергей. –Ведь точно. Вот я лопух.
-Старайся, чтобы не я за тебя соблюдал твою личную предосторожность. Если бы на моём месте оказалось замаскировавшееся под меня Хо – всё было бы гораздо плачевнее.
-Согласен. Оплошал. Впредь буду внимательнее. А почему нас никто не преследует?
-Потому, что оно понимает, что бежать нам некуда. И оно прекрасно знает, где мы. Зачем бежать сломя голову, если можно подкрасться незаметно?
-Вот же, падла. Это оно так орало внизу?
-Да. Пришлось его немного... Хм... Поджарить.
Свет моргнул, и где-то неподалёку послышалось знакомое уханье, –«Хо! Хо!»
-Откуда? Откуда это доносится?! –воскликнул Сергей, крутя головой.
-Не знаю. Я не знаю, где оно. Я чувствую его близость, но где оно – не знаю.
Кто-то пробежал по коридору. Со стороны лестницы, по которой они поднимались, донёсся непонятный скрежет. Чьи-то крылья захлопали по тёмным стёклам окон. Свет на секунду погас, а затем включился вновь, но горел уже гораздо тусклее.
-Что-то шуршит, прямо здесь, рядом. Шорох, как будто мыши скребутся, -состояние Сергея было близким к панике. –Что же это за напасть?
-Она перед нами, -ответил Евгений. –Я ожидал, что будет хреново, но чтобы настолько… Браво, Хо.
Из всевозможных щелей, со всех сторон к ним ползли несметные полчища клопов. Они затапливали пол, покрывали стены, мебель, потолок. Они ползли отовсюду.
-Что это за жуки?!
-Это клопы. Мелкая ползучая гадость.
-Всего лишь клопы? А я-то думал… Клопы – это ерунда. Да, их тьма тьмущая, но они же не ядовитые. Мы с ними справимся.
-Сомневаюсь. Чёрт возьми, это удар ниже пояса! Лучше бы оно на нас скорпионов напустило!
-Всё настолько серьёзно?
-Более чем… Так, теперь слушай. Старайся сделать всё возможное, чтобы тебя кусали как можно меньше. Если тебя укусит один клоп – то это не страшно. Два, три укуса – тоже допустимы. Максимум – десять укусов, но это предел. Всё что свыше – чрезмерная доза, которая начнёт оказывать воздействие на твою нервную систему. Но это ещё не всё…
-Нельзя, чтобы кусали? Хо-ро-шо-о! Чёрта с два они меня укусят! –не дослушав, Сергей принялся топтать ногами подобравшихся к нему клопов.
-Остановись! –Евгений отдёрнул его назад. –Что ты наделал, идиот?!
-А что такого? Ты же сам сказал…
-Я тебе сказал, что нельзя допускать свыше десяти укусов, но ты не дал мне сказать самое главное!
-Так давай, выкладывай! Только быстрее, а то эти гады скоро начнут нам на голову сыпаться! Ф-фу, ну и вонища…
-Вот-вот. Теперь ты сам это почувствовал. Когда их давишь, они жутко воняют. И чем больше вокруг раздавленных клопов – тем сильнее вонь. Если не хочешь задохнуться, лучше не делай этого.
-А как же тогда с ними бороться? Предлагаешь искать дуст?
-Вспышка! Используй вспышку. Уверен, что Хо сделало это специально, чтобы вытеснить нас из кают-компании, -Евгений стряхнул клопа, упавшего ему на плечо. –Оно знает, что я остановлю тебя, запретив давить клопов, и газовую камеру здесь устроить не удастся. Но оно так же знало и то, что клопы будут нас провоцировать крайне настойчиво, и мы хотя бы одного из них, да раздавим. Пусть даже нечаянно. А этого уже вполне достаточно, чтобы…
-Чтобы… Что? –Сергей сверкнул вспышкой, и тёмная волна клопов, зажимающая их в угол, отхлынула в сторону.
-Дело в том, что вонь, которую они испускают – это не просто неприятный запах. Это специфический газ, воздействующий на сознание. Вдыхая его, ты начинаешь видеть то, что находится по ту сторону сумерек. Ты теряешь связь с реальностью, и, как следствие, лишаешься иммунитета к воздействию извне. Как только это произойдёт, ты станешь покойником, ещё не умерев.
-Чудесная перспективка… Ну уж нет. Я не допущу, чтобы меня сожрали какие-то клопы! Получайте, вонючки чёртовы, вот вам!
Вспышки разбрасывали клопов по сторонам, но на смену отхлынувшим волнам шевелящейся гнуси, накатывали новые, ещё более многочисленные полчища. От их непрекращающегося движения казалось, что всё вокруг шевелится.
Люстра на потолке вспыхнула ярким светом, и тут же погасла, вернув кают-компанию в объятия темноты. Сразу запахло горелой проводкой. Видимо, клопы проникли в электрический щиток, и вызвали короткое замыкание. Дезориентированный Сергей участил свои беглые контратаки. Короткие картинки, вырываемые вспышкой из полумрака, вырисовывали страшные миражи, от которых у осаждённых ребят окончательно сдали нервы.
Аккумулятор фотокамеры не успевал перезаряжать вспышку с такой скоростью, какую ему задавал Сергей. По большей части, он нажимал на кнопку впустую. После того, как его укусил первый клоп, он позабыл о всякой выдержке. Одной рукой непрестанно отряхивая свои волосы и плечи, а другой – раздавая вспышки направо и налево, он что-то кричал наседающим на него лавинам клопов, дёргаясь точно в припадке. Тем временем, Евгений, стряхнув клопов с тумбочки, открыл ящик, и начал на ощупь шарить в нём. Выудив фонарь из ящика, за пару секунд наполнившегося клопами, он включил его. Посветив по сторонам, он выловил из темноты Сергея, танцующего какой-то дикий танец посреди комнаты, и, осветив своё лицо, крикнул ему:
-Серёга! Я здесь! Я придумал, как нам выбраться! Иди за мной!
Сергей на мгновение остановился, и взглянул на него, тяжело дыша. Евгений сделал ему рукой жест «подойди», но тут, внезапно, между ними выросло Хо. Когда луч фонарика ударил ему в лицо, широкие зрачки сумеречника сузились до малюсеньких точек. Тени от острых зубов косо расчертили алую ребристую пещеру его ужасной пасти.
-Женька!
Сергей не успел сделать ни единого шага. Упругий хвост Хо сбил его с ног одним ударом.
-Я же сказало тебе… Он мой!
Не дав ему опомниться, Хо набросилось на Евгения, свалив его на пол. Фонарик покатился по полу, освещая фрагменты их борющихся тел, и толпы мечущихся клопов. Сергей уже не чувствовал, что его кусают. Он не знал, сколько раз его укусили. Проклятые клопы впрыскивали в его кровь какое-то обезболивающее вещество, делающее их укусы совершенно неощутимыми. Лишь постепенно усиливающийся зуд указывал на то, что количество укусов превысило все допустимые ограничения.
Но это было ещё не самое плохое. Всё гуще и тяжелее становился омерзительный запах, испускаемый клопами. Видимо, Хо и Евгений, катаясь по полу, раздавили их не одну сотню. И теперь ядовитые миазмы заполнили кают-компанию плотным, концентрированным облаком. Дышать стало трудно. Глаза щипало, точно от нашатыря. К горлу подкатывала тошнота.
Вспышка сверкнула в последний раз, и более не включалась. То ли батарея разрядилась окончательно, то ли в пылу лихорадочного нажимания на кнопку, Сергей сломал фотокамеру. Выяснять причину было некогда, да уже и не важно. Отшвырнув испорченную камеру в сторону, он бросился к единственному источнику света – к фонарику. Клопы с хрустом давились его подошвами. Вонь стала нестерпимой. Зажимая нос, и дыша только ртом, через собственную ладонь, хоть эффекта от этого не было абсолютно никакого, Сергей подхватил фонарик с пола, и, посветив им перед собой, увидел, как два чёрных существа, рыча и шипя, кувыркались по полу, сцепившись мёртвой хваткой, а сверху, с потолка, бесконечным дождём сыпались клопы.
Сознание Сергея начало мутиться. Шатаясь из стороны в сторону, он бросился к окну. По дороге споткнулся об стул, и упал, сильно ударившись коленом. Боль слегка привела его в чувства. Поднявшись, он схватил опрокинутый стул, и швырнул его в окно. Стекло звякнуло, но не разбилось. Тогда он упрямо поднял стул, и замахнулся им вновь, но удар так и не нанёс. По ту сторону стекла, из туманной темноты возникло отвратительное существо с воронкообразной пастью-присоской. Поглядев на Сергея своими красными поблёскивающими глазищами, оно с хлюпающим звуком присосалось к окну, и парень увидел, как, выпроставшись из центра слюнявой пасти-воронки, усеянной с внутренней стороны шевелящимися игольчатыми зубами, по стеклу заскользил мясистый подрагивающий язык.
Шарахнувшись от окна, Сергей выронил стул, и закашлялся. Вонь душила его, сжимая горло невидимой петлей. Пол начал ускользать из-под ног. Пошатнувшись, он взмахнул руками, едва не уронив фонарь, и, безуспешно цепляясь за темноту, грохнулся на пол. Чувствуя, как клопы заползают ему в штанины, и в рукава майки, как они возятся под его одеждой, отравленный Сергей обречённо осознавал, что вот-вот потеряет сознание. Силы покидали его. После нескольких минут, сопровождаемых мучительными судорогами, он окончательно лишился чувств, погрузившись в бездну беспамятства.
Неизвестно сколько времени Сергей пролежал в бессознательном состоянии. Прошёл час? Полчаса? А может, всего одна минута? Вокруг была всё та же темнота. Значит, рассвет ещё не наступил. Страшный зуд по всему телу прекратился, не смотря на то, что кожа была сплошь покрыта кровоточащими бугорками от многочисленных укусов. Да и клопы по нему более не ползали. Их шуршание всё ещё слышалось, а запах никуда не делся, но вот сами насекомые почему-то перестали ползать по Сергею, и кусать его. Теперь их привлекало нечто другое.
Евгений и Хо исчезли. Вместо них, в тёмной кают-компании находилось нечто другое. Поднявшись с пола, парень отряхнулся, не смотря на то, что клопы на нём уже не сидели, и, подняв всё ещё работающий фонарь, посветил по сторонам. Луч выхватил из темноты нечто дёргающееся, и бормочущее. Сергей осторожно направился к этой непонятной фигуре, по ходу отмечая, что толпы клопов, обгоняя его, устремляются к ней напрямую.
Подойдя чуть поближе, ему удалось определить, что это был человек, одетый в форму моряка. Хрипя и чертыхаясь, матрос отчаянно боролся с тучами клопов, атакующими его со всех сторон. Он извивался, прыгал, топтал их с тупым остервенением, и давил на себе, погружаясь в вонючее облако от их смердящих трупов. Глядя на эту ужасную борьбу, Сергей словно онемел. Он был не в силах что-либо предпринять, и беспомощно таращился на этого незнакомого человека, вступившего в неравный бой со зловонными легионами ползучей смерти. Он видел, как моряк захлёбывается от рвоты, как он раздирает собственную кожу от невыносимой чесотки, и слабеет на глазах. Сначала он упал на колени, всё ещё продолжая бороться с неиссякающими ордами клопов, и, наконец, рухнул на пол, катаясь и дёргаясь в диких конвульсиях.
В конце концов, несчастный сдался, затих, и замер на одном месте, позволив клопам облепить себя с ног до головы. Сонмы копошащихся тварей с жадностью принялись пить кровь медленно умирающей жертвы. Тошнотворный клубок подкатил к горлу Сергея, и его вырвало. Ему стало немного полегче, но слабость многократно усилилась, в результате чего ноги его подкосились, и он сел на диван, откашливаясь, и утирая лицо рукой.
Внезапно, наступила полнейшая тишина, вызвавшая сомнение, не оглох ли он? А затем, в кают-компании включился свет. Только исходил он не от люстры. Стало всё видно, не смотря на то, что ни единого источника света в помещении не находилось. Лампы были погашены, а за окном царил всё тот же сумрак. Да и света как такового не существовало. Сама кают-компания стала ярче, словно всё в ней было нарисованным.
-Что за… -Сергей поднялся с дивана, потирая ноющее колено. –Когда прекратится весь этот кошмар?
Было непонятно, кто одержал победу: Евгений или Хо. Кровь, густо разбрызганная по полу и стенам, выглядела старой и давно засохшей. Пол был густо усеян дохлыми раздавленными клопами, высохшими наподобие подсолнечной шелухи.
-Женька! –позвал он. –Ты здесь?
Иссушенные панцири клопов захрустели под его ногами, когда он направился в сторону двери. У выхода лежал изъеденный, наполовину мумифицированный человеческий остов, одетый в рваную тельняшку, сплошь покрытую тёмными пятнами от кровоподтёков. Сергей вспомнил недавнее видение, и ему опять стало нехорошо.
-Валить надо отсюда, -решил он. –По добру, по здорову.
Открыв дверь, он вышел в коридор, и тут же скорчился, сдавив виски руками. Мозг как будто пронзил сильный электрический импульс. Яркая вспышка озарила его сознание, и горячий прилив крови ударил в голову полыхающим жаром. Уши на пару минут заложило. Упершись в стенку, Сергей стиснул зубы, и зажмурил глаза, сдавливая голову руками. Наконец, непонятный недуг отпустил его. Состояние Сергея нормализовалось, и он вновь смог адекватно воспринимать обстановку.
То, что он увидел в коридоре, заставило его содрогнуться от удивления, перемешанного с ужасом. Он вновь увидел людей, которые, судя по всему, являлись пассажирами злосчастной «Эвридики». Только теперь они выглядели совсем иначе. Их тела были самым непостижимым и чудовищным образом вживлены в корпус корабля. Кто-то был замурован в пол по грудь, у кого-то были погружены в стену полголовы и рука, кто-то свешивался из-под потолка, вросший в переборку по пояс. Каждый из них слился с кораблём в индивидуальном, противоестественном виде, словно корабль на какое-то мгновение размягчился подобно воску, а когда его обитатели начали вязнуть в нём, застыл вновь, сделав их частью себя. При этом никаких деформаций нигде не обнаруживалось. Стены и пол плавно обтекали вживлённые в них тела, словно были созданы такими изначально.
Но самым тяжёлым было то, что большинство людей оставались живыми. Они стонали, плакали, дёргались, и молили о помощи. Сергей был бы рад помочь им, но, к сожалению, не представлял себе, как это сделать. Ну, разве что придётся разрезать весь корпус корабля, чтобы извлечь застрявший в нём народ, что, само по себе, ему не под силу.
Проходя мимо них, он то и дело отшатывался, когда руки несчастных тянулись к нему, пытаясь ухватиться. В ответ на их просьбы помочь им, он лишь бубнил что-то невнятное, и шёл дальше. Особо сильное впечатление произвёл на него вид женщины, замурованной в пол правой половиной туловища, которая, усиленно брыкаясь свободной ногой, словно эти рывки могли ей помочь продвинуться чуть дальше, пыталась дотянуться свободной рукой до ребёнка, погружённого в стену верхней частью туловища. Ноги малыша беспомощно елозили по полу, а единственная свободная рука упиралась в стену. Судя по всему, голова ребёнка находилась в каюте, и он мог дышать. Другие пассажиры, чьи головы были погружены в корпус судна, не подавали никаких признаков жизни, очевидно, задохнувшись.
У Сергея сжалось сердце. Это было последней каплей, переполнившей чашу его самообладания. Перепрыгивая через высовывающиеся из пола фрагменты тел, он бросился прочь из страшного коридора. Выбежав в центральный зал с лестницей, соединявшей все три палубы, он остановился, чтобы перевести дух. Здесь не было замурованных людей, но что-то подсказывало ему, что дальше идти нельзя. Предчувствие упорно держало его на месте.
Утерев глаза, Сергей обернулся, и увидел, что в коридоре появились какие-то странные паукообразные существа, покрытые густым ворсом. Они не преследовали его. Судя по всему, он было им безразличен. Их интересовало совсем другое. Разбиваясь на группки, твари останавливались около беспомощных пассажиров, и приступали к жестокой трапезе. Сергей хотел было броситься на помощь погибающим людям, но вдруг почувствовал, что и сам не может сдвинуться с места. Он точно прилип к лестничному поручню, и всё, что ему оставалось – это созерцать ужасное действо, творящееся в коридоре.
От криков и воплей умирающих он начал сходить с ума. Он видел, как люди пытаются отбиваться от наседающих на них монстров свободными руками и ногами. Колченогие уроды не лезли на рожон, и не становились под удар, ловко изворачиваясь, и покусывая своих жертв при каждом удачном моменте. Хуже всего пришлось тем людям, кто не имел абсолютно никакой возможности защищаться. У одного пассажира из пола торчала только голова. Напрасно он кричал, дёргался и дул на подбирающихся к нему монстров. Слегка покусав его голову со всех сторон, мутанты отгрызли ему нос и уши, после чего начали вгрызаться в череп своими крепкими челюстями.
Тем временем, их сородичи продолжали кровавую расправу над остальными людьми, оказавшимися в страшной ловушке. Душераздирающие крики поедаемых заживо дополнялись скрипучими голосами пирующих монстров, сопровождающимися мерзким чавканьем и похрустыванием. От общего скопления фантасмагорических существ отделилась одна особь, которая, методично переставляя свои суставчатые ноги-ходули, начала осторожно подбираться к Сергею. В выпученных глазах уродливого созданья поблёскивали жадные искорки. Две пары жвал, растопырившись в разные стороны, обнажили разинутую пасть, с треугольными челюстями, в которой виднелись ровные конусы острейших зубов. Четыре двухколенные лапы, с одним единственным когтем, благодаря которым тварь передвигалась, при беглом взгляде, делали её похожей на паука. Так же, сходство с пауком прибавляли две передние атрофированные лапки-педипальпы, завершавшиеся парой когтей, которые располагались под шеей, и не касались земли. Круглая голова, изогнутые жвалы, необычайно большие, круглые глаза, лишённые век, и расположенные очень близко друг к другу – сильно напоминали атрибуты паучьей внешности. На этом сходства заканчивались. Телом монстр отдалённо походил то ли на барсука, то ли на очень большую крысу с узкой сплющенной грудью и крупным, массивным тазом, лишённым хвоста. Двигаясь слегка бочком, этот диковинный гибрид паукообразного и млекопитающего приближался к замершему в оцепенении человеку.
-Не подходи, скотина! Не приближайся! –рычал парень, силясь побороть сковавший его паралич.
Ступни его отяжелели, став неподъёмными, а руки и поясница намертво приклеились к коварному поручню. Он стал таким же беспомощным, как и люди, вмурованные в коридор красной палубы. Тварь приблизилась к нему, и начала осторожно ощупывать его ноги своими недоразвитыми передними лапками. Вдруг что-то заставило её насторожиться и задрожать. Шерсть на спине монстра встала дыбом. Он отвернулся от Сергея, и, глядя в сторону коридора, начал боком, на манер краба, отступать в сторону. Как по команде, остальные существа прервали свою страшную трапезу, и бросились бежать прочь из коридора, издавая скрипучие визги. Их стая промчалась в центральный холл, обогнула лестницу с обеих сторон, и исчезла где-то позади.
Сергею сразу же стало понятно, что тот, кто прогнал жутких существ, был гораздо страшнее их всех вместе взятых. И он сейчас направлялся прямо сюда, к нему. Сгорбленная фигура, медленно волоча ноги, плелась по коридору, мимо обглоданных тел, вросших в корабль. Сергей присмотрелся, и тут же узнал его.
-Женька? Женька! Иди скорее сюда! Они меня чуть не сожрали!
Евгений с большим трудом сделал ещё пару шагов, и остановился.
-Прости меня…
-Что? Я не слышу, что ты говоришь! Говори громче, или подойди поближе! Что с тобой? Сильно Хо тебя потрепало? Где оно, кстати?
-Я здесь. Хо! Хо! Хо!
Позади Евгения, в дальнем конце коридора, показался чёрный силуэт. Пространство скривилось, точно изображение на барахлящем телевизоре, затем вернулось в первоначальный вид, но уже перестало быть таким ярким и чётким, каким было до этого.
От изуродованных тел в коридоре остались только кости, торчащие из пола и стен, словно за секунду произошедшего искажения пролетел целый год. Перешагивая через торчащие из пола скелеты, Хо направилось прямиком к своей жертве. Теперь их разделял только измождённый и вымотанный Евгений, который всё ещё продолжал стоять на пути у зловещего сумеречника. Вид у него был уже не таким боевым и решительным. Судя по осанке, он едва держался на ногах, и продолжал стоять лишь благодаря титаническому усилию воли, не позволявшей ему сдаваться. Медленно развернувшись лицом к своему врагу, он сплюнул кровавую слюну, и, облизав губы, прошептал:
-Ты не успеешь. Не в этот раз. Сорок минут осталось. Только сорок. Тебе не хватит времени, чтобы всё подготовить.
-Сорок минут? Пройдёт сорок минут, а потом что будет? Что за странная привязка ко времени? Или ты считаешь, что я исчезну как дурной сон, с первыми петухами? –Хо подошло к нему, и остановилось почти вплотную. –Скажи честно, ты сам веришь в это, или убеждаешь насмерть перепуганного дружка, которого так рьяно от меня защищаешь? Неужели ты не в состоянии понять, что даже если бы меня ограничивали твои пресловутые сорок минут, я бы всё равно уложилось в них. Ведь так даже интереснее, когда время лимитируется строгими рамками. Появляется здоровый азарт – стремление к логическому просчёту каждого предстоящего действия, чтобы оно вписывалось в располагаемый хронологический отрезок с максимальной точностью. А уложиться…
Оно склонило голову, нагнувшись к его уху, и продолжило:
-..при желании, я смогу и в сорок секунд.
-Сказал же тебе – только через мой труп! –выкрикнул Евгений, хватая Хо за горло.
Но этот выпад вызвал у сумеречника лишь приступ ухающего смеха.
-Твоя ярость достойна похвалы. Я чувствую, как ненависть кипит в твоей крови. Это возбуждающее чувство, жажда возмездия, желание биться до конца. И сколь отрадно мне признавать твою безрассудную, но замечательную решимость, столь же досадно оставлять все эти многообещающие порывы без ответа. Пока без ответа.
Оно схватило Евгения за запястье, и, оторвав его руку от своего горла, вывернуло её, заставив парня вскрикнуть от боли.
-В другой раз, Евгений. Сегодня колокол звонит не по твоей душе. Мне было весело играть с тобой в поддавки, когда мы боролись там, на полу, в полной темноте, давая тебе ложную уверенность, что ты сильнее меня. Но зачем ты, вырвавшись, повалил на меня шкаф. Неужели надеялся причинить мне какой-то ущерб? Ведь так легко было догадаться, что всё это подстроено. Шкаф не мог упасть на меня, потому что это корабельный шкаф. Он прикручен к полу намертво, на случай качки. И если он упал – значит кто-то заранее отсоединил его от пола. Ну, разумеется, проще всего опрокинуть что-нибудь тяжёлое на врага, не успевшего подняться с пола. Это в духе людей. Когда времени на раздумья у вас не остаётся, вы прибегаете к таким банальным приёмам. Именно этого я от тебя и ждало, хотя в тайне и надеялось, что ты удивишь меня непредсказуемостью подхода. Ведь ты уже знаешь, что борешься не с себе-подобным, а значит и методы борьбы должны быть иными. Ты уже пытаешься учить других, как бороться со мной, а сам, тем временем, в этом деле полный профан. Как видишь, упавший шкаф – это не тот предмет, который способен задержать меня. После того, как он эффектно грохнулся на меня, ты тут же бросился искать своего друга, опрометчиво повернувшись ко мне спиной. Твоя уверенность в том, что ты меня остановил, сыграла с тобой злую шутку. И вот мы вновь сошлись лицом к лицу. Но теперь дисбаланс сил очевиден и непререкаем. Потому что ты устал, а я – нет. Твои старания были бесполезными изначально. Я пройду сквозь тебя, и ты меня не остановишь, потому что я – воплощение судьбы! Ничего личного, Евгений, ничего личного.
Положив руку на голову Евгения, Хо надавило на неё, заставив его встать на колени. Затем оно спокойно обошло его, и неторопливой походкой направилось к Сергею, безмолвно наблюдающему за этим действом со стороны.
-Нет. Не позволю! –развернувшись на полу, Евгений бросился следом за Хо, но сумел лишь схватить его за ногу.
-Ну что это за наваждение такое? –раздражённо пробурчал сумеречник. –Когда же ты успокоишься?
Не замедляя движение, Хо продолжало свой путь, волоча Евгения за собой. Тот упрямо держался за его щиколотку, не желая отцепляться. Сделав ещё несколько шагов, Хо остановилось, и, одарив человека презрительным взглядом, стряхнуло его со своей ноги, точно прилипшую грязь. Евгений упал, уткнувшись лицом в бархатную поверхность ковровой дорожки. Его силы были исчерпаны. Он сделал всё, что мог, исчерпав свой ресурс до предела. Хо удалялось от него всё так же спокойно, не оборачиваясь, и не замедляя своего движения. Как ни ужасно было это признавать, но в этот раз оно действительно победило.
Миновав распахнутые настежь двери, Хо вышло из коридора, и остановилось в центральном холле, напротив Сергея, вжавшегося в поручень, дрожащего как осиновый лист.
-Ты готов? –равнодушным тоном спросило оно.
-К… К чему? –заикаясь выдавил из себя Сергей.
-К тому, чтобы стать жертвой высшего существа.
-Это ты, что ли, высшее существо? Что-то не похоже, -дерзость давалась ему с величайшим трудом.
Страх почти полностью вытеснил из его души остатки храбрости и самообладания. В тайне он всё ещё надеялся на помощь Евгения, хоть и было понятно, что тот ему уже не поможет.
-Ты мне не веришь?
-Сначала ты парализовало меня, а теперь заставляешь поверить в своё превосходство? Ты – слабак, раз не в состоянии справиться с человеком, способным двигаться!
-Что ты несёшь, кукла? Кто тебя парализовал? Не может двигаться тот, кто не пытается.
Сергей оторвал онемевшую руку от поручня, и поднёс её к своему лицу. На ладони выделялся синий отпечаток, оставленный поручнем.
-Я тут не причём, -добавило Хо, скрестив руки на груди. –Это всё странности вашей нервной системы. Так, ты готов?
-Иди ты к чёрту! –выхватив из-за пояса нож, Сергей замахнулся на него.
Острие остановилось, не достигнув тела сумеречника всего полсантиметра. Хо с молниеносной быстротой успело перехватить руку Сергея, и затормозить удар.
-Опрометчивый поступок примитивного существа. Вы, куклы, никогда не эволюционируете в высокоразвитых существ. И знаешь почему? Потому что вы не способны полноценно перенимать опыт. Твой товарищ, кажется, весьма внятно объяснил тебе, что этим оружием ты мне вреда не причинишь. Он говорил тебе это?
-Г-говорил…
-Громче! Я не слышу! Он тебе это говорил?!
-Да! Говорил!
-Тогда зачем ты так яро силишься уязвить меня этой жалкой зубочисткой?! Неужели считаешь, что Евгений преувеличил силу моих возможностей? Или же ты пытаешься самостоятельно испытать это на мне? Твой «учитель» напрасно тратил на тебя своё время. Мне жаль его. А ты, наверное, и впрямь идиот, если не понимаешь, что, попав в капкан, дёргаться бесполезно. Лишь себе больнее сделаешь.
Пальцы Хо сжались ещё сильнее, вызвав хруст сжимаемых костей. Сергей вскрикнул, и выронил нож.
-Пойдём, побеседуем наедине, -не выпуская руку Сергея, Хо потащило его за собой.
-Нет, я не готов. Я не хочу, -пытался упираться тот, но Чёрный не слушал его.
-Подожди-и!!! –закричал Евгений, беспомощно пытаясь дотянуться до удаляющихся фигур.
Из его левого глаза побежала маленькая слезинка. Он смотрел, как Хо затаскивает Сергея за угол, и стонал в бессильной ярости, понимая, что не может ему помочь. Не может сдержать своё обещание. Он переоценил собственные возможности, и не был подготовлен к новым коварствам Хо. Слишком рано он трубил победу над ним, и вот результат – он распластан на полу, беспомощный и лишённый сил. А враг утаскивает на растерзание того, кто так ему доверял. Это был страшный удар для Евгения. Он лежал на полу, царапая дорожку ногтями, и выл от безысходности и злобы на самого себя.
Ноша оказалась непосильной. Кровь невинной жертвы обагряет руки не только убийцы, но и защитника, взявшего на себя обязательство защитить её. Пусть сторонники волчьих законов в один голос твердят догмы о естественном отборе, и секут безупречно острыми лезвиями фраз «каждый должен уметь постоять за себя», «кто не приспособлен – тот обречён», «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Всё это на их совести, так как никто не имеет права осуждать тонущего, если сам никогда не тонул. Человеческое общество построено на принципе единства, а не уединения. И оно тем крепче, чем самоотверженнее мы помогаем слабым становиться сильнее, а неприспособленным – приспособиться к жизни, и найти свою нишу в нашем чудесном мире. Не ради награды, похвалы, или отпущения грехов. Но ради чести, совести и права называться человеком!
Будь ты проклято, Хо…

Оно молча тащило Сергея за собой. Сначала их путь пролегал по полутёмным помещениям корабля, затем они спустились по длинной крутой лестнице со скрипучими ступенями, после чего вдруг оказались в каком-то сыром и мрачном подвале, в котором пахло гнилью и канализацией. Вырываться было бесполезно. Рука Хо сковывала его запястье крепче самого надёжного наручника. Если он падал, то оно продолжало тащить его волоком, не сбавляя скорости движения. Бессмысленно было умолять его, просить пощады, пытаться вызвать жалость. Оно было глухо к любым мольбам.
Они двигались под колышущимися сводами паутинного полога, из которого повсеместно выступали ржавые вентили и фланцы, покрытые слизистым конденсатом, а так же фрагменты водопроводных труб, обмотанных драной стекловатой. На полу валялись дохлые крысы и тараканы, вперемешку со строительным хламом и нечистотами. Каким образом корабль превратился в подобие пресловутой теплотрассы, Сергей понятия не имел. Он думал о другом. О том, что его ожидает. Убежать от Хо было невозможно. Да и некуда. Поэтому оставалось лишь смириться со своей участью, и ждать страшной развязки.
Наконец, их путь завершился. Хо втолкнуло его в пустую комнату, площадью примерно пять на пять метров, с покрытыми плесенью стенами из кирпича, зарешеченной лампочкой под потолком, и единственной проржавевшей дверью. На одной из стен виднелась грязная табличка, где с трудом просматривалась надпись «НЕ ВЛЕЗАЙ – УБЬЁТ!» и рисунок с недвусмысленным черепом. Дверь захлопнулась за спиной у Сергея. Последовал скрежет запираемого замка. Затем воцарилась тишина, нарушаемая лишь умиротворяющим гудением трансформатора, расположенного где-то за стеной.
Потирая руку, Сергей сделал пару шагов вперёд, и мимолётно окинул взглядом свой невзрачный карцер. Оказавшись в замкнутом, изолированном помещении, расположенном в глубине неведомых подземных казематов, он чувствовал себя заживо погребённым. Сергей никогда ранее не жаловался на клаустрофобию, и сейчас впервые почувствовал, каково это – ощущать замкнутость ограниченного пространства. Когда стены и потолок словно сжимаются вокруг тебя, давят, душат.
-Чего ты добиваешься?! –простонал он.
-Признания, -голос раздавался непонятно откуда, но явно не из-за двери.
Складывалось впечатление, что невидимый собеседник находится с ним в одном помещении, но как ему удавалось скрываться от его глаз, Сергей не понимал.
-Какого ещё признания?
-Искреннего.
-Я что, на каком-то допросе?! Выпусти меня, тогда и поговорим.
-Ты злоупотребляешь моим терпением.
Пространство моментально преобразилось. По обесцветившемуся потолку и стенам потекли фиолетовые крапины, а шипящий ракушечный шум усилился до нестерпимой тональности, от чего Сергей, заткнув уши ладонями, упал на колени, и пригнул голову к самому полу.
-Хватит!!!
-Как скажешь…
Тут же всё прекратилось, встав на свои места. Стены обрели привычный облик, а потолок прекратил источать странный плывущий муар. Сергей не сразу решился оторвать руки от ушей. Поднеся их к лицу, он увидел на ладонях кровь.
-В чём я должен признаться?
-Расскажи о своих ощущениях. О том, что ты чувствовал, когда убил Зелота.
-Он напал на меня. Я защищался. У меня не было другого выбора…
-Прекрати оправдываться. Я не обвиняю тебя в убийстве моего пса. И твои раскаянья мне не нужны. На Зелота мне наплевать. Видишь ли, я не испытываю привязанности к примитивным существам, и не завожу домашних любимцев. Если бы я пожелало убить эту гиенособаку, я бы сделало это без каких-либо эмоций и зазрения совести. Мне сложно понять, как вы умудряетесь получать такую солидную дозу впечатлений, попросту убивая? Всплеск этих чувств фиксируется, даже когда вы давите таракана, или бьёте муху мухобойкой. Положительные эмоции у вас при этом так туго сплетаются с отрицательными, что становятся единым целым – чем-то непонятным, но, несомненно, возбуждающим. Что ты почувствовал, Сергей? Что ты ощутил, убивая?
-Ничего хорошего. Гнусная тварь пыталась вцепиться мне в глотку, и я её порешил. Туда ей и дорога, твоей мерзкой псине. Какие тут могут быть ощущения? Разве что чувство облегчения, что победил я, а не он.
-И всё?
-Да, пожалуй. Всё произошло так быстро, что я даже обдумать это добром не успел. Сначала работали рефлексы, и лишь потом – сознание.
-Что ж, судя по всему, душою ты не кривишь. Я не случайно спросило про Зелота, полагая, что тебе будет проще ответить на мой вопрос, так как все эти ощущения ещё свежи в твоей памяти.
-Увы. Мне нечем удовлетворить твоё маниакальное любопытство…
-Ошибаешься. Это была лишь преамбула. На самом деле, меня интересуют отголоски твоего прошлого. Не всплывает ли что-то из глубин памяти? Нет ли каких-то ассоциаций?
-Нет.
-А может всё-таки есть, но ты боишься признать?
-Послушай, я действительно не понимаю, что ты пытаешься от меня добиться. Наверное, ты принимаешь меня за кого-то другого…
-Тебе тогда было восемь лет. Июль выдался тёплым и солнечным, почти без дождей. Самый разгар каникул, весёлая пора. Время, когда можно играть с утра до вечера со своими друзьями во дворе, не думая о школе и домашнем задании. Беззаботное, наивное детство. Обычно, люди вспоминают эти годы с приятной ностальгией. Но не ты. Ведь для тебя они навсегда связаны с неприятным воспоминанием, от которого ты не можешь избавиться, как не стараешься. Оно преследует тебя, словно проклятье. И ты никак не можешь простить себе этот проступок. Этот, казалось бы, пустяк, до сих пор лишает твою душу покоя. Точно так же и любой врач тебе скажет, что если защемить нерв, то будет болеть всю жизнь. Расскажи мне об этом, Сергей, что ты сделал тогда? Какое событие оставило в твоей душе шрам настолько глубокий, что он не зажил и по сей день?
-Я не хочу об этом говорить…
-Знаю. Но тебе придётся.
-Я не буду об этом говорить!!!
-Будешь.
И вновь шум в ушах Сергея начал нарастать. Он уже знал, что за этим следовало, и поэтому поспешил пойти на уступки.
-Ладно, ладно! Хватит! Я всё понял! –на всякий случай заткнув уши, и зажмурив глаза, закричал он.
-Молодец.
Шум мгновенно стих.
-Я внимательно слушаю тебя.
Тяжело вздохнув, Сергей подошёл к стене, и, прислонившись к ней лбом, начал рассказывать:
-Мы всего лишь играли. Нам было весело. Носились по улице без узды. Совсем ещё сопляки. Глупые шкеты. Думали, что всё сломанное можно починить, и что любую ошибку можно исправить. Тогда я и представить себе не мог, что в жизни всё устроено намного сложнее, чем в мультиках, или детских фильмах. Всё произошло так быстро. Непредсказуемо. До сих пор не могу понять, почему со мной это произошло? Почему я так поступил? Спрашиваю сам себя, и не могу найти ответа.
-Продолжай. Что же произошло?
-Мы с друзьями как раз играли на площадке. Уже не помню во что. Помню лишь, что в то время, неподалёку, сломали старый дом, и возле нашей площадки была насыпана гора битого кирпича. На нас ещё постоянно ругались взрослые, за то, что мы придумали себе такое развлечение – ставили на эту гору пустые бутылки и консервные банки, а потом швырялись в них мелкими кусками кирпичей. Соревновались, кто метче. Бутылки разбивались, банки грохотали – нам это очень нравилось, и мы постоянно так баловались, когда взрослые не видели. До той поры, пока эту кирпичную груду не увезли на большом грузовике. Швыряние камнями нас очень забавляло, сейчас уже не помню, почему. Если кто-то запускал в лужу кораблик, то остальным непременно хотелось его потопить точным попаданием камня. Если мы где-то находили выброшенное стекло, то тут же разносили его вдребезги. В общем, эти метания камней пользовались у нас широкой популярностью. Ну и вот, значит, играли мы, как ни в чём не бывало, и тут, я гляжу – шевелится кто-то в траве, у края площадки. Побежал посмотреть. Ребята – следом за мной. Подбегаем, глядим – а там котёнок. Ловит кого-то, то ли бабочку, то ли кузнечика – непонятно. Рыжий такой котёнок, маленький совсем. Я захотел его поймать, но он оказался очень шустрым. Вырвался из рук, и дёру. Когда он зашёл к нам во двор – я не знаю, но раньше я его точно не видел.
-Что было дальше?
-Мне очень захотелось поймать этого котёнка. Это было уже дело принципа. В кругу ребят каждый стремился хоть в чём-то преуспеть, и добиться того, чего не было у других. Даже такая мелочь, как пойманный котёнок, уже сделала бы меня немного круче, чем остальные. Все бы ходили за мной по пятам, просили бы, чтобы дал им погладить котёнка, или немного подержать его. Жажда чужого внимания, популярности. Все дети стремятся к этому, чтобы вокруг них собирались толпы любопытных сверстников. Хотят таким образом ощущать свою важность и значимость. Вот и я этого хотел тогда. Добиться своей цели, во что бы то ни стало, и опередить в этом товарищей. Да и котёнок, если бы не стал от нас убегать, наверняка не вызвал бы такого азарта. Потискав его минут пять, мы бы скорее всего потеряли к нему всяческий интерес, и оставили бы в покое. Ведь то, чего добиваешься легко, как правило, надоедает очень быстро. Да и мало ли котят бегает вокруг? Обычное дело. Но он этого не понимал, а может быть, его когда-то уже обижали люди, потому и бросился наутёк. Чем и взвинтил свою ценность... На него началась настоящая охота. Нас увлекала не столько сама цель, сколько процесс. Мы гонялись за этим котёнком по двору как оголтелые, пока не выгнали его на открытое пространство – на баскетбольную площадку. Ему оставалось всего несколько метров, чтобы добежать до щели в заборе, а там, через узкий проход между гаражами, можно было спрыгнуть в котлован, вырытый на месте сломанного дома, где мы бы его уже точно не поймали. Но он не успел. Поняв, что догнать его уже не получится, я схватил камень. Кусок красного кирпича. Зачем я это сделал? Что меня заставило? Не знаю, не знаю!!! –Сергей ударил кулаком по стене. –Не знаю.
-Ты попал в него? –спокойно спросило Хо, выдержав небольшую паузу.
-Да, -зажмурившись, точно от боли, кивнул Сергей. –Прямо в голову. Чёртов камень был слишком тяжёлым для такого маленького существа. Я не хотел его убивать. Так получилось. Так вышло.
-Не вижу ничего удивительного. Ты впервые убил кого-то крупнее таракана, и впервые задумался о том, что прервал чью-то жизнь. Задумался раньше, чем обычно задумываются об этом люди. Немудрено, что тебя так это потрясло. Ты удовлетворил свой инстинкт убийцы, но тут же встал в ступор, так как не смог осознать, зачем тебе вдруг захотелось убить? Да, это было как бы продолжением игры, но что такое игра? Ни что иное, как имитация реального поведения. Оттачивание навыков, применимых в реальной жизни. Всё это заложено на уровне подсознания. Потому-то и сложно объяснить неожиданный всплеск хищнического азарта. Но мы отвлеклись. Прошу, рассказывай дальше.
-Котёнок упал, дёрнулся пару раз и затих. Это было так неожиданно. Я ожидал любого исхода, но только не этого. Я был уверен, что камень в него не попадёт. А если и попадёт, то лишь стукнет, и всё. Но не убьёт. Я был такой дурак. Я почему-то совсем не думал о том, что котёнку будет очень больно даже от обычного попадания таким кирпичом. Малолетний болван. Чего я добился?
-Что ты почувствовал в ту секунду, когда камень поразил цель? Расскажи. Я хочу это знать.
-Сначала, я как бы обрадовался. Ну, так всегда бывает, когда чего-то вдруг неожиданно добиваешься. Гол забьёшь удачно, или большую рыбу поймаешь. Вот примерно такое же чувство меня посетило вначале. Это был какой-то миг неосознанного, тупорылого восторга. Его дополнили некоторые ребята-друзья, которые так же, как и я, по инерции, увлекшись этой «охотой», издали какие-то восторженные крики… Может быть, в душе им тоже хотелось это сделать, а может, впечатлила моя меткость. Не знаю. Однако, радость моментально сменилась удивлением, а потом – страхом.
-Любопытно. И что же это был за страх?
-Страх, что меня накажут за это.
-То есть, тебя напугал не сам факт убийства, а вероятность грядущего наказания за это убийство?
-Да. Ну, как если бы разбил стекло в чьём-то окне, или проколол шину автомобиля. Ощущения те же. Я ещё не до конца понимал, что натворил. Мы медленно подошли к мёртвому котёнку, окружили его со всех сторон, и начали рассматривать. Я надеялся разглядеть, как он дышит, но, увы, он не дышал. А потом, Влад, мой приятель, легонько толкнул котёнка ногой, после чего посмотрел на меня, и как-то странно произнёс, -«Слушай, по-моему ты его прибил». Для меня эти слова прозвучали как приговор. Я тут же начал оправдываться, что это не так. Что я его только оглушил, и он скоро придёт в себя. Но всем было понятно, что это пустые отговорки. Кого я обманывал? Всё же было и так понятно. Я смотрел на ребят, и пытался найти у них какую-то поддержку, понимание. Но все они были в такой же растерянности, и не знали, как им на это реагировать. Все пялились на этого котёнка, и не могли произнести ничего вразумительного. Вроде бы, мой поступок произвёл на всех впечатление, так как никто из них не решился бы вот так легко убить живое существо, но, вместе с этим, никто из друзей, в душе, явно не одобрял этого. Не одобряли, но скрывали всеми силами. Ведь то, что смог сделать один, и не смогли другие, в нашей компании считалось крутым поступком. А крутые поступки никто не смел оспаривать. Впрочем, уверен, что у меня за спиной они не раз шушукались, делясь впечатлениями о том, какой я гад, изверг, и садист. И как хладнокровно я разделался с несчастным котёнком. А я не мог признаться им, что сделал это нечаянно. Ведь тогда бы я не смог объяснить, зачем бросал этот чёртов камень. Ко всему прочему, меня, по началу одолевали более бытовые волнения, как потом оказалось, напрасные. Я думал, что хозяева котёнка придут к моим родителям, и устроят скандал. Но у котёнка не было хозяев. Он был бездомный. Когда мы разглядывали его, послышался крик соседской девчонки, которая в те годы ещё в школу не ходила. «Вы – дураки! Дураки! Зачем котика убили?! Я всё про вас папе расскажу! Дураки!» Она расплакалась и убежала. Это дополнило мой страх. Я поверил, что её папа придёт разбираться со мной из-за котёнка. Естественно, никто не пришёл. Та девочка стала свидетельницей совершённого мной убийства. Когда мы гоняли котёнка по двору, она кричала нам, чтобы мы прекратили. Но разве мы слушали всяких там малявок? Мы же чувствовали себя старшими и крутыми… Болваны…
-А что же было потом? Когда ты понял, что твой поступок останется безнаказанным.
-Чем больше я думал о том, что меня не накажут за это, тем тяжелее становилось на душе. В тайне, я желал, чтобы меня наказали, отругали, а может даже и по заднице врезали. Пусть! Зато я бы точно знал, что понёс справедливое наказание, после которого смог бы избавиться от навязчивых мыслей, связанных с этим котёнком. Я твёрдо знал, что совершил очень плохой поступок, запачкавший мою биографию позорным, гнилым пятном, которое я скрывал, и чурался всю жизнь. И чем старше я становился, тем сильнее культивировалось это жуткое воспоминание. Этот мёртвый котёнок снился мне по ночам. Он мерещился мне на улице. При любом упоминании кошек, в кино, в разговорах, или на картинках – я, так или иначе, вспоминал его. Его одного. Он врезался мне в память, и застрял в ней навсегда. Как проклятье! Я и сейчас его помню. Отчётливо, словно это убийство произошло вчера. Не могу забыть. Не получается.
-Тебе ведь доводилось убивать людей? Признайся.
-Да. Но то была война. Совсем другая обстановка, совсем другие ощущения. Там мы действовали не по своей инициативе, а по приказу командира. Цель была простой – убивать, чтобы не быть убитым. Порой приходилось сталкиваться с такими ситуациями, что не приведи Господь. Но эти страшные воспоминания со временем притупились, отошли на второй план, перестали меня тревожить. А котёнок остался. Я многократно задумывался над этим парадоксом, почему я жалею о нём, и ничуть не жалею о тех, кого убил на войне? Я как зайцев отстреливал боевиков из снайперской винтовки на том грёбанном перевале. Видел, как они падают замертво, и мне их было ничуть не жаль. Ни тогда, ни теперь. Я не испытываю угрызений совести. Ведь, предоставь им возможность убить меня, они бы воспользовались ею с радостью, и без раздумий. Но убийство беззащитного существа – это совсем другое. Когда я вспоминаю тельце того котёнка, его кровь на асфальте, во мне словно всё переворачивается. Каждый раз. Постоянно. Я не знаю, как мне ещё каяться, чтобы это воспоминание наконец-то меня отпустило. Я виноват! Я совершил ужасное зло! Прости меня!
-Прекрати, -презрительно ответило Хо. –Я тебе не священнослужитель, отпускающий грехи. И активистом «Гринпис» я также не являюсь. Убей ты хоть двести кошек – мне начхать. Поверь, мне нет никакого дела до жалкого котёнка, убитого по глупости каким-то малолетним дурачком. Я не обвиняю тебя, и не собираюсь наказывать за этот проступок. Я преследую иные интересы.
-Но какие?
-Скоро ты всё поймёшь. Не оборачивайся.
Сергей непроизвольно дёрнул было головой, но Хо повторило более строго:
-Не оборачивайся! Говорю тебе…
Он замер, ощутив, как прохладное дыханье сумеречника обдало его вспотевший затылок. Руки Хо мягко легли на его плечи.
-Таких как ты, Сергей, мы, сумеречники, называем «куклами», человекоподобными. Но ты – не обычное подобие. В твоём сознании прослеживается ощутимое человеческое начало. Это оно – причина твоих метаний. Оно побуждает твою совесть гореть неугасимым огнём. Ты – не человек, но если бы им был, то давно бы понял, что тебя так гложет. Всю свою жизнь ты зализывал не ту рану. И каяться тебе стоило бы совсем о другом, более серьёзном прегрешении.
-Я-а н-не понимаю.
-Тебе жалко котёнка? Эта жалость понятна. Ты погубил его из-за своей спеси, и смысла в его смерти не было никакой. Но, с другой стороны, был ли смысл в его жизни? Не убил бы ты – загрызли бы собаки, задавила машина, отравили сварливые старухи, коих раздражает мяуканье под окнами. Если ему было суждено умереть, то тут ничего уже нельзя поделать. Давай взглянем на это с иного ракурса. Твой камень убил его моментально, ведь так?
-Я не знаю. Он ещё шевелился несколько секунд.
-Обычные конвульсии. Бессознательные рефлексы – не более. На самом деле, он не мучился. Он умер быстро, и фактически безболезненно. Он даже не успел понять, что умирает. Всё произошло мгновенно. Разве это не самое гуманное из убийств? Ты не заставил его страдать, не нанёс ему тяжёлое увечье, и не сделал из него калеку. Перед смертью он не испытал муки агонии. Он отключился, и всё. Лёгкая смерть. Но задумывался ли ты, что этот бросок камня мог покалечить кого-то ещё? Не убить, а изуродовать на всю жизнь. И именно это подсознательное понимание гложет тебя, не оставляя в покое твою человеческую сущность. Потому что все люди на Земле способны чувствовать друг друга.
-Но я никого не задел тем камнем! Только котёнка…
-Ошибаешься. Ещё как задел. И последствия этого удара оказались крайне жестокими.
-Но я не задевал!
-Вспоминай! –пальцы Хо сжались. –Напряги извилины. Вспомни ещё раз, о чём рассказывал мне несколько минут назад. Вспомни свидетелей той драмы…
-Зачем?! Зачем мне это вспоминать?! Никого мой камень не задевал! Никто не пострадал, кроме того котёнка!
-Она была права… Ты действительно дурак…
-Галя? Она была свидетелем. Сестра моего одноклассника. Она хотела рассказать отцу. Но я ничего плохого ей не сделал.
-Сделал. У девочки была ослаблена нервная система. Стрессы ей были противопоказаны. Родители следили за ней в оба, и далеко не сразу позволили ей выходить во двор, погулять. Рассчитывали, что это поможет ей адаптироваться перед школой. Надеялись, что брат за ней проследит. Но её брат, как я понимаю, был одним из твоих дружков, участвовавших в том злодеянии с котёнком. В результате, она стала свидетелем того, чего не должна была видеть ни в коем случае. Что уж тут говорить, если даже такой психически-уравновешенный парень, как ты, получил тогда сильное моральное потрясение. Для девчонки это был тяжелейший удар, от которого она не смогла оправиться. Ведь она росла, окружённая заботой и нежностью, оберегаемая от всяческих возможных потрясений. И тут вдруг неожиданно на её глазах убивают живое существо. Нетрудно догадаться, что психика девочки не выдержала такого серьёзного стресса. Она впала в депрессию, которая переросла в психопатию. Родители пытались её лечить. До двадцати лет она фактически не выбиралась из психоневрологических диспансеров, где её залечили психотропными препаратами до такой степени, что у неё окончательно съехала крыша... Сейчас она в психиатрической клинике.
-Но ведь они уехали…
-Да. Через месяц после того, как это случилось. Врачи порекомендовали им сменить обстановку. Однако, это не помогло.
-Тогда почему Стас, её брат, не рассказал мне об этом?!
-Ты был лидером среди ребят. Мало кто решался говорить тебе что-либо поперёк, потому что ты был сильным, и умел драться. Слабак Стас боялся рассказать тебе, что это ты был виноват в том, что им пришлось уехать. К тому же, часть вины лежала на нём самом. Поэтому ты ничего и не узнал.
-Это неправда. Она не была больной! Откуда тебе это известно?
-Отвечать на подобные вопросы всё равно, что метать бисер перед свиньями – долго и бесполезно. Я объяснило тебе истинную причину твоей боли, и теперь уже тебе решать – верить мне или нет. Видишь ли, благодаря ноосфере, все те, кто наделён хотя бы малой толикой человеческой сущности, незримо связаны друг с другом. Эта взаимосвязь имеет место быть. И именно она объясняет вашу непостижимую способность время от времени чувствовать друг друга на расстоянии. Пока вы ещё слишком примитивны, чтобы использовать этот способ связи в полной мере. Но подсознательно эта способность может иногда активироваться. Обычно, это происходит в моменты сильной психической активности. Вот и тебе пришлось на собственной шкуре испытать, каково это, чувствовать, как тебя проклинают за что-то, посылая волны негативной энергии, адресованные тебе и только тебе. Не задумывался ли ты над этим? Не догадывался ли о том, что своим поступком ты не только убил безобидное существо иного вида, но и пустил под откос жизнь разумного существа, принадлежавшего к твоему виду? Жизнь, которая только-только начиналась, набирала обороты, пытаясь окрепнуть и набраться сил. Но ты в корне пресёк все её дальнейшие попытки обрести становление. Так может быть это тебя глодало?
-Их семья и вправду вскоре переехала в другой район, а после – вообще в другой город. Но Стас сказал мне, что это связано с работой его отца…
-Эту легенду он рассказывал всем, чтобы не выдавать болезнь сестры. В этом нет ничего странного. Повторяю, Сергей, я отнюдь не выступаю в роли защитника котят, или болезненно-впечатлительных девочек, оказавшихся не в нужное время не в нужном месте. Они пали жертвами естественного отбора – не более того. Меня интересует другое. Твоя реакция. Ломка, которая сейчас происходит в твоём несчастном разуме. Моральные процессы порождают физические. Разум беспомощно переваривает информацию, которую доселе патологически отторгал. Вся нервная система панически взбудоражена. Пульс учащается. По телу проходит лёгкий озноб. В области желудка творятся непонятные колебания, словно он пытается сжаться в один твёрдый комок. Ты растерян и озадачен. Вместе с этим, тебя всё сильнее и сильнее накрывает волна нарастающего ужаса. И чем глубже ты погружаешься в эту пучину, чем отчётливее ощущаешь налипающие тенёта безысходности – тем сильнее твои ощущения. Агония разума вызывает целый фейерверк биоэнергетических выбросов. И ты становишься живым фонтаном, способным утолить мою великую жажду. Вот чего я добиваюсь. И мне не важно, что побуждало тебя тащить этот крест всю свою жизнь. Может быть действительно, эти переживания обострились из-за детской восприимчивости. Ведь в детских воспоминаниях даже деревья кажутся выше, чем они были на самом деле. И всё происшедшее с тобой в детстве: экстраординарное, необычное, вызвавшее удивление – в последствии вспоминается небывало фееричным, аляписто-ярким, затмевающим современные образы. Мне не важна истинная причина твоей ахиллесовой пяты, мне важна непосредственно она сама. И тот эмоциональный коктейль, который я из тебя выжимаю. Ты желал получить правдивый ответ? Я даю его тебе.
-Пожалуйста, прекрати! Хватит!
Хо умолкло, и отступило назад. Потолок разверзся, открыв безоблачное небо и солнце, застывшее в зените. Стены ушли под землю, и Сергей оказался в знакомом дворе, в котором всё выглядело точно так же, как и когда-то, в его беззаботном детстве. Он был одет в девчачье платье, но этот факт почему-то ничуть его не удивил. Подойдя к ограждению площадки, он положил руки на прутья, и стал c тревогой наблюдать за происходящим по ту сторону ограды. Там, компания оголтелых юнцов с криками и топотом гонялась за маленьким существом, мечущимся из стороны в сторону, и пытающимся найти выход из этой облавы.
-Что вы делаете?! Не надо!!! Остановитесь!!! –закричал Сергей тоненьким голоском.
Один из ближайших мальчишек приостановился, и повернул лицо в его сторону. Да ведь это же был он сам…
-Не делай этого! Не делай!
Юный Сергей отвернулся, и, подхватив с земли кусок кирпича, бросился вдогонку за убегающим котёнком.
-Не делай! Нет! Не надо!!!
Рука с камнем взметнулась вверх, и чётко метнула его в цель. Время загустело, замедляясь, и постепенно останавливаясь.
-Нет… Нет… -раздирая пальцы он сползал вниз по ограде, опускаясь на землю, и задыхаясь от подкатывающих к горлу рыданий.
Он не желал смотреть, но глаза его не закрывались. Хотел отвернуться, но резкая боль в шейных позвонках не позволяла отклонить взор ни на йоту. Чем сильнее его веки пытались сомкнуться – тем больнее было глазам, а по щекам обильнее текли кровавые слёзы. Фигуры ребят замерли, склонившись над тем, кого только что убили. Всё остановилось, и начало расплываться в кровавой пелене. Сергей дёргался на грязном полу, расцарапывая ногтями собственное тело, и ударяясь головой о твёрдую поверхность, точно пытаясь выбить из своего разума эти мучительные воспоминания.
Вскоре, силы покинули его, и он застыл в скорченной позе, дрожащий и хнычущий. Взрослый, физически крепкий парень превратился в жалкую человекоподобную тварь, лишённую способности здраво мыслить.
Он лежал на красном полу, сплошь усыпанном мелкими обломками битого кирпича, укутанный плотной пеленой желеобразного воздуха – солёного тумана, состоящего из крови. В этом тумане медленно летали алые частицы, похожие на большие двояковогнутые пуговицы без отверстий. Дышать становилось всё тяжелее. Отвратительная тёплая субстанция постепенно затапливала лёгкие.
-Я удовлетворено, -произнесло Хо, выступающее из красной пелены. –Кто бы мог подумать, что какая-то незначительная мелочь вызовет такой бурный резонанс. Людской мир воистину противоречив. Чем больше они кичатся своей храбростью и безупречностью, тем больше потаённых страхов и комплексов испытывают в то же самое время. А ложные убеждения самих себя в отсутствии подобных слабостей, делают их ещё слабее, во сто крат. Ведь чтобы раздавить вас, не требуется даже ударять по слабым точкам. Достаточно лишь легонько прикоснуться к этим воспалённым участкам, и они вызовут мгновенную боль, которая сведёт вас с ума. Они превращаются в эпицентры эмоциональных взрывов, сметающих последние крохи вашей воли без остатка. Теперь, когда я посвятило тебя в свои намеренья, пора бы приступить к их реализации.
Сергей уже не видел Хо, он лишь чувствовал, как оно нависает над ним чёрной безысходностью. Невыносимая боль, полыхавшая в его душе жарким пламенем, постепенно затихала, хотя связанно это было отнюдь не с успокоением, а скорее с переизбытком морального напряжения, в результате которого все чувства Сергея начали атрофироваться, собираясь воедино, и сжимаясь в жалкий комок, от чего он уже не мог чувствовать себя человеком. Полное смирение, и осознание своей ничтожности притупили душевную боль, сменив её неким психическим онемением, но, вместе с этим, окончательно смешали с пылью его личность. Сергей был раздавлен беспощадной и неистовой волей Хо.
Сверху медленно осыпались плоские студенистые сгустки прозрачной слизи, напоминающие обрывки целлофановых пакетов. Они оседали на землю, и растекались по ней, просачиваясь между кирпичными обломками. Улыбаясь, Хо рассматривало свою жертву. Времени осталось как раз на её поглощение. Присев на корточки, сумеречник протянул к дрожащему телу Сергея свою когтистую лапу.
-Не торопись, охотник! –пронзил жидко-кровавую атмосферу звонкий женский голос.
-Ох-х, опять ты? –Хо уперлось рукой в землю, и, покачав ромбовидной головой, уныло скосилось через плечо. –Ну, что опять? Чего ты теперь добиваешься? Хочешь мне помешать?
-Отчасти, -из кровавой полумглы выступал сверкающий человекоподобный силуэт, вокруг которого вились многочисленные щупальца, расставленные в разные стороны, подобно солнечным лучам.
Ломанные линии молний, короткими фиолетовыми всполохами освещали фрагменты этого неземного существа, а ореол вокруг головы сиял, испуская причудливые золотые протуберанцы. –Я лишь желаю забрать то, что по праву принадлежит Всевышнему. Проведённый мною предварительный анализ выявил нетипичный феномен в характере данного подведомственного элемента, из чего я делаю вывод, что он представляет для нас определённый интерес. Следовательно, он должен быть доставлен в Сакрариум для дальнейшего изучения, и синтеза полезных свойств.
-Полезных свойств? То есть, вы надеетесь добыть какие-то полезные свойства из этой куклы? Ты что, смеёшься надо мной?
-Я выполняю свою работу.
-Ты лезешь не в свои дела! Прости мне мою дерзость, я прекрасно понимаю кто я, и кто ты, но когда ты начинаешь оказывать неправомерное давление – это вынуждает меня выражать справедливый протест. С твоей стороны это уже начинает отдавать превышением служебных полномочий.
-Я действую согласно установленным директивам.
-Оставь этот пафос для людишек. Меня ты не проведёшь. Сейчас, когда я добыло жертву, ты намереваешься отнять её у меня. Но я не собираюсь так легко сдаваться. Тем более, что твои действия вызваны исключительно личными побуждениями. Не так ли?
-Повторяю, это моя работа.
-Твоя работа – направлять, а не управлять. И, уж тем более, не идти на поводу у подведомственных элементов. Ведь ты это делаешь не ради того, чтобы спасти какую-то жалкую душонку. Ты делаешь это ради своего любимчика, которому не удалось защитить эту куклу, от чего его дух может быть сильно подорван. Он не справился, и теперь ты хочешь хотя бы как-то его утешить, укрепить его настрой, и продемонстрировать свою поддержку. Только ради этого ты рискуешь своей репутацией, из-за восемнадцати процентов человечности, содержащейся в этом куске кукольного мяса. Такой скудной пропорцией побрезгует даже сумеречный гибрид, не говоря уже про служителей твоей великой касты. Да, в этих восемнадцати процентах, при большом желании, можно накопать что-нибудь любопытное, благодаря его психологической травме, полученной при формировании сознания. Но не более того. За это ты и зацепилась. Но ты не имеешь права отнять у меня эту добычу. Я знаю Закон. И мне доподлинно известно, что возврат данного типа подведомственного элемента, да ещё и с таким убогим процентным соотношением баланса человечности – для Сакрариума не принципиален. Понимаю твоё разочарование, но придётся оставить эту куклу мне.
-Его духовная сущность должна обрести покой! –фигура с солнечным ореолом, издав протяжный металлический лязг, выудила из длинных ножен полыхающий меч. –Я так сказала!
-Лиша, Лиша, Лиша, -нараспев произнесло Хо, поднимаясь во весь рост, и поворачиваясь к собеседнице. –Ну что за буйные выпады? Радикальный максимализм тебе не свойственен. Спокойствие и вкрадчивость – вот твоё кредо. Махать оружием – удел низменных тварей, но никак не высших созданий.
-Ты толкаешь меня на это, охотник. Никто не смеет возражать слуге Всевышнего!
-Разумеется, никто. Но есть один нюанс. Дело в том, что я сейчас вне закона. Меня официально не существует. Я не хочу ссориться с тобой, ибо я не вижу в этом никакой выгоды. Но и идти на уступки ради твоей личной прихоти я не желаю.
-Довольно! Ты меня утомило!
Острие меча нацелилось на Хо. Пламя, пляшущее на раскалённой стали, зловеще загудело.
-Предлагаю сделку! Раз уж мы с тобой не намерены уступать друг другу, то, может быть, взаимовыгодные условия помогут нам разрешить этот сложный конфликт?
-Что ты предлагаешь? –Лиша опустила меч.
-Я отдаю тебе необходимый материал, содержащийся в подведомственном элементе, но ты мне за это окажешь небольшую услугу. Заметь, в знак высочайшего уважения к тебе, и к твоей священной касте, я готово заключить договор с наименьшей выгодой для себя. Лишь бы ты осталась довольной.
-Ты отдашь мне его сейчас?
-Тебе придётся подождать до завтра. Таковы мои условия.
-Какие гарантии, что к тому времени я не получу его мёртвым?
-Об этом я позабочусь. Его кукольная сущность весьма насыщена энергией, которой я с удовольствием полакомлюсь за это время. А человеческая часть – по праву твоя. Её сохранность я гарантирую. Я буду поддерживать его жизнеспособность до того момента, пока ты не выполнишь свою часть договора. Именно в тот момент я и передам тебе его.
-Что требуется от меня? –хранительница убрала меч в ножны.
-Ты должна проводить ко мне другой подведомственный элемент.
-Ольгу? –корона из протуберанцев на голове собеседницы вспыхнула ещё ярче. –Зачем, скажи на милость, тебе вдруг сподобилась Ольга?!
-Сама по себе она мне не интересна, -отворачиваясь от сверкающих вспышек, исходящих от неё, ответило Хо. –Но все так самоотверженно её оберегают, что у меня нет возможности узнать её чуть поближе. А всё неизведанное имеет обыкновение вызывать повышенный интерес. К тому же, мне любопытно постичь влияние, которое она оказывает на Евгения, а через него – и на тебя. Да, да, Лиша, не делай таких удивлённых глаз, ты пошла на поводу у этой сумасшедшей парочки, и прониклась их бессвязным бредом о любви и преданности. Но это твоё дело. Я не в праве тебя осуждать. Я лишь хочу побольше узнать об этой странной персоне, вокруг которой разыгрался весь этот спектакль. Именно потому, что я вижу, как ты увлеклась заботой об этих двух чудаках, я прекрасно понимаю, что ты не согласишься выполнить мою просьбу. Ведь привести ко мне Ольгу – значит предать Евгения. А это недопустимо. Разуме-ется, ведь это только ему позволено предавать тебя, но никак не наоборот…
-Прекрати так о нём отзываться!
-Прости. Больше не буду. Позволь мне закончить. Так вот, предугадав твой однозначный отказ, я спешу заранее тебя успокоить. Я клянусь тебе, что не причиню Ольге ни малейшего вреда. Моя беседа с ней будет исключительно безобидной. Я лишь задам ей несколько наводящих вопросов, ответив на которые, она прольёт свет на кое-какие тёмные уголки своей скрытной натуры. Только несколько вопросов, и ничего более. Тебе не придётся заманивать её, или тащить ко мне силой. Она сама изъявит желание навестить меня. Добровольно. Я знаю. От тебя лишь потребуется не препятствовать ей, а наоборот – помогать в этом сложном пути. Для её же блага. Ты же знаешь, насколько труден этот путь для неподготовленного. Так что ты не только не нарушишь своих клятв, но и напротив – останешься верна им безупречно.
-Час.
-Что?
-Я дам тебе только час. Не более. Потом Ольга будет принудительно выведена из транса.
-Благодарю тебя, мудрая Хранительница.
Медленно отступая назад, сияющая фигура вскоре растворилась в мутной кровавой завесе. Расплывшись в довольной улыбке, Хо вновь повернулось к своей жертве, присело, склонившись над ней, и приложило ладонь ко лбу Сергея. Тот дёрнулся точно от разряда тока, и, громко кашлянув, отхаркнул кровавый сгусток.
-Живи, -прошипел сумеречник, -тебе рано умирать. Весьма странный убийца, который из всех совершённых убийств не смог простить себе только одного крошечного котёнка. Загадка природы. Ты не представляешь, как тебе повезло.
-Не надо, умоляю, -прохрипел Сергей.
Он был не в силах даже кричать, когда острые зубы Хо вонзились в его живот. Упиваясь своей победой, сумеречный охотник принялся заживо пожирать свою измученную добычу. Их дёргающиеся силуэты заволокло багровой дымкой, в которой вихрем кружились красные кровяные тельца, вперемешку со студенистыми амёбами.

Евгений очнулся от своего тяжёлого сна, с шумом глотая спёртый воздух каюты. Ему не хватало кислорода. Ворочаясь на смятой, пропитанной потом простыне, он горько плакал, в полной мере осознавая свою фатальную беспомощность. Остатки его последнего видения быстро растворялись в сознании, как капелька чернил в стакане воды. Но он чётко запомнил, что в своём разговоре таинственные существа упоминали Ольгу. И тот факт, что одним из этих существ было Хо, однозначно свидетельствовал, что благополучие его подруги вот-вот окажется под угрозой, опасной как никогда.
-Я должен предупредить её. Я должен остановить их! -Повторял он в полубреду. -Господи, спаси, сохрани и помилуй…





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 78
© 08.09.2017 R Raptor

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1