Хо. Глава 14. Плата за скорость


Дремавший Сергей был разбужен стуком открывшейся двери. Подняв голову, и увидев пришедшую подругу, он поспешно нащупал на стене выключатель, и включил ночник. Войдя в каюту, Ольга зевнула и, подойдя к своей койке, прилегла на неё.
-Ну, как он там? –осведомился Серёжка.
Хоть он и не назвал имени, было понятно, что вопрос касался Геранина.
-Ему стало получше, -ответила Оля. –Он заснул.
-А-а. Это хорошо. Удивляюсь, как вы там не задохнулись от его выхлопов?
-Мы проветрили каюту.
Сергей улыбнулся, перевёл взгляд на стол, и тут же, вспомнив о чём-то, воскликнул:
–Слушай, Оль! Тут же, это самое…
Спросонья у него ещё не получалось нормально выражать своим мысли.
-Что?
-Вот, -Он сдёрнул полотенце, под которым были спрятаны три тарелки. –Это ужин. Садись, поешь. Я-то перекусил с Лидкой и Бекасом, а ты у нас сегодня с утра ничего не ела, провозилась с этим Вовкой и голодная осталась.
-Значит ты уже поел?
-Да. Лида нас накормила. Мы хотели вас позвать, а в этот момент как раз у Вовки очередной приступ начался. Он орал как резанный. Бекас заглянул к вам в каюту, и сказал, что вы там около него прыгаете, ну мы и решили вам не мешать. А еду вашу принесли сюда. Это для тебя, Генки и Вовки. Уже, наверное, всё остыло.
-Ничего страшного, -Ольга поднялась с кровати и взяла одну тарелку. –Нужно ещё ребят накормить.
-Я им отнесу. Ты давай ешь.
Ольга вновь села на койку, держа тарелку в руках. Всё-таки её голод был сильнее усталости. Не смотря на то, что простенькое кушанье, приготовленное Лидой, было уже чуть тёплым, она ела с большим аппетитом.
-Кушай-кушай, никого не слушай, -с улыбкой подмигнул ей Сергей. –А я пока пойду, отнесу пацанам их заслуженные порции.
-Серёж, у меня к тебе просьба, -обратилась к нему Оля.
-Какая?
-Гена тоже устал и нуждается в отдыхе. Ты не мог бы подежурить с ним около Володи, пока я не приду?
-Конечно. Я и сам об этом думал.
-Правда?
-Да. Я успел отдохнуть, пока вы там возились с Вовкой, и могу подстраховать Генку.
-Отлично. А то он там один с больным остался сидеть. С тобой ему хоть повеселей будет. Спасибо тебе.
-Не за что, -Сергей улыбнулся краешком губ, и направился к выходу, аккуратно неся тарелки в обеих руках.
Ольга тут же встала с кровати и, опередив его, услужливо открыла дверь.

Хо идёт. Сверкают очи,
Выделяясь в темноте.
Под покровом тихой ночи
Чертит страхи на холсте.

В лунном свете тени вьются,
Где-то капает вода,
Спи, дитя, не смей проснуться,
Хо идёт, а с ним - беда.
Этот стих родился в голове Ольги неожиданно, непонятным образом, сам собой. Причудливая колыбельная-страшилка, придуманная ею же самой, почему-то не давала ей покоя. С чего она это придумала?
Тишина, воцарившаяся в каюте после ухода Сергея, давила на уши непроницаемой шапкой. Немного утолив голод, девушка выключила ночник и прилегла на кровать. Но вместо сна ею овладело необъяснимое желание, которое пробудилось сразу, как только она осталась наедине со своими мыслями. Нащупав под подушкой «Иллюзиум», она сжала пластинку в кулак и стала лихорадочно думать.
Сегодня принимать таблетку нельзя. На отдых ей отводится не так много времени, а отдохнуть она должна хорошо, чтобы помочь больному товарищу. С другой стороны, она не сможет оказать ему стоящую помощь, если не узнает, что с ним, и какие средства необходимы для его спасения. Ответы на эти вопросы можно узнать только там – в «зазеркалье», по ту сторону реальности.
Нет! Она разжала пальцы, и выдернула руку из-под подушки. Нельзя. Настя погибла в тот момент, когда она погружалась в иллюзию. Сейчас погибает Вовка. Его смерть недопустима.
Ольга перевернулась на другой бок, и закрыла глаза. Нужно было заснуть во что бы то ни стало, но она не могла. Но тяга была настолько сильной, что даже свинцовая усталость не могла её пересилить. Девушка ворочалась с боку на бок, пытаясь забыться, но воля её слабела с каждой минутой. Она с ужасом осознавала, какую власть над ней возымел коварный «Иллюзиум», но сопротивляться его чарам уже не могла. В конце концов, не в силах более противостоять ему, она сдалась…

…Лёгкое кружение листвы, тихо опадающей с высоких крон, раскидисто подпирающих небосвод. Воздушный танец невесомых пушинок. Щекочущая нежность жёлтых бархатистых цветов. Касание пальцев. Молчаливая беседа. Осень. Торжественная пора. И они, только вдвоём, во всём мире…
Ольга сидела на кровати, равнодушно глядя в пустоту. Она знала, что эффект от проглоченной таблетки проявится не сразу. Нужно подождать немного. Сломленный разум был исполнен отрешённостью, в то время как сердце трепетало в ожидании нового чуда.
-Господи, -прошептали обветренные губы девушки. –Как же мне всё это надоело.
Её веки опустились. Вслушиваясь в тишину, она пыталась понять, откуда доносится гул, всё более нарастающий и надвигающийся на неё. Она была уверена, что он звучит только в её голове, и больше никто на корабле его не слышит. Поэтому она спокойно сидела, и дожидалась, во что этот звук наконец превратится. Сомнений не было, это приближалась очередная иллюзия.
Вскоре появившийся звук стал настолько несомненным и близким, что Ольга почувствовала, как койка под ней начала мелко вибрировать. Открыв глаза, она увидела яркие вспышки, возникающие где-то впереди, которые мчались ей навстречу, и быстро проносились мимо, не задевая её. Мягкая койка стала более плотной и упругой. Затем она начала видоизменяться, сужаясь и углубляясь, обретая форму сиденья. Запах в каюте также претерпел изменения. Теперь в ней пахло как…
There is a hole inside my heart,
Where all of my love comes pouring out.
…Как в салоне автомобиля. И гул, окружавший её, оказался обычным шумом двигателя. Он сопровождался спокойной музыкой автомагнитолы. Картина постепенно проявлялась.
Каюта превратилась в кабину легкового автомобиля неизвестной марки. Ольга сидела на переднем сиденье, и, вжавшись в его спинку, смотрела на бесконечную ночную дорогу, освещённую жёлтым светом уличных фонарей. Всё больше и больше источников света появлялось вокруг. И вот, её машина уже едет по центральной широкой улице какого-то города, среди зданий, испещрённых сотнями светящихся окон. Мимо широких витрин, с вывесками, переливающимися всеми цветами радуги. Мимо мелькающих иллюминаций. Мимо синхронно маячащих светофоров. Буйство ночных свечений завораживало Ольгу. Ослепляющие лучи фар встречных автомобилей, попутный красный блеск бесчисленных габаритных огней и моргающих стоп-сигналов, оранжевые и синие вспышки проблесковых маячков. Непрекращающийся фейерверк городского движения действовал опьяняюще.
Ольга отвлеклась от своих раздумий и переживаний, полностью окунувшись в этот неудержимый, вечно движущийся мир, почувствовав себя полноценной частью его хаотичного трафика. Крошечной, но неотъемлемой. Постепенно вживаясь в это новое мироощущение, она выделяла всё новые и новые детали, которые в совокупности своей придавали окружающей обстановке абсолютно полноценный, законченный вид, ничем не отличавшийся от реальности.
Вскоре и мысли её пришли в порядок, вернув способность адекватно воспринимать обстановку. Она не управляет этим автомобилем, значит им управляет кто-то другой. Её куда-то везут… Придя к этому выводу, после хоровода полубредовых раздумий, Ольга слегка насторожилась, и медленно повернула голову в сторону водителя. Сначала она увидела его руку, спокойно лежавшую на рычаге переключения скоростей, затем, поднимая глаза всё выше, она остановилась на лице, разглядев которое, тут же узнала его, издав радостный вздох.
-Женя.
Евгений услышал её и улыбнулся, не спуская глаз с дороги.
-Здравствуй. Хорошо, что ты пришла. Я ждал тебя.
-Привет. Я знала, что ты меня ждал, поэтому и пришла сегодня. Не смотря на тяжёлые обстоятельства, препятствовавшие этому.
-Обстоятельства? –Женя повернулся к ней. –Ах, да. Конечно. Владимир…
-Ты знаешь о том, что с ним случилось? Хотя можешь не отвечать. Вижу, что уже знаешь, -печально произнесла Ольга.
-Знаю. Но уверен, что теперь, основываясь на горьком опыте с Настей, вы больше не будете относиться к этой проблеме так легкомысленно.
-Разумеется. С Володей остались ребята: Серёжа и Гена. Я волнуюсь, как они там?
-Не волнуйся за них. Он справятся со своей задачей. Можешь не сомневаться. Лично меня тревожит кое-что другое.
-Что?
-Сомнамбула под контролем. Он недоступен для Хо… -Евгений задумался и замолчал.
-Хм. Так это же хорошо. Разве не этого мы добиваемся? –с удивлением спросила Ольга.
-Хорошо-то хорошо. Только вот Хо этот факт явно не устроит. А значит оно пойдёт на новые ухищрения, чтобы завладеть добычей.
-И что оно может предпринять?
-Да всё что угодно. Оно торопится, очень торопится. Пока не знаю почему, но оно спешит, и эта спешка заставляет его совершать крайне нестандартные поступки. Лишь бы не выбиться из графика. Ему срочно нужна жертва. А тут вы, со своим неусыпным дежурством, путаете ему все карты. Эх, знать бы его планы хотя бы примерно! –Евгений с досадой ударил руками по рулю, после чего замолчал на минуту, и наконец продолжил свою речь. –Эта сволочь может прибегнуть к двум вариантам действий. Первый, более разумный и логичный: Оно поспешно переключится на кого-то другого из вашей компании. Пока вы отвлечены сомнамбулическим состоянием Владимира, оно спокойненько оприходует совершенно другого человека, незаметно от остальных. И вы заметите это лишь тогда, когда будет уже слишком поздно. Этот способ запросто может быть применён Хо. Но я думаю, что вряд ли оно им воспользуется.
-Почему? Ведь получится, что оно ударит нам в тыл. Это очень разумно.
-Так-то оно так, только вот напомню тебе тот факт, что оно очень торопится. У него слишком мало времени для подобных манёвров. Чтобы обработать новую жертву, нужно потратить как минимум ещё один день. Хо на это не пойдёт.
-Какой тогда второй вариант?
-Второй вариант – безумный и дерзкий. Даже не знаю, как Хо, со своей выдержкой и осторожностью, его реализует. Но мне почему-то кажется, что оно пойдёт именно этим путём. Напролом! Его не остановят ребята, дежурящие возле добычи. Оно пройдёт через них, и возьмёт то, что желает.
-Что значит «пройдёт через них»?! Оно ведь не причинит им вреда? Оно их не тронет? –Оля, в состоянии близком к паническому, вцепилась в плечо Евгения. –Скажи мне, что с ними всё будет в порядке!
-Я не могу обещать…
-Не можешь обещать? А что ты вообще можешь? Останови машину! Сейчас же!
-Успокойся, -Женя произнёс это слово таким тоном, что Ольга тут же пришла в себя. –Возьми себя в руки, пожалуйста. Зачем мне останавливаться? Ты хочешь выйти? И зачем? Куда ты пойдёшь? Ты знаешь дорогу назад? Знаешь, где выход отсюда? По глазам вижу, что нет… Так мне остановиться?
Оля отвернулась и молча покачала головой. Евгений тяжело вздохнул.
-Паника и отчаянье – это наши враги, -сказал он. –Нам обоим сейчас нелегко. Я не знаю, как поведёт себя Хо, но я не думаю, что оно причинит зло ребятам, охраняющим Володьку. Только не сейчас. Их воля ещё слишком крепка для этого. И их двое. К тому же, Хо не выгодно вводить их в свой план раньше времени. Пока ситуация развивается по цепи, оно контролирует её. Но разобщённость может сказаться на сроках, а это для него недопустимо. Поэтому не бойся за парней. Сумеречник не тронет их. Скорее, он придумает что-нибудь другое.
-Ты правда так думаешь? –с надеждой в голосе спросила Ольга, покосившись на него.
-Да. Оно не будет нападать на них. По крайней мере пока ты здесь. Твоё присутствие в иллюзорном мире волнует его больше чем охота. Оно будет наблюдать за нами, и наверняка постарается испортить нам настроение какой-нибудь своей выходкой. Но мы ведь не будем поддаваться на его провокации, верно?
-Не будем. Оно ничего не добьётся.
-Этот ответ меня устраивает.
-Мы будем сопротивляться. Но как долго? –со слезой в голосе спросила Ольга. –Скажи мне, Женя, сколько дней это будет продолжаться?
-Не знаю.
-Мои силы не безграничны. Я уже стала путать реальность с иллюзией. Всё это начинает походить на какое-то безумие…
-Я тебя понимаю, -мягко перебил её Евгений. –Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь. Ты стараешься объять необъятное, а это невозможно.
-Но что мне делать?
-Не думай ни о чём. Отвлекись. Это сложно, но если ты сумеешь это сделать, то обретёшь новые силы и волю к победе. Сейчас ты сражаешься не с Хо, а сама с собой. Ты должна быть союзницей сама себе. Постарайся понять это.
-Не думать? Ни о чём? –прошептала Оля.
-Освободи свой разум. Дай ему «отдышаться». Успокойся. В нашей борьбе необходимо сохранять выдержку и спокойствие. Метания, волнения, отчаянье – неизбежно ведут к поражению. Не терзай себя воспоминаниями прошлого, не пытайся заглянуть в будущее. Думай о том, что есть сейчас.
«А ведь он прав», -вдруг осознала девушка. Бесконечные размышления и тревожные терзания не приносили ничего, кроме накапливающихся безответных вопросов и гнетущих страхов. Измученный разум был заполнен ими до краёв, и Ольга знала, что будет, если они польются через край… Безумие. Словно уловив её мысли, Евгений медленно кивнул.
«Как же это сделать? -размышляла Ольга, глядя на дорогу. – Как можно не думать ни о чём, в одночасье забыв всё, что тревожило, очистить сознание, абстрагироваться от сущего? Как?»
-Закрой глаза, -произнёс Евгений, не открывая рта. –Сосчитай до трёх. Но не просто считай, бездумно перечисляя цифры. Пусть каждая цифра будет иметь свой образ: добрый, светлый, приятный. Когда ты досчитаешь до трёх, исчезнет всё, что мучило твою душу. Останется только эта дорога.
-А ты? Ты останешься со мной?
-Да.
Ольга закрыла глаза. Как оказалось, сложнее всего было придумать первую цифру. Поток мечущихся посторонних мыслей то и дело сбивал её с нужного пути, и она лишь беспомощно перебирала какие-то невнятные фрагменты собственных фантазий, да обрывки воспоминаний, которые носились вокруг неё словно клочки старых газет, подхваченные вихрем. Круговерть…
Нужно вспомнить что-нибудь из детства, -решила Оля. Детство – полноводное хранилище незабвенных, наивных и романтических грёз, навсегда запечатлённых в памяти. Где, как не в них можно отыскать то, что нужно.
И тут Ольга вдруг поняла, что не может найти ничего подходящего. Постоянно натыкаясь на что-то неприятное, оставившее следы в памяти и шрамы на душе. Она осознала, что всё хорошее, происходившее с ней в детстве, почему-то всегда соседствовало с каким-нибудь печальным событием, покрывающим тенью всё то доброе, что она переживала. Думая о приятном, она невольно вспоминала плохое. Что она оставила в детстве? Одиночество. Постоянные ссоры и скандалы родителей. Их непонятная делёжка, и выяснения отношений. Непрекращающиеся мытарства. Тяжёлые школьные годы, и жестокость одноклассников, не понимавших и не принимавших её. Пустота, которая всегда её преследовала.
-А знаешь, -вдруг обратился к ней Евгений. –В детстве я тоже был многого лишён. Но зато я научился находить крупицы счастья в сплошной череде однообразия. Это всё равно что отыскивать песчинки золота в грязном песке. Я открыл для себя одну бесценную истину, которая заключалась в том, что прелесть нашей жизни таится не в материальных ценностях, а в ней самой, в её природе. Она есть в каждой травинке, в каждом цветке, в каждом живом существе. Она рядом с нами всегда, и её не надо покупать, потому что она дана нам совершенно бесплатно. Красоту мира не нужно искать, так как она уже с нами. Покой, умиротворение, торжественная тишина… Что ты чувствуешь, слыша эти слова?
-Осень, -произнесла Ольга, неожиданно вспомнив багряный листопад и дурманящий запах прелой травы.
Евгений улыбнулся.
–Тебе нравится осень?
-Да. Очень.
-Она скоро наступит. Думай о ней. Очень скоро закончится жаркое буйство лета, и мы окунёмся в её сказочный мир. А пока, помечтаем в предвкушении.
-Я не знала, что мечта может быть такой обычной.
-И такой осуществимой. Ведь осень неизбежна.
-Да. Парки оденутся в золотой наряд… Красиво будет.
-Непременно. Листья будут устилать тропинки, а паучки-путешественники полетят, повинуясь ветру, на своих паутинках, мимо нас.
-Мимо нас. А мы пойдём по пустынной аллейке и листва будет шуршать под ногами. Мы пойдём, держась за руки, дыша осенью, живя в её прекрасном мире.
-И будем верить в то, что этот мир создан только для нас, и ни для кого больше.
У неё получилось! Она почувствовала, как покой мягко заполняет её душу, согревая теплом. Все её недавние тревоги и страхи стали вдруг какими-то далёкими, пустыми, бессмысленными, и постепенно перестали её волновать. Она отвлеклась от них, успокоилась, заворожённая картиной, заполнившей всё её сознание. Евгений был прав. В действительности всё так просто и естественно. И истинные ценности мира не нужно искать, ибо они уже принадлежат ей. Они доступны, ощутимы, наглядны.
Один!
А как прекрасно море. Шёпот его волн, лениво накатывающих на берег, сопровождаемый шуршанием гальки и криками чаек, вкупе представляют величественный природный оркестр, который можно слушать вечно, наслаждаясь, и отдыхая от мирской суеты. Лёгкий бриз, пропитанный морской солью, несёт на своих незримых крыльях терпкий йодистый запах, щекочущий ноздри. И горизонт – манящая тёмная линия между водой и небом…
Два!
Помчаться бы в эту даль, полететь вместе с чайками, погнаться за ветром! Устремиться туда, где никогда не была. Вырваться из плена угнетающего постоянства, оставив позади всё: грусть, тоску, разочарования. Мчаться, мчаться, мчаться вперёд – навстречу замысловатой судьбе.
Три!
Она открыла глаза и улыбнулась. Машина неслась по улице с большой скоростью, и встречные светофоры всегда показывали ей зелёный свет. Было в этом стремительном движении что-то захватывающее, лихое. И Оля поняла, что сейчас ей больше ничего не нужно. Только мчаться вперёд – в неизвестность, которая больше не пугает её. Ведь теперь она не одна. Подумав об этом, она осторожно дотронулась до руки Евгения, лежавшей на рычаге коробки скоростей. Его кисть, почувствовав её нежное прикосновение, едва заметно дрогнула. Слегка покосившись на спутницу, он спросил:
-Ну как? Помогло? Ты успокоилась?
-Да, -ответила Ольга. –Так спокойно на душе стало. Не верится даже. Правильно ли это?
-Не тревожься. Нужно судить человеческое равнодушие, а не стремление души к покою. Признай, тебя ведь всё так же волнует ситуация, в которой ты оказалась вместе со своими друзьями?
-Ещё как волнует, -кивнула Оля, -но теперь я стала относиться к этому как-то…
-Спокойнее?
-Именно.
-Всё правильно. Ты сумела обуздать свои эмоции, и психологически перенастроилась на новое восприятие бытия. Ты наконец-то смогла дать своей нервной системе отдых, в котором она так отчаянно нуждалась последнее время.
-Какие красивые огни вокруг.
-Тебе тоже они нравятся? –Женя улыбнулся. –Должен признаться, я почему-то всегда испытывал эстетическое наслаждение от созерцания ночных огней. Их вспышки, мелькания, движение, словно демонстрируют нам, что жизнь не останавливается с приходом сумерек.
-Согласна с тобой.
-Хочешь узнать, куда мы с тобой едем?
-Нет.
-Почему?
-А какая разница? Мне это совершенно не важно. Я ведь еду с тобой. Так славно ехать, всё равно куда, главное – вместе. Не вспоминая ни о чём. Смотреть на дорогу, думая о чём-то хорошем, приятном.
-Я рад, что тебе по душе эта поездка. Феерия ночной дороги. Бесконечная череда огней…
-И скорость.
-Ты любишь скорость?
-Обожаю. А ты?
-И я. А разве это не заметно? –Женя усмехнулся и кивнул на спидометр.
Стрелка медленно подползала к отметке двести километров в час. Дома проносились мимо них с двух сторон, оставляя лишь световые шлейфы многочисленных окон, витрин и иллюминаций.
-Класс! –восхитилась Ольга.
-Это ещё не предел.
-А ты оказывается лихач. Никогда не видела, чтобы в городе так разгонялись. Только на скоростных магистралях. Гаишники нас тут не оштрафуют?
-Ну что ты, -Евгений рассмеялся. –Какие тут гаишники? Дорога прямая как линейка. Светофоры всегда зелёные, а пешеходы не лезут под колёса.
-Я заметила. Не дорога, а мечта любого автомобилиста.
-Точно… Значит ты скорость любишь? –в глазах Евгения вспыхнул дьявольский огонёк.
-Люблю, –Ольга взглянула на него, не скрывая любопытства.
-Тогда я пожалуй изменю программу на сегодняшнюю ночь. Признаюсь честно, я сначала хотел пригласить тебя в ресторан, посидеть-поболтать. Но это ведь слишком банально, да? Тем более, что у нас уже было подобное времяпрепровождение в «Жёлтой орхидее». Не будем повторяться. К тому же, у меня заготовлен для тебя сюрприз поинтересней.
-Я бы не отказалась от ресторана, -улыбнулась Оля. –Но если ты говоришь, что этот сюрприз интереснее…
-О-о-о! На порядок!
-Тогда я с нетерпением жду, когда ты мне его продемонстрируешь.
-Скоро ты всё увидишь.

Странного вида человек в чёрном плаще недвижно сидел на бордюре, и смотрел на свои согнутые ноги, обутые в мощные ботинки. На его голове была надета большая шляпа, надвинутая так низко на лоб, что из-под неё виднелся только подбородок бродяги. Руки в кожаных перчатках спокойно лежали на коленях. Он словно окаменел, абсолютно не реагируя на происходящее вокруг него. Ему очевидно было плевать на прохожих, которые бросали на него пугливые взгляды, жались к стене на другом краю тротуара, и трусливо ускоряли шаг, стараясь миновать этот страшный рубеж как можно скорее.
Когда машина Евгения и Ольги пронеслась мимо него, вихревой поток от неё сильно обдал его ветром, затрепетав в вороте плаща, и чуть не сдув шляпу с головы. Очень медленно бродяга повернул голову, и посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Его страшная улыбка растягивалась всё шире и шире, пока губы не раздвинулись, открыв поблёскивающую эмаль остроконечных зубов. Из-под переднего поля шляпы замерцало зловещее зелёное свечение, слегка озаряющее открытую часть лица. Из глубокой гортани донеслось злое утробное рычание, переходящее в гулкий клёкот. Его никто не слышал. Машина была уже далеко.

Евгений поёжился, точно от сквозняка, пробравшего его до костей, но не выдал своей обеспокоенности. Снизив скорость, он перестроился в правый ряд, и вскоре совсем остановился, припарковав машину у тротуара. Затем он выключил музыку. В салоне воцарилась тишина. Приглушённо фосфоресцирующая приборная панель погасла, и сонно урчавший двигатель смолк.
-Почему мы остановились? –спросила Ольга.
-Дальше пойдём пешком.
Женя вышел из машины, и, обойдя её, открыл дверь, выпуская подругу из салона. Та вышла, и обернулась, с нескрываемым удивлением рассматривая чёрный автомобиль непонятной модели, на котором они приехали. Пиликнув сигнализацией, Евгений мягко дотронулся до её локтя.
-Пойдём?
-Ну, пойдём.
Далее их путь лежал по безлюдной улице, мимо живописно украшенных фасадов и ярких витрин магазинов. Было немного прохладно. После того, как они покинули тёплый и уютный салон автомобиля. Ольгу понемногу стало одолевать чувство, что за ними кто-то пристально наблюдает. В очередной раз заметив, как она оборачивается, Евгений произнёс:
-Твои подозрения не беспочвенны. Оно действительно следит за нами. С этим ничего нельзя поделать. Постарайся относиться к этому спокойнее.
-Если бы это было так просто. А зачем оно нас преследует? Оно что-то замышляет?
-Возможно. Хотя, скорее всего, оно изучает нас. Я не чувствую агрессию, излучаемую им. Интерес – да, но не агрессию. Но даже если Хо предпримет попытку напасть на нас, я сумею тебя защитить. Оно не посмеет тебя обидеть.
Ольга молча взяла его за руку и слегка сжала её, демонстрируя свою благодарность и признательность. Эти слова действительно приободрили её.
-К тому же, -продолжил Евгений, -в этом ведь есть и положительный аспект.вои подозрения не беспочвенны, Оль.тво, что за ними кто-то пристально следит.рковав машину у тротуара. Пока Хо ошивается неподалёку от нас, мы можем быть уверены, что ребята, оставшиеся на корабле, в безопасности. Пусть лучше оно пасёт нас, чем одолевает их.
-Ты прав, -согласилась Ольга. –Так действительно спокойнее за них. Пусть Хо бродит за нами хоть всю ночь напролёт, лишь бы к ним не приставало. А мы его не боимся. Ты ведь защитишь меня от него? Да?
Евгений кивнул и потеребил её пальцы.
-Теперь я не боюсь ночи, ведь ночью ты будешь рядом. Когда ты рядом – я спокойна. Но вот что я хотела спросить у тебя, Жень. Ведь после каждой ночи неизбежно наступает страшный день, в котором я буду одна. Без тебя. Ночью меня оберегаешь ты, а днём? Кто защитит меня днём?
-Я позаботился об этом, -ответил Евгений. –Ты под надёжной защитой, поверь мне.
-Верю. Но всё равно, пока тебя нет, мне очень тяжело.
-Пока я не могу быть с тобой постоянно. Но однажды, очень скоро, я приду к тебе уже не в иллюзии, а в реальности. Приду, чтобы остаться с тобой навсегда.
-Ты обещаешь?
-Обещаю.
-Скорее бы.
-Я постараюсь. А пока, любуйся орхидеей и ничего не бойся.
-Орхидея – это вообще чудо. Такая красавица. А как пахнет. Прелесть.
-Не дай ей увянуть.
-Не беспокойся. Я её сохраню, -заботливо посмотрев на друга, Ольга спросила. –Жень, ты себя хорошо чувствуешь?
-Вполне. А что?
-Ты выглядишь уставшим.
-Правда? Наверное, это потому, что денёк сегодня выдался не из лёгких. Я действительно немного устал за день, но это пустяки. Не беспокойся за меня, -он весело ей подмигнул.
Они дошли до следующего перекрёстка и повернули направо. Впереди показалась небольшая парковочная площадка, на которой стояли два спортивных мотоцикла, один из которых был красного цвета, а другой - зелёного. Обе машины имели необычный, немного фантастический дизайн и притягивали взгляд. К ним-то и направился Евгений. Подойдя к красному мотоциклу, он воодушевлённо погладил его сиденье.
-Мы пришли. Как тебе эти ребята? Нравятся?
-Ух, ты! Какие крутые! –Ольга потрогала руль зелёного байка.
Мотоцикл как будто приглашал её поскорее себя оседлать. Его вид был настолько стремительным и грозным, словно он вот-вот собирался сорваться с места и умчаться далеко-далеко. Сама форма его корпуса таила в себе что-то хищное. Особенно впечатляли фары, похожие на пару больших глаз. Машина была более чем привлекательной.
-Это современные японские супербайки, -представил мотоциклы Евгений. –У них четырёхтактный шестнадцатиклапанный движок, объёмом 998 кубических сантиметров и мощностью 175 лошадиных сил, четыре цилиндра, инжектор, шестиступенчатая коробка. Просто зверюги!
-Я почти ничего не поняла из того, что ты сейчас перечислил, но звучит впечатляюще, –усмехнувшись, ответила Ольга.
-Обожаю этих лошадок, -не унимался Женя. –Ты только посмотри какая у них осанка. Это всё благодаря таким классным подвескам. Как ты смотришь на то, чтобы обкатать этих друзей?
-Было бы здорово. Хотя, я в своей жизни каталась на мотоциклах всего пару раз. И то, это были обычные отечественные, хм… модели.
-Развалюхи, ты хотела сказать?
-Ну-у, в общем, да. А тут такие серьёзные гоночные машины. Я право даже не знаю с какой стороны к ним подходить, -с улыбкой произнесла Ольга, трепеща от восторга и предвкушения.
-Это очень хорошие и надёжные мотоциклы. Оснащены бортовыми компьютерами. Управлять ими легко и приятно. Попробуй, -Евгений лихо перебросил ногу через раму красного байка, и надел шлем с зеркальным забралом.
Следуя его примеру, Оля несколько неуверенно оседлала зелёный мотоцикл, озираясь по сторонам. Скромной девушке было непривычно садиться на такую дорогую машину, и роскошное изящество байка подсознательно отпугивало её, как будто бы вот-вот откуда-то должен был появиться его настоящий хозяин, возмущённый тем, что она к нему прикоснулась.
Но по мере того, как она осваивалась на нём, эта неуверенность постепенно отступала. Надев шлем, Ольга смело взялась за рукояти и, немного подержавшись за них, набралась решимости, и завела двигатель. Она едва не закричала от счастья, когда оборотистый мотор металлического рысака приятно завыл, и мотоцикл едва ощутимо завибрировал под ней, словно трепеща от нетерпения поскорее начать гонку. К его голосу тут же присоединился байк Евгения. Женя сделал Ольге одобрительный знак, и, качнув головой, начал прибавлять газ, вращая ручки. Наконец, его мотоцикл с визгом рванулся вперёд, оставив позади себя облако дыма и дугообразный след протектора. Женя развернулся практически на одном месте, и теперь стоял к ней лицом. Оля разглядела своё отражение в зеркале его забрала. Теперь очередь была за ней.
Её старт оказался не таким эффектным, как у друга. Она была не знакома с подобной техникой, и не ожидала насколько мощным окажется доверенный ей аппарат. Слегка перегазовав, Вершинина слишком быстро отпустила сцепление, и почувствовала, как заднее колесо её байка начало с бешеной скоростью вращаться на одном месте, от чего задок мотоцикла стал ходить из стороны в сторону. Растерявшись, Оля выпустила рукоять тормоза, и ретивая машина тут же прыгнула вперёд, словно кузнечик. Неловкая мотоциклистка сумела удержать равновесие, и, тут же сбросив обороты, уверенно повела норовистый байк, плавно развернувшись его и выехав со стоянки. Евгений поехал за ней следом. Дорога была пустынной, и можно было спокойно мчаться вперёд, не опасаясь каких-либо препятствий на пути.
-Ты ведь любишь скорость? –послышался голос Евгения, звучавший то ли из встроенных в шлем наушников, то ли в голове Ольги. –Так насладись же ею! Догоняй!
И его байк, довольно загудев, ушёл вперёд, демонстративно встав на заднее колесо. Ольга довольно улыбнулась, и помчалась следом за ним, рассекая пространство. Она словно слилась с мотоциклом воедино, и они теперь выступали как единое целое. Очень быстро она догнала Женю, и теперь они неслись по ночному шоссе рядом, время от времени поглядывая друг на друга. Стрелка спидометра уже ушла далеко за двести, но они и не думали замедлять своё стремительное движение.
-Вот это – скорость, –шептала Ольга. –Вот это – я понимаю.
-Да. Это не сравнимо ни с чем, -ответил Евгений. –Скажу честно, я не очень люблю езду на автомобилях. Ощущение, что ты сидишь в глухой широкой коробке на колёсах, которая везёт тебя по дороге и постоянно грозит толкнуть какую-нибудь другую коробку, движущуюся рядом. Другое дело – байк. Только два колеса и свежий воздух вокруг! Ветер, несущийся навстречу, свобода и скорость! Создаётся ощущение, что это ты сам так летишь по дороге, как метеор, как снаряд, как стрела, выпущенная из лука.
-Точно. Аж дух захватывает!
Дорога была гладкой как стекло. Освещаемые фарами пунктиры разделительных линий мелькали с поразительной быстротой. Время от времени на пути встречались машины, и гонщики виртуозно объезжали их, не обращая внимания на возмущённые сигналы. Решив покрасоваться перед Ольгой, Евгений свернул в сторону небольшого металлического трамплина, лежавшего на краю дороги, и набрав скорость, совершил красивый прыжок, пролетев несколько метров по воздуху. Не желая уступать ему, Ольга тут же воспользовалась очередным трамплином, и повторила его трюк, получив от друга жест одобрения. Её сердце на мгновение остановилось, когда мотоцикл завис в воздухе, а затем приземлился на дорогу, мягко амортизируя. Испытав от этого прыжка настоящий экстаз, она громко взвизгнула. Волна ощущений была поистине невероятной.
Оля была в неописуемом восторге от своего мотоцикла. Негромкий гул его двигателя дополнялся свистом ветра. Машина буквально вырывалась из-под наездницы – настолько мощной она была. Ошалевшая Ольга уже не смотрела на спидометр. Она не знала, с какой скоростью мчится. Опьянённая этой гонкой, она забыла обо всём. Окружающие декорации чередовались, сменяя друг друга с необычайной интенсивностью. Она постепенно отрывалась от Евгения, который отставал от неё всё дальше и дальше. Когда его начал беспокоить этот отрыв, было уже слишком поздно. Ольгу уже было не остановить. Она не отвечала на его оклики. Она не слышала их, увлечённая своим стремительным движением вперёд. Как не пытался Евгений её догнать – всё было бесполезно. Ольгу не задержали даже предупредительные оранжевые маячки на заграждениях, преграждавших дорогу. Гонщица не обратила внимания на надпись «ПРОЕЗД ЗАКРЫТ!» Она на полной скорости снесла центральное заграждение, разбросав его обломки в разные стороны, и умчалась дальше. Евгений погнался было за ней, но вовремя увидел возникшую преграду, и резко затормозил. Отличные тормоза байка сработали безотказно. Мотоцикл немного занесло, и он остановился параллельно препятствию, в нескольких метрах от него. Преградой оказался огромный тягач, выехавший поперёк дороги, и загородивший ему путь. В отчаянье, Евгений хлопнул руками по рукояткам, и сбросил с головы шлем, слушая затихающий звук удаляющегося мотоцикла Ольги. В кабине тягача сверкнула пара зелёных огоньков. Его дверь открылась. Чёрная, до боли знакомая фигура спрыгнула на землю, и, не спеша, направилась к Жене.
-Какого чёрта?! –выругался Евгений. –Кто тебя просил вмешиваться?!
-Никто не просил, -ответило Хо, остановившись напротив него. –Это была моя идея. Хо-хо-хороший у тебя мотоцикл. Дашь прокатиться?
-Перебьёшься. Лучше уйди с моей дороги. Твоё время ещё не наступило.
-Ошибаешься. Ты упустил свою возможность. Ольга уехала от тебя. Она поглощена скоростью, и теперь тебе её уже не догнать. Видишь, она даже не заметила, что ты отстал от неё. А знаешь, почему? Она – эгоистка. Её прельщает одиночество, она стремится к нему. Власть над дорогой, власть над скоростью, власть над жизнью. Сейчас она чувствует себя свободной, и ей не нужен никто. В том числе и ты ей не нужен. Понимаешь, о чём я? Ей нужно только мчаться по пустынной трассе, совершенно одной, не думая о том, что ждёт её впереди, и что она оставила позади. Живя одним ярким мгновением. Как падающая звезда.
-Неправда. Ольга не такая.
-В самом деле? Ты так хорошо её знаешь?
-Да уж получше тебя.
-Пошевели мозгами, Евгений, взгляни на происходящее трезвым взглядом. Где она? Куда она уехала? Бросила тебя тут одного и не задумалась об этом. Возвращаться она и не собирается, как видишь. Да, она вспомнит о тебе, конечно же. Но лишь когда ей надоест кататься на мотоцикле. Когда захочется новых ощущений.
-Ты так говоришь, потому что тебе неведомы человеческие чувства. Она не возвращается, потому что знает, что со мной всё в порядке и я её догоню.
-И откуда у неё такая уверенность? Может быть, потому что красивый и мощный мотоцикл – лучше тебя? Или же яркие жизненные перспективы лучше тебя? Или же красивый молодой парень с серыми печальными глазами лучше тебя? А ты – всего лишь бесплатное приложение к её жизни.
-Замолчи! –Евгений стиснул голову руками.
Его виски разрывались от давления. Голова раскалывалась. А Хо торжествовало.
-Ты для неё никто, пойми же это. Ты — интересное приключение, кладезь новых знаний, приятный собеседник. Я поражаюсь, почему ты сам этого не понял до сих пор. И тебя это совершенно не волнует. Ты устроил ей такую гениальную проверку, результат которой мы сейчас наблюдаем, и всё равно оправдываешь её. Невероятно!
-Я знаю, чего ты добиваешься, Хо. Ты всеми силами пытаешься настроить меня против Ольги. У тебя ничего не получится!
-Всё, чего я добиваюсь – это понимания вашей витиеватой души. Мне хочется понять, почему вы не видите очевидного, и стремитесь к призрачным горизонтам, которых заведомо не существует. Но мы заболтались. Ольгу пора останавливать. Я уже придумало, как это сделать, -Хо улыбнулось. –Извини, Евгений, я понимаю, что тебе хотелось продлить свой ход, но, сам видишь, она уехала от тебя. А это значит, что твой ход закончен, и пришла пора моего хода. Всё честно. Я, конечно, могло бы сделать тебе очередную поблажку, но, увы, не могу. Время меня поджимает, приходится торопиться.
-Что ты собираешься сделать?
-Я преподнесу нашей Ольге небольшой урок. За скорость, как и за любую роскошь, нужно платить.
-Не смей!
-Ещё как посмею. Значит ты не дашь мне свой мотоцикл? Хорошо, я возьму его сам.
Хо двинулось на него, зловеще ухмыляясь.
-Нет, не надо! –отпрянул Евгений. –Прочь! Отойди от меня, не-ет!!!
Но беспомощные крики не помогли ему. С громким уханьем монстр набросился на него.

Она летела по ночному автобану, наперегонки с ветром, словно желая убежать от самой себя. Не обращая внимания на дорожные знаки, наклоняя корпус на поворотах и услаждая восторженное сердце сиплыми завываниями мощного мотора, перемешанными с эксцентричным хард-роком, гремящим в наушниках. Пулей промчалась между двумя грузовиками и скрылась в туннеле. Лампы, лампы, лампы, словно иллюминация. Гул двигателя отражается от стен воющим эхом. Рывок, и вот она уже выскочила на открытое пространство. Она уже снова в городе, среди огромных домов, преодолевает кварталы один за другим, минует мосты, пролетает мимо площадей и парков. Она на пике счастья.
Неизвестно, как долго продолжалась бы эта феерия. Но голос, внезапно окликнувший Ольгу, привёл её в чувства.
-Не слишком ли быстро ты едешь?
-Эта скорость меня устраивает, хотя, -Ольга рассмеялась. –Наверное, хотелось бы мчаться ещё быстрее!
-И тебе не страшно?
-Ни чуточки. Я счастлива!
-А если разобьёшься?
-Ну и пусть! Зато последние минуты моей жизни будут самыми счастливыми и яркими! Ради этого стоит идти на риск!
-Выходит, что тебя совершенно не волнует твоя жизнь?
-Отчего же? Я дорожу своей жизнью, но не настолько, чтобы прятаться и опасаться рисковать. Жизнь должна быть насыщенной волнительными захватывающими событиями. А если она вдруг оборвётся – ничего страшного не произойдёт. Всем будет наплевать на это. Никому нет до меня дела, кроме меня самой.
-Вот значит как? Ты уверена в том, что твоя жизнь не имеет ни для кого значения. Есть ты или нет тебя – всем безразлично, так?
-Именно так.
-И значит можно заплатить за скорость собственной жизнью?
-Она достойна такой высокой платы.
-А если придётся заплатить за скорость чужой жизнью?
-В каком смысле?
-Смотри на дорогу.
Ольга подняла глаза, и увидела впереди низенькую детскую фигурку, робко пересекающую шоссе. Заметив летящий на неё мотоцикл, девочка остановилась, испуганно вытаращив глазёнки и открыв рот. Расстояние до неё, как будто бы специально выверенное кем-то, было таким, что времени на манёвр практически не осталось.
К тому же, от нахлынувшей паники, Ольга окончательно растерялась. Ей начало мерещиться, что куда бы она не сворачивала, девочка всё равно оказывалась прямо на её пути. Объехать её было нельзя. Когда дистанция стала критической, всё вдруг замерло, словно кто-то включил стоп-кадр. Затем послышался ровный невозмутимый голос невидимого собеседника.
-Возможно, ты задашься вопросом, что ребёнок делает один, ночью, посреди автострады? Но, поверь мне, в этой ситуации есть более существенный вопрос. На месте этой девочки, которую ты вот-вот собьёшь, мог оказаться кто угодно, любой человек, или бродячее животное. Однако, мне подумалось, что девочка – это самый трогательный и безобидный вариант. Её сбивать особенно жалко. Не так ли? Смотри, как она на тебя смотрит. Она перепугана насмерть. Её можно понять. Действительно, что может быть страшнее неукротимо несущейся на тебя машины, слепящей тебя фарами и не думающей останавливаться, потому что на такой скорости затормозить уже невозможно. Мне интересно, что ты предпримешь? Не остановишься, и лишишь жизни это беззащитное существо, так неосторожно, по наивности и простодушию, выбежавшее на дорогу. Или же попытаешься избежать столкновения, отвернёшь в сторону, потеряешь управление, и сама лишишься жизни? Чьей жизнью ты будешь расплачиваться за свою жажду скорости? Чужой или своей?
Не раздумывая ни секунды, Ольга молча сделала свой выбор. Время вновь понеслось с невиданной быстротой, и всё решилось в одно мгновенье. От резкого торможения, заднее колесо мотоцикла приподнялось в воздух. Круто повернув руль в сторону, девушка потеряла контроль над машиной. Байк предательски завихлялся. Ей удалось уйти в сторону от живой преграды, но теперь вернуть власть над обезумевшей машиной уже не представлялось возможным.
Скорость оказалась слишком высокой для такого жёсткого торможения. Онемев от шока, чудом уцелевшая девочка безмолвно проводила взглядом кувыркающийся мотоцикл, пролетевший мимо неё по асфальту, брызгая по сторонам искрами. Головокружительное падение завершилось жестоким ударом об бетонное заграждение на обочине дороги. Ослепительная вспышка боли, и тут же тишина, окружившая Ольгу со всех сторон. Она погрузилась во мрак.

Евгений, с задумчивой улыбкой, сделал несколько широких шагов по дороге, покрытой царапинами, следами шин и содранной краски. Затем он вышел на обочину, перешагнул через дымящиеся раскуроченные обломки спортивного мотоцикла, и подошёл к безжизненному телу своей подруги. Склонился над ней, и улыбнулся ещё шире. Улыбнулся страшно. Уголки его губ раздвинулись так сильно, словно кто-то до предела растянул их в стороны пальцами. Глаза засияли ярче и пронзительнее. Протянув руку, он дотронулся пальцами до разбитого лба девушки.

Первое, что увидела Ольга после чудовищной катастрофы и последовавшего за ней всепоглощающего мрака, был свет. Сначала он был лишь маленькой звёздочкой, но затем становился всё обширнее, внушительнее, лучистее.
-Боже мой. Неужели всё? Неужели это конец? –подумала Оля, летя к этому переливающемуся свечению.
-Не надейся! –ответил чей-то надменный голос, и лучи, испускаемые таинственным светом, превратились в светящиеся щупальца гигантского спрута, незамедлительно опутавшие Ольгу, и затянувшие её в бесформенное мерцающее чрево.
В душу моментально вернулись боль, тоска и страх. Свет поглотил её без остатка. Наступило пробуждение, и первое что она увидела – облезлый потолок с глупой, уродливой лампой под ним. На плафоне сидела большая сонная муха.
-Конечно же, можно заплатить жизнью за скорость, -послышался близкий голос Евгения. –Красивая, романтическая смерть, на пике блаженства и экстаза. Всё это понятно. Только не всегда получается красиво умереть – вот в чём незадача. Считаешь себя свободной и независимой? Думаешь, что твоя жизнь ровным счётом ничего не значит ни для кого, кроме тебя самой? Вот тебе и результат.
Он склонился над ней, опустив лицо близко-близко к её лицу, и она увидела отражение своего перекошенного страхом лица в его глянцево-чёрных очках, из-под которых вокруг, ореолами, источался ядовитый зелёный свет.
-Полная недееспособность, -прошептали его сухие, потрескавшиеся губы.
И тут Ольга поняла, что лежит на больничной койке, вся перебинтованная. Попытка встать на ноги закончилась плачевно. Кроме боли и массы странных, крайне неприятных ощущений, она ничего не получила. Она не смогла даже пошевелиться! Привязана?! Нет. Руки и ноги свободны. Никаких ремней, верёвок, или иных пут. Она просто…
Парализована. Страшная догадка опалила мозг девушки расплавленным свинцом. Она всё ещё пыталась дёргаться, не веря в то, что с ней произошло, но все её попытки обрести власть над собственным телом были безуспешными. Живой оставалась лишь правая половина её лица. Но язык был ей также неподвластен. Кроме беспомощного мычания и стонов, она не могла издавать никаких других звуков. Всё, что она теперь могла, это с трудом поворачивать голову из стороны в сторону. Вокруг торчали какие-то ужасные трубки, введённые в её тело. Слева нависал жуткий стеклянный скелет системы.
Больница! Один вид её палаты изматывал душу до предела. Безликие белесые стены, удушающая лекарственная вонь и… Безысходность. Она не могла даже кричать. Только стонала и выла как обречённый зверёк. Даже слёзы теперь текли только из одного глаза. Второй, подобно рыбьему, не моргая, таращился в одну точку, всегда…
-Вот видишь, -развёл руками Евгений, –оказывается, есть вещи, которые гораздо хуже смерти. Смерть – это слишком лёгкий исход. Это не самая высокая цена за минуты безумия. Расшиблась насмерть – считай, что легко отделалась. А если не получилось? Если осталась калекой до конца своих дней? Устроит ли тебя такая перспектива? Ограниченная жизнь растения. Постоянная мука, невыносимая тоска и уныние. Ты будешь просить смерти. Умолять Всевышнего поскорее забрать тебя. Но он будет глух к тебе, так как твой жизненный ресурс ещё не отработан. Ты не сможешь убить себя, и даже если будешь пытаться, те, кому придётся до конца твоих дней ухаживать и следить за тобой – не дадут тебе сделать это. Они не позволят тебе уйти из жизни, пока ты не умрёшь своей естественной смертью. Да и вообще, эвтаназия у нас запрещена, сама знаешь.
Он выпрямился и обошёл её кровать.
-Печально. Лежать и слушать, как за окном, на улице, смеётся молодёжь. Здоровые, полноценные люди. Живут и радуются жизни. Бегают, любят друг друга, болтают и веселятся. Завидовать им чёрной завистью, и проклинать свою судьбу вновь и вновь. Они там наслаждаются по полной программе, в то время как ты даже поесть нормально не можешь, или, я извиняюсь, сходить в туалет. Обидно, я понимаю. Но что поделать? Ты сама выбрала такой удел. Вот она – плата за скорость. Прикована к кровати, беспомощна и бесполезна для общества. Ах, да. Ты же говорила, что никому не нужна. Так ли это? Сейчас мы это узнаем. Кто в первую очередь прибежит к твоей кровати? Ну конечно же, родная матушка. И, конечно же, не сможет сдержать слёз, глядя на безнадёжно искалеченную дочь. Каково матери видеть тебя такой, ты подумала? А тебе будет ещё больнее видеть её страдающей. Пытка увеличится многократно. Тяжело придётся переносить её. Мама будет стареть, и сама уже станет нуждаться в помощи. Но она до самой смерти будет приходить, ухаживать за тобой. Какая трагедия для матери! Подумать только. Или ты считаешь, что ей наплевать на своего ребёнка? Вот уж кто недолго с тобой пробудет, так это твой милый Серёженька. Нет, парень он, безусловно, неплохой. Только вот тратить свою жизнь на немощную инвалидку он, разумеется, не станет. Ему нужно создавать семью. Для этого необходима полноценная здоровая женщина, а не калека, нуждающаяся в постоянном уходе. Скорее всего, он, смахнув скупую мужскую слезу, и оставив на тумбочке букет прощальных роз, дрожащим голосом скажет: «Прости меня. Я буду тебя помнить всегда…». Ну, что-то в таком духе. Наплетёт что-нибудь душещипательное и уйдёт. А может быть, попросту исчезнет, без слов. Как и все друзья. Они, конечно же, будут навещать тебя иногда, но всё реже и реже с каждым годом. Когда у каждого из них появится своя семья и свои заботы – какое им дело будет до подруги-инвалидки? С тобой останусь только я. Оставить тебя на попечение бездушных медсестёр и глупых санитарок я не смогу, потому что ты – это всё что у меня есть в жизни. Я стану для тебя единственным мужчиной. Буду рядом с тобой до последнего твоего часа.
Он безжалостно сёк её словами, словно кнутом, не обращая внимания на то, в каком шоке она находится, как дёргается её голова, дрожат губы и безумно вращается нетронутый параличом глаз. Он издевался над ней с наслаждением.
-Время будет идти медленно-медленно. Ведь, как назло, ты будешь жить очень долго, гораздо дольше, чем тебе хотелось бы. Будешь стареть, теряя свою природную красоту, изуродованная травмами и пролежнями. Лишённая последних капель гордости. Потерявшая связь с миром. Потом к твоим страданиям добавятся новые. Ты будешь бояться, что уйду я. Как и Сергей, как и остальные. И, вместе с этим, будешь винить себя, что держишь меня рядом с собой, в то время, как я мог бы найти нормальную женщину, и построить с ней полноценную семью. Тебя будет сводить с ума мысль, что я хороню себя заживо, вместе с тобой. И ты возненавидишь себя ещё сильнее. Но я не уйду никогда. И буду вечно страдать, видя твои мучения. Как же долго и тяжело ты будешь умирать. Я бы никому не пожелал подобной участи. А всё из-за чего? Из-за обычной прихоти, бессмысленной страсти, породившей коварную жажду скорости, которая сделала с тобой это. Умереть не страшно. Страшно выжить…
Ольга слабо вскрикнула, когда острая боль пронзила грудину с левой стороны, и отразилась между лопаток. Ей стало не хватать воздуха. Не в силах терпеть эту страшную боль, девушка дёрнулась на кровати, потеряв сознание. Всё поплыло перед её глазами, разошлось колеблющимися кругами, и расплылось. Эта боль была настоящей, реальной. Замученный разум не смог перенести такую нечеловеческую нагрузку. Сердце несчастной не выдержало…
-Будь ты проклято! Что ты с ней сделало?!
-Перестаралось, признаюсь. Не думало, что это на неё так подействует.
-Что с ней?! Она ни на что не реагирует!
-Спокойно. Не мешай мне её осматривать. Нарушен сердечный ритм. Похоже на приступ.
-Так сделай же что-нибудь, чёрт тебя возьми!
Звуки двух голосов доносились откуда-то издалека. Ольга слушала их, пребывая в каком-то непонятном полубессознательном состоянии. Тупая боль ритмично расходилась по её телу неровными импульсами. Было очень трудно дышать, словно её грудь придавил тяжеленный камень. Перед глазами стояла серая пелена, на фоне которой двигались два тёмных силуэта, нависавших над ней справа и слева. Их лица невозможно было разглядеть.

-Не встревай, если ничего в этом не понимаешь, -зыркнув на Евгения, Хо перевело взгляд на лежащую Ольгу, и медленно коснулось пальцем её лба.
Когда чёрный коготь, прочертив вертикальную полосу на коже, упёрся в участок над переносицей девушки, сумеречник прошептал, закатив глаза:
-Она выдержит… Я блокирую её мысли. Пусть отдохнёт.
Его свободная рука распахнула сорочку Ольги, и легла под левую грудь.
-Что ты делаешь? –дрожащим голосом спросил Евгений.
-У неё аритмия. Я восстанавливаю сердцебиение.
По кровеносной системе Оли понеслась горячая волна адреналина. Непонятным образом чудовище управляло её организмом, внешне не прилагая к этому никаких усилий. Евгений смотрел, как щёки подруги розовеют на глазах, и постепенно приходил в себя, успокаиваясь. Хо знало своё дело. Не прошло и пяти минут, как оно выпрямило спину, и широко открыв глаза, с шумом выдохнуло воздух, после чего довольно ухнуло и произнесло:
-Будет жить.
-Она… Она в порядке? –с сомнением в голосе, спросил Женя.
-В полном. Ей ничто не угрожает.
-Слава богу… Как ты могло, Хо? Ты ведь чуть не убило её!
-Не-ет. Она сама чуть не убила себя. Я лишь предложило ей ситуацию, пожелав узнать, как она отреагирует на неё. А авария была случайным образом сгенерирована её собственным подсознанием.
-Что-то я в этом сомневаюсь.
-Теперь это уже не важно. Всё обошлось, и я довольно своим экспериментом.
-Твой эксперимент чуть её не угробил!
-Её чуть не погубила страсть. А я только дало ей понять, что за страсть иногда приходится платить слишком высокую цену. Всё, время вышло. Пусть она спит, а мне пора на охоту, -Хо развернулось чтобы уйти.
-Подожди! –остановил его Евгений. –Ты не можешь уйти сейчас!
-Почему?
-Дай ей время! Пусть она поспит хотя бы пару часов, чтобы хоть немного восстановиться перед… Перед тем, что ей предстоит увидеть в реальности.
-Понимаю твоё волнение, но, к сожалению, ничего не могу поделать. Заигралось я с вами. Моё время на исходе, а я ещё должно многое успеть за сегодняшнюю ночь.
-Хо, заклинаю тебя!
-Уффф… -сумеречник, сделав несколько шагов, застыл на месте, и, не оборачиваясь, бросил через плечо. –Ладно. Один час, не больше.
После этого, Хо скрылось в глубине сумерек.
Евгений склонился над спящей Ольгой, медленно рассеивающейся в иллюзорном пространстве, и, прошептав: «Прости меня. Скоро это ужасное испытание закончится, обещаю тебе», - нежно поцеловал её в лоб.
Сумерки растворялись в тишине ночной мглы, и призрачная иллюзия вскоре окончательно превратилась в обычный сон.
Я очень долго не мог найти себя в этой жизни. Я искал себя везде: в порывах ветра, в шелесте листвы, в хлопьях снега, в брызгах морских волн. Я искал себя в строчках, в следах окаменелой древности, в тишине пустынных комнат, в голосах друзей. Искал себя в труде и развлечениях, в реальности и фантазии, в карьерном росте и философских размышлениях. И вот, наконец, я нашёл себя в её глазах. Так завершились мои долгие поиски.

Прогноз Евгения, относительно дальнейших действий Хо оказался верным. Охотник действительно решил напасть на свою жертву, не взирая на приставленную к ней охрану. Дьявольское орудие пыток – газовый шарик, управляемый дистанционно, время от времени расширялся до невероятно больших размеров, распирая стенки желудка жертвы до предела, и причиняя ей невероятные мучения, а затем уменьшался вновь, чтобы дать несчастному возможность немного отдышаться. Эта экзекуция могла продолжаться бесконечно долго, но у Хо не было времени на растягивание своего маниакального удовольствия. В конце концов, ужасный шарик должен был раздуться сверх допустимых возможностей…
Медленно-медленно Хо просачивалось в щель под дверью каюты №55, стелясь по полу как чёрная клубящаяся вода. Тихо шипя, оно вытягивалось, вырастало, формируясь, обретая свои типичные черты.

Сергей поёжился и, повернувшись к сидевшему рядом с ним капитану, спросил:
-Ген, ты ничего не чувствуешь? Как будто сквозняком от двери потянуло.
-Да, я тоже почувствовал, -Осипов перевёл взгляд на дверь. –Странный какой-то сквозняк.
Над их головами раздался громкий щелчок. При этом лампа вдруг ярко вспыхнула и тут же погасла. Каюта погрузилась в кромешную темноту.
-Твою мать! –выругался Геннадий. –Этого нам только не хватало!
-Генератор что ли вырубился? –встав с койки, Сергей, ощупывая пространство перед собой, медленно двинулся к двери.
-Надеюсь, что нет, -Осипов потянулся к стене, на которой располагался ночник.
Отыскав его, он нажал на выключатель. Также ярко моргнув, лампочка ночника тут же перегорела.
-Похоже, что с напряжением нелады, -констатировал капитан.
В этот момент Сергей добрался до двери и открыл её. Свет из коридора проник в каюту, частично её осветив.
-О! А в коридоре свет есть.
-Это уже радует. Видимо что-то с проводкой случилось.
-А может быть, лампочки перегорели?
-Обе сразу?
-Ну да. А что? Разве не может такого быть?
-Да, в принципе, может, -Геннадий пожал плечами.
-Надо принести новые лампочки. Пойду, выкручу в соседней каюте, -Сергей сделал было шаг за порог, но тут же остановился.
Геранин неожиданно закричал таким жутким голосом, что ребята онемели от страха. Быстро совладавший с собой Гена молниеносно бросился к больному, и тут же отлетел назад, получив пинок в солнечное сплетение. Согнувшись, капитан застонал от боли. Сергей бросился было к нему, но тот его остановил:
-Быстро! Тащи сюда фонари!
Растерянно мотнув головой, Серёжка выбежал из каюты, а Геннадий, борясь с жуткой болью и потерей дыхания, вновь метнулся к Геранину, дико корчащемуся на своей измятой постели. Теперь ему удалось схватить того за руки и прижать к кровати, не давая возможности биться головой об стену. Ему показалось, что живот бедняги заметно увеличивается в размерах, словно его накачивают насосом. И в этот момент слегка померк единственный источник света – коридорная дверь. Бросив туда взгляд, капитан увидел Лиду и Бекаса, стоявших на пороге. Очевидно, их разбудили душераздирающие крики Владимира. Глаза у обоих были выпучены.
-Уйдите со света! –заорал Генка. –Не загораживайте свет! Ванька, помоги мне его держать!
Бекас тут же бросился помогать капитану.
-Где Ольга?! Будите Ольгу!
Лида опрометью помчалась за Ольгой. В этот момент прибежал Сергей с фонарями. Два снопа света рассекли полумрак, осветив три дёргающиеся фигуры, отбрасывающие на стены и потолок страшные пляшущие тени. Это зрелище было невозможно передать словами.

Volo quidquid vis,
volo quia vis,
volo quomodo vis,
volo quamdiu vis.
Ольга спала как убитая, и Лиде пришлось приложить немало усилий, чтобы её разбудить. Пробуждение напоминало подъём на поверхность из какой-то невероятной глубины. Встревожено заколотившееся сердце оживило ноющую боль в левом боку. Сознание возвращалось неторопливо, постепенно. Первые минуты Ольга вообще не понимала, о чём Лида ей говорит, и лишь потом слова подруги начали становиться понятными.
-Что? Что случилось? –хрипло прошептала Оля.
-Генка тебя зовёт! С Вовкой опять приступ случился! Скорее! –в очередной раз повторила Лидия.
-Го-осподи, -Ольга с трудом поднялась с кровати и, пошатываясь, поспешила в соседнюю каюту, из которой доносились истошные крики Геранина.
Как только девушки оказались в коридоре, в нём вдруг погасли все лампочки. Но темнота не была абсолютной. Впереди виднелись мечущиеся отблески света, выплёскивающегося из пятьдесят пятой каюты.
Внезапно, один из лучей ударил прямо из дверного проёма. Кто-то вышел в коридор с фонарём, и направил его на приближающихся девчонок. Те, ослеплённые резким светом, быстро прикрыли глаза руками. Появившимся человеком оказался Сергей. Он увидел девушек и, тут же опустив фонарь вниз, поманил их рукой.
-Быстрее, сюда!
-Почему так темно?! –воскликнула Лида. –Что случилось со светом?
-А я откуда знаю? Чёртово электричество! Сейчас пойду разбираться, что там с ним… -после этих слов он направился дальше по коридору.
Ольга прошмыгнула в каюту и тут же бросилась к ребятам. Она ещё не успела как следует прийти в себя, её качало, в глазах всё расплывалось, но она боролась со своей слабостью. Пропустив её к больному, Бекас тут же отступил, и взял оставшийся фонарь.
Геранину стало ещё хуже. Время от времени он выкрикивал одно и то же слово: «Больно! Больно! Мне больно!».
-Когда это с ним началось? –спросила Ольга у Геннадия, поспешно осматривая невероятно раздувшийся живот Вовки.
-Минут пять назад, -ответил тот. –Видишь, у него что-то с животом творится. Почему его так пучит?
-Если бы я знала…
-Может, ему слабительное дать? –осторожно посоветовал Бекас.
-Но-шпа ему не помогает, активированный уголь – как мёртвому припарки, что у нас ещё есть?
-Нужны какие-нибудь обезболивающие препараты…
-Сейчас, сейчас, Володь, потерпи. Сейчас тебе станет полегче, -успокаивала дёргающегося и орущего парня Ольга, а сама проклинала себя за то, что, как назло, ничего не может придумать, и совершенно не знает чем ему помочь.
Её переутомленный разум, всё ещё добром не проснувшийся, никак не мог скоординироваться, чтобы начать оперативно анализировать обстановку. Мозг работал медленно, словно нехотя, поэтому его хозяйка соображала с большим трудом.
-Ему становится всё хуже! Нужно что-то делать! –кричал ей под руку Осипов.
-Я думаю, думаю…

Ещё никогда в жизни Владимир Геранин не испытывал такой нестерпимой боли. В его желудок словно запихали чугунную гирю. Невыносимая тяжесть перекрывала дыхание, сводила с ума. Непрекращающиеся рези пронзали его нутро вонзающимися кинжалами. Казалось, что его вот-вот разорвёт изнутри. Судороги сопровождались беспощадными спазмами и тошнотой. Но самое страшное ждало его впереди.
В дёргающемся луче фонаря Геранин различал перепуганные лица Гены и Ольги склонившихся над ним. Они что-то говорили ему, запихивали в рот какие-то таблетки и крепко удерживали его, не давая себя покалечить, ударяясь об стены и стол. Лекарства не помогали. Боль в животе продолжала усиливаться. И тут, обезумевший от боли и страха Владимир увидел, как между головами Осипова и Вершининой медленно поднимается ещё одна голова. Сразу стало понятно, что это не Бекас и не Лида. Чудовищный ромбообразный череп, выступающий в полумраке, был уже знаком Геранину.
Хо протиснулось между ребятами, и тихонько склонилось над своей жертвой. Его глаза, горящие зелёным пламенем, пристально уставились на него, заставив несчастного выгнуться и замереть. Кричать уже не было сил. Всё что мог Владимир, так только издать протяжный булькающий писк.
-Он перестал биться, -отметил Гена.
-Смотри, -дрожащей рукой Ольга указала на живот больного.
Тот раздувался на глазах, уже достигая размеров пляжного мяча. Зрелище было настолько ужасным, что ребята оторопели. Чудовищная игра света и теней добавляла картине особый мистический колорит, отдающий чем-то сатанинским, фантасмагорическим. Со своим необычайно раздувшимся животом, Геранин стал походить на какую-то жестокую карикатуру. Не верилось, что человеческие тела могут так раздуваться.
Наконец, когда ребята, обомлев, застыли над своим замученным товарищем, глядя, как он распухает под стать надувной игрушке, произошла страшная кульминация этой безумной сцены – леденящий душу хрип умирающего, вслед за которым последовал странный хлопок. Ольга машинально дёрнула головой, когда что-то жидкое и тёплое брызнуло ей на лицо. Рука, которой она утиралась, оказалась покрытой кровью.
-Боже мой, -в ужасе пролепетала Оля. –У него же лопнул живот.
-Чего?! –не понял её Геннадий.
В этот момент, сильнейший удар отбросил обоих назад, свалив с ног. Падая, Ольга налетела на Бекаса и столкнула его тоже. Фонарик упал, и покатился по полу, освещая фрагменты настила. Напуганная темнотой, криками больного и беспомощностью друзей, Лидия забилась в уголок каюты и, сидя на корточках, безмолвно стискивала голову кулаками.
Геннадий, падая, сильно ударился головой о край кровати и не сразу смог прийти в себя. Бекас, придавленный упавшей на него Ольгой, пытался выбраться из-под неё, параллельно помогая подняться и ей. Сумев встать на колени, Ольга первым делом схватила катающийся по полу фонарь, и подняла его, направив на кровать больного. Луч, в котором витала метель лёгкой пыли, кружащей в воздухе, осветил этот участок каюты, и Ольге предстало поистине жуткое зрелище, от которого она дико закричала, тут же выронив злосчастный фонарь.
В светлом круге, обрисованном лучом фонаря, девушка увидела омерзительного монстра, сидевшего верхом на Геранине, и с остервенением рвущего его тело на куски. При этом, Владимир определённо был ещё жив. Длинный хвост твари извивался подобно кнуту, хлеща по стене, с которой стекали кровавые ручьи, и медленно сползали куски внутренностей. Кровать ходила ходуном. Беспощадно терзая свою жертву, адское созданье издавало довольное уханье, от которого кровь стыла в жилах. Не оставалось более никаких сомнений, что перед Ольгой предстало Хо собственной персоной.
Монстра было видно только со спины, и перепуганная Оля созерцала его менее секунды, но этого было вполне достаточно, чтобы лишиться дара речи, и отпрыгнуть назад, вторично сбив с ног уже почти поднявшегося Бекаса.
-Оно здесь! Бегите отсюда! –закричала девушка, ползя к выходу. –Спасайтесь!
Впотьмах она столкнулась с Лидой, после чего они вдвоём вывалились в коридор. В этот момент, словно по мановению волшебной палочки, поочерёдно зажглись все лампы, осветив растрёпанных девчонок, копошащихся на пороге.
-Что там?! Что?! –вытаращив на неё глаза вопрошала ничего не понимающая, насмерть перепуганная Лидия.
-Оно… -Ольга осеклась, и медленно обернулась, постукивая зубами.
Позади, в каюте, она увидела ребят, поднимающихся с пола. Бекас наконец-то вытащил фонарик из-под кровати и осветил неподвижное тело Геранина, скорчившееся на койке бесформенной тушей. Хо исчезло. Но Ольга понимала, что это не так. Оно не могло исчезнуть.
-Кто? –прошептала Лида, поднимаясь с пола.
Перед глазами Ольги замельтешили фиолетовые мошки. Она бросила взгляд себе под ноги, и увидела свежие следы крови, тянущиеся от кровати Владимира – к выходу, и далее – в коридор. На двери кровь была размазала полосами, словно кто-то пытался схватиться за дверь окровавленными пальцами. Повернув голову и подняв глаза, Оля посмотрела в дальний конец коридора и увидела ещё одного Геранина, точнее, его отслоившуюся копию – всё ещё живую, упрямо цепляющуюся за жизнь. Его пальцы беспомощно скребли половик, но кто-то уверенно продолжал тащить его по полу, держа за ноги. К тому времени, когда Ольга устремила свой взгляд в его сторону, этот таинственный кто-то уже успел скрыться за поворотом, увлекая Владимира за собой. В последующий миг обречённый толстяк исчез, утащенный за угол.
Оля знала, кто стоял за всем этим. От всего увиденного у неё выступил ледяной пот. Она стояла ни жива ни мертва, белая, как мел, и ничего более не говорила.
-Кто? –повторила Лидия более громко.
Она не видела того, что творилось в коридоре. Ольга знала это, поэтому как можно холоднее ответила:
-Не важно. Мне привиделось… -и, тяжело вздохнув, продолжила, переведя на подругу взгляд, исполненный скорби. –Всё, Лид. Он умер. Мы потеряли Володю.
Лида сделала горлом глотательное движение и осталась стоять на месте, точно окаменев. Развернувшись, Ольга слегка покачнулась и, придерживаясь одной рукой за стену, а другой – за левый бок, словно пьяная, побрела по коридору, то ли тихонько смеясь, то ли плача.

Напрасно Гена тряс безжизненное тело Вовки, напрасно пытался делать ему прямой массаж сердца и искусственное дыхание. Это было бесполезно. Бекас и Лида безучастно стояли позади него, и тупо смотрели на эти безрезультатные попытки, наивно надеясь, что усердие капитана поможет оживить их приятеля. Хотя, возможно, они уже смирились с этим тяжёлым фактом, и потеряли всякую надежду. В каюту вбежал Сергей.
-Я наладил электроснабжение! Так и не нашёл причину, почему свет вырубился, -начал было он.
Потом, заметив скорбные лица друзей и яростную панику капитана, Серёжка всё понял. Он обречённо прижался спиной к дверному косяку и, ошарашено глядя на ребят, выдавил из себя:
-Он…?
-Умер, –одними губами ответила Лида, и, не выдержав более душевного напряжения, прижалась к Бекасу, и расплакалась у него на плече.
-Умер? –Сергей произнёс это слово тоненьким-тоненьким голосочком, буквально пропищал. –Нет, не может быть…
-Живи! Живи, Володька, миленький! Ну же, давай, братишка, дыши!!! –из последних сил пытался реанимировать мёртвого Геранина капитан Осипов. –Живи… Живи…
Выбившись из сил, он упал на колени, уткнувшись лицом в холодеющую руку Владимира, и завыл. Этот вой больше походил на звериный, чем на человечий. От него кровь стыла в жилах. Лида теснее прижалась к Ивану. Сергей отвернулся и зажмурился.
Повернув к пассажирам искажённое паникой лицо, капитан прошипел:
-Где Ольга?! Почему она ушла?! Она должна ему помочь! Она же разбирается в этом…
-Ольга не поможет, Ген, -шёпотом отозвался Бекас. –Смотри, он уже посинел.
-Потерял. Не уберёг, -скрипя зубами, причитал Гена. –Всё! Конец!
-Вы с Ольгой сделали всё, что могли, -Ваня попытался хоть как-то его утешить. –У нас даже не было необходимых лекарств. Что мы ещё могли сделать?
-Могли! Наверняка был способ его спасти…
-Успокойся.
-Успокоиться? Ты предлагаешь мне успокоиться, мать твою?! Да ты хоть знаешь, что хозяин со мной сделает, когда узнает, что его сын умер?!!! Он меня по стене размажет. Это в лучшем случае. В худшем – прежде чем убить меня, он превратит мою жизнь в сущий ад! Я его знаю. Это страшный человек, который пойдёт на всё, чтобы отомстить за своего сына! Всё, мне кранты. Мне можно не возвращаться из этого плаванья.
-Брось, Генка. Мы все свидетели, и подтвердим, что ты не причастен к Вовкиной смерти. Наоборот – ты до последнего был с ним и пытался спасти. Вовкин отец должен понять. Он хоть и крутой, но голова на плечах у него есть – поймёт всё правильно, -хмуро ответил Сергей. –Узнать бы только, что это за болезнь такая косит нас поочерёдно.
-Да, кэп, Серёга прав, -согласился с другом Бекас. –О чём вы договаривались, когда ты нанимался на эту работу? Ты должен был следить за яхтой и ухаживать за ней, содержа в надлежащем порядке, но никак не следить за Вовкой, оберегая его. Ты – капитан, а не телохранитель. Твои обязанности закончились с того момента, как яхта пошла на дно. С юридической точки зрения, ответственность за смерть Вовки ты не несёшь.
-Расскажи это хозяину, -в отчаянье пробурчал Осипов.
-У тебя достаточно свидетелей. Я думаю, что будет проведено основательное медицинское расследование, и выяснится, от чего погиб Вовка.
Капитан ничего не ответил. Лишь понурил голову и закрыл глаза, шепча что-то непонятное. Ещё никогда он не выглядел таким потерянным и отчаявшимся.

Ольга не помнила, как дошла до своей каюты. Ранее она как-то пыталась себе представить, как может выглядеть Хо, но его реальный облик оказался гораздо страшнее самых жутких её представлений. Впечатление от увиденного затмило всё остальное. Ольга получила неоспоримое подтверждение того, что Хо существует на самом деле, что это именно оно явилось причиной смерти Насти и Вовки, что истинные события разворачиваются в невидимом сумеречном мире – параллельном измерении.
Она видела, как хищник утащил всё ещё живую духовную оболочку Геранина, в то время как материальная оболочка последнего была уже мертва. Почему она не воспрепятствовала этому? Почему не вмешалась? Ведь она всё видела, всё знала, всё понимала. Никто не видел этого, кроме неё, но она и пальцем не пошевелила, чтобы помочь несчастному. Почему?
Она испугалась… Страх сковал её настолько, что она не могла даже вскрикнуть. Настолько происходившее вокруг было нереальным. Да и что кричать? «Смотрите – там Хо!» Показать всем остальным, что она тоже сошла с ума, заразившись этой странной болезнью, заняв «сомнамбулическую очередь» следом за Анастасией и Гераниным?
А вдруг это продолжение иллюзии? Вдруг она всё ещё находится под действием «Иллюзиума»? Очередной «перекрёсток», сон во сне. Этим всё объясняется. Нужно заснуть. Нужно постараться заснуть, забыться, отключиться. Утром она проснётся, и всё будет хорошо. Вовка будет жив, за ними приплывёт спасательный корабль, и они все вернутся домой. Всё закончится. Всё скоро закончится.
Истерзанный разум упорно отказывался верить в происходящее. Переутомление Ольги достигло предела. Она свалилась на кровать, лицом вниз, немного поплакала, уткнувшись в подушку, и неожиданно отключилась, сама того не заметив. Событий, случившихся с ней за последние часы, было слишком много для неё одной. Теперь только сон мог ей помочь.

Глухая ночная темнота окутывала окрестности чёрным пологом. Под небом без звёзд пролегало бескрайнее поле, поросшее сухой травой. И где-то в его середине, потрескивая, плясал яркий костёр, освещающий руины, высящиеся неподалёку. Чудовищные полуразрушенные глыбы, оставшиеся от какого-то невероятного циклопического сооружения, массивно выступали из темноты, и на их боках, выщербленных ветрами и временем, покрытых древними замысловатыми рунами, кривлялись красно-жёлтые отблески огня.
Аппетитно пахло жареным мясом. Дым, насыщенный этим дразнящим запахом, щедро разносил его по округе. Возле костра кто-то сидел. Высокая, слегка ссутулившаяся фигура в полумраке практически не отличалась от человеческой. Незнакомец что-то жарил на огне.
Трава зашелестела, послышался шорох приближающихся шагов, и вскоре к костру вышел человек, который остановился неподалёку от сидящего, и опустился на землю, глядя на огонь. Ночь была тихой и умиротворённой. В воздухе летали светлячки и ночные мотыльки. Было очень тепло. Сидевшие у костра не торопились начинать разговор.
Евгений с нескрываемым ужасом и отвращением смотрел на закопчённый, поскрипывающий вертел, на котором, медленно вращаясь, жарилось освежёванное, обезглавленное и четвертованное тело человека. Живот был вспорот, внутренности изъяты. При беглом взгляде, тушу сложно было отличить от свиной. Это вызывало особенный трепет и отвращение. Евгений вспомнил Владимира Геранина, и его лицо перекосилось от мучительной судороги. С трудом подавив тошноту, он вновь собрался с духом, и постарался избавиться от проявления эмоций. Нельзя поддаваться. Только не сейчас. Нужно продемонстрировать максимальную выдержку и хладнокровие. Его враг безжалостен. Он не должен показывать неприятелю свою слабость ни в чём. Стараясь не думать о жарившемся теле, и о том, кому оно принадлежало, Калабрин повернул голову в сторону соседа.
-Ты как раз вовремя, -прошептал сумеречник, встретив его взгляд. –Он уже почти прожарился. Ещё немного и будет готов. Хо-хороший, жирненький.
-Если ты не в курсе, я не ем себе подобных, -поморщившись, ответил Женя.
-Будет тебе. Поедание кукол – каннибализмом не считается, -Хо выхватило нож, ловко вырезало кусок мяса из бедра жертвы, поднесло его ко рту, куснуло. -М-м-м. Чудес-с-с-сно. То, что надо. Хо, хо. Попробуй.
Оно протянуло Евгению нож с дымящимся мясом, предлагая отведать. Но Евгений брезгливо отстранился.
-Не кривляйся. Ты же голоден. Съешь, -улыбаясь, Хо водило куском возле его лица, словно играя с ним. –Мясо вкусное, нежное, тает во рту.
-Не буду! Сказал же тебе! –не выдержав, Евгений оттолкнул его руку. –Жри это сам, людоед чёртов!
-Зря отказываешься, -Хо со скрежетом сняло зубами кусок мяса с лезвия и, зажмурившись от наслаждения, принялось его пережёвывать.
Евгений почувствовал, что его вот-вот начнут одолевать рвотные позывы, и отвернулся. Поленца медленно обгорали. Вытапливающийся жир с шипением падал в костёр. Обжариваемая кожа зарумянивалась, покрывалась хрустящей корочкой. Сладковатый запах жаркого становился всё сильнее.
В какой-то момент, Евгений поймал себя на мысли, что он действительно очень хочет есть. Он так давно не вкушал нормальной пищи, и тем более жареного мяса… Но когда он почувствовал этот лёгкий соблазн, ему стало ещё противнее на душе, и очень стыдно за свои мысли. Он ни в коем случае не должен поддаваться на такие провокации! Он обязан до последнего оставаться человеком. Хо почувствовало его внутренний конфликт и довольно ухнуло. Борьба плоти и разума в человеке, непременно отражалась на его воле. А это было на руку расчётливому охотнику. Однако, Евгений тоже прекрасно это понимал, поэтому быстро совладал со своими эмоциями.
-Я пришёл сюда не разделять с тобой эту богомерзкую трапезу, а поговорить о серьёзных вещах, -сухо произнёс он.
-Слуш-шаю, -спокойно ответило Хо.
-То, что ты сегодня сделало с Ольгой – это ни в какие рамки не лезет! Мы так не договаривались. Ты нарушаешь правила игры.
-А, ты опять об этом? Что я могу сказать? Ты сам виноват.
-Я?!
-Конечно. Ты выдохся раньше времени. Ты устал. А всё из-за чего? Из-за своей дневной прогулки, с которой ты вообще мог не вернуться, если бы не я. Вот и получилось, что мой ход был активнее и насыщеннее, чем твой. Что касается нарушения правил, то ты опять же неправ. Ольга жива, здорова. С ней всё в порядке. Признаюсь, её сердечный приступ не входил в мои планы, но я успело вовремя исправить свою ошибку. Так что твои обвинения необоснованны.
-А как понимать то, что произошло после?
-Я выполнило своё обещание. Вышло на охоту ровно через час. Что тебе ещё не нравится? –в голосе Хо появились нотки раздражения и злости.
-Что мне не нравится?! Твоё «позирование» перед Ольгой! И это в тот момент, когда она и без того была измучена твоим дурацким испытанием почти до смерти!
-Некоторые ситуации не могу предугадать даже я. Откуда мне было знать, что ей вдруг приспичит хватать этот несчастный фонарик и светить на меня? Мне было не до неё. И потом, она бы не увидела меня, если бы не умела заглядывать сквозь сумерки – в периферию. Разве не ты её этому научил?
Евгений не знал, что ответить, и промолчал. К великому сожалению, правда опять была на стороне Хо.
-Конечно, помочь ей разглядеть в сумерках красивый цветок – было делом поэтичным и красивым, -продолжало Хо. –Но ты же не подумал о том, что кроме этого цветка она может увидеть там и совсем другие вещи, уже не такие приятные и красивые. Меня, например.
Оно улыбнулось и ухнуло.
-Я… -хотел было что-то сказать Евгений.
-Хотел как лучше? Знаю. Не надо оправдываться. Как говорится, что сделано – то сделано. Пути назад нет. Надо двигаться вперёд. Кстати говоря, я и в этот раз пощадило Ольгу. Узнав, что она меня обнаружила, я тут же схватило добычу и убежало оттуда подальше. Больше она меня не видела.
-Что ж. Буду надеяться, что она подумает, будто ей всё это только показалось, -вздохнув, ответил Евгений. –Ты ведь не смотрело на неё? Скажи мне! Не смотрело?!
-Сам знаешь, что нет, -фыркнуло Хо. –Я даже обернуться не успело. Благо, мои органы чувств развиты гораздо лучше, чем ваши, и я среагировало за секунду, почувствовав, что она на меня таращится.
-Вообще, если честно, я не ожидал от тебя такого.
-Чего именно?
-Таких странных, необдуманных, дерзких действий. Это на тебя не похоже.
-Почему необдуманных? Вполне удачная молниеносная атака. Но, ты прав, обычно я не прибегаю к подобным мерам. У меня не было выбора. Пришлось лезть на рожон, чтобы полакомиться добычей вовремя.
-Этого я и не могу понять. Почему ты спешишь? Что тебя подгоняет? Ты ведь как паук, способно долгими днями неподвижно сидеть в укрытии, выжидая, когда кто-нибудь попадётся в твою паутину. И даже после этого ты особо не торопилось, дожидаясь, пока жертва сама себя не запутает, в попытках вырваться. Теперь же ты охотишься нагло и демонстративно, напрочь забыв об осторожности. Что тобой движет?
-Возможно, ты скоро сам всё поймешь, -загадочно ухмыляясь, ответило Хо. –Я лишь веду свою игру.
-Будь проклята твоя игра. Я не могу смириться с этими убийствами.
-Скажи мне, ты любишь рыбачить?
-Нет. Отец у меня был помешан на этом. А я как-то не проникся к рыбной ловле.
-Многие люди, как и твой отец, обожают рыбалку. Все считают это абсолютно нормальным занятием. Ведь люди занимались ей издревле. Но попробуй поставить себя на место рыбы. Да, пусть это — примитивное созданье, не наделённое разумом. Но рыбы так же, как и вы – люди, чувствуют боль и хотят жить. Представь, ты живёшь своей обычной жизнью, и вдруг кто-то подцепляет тебя на крючок, обманув приманкой, и тащит из естественной среды обитания. Ты сопротивляешься, а крюк раздирает тебе глотку и губы. Его невозможно выдернуть. Ты бьёшься до тех пор, пока не выбьешься из сил. Потом тебя, обессилившего, изнывающего от боли, задыхающегося, дёргающегося в подвешенном состоянии, выволакивают в иной, чуждый тебе мир, и кидают в грязное затхлое помещение, набитое такими же измученными и покалеченными, как ты. Кто-то из них уже мёртв, кто-то ещё трепыхается. Вас волокут на кухню, перепуганных до смерти, обречённых. На ваши мольбы о пощаде всем наплевать. Вас банально не слышат. Кладут на разделочную доску и заживо потрошат. Будучи сыном рыбака, ты наверняка не раз видел, как уже почищенная рыба продолжает прыгать и трепыхаться время от времени, даже без внутренностей и сердца. Это потому, что порог живучести у рыб гораздо выше, чем у людей. Из сего следует, что и мучаются они гораздо дольше, чем люди. Жизнь ещё не покинула их, а они уже на сковородке, или засолены под гнётом. Страшная, очень страшная смерть. Но никто из людей никогда об этом не задумывался. А если кто-то и задумывался, то, скорее всего, гнал от себя эти мысли, говоря: «рыба – она и есть рыба». Рыба – это пища. Ловить её – нормально. Человек питается рыбой, а значит не нарушает основ природной закономерности. Но для рыб, вы – люди – такие же страшные твари, как и мы – сумеречники – для людей-кукол. Они считают вас безжалостными убийцами и панически боятся. А для меня, вы – рыбы. Понимаешь, о чём я? А что творится у вас на скотобойнях? Животных убивают самыми варварскими способами. Ещё живых, их уже начинают разделывать. Их вообще выращивают только для того, чтобы убить. И это тоже нормально, ведь вы питаетесь ими. А чем лучше ваша охота? Люди любят охотиться, не задумываясь о том, что чувствуют их потенциальные жертвы. Этим вы похожи на нас. Интеллект кукол настолько низок по сравнению с интеллектом сумеречников, что мы охотимся на них точно так же, как и вы на животных и рыб. Для нас куклы – такие же животные. Мы питаемся ими, так же как и вы питаетесь мясом подстреленной дичи или умерщвлённой на бойне скотины. Это нормально. Это правильно. Ведь мы представители более высокого звена пищевой цепочки, нежели вы. Такова суровая правда, в которую людям-куклам очень не хочется верить. Но придётся смириться. Вы – не цари природы, а подножный корм для сумеречников.
-Хм. Я понял тебя. Допустим, ты действительно убиваешь для того, чтобы прокормится и не более того. Но позволь тебя спросить, почему, прежде чем убить жертву, ты подвергаешь её таким изуверским пыткам? Что тебе это даёт? Ты говорило, что не обладаешь садистскими и маниакальными наклонностями, следовательно делаешь это не ради удовольствия. Но для чего же тогда?
-Всё очень просто. Мучения обогащают питательность энергетической субстанции, выделяемой жертвами. Насыщают их. Жертву нужно есть именно тогда, когда она при смерти. В этот момент её энергетическая ценность находится на максимальном уровне. Затем она погибает, и этот показатель идёт на спад. Что ты считаешь более вкусным: свежую горячую котлету, или застывшую вчерашнюю? И то и другое – еда, но тебе больше придётся по вкусу сочная, только что приготовленная, а не холодная и прокисающая. Более того, от лежалой пищи не только гораздо меньше пользы, но и больше вреда. Старое, вянущее мясо накапливает в себе вредные вещества. Качество, сам понимаешь, уже не то. Но если вы можете хранить свои продукты питания несколько дней подряд, то мы не имеем такой возможности. Наша пища пропадает очень быстро, превращаясь из полезной в опасную. Добычу нужно поглотить без лишних проволочек, пока она ещё жива. После того как она умрёт, остаётся совсем мало времени на трапезу. Вскоре из мёртвого тела начинают выделяться вредные вещества, употребление которых крайне нежелательно. Итак, мы мучаем жертв для того, чтобы они стали сочнее, и поедаем их заживо, чтобы не отравиться.
-Дикость…
-Ты так думаешь? Не только сумеречники так поступают, но и люди. В некоторых восточных странах животных употребляют в пищу живыми. Это считается целебным деликатесом. Свежая кровь очень ценится. Живым змеям отрезают головы, сливают кровь в бокал, затем их, ещё извивающихся, разделывают и подают на стол. С живых летучих собак сдирают кожу. Живых обезьян закрепляют зажимами на столах, оставляя на поверхности только головы, которые затем пробиваются посетителями, желающими полакомиться обезьяньими мозгами. Продолжать?
-Довольно. Восточная культура чужда европейцам. Я не разделяю этого.
-И тем не менее. Это такие же люди, как и ты. Не сумеречники.
Евгений промолчал. Когда туша, вращаясь на вертеле, повернулась к нему распластанным брюхом, внутри которого зловеще виднелись рёбра, он отвернулся. Мясо продолжало жариться. Кожа лопалась, с хлопками и шипением источая жир. Запах становился ещё сильнее.
-Как ни странно в этом признаваться, Хо, -шёпотом заговорил Женя, глядя в другую сторону, -но я, кажется, действительно начинаю тебя понимать.
Его лицо снова оборотилось к собеседнику:
-Но вместе с этим, я начинаю осознавать, насколько высока и непреодолима в действительности преграда, разделяющая наши с тобой культуры. И от этого в моей душе сильнее разгорается пламя желания одержать над тобой верх. Ты – чуждый мне организм. Вредный и опасный. Тебя нужно искоренять, как чуму. И уж коль на мою долю «выпала эта честь» - я сделаю всё, чтобы нейтрализовать тебя раз и навсегда, -Евгений надменно усмехнулся. –Но после того, что ты мне поведало, я по крайней мере перестал тебя презирать.
-Ты перестал меня бояться, -Хо улыбнулось. -Но не потому ли, что я перестало тебя пугать? Ведь я само решило заменить пытки цивилизованным диалогом.
-Твои пытки были бесполезными, само видишь, -развёл руками Евгений. –Я выработал к ним стойкий иммунитет. Да и что мне теперь тебя бояться? Я уже не один.
-Нет, мой друг, ты один.
-Ольга со мной!
-Она сама по себе. А ты – лишь инструмент в её руках. Материал, для достижения её целей. Источник занимательных познаний.
-Ты не знаешь, что такое любовь.
-Я же не виновато, что мне так повезло, -Хо гулко захохотало, дёргаясь всем телом.
-Смейся-смейся. Недолго тебе осталось смеяться, -кивнул Евгений, поднимаясь на ноги, и стряхивая с колен прилипшие травинки. –Приятного аппетита желать тебе я не собираюсь. Ты уж не серчай. На языке крутится только фраза «чтоб ты подавилось!».
-Береги себя, Евгений, -обернулось к нему прищурившееся Хо. –Она тебя погубит.
Женя надменно рассмеялся, и отправился обратно в темноту. И ещё долго из ночной темноты доносился его удаляющийся заливистый смех.

Взмокшие ребята остановились возле тяжёлой двери морозильника, и опустили свою страшную ношу на пол. Геннадий отправился открывать камеру, а Сергей с Бекасом остались на месте, отдыхая после транспортировки столь нелёгкого груза. В Геранине было явно не менее сотни килограмм. Его труп, завёрнутый в простыню, казался неподъёмным. Друзья сделали немало остановок с передышками, прежде чем добрались от пятьдесят пятой каюты до камбуза. Но на тяжесть никто не жаловался. Даже в мыслях. Все понимали, что они несут и куда. Всем было не по себе. Никому не хотелось возвращаться в жуткое замкнутое помещение, в котором уже лежал один труп, но выбора у них не было. Покойника нужно было убрать.
Открывая дверь импровизированного морга, Осипов не сразу решился войти внутрь. В его памяти резко всплыло воспоминание ужасного лица Насти. Прогнав эти будоражащие мысли, Гена пересилил себя, и шагнул в морозильник, решительно включив свет. Смотреть в дальний угол камеры было уже выше его сил, поэтому он тут же развернулся, и быстро направился к ожидавшим его ребятам.
-Так, потащили, -буркнул он себе под нос, поднимая закутанное тело.
Друзья послушно подхватили мертвеца с двух сторон, после чего вся троица, шипя и чертыхаясь, поволокла его в морозильник. Оказавшись внутри помещения, Гена, идущий впереди, скрепя сердце обернулся, чтобы прикинуть расстояние до конечной точки и заранее определить, куда лучше положить труп, после чего вдруг, неожиданно для остальных, выпустил свою ношу из рук и громко воскликнул:
-Что за…?! Где она?!
Там, где он ожидал увидеть тело Анастасии, было пустое место. Труп девушки исчез. Приятели в полнейшем недоумении уставились на капитана. Обернувшись к ним, тот пару раз беззвучно разинул рот, а затем выдавил из себя:
-Где Настя?!
-Не понял, -оторопел Сергей.
-В смысле, –Бекас слегка склонился в сторону, так как капитан загораживал ему обзор.
-Её нет. Позавчера я оставил её здесь, у дальней стенки…
-Ну. Она и сейчас там, -удивлённо посмотрел на него Иван. –Что тебя удивляет-то?
-Где, там? –Геннадий обернулся и увидел, что покойница действительно лежала на том самом месте, куда её положили – головой к стенке.
Произнеся какое-то ругательство, капитан втянул голову в плечи и поёжился.
-Что не так? –осторожно спросил у него Серёжка.
-Ничего. Всё так, -пробурчал Осипов, растирая уставшие глаза, и наклоняясь, чтобы поднять покойного. –Давайте дотащим его наконец. Положим рядом с ней.
Они донесли его до стены, и аккуратно положили рядом с мёртвой подругой. Не желая оставаться в этом склепе более ни минуты, все трое тут же поспешили на выход.
-К чёртовой матери, уходим отсюда! –восклицал капитан. –Вот и не верь в мистику…
-А что случилось-то, объясни? –продолжал вопрошать Сергей.
-Ничего…
Не оборачиваясь, троица покинула морозильник. Погасив свет, Геннадий, дрожащими руками, поспешно запер дверь, и лишь после этого смог вздохнуть спокойно.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 41
© 08.09.2017 R Raptor

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1