Две актрисы


Две актрисы
Хрупкие, как сосульки, февральские вечера замедлялись, и зима рыжей лисой поигрывала «в прятки» — забавы ее были почти исчерпаны, но ей еще хотелось ласково поморочить нам голову.
Я три раза (пальцы застудил) звонил приятелю — он не брал трубку. «Надо где-то «перекантоваться» с часок, он, точно, дома, оглох от забот, а зайду-ка к Маришке. Да, у Маришки ведь очень уютная кухня, где неплохо».

- О, а, привет.
- Я что, не вовремя?
- Когда это - ты, да не вовремя. Проходи. Вот эти, эти тапочки. Вы не знакомы? Я думала, ты узнаешь сразу.
У окна, за добродушным кухонным столиком (он был старик, но еще крепок!) возле вазы с конфетами, сидела девушка как девушка — одна из тысяч.
- Он тебя не узнает! Смешно! Это же Озерова Наташа — наша актриса, «наша» Нина Заречная.
«Вот попал, о чем мне говорить с актрисами? Об их гениальности? А хотел просто потрепаться с Маришкой».
- Извините, вы на сцене совсем другая…
Она улыбнулась, в общем-то, хорошо, не профессионально — когда зубы ослепляют, и снова отвернулась к окну.
- Маришка, напои меня кофе, да я дальше побегу. Вы заметили, - обратился я к Наташе, - в этом году совсем нет метелей, странно, правда? Неужели опять — сперва все высохнет, а потом, помню, так было чуть ли не в мае, - Маришка, это ведь в мае было, кажется? - навалит сугробы по пояс.
- В апреле, - отозвалась Маришка из комнаты, - где же эта флешка?
-Да, но снег уже начинает надоедать, - Наташа повернулась ко мне, - у нас с мамой на даче
снегу по пояс.
- Как же вы проходите?
- У нас у калитки спрятана специальная лопата.
Она опять улыбнулась, уже совсем «по-человечески».
- Сделай мне тоже, - сказала она Маришке. Маришка сняла с крючка кружечку и протерла ее.
- Я флешку не могу найти с Наташиной работой, вы уж не скучайте…

Мы пили потихоньку кофе и молчали.
«Интересно, что она думает обо мне? Ввалился незваный-нежданный, дует кофе, и не просит автографа. Как она думает? Проще всего начать с рук».
У Наташи одна рука спокойно лежала на столе, а другая была красиво положена поверх первой.
«Так. Пусть теперь это будут мои руки, жаль — ног не видно».
Я глотнул кофе.
- В феврале я особенно устаю от работы — витаминов не хватает. Вы, чувствуете особую усталость в конце зимы?
- Да, когда два-три спектакля подряд — сил остается мало.
«Теперь надо увидеть то, что видит сейчас она. Что она видит — меня, стол, кухню...»
Я представил худое мужское лицо, старый свитер, чашечку с кофе, подносимую ко рту, и почти ощутил глоток — сам я кофе не пил.
«О чем ты думаешь? Я тебе, как мужчина, неинтересен, как мужчина в творческом плане — тоже. Я просто случайный собеседник — это хорошо. Случайному собеседнику рассказывают многое. Например, сокровенное. Например, о том, устала ли ты желать славы? Ты же дышишь аплодисментами».
«Какой он странный вообще-то, он ни разу не заговорил о театре», - услышал я, как сквозь вату.
«Теперь пойдет легче», - я покачался на стуле.
«Этот качается на стуле, как с подружкой, он — часть публики, и он не публика, интересно».
- Да ведь вы и устаете вдвойне — и физически и эмоций сколько нужно передать. Обычный человек — я, например, растратив столько эмоций, просто пить начинает, - я перестал качаться.
- Ну, физически как раз не очень…
«Он «рисуется», ему хочется мне понравиться. Мужчина из публики. Рядом «она». Не верится, что он пьет, но он все-таки заговорил о работе, о театре. Лучше бы и дальше про снег. А почему я сказала, что «физически» не устаю, когда устаю? Ладно, пусть будет, что он мне нравится. Бедняжка».
Она оперла голову на кулачок и улыбнулась, совсем как обычная девушка.
- Я бы не выдержал. Все эти прыжки, беготня, а бывает и совсем акробатика.
- По акробатике Люся специалист. Она сейчас придет, и вы наговоритесь об акробатике, - сказала Маришка, кладя на стол, найденную, наконец, флешку.
- Я, наверное, пойду. Кто эта Люся? Мне и знакомства с Натальей хватит. У вас тут свои, женские дела, - я встал, - потом, кофе я уже допил.
- Останься, я еще кофе сварю, Люся интересная девушка, вот увидишь.
«Как он бы отреагировал на Люську? Посмотреть забавно. Но хочет уходить — пусть идет, еще бы я стала просить».
- Нет, кофе не полезет.
- А давайте, я заварю настоящий китайский чай. Ты такой не пробовал, - Маришка вынула несколько нарядных баночек с чаем.
- Буду в туалет при дамах бегать. Как хотите, - я улыбнулся Наташе.
«Он сказал глупость, но извинился — простим».
Раздался резкий звонок.
- Люся, Люся, - Маришка пошла открывать.
«Сейчас начнет облизывать глазами, умничать, и пойдет на веревочке бычок привязанный».
«Девочка, а ты ведь этой Люське завидуешь. Кто же она?»

В кухню зашли Маришка и высокая, очень красивая девушка. Очень красивая. Она осветила всех изумительной, покоряющей улыбкой и сказала:
- Такая метель началась! Еле-еле тротуары видно.
Все посмотрели в окно. Там была темная глухота и мельтешение снежинок.
- Я задерну шторы, - Маришка взяла пластмассовую шпагу и сдвинула шторы к центру карниза, - Это Люся, а это…
Она представила меня.
«Еще бы такая «взрывная» сексуальность, да не разбудила бы в нем чертиков. Даже смешно наблюдать, что он будет говорить. Мужчина из публики. Наверное, о Чехове. С Люськой!» - Наташа опять смотрела в окно, чуть отодвинув штору.
- А вы занимаетесь акробатикой? - спросил я Люсю.
- Это Маришка что ли так сказала? - Люся опять царственно улыбнулась, - я танцую с шестом в клубе … - она назвала клуб.
- Да? Я однажды видел такое — это потрясающе красиво, когда сделано стильно, и очень скучно, когда актриса просто крутит, извините, попой.
«Актриса! Они называют их актрисами!»
- Нужно чувствовать музыку, ритм, и следить за пластикой. Очень важны паузы, - Люся встала, взялась руками за ручку холодильника и сделала с покачиванием опускание тела до положения «вприсядку».
«Интересно, а ты-то что обо мне думаешь? Ну, с тобой будет проще — немножко нарциссизма, чуть эксбиционизма, нимфомании...», - я попробовал, хотя не хотелось, Маришкин чай.
- Какой-то вкус необычный, он с травами что ли? - спросил я Маришку.
«Какой-то у него равнодушный взгляд, когда он смотрит на мою качающуюся попку, как у оператора. Может, он связан с ними? Проверим».
«Так, это Люся. Хорошо. А та что? Давай, Наталья, подумай что-нибудь».
«Он смотрит на нее, как профессионал, если, конечно, он не гей или импотент. Кто же он?» - Наталья смотрела на Люсю, но на самом деле — на меня.
- У вас, наверное, куча денег уходит, чтобы быть в «форме». Мне вот тренажеры не по зубам, - я виновато покивал, - а вся эта женская косметика — просто запредельна.
- Да, я вот сделала себе «тату» - дорого! Вот посмотрите.
Люся легко приподняла ногу и опустила ее на стол, прямо мне под нос. Нога была антично прекрасна.
- Вот, видите дракончик? Симпатичный, правда?
Глаза ее разбрасывали веселые искорки.
«Что, скажешь, тебе такая ножка не нравится?»
- Люся, ты уже и ноги на стол кладешь! - Маришка улыбнулась, - у меня там печенье.
- Они чистые, - возразила Люся, - могут такие ноги лежать на столе? - она с улыбкой ждала моего ответа.
- Почему нет. Был бы я людоед, у меня бы на столе только такие ноги и лежали, аппетитные.
Девушки засмеялись.
«Он не импотент, он похож на врача или художника».
«Молодец, Наташа, почти угадала».
«Какой ты не заводной, а! Ты просто застенчивый, вот что. Ну так я тебя помучаю, чтобы спал потом плохо».
Люся сняла ногу со стола, выпятила бюст, и мы все какое-то время молча лакомились печеньем.
- Но ведь всю жизнь танцевать у шеста невозможно — нужно развитие, - печенье мне надоело.
- Я начала сниматься в фильмах, - сообщила Люся.
- В каких?
«Догадайся, мужчина», - Наташа опять смотрела в щелку между штор.
«Я догадался, но хочу, чтобы вы сами рассказали».
- Крутая эротика, - сказала Люся.
- Скажи честно — порно, - Наташино лицо было строгим, даже суровым.
- Как же вы решились, - удивленно спросил я, - нужно иметь много мужества, чтобы стать порноактрисой.
«Он что издевается? Мужество, актриса. Он что, не видел этих фильмов?» - Наташа внимательно смотрела на меня.
«Надо же, он первый, кто не считает меня шлюхой. Он не из «них», он на какого-то исследователя похож, да, поэтому и не заводится. Ну и не надо — даже лучше, просто поболтаем», - Люся внимательно смотрела на меня.
- Мне хотелось новых, сумасшедших ощущений, - сказала она.
«Не очень убедительно».
«Я сама не знаю, чего мне хотелось — просто прыгнуть в реку».
«Властвовать над мужчинами — вот чего тебе хотелось, власти над залом, над публикой. А кроме красивых гениталий, других талантов нету».
- Вообще-то, это очень древний обряд. При храме Астарты в Тире была храмовая проституция, да и оргии в честь Дионисия были не пуританскими... Лучшие из таких фильмов наполнены особенной эстетикой.
«Это слушать невыносимо!» - Наталья посмотрела мне прямо в глаза.
- Да, эстетика распада, грязи и фекалий. Вы признаете такую эстетику?
«Возрази, попробуй. Эстетика обращается к духовному миру человека, а не к физиологии».
«Бедняжка, ты просто вне себя от того, что сотни тысяч мужчин смотрят, как Люся изображает акт. Вне себя, что смотрят. А должны, по твоему, смотреть на тебя».
- Настоящее искусство трудно засунуть в какие-то рамки, - я опять глотнул невкусного чая, - вот я с великим трудом прочитал «Илиаду» - скучнейшее произведение, наполненное описанием пробитых черепов и перерезанных глоток. Но странно, прочитав ее, совершенно не хочется воевать. Она «выжигает» в человеке это желание. Значит — это трагедия.
- Вы читаете такие вещи?
«Он, наверное, филолог, или рядом», - Наташа с интересом ждала моего продолжения.
«При чем тут «Илиада» и «те» фильмы? Какой умный разговор — класс!» - Люся загадочно улыбалась.
- Согласитесь, Наташа, такие фильмы «выжигают» у человека желание к половой жизни. Где нам, простым мужчинам найти такую партнершу, как Люся? Это же сказка. Да и вы, Люся, вряд ли встретите в жизни такого киношного партнера.
«Почему не встречу — встречу, только не очень то и хочется встречать таких...»
«Конечно, ты же устала от них».
- Только это не может быть искусством, - Наташа была серьезна, - зачем убивать любовь?
«Откуда я знаю?»
- А может Судьба решила подсократить человечество — куда ей семь миллиардов? - я шутил, - может, потихоньку, лет через двести на земле и останутся только те, кто такие фильмы не смотрит — проблема с загазованностью разрешится.
- Кто же их не смотрит?
- Я не смотрю, - сказала весело Люся.
- Значит, земля будет населена красивыми женщинами, - я встал, - Маришка, спасибо, но мне пора.
Прощаясь с Маришкой в коридоре, я спокойно (у нас с ней так было принято) поцеловал ей руку. Наташа и Люся сидели на кухне и смотрели на нас.
- Я уже обулся, так что попрощаюсь так, - я помахал рукой. Они обе встали и покорно подошли ко мне.
«Девочки, я вас переиграл».
Я поцеловал им руки - важно и легко, как, я подсмотрел, делал мой дедушка, и вышел на улицу. Метель хлестала меня по щекам и путалась в ногах.

Приятель, конечно же, был дома — просто телефон был в куртке.
- Я сейчас познакомился с двумя актрисами, - сказал я, когда он ставил рюмки и резал колбаску, - представляешь, одна играет в «Чайке», а другая снимается в порно.
- Может, это знак свыше? Пора на основе «Чайки» что-нибудь этакое замутить? Эротическое.
Последняя реплика уместнее звучать будет.

Мы рассмеялись и заговорили о Чехове.












Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 28
© 08.09.2017 Алексей Зубов

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1