Хо. Глава 5. Наедине с темнотой


Все собрались в каюте №54, и, непринуждённо беседуя, доедали остатки провизии, захваченные с утонувшей яхты. От избытка разгорячённых людей, в небольшом помещении сразу стало жарко. Но на это никто не обращал внимания. Ребята успели сильно проголодаться. А после танцевальной встряски, есть им захотелось ещё больше. Продукты, выложенные на столике, таяли буквально на глазах. Руки тянулись за новой снедью, челюсти методично жевали, глаза жадно высматривали, что бы ухватить со стола в следующую очередь. Разговор лился спокойно, без лишних эмоций. Фразы вспыхивали в промежутках между жеванием пищи, и произносились скорее не для поддержания коллективной дискуссии, а так, для борьбы с тишиной.
-Хорошо, что мы Генке не сообщили о том, что услышали крики, –усмехнувшись, произнёс Сергей. -Вот бы лопухнулись! И у него бы появился очередной повод иронизировать над нами.
-Да-а. Это было «весело», –согласился Бекас. -Ни с того, ни с сего – вдруг вопль! Кто кричит? Где кричит? Непонятно.
-Жестокая шутка судьбы, –вздохнула Настя.
-А чё, мясо закончилось? –покопавшись в опустевшем засаленном полиэтиленовом пакетике, в котором когда-то лежали остывшие куски шашлыка, разочарованно спросил Вовка.
-Да. Там всего оставалось шесть кусочков. Как раз по одному на нас на всех, –сочувствующе, ответила его подруга.
-Надо было больше шашлыков покупать, –сожалел Сергей. -Но кто знал, что так всё обернётся?
-Как вы думаете, когда нас спохватятся, и начнут разыскивать? –спросила Лида.
-Я думаю, что нас уже спохватились, –уверенно ответил Иван. -И уже ищут.
-Вон, Вовкин батя, поди уже весь город на уши поставил. Все береговые службы. Спасателей, –улыбнувшись предположил Серёжка.
Геранин серьёзно кивнул:
-Наверняка.
-Значит нас найдут очень скоро, –развёл руками Бекас. -А пока, отдыхайте, расслабляйтесь, и не парьтесь.
-Это самое необычное приключение в моей жизни! –призналась Лидия. -Такого со мной ещё никогда не было. Всякое бывало… Но чтоб такое.
-Будет о чём вспомнить потом, –оптимистично согласился с ней Сергей. -И детям своим рассказать.
Произнося последние слова, он недвусмысленно покосился на Ольгу. Той не понравился его плоский намёк, и она, сделав вид, что ничего не поняла, слегка сморщила нос и добавила:
-Угу. И внукам.
Ольгу уже давно раздражали участившиеся намёки Сергея на свадьбу и детей, успевшие откровенно набить ей оскомину. Поэтому она старалась пропускать их мимо ушей, воспринимая с неприятным внутренним раздражением. Однако Сергея это не смущало, и он продолжал упорно гнуть свою линию. Это противостояние было единственным разногласием в их взаимоотношениях. Единственным, но очень серьёзным.
Электрический чайник, прихваченный с камбуза, закипел быстро. Теперь можно было пить чай. В стаканчиках уже лежали заготовленные порции сахара, каждому по вкусу, ложки и чайные пакетики из прогулочного запаса. Осторожно наклоняя носик чайника, Сергей аккуратно разлил кипяток по стаканам, наливая его медленно и внимательно, чтобы невзначай не обрызгать горячими каплями никого из сидящих рядом со столом. Бекас сунул было руку под чайник, торопливо пытаясь схватить свой только что наполненный стакан, но друг его остановил:
-Подожди! Хочешь, чтобы я тебя ошпарил? Сейчас всем разолью, и возьмёшь.
Иван послушно убрал руку. Все стаканы были заполнены кипятком, и наконец-то можно было начать чаепитие. Ребята разобрали их, и, слегка обжигая пальцы, принялись размешивать сахар с заваркой, время от времени дуя на поверхность стаканов.
-А почему мы в люксе не разместились? Там, наверное, удобнее, чем здесь, –спросил Бекас.
-Да я им предлагала, –ответила Лида. -Давайте, говорю, в люксах останемся? А они упёрлись, и ни в какую. Не хотят они там оставаться.
-Лид, мы же тебе, по-моему, уже сказали, что если ты хочешь – можешь ночевать в люксе, –напомнила Ольга. -Никто не запрещает.
-Хм-м. А что? Давай действительно уйдём в люкс? –повернулся к Лидии Ваня.
-Ну-у. Я не знаю, –та пожала плечиком.
-Идите, если хотите, –Ольга осторожно отхлебнула немножко чаю.
-Пойдём?
Лида виновато посмотрела на подруг, как будто желая спросить у них разрешения. Она ожидала от них какую-то реакцию, но никакой реакции не последовало. Ольга задумчиво разглядывала чай в своём стакане, а Настя молчала, уставившись в пол.
-Н-нет, Вань, давай не пойдём. Останемся лучше здесь.
-Почему?
-Раз уж все остаются здесь, то и мы давай не будем с тобой ломать компанию.
-Ну, как хочешь. Моё дело предложить, –Бекас сделал глоток чая.
-Зачем нам разбредаться по всему кораблю? –Лида взглянула на Ольгу. –Потом, если что, будем бегать и друг друга искать.
Было заметно, что ей ужасно хочется вернуться в люкс, но она боялась, как бы это обособление не вызвало у её друзей лишнюю зависть. И не смотря на то, что всем было глубоко безразлично, она всё равно волновалась об этом, и выбрала то, что считала правильным, а не лучшим. Втайне она надеялась, что Бекас начнёт её уговаривать отправиться ночевать в люкс. Но тот, как назло, даже и не думал настаивать.
-А где спать-то будем? Все в одной каюте, что ли? –сонно спросил Вовка. -Думаете, что мы все здесь поместимся?
-Зачем в одной каюте? Займём ещё две соседние каюты. По двое в каждой. Очень удобно. И будем все рядом, –объяснила Ольга.
-Да. Это правильно. Правильно, –кивал Сергей.
Настя принялась молча разглядывать колышущуюся в стакане жидкость, по цвету напоминавшую расплавленную смолу, от которой медленно поднимался лёгкий пар, и на расплывчатом подрагивающем зеркале её поверхности видела своё искажённое отражение, из которого можно было более-менее чётко различить лишь один безразличный глаз. Чай медленно остывал. Стакан уже стал совсем не горячим, и его можно было держать обеими ладонями, не обжигаясь. Что она пытается разглядеть на дне? Какую тайну ей должен поведать самый обычный стакан чая? Девушка смотрела и смотрела на него, забыв об остальных, находившихся с ней в одной каюте. Их голоса, ставшие такими далёкими, вскоре исчезли совсем, превратившись в призрачное завывание ветра. Всё ближе и ближе янтарная бездна. Всё чётче и чётче проступают очертания глаза в жидком зеркале. Всё глубже и глубже… Зрачки расширились. Губы, вздрогнув, разомкнулись, растягивая между собой ниточку слюны. Она кувыркнулась вперёд, провалившись в бездну стакана. Всплеск смолистых брызг и вот она уходит в ржавую глубину…
Иди на зов. Ты слышишь? Иди на зов. На встречу со своей судьбой. Сопротивляться бесполезно. Спрятаться негде. Прояви благоразумие, приди сама… Хо! Хо! Хо!
Резко дёрнувшись, Настя вынырнула из своего страшного видения, расплескав чай. Все взгляды тут же обратились на неё.
-Ты чего дёргаешься? –спросила Лида.
-Осторожнее, –Ольга подала ей полотенце, чтобы вытереть руки. -Не обожглась?
-Нет… -ответила Настя. -Я наверное уже засыпаю. Начала дремать и вздрогнула.
-Бывает, –невозмутимо согласился Сергей, допивая чай.
-Сейчас все пойдём спать. Сколько там времени? Уже за полночь? –Лида толкнула Бекаса.
-Без пятнадцати час, –ответил тот в стакан, из которого пил.
-Ого! Засиделись.
-Ну, что? –спросила Ольга у Сергея. -Мы в этой каюте остаёмся?
-Да мне какая разница? –тот потёр уставшие глаза. -Давай в этой.
-Ну правильно, –усмехнулась Лидия. -Мы вам тут надышали, так тепло стало, и теперь нам нужно уходить в соседние, холодные каюты? Замерзать там? Умно-умно, Олечка. Ничего не скажешь.
-Да можете вы с Бекасом тут оставаться. Разницы-то никакой, –невозмутимо ответила Оля.
-Да шучу я, шучу, –Лида поднялась с койки. -Мы лучше пойдём в соседнюю. А то тут что-то перегаром пахнет.
-Да хватит тебе болтать-то. Какой ещё перегар? –поднял на неё глаза Сергей.
-Ваш, –Лидия подала руку Бекасу, и тот поднялся следом за ней.
Ольга принялась собирать оставленные на столе стаканы. Настя стала ей помогать. Вовка, Бекас и Лида вышли в коридор, и начали решать, кто в какой каюте остановится. Решали недолго. В результате Геранин отправился в пятьдесят пятую, а весёлая парочка – в пятьдесят третью. Соседние каюты выглядели гораздо неуютнее той, которую выбрала Ольга. В них как будто было больше пыли, валялись разбросанные вещи, а койки казались слегка помятыми и просиженными. В каюте, выбранной Владимиром, постель вообще была уже кем-то разобрана, хотя его это ничуть не смутило, и он моментально завалился на кровать, накрывшись одеялом. Лида с Бекасом не могли не отметить, что их каюта гораздо хуже пятьдесят четвёртой. Ольга выбрала комнату словно подготовленную специально к её приходу, в то время как остальные каюты выглядели неуютными и заброшенными. Но искать более подходящую каюту, или отправляться в люксы, ребята так и не стали, смирившись с тем, что выбрали.
Анастасия, оставшаяся помогать Ольге с уборкой, пожелав друзьям приятных снов, вышла в коридор, когда в нём уже никого не было. Из пятьдесят третьей каюты, дверь в которую была приоткрыта, доносился голос Лиды. Они с Бекасом стелили постель. В противоположной каюте царило молчание. Видимо Вовка уже заснул. Тихо ступая по жёлтой ковровой дорожке, Настя подошла к незакрытым дверям пятьдесят третьей, и осторожно заглянув в открытый зазор, улыбнулась, увидев как Иван и Лидия, воюя с пылью, разбирают свои койки, а затем, тихо стукнув по двери кулачком, сказала:
-Лидочка, Ванечка, спокойной ночи.
-Ага. Спокойной ночи, –не оборачиваясь, ответил Бекас, возившийся с одеялом.
-Сладких снов, Настюш, –держащая в руках подушку Лида, повернула к ней лицо, и вдруг, скорчив гримасу, громко чихнула, мотнув головой.
-Будь здорова, –рассмеялась Настасья.
-Уфф… Спасибо. Ну и пылища, –Лидия продолжила разбираться с подушкой.
Одарив их прощальным взглядом, Настя неспешно отправилась по коридору к своей каюте, до которой было всего несколько шагов. Миновав дверь пятьдесят четвёртой, откуда слышалась возня готовящихся ко сну Ольги и Сергея, девушка подошла к следующей двери и, остановившись перед ней, взглянула на цифру «55». Непонятно, что её остановило. Какое-то нахлынувшее чувство, являющее собой смесь тоски, волнения и нерешительности. Словно за дверью мог находиться не толстый увалень Володя Геранин, а, например, злой ротвейлер в строгом ошейнике, готовый наброситься на любого, кто отважится войти в каюту, где его заперли хозяева. Она не могла объяснить это необычное ощущение, у неё не было на это времени.
Не успела она прикоснуться к ручке, чтобы открыть дверь, как вокруг начало твориться что-то совершенно дикое и необъяснимое. Цифры ожили. Пятёрки разбухли, превратившись в отвратительных серебристых слизней, которые стали медленно расползаться по двери, оставляя позади себя мерзкие следы слизи. Настя робко отступила назад, и её шаг словно активировал спрятанную под ковром кнопку, запустившую нечто. В тот же момент, в её ушах раздался шум, который усиливался с каждой секундой, напоминая звук, издаваемый морской ракушкой, только громкость его была выше раз в сто. Стереошум, с двух сторон буквально сплющил мозг девушки, сжав сосуды, выдавливая глаза изнутри, блокируя сознание и координацию движений. Одновременно с этим, появилось ещё одно, не менее жуткое ощущение – электрическое покалывание по всему телу, разлившееся по коже, вызывающее нервные содрогания, словно превратившее всё её существо в сплошной энергетический сгусток. И над всем этим главенствовало ни с чем не сравнимое, ужасное по своей необычности понимание того, что она расслаивается.
Это трудно объяснить человеку, имеющему счастье никогда не испытывать подобное ощущение. Возможно с ним сталкиваются лишь те, кто стоят на пороге смерти.
Если взять наклейку-стикер, и расслоить её, отделив картинку от подложки, то можно представить, что подобный процесс может происходить и с нами. Отделение души от тела, говоря языком теологии. Дифференциация биоэнергетики и физиологической основы. Вот что чувствовала Настя. Её душа, всё ещё находясь в теле, как будто была уже вне его. Душу словно ничто не соединяло с телом. Два разносторонних ощущения: с одной стороны – необычайная лёгкость и свобода, с другой – невыносимая тяжесть и скованность. В глазах всё потемнело, расплылось кругами, а когда взгляд вновь болезненно сфокусировался на окружающей обстановке, то всё преобразилось как в страшном сне. Двери, светильники, ковровая дорожка – всё исчезло, слилось. Остались только однотонные контуры коридора, которые были сплошь окрашены необычной «живой» краской. От потока, вниз по серым стенам стекали беспорядочно расположенные продолговатые крапинки. Их было бесчисленное количество. Появляясь из ниоткуда, в центре потолка, они плавно текли по нему сплошным потоком, огибая плинтусы, и сползая на пол, по стенам, точно лавина муравьёв. На полу, достигая его центра, они сливались и исчезали также в никуда.
Анастасия словно попала в иное измерение. Дышать было очень тяжело. Не смотря на то, что от ламп и светильников также остались лишь контуры, обволакиваемые всё теми же хаотично расположенными крапинками-муравьями, вокруг было достаточно светло, словно светились сами стены, или их текучее покрытие.
Что-то завозилось в конце коридора, и эту возню Настя смогла различить даже через оглушающий «ракушечный» шум в ушах. Подозрительный звук прекратился, после чего последовало короткое, прерывистое уханье:
-Хо. Хо. Хо.
Девушка быстро повернула голову в ту сторону, и с удивлением почувствовала, что её голова повернулась уже после того, как она перевела свой взгляд. То есть, сначала очень быстро повернулась её «духовная» голова, и только потом, с заметным опозданием, тяжело и неторопливо, вслед за ней повернулась голова «материальная», соединившись с «духовной» в конечной точке поворота. Страх сковал сердце несчастной. Она не понимала, что с ней происходит, не осознавала того, куда вдруг попала, не догадывалась о том, что сейчас ощущает. В тёмном конце коридора не было ничего, кроме всё тех же контуров стен с движущимися «обоями». И всё же, что-то там было. Настя подняла руку, и её вновь шокировало необычное запоздание физического движения. Она чувствовала, что её рука поднялась, в то время как та, на самом деле, всё ещё висела плетью вдоль туловища. И только через пару секунд, очень медленно, словно нехотя, рука стала подниматься вслед за чувством поднятой руки.
-Хо… Хо… -вновь донеслось с конца коридора.
-Гена? –произнесла Настя, и тут же онемела, испугавшись собственного голоса.
Голос тоже расслоился. Она произнесла имя капитана громко и отчётливо, но… Не открывая рта! А спустя несколько секунд, её губы разжались, и из горла раздался еле слышный, полупридушенный хрип:
-Ге-е-а…
Практически вслед за этим была обнаружена ещё одна неприятная особенность. Закрыв глаза, она продолжала всё видеть.
-Боже… Боже мой… Да что же это?! Что же это со мной творится?! –лихорадочно думала она. -Как отсюда выбраться?!
В конце коридора опять послышалась возня, и остолбеневшая, испуганная до предела Настя, увидела, как кто-то, пробежал по примыкающему коридорчику, пересекавшему основной коридор в его противоположном конце. Человекоподобная фигура находилась в поле её зрения всего лишь одно мгновение, но рассмотреть того, кто прятался в прилегающем коридоре, девушка всё-таки успела. Это был, как ей показалось, человек довольно высокого роста (не менее двух метров), который двигался ссутулившись, пригнув голову, как бы втянув её в плечи и выставив немного вперёд. Примерно также бегают солдаты, короткими перебежками, пригибаясь во время обстрела, на полусогнутых ногах.
Ещё Насте показалось, что у этого странного человека, в добавок ко всему, был ещё и хвост, но эту мысль она тут же отбросила, посчитав, что это ей привиделось. Слишком уж быстро он проскочил перед её глазами. Зато она чётко успела определить, что незнакомец одет в чёрную облегающую одежду, похожую на гидрокостюм. Голова у него тоже была чёрной, под стать одеянию. Скорее всего, он был в маске.
Особого внимания заслуживала его необычная манера двигаться. Он бежал легко, передвигаясь короткими пружинистыми скачками, немного припадая на обе ноги, и издавая при этом негромкий, шуршащий топот.
Чёрный человек скрылся за углом на пересечении коридоров, и оттуда, где он исчез, донеслось удаляющееся уханье.
-Хо! Хо… Хо…
-Кто здесь?! –боязливо вскрикнула Настя.
Из её горла донёсся лишь жалобный стон. По телу пробежала судорога.
Я.
Ответ раздался прямо за её спиной, заставив немедленно обернуться. Но быстрый разворот тут же превратился в какое-то подобие киношного «замедленного кадра». Воздух вокруг Насти загустел. Его вязкая атмосфера тормозила движения. Девушке показалось, что она погрузилась в клей. Медленно-медленно её голова оборачивалась назад, увлекая за собой торс, руки, и всё остальное тело. Вместе с этим поворотом, иллюзия начала трансформироваться. Стекающие обои наконец-то окончательно утекли в пол, вернув обратно прежний вид коридора жёлтой палубы. Прежний, да не совсем. То, что предстало теперь перед её глазами, не походило даже на самый невообразимый ночной кошмар. Кровь, кровь, кровь была повсюду! Она была размазана по стенам и обильно покрывала пол, насквозь пропитав собой дорожку. Она была везде. Вместе с новым видением пришли и новые ощущения. Исчез невыносимый звон в голове, а шум в ушах превратился в хор множества голосов: рыдающих, стонущих, кричащих. Звуковая волна сплошного невыносимого страдания.
Настя взглянула на пол, себе под ноги, и закричала, издав лишь протяжное сипение. Прямо под её ногами лежала человеческая голова. Точнее, не вся голова, а только лицо. Череп очевидно был расколот поперёк, и его лицевая часть предстала перед девушкой во всём своём отвратительно-страшном виде. Судя по лицу, это была женщина, которая при жизни обладала удивительно красивой внешностью. Об этом свидетельствовали частично сохранившиеся черты её лица, даже сейчас передающие былые оттенки благородства и природного очарования. Аккуратный носик, большие голубые глаза, тонкие брови и мягкие губы, покрытые розовой помадой. Вдвойне невыносимо жутко было смотреть на это прекрасное лицо, осознавая, что от его владелицы больше ничего не осталось. Измазанная кровью, оставшаяся половинка её черепа лежала перед окаменевшей Настей, словно маска с Хеллоуина, гипнотизируя взглядом своих мёртвых глаз, на которых навсегда запечатлелось предсмертное страдание. В глубине широко открытого окровавленного рта просвечивал пол. Остатки пышных волос перепутались, смешавшись с кровью и ошмётками мозга, разбросанными вокруг. Мёртвое лицо, искажённое гримасой непередаваемой боли, словно молча кричало Насте, «-Убегай, если не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь!»
Анастасия оторвала взгляд от ужасных останков, желая немедленно броситься бежать прочь отсюда. Но её тело больше ей не подчинялось. Оно стало ватным, бесчувственным, словно нервная система отключилась в нём напрочь. Рядом кто-то стоял. Кто-то незримый, невидимый, тихий. Стоял, и смотрел на неё. Девушка чувствовала его подсознательно, интуитивно.
Он прямо перед ней! Настя собрала остатки своей воли, и взглянула на него, но увидеть так и не успела, а вместо этого почувствовала сильный удар в грудь. Удар был такой силы, что его можно было сравнить разве что с врезавшимся в неё на полной скорости автомобилем. Обычно после таких ударов люди не выживают, но это был совсем не обычный удар. Анастасия ощутила это, уже летя вдоль по коридору, вперёд спиной, видя перед собой собственные руки, ноги, и удаляющуюся фигуру рыжеволосой девушки, стоявшей к ней спиной, посреди коридора. Да ведь это же… Она! Но как такое возможно? Как это получилось? Какая-то неведомая сила одним ударом выбила её из неё самой! В то время как одна часть Насти осталась стоять на месте, вторая часть – её точная копия – была отброшена далеко, в конец коридора. Больно ударившись, она распласталась на полу, а вокруг разносилось всё то же зловещее уханье:
-Хо! Хо!
Впившись ногтями в пропитанную кровью ковровую дорожку, стиснув зубы, девушка рванулась вперёд – к своему телу, стоявшему впереди недвижимым манекеном. Что-то толкнуло её вперёд. Инстинкт самосохранения говорил, что если не соединить две разрозненные половины её существа сейчас, то уже через минуту будет слишком поздно. Безнадёжно поздно. Рывок! И как во сне… Время вытянулось на всю длину коридора, по которому она летела. Непрекращающиеся стоны и плач преобразовались в трубное завывание, пронизанное холодным свистом. Стены выгнулись, проталкивая её вперёд волновыми движениями, подобно пищеводу, избавляющемуся от испорченной пищи. Девушка вытянулась струной и, миновав последние метры, влилась в своё тело…
На кончиках пальцев рук и ног словно замкнулись электрические контакты. Сознание всплыло откуда-то из невероятной глубины, и зафиксировалось в зените разума. Настя сделала громкий вдох, наполняя лёгкие кислородом. Она не заметила того, как соседняя дверь открылась, и из каюты выглянула Ольга.
-Настя? Ты чего? –подруга тут же сделала взволнованное лицо, и подошла к ней, заботливо прикоснувшись к её руке. -Ты на себя не похожа. Тебе плохо?
-Оля… -Анастасия больше не могла сдерживать слёз.
Она обняла Ольгу, и всё её тело начали сотрясать судороги бесшумного рыдания.
-Что случилось? Кто тебя обидел? –обеспокоено спрашивала Оля, поглаживая её по спине. -Успокойся и расскажи мне всё.
-Я видела… Видела.
-Что? Что ты видела?
-Я видела это. Олечка, я знаю, что это.
-Чу-чу-чу. Успокойся. Я с тобой. Всё в порядке, всё хорошо. Не плачь, дорогая. Вытри слёзы и расскажи, что тебя так напугало? –Ольга, держа подружку за плечи, внимательно посмотрела в её бледное заплаканное лицо.
Настя ещё несколько минут боролась с рыданиями, но присутствие Ольги помогло ей взять себя в руки. Губы дрожали, а глаза, разбухшие от слёз, видели только радужную пелену. Но она должна была всё рассказать. Пусть даже ей не поверят.
-Я видела то, что на самом деле нас окружает, –произнесла она. -Это ужасно. Это невыносимо.
-Что ты имеешь в виду? Что «на самом деле нас окружает»?
-Всё, что мы видим, всё, что вокруг нас – это иллюзия! На самом деле этот корабль ужасен! Повсюду кровь и изуродованные останки людей! Но мы этого почему-то не замечаем. А у меня каким-то образом получилось это увидеть. Такое уже случалось, но тогда я думала, что это лишь страшное видение. Теперь же я убеждена, это – реальность! Я больше не хочу здесь оставаться! Я боюсь!!!
-Так. Приди в себя. Дыши ровнее. Смотри на меня. Слушай внимательно. Если бы то, что ты видела, было реальностью, то это видели бы мы все, а не только ты. Логично? Мы же это не видим. Что из этого следует? А следует то, что твои страхи беспочвенны.
-Оля! Поверь мне! Я не вру. Неужели ты ничего этого не видишь? Неужели не слышишь эти ужасные голоса?
-Нет.
-Да что же это за пытка такая?! Почему никто больше этого не чувствует? Почему только я? Ведь все мы в большой опасности! Мы не замечаем её, а она рядом, она вокруг! Понимаешь ты это? Я только что видела его!
-Его – это кого?
-Убийцу! Он прячется на корабле. Он и сейчас здесь, рядом с нами, –Настя указала в дальний конец коридора, туда, где видела чёрного человека. -Там. Он был там.
-О-ох… Ну ладно, придётся мне самой во всём разобраться, –устало вздохнула Ольга, и тут же отправилась по коридору, куда указала ей Настя.
-Прошу тебя, не ходи туда! –попыталась её остановить та. -Возможно, он только этого и ждёт!
Но Оля ничего ей не ответила, продолжая спокойно идти всё дальше и дальше. Анастасия хотела было броситься следом за ней, чтобы остановить, но была слишком напугана, и не решилась сдвинуться с места, продолжая стоять, нервно закусив кулачок. Ольга двигалась абсолютно спокойно, уверенная в том, что в конце коридора не увидит ничего подозрительного. Дойдя до пересечения с примыкающим коридором, девушка остановилась как раз на том месте, где несколько минут назад пробегал призрачный незнакомец. Она повернула голову сначала в одну сторону, затем в другую. Потом, для пущей убедительности, подошла к витражным дверям, завершающим коридор, и приоткрыла их, выглянув в центральный зал жёлтой палубы. Там также не было ничего необычного, и тем более пугающего. Прикрыв ладошкой рот, Ольга зевнула, встряхнулась и пошла обратно к ожидающей её Насте.
-Как я и предполагала, там никого нет, –сообщила она, остановившись рядом с взволнованной подругой, и потирая пальцем зачесавшийся глаз.
-Он был там, –прошептала Настя. -Он пробежал мимо. Весь в чёрном.
-Насть, иди спать, а? –улыбнулась Оля. -Ты устала, вот и мерещится тебе дрянь всякая. Я верю тебе. Верю, что ты действительно что-то видела. Но далеко не факт, что это реальность. А после генкиных баек, и прикола с воплями из кинотеатра, ещё и не такое привидится. Полным параноиком станешь. Ступай в свою каюту, спрячься под одеяло и никакой ночной кошмар тебя не достанет. А если будет доставать – зови нас на помощь. Мы ведь рядом, через стенку. Придём и спасём.
-Ты не понимаешь, –печально опустила голову Настя. -Ты не видишь того, что есть на самом деле. Хо, хо, хо… Эти звуки. Ты ведь тоже должна их слышать! Хо, хо… Почему ты не слышишь их?
-Потому что их нет, –Оля поцеловала её в лоб. -Всё, Настя, пойдём баиньки. Давай я тебя провожу до двери.
-Хо, хо, хо… Только бы не оказаться в темноте, -продолжала бормотать себе под нос Настя, двигаясь к дверям своей каюты. -Кровь вокруг… Хо, хо, хо…
«А может и вправду, всё это мне показалось?» –начало было одолевать её сомнение. Она робко взглянула в дальний конец коридора, который так её пугал, и…
Он смотрел на неё, выглянув из-за дальнего угла. В лёгком полумраке соединения двух коридоров были видны лишь очертания его головы, шеи и двух рук, которыми он держался за угол. Теперь открылась ещё одна существенная деталь. Вместо глаз у чёрного человека была пара больших круглых фонарей, горящих зелёным светом. И эти светящиеся глазницы смотрели прямо на неё – на Настю.
-Вот он! Оля! Это он! –отпрыгнула назад Анастасия, неаккуратно толкнув Ольгу плечом.
Зеленоглазый незнакомец бесшумно скрылся за углом, прежде чем Ольга посмотрела в его сторону.
-Кто? Где ты кого увидела? –присмотрелась она. -Предлагаешь мне опять идти туда и смотреть?
-Не надо, –покачала головой Настя.
Она смирилась с тем, что Ольга ей не верит, и не хотела больше доказывать свою правоту, обречённую на скептическое опровержение. Стараясь больше не смотреть в дальнюю часть коридора, она вместе с подругой дошла до своей каюты, возле которой они обе остановились.
-Утро вечера мудренее, –Ольга открыла дверь пятьдесят пятой каюты, и пропустила подругу вперёд.
В каюте было темно. Проникший в неё свет бесцеремонно улёгся прямо на лицо спящего Вовки, слепя даже сквозь закрытые веки. Разбуженный то ли им, то ли шумом открываемой двери, толстяк проснулся, и, сморщив нос, начал щуриться, прикрывая глаза рукой.
-А… Это ты, –спросонья узнал он вошедшую Настю и, тут же уткнувшись носом в подушку, опять закрыл глаза.
Настя остановилась посреди каюты, и посмотрела на свободную койку, уготованную ей.
-Ну всё, давай располагайся, и ничего не бойся, –Ольга послала ей лёгкий воздушный поцелуйчик и, закрыв дверь, удалилась восвояси.
Каюта опять погрузилась в кромешную темноту, покалывающую всё тело тысячами невидимых иголочек. За стенкой глухо стукнула дверь соседней каюты, и едва различимо послышались голоса Ольги и Сергея. Постояв ещё немного в каком-то оцепенении, Настя, тихонько всхлипнув, подошла к своей кровати, сбросила покрывало, и села на постель, сложив руки замочком. Раздеваться она не стала, решив лечь спать прямо в одежде, как Вовка. Вокруг висела глухая тишина, густо перемешанная с непроглядным полумраком, синхронно нарушаемая лишь тихим прерывистым сопением Геранина. Вздохнув, Анастасия сняла обувь, приподнялась, отодвинула край одеяла, и легла, подобрав ноги. Накрывшись, она положила голову на подушку и закрыла глаза.
Ничего не изменилось. Темнота оставалась независимо от того, открыты её глаза или закрыты, походя на то страшное ощущение, когда она видела даже с закрытыми глазами. Настя лежала в постели и боялась не только шевелиться, но и просто думать. При первых же попытках задуматься о чём-то, в сознании всплывали страшные картины недавних видений. Поэтому она пыталась не размышлять вообще ни о чём. Но это было очень сложно, практически невозможно. Ведь когда сознательно пытаешься мысленно абстрагироваться от всего, то поневоле начинаешь концентрироваться на чём-то, и как назло, обычно на том, от чего стараешься отвлечься.
Что-то медленно клубилось в темноте, подрагивая и видоизменяясь. Это было очень необычно, видеть чёрное на чёрном фоне, но Настя ощущала его присутствие каким-то шестым чувством. Такое ощущение возникает, когда лежишь, желая заснуть, а кто-то стоит над тобой и смотрит на тебя, смотрит не отрываясь.
Вскоре, терпеть это чувство стало совершенно невыносимо, и девушка, нащупав лампочку-ночник, расположенную над изголовьем, включила её. Вращающееся колёсико-выключатель на лампе служило для плавного увеличения яркости света. Когда каюта немного осветилась, и пугливая темнота отпрянула назад, прячась в тенистые уголки, стало немного спокойнее. По крайней мере, теперь можно было убедиться, что ничего подозрительного в помещении не наблюдается. Сложив руки под одеялом, Настя начала тихонько шептать:
-Господи, когда же закончится это испытание? Когда нас спасут? Сколько ещё нам здесь предстоит находиться? За что на мою долю выпали такие мучения? Я хочу домой…
Тоска сжала её сердце, когда она вспомнила свой родной дом, родителей, любимую собаку и бабушкину стряпню. Как же ей хотелось вновь всё это увидеть! Вернуться туда, где все её любят, где она вновь будет в полной безопасности.
Что-то мелькнуло перед ней, и зрение тут же сфокусировалось на возникшем движении. Нечто небольшое, но очень заметное спускалось на неё сверху. Не нужно было затрачивать время, чтобы охарактеризовать появившееся существо. Это был паук. Не очень большой, но выглядящий довольно вызывающе. Его тельце не превышало размера мелкой монеты, но лапки, тонкие и очень длинные, создавали ложную иллюзию, делая паука, при беглом взгляде на него, крупнее в несколько раз, нежели он был на самом деле.
Паук неторопливо спускался на паутине откуда-то с потолка, прямо на Настю. Голова его была направлена вниз, а передние лапки при этом широко растопыривались в стороны, словно приготовленные к приземлению. Каждая конечность, существа, как и его тело, имели необычно броский окрас. Он был покрыт жёлто-чёрными полосками, напоминающими раскраску осы. Это делало его вид более угрожающим. Окончательно зловещим паука сделала светотень, мрачно играющая на его уродливых очертаниях.
Не дожидаясь, пока восьминогая мерзость спустится на её одеяло, Настя, так юрко, как только могла, вывернулась из-под спускающегося сверху паука, соскочила с кровати, и отпрыгнула в сторону. С разлёту она натолкнулась на соседнюю койку, разбудив Вовку. Тот вытаращил на неё глаза, что-то невнятно пробубнив. Лихорадочно свернув в трубочку лежавшую на столе газету, девушка уставилась на свою помятую постель, с наполовину свалившимся на пол одеялом, всматриваясь в каждую её складочку.
-Ты чего? –щурясь от света, спросил Владимир.
-Паук, –не оборачиваясь к нему, ответила Настя.
-Чё?
-Паук. Здоровый тарантул.
-Чё?
-Тут паук на меня сверху спустился, –ещё громче повторила она. -Большой.
-К-какой, на хрен, паук? –Геранин мучительно застонал.
Ему было тяжко после перебора, и возня подруги его очень сильно раздражала. -Чё ты не успокоишься никак?! Блин, достала…
Толстяк перевернулся на другой бок, и, отвернув лицо к стене, испустил демонстративно недовольный вздох. Настя не обратила внимание на его возмущение. Выгнать паука со своей кровати сейчас было для неё делом первостепенной важности. Делить постель с гадкой восьмилапой раскорякой хотелось меньше всего. Ей было бы весьма неприятно забираться в постель, осознавая, что паук её посещал. Чего уж говорить о мысли, что он всё ещё там. Нужно было убедиться, что он убежал. Хотя лучше будет вообще его убить, чтобы потом не лазил в темноте по постелям. Для этого Настя и приготовила газетку.
Внимательнейшим образом она досконально осмотрела всю поверхность кровати – не копошится ли там что-то? Но паука не было. Он словно растворился в воздухе. Не было его и на простыне, и на упавшей части одеяла. Подушка также была пустой. Осторожно вытянув руку, Настя рывком сбросила оставшуюся часть одеяла, полагая, что паук мог забраться под него. Но там тоже никого не было. Не было никого и под подушкой. Да откуда здесь вообще мог взяться паук? Подняв одеяло с пола, девушка пристально его оглядела и встряхнула, прежде чем постелить обратно на кровать. Никаких пауков. Куда же он мог деться? Убежал и спрятался?
Постояв в нерешительности ещё несколько минут, Настя наконец-то решилась лечь обратно, на всякий случай, не выпуская свёрнутую газету из рук. Забравшись под одеяло, она пару раз нервно приподнимала его, заглядывая внутрь, когда ей вдруг казалось, что кто-то там возится. Это было всего лишь нервное ощущение. Под одеялом никого не было.
-Да что же за день сегодня?! –с сердитой усталостью подумала она.
-Выключи свет, а? –повернулся к ней Вовка. -Ты же знаешь, что я не могу уснуть при включенном свете!
Настя тут же выключила свет, не смотря на то, что делать это ей хотелось меньше всего. Она не желала конфликтовать с Владимиром. Она вообще редко с ним спорила. Вот и сейчас пришлось пойти на тяжёлую жертву, ради его глупой прихоти.
Восторжествовавшая темнота тут же вернулась на свои прежние позиции, заполнив каюту своей непроницаемой массой. Невидимый Геранин ещё немного повозился, укладываясь поудобнее, и вскоре опять засопел, как ни в чём не бывало. А к Насте сон так и не шёл. Окончательно взбудораженная происшествием с пауком, она теперь совсем не могла заснуть. Тревоги возвратились, закружившись издевательским хороводом вокруг несчастной девушки. Хотелось включить свет, но не хотелось беспокоить Вовку по пустякам… Ведь это же пустяки? Бесплотные страхи?
Necessary… Sacrifice…Хо! Хо…
Колдовской шёпот. Тот, кто произнёс эти слова, как будто бы стоял прямо за дверью. Голос был хорошо различим, и теперь явственно казалось, что звучал он уже не в голове Насти, а доносился из коридора. Теперь речь была, кажется, английской. Слова знакомые. Очень знакомые. «Необходимость…» и… Как же переводится второе слово? Девушка, покрываясь противным потом, вспоминала его значение, пока оно неожиданно не всплыло в её памяти. «Жертва…» Боже мой. Кто это говорил? «Необходимость в жертве», «необходима жертва»… Что за дьявольская обитель приютила их в образе заброшенного корабля?! Почему из всех членов их компании, кровожадный призрак выбрал именно её?! Как спрятаться от его вездесущих зелёных глаз-лампочек?! Как выбраться из этой проклятой паутины?! Настя панически перебирала в голове варианты спасения, к которым следовало прибегнуть немедленно, пока не поздно. Где на этом корабле можно чувствовать себя наиболее безопасно? Не здесь. Явно не здесь. Не в этой каюте. Вовка спит, и ему всё безразлично. Он не поможет ей. А этот… Чёрный. Тот, что носился по коридору. Он рядом. Человек он? Призрак он? А может демон? Может сам дьявол? Какая разница, кто он. Главное, что от него за версту веет чем-то пронизывающим, потусторонним, недобрым. Ведь это наверняка он сейчас произносил те самые, непонятные, жуткие слова. Судя по уханью – он. И все другие слова, до этого, которые слышала только она одна – тоже его. Он всё подстроил. Он заманил их в ловушку! Не исключено, что он стоит сейчас прямо за дверью, и ждёт. Ждёт, когда она заснёт, когда будет беззащитной…
От этих мыслей, Насте стало совсем страшно. Параноидальная апатия толкала измученный разум на какие-то решительные действия. Но что сейчас было самым разумным, что? Душа металась, подобно птице в клетке, на прутьях которой торчали вогнутые внутрь шипы, об которые она больно ранилась, но продолжала бросаться на них, ища выход.
-Отец наш Небесный. Укрепи силы мои. Избави от происков Лукавого. Огради от козней нечестивых. Защити душу мою. Спаси, сохрани и помилуй, –шептала девушка пересохшими губами.
А новые мысли, побуждающие к действию, всё штурмовали и штурмовали её рассудок. Не лежать. Не спать. Не ждать. Нельзя медлить более! Искать укрытие, защиту… Но где? Где здесь её найти?! Стучаться к друзьям, в соседние каюты? Нет. Они опять ей не поверят, и посчитают ненормальной, если уже не считают. Что делать?! «Всех постигла одна и та же участь… Они все умерли» –вынырнули из памяти слова капитана Осипова. Господи, неужели Гена был прав? Неужели всё это правда? Корабль расслоился, также как расслаивалась она! В порт вернулась лишь его «оболочка», а «душа» так и осталась в море!
Это был предел. Терпение Насти лопнуло. Леденящее кровь предположение окончательно деморализовало её. А вместе с этим страшным пониманием, возник и ответ на её предыдущий вопрос. Гена! Он поможет. Он спасёт. Он самый сильный и самый храбрый. Он сейчас должен бодрствовать. К нему надо идти, искать защиту. Пусть даже всё это – происки самого Сатаны. Всё равно ей будет спокойнее там – рядом с надёжным человеком. А здесь оставаться нельзя. Чёрный рядом. В этой темноте он хозяин, а не она. Прочь из темноты! На свет! Сейчас же!
Анастасия вскочила с койки и, обувшись на ощупь, с колотящимся сердцем направилась к двери, осторожно ощупывая темноту перед собой. Руки упёрлись в прохладное зеркало на двери. Девушка остановилась и прислушалась так чутко, как только могла. Нет ли кого за дверью? Не стоит ли он там? Нет, вряд ли, вряд ли… Он прячется. Он почему-то старается не попадаться на глаза, держится на расстоянии. Это уже хорошо. Прячется – значит боится. Не решается нападать. А может, нападал уже? Может, это он ударил её, выбив душу из тела? Нет… Вряд ли он. Его не было рядом, когда произошёл удар. Да и потом, он не мог так быстро обежать всю палубу по кругу, чтобы зайти к ней со спины. Он, или не он – всё это не имеет значения. Главное, не концентрировать внимание ни на чём. Стоит лишь внимательно приглядеться к какому-то предмету, и это сразу начинается. Губная помада в люксе, чай в стакане, цифры на двери каюты… Да. Вот и ответ. Нельзя концентрировать внимание. Нельзя. Нужно на всё смотреть мельком, и ничего не произойдёт.
Набравшись решимости, Настя открыла дверь. Свет тут же ослепил её на мгновение, заставив проморгаться, борясь с резью в глазах. Щурясь, она выглянула в коридор и трусливо осмотрелась по сторонам. Ноги её тряслись, зубы постукивали. Она была готова к чему угодно, но все её тревоги оказались напрасными. Не только за дверью, но и вообще в коридоре, никого и в помине не было. Теперь нужно было пройти самый страшный участок – то место, где она видела его. Надо только добраться до конца этого коридора, затем выйти в центральный холл, подняться по лестнице на третью палубу, и пройти до капитанских апартаментов, где она наконец-то будет в безопасности. Рядом с Геной. А вдруг он там? Чёрный. Вдруг он прячется за тем же углом, из-за которого выглядывал совсем недавно? В Насте яростно боролись два чувства: решимость и боязливость. Идти или остаться? Обернувшись, она посмотрела на беззаботно спящего Вовку, и, кивнув, приняла решение: Пойду.
Выйдя в коридор, девушка закрыла за собой дверь каюты, и, придерживаясь левой стены, не торопясь, пошла в сторону дверей с витражами, виднеющихся в самом дальнем его конце. Для того, чтобы как-то подбодрить саму себя, она начала мурлыкать себе под нос какую-то незамысловатую песенку. Этот приём действительно подействовал, и немного помог ей отвлечься. На душе заметно полегчало, и её стало меньше лихорадить. Но, миновав пять кают, Настя вдруг остановилась как вкопанная. Ей послышалось знакомое уханье. Песенка оборвалась, уступив место учащённому дыханию.
-Хо! Хо…
На этот раз звуки раздавались прямо у неё за спиной. С окаменевшим лицом и остановившимся сердцем, она медленно обернулась. Коридор позади неё был абсолютно пустым до самого конца.
-Кто здесь? –сумела выдавить из себя Настя.
Никто ей не ответил. Постояв ещё немного, она снова повернулась обратно и уже хотела было продолжить свой намеченный путь к дверям, но что-то щёлкнуло позади неё, заставив вновь оглянуться назад. Опять ничего. Опять пустой коридор. Хотя нет… В этот раз в его облике явно что-то изменилось. Но что? Вдалеке повторился щёлкающий звук, после чего в дальней части коридора стало заметно светлее. Настя всё поняла. Это была всего лишь лампа, которая располагалась в противоположном конце коридора. Видимо от старости она начала портачить, и неожиданно выключилась, а потом снова включилась. Это часто случается со старыми газовыми лампами дневного света. Они начинают мерцать, гудеть, и вот так спонтанно включаться и выключаться. Ничего удивительного.
Девушка испустила лёгкий вздох облегчения. Только она собралась развернуться в очередной раз, как дальняя лампа опять погасла, а сразу вслед за ней – следующая. Губы у Насти дрогнули. Откуда-то из области ступней, всё выше по ногам, потянуло жутковатым холодком. Третья, очередная лампа вдруг загудела подобно обезумевшей пчеле, замерцала, и также потухла. Дальний край коридора погрузился во тьму. Из-за выключающихся ламп, темнота словно ползла по коридору, пожирая его с противоположного края. Она надвигалась в сторону Насти. Ещё одна лампа угасла. Четыре лампы подряд. Если погаснет ещё одна, то ровно половина коридора окажется во власти темноты. Девушка попятилась назад, двигаясь вдоль стены, которую ощупывала рукой. Пятая лампа выключилась! Сомнений больше не оставалось. Это не обычная случайность и не проблема с электричеством. Это целенаправленно было кем-то задумано. А этот призрачный кто-то, двигался по коридору вместе с темнотой, и лампы выключались по мере его приближения. Он был там. Настя сумела различить его движение в полумраке. Шестая лампа продолжала светиться. Темнота остановилась. А он – продолжал двигаться.
По мере того, как он приближался к освещённому участку, стали всё чётче и чётче проступать его тёмные очертания. От страха, в голове Насти всё затуманилось, как во сне. На негнущихся ногах, она не прекращала пятиться, отступать и смотреть на его приближение. А он особо не торопился. Он двигался вперёд… По потолку. Как гигантская муха. Сначала он действительно показался Насте похожим на очень большую муху, размером с человека. Но по мере его приближения стало всё отчётливее просматриваться телосложение необычного созданья. Девушка сразу же узнала его. Тот самый Чёрный. Он двигался так, словно его руки и ноги обладали присосками. Теперь стало очевидным: он – кто угодно, только не человек.
У него всё-таки был хвост: тонкий и очень длинный. Ребристый, извивающийся, и с непонятным плоским наростом на самом кончике. Чёрный облегающий костюм на деле оказался его кожей – гладкой и блестящей, точно лакированной. Словно его всего целиком добросовестно натёрли сапожным кремом. Строение тела вроде бы человеческое: две руки и две ноги. Пропорции также аналогичны человеческим, но всё-таки что-то не то, даже если не брать во внимание хвост. Во-первых, голова. Совершенно непонятной кубической формы. Как если взять тело человека, и вместо головы присоединить к нему куб, поставленный на острый угол, в ромбообразной позиции, потом обтесать острые углы до плавных сглаженных переходов, и немного деформировать кубическую пропорциональность. Так, затылочный угол получится немного вытянутым, а лицевой – напротив, сплющится до максимума, приобретя физиономический рельеф. Боковые же углы будут одинаково выступать в стороны. Такой вот необычной казалась голова существа, посаженная на очень гибкую шею.
Лица не было видно. Он смотрел себе под руки, осматривая потолок, по которому полз. Руки эти были длинными и довольно тонкими, без видимой мускулатуры, но и отнюдь не худыми. Даже издалека они представляли впечатление очень крепких рук. Ведь именно благодаря им, он так легко держался на потолке, даже нисколько не прогибаясь вниз.
Цепкие руки созданья завершались пятипалыми кистями. Очень похожими на людские, и отличавшимися лишь расположением пальцев. В отличие от человеческих, кисти Чёрного, в расставленном состоянии, отводили в сторону, почти на девяносто градусов, не только большой палец, но и мизинец. Пальцы длинные, пластичные, венчающиеся то ли ногтями, то ли когтями. Настя не смогла рассмотреть такую мелкую деталь, но если бы присмотрелась повнимательнее, то увидела бы, что это именно когти. Тонкие и сплющенные с боков, аналогичные кошачьим. Также как и у кошек, они выпускаются из-под ногтевых лунок, высовываясь на поверхность острыми серпообразными бритвами. Именно этими когтями Чёрный и цеплялся за потолок. Они входили прямо в него, точно ножи в масло, а когда отцеплялись, то следа никакого не оставалось. Принцип такого зацепа был совершенно нетипичен, и не поддавался научным объяснениям.
Слегка поджарое тело Чёрного ползло вдоль потолка, не меняя угол своего наклона, как будто было подвязано к нему, и двигалось на каком-то передвижном механизме, а руки и ноги при этом перемещались опираясь на потолок. Было сложно судить о человеческой схожести его тела. Обзору предстала только его спина, с едва различимой линией позвоночника, которая выступала под кожей, прямо по её центру. Фигура явно не атлетическая, но настолько пропорциональная и гладкая, что Чёрный больше походил на искусственного киборга, нежели на живое существо. Было видно как работают его мышцы, но их работа совсем не напоминала мышечную активность людей. Это было нечто совершенно иное, чуждое.
И, наконец, ноги Чёрного требовали особого внимания. Все изгибы этих ног, вплоть до щиколоток, были по сути идентичны людским. Но как они были выгнуты сейчас! На такое расположение ног не был способен, наверное, ни один йог или акробат. Ноги не были вывернуты как-то неестественно и, вместе с этим, располагались более чем необычно. При передвижении, они сгибались и вытягивались таким образом, что, казалось, у их обладателя вообще нет суставов, и весь он состоит из чего-то вроде пластилина – настолько пластичен и гибок.
Также можно предположить, что его суставы – это какие-то шарниры, как у кукол-марионеток, благодаря которым Чёрный может выгибать свои ноги и руки как только пожелает, в любую сторону и под любым углом. Но это, опять же, была только видимость. Ограничения изгибов в сочленениях конечностей Черного, естественно были, но, разумеется, не такие как у людей. Это позволяло ему, например, подгибать ногу подобно лягушке. Гибкость была столь потрясающей, что он, наверное, смог бы при желании наступить на собственную спину. Такие анатомические возможности позволяли Чёрному передвигаться на четырёх конечностях также легко и грациозно, как и на двух – не задирая таз, и не утыкаясь носом в землю.
Строение ступней Чёрного заметно отличалось от свойственного людям. Стопа его была удлинена, и потолка он касался только своими длинными, широко расставленными пальцами, двигаясь как бы на цыпочках. Этих пальцев, кажется, было всего три, они были равной длины и завершались такими же когтями, как и на руках. Подобная форма ног была свойственна зверям, но не людям.
И, наконец, сам алгоритм движения, с каким он полз по потолку, завораживал. Чёрный перемещался с такой необычайной лёгкостью, словно сила земного тяготения, персонально для него, была сверху, а не снизу. Медленно огибая лампы, он спокойно перецеплял руки и ноги, очень синхронно и слаженно, как будто каждая его конечность работала обособленно и их действия проходили чётко, скоординировано, по очереди. Его движения можно было сравнить с движением паука, или ящерицы-геккона. Таким образом, антропоморфное строение Чёрного было единственным, что роднило его с людьми. Он именно полз по потолку, практически касаясь его животом. Медленно и очень-очень тихо. Он никуда не торопился, словно был уверен, что его добыча всё равно никуда от него не скроется.
Настя, не спуская глаз с Чёрного, совсем забыла о том, что нельзя концентрировать внимание, и вспомнила об этом, когда было уже слишком поздно. Сырое дуновение неожиданно пахнуло ей в лицо чем-то затхло-гнилым. Вонючий сквозняк легонько взвихрил её волосы, и коридор опять начал преображаться. Вновь отовсюду послышались душераздирающие вопли и стенания. Голова закружилась. Что-то попало ей под ногу, и девушка, споткнувшись, упала на пол. Её рука проскользнула по стене, не успев ни за что ухватиться. Ладонь и пальцы скользили по чему-то влажному и липкому. Оказавшись на полу, Настя тут же взглянула на свою руку, и увидела, что та покрыта кровью. Она спешно принялась вытирать её о ковровую дорожку, но там крови было ещё больше. Рука лишь сильнее испачкалась. Кроме того, девушка теперь рассмотрела то, обо что споткнулась. К её великому ужасу, массивный предмет, лежавший под её ногами, был чьим-то телом, изуродованным до такого состояния, что было практически невозможно определить, кому оно принадлежало – человеку или животному. Из обглоданной туши торчали обломки рёбер и перепутавшиеся клубки кишок.
Подавив удушающую тошноту, Настя завыла и, отпихнув омерзительные останки ногой, поползла по полу назад, вновь глядя на Чёрного, сидевшего на потолке впереди. Чёрный остановился, то ли услышав звук её падения, то ли боясь преодолеть границу темноты и света. Он застыл прямо перед освещённым участком коридора, не шевелясь. А когда Настя начала отползать дальше по полу, он начал поворачивать голову в её сторону. Сначала он отклонил её назад, а затем, подобно сове, перевернул лицо сверху вниз на сто восемьдесят градусов. Теперь эта личина предстала перед Анастасией во всей своей «красе».
Черты лица Чёрного были плохо различимы, скрадываясь сплошной чернотой его кожи, но вот его глаза – они затмевали всё, казалось, занимая большую часть лица. Пока монстр поворачивал шею, они были прищурены, но когда голова зафиксировалась в подходящем для него положении, чёрные веки открылись, полностью обнажив пару выпученных шаров, светящихся ядовито-зелёным светом. Глаза горели так ярко, что в этом свете тонули стрелки вертикальных зрачков Чёрного. Зелёное пламя, источаемое парой безжалостных глаз, прожгло душу Насти насквозь, заставив её испустить протяжный стон ужаса. Лицо, представшее перед ней, выглядело не просто ужасным. Оно оказалось самим воплощением кошмара во плоти. Оно было простым. Слишком простым. Ни рогов, ни шипов, ни текущей слюны, ни кровожадных клыков – ничего. Лишь большие глаза-фонари, непонятное уплотнение на месте носа, широкие скулы и рот, подобный человеческому, с немного выступающими вперёд челюстями. Но выражение страшной личины с лихвой компенсировало всю её незамысловатость. Безумный, адский лик, впитавший в себя самые кошмарные эмоции: отвращение, злость, пренебрежение, надменность, равнодушие и ненависть. Последняя эмоция буквально оплетала всё существо Чёрного, вилась вокруг него невидимыми ядовитыми змеями. Лицо перекашивала то ли с трудом переносимая боль, то ли рвущаяся наружу жестокость, то ли чувство безумного голода.
-Кто ты? –пролепетала Настя.
Глядя на неё своими большущими немигающими глазищами, в которых кипел свирепый огонь, Чёрный вдруг вытянул губы трубочкой, примерно также как делают обезьяны, обнажив круглое, зияющее чернотой отверстие рта между ними, и издал короткий звук:
-Хо!
Это был последний сигнал, выдернувший Настю из паралитического оцепенения. Её разум больше не мог выдержать этого напряжения, и какие-то уже даже не человеческие, а животные инстинкты самосохранения, потащили её прочь, словно бесплотная, могучая рука поволокла девушку к спасительным дверям, буквально за шиворот. Резко развернувшись и вскочив на ноги, Настя помчалась дальше, скуля и повизгивая как избитый щенок. До пересечения двух коридоров было уже рукой подать. Осталось миновать три последние каюты. Она не хотела даже думать о том, что творится у неё за спиной. Скорее всего, Чёрный уже спрыгнул с потолка и бросился её преследовать. Наверняка он мчится сзади, наступая ей на пятки, пытаясь вцепиться ей в спину своими когтями-бритвами… Нужно быстрее добежать до дверей, и захлопнуть их перед его носом! Последние метры, последний рывок! И тут, совсем рядом с ней, стук открывающихся дверей каюты, прозвучавший подобно выстрелу в висок. Он буквально отшвырнул Настю в сторону. Шарахнувшись от него на бегу, девушка ударилась об противоположную стену коридора, и сбив висевший на ней плакат с планом эвакуации, содрав кожу на предплечье, растянулась на полу.
Мельком, с долей панической обречённости, она, завывая, тут же бросила взгляд через плечо, но Чёрного позади не оказалось, а лампы, которые были выключены, вновь горели, как и прежде. Хотя весь коридор был всё ещё покрыт кровью, и завален костями, вперемешку с неприглядными шматками внутренностей. Убедившись, что преследования нет, Настя молниеносно перевела взгляд на открывшуюся рядом с ней дверь каюты. За ней раздавалась громкая возня, пыхтение и страдальческие стоны, но разглядеть, что происходило за дверью, было практически невозможно. Там царила темнота, а дверь-купе была открыта меньше чем наполовину, закрывая обзор. Судя по всему, в каюте шла жестокая борьба. Раздавались глухие удары, треск рвущейся одежды и стук падающих на пол предметов. Вперемешку с этим, различались звуки голоса:
-Отпусти! Отстань от меня! Не надо!
Затем что-то мелькнуло в тёмном дверном проёме, и дверь сотряслась с внутренней стороны, после чего последовал звон разбившегося зеркала (пара осколков при этом вылетела в коридор), и, наконец, из-за двери показалась рука. Человеческая рука! Скрюченные окровавленные пальцы, вцепившись в ковровую дорожку, скомкали её край, скользнули обратно в каюту, но тут же зацепились за дверь. Рывок изнутри, и из дверного проёма, прямо перед обескураженной Настей, буквально выпал незнакомый человек. Он оказался по пояс в коридоре, в то время как вторая половина его туловища продолжала оставаться в каюте. Это был мужчина средних лет. Зрелище он представлял крайне плачевное. Весь в синяках и кровоподтёках, от одежды только лохмотья, на груди глубокие царапины, руки и плечи покрыты странными ранами, словно кто-то зубами выдирал из них куски мяса. Увидев Анастасию, мужчина сразу же потянулся к ней с мольбой:
-Помогите! Умоляю Вас! Помогите же мне!!! Дайте руку! А-а-а-а!!!
Его туловище дёргалось, словно кто-то за дверью сильно его трепал.
-Ради всего святого, спасите!!! Молю Вас!!! –из последних сил пытаясь вырваться, закричал человек.
Даже не закричал. Завизжал как беспомощный ребёнок. Словно это был не взрослый мужчина, с проступающей уже сединой, а слабый мальчишка. Это выглядело чудовищно. Трясущаяся рука не дотягивалась до Насти всего каких-то полметра. А та не знала, что ей делать. Схватить его за руку и попытаться помочь ему выбраться из пожирающей его каюты… Но тогда он может, схватив её мёртвой хваткой, утащить вслед за собой. Всё равно слабая девушка не сможет вытащить грузного тяжёлого мужчину, а вот ему не составит труда уволочь её внутрь. И она ничего не предпринимала, а лишь сидела, прижавшись спиной к стене, и смотрела глазами, исполненными дикого ужаса, на это отчаянно цеплявшееся за жизнь человеческое существо, тянущееся к ней в последней надежде на спасение, как утопающий за соломинкой. В глазах бьющегося человека была безысходность, нечеловеческий страх и обречённость. Было видно, как затухает в них последняя искорка надежды. И Настя дрожала как осиновый лист, осознавая, что она ничем не может ему помочь. Рука дёрнулась в последний раз, в попытке ухватить её за ногу, но промахнулась. Анастасия отдёрнула ногу, и пальцы, не задев её, вцепились в ковёр, поползли по нему, бороня забрызганный кровью ворс. Его затаскивали обратно в каюту. Вот он уже скрылся по грудь, затем по шею. Снаружи осталась только его дёргающаяся голова, да цепляющиеся за всё подряд руки, скользящие по гладкой дверной облицовке. И наконец он сдался. Руки ослабли, глаза зажмурились от страшной боли, зубы оскалились. А из-за тёмного дверного проёма начали вылетать брызги крови и какие-то лохмотья.
Более не в силах терпеть истязания, человек открыл рот и издал протяжный крик, от которого у Насти заложило уши. Изведя на этот нечеловеческий вопль весь воздух, он начал судорожно хватать его ртом, как рыба на суше, и каждые его вдох и выдох сопровождались жалобным стоном.
-Не надо! Больно! Прошу тебя, не надо! Хр-р-р-р… -он захрипел, и надрывно кашлянул.
При этом из его рта брызнула кровь. Он больше не сопротивлялся, пожираемый заживо кем-то невидимым, скрытым за дверью. Лишь голова, находившаяся как раз в дверном проёме, свидетельствовала о том, что он всё ещё жив. Внутри, из-за двери донеслось тихое рычание. Затем кто-то стукнул по ней с внутренней стороны, после чего, она начала медленно открываться. Настя стала отползать назад, боясь попасться на глаза тому, кто её открывал. Когда дверь открылась на всю ширину, девушка уже успела переметнуться к другой стене, уйдя с места обзора открывавшегося из страшной каюты. К счастью, её не заметили. Кто-то стоял в дверях, принюхиваясь, и осматривая участок коридора перед выходом. Настя чувствовала его близкое присутствие, но не видела его самого. Видела только голову полумёртвого мужчины, высовывающуюся из каюты наружу. Невидимое существо фыркнуло, взялось за дверную ручку, и с ужасающей силой захлопнуло дверь. При этом, голова лежащего человека как раз попала между дверью и дверным косяком, края которых были обиты металлом. Удар был такой силы, что череп треснул. Настя прикусила губу, чтобы не закричать. Дверь вновь распахнулась, и вторично захлопнулась со всего размаха. В этот раз удар с треском расколол череп окончательно, как глиняный горшок, сплющив его с двух сторон. На пол коридора выплеснулось нечто студенисто-кровавое, подрагивающее и расползающееся. Невидимый убийца больше не зверствовал. Он притих, и в третий раз дверью уже не стучал. Из каюты слышалось лишь мерзкое чавканье и утробное фырчание. Настя поднялась так тихо, как только могла. Борясь с судорогами, она перешагнула через вылетевшие из-под двери ошмётки, и без оглядки бросилась к спасительным витражным дверям, завершавшим страшный коридор. Пара прыжков, и вот она перед дверями. Настя уже не помнила, как проскользнула через них. Этот промежуток времени словно стёрся из её памяти.
Очнувшись, она осознала, что стоит, прижавшись спиной к дверям, в тёмном зале. Свет был выключен, видимо это сделал Геннадий, в целях экономии электроэнергии. Он оставил освещёнными только коридоры жёлтой палубы. Также освещались их каюты, и внешняя «уличная» часть корабля. Всё остальное, вероятнее всего, было обесточено, как и этот центральный холл. Впереди, из темноты проступали контуры винтовой лестницы. Нужно было собраться и идти вперёд. Требовалось миновать лестницу, а там и до каюты капитана недалеко. Не смотря на хозяйничающую в холле темноту, здесь было уже не так страшно, как в освещённом коридоре, оставшемся позади. Страдальческие стоны и крики прекратились сразу после того, как створки дверей захлопнулись позади Насти. Корабль вновь был погружён в тишину, и минувшие ужасы, пугающими картинками застывшие в сознании, опять казались обычными ночными кошмарами, сгинувшими в небытие после пробуждения. Но Настя понимала, что всё это затишье – ненадёжное и шаткое, оно может оборваться в любую секунду, исторгнув наружу свою адскую сущность, скрытую пологом темноты. Нужно идти дальше. Нужно торопиться.
Девушка, сжав кулаки, направилась к лестнице, стараясь не обращать внимания более ни на что, ни на какие подозрительные вещи вокруг. Возможно, это отвлечение помогло ей преодолеть отрезок между дверями и лестницей без всяких препятствий и затруднений. Ни пугающие звуки, ни страшные видения, не появлялись на её пути. Настя подошла к лестнице, по которой утром её нёс Сергей, и стала подниматься наверх, осторожно ступая по крутым ступенькам, и придерживаясь за поручень. От красной палубы её отделял всего один виток лестницы. Половину этого витка она прошла спокойно, но потом остановилась, прислушавшись к чему-то. Звук, который заставил её помедлить, напоминал шум ветра за окнами. Неужели ветер поднялся? Но ведь это хорошо. Ветер разгонит туман… Нет, всё-таки это был не ветер. Не ветер, но и не дьявольская какофония. Кто-то опять включил музыку.
I wanna be in another place,
I hate when you say you don`t understand,
I wanna be in the energy,
Right with the enemy,
A place for my head.
Далёким эхом, разносились её слова по пустым коридорам «Эвридики». Сосредоточившись на восприятии их звучания, Настя отвлеклась на мгновение и оступилась. Поручень сумел удержать её от падения вниз. Но она больно ударилась коленями о металлические ступеньки, упав на них так неудачно. Темнота содрогнулась. Расплескалась по залу мутной водой. Резкая боль от падения прострелила сознание, мелькнув в голове яркой вспышкой, разойдясь по ногам и руке неприятными волновыми колыханиями, от эпицентров удара – по нервной сети. Издав болезненное шипение, Настя начала было вставать на ноги, ощупывая ступеньки перед собой, и в то же мгновение поняла, что их становится видно всё лучше и лучше.
Всё вокруг неё светлело с каждой секундой, как будто все лампы в зале, одновременно включившись, начали постепенно набирать яркость. Песня исказилась, превратилась в ритмичное бормотание, затем в неясную разноголосицу, и в конце концов разъединилась на два звучания: на совершенно иную музыку, и многочисленные человеческие голоса, говорящие каждый на свой лад и каждый о своём. Стало совсем светло, и где-то очень близко прозвучал женский голос, адресованный явно для её ушей:
-Ой! Бе-едная девочка, упала. Да ка-ак же так неосторожно? Поди все коленки себе отбила.
Голос был выразительным и сострадающим. Настя обернулась и обмерла. Внизу, в центральном холле, было много людей, светились лампы, сверкали неоновые вывески и играла лёгкая музыка. Двери, ведущие в коридоры, были открыты настежь. Возле лестницы стояла пожилая пара: высокий сухощавый старичок с усами и необычайно ласковыми лучистыми глазами, который держал под руку низенькую полную старушку в больших очках и с озабоченным взглядом. Они были одеты очень элегантно, как подобает отдыхающим. Люди, бродившие по холлу вокруг них, одновременно повернули головы, посмотрев, кто там упал на лестнице, но тут же отвернулись, поняв, что с Настей ничего страшного не произошло, и только старики продолжали взволнованно следить за её дальнейшими действиями. Когда её лицо встретилось с их лицами, пожилая женщина покровительственно осведомилась:
-Милочка, ты не сильно ушиблась?
-Ничего страшного. Всё в порядке, –улыбнулась ей Настя, решительно не понимая, что же всё-таки творится вокруг.
-Ох уж эта молодёжь, –старушка взглянула на своего дряхлого спутника. -Всё у них бегом, всё на скаку. Под ноги себе не смотрят, вот и падают. Такая крутая лестница, нужно осторожнее по ней подниматься.
-Да будет тебе, –улыбался в усы старик. -Мы тоже в их возрасте бегали. Да ещё как бегали. Это теперь мы с тобой еле ползаем.
-Бегали, бегали, –тут же согласилась с ним супруга. -Было время, и мы носились как угорелые, и тоже ничего не замечали. А теперь, эхе-хе…
Насте попался на глаза мужчина, который в этот момент как раз проходил позади старичков. В его руке была книга. Навстречу ему, из коридора вышла длинноногая девица с пышной причёской, увлечённо нажимающая на кнопки своего сотового телефона, судя по всему набирая кому-то SMS-сообщение. Она так увлеклась этим, что шла совершенно не обращая внимания ни на что вокруг, и в результате, едва не столкнулась с тем самым мужчиной, направлявшимся в коридор. Тот заметил её в самый последний момент, когда она едва не ткнула его своим телефоном в живот и, невероятно шустро для своей грузной комплекции, увернулся в сторону, освободив ей дорогу. Девушка так и не заметила этого, пройдя мимо, но в результате своего деликатного манёвра, мужчина нечаянно толкнул в спину старичка, смотревшего на упавшую Настю. Он задел его совсем легонько, но тут же повернулся, осторожно прикоснулся рукой к его локтю, и виновато произнёс:
-Ой! Ради бога, извините.
-Ничего страшного, –улыбнувшись, кивнул ему дедушка, после чего мужчина с книгой продолжил свой путь к коридору.
В тот момент, когда он смотрел на старика, Настя узнала его лицо. Невероятно, но это был тот самый человек из крайней каюты, голова которого была расплющена дверью. Это был он! Живой и здоровый. Миновав двери, он прошёл пересечение коридоров, и остановился возле той самой злосчастной каюты. Анастасия всё поняла. Это было прошлое. Каким-то образом она проникла в минувшее время, и в данный момент находилась на «Эвридике», очевидно, ещё до той страшной трагедии, в результате которой она «расслоилась», превратившись в филиал ада на Земле. Но в результате чего произошло расслоение?!
А старики тем временем продолжали смотреть на неё.
-Ну что же никто не поможет ей подняться? –возмущалась бабушка. -Мужчины. Кто-нибудь. Помогите же девочке.
Сверху на лестнице послышались скорые спускающиеся шаги, кто-то остановился над Настей, обеспокоено нагнувшись, и дотронулся до её плеча.
-Девушка. Позвольте я Вам помогу? –заботливо предложил молодой мужской голос с лёгким кавказским акцентом. -Вы сильно ударились? Идти сможете?
Настя подняла глаза на говорившего и увидела красивое улыбающееся лицо кудрявого парня со жгучими карими глазами. Соответствующие черты лица, чёрные изогнутые брови и большой нос, указывали на то, что он действительно был представителем какого-то кавказского народа. Может быть грузин, а может осетин, или абхазец. Какая разница? Молодой человек был очень привлекательной внешности, и чрезвычайно обаятелен. В нём присутствовали гордые черты «знойного горца», и вместе с этим какая-то искренняя простота, приятно располагающая к его персоне. Глядя на Настю, он дружелюбно улыбался, хотя в его глазах была заметна обеспокоенность – не сильно ли она ушиблась? В эти глаза можно было смотреть вечно. Они были подобны уголькам: горячие, волнующие, страстные. Его тёплая рука лежала на её плече, а вторая тем временем была услужливо протянута вперёд для того, чтобы девушка смогла на неё опереться.
-Давайте Вашу руку. Я помогу подняться.
Настина ладошка мягко легла в цепкую холёную ладонь, и его пальцы сомкнулись на ней… Крепко! Как крепко он её стиснул! Так сильно, что свет померк в глазах и всё исчезло. Рука стала грубой, шероховатой, мозолистой. Она с силой потащила её вверх, через темноту, в которой бесновался луч ослепительного света, выхватывающий из полумрака скупые очертания опустевшего зала. Вторая рука – такая же крепкая и жёсткая, подхватила её подмышку, и уже двумя руками он поднял её с лестницы, поставив на ноги.
Образ обворожительного кавказца растворился во мгле без остатка. Вместо него, рядом с Настей на лестнице стоял тёмный человек, придерживающий её за талию одной рукой. В другой руке у него находился включённый фонарь. В ушах всё также продолжал надрываться Linkin Park, чья музыка, кажется, стала играть ещё громче, а песня перешла на сплошной истерический крик. Луч фонаря упёрся в лицо девушки, ослепив её, и та закрылась от него ладонью. Потом стоявший рядом с ней человек опустил фонарик, и направив его вертикально, начал снизу подсвечивать свое лицо, чтобы Настя смогла его разглядеть. Это был Гена Осипов. Узнав его, Анастасия едва не потеряла сознание от счастья, обмякнув в его руках. Тот вовремя удержал её от нового падения.
-Спокойно, –произнёс он. -Держись. Ты чего тут бродишь одна?
На его лице играли страшные тени, отбрасываемые фонарём, делавшие глаза капитана похожими на сплошные чёрные дыры с подёргивающимися под ними «синяками». Но эта жуткая светотень, после всего пережитого, воспринималась Настей лишь как подобие ничтожного маскарадного костюма, ни в какое сравнение не идущее с тем, что ей довелось испытать и увидеть до этого. Она прижалась к Осипову, как к дорогому спасителю.
-Я шла к тебе, –прошептала она, стараясь не разрыдаться.
-Ко мне? Зачем? –недоумевал капитан. -Что случилось? Что вы опять тут затеяли посреди ночи? Беспокойное хозяйство!
-Я… Я… -Настя не знала что ей сказать.
Она не могла подобрать нужных слов.
-Кто музыку включил? –продолжал Гена. -Я уже не выдержал, и вот, иду давать по башке. Кошмар вообще! Ведут себя тут как хозяева! Сейчас я им устрою…
Он начал осторожно толкать Настю вперёд, обратно, вниз по лестнице, и сам двигался следом.
-Ты куда? –с нотками страха в голосе спросила девушка, хотя ответ и так был понятен.
-Сказал же – по башке давать. Музыкантам хреновым. Пол-второго ночи, а они концерт устроили. Не спится вам что ли? А ты-то зачем ко мне шла?
-Я хотела рассказать… -к горлу Насти подкатил комок, и потребовалось время, чтобы его проглотить.
Эту паузу Геннадий понял по-своему.
-А-а. Пожаловаться хотела на этих придурков? Спать не дают? Ничего-ничего. Не переживай. Сейчас я им такую музыку устрою! Утихомирятся как миленькие!
Анастасия горько вздохнула, опустив голову. Они сошли с лестницы, и Гена, выключив фонарь, уверенно направился к дверям, ведущим в коридор. Их витражные стёкла весело светились парой золотых морских коньков, глядящих друг на друга в окружении зелёных подводных трав и разноцветных камушков. Не успел он дойти до этих дверей, как музыка неожиданно оборвалась.
-Хм, –Гена остановился и, повернувшись к Насте, сказал. -Выключили. Успокоились наконец-то… Но я всё равно пойду с ними разберусь. Нечего им волю давать. Пойдём, покажем им, где раки зимуют. Полуночники чёртовы.
Подойдя к дверям, Осипов распахнул их, войдя в коридор. Настя семенила вслед за ним, с упавшим сердцем предугадывая картину. Сейчас они войдут, и всё будет выглядеть совершенно обычно. Ничего пугающего Гена Осипов не увидит, как и Оля. И ему также невозможно будет доказать, что здесь творятся вещи более страшные, чем он мог бы себе представить. Дикая обида глодала её душу. Но, войдя в коридор вслед за капитаном, Настя не поверила собственным глазам, и пошатнулась, увидев... Всё то же самое! Кровь повсюду, внутренности и кости! Всё как было, так и осталось, никуда не исчезнув! Но почему? Почему это не исчезло, как тогда, перед появлением Ольги?
Вскоре всё стало понятно. Не смотря на то, что коридор предстал перед Настей всё в том же живодёрском обличии, он выглядел иначе, нежели тот, который она видела, прежде чем скрылась за дверями холла. В нём уже не было слышно истошных криков. Кровь на полу и на стенах была тёмной, засохшей, старой. Куски плоти, валявшиеся под ногами, также были иссохшими, съёжившимися от старости, давно сгнившими и превратившимися в засушенный тлен. Но всё лежало именно так, как и лежало раньше, на тех же местах. Те же давно протухшие куски мозгов перед дверью крайней каюты, тот же, уже успевший мумифицироваться, обглоданный остов, об который Настя спотыкалась, отступая от надвигавшегося на неё Чёрного, тот же лицевой осколок женского черепа, от которого осталась только кость. Теперь она не в прошлом. Это – настоящее. Это – реальность, которую видит только она одна. Гена спокойно шёл по коридору, мимо высохших уродливых останков и кровавых узоров на стенах, так спокойно, что сомнений не оставалось – он ничего этого не видит. Но почему?! Настя догнала его, и схватила за руку.
-Гена! Подожди!
Тот обернулся.
-Что?
На его лице наблюдалось лишь усталое раздражение и предвкушение разбирательств с несносными ребятами, побеспокоившими его своей музыкой. Ни страха, ни тревоги, ни малейшего волнения в его глазах не было.
-Тебе не кажется, что… -Настя пыталась разглядеть в его лице хотя бы тень какого-то сомнения, подозрения.
Но ничего подобного лицо Осипова не выражало.
-Неужели ты не понимаешь, что…
-Что я должен понимать? –слегка насупившись, спросил он.
-Всё, что вокруг. Всё, что здесь. Это тебя не удивляет? Тебе это не кажется подозрительным? –развела руками Анастасия. -Неужели я вижу это, а ты – нет?
-Разумеется, кажется. Ещё как кажется, –серьёзно заверил её капитан. -И я, по-моему, уже вам об этом говорил. Поэтому меня и бесит то, как ведут себя здесь эти болваны.
Он опять её не понял. Они вновь говорили о разных вещах.
-Нет! Я не об этом! –пыталась достучаться до него Настя.
-О чём же тогда?
-Я имею в виду всё, что находится в этом коридоре! Понимаешь? Всё, что вот здесь – прямо вокруг нас. Это тебя не удивляет? Не волнует? Никакие вещи тебе не кажутся подозрительными? –её глаза заслезились.
Гена почувствовал что-то неладное в её тоне, но понять причину её волнения так и не смог. Посмотрев по сторонам, и не увидев в коридоре абсолютно ничего даже мало-мальски подозрительного, он лишь пожал плечами и спокойно ответил:
-Нет. Ничего особенного. А что тут может удивлять, или волновать? Лампочки? Обычный коридор…
-Да… Конечно… -Настя отвернулась, и по её щекам покатились крупные слёзы. -Обычный коридор…
-Всё тут вроде бы нормально. Нет причин для волнения, –капитан отправился дальше. -Пошли.
Девушка, вытирая глаза и щёки, побрела за ним, глядя как он невозмутимо движется по кровавой дорожке, не обращая внимание на ужасные последствия чудовищной бойни, которая здесь когда-то произошла. Настя завидовала ему чёрной завистью. Она была готова заплатить любую цену за это счастливое неведение. Но увы. Пути к избавлению от проклятого ясновидения она не знала. Направляясь по коридору, Гена должен был также споткнуться об сгнивший остов, как спотыкалась она, однако его нога, которая должна была на него натолкнуться, прошла сквозь бесформенные останки, не задев их и никак не потревожив. А значит, Осипов не только не видел, но и не мог ощутить ничего этого. Он существовал как бы отдельно от этих кошмаров. Как и все остальные. Кроме Насти. Что ей оставалось делать? Лишь сжать зубы, спрятать слёзы и терпеть, терпеть, терпеть - столько, сколько это возможно. Бороться с этим. Любыми силами не дать чёрному ужасу победить себя. И пусть ей никто не поверит. Пусть она осталась одна лицом к лицу с этим кошмаром. С ней теперь только Бог, который поможет ей пройти через всё это, сохранив свою душу нетленной. Вера – её единственное оружие. И никакие происки Нечистого не способны сломить этой веры. Она устоит, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Только на них и уповая…
-Где твоя каюта? –через плечо осведомился у Насти Геннадий, слегка притормозив.
Та вздрогнула и вернулась в реальность. Пятьдесят пятую каюту они уже успели миновать, и сейчас находились аккурат напротив пятьдесят третьей.
-Вот, –остановившись, она указала на оставшуюся позади дверь. -Мы её чуть не прошли. А вот тут – Оля с Серёжей остановились. А здесь – Ваня с Лидой.
Капитан молча повернулся к двери каюты №53, и настойчиво постучался в неё. Через несколько продолжительных секунд, замок в двери щёлкнул, и она отъехала в сторону, открывшись на всю ширину. Перед ними возникла Лида со спящими глазами и взъерошенной причёской. На ней был одет короткий шёлковый халатик голубого цвета. Увидеть перед собой Гену Осипова она никак не ожидала, и слегка вздрогнула от неожиданности, когда поняла, что это он, а не Бекас. Самого же Бекаса в каюте не было. Лида была одна.
-Прошу прощения за беспокойство, –строго начал Геннадий. -Я пришёл узнать, что тут у вас происходит? Что за концерт?
-К-какой концерт? –с удивлением вытянула шейку Лидия. -В смысле?
-Музыкальный концерт. Не спится вам что ли? –он присмотрелся к её халату. -А это у тебя откуда?
-Да здесь висел. В шкафу. А что? Всё равно он уже ничейный. А мне подошёл в самый раз.
-Нет, я не устаю поражаться вашей простоте. Вы словно у себя дома.
-Да ладно тебе, Ген. Что такого особенного-то? Я же его не украла. А если ты насчёт музыки хотел узнать, то это не мы включили.
-А кто?!
-Я откуда знаю? Точно не мы с Бекасом, и точно не Серёжка с Олей. И не Вовка… -Она перевела взгляд на стоявшую рядом с Геной Настю. -… с Настей. Мы вообще думали, что это ты включил.
-Я?! Ага. Ну конечно. Вот мне больше делать нечего, только музыку посреди ночи гонять. Тоже мне, придумали. А ты почему одна-то? Где твой оболтус, кстати?
-Кстати, они с Сергеем и пошли выяснять, кто там музыку запустил. Это они её выключили только что. Ты мне не веришь? Спроси у Ольги, она подтвердит. Не Ванька это, и не Серёжка. А Вовка – так тот вообще дрыхнет без задних ног.
-Кто же тогда?
-Без понятия. Подожди, сейчас мальчишки вернутся, и всё расскажут.
-Сумасшедший дом какой-то, –отошёл от двери Гена. -Я с вами с ума сойду.
-Чего ты на нас-то сразу бочку катишь?
-А на кого же мне её катить? Кроме вас здесь никого больше нет.
Настя содрогнулась, закусив нижнюю губу.
-Говорю тебе – не мы её включили. Мы уже засыпали, когда она начала играть. О! –Лида высунулась в коридор. -Кажется, возвращаются.
Геннадий и Настя посмотрели в тот конец коридора, с которого когда-то начинали потухать огни, перед появлением Чёрного. Анастасия опасливо взглянула на лампы, но теперь они горели стабильно. Вдалеке послышались голоса и топот приближающихся шагов. В конце коридора мелькнула косая тень. После этого, из-за угла вынырнули две человеческие фигуры, хорошо всем знакомые. Это были полуголые Сергей и Бекас. Серёжка был в одних плавках. На Ване, помимо плавок, надета его любимая майка. Увидев Осипова, оба тут же нахмурились, ожидая выговора.
-Явились – не запылились, –буркнул Гена, встречая их сердитым взглядом. -Ну и что здесь у вас за ночные разгулы происходят? Не спится? Включили колыбельную?
-Не мы это, –сходу начал оправдываться Иван.
-Значит Барабашка. А ведь вы были уверены в том, что призраков здесь нет. Выходит, что есть?
-Серьёзно, Ген, не мы. Вот, девчонки могут подтвердить. Мы сами удивились, когда эта музыка играть начала, –произнёс Сергей, останавливаясь возле них. -Она включилась сама собой. Мы это выяснили.
-Выяснили… -уже мягче сказал Осипов. -А чего в одних трусах-то гарцуете? Как на пляже.
-Да мы… Это… Спать уже легли. Разделись. И тут началась эта музыка, блин, –рассказал Бекас. –Ну, я выскочил в чём был, и сразу к Серёжке. Он тоже в непонятках. Мы, уже вдвоём – к Вовке. Тот спит как сурок. Даже не проснулся. Вот мы и пошли смотреть, кто там балуется. А чего одеваться-то? Всё равно мы тут одни. Все свои, как говорится.
-Весёлые вы ребята. Идёте проверять что там происходит, а сами – без штанов. Проверяльщики… Эээх… -Гена улыбнулся, окончательно оттаяв. -Ну и что вы там выяснили?
-Да ерунда, –отмахнулся Сергей. -Всё само включилось.
-Это как же?
-Ну там центр… Музыкальный. В нём такая функция есть, по типу будильника, –объяснил Бекас. -Выставляешь таймер, и он, сам включаясь в установленное время, начинает играть. Так и сейчас. Там был выставлен такой таймер, и центр включился автоматически. Я в нём оставил диск Linkin Park`а, он его и начал проигрывать. Дурак я, знал бы заранее эту фишку, поставил бы что-нибудь спокойное, усыпляющее.
Все кроме Насти, кивая, заулыбались.
-Да уж, –согласился Осипов. -Тогда бы было совсем другое дело. А то как начался этот грохот с воплями, хоть святых вон неси. Хотел вам уже по рогам надавать. Поэтому и пришёл. Значит таймер там был? А кто его выставил, не ты случайно?
-Нет конечно! –ответил Иван. -Говорю же, он был заранее выставлен. Я не обратил внимания на это, когда центр обнаружил. Мы когда электричество включили, тут всё само собой начало работать, удивляться нечему. Кстати, ты был в кинотеатре, в конце палубы?
-В кинотеатре? Он тоже работает?
-О-о. Ещё как! –Бекас переглянулся с Сергеем и Лидой, после чего все трое не удержались и прыснули.
-А что смешного-то? –спросил Гена.
-Да ничего, –отмахнулся от него Бекас. -Забудь. Это мы так.
-Нет, на самом деле, что?
-Ну, мы услышали подозрительные звуки, когда вышли из ресторана. Немного переполошились, –призналась Лида. -А потом обнаружили этот кинозал. Там как раз фильм шёл, представляешь?
-Хех! –усмехнулся Осипов. -Ну и дела! Вы там потом всё выключили, я надеюсь?
-Конечно.
-Ну хоть что-то правильно сделали… Ладно, буду надеяться, что больше подобных эксцессов у нас с вами не повторится. Пойду я. Отдыхайте.
-Угу. До завтра, –Бекас зашёл в свою каюту, и Лида, напоследок улыбнувшись Насте, закрыла дверь.
Сергей скрылся в пятьдесят четвёртой каюте, после чего в коридоре остались только Гена и Настя. Возле пятьдесят пятой она остановилась, а он пошёл дальше, погружённый в собственные мысли. Нужно было срочно что-то решать. Нужно было идти за ним! Но не смотря на панический страх, Настю мучила совесть. Она знала, что Осипов её не поймёт, и если она начнёт навязываться ему, то он может подумать о ней всё что угодно. Осознание этого разрывало её на части. Она словно оказалась между молотом и наковальней. Но выбора не было, и Настя окликнула его:
-Ген, подожди!
-Что опять? –тот обернулся и дождался, когда она к нему подойдёт. -Ты почему не идёшь спать?
-Я не могу вернуться в ту каюту.
-Почему? Вовка тебя не пускает?
-Нет. Не в этом дело. Просто… Я не могу там оставаться. Не спрашивай почему. Не могу и всё.
-Не понимаю. И что ты от меня хочешь?
-Я хочу чтобы ты меня взял с собой. В свою каюту.
-Что? –Гена взглянул на неё в полнейшей растерянности.
-С тобой мне не страшно. Пожалуйста, возьми меня с собой, –покраснев, лепетала Настя. -Я тебя очень прошу. Я не хочу здесь оставаться. Здесь страшно.
-А со мной тебе, значит, не страшно?
-С тобой я в безопасности.
-Хм… Знаешь… -он нервно почесал своё ухо. -Я тебя понимаю. Но и ты меня пойми, пожалуйста. Что скажет потом Володька? Ты ночью уходишь от него в мою каюту, остаёшься в ней…
-Он не будет ничего говорить.
-Вы с ним поссорились?
-Нет. Ему всё это безразлично, поверь мне.
-В любом случае, я так не могу. Это не в моих принципах. Неужели тебе самой хочется бросать на себя тень?
-Господи, Геночка, я даже могу всю ночь не спать, а сидеть рядышком, не говоря уже о чём-то неприличном. В твоей каюте я буду чувствовать себя в безопасности – вот и всё. Ничего личного!
-Да я прекрасно понимаю, –Осипов прислонился к стене спиной и вздохнул. -Всё это понятно. Но зачем давать повод для лишних сплетен? Не дай бог кто-нибудь узнает. Поползут слухи. Придумают невесть что. Раздуют из мухи слона. Представь, какой будет удар по нашим с тобой репутациям! Да и портить отношение с Вовкой я не хочу. Извини. Я не могу взять тебя с собой.
Настя вздохнула и, не произнося больше ни слова, медленно побрела обратно к своей каюте. Ей невыносимо хотелось заплакать, но она держалась из последних сил. Всё словно оборвалось в один миг. Оборвалось, и тут же вспыхнуло новой надеждой.
-Слушай, –послышался за спиной голос Геннадия. -Подожди, вернись-ка.
Не в силах скрыть своей радости, не веря собственным ушам, Настя тут же метнулась обратно к нему, застыв в ожидающей позе, и глядя на капитана преданными глазами.
-Ты это… На самом деле… -произнёс он. -Извини. У меня своими мыслями была голова забита. Объясни, из-за чего ты не хочешь здесь оставаться?
-Я боюсь. Очень боюсь.
-Чего именно ты боишься?
Насте потребовалось время, чтобы обдумать ответ.
-Понимаешь, весь этот корабль… Он…
-Немного жутковатый. Согласен.
-«Немного»! –с обидой подумала Настя, но промолчала.
-Я всё понял, –Гена положил руки ей на плечи. -Это моя вина. До меня это только сейчас дошло. Я не должен был так сразу вываливать вам все свои подозрения. Не должен был вас пугать. Немного был взвинчен поведением некоторых товарищей… Ты догадываешься о ком я? Вот и накрыл вас своими тайными опасениями по поводу «Эвридики». Не нужно было мне этого делать. Те, кому был адресован этот урок – всё равно ни черта не поняли, а невиновные – пострадали. Жестокая оплошность. Прости, Настюх, я не хотел тебя напугать. Те мои россказни были не более чем скоплением заблуждений. Вся эта история с «Эвридикой». Люди тогда действительно погибли, скорее всего, по чистой случайности. А что касается ржавого корабля, который я видел на берегу, то мне друзья сказали, что это – останки той самой «Эвридики». Никаких доказательств. Одни лишь голые домыслы, и всё. Конечно же, обнаружение судового журнала, а также вещи, оставленные пассажирами и командой, делают эту историю какой-то мистической, более чем странной. Но уверен, что на деле всё гораздо банальнее, чем мы могли подумать. Скоро нас спасут и мы всё узнаем.
-А когда нас спасут?
-Я думаю, завтра. Наверняка этот корабль ищут. Наверняка нас уже ищут. Двойные поиски. А это говорит о том, что найдут нас в два раза быстрее, –Гена рассмеялся.
-Почему же нас до сих пор не нашли?
-Скорее всего, проведение поисковой операции сильно затруднено из-за тумана. Как только туман развеется, всё станет видно, и нас тут же обнаружат.
-Да… Всё из-за этого тумана. Ты прав.
-Ну посуди сама, нас не могло снести далеко на яхте после обрыва якорей. Также, мы не очень далеко продвинулись потом в тумане. Про этот корабль я вообще молчу, он практически стоит на месте. Выходит, что мы до сих пор должны находиться примерно в одном и том же квадрате. Вспоминая последние координаты, я могу с уверенностью сказать, что сильных течений в этих водах нет, а значит и унести нас далеко не может. Барахтаемся, по сути, на одном месте. Геранин Старший уже однозначно спохватился о своём чаде. Ты же знаешь, он Вовку и под землёй найдёт! Мобилизует все средства. Так что, не волнуйся, и не бери в голову. Скоро мы выберемся из этой кутерьмы.
-Обязательно выберемся. Должны выбраться, –кивнула Настя.
-А куда же мы денемся? –Осипов подмигнул ей. -Ну что? Я тебя успокоил? Теперь не боишься здесь оставаться?
-Спасибо, что попытался меня утешить, Геночка, –грустно ответила та. -Но ты так и не понял, что меня на самом деле пугает. Мне страшно. Очень страшно. Если ты уйдёшь, то я не знаю как смогу пережить эту ночь.
-Ну ё-моё… -устало произнёс капитан. -Что мне с тобой делать? О`кей, давай по порядку, что конкретно тебе здесь не нравится?
Настя скорбно усмехнулась, покосившись на высохшие потроха под его ногами.
-Говори как есть.
-Я не хочу оставаться в темноте, –безразлично ответила она. -А он говорит, что не может уснуть, когда включен свет.
-Кто говорит? Володька, что ли?
-Да.
-Тьфу ты! И в этом вся проблема? Да выбери, вон, любую другую каюту, смотри сколько их здесь. Занимай какую хочешь. И спи с включенным светом. Делов-то!
-Одна?
-Что?
-Одна в каюте? Нет… Это ещё хуже. Ещё страшнее.
-Ну-у, я даже не знаю, что и сказать, –Гена развёл руками. -Давай я поговорю с Вовкой? Думаю, что меня-то он послушает. Хочешь?
-Нет-нет! Не надо… Тем более, что он уже спит.
-Спит он… Тоже мне, король. Он там спит спокойно, а ты бегаешь и дрожишь.
-Всё равно не надо. Пусть спит.
-О-ох, знала бы ты, как мне это всё надоело. Прямо детский сад, честное слово, –Осипов почесал затылок и, внезапно что-то придумав, сказал:
-Так. Вот как мы поступим. Ступай за мной.
И он пошёл назад, к заселённым каютам.
-Куда? Зачем? –удивлённо спрашивала ведомая им Настя, но тот не отвечал.
Остановившись возле каюты Бекаса и Лиды, капитан снова в неё постучался. За дверью послышались стонущие возмущённые голоса ребят, которые только что улеглись и уже практически засыпали, когда их вдруг снова потревожили. Опять, как и в прошлый раз, щёлкнул замок, дверь отворилась, и перед ними, как и прежде, возникла Лида. Только в этот раз её глаза уже были гораздо более сердитыми. Взглянув на Осипова, она спросила ледяным тоном:
-Что опять?
-Не опять, а снова, –никак не отреагировав на её тон, ответил капитан. -Короче, такие дела. Вот – ваша подруга. У неё проблема. Она боится темноты. И одна оставаться не хочет, потому что одной сидеть в каюте – тоже приятного мало. А её парень – эгоист чёртов, не любит спать при включенном свете, и выгнал её в коридор. Нужно что-то решать по этому вопросу.
-Вовка Настю выгнал? –тут же изменился голос Лиды. -Ни фига себе! Ах он паразит толстопузый!
-Погодите, погодите, –наконец вступила в разговор сама Настя. -Гена не совсем так всё объяснил. Никто меня не выгонял. Я сама ушла. Потому что я так действительно не могу.
-Это равносильно тому, что тебя выгнали, –стояла на своём Лидия. -Нет, скажи пожалуйста, какой барон выискался! При свете он спать не может, видишь ли! Неженка!
-Я не хотела никого потревожить, –окончательно расстроившись, отступала Настя.
Она понимала, что её, видимо, считают какой-то капризной привередой, и готова была провалиться сквозь землю от досадного чувства обидной несправедливости. Но Лида, хоть и совершенно не понимала истинных мотивов её напряжения, проявила качества настоящей подруги, которая не копается в чужой душе, а сразу же, анализируя обстоятельства, принимает решение.
-Всё! Никаких разговоров, –выскочив из каюты, она схватила Настю за руку и потащила за собой. -Ты останешься со мной. Мне свет не мешает.
-Лидочка, не надо, –упиралась Настя. -Ну что ты выдумала? А как же Ваня?
-А Бекас пусть идёт спать к толстому!
-Я не могу так… -Настя окончательно смутилась.
Из каюты донёсся возмущённый возглас Вани:
-Вы сегодня спать ляжете или нет?!
Он видимо не успел вникнуть в эти обсуждения. Их голоса мешали ему заснуть.
-Так, Бекасыч, поднимайся! –скомандовала Лида, почти насильно затащив Настю в каюту.
-Чё за дела? –Бекас приподнялся на локтях, удивлённо хлопая глазами. -Зачем?
-Ты идёшь спать к Вовке.
-С какой это радости?
-Без обсуждений!
-Ой, Лида! Хватит! –почти прикрикнула на неё Настя. -Ванечка, не ходи никуда, не надо. Спи. Я ухожу…
-Никуда ты не пойдёшь! –теперь для Лиды оставить Настю здесь было почти делом чести.
Когда она вбивала себе в голову что-то, потом очень сложно было её переубедить.
-Бекас, я серьёзно, иди спать к Вовке.
-Нафига? Не хочу я никуда идти, –пытался лениво сопротивляться Иван, а сам тем временем уже спускал ноги на пол. -Поспать не дадут. Чё вам неймётся?
-Так надо. Это наши женские дела. Какая тебе разница где спать?
-Задолбали, –Бекас встал с кровати, и пошатываясь побрёл к выходу.
Спорить с Лидой он тоже не хотел. Он слишком устал, и сейчас желал только одного: приткнуться где-нибудь, и заснуть.
Насте было безумно жаль, что получилось так, словно это она выгоняет Бекаса из его «заслуженной» каюты, и лицо её было страдальчески-виноватым.
-Лид, ну зачем же ты так? –обратилась она к подруге.
-Всё нормально, –Лидия сделала успокаивающий жест рукой. -Успокойся. Ванька и там будет спать как убитый. За него не волнуйся.
-Ну что? Определились? –спросил у девчонок Осипов, когда Бекас, потирая кулаком заспанные глаза, проковылял мимо него в коридор.
-Да, Ген, всё, –ответила ему Лида. -Спасибо, что привёл её.
-Я рад, что наконец-то все успокоились, –капитан кивнул. -Давайте, укладывайтесь.
И он закрыл за собой дверь каюты. Лида защёлкнула замок и, повернувшись к Насте, начала говорить:
-Чего же ты мне сразу не сказала о том, что тебе страшно с Вовкой оставаться? Я бы сразу же Бекаса к нему определила. А хотя-я… Ну да, мы же так спонтанно всё решили, кто где останется. Без твоего участия. Ты ведь у Оли оставалась, пока мы это втроём решали. Да-да… Это мы виноваты. Ну что ж? Главное, что всё теперь определилось. Здесь тебя никто не обидит.
-Дело не в Володе. Ты думаешь, что это из-за него? Думаешь, я его боюсь?
-Настён, ты можешь быть со мной откровенна. Я – твоя подруга, и всё понимаю. После того, как он тебя ударил на яхте, нечего и близко к нему подходить! Не то, что делить одну каюту с этим жирным козлом.
-Нет…
-Никто не застрахован от ошибок. Такова жизнь. Нам могут попадаться хорошие, толковые парни. А могут и вот такие… Уроды. Иногда требуется не один месяц, чтобы понять: хороший это человек, или урод? Поэтому я всецело на твоей стороне. Тебе нечего стыдиться, –Лида указала ей на свою койку. -Ложись сюда. А я на бекасовской кровати лягу. Чувствуй себя как дома.
Настя осмотрелась. Она и сейчас видела то, чего не видела Лидия, но в этой каюте не наблюдалось ничего такого, что вызвало бы ассоциацию с творившимся в коридоре. Здесь не было ни капли крови, и подозрительные звуки не нарушали спокойной атмосферы.
И пусть Лида всё поняла по своему, у Насти не было сил, чтобы с ней спорить. Всё равно рядом с этой неунывающей боевой девчонкой чувствуешь себя также спокойно, как и с сильным капитаном Осиповым. Присев на предложенную койку, Настя вновь стала смотреть на Лиду. Та села напротив неё, продолжая тараторить:
-Я всегда это замечала. Всегда! Сейчас я уже не боюсь тебе в этом признаться. Вы с ним – не пара. Вы настолько разные, настолько несопоставимые друг с другом. Вы – стопроцентные антиподы. Кто ты по знаку зодиака?
-Рыбы, –тихо ответила Настя.
-Вот! А Вовка – Лев. Вы даже по гороскопу не сходитесь! Что ты в нём нашла? Толстый, глупый, некрасивый. Ну и что, что папа – миллионер? Видали мы таких миллионеров! Ради денег, терпеть его выходки…
-Ты считаешь, что я с ним ради денег?
-Не считаю. Но уверена, что деньги – это его единственное достоинство.
-Зря ты так говоришь.
-А разве я неправа?
-Прости, но ты судишь о человеке исключительно по внешним качествам. Но ведь есть ещё и внутренние. Духовные.
-У Вовки? Сомневаюсь.
-Ты его не знаешь. У него есть масса хороших черт. Он очень добрый и спокойный. Беззащитный и тихий. А то, что он мог совершать ошибки… Ну а кто их не совершает?
-После того, как он себя с тобой вёл? Тихий и беззащитный? Не смеши меня.
-Это всё от сложившейся ситуации. Мы все на взводе, после того, что происходило и происходит с нами. Переживаем, волнуемся. И это волнение у каждого из нас проявляется по своему. Поэтому Володя себя так и ведёт.
-Я считаю, что парень всегда должен оставаться парнем. В любой ситуации.
-Да что мы всё о Вове? Дело совершенно не в нём. Дело во мне.
-Действительно. Ну его в баню, –махнула рукой Лида. -Мой тебе совет. Бросай его к чёртовой матери. Хотя это конечно же сугубо твоё личное дело. Если нравится терпеть его замашки – терпи.
-Лида.
-Что?
-А ты ничего подозрительного не ощущала на этом корабле? Чего-то страшного, необъяснимого? –рискнула спросить Настя.
-Хм-м. Конечно, подозрительно то, что этот корабль плавает тут сам по себе. Никого на нём нет. Это необычно. Но в целом, я пока не встретила здесь ничего страшного. Корабль абсолютно пустой. А чего бояться на пустом корабле?
-А я боюсь… Может быть я трусиха, может суеверная, или сумасшедшая. Но я боюсь. Боюсь этого корабля. Поэтому и не хочу оставаться одна. В темноте.
-Здесь тебе нечего бояться. Свет будет гореть всю ночь, а я буду спать на соседней кровати. Дверь заперта на замок. Успокойся, и постарайся отвлечься от тревожных мыслей. Всё будет хорошо. Тебе нужно отдохнуть, –опекающим тоном ответила Лида.
-Спасибо тебе.
-Не за что. Ложись и спи. Ты в полной безопасности.
Настя легла, накрывшись одеялом, и стала думать о Лиде. Не смотря на её некоторую демонстративную резкость, частую необдуманность в высказываниях и эгоцентричное самомнение, эта девушка была прекрасной подругой. Глядя на неё, начинает казаться, что она источает свет, тёплые живительные лучи которого становятся преградой для темноты. Кажется, что Лида вообще ничего не боится, и откровенно смеётся над суровой реальностью, разрушая её своим пренебрежительным настроением. Ей плевать на Черного, она даже не знает о нём. И вполне вероятно, что он боится соваться в её каюту, не в силах преодолеть этой защитной энергетики. Рядом с Лидой, Настя начала потихоньку успокаиваться, всё сильнее и сильнее одолеваемая возвращающейся к ней усталостью.
-Лидочка, можно тебя попросить? –обратилась она к подруге.
-Конечно.
-Я боюсь засыпать. Не понимаю, почему. Но когда я начинаю погружаться в сон, появляются какие-то кошмары. Тебе не трудно посидеть со мной немного? Понимаю, это звучит как детская прихоть. Мне очень неловко. Но…
-Не нужно оправдываться. Спокойно засыпай. А я пока покараулю твои кошмары, –Лида улыбнулась и, взяв со стола журнал, принялась его листать.
-Ты – самая лучшая в мире, –с благодарностью произнесла Настя, и, закрыв глаза, подумала. -Какая же она всё-таки хорошая. Боже, благодарю Тебя за то, что Ты послал мне на помощь эту прекрасную подругу.
Веки налились тяжёлым свинцом. Страхи ещё какое-то время пытались ворваться в её засыпающий разум, но им пришлось вступить в неравную схватку с дикой усталостью, в волнах которой они и утонули, вместе с остальными мыслями, блуждавшими в сознании. Дремотно-бредовый ветер развеял остатки тяжёлых дум, и Настя провалилась в невидимую воронку с гладкими мягкими стенками, по которой она понеслась куда-то в глубину бездонной пропасти грёз. Чугунная тяжесть усталости превратилась в сугроб тёплого снега, покрывший её. Разум отключился. Войдя в неясную обитель таинственных снов, Настя уже ничего не помнила, растворившись в ней до пробуждения...
Сложив журнал, Лидия взглянула на спящую подругу и, нежно улыбнувшись, прошептала:
-Кажется уснула. Ну, слава богу.
Затем она забралась под своё одеяло и, повернувшись на бочок, блаженно закрыла глаза. Наконец-то её больше ничто не отделяло от сладостно-вожделенного сна. Не прошло и минуты, как она безмятежно заснула. На «Эвридике» опять воцарился патриархальный покой, не нарушаемый более ничем.

Эйфория таинственности, увлекающая критическим, немного исступлённым гротеском, убеждает нас, а потом изводит сомнительными альтернативами, легко выматывая ледяной апатией душу и мысли. И разум замирает, а характер атрофируется, разрушая основы воли.
Сегодня он славно потрудился. Семена страха должны дать всходы. Подготовка к великой игре уже началась. Пути назад нет.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 58
© 08.09.2017 R Raptor

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1