Затемнение


«Каждый день каждого человека — это ночная тьма. Никто не ведает, что произойдёт в следующее мгновение, но люди всё равно идут вперёд».
Пауло Коэльо. «Брида».


Противник в нокдауне. «Добей его!» Пробежка вспотевших пальцев и всё потемнело. Рывок вперёд, рассечение беспомощной плоти. Кровь летит в разные стороны неестественными, жирными сгустками-ошмётками. Обнажается грудная клетка, и рука с сочным чавканьем вырывает бьющееся сердце. «Фаталити!»
-Получилось! –Димка бросает геймпад и опрокидывает последний глоток давно уже тёплого пива. –Ты видел?! Наконец-то получилось!
-И чё? Просто сердце вырвал, и всё? –разочарованно пялился в экран Паша. –Да ну, фигня какая-то.
На самом деле он был разочарован не кровавым добиванием своего бойца, а тем, что в очередной раз проиграл Димке. За весь вечер ему удалось победить всего два раза, да и то лишь потому, что Димка поддался.
-Всё. Это последнее «фаталити», которое у меня не получалось. Теперь я владею всеми! Я крут? Чёрт, пиво закончилось. Может ещё сбегаем, купим? Время ещё есть.
-Не-ет, нет, нет, -Паша поднялся со стула. –Всё, мне пора домой.
-Да ладно тебе! Посиди ещё!
-Нет, Диман, не могу. Дома ждут. С бабушкой нужно пообщаться. Она ужин приготовила уже. Пойду я.
-Слушай, а может останешься у меня на ночь? Спать будешь в зале – на дивание. Позвонишь бабушке, скажешь что приедешь завтра утром. А сегодня мы с тобой потусуемся: поболтаем, поиграем, пива ещё возьмём, а?
-Нет, я так не могу. Скажут – «приехал, и сразу умотал куда-то». Лучше давай завтра, ближе к вечеру я снова приеду? –параллельно Паша уже успел пройти в прихожую и заправлял стельки в свои кроссовки.
-Охота тебе по темноте мотаться? –вяло уступал позиции друг. –Смотри, за окнами уже темень. У нас тут на весь район три фонаря только работает.
-Ничего страшного. До остановки недалеко.
Паша жил на другом конце города, но автобусы от димкиной остановки ходили прямо до дома, где жила пашкина бабушка. Поэтому добраться друг до друга проблем не составляло. За исключением дневных пробок. Сейчас было уже около десяти часов вечера, а значит и эта проблема отпадала.
-Давай я тебя провожу до остановки? –Димке очень не хотелось расставаться с товарищем.
-Не надо. Я дойду. А тебе ещё назад переться. Не дай бог нарвёшься на каких-нибудь гопарей…
-Да меня тут все знают.
-Нет, Диман, давай лучше не будем искушать судьбу. Не ходи.
-Ну хотя бы до подъезда я тебя всё-таки доведу, -Дима без ложечки просовывал ноги в разношенные туфли. -А то у нас тут под окнами, сам знаешь…
-Ну, до подъезда можно, -согласился Паша, уже обутый, и ожидающий у входной двери.
-Вот, блин, создаёшь напряжёнку, -ворчал Дима, отыскивая ключи. –Нет бы остаться. Надо тебе переться именно сейчас? Завтра бы с бабкой своей пообщался…
Павел терпеливо пыхтел, не желая продолжать этот диалог.
-Пойдём, непоседа! –Димка указал ему на дверь.
Друг развернулся, скомкав половик, покрутил замок и вышел на лестничную площадку, - у вас, я смотрю, экономят?
-А? –хозяин квартиры вышел следом и тут же уткнулся в темноту. –Чё? Свет отключили?
-Ни на одном этаже нет, -остановившись у поручня, Паша оглядел вертикальные пролёты.
-Ну это, наверное, когда свет мигал, помнишь? Всё вырубилось на несколько минут, а потом опять включилось. Ну а тут – не включилось, видимо. Перегорело что-то, я не знаю… -Дима закрыл дверь, и ощупью начал запирать её на ключ.
Единственным источником света остался дверной глазок, тонким «лазерным» лучиком пронзающий темноту площадки. Пашка вынул смартфон и включил на нём светодиотдный фонарик.
-Я не расист, но сейчас готов со всей ответственностью заявить, что темно, как у негра в заднице, -гулко топая по ступеням, сообщил он.
Дима хохотнул и звук его хохота эхо несколько раз протащило по вертикальному колодцу лестничной клетки.
-Тихо как-то, -осторожно продолжал спускаться Павел.
-Дык, свет вырубили, вот всё и затихло: ни телевизоры не работают, ни компьютеры, -ответил Димка. -Сразу, блин, каменный век наступил.
-У тебя же в квартире свет есть. Значит и у соседей по твоей фазе – тоже должен быть. А такое впечатление, что нет вообще ни у кого, кроме тебя. Глянь, и глазки дверные не светятся.
-Да это просто так кажется…
Они достигли первого этажа. Домофонная дверь не работала и была отперта. Улица встретила друзей приятной июньской прохладой и очередной темнотой, разбавленной каким-то совершенно жиденьким отсветом.
-Похоже, авария конкретная приключилась, -вышел из подъезда Дима. –Весь район вырубило.
-Да всё старое потому что. Ещё при Брежневе построенное. Не ремонтируется ни хрена. Так и работает на соплях. Где-то сопля оторвалась – и капец. Полгорода сидит без электричества, -возмутился Паша.
-Не говори, -согласился друг и тут же остановился возле пустых лавочек, тёмными контурами выделявшихся напротив дверей. –Хм. И быдляка местного нет. Обычно каждый вечер тут бухают и орут. А сегодня почему-то свой «концерт» отменили.
-Так это же хорошо, -Павел остановился рядом, и задрав голову, с удивлением указал товарищу наверх. –Ёлки зелёные, Димк, а я был прав! Только твои окна и светятся!
-Да хорош, -Димка тоже поднял голову и увидел три светящихся окна – единственные на всём фасаде многоподъездного жилого дома. –Это не мои.
-А чьи же? Твои! У тебя там что? Резервный генератор какой-то работает? –рассмеялся Пашка.
-Да какой, на хрен, генератор? Я ничего не понимаю.
-Ты счастливый человек. Все сидят без света, а ты – со светом. Ладно, чувак, мне пора, -Павел протянул руку.
-Давай, до завтра, -Димка, всё ещё пребывая в сомнениях, ответил ему рукопожатием. –Как приедешь – позвони.
-Хорошо, -Пашка сделал несколько шагов в сторону, и почти полностью исчез в темноте, но вдруг тормознул, постоял секунду и сообщил. –А ты заметил, как тихо вокруг? Одно дело – подъезд, но тут-то улица. Где все люди?
-Фигня какая-то, -Дима медленно развернулся вокруг своей оси.
-Давай, пока! -сослепу споткнувшись об бордюр, Паша чертыхнулся и побрёл прочь, окончательно растворившись в потёмках.
Димка слушал, как его шаги становятся всё тише и дальше, а сам отчаянно пытался уловить хотя бы что-то живое вокруг. Хотя бы бродячую собаку. Но всё было тщетно. Вдали не слышалось ни одного гула двигателя. Обычно журчащие сверчки тоже куда-то подевались. Ни шагов, ни голосов, ни музыки, ни шорохов – ничего. Полная тишина.
Разум отказывался верить в то, что что-то не так. Всякие подозрения тут же отметались. Что может произойти? Всё как обычно. Обычный вечер, обычная улица, обычный дом. Димка схватился за телефонную кобуру на поясе – пусто. «Чёрт, дома оставил. Придётся теперь ощупью к себе на этаж подниматься!» Но деваться некуда. Осторожно, щупая ногами ступени, он начал подъём.
Для полной уверенности, Димка решил, вернувшись домой, позвонить родителям и удостовериться, что с ними всё в порядке. Пока он двигался по лестничным маршам походкой робота, в голову лезли глупые страшилки – «А вдруг родители ему не ответят? Вруг что-то всё-таки случилось?» Вздор. Он тряхнул головой и едва не потерял равновесие из-за дезориентации. Помогло. И весь оставшийся путь он думал о Пашке и о том, чем они будут заниматься завтра. Как-то сами собой на него накатили воспоминания. Монотонно топая по ступенькам, и перебирая рукой по поручню, Димка стал вспоминать, как подружился с Пашкой.
Они оба тогда ещё были младшеклассниками. Пашка жил в другом городе и приезжал к своей бабушке на каникулы, четыре раза в год. И каждый его приезд был связан с приятными воспоминаниями. У Димки были и другие друзья, местные, но с ними как-то не сложилось столь тесных, фактически братских отношений, как с Павлом. Поэтому каждый приезд Паши был для Димки праздником, как раньше, так и сейчас. Ребята легко общались, имели массу общих интересов и ничего друг от друга не скрывали.
Но потом, закончив школу, Паша пошёл в университет, и стал приезжать только два раза в год. Закончив учёбу, он стал работать и теперь приезжает к своей бабушке только раз в году, максимум на десять дней. Конечно же, теперь, в эпоху развитых и дешёвых коммуникационных технологий, можно общаться друг с другом хоть каждый день, но всё же личное общение гораздо душевнее и приятнее удалённого. Поэтому Димка каждый год ждал приезд друга с великим нетерпением. Пашка приехал три дня назад. Гостить ему осталось ещё два дня. А Дима уже ловил себя на мысли, что неотвратимое расставание начинает его жутко угнетать. Почему так происходит? Почему лучшим друзьям суждено так общаться? Несправедливо это как-то…
«И всё-таки странно», -размышлял Димка, поворачивая на очередной пролёт. –«Когда мы были детьми, нам не нужно было пиво, чтобы развязать языки. Мы всегда общались легко. А с возрастом мозг как будто закостенел. Пока не глотнёшь пивка, не знаешь о чём и поговорить. Да и говорить в общем-то не о чем стало, так, фигня всякая, да проблемы. Хорошо, что игровая приставка есть – можно хоть в игры поиграть…»
Тут он задумался о том, что, возможно, их духовная связь с другом постепенно рвётся, просто они об этом не подозревают, и продолжают общаться автоматически, заменяя общие темы какими-то искусственными суррогатами. Ему стало грустно. Но в этот самый момент, на очередном повороте, в лицо ударил луч «гиперболоида инженера Гарина», бьющий из дверного глазка. Вот и его дверь.
-Как-то в этом мире всё через жопу, -пробормотал Димка, нащупал замочную скважину и, открыв дверь, шагнул за порог.

Как же всё-таки приятно возвращаться из темноты – в знакомое, светлое помещение, где всё своё, где висят родные, умиротворяющие запахи. Всё такое обычное, живое. Из комнаты доносится музыка невыключенной игровой консоли. Первым делом Димка прошёл туда. На телевизоре всё ещё пестрело меню выбора бойца для смертельной битвы. Он вышел из игры, вынул диск и выключил приставку. Сразу стало очень тихо, и с тишиной вернулись неприятные, давящие ощущения. Хотя теперь Димку угнетала уже не подозрительная пустота вокруг, а то, что Пашка ушёл, и отличный компанейский вечерок подошёл к концу. Он опять один дома.
Зацепив пальцами горстку сушёных кальмаров, оставшихся после встречи, он положил их в рот и, медленно пережёвывая, размышлял, -«наверное действительно пора жениться. Двадцать три года. Надо семью заводить. Была бы жена, сейчас бы я не кис в одиночестве. Да где найти хорошую жену? Девчонок вроде полно вокруг, да все с запросами. Без запросов только «крокодилы», да «разводилы». Таких, чтобы всё по-любви, да по-честному вовек не сыскать. Прошли те времена. Теперь навоспитывали целое поколение принцесс. Куда ни глянь – одни принцессы. А принцев не хватает». Он сгрёб остатки кальмаров, и шагая в зал, продолжил думать, -«с другой стороны, пожалуй, это мои домыслы. Если ещё не нашёл ту единственную, это не значит, что её в природе не существует».
Тишина и одиночество давили всё сильнее. Нужно было как-то отвлечься. Сев на диван, Димка взял пульт и включил телевизор. Это было лучшее средство в подобные минуты. Вроде бормочет кто-то, не важно о чём, а уже покой на душе. Какая-то жизнь рядом.

По телевизору шла программа новостей, которая началась со слов диктора: «...связи с Владивостоком до сих пор нет. Нам сообщили, что около часа назад была потеряна связь с Иркутской областью. В настоящий момент ведутся…»
Димка сделал погромче. Где-то в глубине его души завозился неприятный клубок: «что-то ненормальное творится в мире. А вдруг война началась?»
Тем временем, диктор продолжал вещать: «Глава МЧС, в данный момент находящийся в Германии, сообщил, что держит ситуацию под контролем и уже дал распоряжение своим представителям на местах в кратчайшие сроки разобраться с проблемой и наладить связь с регионами».
На экране появился какой-то вислощёкий высокопоставленный туз в генеральских погонах. Постоянно покашливая, он сообщил: «Не стоит ни о чём беспокоиться. Мы столкнулись с определёнными трудностями, но проблема вполне решаема, и я со всей ответственностью вам заявляю, что она будет решена уже к завтрашнему утру».
-Чё за дела творятся? –озадаченно спросил Димка сам у себя.
Ему всё больше начинало казаться, что он – единственный человек в мире, который не в курсе происходящего. Все остальные в курсе, а он - нет. Это жутко раздражало.
После кашляющего генерала, на экране появился президент, который заявил, что, находясь в Германии, он всё равно всей душой с Россией. Сказал, что желает российскому народу твёрдости и успехов, после чего, почему-то попросил всех соотечественников оставаться патриотами не смотря ни на что.
-Такое впечатление, что я что-то пропустил, -продолжал сам с собой разговаривать Димка. –Ещё три дня назад всё было как обычно: Ближний Восток, ближнее зарубежье, повышение пенсионного возраста, бла-бла-бла… А теперь вдруг чё? Всё правительство на каком-то глобальном саммите, или слёте, в Берлине. Об этом я что-то мельком читал в новостях Интернета. Что у них там какое-то собрание на тему безопасности и экономической стабильности… Но туда ведь даже депутаты отправились. И артисты. Как будто бы это не политический саммит глав государств, а какое-то очередное «Евровидение». Хотя у нас в последнее время разницы между депутатами и артистами практически никакой…
«А мы продолжаем наш вечерний концерт…» -диктор подытожил специальный выпуск новостей, и программа резко, почти без паузы, сменилась на очередной «Субботний вечер», при том, что сегодня было воскресенье, а одни и те же кривляющиеся артисты то и дело упоминали всуе предстоящий уход позапрошлого года.
-Я же хотел родителям позвонить, -вспомнил Димка и пошёл за телефоном.
В списке контактов первой попалась «Мама», поэтому он набрал её номер. Прошло три гудка, потом женский голос ему ответил:
-Да?
-Привет, -поздоровался Дима.
-Привет-привет, -обрадовалась ему мама. –Как делишки? Чего не приходил? Я котлеты сготовила, такие вкусняцкие, думала, ты придёшь…
-Да мы сёдня с Пашком тусили.
-А-а-а, Пашка же приехал! Ну и как, хорошо посидели?
-Ага. Он только что ушёл. Слушай, мам, а у вас там всё в порядке?
-Д-да, -она не поняла, что его беспокоит. –А что?
-Да ничего… У нас тут со светом проблемы какие-то…
-С кем проблемы?
-Со светом! С электричеством!
-У тебя свет отключили?
-Не у меня. У остальных.
-А у тебя свет есть?
-У меня есть, мам! Ладно, забей, всё в порядке – и хорошо.
Он уже хотел положить трубку, но с мамой так просто разговор не закончишь, и она уже трещала ему о своём: «А у нас тоже свет моргал, пробка перегорела. Что-то опять там кто-то включил. Перегрузка в сети. Сгорим ещё на фиг из-за этих «умельцев» криворуких. Кстати, Дим, ты слышал, что в вашем районе опять газовый баллон взорвался? Несколько квартир разнесло, восемь погибших, раненых много…»
-Нет, не слышал.
-Что за жизнь нам устроили? Везде всё взрывается, рушится, падает. Никто ни за чем не следит, только деньги собирают. Вон, на Дальнем Востоке-то чё случилось, это ж кошмар! Чё-то там на магистрали. То ли ЛЭП попадали, то ли ещё чё. А энергетики даже сами не могут понять, что там, идиоты! И связь всю обрезало напрочь. Целый день всё никак не могут восстановить. Дожились! Двадцать первый век! Спутники летают! А у нас связи нет.
-Да наладят, куда они денутся, -устало промямлил Димка. –Ну давай, мам, пока…
Но мама уже не могла остановиться: «Вон, сегодня, оказывается, наш мэр вместе со своей семьёй и свитой – тоже в Европу упорол! Даже он! Все они! Все наши эти… «Благодетели». Министры, политики – все в Германию усвистали. Все до единого! Чё им там всем делать? Причём, с семьями, с любовницами… Ну, у кого-то семьи уже там жили, а те, у кого в России – всех с собой забрали: детей, родню… На вокзалах слышал какие столпотворения? А в аэропортах? Столько рейсов отменили, люди по пять суток ночуют в залах ожидания, улететь и уехать не могут. Там чуть ли не бунт. Оказалось, что все рейсы забронированы нашими политиками! Им видишь ли на встречу надо. Цари, тоже мне! А говорят… А говорят вон уже, что вообще революция начинается, народ против них поднялся, вот они и смываются, как крысы с корабля. Вывозят всё, что могут. Кошма-ар!»
-Мам, не драматизируй.
-Ну ладно, Димчик, давай отдыхай…
На заднем плане послышался бубнёж отца.
-А? Что там? -последний вопрос мама уже адресовала супругу. - Машины? Машины горят? Не поняла…
Отец опять пробубнил что-то непонятное.
-Что там у вас? –не выдержал Димка.
-Не понимаю, -уже ему ответила мама. –Тут м-шины… И-нет? Г-рят… Дым! Ит… Кн…
-Мам, ты пропадаешь. Ало!
-Вт… С… Ак…
Связь оборвалась. Напрасно Димка пытался набрать номер заново. Никакого результата. Он попробовал позвонить Пашке. Безрезультатно. Набирал ещё пару контактов – тоже впустую.
-Что за ёкарный-бабай? –Димка отложил смартфон в сторону.
На очередном куплете про «шарманку-чужестранку» телевизионный концерт сменился муаровой рябью.
-Совсем хорошо.
Дима почувствовал, как откуда-то от его икр, вверх по ногам поднимается мелкая нервозная дрожь. Пивной хмель окончательно выветрился из его головы и мысли побежали ровнее. «Что делать? Сидеть? Ложиться спать? Или… Ехать к родителям? Узнать, что там у них и… С ними как-то поспокойнее. Всё не один». Он ещё немного помаялся в раздумьях. Тишина изматывала его душу. Бездействие становилось всё мучительнее.
-Поеду, -наконец настроился он.
Ещё раз попытавшись дозвониться до родителей, и не получив результата, Димка окончательно утвердился в этой мысли. Ему было не охота идти куда-то по темноте, но гораздо страшнее было оставаться в неведении, наедине с тревожными мыслями, сводящими с ума.

Свет выключать не хотелось, но он уходил, как минимум, до завтра, а электричество надо экономить. Когда лампочки выключились, стало совсем неуютно. Более того, добавилось ощущение, что в квартире есть ещё кто-то. Кто-то тёмный, под стать темноте. И с такими же тёмными намерениями. Его присутствие было столь ощутимым, что Димке показалось, что ему царапают спину вдоль позвоночника. Быстро закрыв дверь, он запер замок на два оборота. Теперь вперёд и только вперёд.
Очень хотелось постучаться в двери к соседям, но что-то останавливало. Димка полагал, что в нём говорит скромность, отказываясь признавать, что просто боится. Боится воочию признавать факт того, что в доме никого кроме него не осталось. А так, у него сохранялся хотя бы тлеющий фитилёк надежды, удерживающий его психику в равновесии.

Опять улица. Место, где он расстался с Пашей. Теперь Димка жалел, что не пошёл вместе с ним. Пашкина бабушка живёт в том же доме, что и его родители. Вдвоём было бы не так страшно добираться. Теперь же Пашкин телефон не отвечал, и вообще неясно, что сейчас с ним.
Как же всё-таки темно. Дима то и дело натыкался на палисадники, на бордюры, на какие-то камни. Глаза привыкли к темноте, и можно было различать контуры окрестных зданий, заборов и деревьев. Но всё равно приходилось двигаться почти вслепую. Безлунное небо едва подсвечивалось звёздами. Димка никогда не думал, что такие крошечные огоньки могут хоть что-то освещать. Он без труда нашёл Кассиопею. Это единственное созвездие, которое Димка знал и всегда находил раньше остальных. Даже раньше Большой Медведицы. Звёздная буква «W» словно магнитом притягивала его взгляд, с той поры, как отец впервые поведал ему о созвездиях и показал на неё. Вот и теперь Кассиопея сверкала у него над головой, только какая-то странная. В ней не хватало одной яркой звезды.
Пока Димка пялился на созвездие, на его глазах погасла ещё одна звезда. «Может просто облачко налетело?» Размышляя над этим, он дошёл до конца дома, и свернул на улицу. Если внутри двора темнота ещё не так пугала, то теперь, когда впереди пролегала абсолютно тёмная дорога, страх и смятение безбожно усилились. Впереди ни огонька. Здесь всегда было плохо с освещением. На всей улице обычно горело не больше двух фонарей, но нехватка света обычно компенсировалась окнами домов и фарами машин. Теперь же кроме звёзд ничто улицу не освещало. И машин не было. То есть, они были, конечно, но пустые, припаркованные у тротуара. Никто никуда не ехал. Город абсолютно вымер.
В какой-то момент, Димке надоело спотыкаться и он включил смартфон, чтобы подсвечивать себе путь. Асфальт был весь в выбоинах и колдобинах. Высветились знакомые кусты, за которыми был поворот мимо старых гаражей-ракушек. Так можно было неплохо срезать угол до остановки. Раньше, задерживаясь на работе, Димка всегда миновал этот участок с колотящимся сердцем, опасаясь встретить приблудившегося наркомана, или пьяную компанию залётных гопников (которых, к счастью, всегда можно было услышать издали). Но теперь он бы принял за счастье такую встречу. Пусть будет хоть кто: хоть бомж, хоть бандюга – но человек. Всё лучше, чем вообще никого. Здесь же постоянно бродячие дворняжки околачивались. А сейчас даже их нет! И кошки не орут. И комары не гудят над ухом. «Где все? Куда все подевались?»
Гаражи закончились, и Димка, пройдя под трубами теплотрассы, повернул на спуск, мимо тёмной витрины супермаркета и мусорных баков. Дальше будут ступеньки вниз, потом детский садик, потом парикмахерская, ещё несколько домов и скверик, граничащий с проспектом, на котором заветная остановка. Возможно Пашка до сих пор на ней стоит. Было бы просто замечательно, если так оно и есть.
Дима ловил себя на мысли, что он никак не может собраться с мыслями. В голове какой-то сумбур и разброд. Было страшно концентрироваться на обдумывании происходящего, а если отвлечься и подумать о бытовом, то реальность всё равно догоняет и утаскивает в темноту. Самым удивительным являлось то, что сейчас страшнее всего Димке было возвращаться обратно домой. Казалось бы, там сейчас самое безопасное и уютное место. Там светло и спокойно. Но почему-то, вспоминая о доме, Димка был уверен, что там его ждёт этот… Он не мог чётко обяснить кто. Он даже внешности его не представлял. Только силуэт. Воображение рисовало ему, как он бесшумно бродит по пустой квартире, не топая и не задевая вещи. Присматривается к тёмным углам. Ищет. А затем, никого не найдя, это тёмное существо садится на диван, ещё тёплый от недавнего человеческого присутствия, и ждёт. Тихо, терпеливо ждёт его – Димку. Ждёт, когда он вернётся обратно… Бр-р-р! –Дима встряхнулся, выбрасывая из головы этот неприятный образ. –В любом случае, возвращаться домой уже нет смысла. Он не успокоится, пока не выяснит, что произошло.

Спускаться вниз было легко. Светодиодная лампочка давала достаточно света, чтобы освещать ближайшие метры тротуара, предвидя ямы и бордюры. К тому же, от Димкиного сердца слегка отлегло, когда он заметил впереди какой-то посторонний отсвет. Где-то в районе проспекта светился фонарь, но вот где, пока-что понять было невозможно из-за домов, закрывающих обзор.
«Ну хоть что-то светится. Значит темнота не абсолютна».
Рискуя споткнуться, Дима ускорил шаг и довольно резво спустился к скверику, за которым слегка просвечивала линия пустого проспекта. Даже остановку можно было разглядеть. Но на ней не было никого. Наверное, Паша уже уехал. Или же, не дожидаясь автобуса, ушёл пешком.
Димка попытался ещё раз набрать его номер. Конечно же, безрезультатно. Проспект растворялся во тьме уже в десятке метров от остановки и никаких фар вдалеке не было и в помине. Ждать бессмысленно. Никто не приедет. Повернув голову в противоположную сторону, Дмитрий наконец-то увидел источник света – это была единственная мачта уличного освещения, расположенная примерно в квартале от его местонахождения. И, как показалось Димке, под ней кто-то стоял. Сперва ему почудилось, что это просто электрощиток, размещённый у основания столба, но тут объект пошевелился и отделился от мачты. Значит всё-таки человек.
У Димки участилось дыхание – «Пашка! Это точно он! Стоит, ждёт автобус!»
Какая же это была радость! Теперь то, вдвоём, они уж точно во всём разберутся и поймут, что с ними прозошло. Да, неизвестность всё так же пугающа, но одному бороться с ней гораздо тяжелее, нежели вдвоём с другом.

Но чем ближе он подходил к источнику света – тем явственнее рушились его надежды. Ещё издали Димка понял, что там стоит не Павел. Это была какая-то женщина, которая словно боялась выйти за предел светового круга. Она сразу заприметила Димку и пока он шёл, не спускала с него глаз.
Короткая юбка, чулки в сеточку, шпильки с дешёвыми стразами, декольтированная блузка. Путана. Дима даже как-то опешил. Но ситуация была из ряда вон выходящая. Пренебрегать общеним было бы крайне глупо. Хоть это и не Пашка, но хотя бы кто-то.
-Добрый вечер, -поздоровался Дима, входя в светлое пятно под фонарём.
-Приве-ет, -заулыбалась девица, привычно покачиваясь перед ним. –Скучаешь, красавчик? Меня Наташа зовут, а тебя?
Она всё ещё не понимала, что происходит? Или же не хотела понять?
-Дмитрий… Дима, -представился Димка. –Слушай, Наташ, а ты вообще в курсе, что творится в городе?
-Не знаю, -лицо путаны тут же стало растерянным: только что она настропалилась на очередную работу, а «клиент» вместо этого вернул её обратно – в пугающую непонятность. –А что случилось?
-Ты что, вообще не в теме? Глянь – ни одной машины, ни один фонарь не работает. Ну, кроме этого. Мы тут одни с тобой вообще. Где люди-то?
-Ну-у, -промычала Наталья. –Были вот только…
-Когда? Где?
-Да вот, буквально, я не знаю, минут тридцать назад меня привезли, я сходила за сигаретами, потом в кустики…
-Можно без подробностей?
-Ну я из кустиков вышла, и к фонарю. Никого не было уже. Конечно странно, что машины не ездят. Может там перекрыли дорогу где-то?
Димка тяжело вздохнул. Покрутив головой по сторонам, он вновь продолжил беседовать с проституткой.
-Пока ты сюда ехала, ничего странного в городе не происходило?
-Нет. И свет был. Я когда в кустики зашла, сижу там, и вдруг темнота. Я уж испугалась, что глаза лопнули, -она расхохоталась.
-Тебе вообще что ли безразлично, что произошло? –немного психанул Димка.
-А что я должна-то?
-Понимаешь. Я просто хочу разобраться. Я был сегодня с другом, потом он ушёл…
-Ты был с другом? –перебила его Наташа. -А девушка у тебя есть?
-Блин, да хорош подкалывать! Сейчас не то время.
-Ладно, извини, извини. Ну и сидели вы там с другом, он ушёл и что?
-И с этого момента всё началось. –продолжил Димка. -Вокруг темнота, ни одной живой души. Вон, -Димка указал на фонарь. –Даже ночных бабочек нет. Ну, кроме тебя.
-Да. Фигня какая-то, -Наталья вынула из пачки тонкую сигаретку и закурила.
-Не знаю, как тебе, а мне что-то стремно, -Дима потёр рукой об руку. –Ну хоть тебя встретил, а то вообще один шёл.
-Ну и что ты предлагаешь? К тебе пойдём, или как?
-Слушай, я сейчас иду к родителям. Пойдём вместе? Вдвоём не так стрёмно.
-К родителям? –Наташа поперхнулась дымом. –Это зачем?
-Да очнись ты, дура! Оглянись вокруг! Ты хочешь остаться здесь одна, под столбом? Я-то уйду, хрен с тобой, но тебе это надо?
-Только давай без хамства, дорогой? Лады. Где живут твои родители?
-Бийо, 34.
-Чё? Какое «пиё»?
-Ты не местная, что ли?
-Нет.
-Понятно. Улица Поля Бийо. Был такой французский поэт. Тридцать четвёртый дом. Это в районе оврага.
-А-а, поняла. Ни хренашеньки, путешествие. Ну так-то чё? Две с половиной и поехали.
-У меня нет машины.
-В смысле? То есть ты предлагаешь пешком пойти? С дуба рухнул, дружок? Это ж через весь город на каблуках чапать. Ты хоть представляешь?
-У меня нет машины, -повторил Димка. –Либо идешь пешком, либо оставайся тут.
-У тебя с головой всё в порядке? Фляга не свистит? Вот же связалась… Лады-ы. Но тогда, за то, что придётся полночи с тобой по городу гулять, такса поднимается до трёшки… Нет, до трёх с половиной. С меня потом «мамка» спросит. Что я ей скажу? «Премии» лишат, и здрасьте тётя Настя.
-Какая «мамка»? Очнись. Неужели тебе не интересно узнать, что произошло? А, чёрт с тобой, я заплачу тебе, если ты составишь мне компанию до родительского дома. А там – свободна. Идёт?
-Идёт, -та выбросила окурок в урну. –Но деньги сразу. А то хрен тебя знает, что ты за птица. Заведёшь куда-нибудь…
-Да на, подавись, -у Димки в кошельке оставалась как раз такая сумма, не считая мелочи. –Теперь ты пойдёшь?
-Другой разговор.

Они шли уже вдвоём, по тёмному тротуару. Наташа держала Димку под руку, и цоканье её каблучков звонко разносилось по району. Теперь Димке было гораздо спокойнее, словно он свалил на спутницу половину своей мысленной тяжести. Та же, кажется, до сих пор не могла поверить в кошмарность сложившейся ситуации. Дима даже завидовал её легкомысленности. Вот бы и ему так относиться ко всему, спокойно, как к должному.
Вполутьме, мимо них проплыл стоявший возле бордюра, длинношеий асфальтоукладчик, похожий на небольшого динозавра, чья шея-транспортёр дугой выгибалась над тротуаром.
-Мне кажется, где-то поезд едет, -сказала Наташа.
Димка прислушался, -тебя глючит. Я ничего не слышу.
-Может такси вызвать?
-Телефоны не работают. У тебя работает?
Свободной рукой девушка вынула из сумочки телефон, потыкала его, приложила к уху, -не-а.
-Вот и я о том же.
-Что же такое случилось-то?
-Хотел бы я знать. Надеюсь, что это не зомби-апокалипсис наступил.
-Прекрати-и! –она несильно стукнула его по плечу. –Не надо про зомби! Я их боюсь! Поговорить что ли больше не о чем ночью, в темноте? Расскажи лучше что-нибудь. Я так понимаю, у тебя никого нет? Девушки, в смысле.
-Нет.
-А почему?
-Какая тебе разница?
-Ну не хочешь говорить – не надо. Может проблемы там у тебя какие-то…
-Нет у меня никаких проблем.
-У всех одиноких людей есть проблемы.
-Да неужели? С чего ты взяла, что я одинокий?
-Жены нет, подруги нет. Только друг есть, да и тот от тебя сбежал.
-Не сбежал, а уехал домой. И вообще. Ну есть у меня друг, и что? Что за времена такие настали? Почему мне должно быть стыдно за то, что у меня есть друг? Такое впечатление, что сейчас мужчины не могут просто дружить, а если общаются, значит с ними явно что-то не так. Долбанные «европейские ценности»…
-Да чего ты психуешь? Я вообще про вас ничего не говорила. Мне это до лампочки вообще.
-Ну и замечательно. Сама-то как докатилась до жизни такой?
-А ты с какой целью интересуешься?
-Хочу знать, кого к себе домой тащу. Так что же, Наталья, тебя побудило выбрать эту профессию?
-Да какая на фиг профессия? Это так, приработок. А вообще я студентка Педагогического. Приехала из деревни, с деньгами напряг, а надо как-то жить, квартиру снимать, за учёбу платить. Вот, пока учусь, подработаю, а потом завяжу с этим делом, и начну нормальную жизнь. Осталось совсем немного. Четвёртый курс.
-Педагог-проститутка? Оригинально, -хмыкнул Димка. –Боюсь представить, чему ты детей научишь.
-Да не буду я их учить. Мне диплом нужен о высшем образовании. А там устроюсь куда-нибудь. Не знаю, в какой-нибудь салон. И буду искать богатенького папика, чтобы вообще не работать.
-Нормальный план…
-А что такого?

За этими разговорами, они подошли к мосту через железнодорожные пути.
-Ну вот, я же говорила, -воскликнула девушка. –Поезд.
Теперь и Димка услышал звук движущегося поезда: скользящее шебуршание рельсов под железными колёсами, с дробным постукиванием на стыках.
-Слава богу, хотя бы поезда ходят! –Дима оторвался от Наташи и почти вприпрыжку вбежал на мост.
Внизу, под мостом, было абсолютно темно. Только линии рельс едва-едва отсвечивали, обозначая пути, переплетающиеся на стрелках. Пассажирский состав выполз из-под моста неожиданно. Он походил на огромную, чёрную змею, ползущую через темень и лишь слегка выделявшуюся на общем чёрном фоне бледными очертаниями вагонных боковин с логотипами «PID». Ни окна в вагонах не горели, ни лобовой прожектор локомотива не светил. Поезд просто полз вперёд, даже не тормозя (это было понятно по отсутствию характерного свистящего скрипа тормозной системы). То есть, состав двигался по инерции, потеряв управление ещё где-то на перегоне.
Димка надеялся услышать, или увидеть кого-то из пассажиров, но увы. Поезд вскоре остановился, и из него никто не вышел. Наташа терпеливо стояла рядом, облокотившись на поручень, и тоже смотрела вниз.
-Зараза! –выругался Дима. –Да что же творится-то? Эй! Э-ээй!!!
-Тише, -настороженно толкнула его девушка. –Чего орёшь-то?
-А хрен ли?! Никого же нет! Никого! –рассмеялся он, чувствуя, что вот-вот сорвётся в истерику.
Какой же он идиот. Как же вовремя Наталья его предупредила.
Димка почувствовал, как у него затряслись поджилки. В его воображении вдруг проснулся затихший было образ того жуткого существа, сидящего в его квартире. И как только он крикнул, это существо услышало его и подняло голову. А затем, бесшумно поднявшись, побежало на звук.

-Пойдём побыстрее, -Дима потянул Наташу за собой.
-Тебе легко говорить, «побыстрее», а я на каблуках… Постой, -та остановилась и согнулась пополам.
-Чего буксуешь? –нервничал парень, вглядываясь во тьму, от которой они уходили.
-Сейчас, -пыхтела путана, возясь с застёжками на обуви. –Готово. Так-то лучше.
Сняв туфли, она взяла их свободной рукой, –теперь пошли.
Скорость их движения заметно увеличилась. Пара спустилась по мосту и пошла дальше, через тёмный город. Звёзд на небе стало ещё меньше. От Кассиопеи осталось только две звёздочки: Каф и Шедар. Хотя, возможно, не Каф, а Нави… Это было уже не важно. Они тоже исчезнут.
-Послушай, Дим, ну ведь так же не могло получиться, ну что вообще все исчезли? –видимо, до Наташи наконец-то начал доходить девятый вал безысходности.
-Ну мы-то с тобой не исчезли, -попытался успокоить её (а скорее, самого себя) Дима. –Значит и другие не исчезли. Кто-то есть точно, по крайней мере.
-А ты уверен, что там, куда мы идём, кто-то есть?
Хороший вопрос. Димка как мог дистанцировался от этой мысли, и вот, его загнали в угол. Пришлось отвечать. Сглотнув тяжёлый комок, он произнёс, -должны быть. Я звонил. Родители были дома. Сказали о каких-то горящих машинах. Потом связь прервалась.
-Горящие машины? Что же там случилось? Может беспорядки какие-то в городе, а мы и не знаем?
-Слишком уж тихо для беспорядков.
-Город немаленький. Беспорядки – в одном конце, мы – в другом.
-Уж лучше беспорядки, чем эта пустота.
Нет, всё-таки зря он орал там, на мосту. Что-то приближалось. Димка чувствовал это спиной. Как оказалось, не он один.
-Кажется, за нами кто-то есть, -спокойно сказала Наташа.
-Ты тоже это чувствуешь?
-Ага. По-моему, там какой-то звук. Может машина?
-Я бы не сказал. Да ну, это всё нервы.
-Да точно машина, -девушка остановилась и обернулась.
Они стояли на совершенно тёмной улице, между двумя громадными блоками: сортировочной станцией и бывшим заводским корпусом, а ныне – торговым центром для челночников. Откуда-то со стороны проспекта, послышался растущий гул. За горбом моста, оставшегося далеко позади, засверкали какие-то отблески.
-Ты права, -Дима насторожился. –Едет кто-то.
Автомобиль гудел всё громче. Он ехал ещё далеко, но из-за отсутствия посторонних звуков казалось, что уже где-то рядом. Судя по нарастанию его гула, мчался он с большой скоростью. Вскоре, из-за мостового подъёма вынырнул дуплет ярких фар. Не сбавляя скорости, дорогой внедорожник слетел вниз, хрыкнул амортизаторами и, вильнув из стороны в сторону, помчался в их направлении, как будто за ним гнались. Теперь можно было расслышать музыку, доносящуюся из его магнитолы.
Машина неслась очень быстро, и Димка был уверен, что водитель не остановится. Но, поравнявшись с ними, джип резко затормозил, протяжно завизжав скатами. Дверь открылась, выпустив наружу разудалую попсу и грузное тело водителя.
-Ну ёмана! Ну наконец, ёмана! –разнёсся по округе счастливый и нетрезвый рёв.
Тело в светлом костюме обежало дребезжащий бампер внедорожника, и помчалось к ослеплённым людям, застывшим под прицелами двух толстых снопов света.
-Как же я рад! –крупнотелый мужчина, стриженный под нолик, подбежал к Димке и тут же сдавил его в объятиях, словно старого друга, которого давно не видел. –Братан! Как я тебе рад!
В лицо Димке пахнуло крепкое амбре коньячного перегара. Тут же отпустив его, водитель, подхватил взвизгнувшую Наташу на руки, и начал кружить, - красавица, как же я счастлив, ёмана! Я уж думал, вообще никого нет!
-Ты кто? –спросил Димка.
-Я – Коля! Можно просто «Колян»! –опустив Наталью на землю, новый знакомый протянул руку с растопыренными пальцами-сосисками, на одной из которых золотился дорогой перстень с печаткой.
-Дима, -представился Дмитрий, приняв его рукопожатие. –А это – Наташа.
-Димон! Натаха! –крепыш, в порыве эмоций, стиснул их обоих. –Как же я вам рад, ёмана! Вы не представляете!
-Ну вот, ещё один, -прокряхтела сдавленная Наталья. –Нас уже трое.
-Коль, да успокойся ты, -высвободился Димка. –Может хотя бы ты знаешь, что произошло?
-Ни буя не в курсе, братан! Ваще не в теме, ёмана! Я, прикинь, наверное уже сорок минут по городу круги нарезаю, ваще тухляк! Ни одной падлы! Я уже и туда, и сюда. Света нет, ни буя нет, даже мусоров нет! Мля, я уже на измене, ёмана, а тут вы!
-Значит, кроме нас ты никого не встретил?
-Никого, братиш! Засада, короче! Всё нормально было, все были, я от тёлки ехал, решил заскочить в офис, забрать кое-чё. Там ни охраны, ни буя. Чё за нах, думаю. Электричества нет, дежурных нет. Звоню – телефон не работает, прикинь? Я обратно выхожу, со двора выехал – ёмана, все куда-то делись. Как сквозь землю провалились. Улица пустая. Чё за дела ваще, ребят?
-Кто бы знал, -мрачно ответил Димка.
-А вы куда топаете-то? –спросил Николай.
-Домой.
-Так это, может вас подвезти? Поехали! Поехали, ёмана! –он ухватил Наташу за талию и поволок её к машине, сам, тем временем, отчаянно махая рукой растерявшемуся Димке, -Диман, ну чё ты, ёмана, братан, ну?! Идём, идём!
Запихав Наталью на заднее сиденье, Колян услужливо открыл переднюю дверь, -са-адись, брателло, са-адись, говорю!
Димка сел. Обежав машину спереди, водитель плюхнулся за руль, -куда едем, народ?!
-Бийо, 34.
-А, эт у оврага? Где спорткомплекс?
-Да.
-Хэх, далековато вы забрели! –Коля воткнул передачу и отвернув от бордюра, погнал свой автомобиль через ночной город.
-У меня родители там, -ответил Димка.
-А-а, -мотнул здоровенной башкой Коля. –А у меня тоже, семья… Жена… И две любовницы, прикинь!
И он как-то глупо заржал икающим пьяным смехом, -две! Одна так себе, а вторая… Мля, братан, а что если они тоже того? Ну, типа пропали куда-то. Не, ну в натуре, никого же нет! Ни живых, ни мёртвых, ваще, ёмана. Я туда, сюда – никого, ёмана! Это хреново, если так. Не, ну если жена исчезнет – то и хер бы с ней, ещё бы и тёщу с собой прихватила, каргу старую, ёмана. Задрала уже, не поверишь как. А вот любовницы… Этих жалко. Не, ну одну не очень буду жалеть, а вот другая. Я от неё-то как раз и еду. Вот эта – да-а-а, братан! Вот это – баба! Жопа – вот такенная! Персик! Если она тоже пропала, это херово, ёмана. Где ещё такую найти?
-А дети у тебя есть? –оборвал его Димка.
-Пацан! Но он тут не живёт. Я его того… Уж год как отправил, ну… В Европе он короче. Учится в модном университете, все дела. Он у меня молодец. Тыква варит. Весь в меня. Я вот, затупил, не уехал. Щас бы жил и не маялся. Пойми, Димон, в этой сране потенциала нет и не предвидится. Тут всё работает против людей, против бизнеса, понимаешь? Постоянно какая-то лажа: то то, то сё. То, вон, свет отрубили, то ещё чего… Всё через задницу! Нет, здесь бизнес делать нельзя. Крутишься, вертишься, как белка в колесе, бабки зарабатываешь, а чиновники-суки всё давят-давят. Со всеми делись. Всем башляй, ёмана. Каждому пидору отстёгивай. Ну чё за дела? Чё за порядки? Ни в одной стране такого нет, только у нас. Я давно уже намеревался всё здесь бросить, и уехать! Просто завязок тут много, обидно бросать, а так… Эти сучары, ну наши политики грёбанные, слышал, все туда усвистели! Все до единого. Чуйка у них что ли сработала, или знали? Да знали, падлы. Готовились. Как только говнецом завоняло – все умотали, включая нашего солнцеликого, ёмана.
-Я слышал, что даже наш мэр уехал, -вяло поддержал беседу Димка.
-Уехал, сука! И Читной уехал! Ну, знаешь Читного? Главный ворюга нашего города, ёмана! Свалил сегодня! У меня же с ним контракт по строительству, я ему звоню, смету обсудить, а его уже Митькой звали – во Францию умотал! У них там «сарафанное радио», все друг по другу передали, что валить с корабля пора, как крысам. Только уехали, как тут всё и накрылось медным тазом. И что теперь делать – сам хрен не разберёт!
Слушая раздухарившегося Коляна, Дима тревожно смотрел в боковое зеркало заднего вида, на удаляющуюся чёрно-красную дорогу, разукрашенную светом габаритных фонарей. Ему казалось, что за ними была погоня. Кто-то бесшумный мчался за машиной, держась края тротуара и упорно сохраняя дистанцию. Димке даже вспомнился эпизод, из фильма «Терминатор 2», когда за героями, удирающими на машине, гонится робот «из жидкого металла». С детства ему сильно врезалась в память эта картина. Особенно лицо терминатора: абсолютно тупое и бесстрастное. Никаких эмоций. Только цель. И этот, кем бы он ни был, наверняка преследовал их точно с таким же лицом. Хотя, возможно, там никого и не было, и это всего лишь безумная пляска светотени, рассыпающейся от придорожных кустов.
По идее, неумолкающий Колян должен был его раздражать, но только не сейчас. Сейчас Дима был ему несказанно благодарен за этот «словесный понос». И ещё за музыку. Отвратительную, навязшую в зубах отечественную попсу. Такую непривычно-приятную в эти непростые минуты. Пьяная говорильня, вкупе с музыкой, ограждали его от темноты и страха. Пока они звучали, он чувствовал, что в этом мире всё поломалось не так уж и критично. В нём кто-то остался, кроме него.
-А я ваще прирождённый бизнесмен! Это у меня в крови. С младенчества, прикинь? –продолжал нести свою околесицу Николай, постоянно поворачиваясь к Наталье. –Сначала машинами торговал. Потом, занялся стеклом. Три предприятия открыл, ёмана! Тут дефолт ёмнул и всё пролетело. Ну чё, крылья складывать – не дело же? Взял кредит, то-сё, у пацанов нормальных бабки занял, опять начал крутиться. Спирт с Дагестана возил на точки, параллельно вышел на заправки. Тесть у меня работал в нефтяной компании, директором филиала. Ну, через него и пролез в эту кухню, связи нужные заполучил, ё-мана, дело пошло. Потом бизнес продал, сеть ресторанов открыл. Переквалифицировался. Строительством начал постепенно заниматься, опять завертелось, короче. Поля-то кормовые! Откаты идут, чух-чух-чух, -отпустив руль, он изобразил руками, как отсчитывает крупную сумму денег. –Я ваще, парень хваткий. Чем я только не занимался по жизни: и одежду продавал, и бухло, и зерно… Даже биткоины майнил, прикинь? Потому что в этом круговороте нужно держать руку на пульсе. Ёмана… А если всё пропало, то у меня и бизнес здесь накрылся, получается, да? Столько бабок… Не, ну чё за страна? Вот как так-то? Как так-то, а? Не, ну я тоже не лох, понятное дело, подстраховался, основное бабло вывел за рубеж в своё время. Ну как-то надо ж выживать. Вот как жопой чуял. А наш-то, солнцеликий, ёмана, «надо вести бизнес на родине»… Ага, ёмана, на родине… Чё на родине-то у нас, чё?! Темнота и пиндец на этой родине! Свет вырубили, чё-то намутили, я хз, там оружие какое-то что ли испытали на нас, мля. Вот как это понимать? Нет, тут жить невозможно. Надо валить. Манал я эту страну и эту жизнь.
-Думаешь, так не везде? –повернул к нему лицо Димка.
-В Европе – по любасу всё норм. Потому наши небожители туда и упороли. Там у них всё классно. А тут – хер знает что оставили. Ёманый апокалипсис, бляха-муха. Ну, впрочем, ты знаешь, братан, даже апокалипсис может дать новые возможности, если так-то прикинуть. Если вы есть – значит и другие люди есть. А если другие есть – то с ними можно торговать. Да, всё с нуля придётся поднимать, но мы будем первыми, ёмана! Надо только стволы раздобыть, а то по первяку, чую беспредел будет. У меня есть «Сайга» на даче, но её мало. Надо чё-то посерьёзней прибрать. Даже за кордон прорываться с пустыми руками не айс, чего уж говорить про то, чтобы здесь выживать?
-Я всё-таки думаю, что не всё так херово, -наконец заговорила Наташа.
-Ко всему надо готовиться, милая, ко всему-у!!! –ответил Коля. –Сейчас такой передел начнётся. Кто первый очухался – тот и король.
-Ты всё время думаешь о деньгах? –спросил Димка.
-Дык, ёмана, а как иначе-то?! Ну ты странный, Димон! Деньги – это жизнь. Нет денег – нет жизни. Нет интереса, нет смысла, понимаешь? Вот люди при СССР, что, жили что ли? Ни у кого не было денег, все ходили нищие, бессмысленные, как стадо баранов. А как Союз развалился – началась жизнь, началась движуха. Нет, ну государство у нас, конечно, то ещё. Верхушка хапает, а низам хрен показывает. Давят, душат, обкладывают, как волков позорных. Но в этом всё равно что-то есть, ёмана! Цель: выжить, выкарабкаться. Как та лягушка в молоке, лапками брык-брык, и вылезла! Это же стимуляция! Работать, зарабатывать, обходить сучьи законы, подмазывать правильных людей – целое искусство, ёмана!
-Ну вот сейчас, допустими, действительно апокалипсис наступил. И всё, денег больше нет. Как жить будешь?
-Деньги… Будут… Всегда! Димон, ну ты чё? Будут люди – будут деньги. Не рубли – так баксы, не баксы – так золото. Не золото – так ракушки, там, я не знаю. Но люди будут обмениваться. Главное вовремя вложиться в новую валюту и не прогореть. А если правильно вложишься, то сможешь купить всё! И всех!
-Надеюсь, что ещё осталось, кого покупать, -грустно вздохнул Димка.
-Да не ссы, Димон! Димо-он! Или ты мне не Димон? –заржал Коля.
-Да называй как хочешь.
-Ты - братан мой! –водитель одной рукой попытался его обнять. –Я когда вас увидел, мля, чуть не разрыдался – такое счастье! Ну хоть кто-то в этом сраном городе есть! Теперь нас уже трое. Это уже коллектив. Теперь мы не пропадём. Замутим новый бизнес на руинах ёманной цивилизации, и ты, Димон, будешь моим замом!
Николай вынул ополовиненную бутылку коньяка и прямо из горла отхлебнул пару глотков.
-Э, ты же за рулём, -опасливо предупредил его Димка.
-И чё? Думаешь, менты? Да если попадётся мне сейчас хотя бы один, сука, мент, да я выйду! Я его расцелую, говнюка! Он тоже моим братом станет, как и ты. Хоть все менты и козлы, конечно, но в данной ситуации приоритеты меняются, сам понимаешь. На, тяпни! –Колян протянул Димке бутылку.
Тот отхлебнул немного тёплого спиртного и скривился. Коньяк был дорогой и очень хороший, но Димка редко пил что-то крепче пива.
-Жене-то своей дай тоже, -Коля указал большим пальцем себе за спину. –Чё она у тебя сидит, как мышка-норушка?
-Это не моя жена.
-Ну подруга.
-И не подруга.
-А кто?
-Она – путана.
-Кто?! –обдал Димку мощным перегарным выхлопом Колян.
-Проститутка.
-Ахх-хха-хха!!! –покатился со смеху водитель, стуча ручищами по рулю. -мля, Димон, я с тебя куею! Вот ты – реальный пацан, в натуре! В городе все исчезли хер знает куда. А ты – умудрился найти шлюху и снять! Ну ты перец! На таких мужиках земля держится, ёмана! Ха-ха-ха-ха!
-Ну хватит уже угарать, -Наташа присосалась к бутылке.
-Да не, я так, чисто без предъяв, -Колян шмыгнул носом, принимая у неё бутылку. –Ваша профессия тоже нужная. Как же мы без вас-то, ёмана? А кстати, Натах, там сегодня одну из твоих коллег зарезали, ты не в курсе?
-Нет, а где?
-Да на проспекте вроде. Вот, по радио передавали буквально, ну… Перед тем, как оно вырубилось. Хачик какой-то под наркотой пытался её снять, а она в отказ пошла. Дело у них до драки дошло, чебурек выхватил нож и… Насмерть короче. Прикинь?
-Не, не слышала, -покачала головой Наташа. –Дай ещё глонуть.
-На, допивай остатки. Я всё равно после тебя… Только ты без обид, лады?
-Да какие уж тут обиды?
-А что, у тебя разве не радио играет? –Димка наивно полагал, что музыка в магнитоле Коляна транслируется оттуда, где всё ещё кто-то есть.
-Неа, это запись.

Они добрались до центра города. Было непривычно и странно видеть его погружённым в абсолютный мрак. Всё это напоминало какой-то театр, из которого, после выступления, ушли все актёры. Дежурный выключил свет и запер дверь на замок.
Чувство преследования поутихло. Наверное коньяк начал действовать на нервную систему. Неожиданно, Коляна озарила мысль:
-Ёмана! У меня идея! Короче, давайте сейчас все вместе едем ко мне на дачу! У меня там банька, бухла вагон! Просто тупо нажрёмся в хлам! А Натусик нас развлечёт! Да, Натусик?
-Да говно вопрос, -ответила та. –Деньги-то уплочены.
-Залепись! Слышал, Димон? Ну чё? Едем?! А?!
-Нет. Мне нужно на Бийо 34, -упрямился Димка.
-Поверь мне, братан, тебе туда не надо! Серьёзно… Всё, едем ко мне, бухать!
-Я не поеду.
-Да харош, брателло, не разочаровывай меня! Всё! Это не обсуждается, ёмана!
-Останови, я выйду.
-Куда ты выйдешь? Дурак что ли? И чё, пойдёшь по темноте?
-Да, пойду по темноте.
-Ну, как знаешь, братан, -Коля ударил по тормозам.
Джип остановился, щёлкнули дверные замки.
-Дурью-то не майся, Димон. Димо-он! Поехали с нами, а? –пытался его убедить Коля.
Димка лишь махнул рукой и вышел, захлопнув дверцу.
-Ну и буй с тобой. Да, Натуся? Натуся-я! Я щас упьюся-я!
Под этот пьяный клич, машина рванула с места и, не сбавляя скорости, с визгом, вошла в ближайший поворот, на прощание моргнув Димке красными стоп-сигналами.
-Эй! А деньги?!! –опомнился тот.
Но джип был уже далеко, оставив лишь звуковой шлейф от затихающего гула мотора и музыки.
Димку стиснула было жаба о деньгах, увезённых Натальей, но он тут же вернулся с небес на землю. Какие деньги? Чёрт бы с ними, с деньгами. Зато удачно подвернувшийся Колян помог ему быстро покрыть больше половины пути. До родительского дома осталось идти не так уж и долго. И почти весь путь – по прямой.
Плохо то, что он снова остался один. И его даже погладывали сомнения, не совершил ли он ошибку? Может быть стоило плюнуть на всё, и уехать с Коляном и Наташей? И будь что будет? Нет. Это не выход. Это иллюзия ухода от проблемы. Самообман.
Засунув руки в карманы, Димка поёжился, хотя на улице было тепло, без намёка на ветерок. Дав глазам привыкнуть к темноте, он пошагал дальше, навстречу неизвестности. Отголоски общения с шумным Коляном постепенно затихали в его голове, уступая место тишине. Опять эта тишина. За то время, что он был с Наташей и Николаем, уже почти успелось забыть, насколько она тяжела и бессердечна. В тишине водились чудовища, невидимые глазу, но ощутимые душой. Чем больше тишины – тем они ближе.
И этот… Тот, кто идёт по его следам... Димке удалось от него оторваться на приличное расстояние. Но он не прекратил преследование. Он всё так же бежит где-то там, по ночному городу, огибая пустые машины, перепрыгивая через бордюры. Он всё ещё пытается его найти.
Внезапный клочок света, после сплошной, непроницаемой мглы, казался слишком неправдоподобным, из-за чего Дима не сразу смог в него поверить. Он напрягал зрение, полагая что это какой-то оптический обман, вызванный темнотой и нервами. Но из-за перекрёстка действительно падал рассеянный свет. И даже можно было различить что-то вроде человеческой речи, доносившейся оттуда же.
-Люди, -Димка ускорился.
Тяжело дыша, он выскочил за поворот и тут же увидел светящуюся витрину закусочной, за которой шевелились два силуэта.
-Люди!
В несколько прыжков Дима преодолел расстояние до крыльца, и влетел в дверь, звякнувшую весёлым колокольчиком. Двое парней, сидевших за столиком, друг напротив друга, удивлённо повернули головы в его сторону.
-О, ещё один, -сказал толстый, щекастый парень с маленькими поросячьими глазками и кудрявой шевелюрой.
-Ага, -добавил второй – лощёный щёголь в трендовом костюме и очках-хамелеонах.
-Привет, –глупо поздоровался Димка.
-Привет, -в голос ответили ему посетители.
Они обменялись рукопожатиями, и Димку пригласили присесть за их столик.
-Дима, -отдышавшись, представился пришедший.
-Станислав, -ответил пижон.
-Артём, -промямлил толстяк и тут же откусил гамбургер (перед ним на столе лежало ещё три штуки разных бургеров, упакованных в обёрточную бумагу).
-А вы… Что тут делаете? –растерявшись и не зная, что ещё у них спросить, задал вопрос Димка.
-Сидим, -пожал плечами очкарик.
-Кушаем, -добавил его товарищ. –А ты откуда прибежал?
-Я с Тимофеевского. Иду на Бийо 34. К родителям.
-С Тимофеевского? Путь неблизкий, -кивнул щёголь.
-Нашёл время гулять, -с набитым ртом произнёс толстый. –Ты это, угощайся. Если что, я ещё принесу. Пока всё на халяву.
Димка поглядел в сторону прилавка. У кассы никого. На выдаче осталось лежать ещё с десяток приготовленных бургеров.
-Вы что, мародёрите что ли? –полушутя удивился он.
-Нет, -не обиделся Артём. –Просто кушаем. Если продавцы вернутся – расплатимся. А если не вернутся – это их проблемы. Да, Стас?
-У тебя отличный аппетит, -положив подбородок на руку, ответил тот. –Я бы тоже ещё ел и ел, но уже некуда. Почему у меня желудок такой ограниченный?
-А ты посиди, провалится немного, и место освободится, -Артём тихо рыгнул.
Станислав взял гамбургер, открыл рот, но тут же вернул булку обратно, -нет. Не лезет.
-Давно вы тут сидите? –спросил Димка.
-Может час. А может два, -ответил пижон.
-А может три, -добавил толстяк.
-А где остальные люди?
-Были здесь. Потом, когда свет вырубили, все куда-то подевались, -Стас нервозно почесался. –По домам наверное разошлись.
-Вы в этом уверены? –с досадой, спросил Дима. –Вокруг никого. Совсем никого.
-Ну, ты же пришёл.
-А я когда сюда пришёл, народу было полно, -прожевав бургер, рассказал Артём. –Зашёл в сортир, и свет отключили. Я дождался когда включат. Потом вышел. А тут уже никого. Ну, кроме него (он указал на соседа).
-Ты не первый, кто был в сортире, когда это случилось, -горестно ухмыльнулся Димка. -Может это вас и спасло?
-Что «это»? –спросил Артём.
-Это, -Дима указал на темноту за окнами, в которой с трудом просматривались машины, стоявшие на парковочной площадке. –Конец света, наверное, я не знаю.
-А кого «нас»? –спросил Стас.
-Ну вон его – Артёма. И девушку-проститутку, которую я встретил по дороге, -ответил Димка.
-Вот видишь, проститутки ещё остались, значит всё не так уж плохо, -Артём отпил немного газировки и принялся за очередной бургер.
-Ох, почему мне не удалось встретить проститутку вместо тебя, Артём? Почему я такой невезучий? –печально произнёс Стас.
Димка подумал, что он шутит, но присмотревшись, понял, что он говорит на полном серьёзе.
-Ребят, вы пьяные что ли? –спросил он озадаченно. –Вы чего такие пофигисты?
-А что нам делать? –спросил Артём. –Снимать штаны и бегать?
-Сейчас свет везде включат, и всё опять пойдёт своим чередом, -протянул Стас.
-А если не включат? –отчаянно развёл руками Димка.
-Да как же не включат? Включат. Починят поломку и включат.
-Не могут не включить, -кивал Артём. –Иначе у всех холодильники разморозятся. Столько продуктов пропадёт. Энергетиков потом исками завалят выше головы. Да, Стас? Ты же вроде адвокат у нас?
-Адвока-ат, -поморщился тот. –Собачья работа. И почему я не пошёл в айтишники, как ты? Работал бы нормально, без беготни и нервотрёпки. Но нет, угораздило пойти в Юридический. Теперь вот хренью всякой занимаюсь. Сыт уже по горло. А теперь что? Только и остаётся завидовать таким как ты. Счастливый ты человек.
Артём недвусмысленно хрюкнул.
-Сегодня вот по мокрухе ездил. Клиенту шьют покушение на убийство. Он жену с любовником застал в самый непристойный момент. А любовник – нет бы по тихому съехать, включил бычку и в чём мать родила начал кидаться на него с кулаками. Ну, муж схватил трёхкилограммовую гантелю и в жбан ему засветил. Да так удачно, что там серьёзнейшая черепно-мозговая с моментальным отъездом в верхнюю тундру. Прокурор подводит мужика под вышку. А я бодаюсь. Давлю на состояние аффекта. Как же меня всё задолбало.
-Послушайте, -остановил его исповедь Димка. –Ну что-то же надо делать?
-Надо подавать аппеляцию…
-Да я про нашу общую ситуацию, Стас! Ну что, мы так и будем тут сидеть? Надо же что-нибудь предпринять!
-Что ты предлагаешь? –спросил Артём, допивая газировку.
-Пойдёмте со мной. Я иду на улицу Бийо 34. Мне кажется, что там мы всё выясним.
-Тебе надо, ты и иди, -толстяк развернул очередной гамбургер. –А я пока здесь посижу. Когда ещё получится покушать бургеров на халяву? Обожаю бургеры.
-То есть, ты готов идти не смотря ни на что? –спросил у Димки Стас.
-Да, готов.
-Мне бы твоя уверенность. Почему у меня такой дурацкий характер? Нет у меня стойкости, нет стремления. А у тебя, я смотрю, есть. Счастливый ты человек, Дмитрий. Тебе есть к кому идти. А у меня нет никого. Почему всё так в жизни устроено? Чем я хуже тебя, вот ответь мне?
-Да ничем не хуже. Может даже и лучше, -ответил Дима.
-Ты лукавишь. Ты думаешь, что превосходишь меня и кичишься своим превосходством.
-Хватит ерунду говорить.
-Это не ерунда… Кстати, где ты такую отличную футболку урвал? Я бы тоже такую хотел, но не знаю, где продаются…
-На рынке, -Димка бегло оглядел свою одежду.
-Опять врёшь. Поди в бутике каком-то купил? Ну что за человек? Нет бы сказать как есть. Не хочешь, чтобы другие выглядели так же стильно, как ты?
-Да я серьёзно. Это дешёвая футболка с рынка. У какого-то армяна купил ещё три года назад. Она стирана-перестирана. У тебя вон – костюм действительно шикарный, а ты к моей дурацкой футболке прицепился.
-Признайся, Дима, тебе просто нравится, когда тебе завидуют. Но носить стильные вещи – не значит быть стильным по жизни. У тебя простое, деревенское лицо. И этот колхоз тебе ничем не вытравить. Думаешь я тебе завидую? Да не надейся.
-Что за бред ты несёшь? –Димка поднялся из-за стола. –Какие футболки? Какой стиль? Посмотрите вокруг!
-Ты не будешь этот бургер есть? –Артём указал Диме на последний гамбургер, оставшийся на подносе.
-Нет.
-Ну, не хочешь – как хочешь, -и толстяк принялся разворачивать упаковку. –Не, ребят, бургеры здесь готовят отменные.
-Мне бы такой аппетит, -переключился на него Стас.
-Бывайте, -Димка поднял руку, и пошёл на выход.

«Дебилы, дегенераты», -ругался он, удаляясь от заведения и выходя на свой основной маршрут. –«Бывают же такие? Как можно оставаться спокойными, когда вокруг творится чёрти что? Неужели у людей настолько маленький мозг, что они вообще не замечают происходящего?»
Тут он поймал себя на мысли, что просто сотрясает темноту. На самом деле он не злился на Артёма со Стасом, просто они взбесили его, отказавашись идти вместе с ним. Ну и что тут такого? А почему, собственно, они должны были его сопровождать? Почему именно к нему домой? Почему не к ним? Они так же имеют на это право. А их странное поведение так же вполне объяснимо. Боясь смириться с реальностью, эти ребята прячутся от неё за своими страстями. Артём ест, а Станислав – рассматривает чужую одежду. Зря он на них окрысился. И не попрощался по-человечески. Димке стало немного совестно за себя.
Теперь он шёл прямо посередине проезжей части, не боясь быть сбитым (любую машину можно было заранее определить по звуку). Зато не приходилось то и дело спотыкаться об бордюры и налетать на столбы. Он был в полной уверенности, что путь свободен и гладок. Это сыграло с ним злую шутку. Через пару кварталов что-то неожиданно подвернулось ему под ноги, и он очень болезненно грохнулся на асфальт. Позади кто-то завыл и завозился.
-Какого?! Кто здесь?! –потирая ушибы, поднялся Димка.
-Что же вы пинаетесь? –ответили ему из темноты. –Прям по рёбрам. Больно же.
-А чего вы лежите посреди дороги-то?
Дима саднящей рукой вытащил смартфон и включил фонарик, высывечивая незнакомца, который тут же начал прикрывать рукой лицо, -эй, не надо, не в глаза… Что вы себе позволяете?
Перед Димкой сидел мужчина средних лет, в очках, с прилизанными волосами. На нём был надет длинный серый плащ. Ещё у него была мятая шляпа, которую он, видимо, клал себе под голову.
-Что с вами? Вам плохо? –спросил Дима.
-Теперь да, уй-ё-ё… Больно по рёбрам-то… Ну неужели нельзя повнимательнее, молодой человек? –незнакомец внезапно зевнул. –Извините.
-Почему вы тут лежите?
-А это, простите, не ваше дело. Отдыхаю.
-Тут проезжая часть вообще-то. Не лучшее место для отдыха.
-Где хочу – там и отдыхаю.
-Хорошо, что я об вас споткнулся. А если бы машина?
-А я может быть хочу, чтобы машина меня переехала! Вы видите, что творится? Всё. Всё закончилось. Я знал, что это произойдёт, но не думал, что так скоро.
-Так вы специально легли под колёса, -понял Димка.
-Именно так. Надеялся, что меня раздавят и этот кошмар завершится. Всё лежал, ждал, а потом уснул.
-Я конечно всё понимаю. Я тоже пребываю в стрессе. Но по-моему, суицид – это не выход. Мы же даже не знаем, что произошло.
-А что тут знать, уважаемый, что тут знать? Вас кстати как величать?
-Дима.
-Савелий Ипполитович. Очень приятно. Так вот, уважаемый Дмитрий, то что мы с Вами наблюдаем, ни что иное, как закат человеческой расы. Настало время вечной ночи. Последние часы нашей великой и глупой цивилизации.
-Я бы не стал делать столь скоропалительные выводы, -Дима присел рядом с ним на корточки. –Если катаклизм и случился, то во-первых, он погубил не всех, а во-вторых, он произошёл локально. Иначе бы наше правительство не покинуло страну заблаговременно.
-Правительство? -Савелий Ипполитович рассмеялся тихим, маразматическим смехом. –Я вас умоляю, мой дорогой Дмитрий! Наше правительство всегда состояло из дураков и дебилов! Они надеялись убежать от расплаты, но лишь отсрочили свой финал! Расплата скоро нагонит их. Если уже не нагнала…
-С чего вы это взяли?
-С того, что Земля – она круг-ла-яяя, -он опять захихикал, крутя в воздухе указательным пальцем. –И ночь, уважаемый Дмитрий, надвигается постепенно: с Востока – на Запад. И это не только у нас случилось, вы уж мне поверьте. Весь мир! Весь мир ушёл в темноту. Никто не обратил внимание на это известие. Оно чисто случайно проскочило в новостях. Видимо цензоры не успели удалить. Это было ещё за несколько часов до того, как пропала связь с Камчаткой и Сахалином. Я сразу почувствовал, что грядёт неизбежное.
-Какое такое известие? –спросил Димка.
-Маленькая статейка. Малюсенькая, вот такая, -Савелий Ипполитович свёл большой и указательный пальцы. –На английском. О буре в районе Гавайских островов. О том, что рейсы туда отменили, самолёты возвращают на ближайшие аэродромы и всё в этом ключе. Но самое главное, что пропала связь с Гонолулу. Я посмотрел по времени, у них там как раз наступила ночь. И именно с них всё и началось. И тут же эту новость затёрли. Буквально через полчаса её уже не было. И опять тишина, будто ничего и не происходит. Потом «затихла» Япония. Тут уже зарубежные СМИ начали сыпать осторожными статьями, а в Рунете опять молчок. Только когда Хабаровск отключился – начали трезвонить. Скрывать уже было невозможно. Вы понимаете весь масштаб катастрофы, Дмитрий? Она не местная, не только у нас. Она везде. И от неё не спрячешься даже в Антарктиде.
-Но те, кто сбежали, наверное, на что-то рассчитывали? Я не верю, что они планировали бегать по экватору от догоняющей их катастрофы. Почему именно Европа? Почему туда они отправились?
-Не только в Европу. Ещё Северная Америка, Южная Африка и Австралия. Там расположены подземные убежища. Комфортабельные, надёжные, рассчитанные на десятки лет спокойного и сытого проживания. По непроверенным данным, самое лучшее – в Австралии, но туда далеко не все успели попасть. Зато туда отправилось британское королевское семейство. Наши предпочли Европу. Те, кому не досталось места – эвакуировались в Африку. Вот ведь ирония? После апартеида белые бежали из Африки, а теперь массово побежали обратно. Не думаю, что в южноафриканском убежище наберётся и десяток чернокожих жителей… Так это, или нет, только от случившегося в любом случае ни спрятаться, ни скрыться. Это даже не ядерная война. Это другое…
-Откуда вы всё это знаете? –поразился Димка.
-Читал, находил статьи, разоблачения… Надо мной смеялись. Говорили, что верю во всякую чушь. Мол, это всё конспирология, рассчитанная на даунов. И кто оказался прав? Вот она – «чушь»! Вот – «конспирология»! Всё оказалось реальным. И мы с вами, Дмитрий, являемся свидетелями настоящего Армагеддона. «А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!» Так оно и случилось.
-Может оно так и есть. Но пока что мы с вами живы. И ваши домыслы по прежнему остаются домыслами. Ведь никаких подтверждений вашим словам нет.
-Мой дорогой, наивный друг. Я вовсе не пытаюсь вас в чём-то убедить. Я лишь хочу, чтобы вы поняли, что не всё в этом мире зависит от нас. Есть вещи, противостоять которым нереально, и противопоставить которым нечего. Надо уметь достойно проигрывать. К чему утешать себя ложными надеждами? Найдите в себе силы признать: Всё плохо, всё закончилось, ничего уже не вернуть. Когда вы это поймёте – вам сразу станет легко на душе, я гарантирую.
-Вот уж не думаю.
-Поверьте, -он снова зевнул. –Вы сразу расслабитесь. Знаете, когда я спал, я такой сон видел. Такой яркий, приятный. А вы взяли и меня разбудили. Ложитесь вон, где-нибудь, места хватит. И постарайтесь заснуть. Лучше всего, встретить смерть во сне.
-Я не хочу умирать! –воскликнул Димка.
-Я тоже. Очень не хочу. Но куда деваться? А если так подумать, то зачем нам жить вообще? Что нам даёт эта жизнь? Лишь метания, заботы, лишения. И долги, долги, долги. Я больше никому ничего не должен. Я устал и хочу хорошенько отдохнуть.
-Савелий Ипполитович, миленький, не сдавайтесь! –толкнул раскисающего собеседника Дима. –Я не хочу опять один остаться. Вы - первый более-менее вменяемый человек из тех, что мне встретились на этом пути. Пойдёмте со мной. Я иду на Бийо 34. К родителям. У меня там комната с хорошей кроватью. Я выделю её вам и вы хорошенько выспитесь. А ещё мы попьём чаю. Мама где-то покупает отличнейший чай. Сколько не искал – не мог найти, а ей как-то удаётся. Вы любите зелёный чай?
Савелий улыбнулся, -люблю. С молоком.
-И молоко найдётся! Ну же, поднимайтесь, и пойдём. Идти уже не так далеко осталось.
-Ну, в принципе, почему бы не составить вам компанию? –он начал неторопливо подниматься.
-Давайте-давайте, -помогал ему Димка, а сам уже вовсю чувствовал приближение своего таинственного преследователя.
Он снова напал на его след…
-Вы знаете, уважаемый Дмитрий, в данной прямо скажем катастрофической ситуации меня огорчает только одно. То, что я слишком поздно встретил такого приятного собеседника, как вы. Мы бы могли о многом с вами поговорить, обсудить столько животрепещущих тем.
-Лучше поздно, чем никогда. К тому же, ничто нам не мешает обсуждать эти темы на пути к дому. Не так ли?
-Ух. Отлежал я бока немного, -пожаловался Савелий. –Давайте пройдём вон к той остановочке? Я посижу немного на лавочке. Разомнусь.
-Хорошо, только пожалуйста недолго, -с неохотой согласился Дима.
Каждая минута промедления сокращала расстояние между ними и тем, кто шёл по его следам.
-А Вы не видели никого, кроме меня? Может тут проходил такой парень в джинсах и рубашке…
-Никого я не видел, -Савелий зевнул и закрыл лицо руками. –Извините. Спать так охота. Вот бы снова тот сон увидеть, что оборвался. Как его вспомню – на душе сразу тепло.
-Пойдёмте, Савелий Ипполитович, по дороге свой сон расскажете.
-Вы знаете, Дмитрий, пожалуй зря я так решил… Не хочу Вас задерживать. Вы идите, а я останусь, -он повалился на лавочку, подтыкая шляпу под голову. –Здесь поудобнее, чем на дороге. Тут я и посплю. Вы уж простите великодушно. Задержал я Вас.
-Савелий Ипполитович! Не вздумайте тут оставаться! Тут опасно! Надо уходить! Зачем вы так поступаете? Зачем сдаётесь без боя? Нельзя же так! Надо взбодриться!
-Нет, Дима, я не пойду. Надо было сразу вам сказать. Да и куда мне идти по такой тьме? Вижу я плохо. Ступайте без меня. Я – лишь обуза. Я всё уже для себя решил. А вы, как решите – так и поймёте меня. А сейчас, оставьте меня в покое.
-Савелий Ипполитович… -ёжась, Димка косился в темноту, из которой пришёл.
Он приближался. Он был уже рядом. Возможно, он их даже уже видел, если обладал ночным, совиным зрением. Остаться здесь – значит пропасть. И Димка не выдержал.
-Прощайте, Савелий Ипполитович…
Ответом ему послужило мерное похрапывание. Савелий беззаботно спал.

Сжав кулаки, Димка рассекал темноту, спеша напрямик, по дороге, под гаснущими звёздами. Остановка осталась позади, квартал за кварталом увеличивая дистанцию между ними.
С момента расставания с Савелием прошло, наверное, минуты три. Димка не засекал. И в этот момент, когда он уже перестал думать о нём, позади раздался короткий, горловой вскрик. Какой-то странный, клокочущий, захлёбывающийся. Это был крик Савелия, без всяческих сомнений. Дима вздрогнул и замедлил шаг, страшась повернуть голову (хотя в полумраке он бы всё равно ничего там не увидел). Что заставило Савелия так жутко вскрикнуть? Может что-то во сне увидел? Или… -дрожь пронзила всё димкино существо.
По всем ощущениям, тот, кто гнался за ним как раз должен был достичь остановки, на которой остался Савелий Ипполитович. Нет, эти мысли были слишком чудовищными. Поэтому Димка ускорил движение, стремясь от них убежать.

Впереди едва просматривался трёхглавый силуэт храма святого великомученика Пантелеимона. Колокольный звон этой церкви был прекрасно слышен из окон родительского дома. Вспомнив об этом, Димка воспрял духом – до дома оставалось рукой подать. Поровнявшись с храмом, он заметил за его забором призрачный, блуждающий огонёк, похожий на большого светлячка. Огонёк неторопливо летал в темноте над тёмными клумбами, туда-сюда. И этот полёт сопровождался то ли шелестом, то ли шёпотом.
-Что ещё за аномалия? –Димка на всякий случай пригнулся и дальше пошёл крадучись, не спуская глаз с подозрительного светлячка.
Любопытство подталкивало его подойти поближе, пройдя через калитку церковной ограды, но чувство самосохранения молило как можно скорее миновать это тревожное место. И вот, когда он уже почти прошел всю ограду, огонёк остановился и взорвался басовитым голосом, - «Моли-итвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, поми-илуй на-ас!»
«Кто там? Человек или призрак?» - покрывшись испариной, Димка молча таращился на огонёк.
-Эй! –рискнул он позвать невидимку. –Кто здесь?
-Ох тыж Господи Иисусе! Напугал, аспид! Кого там нелёгкая вынесла?
Огонёк стал приближаться к решёткам ограды. Присмотревшись, Дима выдохнул. Это был человек. Из-за своего чёрного одеяния, священник абсолютно сливался с темнотой, и рассмотреть его можно было только когда он подошёл почти вплотную.
-Вы тут один, батюшка? –спросил у него обрадованный Димка.
-А разве не видно, сын мой? –поп осветил его лицо большой свечкой, чей огонёк Дима принимал за светлячка. –Храни тебя Господь. Хоть одна живая душа осталась.
-Я встречал ещё живых, пока шёл, -признался Димка. –Вы – уже шестой.
-Пресвятая Мати. Град наш избави от всякаго злаго обстояния, ограждая Твоим милостивым заступлением. Мирови мир даруй и спасение душам нашим испроси… -батюшка трижды перекрестился и поклонился в сторону храма. –Кто же ты, человече, и куда идёшь?
-Меня зовут Дмитрий. А иду я домой. На улицу Бийо 34.
-А я – отец Даниил. Премного рад встрече.
-Расскажите, что здесь случилось?
-Да что тут сказать? Как я повечерие-то отслужил, ушёл в алтарь, а вернулся – никого в храме нет. И свечи не горят. Страх меня обуял поначалу. А после, укрепился я в вере своей и думаю, -«пошто же я устрашился, ежели сие свершилось по воле Господа Бога Нашего?» Воздал я хвалу Ему и стал ждать со смирением, когда ангелы Его меня возвестят.
-Пойдёмте со мной, отец Даниил? Пожалуйста, -умоляюще попросил Димка, просунув голову между прутьями решётки.
-Куда, Димитрий? –священник с доброй улыбкой потрепал его по волосам.
-Ко мне домой. Мне страшно одному, а с вами – другое дело. Не откажите.
-Негоже святому отцу покидать храм в такую минуту. Я тут поставлен не провожатым работать, а приход свой духовно окормлять.
-Но я же ведь тоже прихожанин.
-Не видал я тебя что-то в своём приходе. Но уж коли пришёл во храм, то во храме и пребывай. Так уж и быть, причащу тебя, да исповедаю. Даже денег с тебя не возьму. Какие уж деньги в такое время?
-Я не хочу причащаться и исповедоваться. Я хочу чтобы вы пошли со мной.
-Как это не хочешь? Ты хоть разумеешь, перед чем стоишь, неразумный?! Ведаешь, какое горе ожидает твою душу, ежели Господь потребует тебя на Суд, прежде нежели ты покаешься?!
-Что бы ни ждало. Я должен попасть на Бийо 34. С Вами, или без Вас я всё равно туда вернусь.
-Может быть в этом есть твоё предназначение? –поглаживая бороду, задумался отец Даниил. –Если Господь ведёт, нужно следовать за Его дланью. Проявить содействие в богоугодном стремлении – дело праведное. Провожу я тебя, Димитрий.
-Благодарю вас, батюшка.

Оставив церковь, они направились дальше, уже вдвоём и вели неторопливую беседу.
-Может хотя бы вы мне ответите, что случилось и куда все исчезли? –спросил Димка.
-Вестимо, куда. Бог их призвал к Себе, на Страшный Суд. Неужто ты до сих пор не уразумел этого? Господь нелицеприятно судит мир; каждый получит мзду по своим делам: если он был добр, то благость его предходит ему; если нечестив, то возмездие за нечестие последует за ним. Ты чувствуешь за собой прегрешения, Димитрий?
-Не знаю.
-Надо знать. Господь Всеблагий дал тебе время подумать над этим.
-Допустим это так. Но почему же тогда Вы до сих пор здесь? Неужели вы тоже не готовы предстать перед Богом?
-Я не готов?! Да как твой язык повернулся такое ляпнуть служителю Его?! Я с рождения к этому готовился, в отличие от тебя, верхогляда. Потому укреплён в мысли, что задержка сия связана с определённой и благой миссией.
-И что это за миссия?
-То мне покамест неведомо… Да, может быть, тебя проводить, Димитрий! –поп рассмеялся ухающим смехом. –И ко встрече с Господом тебя подготовить. Что скажешь на этот счёт?
-Мне нечего сказать, -пожал плечами Дима.
-Ты ведь неспроста ко мне пришёл, верно? Заплутал в темноте…
-Я знаю дорогу.
-Да я про иные плутания. Про духовные! Ты же давеча признался, что боишься идти? Так? А почему такой взрослый муж боится темноты? Чай уже не дитя малое.
-Я не боюсь идти. Я боюсь прийти, -признался Димка. –Пока я иду – я надеюсь. Но когда дойду, что мне останется? Что я увижу? Вдруг опять темноту? Тогда… Тогда я не знаю, что мне нужно будет делать. И я бы очень не хотел оставаться один в эту минуту.
-Понимаю твою тревогу, -кивнул священник.
-А тут такая удача – подвернулся не кто-нибудь, а священнослужитель, -продолжил Дима. –Мудрый, святой человек. Вас нечисть сторонится.
Отец Даниил опять расхохотался, -экий ты забавный, Димитрий. Нечисть сторонится. А ты, значится, нечистой силы боишься?
-Не боюсь. Я в неё не верю. Ну а вот вы как считаете, дьявол – он материален?
-Ух ты, куда тебя занесло. Нашёл кого помянуть, прости Господи… Я тебе так скажу. Диавола страшатся лишь слабые духом. Те, кто отдалились от Бога. Тем же, чья вера крепка, бояться его, проклятого, незачем.
-Вы не совсем меня поняли, святой отец. Я имел в виду именно его материальность. Способен ли дьявол напасть на нас? Ну, как дикий зверь, какой-нибудь? Или как человек?
-Пресвятая Дево! Что за грешную тему мы с тобой завели?! Ну коли интересно тебе, Димитрий, отвечу. Лукавый – на то и Лукавый, дабы вводить во искушение. Он искуситель, а не разбойник. То есть, играет на твоих тайных страстях, и соблазняет на дела греховные. В этом вся его поганая сущность и кроется. Ежели ты крепок верой своей – ты устоишь. И ему тебя ни в жисть не одолеть.
-А если он сейчас за нами бежит?
-Кто? Сатана? Да полно те, глупенький! Никто за нами не стоит, окромя Господа. И диавол растреклятый, сидит у него на поводке, аки пёс шелудивый, и не рыпнется на верных рабов Господних. Не бойся.
-Как тут не бояться, если он даже Сына Божьего осмелился искушать?
-А по чьему приказу он это делал, ты задумывался? Те искушения были изначально заповеданы, а нечистый – лишь исполнил свою роль. Разумеешь? Диавол – лишь орудие в руцех Божиих. И лишь по Воле Его, сбивает он людей с пути истинного, дабы Господу было понимание: кому из них уготовано Царствие Небесное, а кому – геенна огненная. Ну не Богу же этим заниматься, сам подумай! Да не страшись, Димитрий! –батюшка по-отечески приобнял его рукой. –Ныне же будешь со мною в раю!
-Это же, вроде бы, Иисус сказал? –догадался Димка.
-Что значит «вроде бы»? Истинно так! Господь Наш Иисусе Христе, будучи распятым за грехи наша…
-А это нормально, что Его слова Вы присваиваете себе?
-Да чтож за язык у тебя, бисово семя?! Как ты смеешь обвинять меня в подобном, ирод окаянный?! Господь, вразуми этого невежду! –он перекрестился, едва не затушив свечу. –Ты специально что ли, Димитрий? Нарочно вводишь меня в греховный соблазн, заставляя гневаться? Не получится, змий, не выйдет! Я на тебя, дурака, обиды всё равно не возымел и помочь тебе желаю. Но за языком своим грешным последи. Он у тебя без костей.
-Простите, если обидел.
-Господь простит. Ох, Димитрий, ну что мне с тобой делать? О душе-то хоть своей подумай. Тебе сам Бог ниспослал меня – слугу Своего, дабы я вывел тебя из тьмы и не дал сгинуть в аду. А ты… Я ж не абы кто, а пастырь твой. А ты – заблудшая овца. И всем я выше тебя, и к Богу ближе. Потому держаться меня надо и слушаться. Ты же православный, Димитрий?
-Да, -ответил Димка. –Я крещённый.
-Ну вот. И не совестно тебе? В Бога веруешь, а такие вещи говоришь.
-Я не верующий.
-Как это? –запнулся батюшка.
-Я – атеист.
-Дурак ты! Прости Господи… Вот из-за таких как ты, всё это и наступило! Оскорбили вы Бога своими грешными суждениями, и решил Он во прах низвергнуть всяко живущее на земли! Разве так можно? Ты видишь окрест себя явственное свидетельство Божьего гнева, и всё равно отказываешься в него поверить?
-Да ничего я не вижу, -ответил Дмитрий. -Как увижу – так и поверю. А пока…
-Фома ты неверующий! Упёртая твоя башка! Ох, доводишь до греха, заставляешь браниться, не к добру это. Сам ниспадёшь в ад, и меня за собой увлечёшь! Вот же связался-то с антихристом…
-Почему вы злитесь?
-Да не злюсь я. Горестно мне и больно за душу твою. Плакать хочется, глядя как дурная голова чистую душу во мрак безбожия утягивает. Через это и ропщу на тебя. Ну как мне тебя вразумить?
-А зачем меня вразумлять?
-Ну ты же крестик носишь, а сам от Бога отрекаешься! Грех же несусветный!
-Крестик я не ношу. Хоть и крещённый. Бабушка меня покрестила, в два года. Я этого не помню. И желания моего никто не спрашивал. Всё решили за меня. Разве это правильно?
-Ежели богоугодно – значит правильно. И бабушке своей тебе-дурню руки целовать надобно за то, что к Богу тебя привела.
-Вы не поймите превратно, святой отец. Я не против крещения. Наоборот. Такова культура нашего народа. И я уважаю эту культуру. Но это не мешает мне иметь собственное мнение о природе вещей. Я правда не верю в духов, в чудеса. Я живу в эпоху, когда люди летают в космос, компьютеры получили собственный интеллект, а атомные электространции снабжают наш мир энергией. Это ли не доказательство превосходства науки над религиозными догмами? Не подумайте, что я хочу вас в чём-то убедить. У вас есть свой взгляд на вещи, и я не в праве его оспаривать. Как собственно, и вы не вправе оспаривать мой. Мы просто будем уважать друг друга и относиться к нашим мнениям с обоюдным пониманием.
-Я-то не в праве оспаривать твою ересь? –поп рассмеялся. –Ещё скажи, что я должен её уважать! Нет, сын мой, я обязан оспаривать твои заблуждения! Ибо ты молод, неопытен и падок на всякую чушь. А я и опыт имею, и с Божией благодатью знаком не понаслышке. Я всем выше тебя. Да меня на днях сам архиепископ за великие упехи милостию своею удостоил, направив по просьбе губернатора освящать памятную доску барону Врангелю! Представляешь, какая это честь?! А ты мне тут голову морочишь. Зачем я вообще с тобой-богохульником разговариваю? Тут надо хворостину брать, да потолще, и оттянуть тебя по седалищу разов эдак двадцать, чтобы дурь из головы вылетела. Олух ты Царя Небесного!
Какое-то время они шли молча. Батюшка сердито сопел, остывая от пламенной речи. Димка принюхался, почувствовав в воздухе нечто странное.
-Чуете, отец Даниил? Горелым откуда-то тащит.
-Ощущаю, -ответил священник. –Что бы это могло быть?
-Может пожар?
-Да зарева не видно. Как будто что-то тлеет. Не пойму. Дух зело горький. Резина, что ли?
-Мама упоминала горящие машины. Может быть это они?
-Кто знает.
Они вышли на последний перекрёсток и повернули налево. На углу ближайшего здания едва бледнела табличка. Прочитать, что на ней написано, было невозможно. Но это было и не нужно, ведь Димка прекрасно знал эту надпись: «Улица П.Бийо». Дом двадцать восемь дробь тридцать. Чуть поодаль возвышалась арка спорткомплекса «Палестра», а за ней, ближе к оврагу, должна была находиться панельная девятиэтажка, в которой жили родители.
-Спасибо вам, отец Даниил, за то, что согласились меня проводить, -поблагодарил спутника Димка. –Хоть мы и разошлись во мнениях, но с вами мне действительно спокойнее. Даже к дому подходить не так страшно.
-Да не за что, Димитрий. Но от покаяния всё же не отказывайся. Даже грешному атеисту оно не помешает. Душу облегчишь. Может и Бога примешь. А там, глядишь, и Бог тебя примет. Господь Всеблагий и Всепрощающий. Каждому дарует шанс на искупление. И я за тебя молиться буду. Меня-то Господь Бог прежде услышит.
-Можно задать вам вопрос? Только пожалуйста не сердитесь. Вот вы говорите, что священники перед Богом приоритет имеют. Почему же они ведут себя так?
-Как «так»?
-В скандалах участвуют, на дорогих машинах гоняют, в богатстве и роскоши купаются. Грех же всё это?
-Не мне судить братьев моих во Христе. Богово это дело. Скажу лишь, что нельзя грести всех под одну гребёнку. Священнослужители, они хоть и стоят выше на духовной ступени, но по сути своей являются выходцами из того же общества. А общество, оно разномастно и неоднородно. Вот, к примеру, полиция. Многие про неё говорят, что там все проворовались, коррупция, сфабрикованные дела, взяточничество. Послушаешь так, и думается, что ни одного порядочного служителя закона у нас и не осталось. А ведь они не просто остались. Их подавляющее большинство. Просто они скромны и незаметны. А паршивые овцы в стаде завсегда на виду. Их дела заметны, крикливы и вопиющи. И все думают, что кроме них никого нет. Но это заблуждение. Так же и в церкви. Как ни прискорбно мне признавать этот факт, но и среди нас встречаются корыстолюбцы, сребролюбцы, да стяжатели. Их немного. Но дела их заметны. Бог им судья. В миру же, по их недостойным деяниям, к сожалению, судят всех остальных священников. Я вот, например, не такой. За златом не гонюсь, к роскоши не тяготею. Веду жизнь праведную, сообразно Господнему наущению. Как в Писании-то сказано? Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому во-ой, едрить твою!!!
Свечка выпала из руки отца Даниила, а сам он, издав неожиданное для своего сана сквернословие, куда-то исчез.
-Отец Даниил! –испугался Димка. –Что с вами, отец Даниил?!
-Прости Господи мою душу грешную! –откликнулся тот откуда-то снизу. –Вот уж напасть-то! Димитрий, помоги!
В темноте, Дима нащупал батюшку, торчавшего из открытого канализационного люка. Ухватив его под мышки, парень изо всех сил принялся вытягивать святого отца наружу.
-За что мне такое, Господи? –причитал тот. –Ох, больно-то как! Осторожнее, Димитрий…
-Вы как, отец Даниил?
-Нога. Ой-ёй-ёй! Что же это за оказия-то? Что за бес яму эту мне уготовил?
-Дайте-ка я посмотрю вашу ногу, -усадив попа на край колодца, Димка стал осторожно ощупывать его голень.
-Ой! Пресвятая Богородица! –вскрикнул от боли тот. –Димитрий, прекрати! Терпежу нету! Аж сердце захватывает, как больно!
-Боюсь, что у вас перелом, -сделал вывод Димка. –Дальше идти вы не сможете. Но не отчаивайтесь! Я сейчас поищу палки, наложу шину. Я умею. В школе, на ОБЖ проходил. Тут идти-то полквартала осталось. Дотащу вас без проблем.
-Послушай, Димитрий, -схватил его за руку священник. –Не надо, не суетись, беспокойная ты головушка. Ступай с Богом. Я тут останусь. Ты главное ничего не бойся, сын мой. Помышляй о том судилище, перед коим ты должен предстать, и попекись всеми силами исполнять должное, чтобы не заградились там уста твои, и ты не был осужден, не нашедши себе никакого оправдания в страшный оный час.
-Э-нет! Я вас здесь не брошу! Даже и не думайте. Сначала я доставлю вас домой, а потом пойду, поищу доктора. Он наложит гипс. И всё будет хорошо.
-Димитрий, Димитрий, не суетись, -отец Даниил подтянул его поближе. –Ты послушай. Прости меня.
-За что?
-За мои слова. Наговорил я тебе много гнусного. Бес меня попутал. Не должно святому отцу так себя вести. Одурманен я был гордыней своей. Прости, сын мой.
-Я на вас не в обиде. Только пожалуйста хватит говорит в таком тоне. Вы как будто прощаетесь.
-Так и есть. Дай-ка, Димитрий, я тебя благословлю. Боже Всеблагой и Всемилостивый, все охраняющий Своей милостью и человеколюбием! Смиренно молю Тебя, сохрани вверенного моей заботе раба Твоего Димитрия, от раны, увечья, внезапной смерти и от всякой напасти и помоги добраться, куда ему потребно. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь, -священник перекрестил Димку и поцеловал его в лоб. –Всё, теперь ступай.
-Я так не могу.
-Димитрий! Ступай, кому сказано!
-Я, я пойду. Дойду до дома, а потом вернусь. Обязательно вернусь за вами. Принесу носилки. Может ещё кого-нибудь встречу и мы вас отсюда заберём.
Со стороны небольшой футбольной площадки, из темноты послышался женский голос. То ли плач, то ли ругань, то ли смех. Димка и отец Даниил повернули головы.
-Нам везёт, батюшка! –Димка дрожащей рукой вытащил смартфон, включая фонарик. –Здесь ещё кто-то есть. Какая-то женщина. Она нам поможет. Эй! Мы здесь!
Поп закряхтел, пытаясь приподняться.
-Сейчас, сейчас, осторожненько, облокотитесь на меня, -Дима тут же принялся его поддерживать.
Отец Даниил весил немало, и пришлось приложить основательные усилия, чтобы поднять его и удержать стоя на одной ноге.
-А-а-а! –радостно откликнулась женщина. –Вот вы где! Иду-иду, сейчас-сейчас!
Голос был подозрительно весёлым, и Димке показалось, что она тоже пьяна, как и встреченный ранее Колян. К тому же, помимо этого голоса, к ним приближалось странное металлическое дребезжание – «ды-ды-ды-ды-ды!» Как будто бы что-то катили, или тащили по асфальту.
-Не к добру это, -мрачно произнёс священник. –Ох, не к добру. Уходить тебе надо, Димитрий.
-Без вас не уйду. Сейчас выясним, что там за тётка, и решим, что делать дальше.
-Стои-ите, ждё-ёте, -летел к ним из темноты полусорванный сипловатый голос незнакомки. –И хоть бы что. Я говорила что вас найду? Говори-ила!
-Вы кто?! –Димка посветил навстречу голосу фонариком.
Сначала он увидел только шевелящийся силуэт. Когда свет дотянулся до неизвестной женщины, она на пару мгновений замерла и как-то странно начала всхлипывать, -«девочка моя, красавица моя, за что так с ней? Как я без неё?»
-Вы кого-то потеряли?! –спросил Димка.
-Сожгли. Дотла сожгли. Мою красавицу, моё счастье, -женщина продолжила движение, таща за собой что-то металлическое, тарабанящее по тротуару. –Кто вам дал право? Она у меня была такая послушная. Девочка моя милая…
-О ком вы говорите?!
-О ней конечно. О машинке моей. О ласточке, -она зарыдала, растирая слёзы по лицу сильно обожженной рукой. –Чем она вам мешала? Ну припарковалась я у подъезда, и что? Зачем было жечь-то? Сволочи. Твари. Ненавижу.
-Сестрица, о чём ты? Мы твою машину не трогали, -ласково произнёс отец Даниил.
-Заткнитесь! –она ударила по земле длинным железным прутом, выбив маленькую искру. –Заткнитесь! Вы за это заплатите!
-Она не в себе, -шепнул священнику Димка. –Пьяная что ли?
-Бесноватая она. Отойди-ка, Димитрий, я сам с ней поговорю, -тот опёрся рукой на стену дома, балансируя на здоровой ноге.
-Ты-ы, -женщина указала на Диму пальцем. –Это ты. Я знаю, что это ты поджог! Я тебя видела там!
-Да не было меня там! –воскликул тот.
-У-убью! –подняв прут, сумасшедшая пошла на него.
Её круглое лицо было перекошено гневом, а на уголках губ пузырилась пена.
-Димитрий, -поп попытался отодвинуть Димку к себе за спину.
-Эй, гражданочка, бросьте железку, -стойко не отходил тот. –Не дай бог кого-нибудь покалечите. Вы посмотрите, здесь батюшка. Я пришёл с ним – он подтвердит.
-У-убью! -прут просвистел совсем рядом с ними. Женщина была настроена серьёзно. –При-ишибу!
Ещё один замах, но Диме удалось перехватить её оружие. Она попыталась выдернуть железку, но он не отпускал, -отдайте палку!
-Тварь! Мразь! Говно! Чёртов ублюдок! –она яростно дёргала прут, а затем вдруг вцепилась Димке в лицо.
-Изыди, нечистый! –вмешался священник, который ухватил её руку и оторвал от Димки. –Уходи, Димитрий!
Димка попятился, выпустив резко дёрнувшийся прут. Женщина рванулась за ним, но, удерживаемая отцом Даниилом, не смогла до него дотянуться. Железка ударила Диму по руке, выбив смартфон. Аппарат улетел в сторону и упал кверху фонариком.
-Остепенись, бесовское отродье! –сквозь зубы рычал поп, притягивая ополоумевшую бабу к себе и не давая преследовать Димку.
-Отцепись! Отпусти меня! –словно резанная завизжала та, и оттолкнулась от него.
Хромой священник едва не упал, но удержал равновесие, и вновь попытался схватить её. Прут просвистев по воздуху, гулко ударился об голову несчастного батюшки. Тот пошатнулся, но всё ещё как-то стоял на одной ноге. После второго удара, отец Даниил всем телом повалился на спину, рухнув вдоль стены. Обхватив прут двумя руками, обезумевшая мегера, нечленораздельно вопя, ещё несколько раз ударила уже лежащего и не шевелящегося священнослужителя по голове.
Димка более не стал искушать судьбу и побежал прочь. От увиденного ему поплохело. Душа ушла в пятки, и осталась лишь какая-то неуправляемая, заячья автономность, словно тело спасало само себя, унося прочь помутнившееся сознание. Сердце колотилось как бешеное. В боку кололо. Рука сильно болела. Но все эти неудобства почти не замечались, и разум панически повторял: «Только бы спастись. Только бы убежать».
Вот и его дом. За углом, возле первого подъезда обнаружилась причина запаха гари – полностью выгоревшая машина, видимо, принадлежавшая обезумевшей тётке. Ему нужно было в третий поъезд, но ужас заставил его перестраховаться. Димка поспешно решил спрятаться в первом подъезде, думая, что пока бежит до третьего, преследовательница успеет его заметить и понять, где он спрятался. Сейчас же его прикрывал угол, плюс темнота. Убийца пройдёт мимо и пока плутает в окрестностях, он тихонечко перебежит в свой подъезд.
Так он и поступил. Забежал в крайний подъезд, на площадку первого этажа, присел на лестничный пролёт и начал осторожно успокаивать дыхание, прислушиваясь к визгам и проклятиям, доносившимся с улицы. Сумасшедшая не унималась. Она упорно искала его, кружа возле дома. Только лишь её голос начинал удаляться, и Димка напружинивался выйти из подъезда, как она опять приближалась, и он замирал, снова съёживался в комочек.
Если бы сейчас было хотя бы чуть-чуть посветлее, он бы уже не боялся её. Какой бы безумной она не была, справиться с ней труда не составит. Даже железный прут ей не помог бы. Но в темноте, когда Дима почти ничего не видел, выступать против чокнутой убийцы было смертельно опасно. Непонятно, как она ориентировалась в темноте. Может быть, из-за повредившегося рассудка мозг стал работать как-то иначе, усилив её зрение? Или же она просто шла на любой звук, молотя воздух своей железкой? Как бы там ни было, она двигалась быстрее и точнее «слепого» Димки, и драться с ней было всё равно что выйти на поединок с завязанными глазами.
Женщина чувствовала, что он где-то рядом. Звериное чутьё, обострившееся безумием, не давало ей уходить далеко. Она рычала, пела, лаяла по-собачьи, потом смеялась и тут же визжала. Этот непрекращающийся «концерт» просто изводил Димку. Но он сидел и терпеливо дожидался, когда она уйдёт.
Она не ушла, но через какое-то время заметно притихла. Судя по бормотаниям и чмоканьям, безумица остановилась возле своей сгоревшей машины и что-то ей говорила, время от времени её целуя. Она разговаривала сама с собой, сама себе отвечала (будто бы ведёт диалог со своим ожившим автомобилем), мурлыкала что-то и напевала колыбельные.
Дима решил рискнуть и, воспользовавшись этим затишием, прокрасться мимо неё. На цыпочках он спустился до входных дверей. Постарался открыть их как можно тише, но несмазанная петля издала предательский скрип. Песня смолкла, и воцарилась тишина. Димка пару секунд стоял просунув ногу в дверную щель, и лихорадочно думал, куда дальше: рвать вперёд со всей мочи, или по-тихому сдать назад. В результате он выбрал второй вариант и не прогадал. Как только дверь закрылась, по ней с металлическим грохотом ударилась тяжёлая железка.
-Попался, гад! Скотина! Ты там?! Выходи, мр-разь!
Дверь распахнулась на всю ширину, громко долбанувшись об стену. Сумасшедшая выставила палку вперёд и стала шарить ею в подъездной темноте, словно мушкетёр шпагой. Это был отличный момент, чтобы выхватить оружие, но Димка был слишком взволнован и предпочёл шмыгнуть выше по лестничной клетке, словно трусливый кот.
-Убью-у-у-у!!! –в пустом подъезде безумный голос звучал ещё более жутко и инфернально.
Теперь Дима был готов поверить бедному отцу Даниилу, что в эту гражданку вселился настоящий бес. Тяжело топая, она начала подъём, при этом крича на все лады, матерясь и без устали стуча палкой по стенам и перилам. Димка вздрагивал, когда поручень рядом с ним в очередной раз отдавался резонансом – «дыг-дыг-дыг, дыги-дыги-дыги!» Было отчётливо слышно, как от ударов, со стен шурша осыпается побелка и куски сухой краски.
Димка скользил от этажа – к этажу, всё выше и выше, по пути пытаясь открыть коридорные двери, но все они были заперты. Спрятаться было негде и с каждым очередным этажом, эти шансы таяли всё сильнее. Преследовательница знала, что он никуда не денется, и не торопилась, долбя своим прутом темноту. Видимо для того, чтобы он не сумел прошмыгнуть мимо неё незамеченным.
Восьмой этаж, и двери опять заперты. Если и на девятом этаже его ждёт то же самое, значит он попал в западню. Так и получилось. Дима нащупал последнюю дверь, и дёрнул ручку, словно кольцо парашюта. Тщетно. Проклятый английский замок оборвал его последнюю надежду.
-Ч-чёрт! –прошипел Димка, и чуть было не пнул дверь в бессильной злобе, но вовремя одумался.
Пока что убийца не знает где он. Сейчас она примерно на шестом этаже. Ощупывая стены руками, Дима обнаружил решётчатую дверь, которая вела в лифтовую и далее – на крышу. На двери висел монструозный, амбарный замок.
-Что делать?
Мысли неистово мчались, сменяя друг друга. Но он уже знал, что будет предпринимать. Он дождётся, когда женщина начнёт подъём по последнему пролёту и попытается сбить её с ног, налетев сверху. Главное, чтобы она не успела ударить его своей железной дубиной. Димка уже изготовился, напрягся, словно спортсмен перед стартом, когда вдруг услышал, как наверху кто-то возится. В лифтовой упало что-то металлическое, потом раздался щелчок. И площадка девятого этажа озарилась красноватым свечением.
Обернувшись, Дима не поверил своему счастью. В темноте ярко и призывно горела кнопка вызова лифта. Удача? Нет, это не было удачей. Там, наверху, кто-то был. Возможно тот, кто гнался за ним от самого дома. А снизу поднималась чокнутая маньячка, жаждущая размозжить ему голову. Думать о том, кто страшнее и опаснее, было уже некогда. Дима прыгнул к лифту и нажал на кнопку, которая тут же погасла. Двери медленно открылись, при этом очень странно подёргиваясь и полязгивая. За ними было темно. Как же хорошо, что он сразу не запрыгнул в кабину, потому что кабины там не было. По ту сторону открывшихся дверей зияла невидимая шахта. Поняв это, Димка резко остановился. Рано он обрадовался. Но по крайней мере, теперь у него появился выбор: сцепиться с убийцей, или же прыгнуть вниз.
-Ну уж нет. Я слишком далеко зашёл, -пробормотал он, отступая от лифта. –Я почти дома. И хрен вы меня остановите.
-Ау-у!!! –окликнула его сумасшедшая с нижней площадки. –Дорогой, я дома!!!
После этого она стала преодолевать последний лестничный марш, дубася палкой по сторонам так сильно, словно у неё открылось второе дыхание.
Дима присел на четвереньки, опустив голову как можно ниже. Пусть лучше ударит по спине, нежели по голове. Он пытался по звуку определить её местоположение, чтобы одним рывком зайти снизу и опрокинуть с лестницы. Но боялся промахнуться. Попасть под хаотичные удары прута можно было очень легко. Когда женщина поднималась на последние ступени, он всё же решился, и конечно же промахнулся, зацепив лишь её левую ногу. Сбросить сумасшедшую вниз не удалось. Она удержалась, и тут же метко ударила его по плечу. Боль была такой адской, что у Димки перед глазами мелькнула белая вспышка. Вместо того, чтобы кувыркнуться вниз по лестнице, от откатился назад и пополз до стены, ощущая, как дубина жутким маятником свистит из стороны в сторону где-то перед его носом. Понимая, что загнан в тупик, он нстинктивно выставил вперёд руку, чтобы хоть как-то защититься, и тут же получил ещё один удар по кисти, от которого уже не выдержал и вскрикнул.
-Вот ты где, гнида!!! Сдохни!!! –заорала убийца. –Тебе конец!!!
Палка ударилась в стену так близко, что искра отскочила прямо Димке в лицо. Вцепившись в повреждённую руку, ошалевший от боли Дима лягнул ногой темноту. И куда-то попал. Не сильно, но женщина не ожидала и пошатнувшись, машинально ухватилась рукой за стену. При этом, она спразу же нанесла ещё один подсекающий удар, но второй пинок Димки опять её сбил. Палка, лязгнув своим кончиком по дверце лифта, отдалась такой резкой вибрацией в сжимавшую её руку, что кисть на мгновение онемела, ослабив хват и выпустив её. С удаляющимся перезвоном, железка улетела вниз. Женщина, попытавшись её поймать, подалась следом, хватая рукой темноту. Не ожидав обнаружить там открытую шахту, она потеряла равновесие и с утробым воем опрокинулась вниз. Лишь ноги стукнулись по краю бетонного колодца, а спустя полторы секунды, внизу послышался грузный, дребезжащий удар и крик оборвался. Лишь каркающее эхо какое-то время порхало между этажами, в унисон с сердечным ритмом насмерть перепуганного Дмитрия.
«Неужели всё?» Он на гудящих коленях прополз немного вперёд, вытер обильный пот тыльной стороной уцелевшей руки, и словно пьяный поднялся. Ноги тряслись и подгибались, живот крутило, в голове что-то ухало. Димка бы ещё посидел здесь, чтобы оклематься и собраться с силами, но вспомнил, что он всё ещё не один. И кто-то находится неподалёку. Теперь этот факт был уже очевиден. Сил на бег у него не осталось, поэтому он начал спускаться медленно, как дряхлый старик, плотно прижимая к животу повреждённую руку. Мысли стали какими-то глупыми, несуразными. Сначало Димку беспокоило, не встретит ли его внизу сумасшедшая тётка? Конечно не встретит. Она мертва. Разбилась насмерть. Почему она его тревожит? Она уже в прошлом.
«Интересно», -думал Димка. –«Какой она была до того, как сошла с ума? Наверное, внешне, вполне нормальным человеком. Тяжёлый стресс стал причиной психоза. Он-то и выпустил наружу зло, которое жило внутри неё, и которое она скрывала. И дело тут не в сгоревшей машине, которую, вполне вероятно, она же сама и сожгла, а в общем психическом состоянии человека. Как же это всё-таки странно. Прошли тысячи лет эволюции, с той поры, как обезьяна взяла в руки палку. Человечество развивалось, совершенствовалось, облагораживалось, пока наконец не достигло своего величайшего культурного и интеллектуального развития. Человек стал венцом природы. Но стоит его лишь немного столкнуть с пути, как он снова поднимает палку и превращается в обезьяну».
С этими усталыми мыслями, превозмогая боль, Димка вышел на улицу. Ему больше никто не препятствовал. Даже темнота стала прозрачнее. С грустью взглянув на небо, он не увидел на нём ни единой звёздочки.
«Вот и конец моего пути».
Едва передвигая ноги, измученный Дима двигался вперёд, по дорожке, тянущейся вдоль его родного дома. Где-то здесь, в темноте, должен быть двор, в котором он так любил играть, когда был маленьким.
«Может свернуть туда? Посидеть немного под старым грибочком детской песочницы, и предаться воспоминаниям? Нет. Надо идти. Третий подъезд. Четвёртый этаж. Квартира восемьдесят пять».
Он зацепился носком за бордюрный камень, споткнулся, упал в кусты, прямо на больную руку. Разразился стонами и проклятиями. Темнота, казалось, издевалась над ним. А тот, кто его преследовал, сидел наверху, под самой крышей, безучастно, как одинокий филин в дупле. Ожидая, когда боль спадёт, Димка представлял, как он там, на девятом этаже, подходит к разверзнутому зеву лифта, смотрит вниз, в шахту, качает головой, и разворачивается, чтобы спуститься ниже на полэтажа. Что же это за навязчивый образ?
Стиснув зубы, Дима поднялся на ноги и пошёл дальше, щупая низкую оградку. Когда она закончится – можно будет поворачивать к подъезду. В его мыслях, тёмное, абстрактное существо спустилось на площадку между восьмым и девятым этажами и встало возле окна. Теперь оно видело Димку, ковылявшего к третьему подъезду. Поглядев на него немного, оно распахнуло окно.
В этот самый момент, где-то позади, наверху гаркнула старая, рассохшая оконная рама, с дребезжанием давно не мытого стекла. Дима остолбенел. Его фантазия обрела плоть. Стило ему представить, как невидимый преследователь открыл окно, и оно действительно открылось. Можно было списать всё на порыв ветра, но никаких дуновений в ночном воздухе не было. Значит окно было именно открыто. Держась за оградку, Димка ждал, что же будет дальше. Он понятия не имел, что от него нужно этому призраку. С какой целью он его преследует? Какой вообще во всём этом смысл?
Вскарабкавшись на подоконник, существо посидело немного в позе горгульи, а потом спрыгнуло вниз. Бесшумно, незримо, словно лёгкая пушинка. Звук приземления отсутствовал, как будто бы он завис между небом и землёй. Но Димка точно знал, что он приземлился. Там, за кустом сирени, между сгоревшей машиной и палисадником. Прямо напротив входа в подвал. Оно приземлилось абсолютно безболезненно, словно опытный парашютист. И уже шло за ним.
Подхваченный волной нового страха, Димка поспешил к подъезду. Это напоминало игру кошки с мышкой. Мышка была уже обречена, но всё ещё на что-то надеялась. Да даже не надеялась, а просто отдалась воле инстинкта самосохранения. Даже паники никакой не было. Разум был слишком перегружен всей этой паранормальной чертовщиной, окружавшей его последнюю пару часов. Никакие здравые рассуждения более не действовали. Только иступлённое бегство. Неизвестно от кого, и непонятно зачем.
С разгону он ударился об закрытую дверь, как муха об стекло, и едва не упал. Тут, же ухватившись за ручку, дёрнул её на себя. Закрывать уже не было времени. Да и какой смысл, если магнитынй замок всё равно обесточен. Всё, что Димка успел – это вбежать внутрь и забиться под лестницу, в самый дальний уголок. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что подняться до своего этажа уже не успеет. Его судьба шла за ним вплотную, и уже сворачивала к подъезду.
Загнанный в мышеловку, он сидел, не шевелясь, и просто слушал, слушал, слушал тишину. Разум висел над пропастью, ярко рисуя образы, но не улавливая их внешних проявлений. Темнота вошла внутрь подъезда. Хотя это определение трудно осознать несведущему. Ведь вокруг было и так темно. Но Димка твёрдо знал, что нечто ещё более тёмное, нежели темнота, наконец-то догнало его и сейчас находится всего лишь в жалком метре. Протяни руку – и нащупаешь. Ощущения так обострились, что Дима чувствовал, как его источающийся запах потного тела, витая в спёртом воздухе подъезда, втягивается ноздрями таинственного пришельца. Прятаться не было никакого смысла. Он был заранее пойман, и лишь оттягивал неминуемый финал. Возможно, тем самым развлекая ловца.
В кадую секунду, Дима ждал, что в него вот-вот вцепятся когтистые лапы, которые бесцеремонно выволокут его из-под лестницы, чтобы растерзать. Но ничего не происходило. Вместо этого, тёмный призрак зачем-то пошёл дальше, наверх по лестнице. Его ноги ступали совсем рядом с димкиным лицом, и тот почему-то представлял их трёхпалыми птичьими лапами, хотя и не видел воочию. Поднимаясь всё выше, к площадке первого этажа, невидимка оставил путь к отступлению открытым.
«Сейчас он повернёт на следующий пролёт, и я смогу выскочить из подъезда на улицу», -в надежде думал Димка, чувствуя едва заметные дуновения, доносившиеся со стороны незапертой двери. –«Но стоит ли?»
Этот вопрос обескуражил его самого. А действительно, какой смысл убегать дальше? Куда ему бежать? Он остался совсем один. И единственная цель, к которой он так упорно и самоотверженно шёл – вот она, прямо над его головой, тремя этажами выше.
-Ты так и будешь там сидеть? –спросил у него совершенно спокойный мужской голос, с площадки первого этажа.
Сердце Димки заколотилось как бешеное. Пульс отдавался в глазах красноватыми вспышками.
«Что делать?! Продолжать делать вид, что его тут нет? Убежать? Выйти и сдаться?»
Усталось всё решила за него. С трудом разгибая онемевшие ноги, Дима выбрался из-под лестницы.
-Так-то лучше, -без тени эмоций встретил его голос. –Ну что, пойдём?
-К-куда? –заикаясь от ужаса, спросил Дима, всё ещё подумывая метнуться назад, через дверь – на улицу.
-А куда ты шёл? Туда и пойдём.
-Откуда вы знаете, куда я шёл? Кто вы вообще такой? –понимая, что невидимое существо не проявляет агрессии, Димка немного осмелел.
-Кто я – уже не важно. Если ты идёшь, то пошли, -с этими словами невидимка медленно пошагал выше – на второй этаж.
Димка, словно барашек на верёвочке, покорно поплёлся за ним.
-А ты целеустремлённый, -сделал ему комплимент голос. –Я за тобой еле угнался.
-А з-зачем вы з-за мной гнались? –с нервной усмешкой спросил Дима.
-А сам не догадываешься?
-Н-нет, х-хотя… Я кажется понял. Вы, н-наверное, смерть. И вы п-пришли за мной.
-Я думал, что ты умнее. На самом деле всё гораздо банальнее, -невидимка остановился на втором этаже, и Димка тут же притормозил на пять ступенек ниже, боясь с ним столкнуться. –Ты ещё и торопыга. Ни в чём не разобрался и побежал. Куда? Зачем? Для чего? А мне пришлось бегать за тобой… Я думал, что ты знаешь цель своего пути, раз так настойчив. Ведь что-то вело тебя именно сюда.
-Какая вам разница? Если вы не смерть и не гнались за мной, чтобы убить, тогда что вам от меня было нужно? –в отчаянии спросил Дима.
-Ты ведь терзался вопросом, что произошло? Я хотел объяснить тебе, что произошло. Но ты убежал, даже не подождав меня, -невидимка продолжил восхождение к очередному этажу.
-Я был напуган. Я и сейчас, если честно, далеко не в норме. Ну, раз уж вы хотели обо всём мне рассказать, то давайте. Я готов выслушать.
-Теперь в этом уже нет никакого смысла. Раз уж ты пришёл сюда сам, по своей воле, значит что-то здесь тебя ожидает. Что именно, не знаю даже я. Сейчас поднимемся и вместе посмотрим.
-Если честно, мне уже что-то расхотелось, -едва ворочая высохшим языком, произнёс Димка.
-И что теперь? Развернёшься и уйдёшь обратно? Чтобы исчезнуть, как те, кого ты встретил на своём пути? Если это твой выбор – то вперёд. Я не буду тебе препятствовать.
-Я просто хочу, чтобы всё вернулось назад: мой мир, моя жизнь, мои друзья и родные.
-Ты сам прекрасно знаешь, что это невозможно. Но погоди отчаиваться. Я бы на твоём месте подумал, а так ли тебе нужно всё это? Разумеется, то, что ты оставил по ту сторону темноты, имело определённую ценность, и я с этим не спорю. Однако, столь ли оно было ценно, чтобы с потерей всего этого, добровольно отказываться от всего остального, что ты имеешь?
-А что я имею? Ничего. У меня больше ничего нет.
-Уверен? Подумай над этим, пока мы идём.

Подъём на четвёртый этаж оказался самым тяжёлым. Ноги ощущались чугунными. Каждая ступенька казалась высотой в полметра. Слепота толкала обратно – вниз. И Димке было уже не так страшно следовать за мистическим существом, как осознавать приближение своей родной двери, за которой прожил столько счастливых лет. Рука привычно полезла в карман за ключами. Пальцы нащупали тот самый ключ – от главной входной двери. Невидимый провожатый отошёл в сторону, пропуская его. Димка даже вслепую нашёл замочную скважину с первой попытки. Ключ вошёл в замок, но поворачиваться не торопился.
-Значит, наш мир больше не существует? –спросил Дима.
-Да, в какой-то степени, -ответил невидимка. –Твой мир, по крайней мере, точно подошёл к концу.
-Вот так, внезапно?
-Это такая же внезапность, как перый, запоздалый снег, выпавший в середине декабря. Он тоже, зачастую, оказывается внезапен, хотя на календаре уже давно зима. Хватит медлить, просто открывай дверь и входи.
Димка распахнул дверь и шагнул в общий коридор с двумя квартирами. Его квартира была впереди, а справа – в выемке, пряталась дверь соседей. Именно туда и устремился невидимый проводник, прошмыгнув мимо Димки и затаившись возле соседской двери. Словно по иголкам, парень проследовал вперёд. Связка ключей позвякивала в его руке. Перебирая ключи, словно чётки, он несколько раз натыкался на нужный, но из-за нервного напряжения проскакивал и опять терял его. Ткнувшись в свою дверь, Дима нечаянно выронил связку, грохнувшую на пол с оглушительным звоном. Присев, он тут же начал шарить по полу. Нащупал ключи, поднял, вновь начал искать нужный… Проводник терпеливо ждал его за углом. В конце концов, Дмитрию удалось выцепить правильный ключ и загнать его в скважину. Оборот со щелчком. Дальше ключ не проворачивается. Ну конечно. Когда родители дома, они никогда не запираются на два оборота. Значит дверь отперта. Остаётся только потянуть ручку и открыть её. Но он не может этого сделать.
-В чём дело? –почувствовав его замешательство, спросил невидимка.
-Я не знаю. Я не могу, -ответил Димка.
-Что тебя останавливает?
-Неизвестность. А вдруг я обнаружу, что мать с отцом – мертвы?
-И что в этом такого? Родители рано или поздно умирают. В этом нет ничего необычного.
-Но это ужасно.
-Для тех, кто их ещё не терял – да. Те же, кто пережили их смерть – живут дальше, вполне нормально. Тебя ведь на самом деле пугает не это, признайся? Тебя пугает то, что родители тоже исчезли. Найти их мёртвыми – это полбеды. По крайней мере ты засвидетельсвуешь завершение их жизненного пути. Гораздо тяжелее будет воспринято их исчезновение. Ведь оно даст мучительную нить надежды: если родителей нет дома, значит они находятся где-то в другом месте. Значит они бросили тебя одного. Вот что тебя терзает. Один вариант страшнее другого. Но взгляни на это с иной стороны. Не думай о том, что ждёт тебя за дверью. Определись, что для тебя лучше: продолжить бесцельные блуждания в темноте, или решиться войти в великую неизвестность?
-Если я войду, то пути назад не будет?
-Увы, это так. Но подумай, зачем тебе возвращаться?
-Чтобы жить, -Димке с большим трудом давались эти слова. –Жить и надеяться, что наступит рассвет.
-А что практичнее: надеяться на наступление рассвета, или же самому его создать?
-Я не понимаю вас. Как создать? Там, за дверью, моя жизнь завершится. А я не хочу умирать. Я очень не хочу умирать. Я чувствую, что ещё так много не успел сделать. Я всё время откладывал нужные дела напотом. Я не задумывался о своих целях. Мне казалось, что я буду жить вечно, что мои родители будут жить вечно. И я был так скуп на то, чтобы быть к ним ближе. Не тратился на тепло, на добрые слова. Теперь мне очень стыдно перед ними. Я бы так хотел их обнять, сказать им, как я их люблю. А ещё, ещё я бы хотел устроить встречу с друзьями, собрать их всех и сказать, как я горжусь тем, что они у меня есть. А ещё, я бы путешествовал. Я ведь всю жизнь прожил в одном городе. А мир так прекрасен. Я бы съездил во Францию, например. Или в Италию. Да и по нашей стране прокатился. Она ведь так огромна! А ещё, я бы набрался смелости, и пригласил на свидание ту девчонку-парикмахершу, у которой стригусь. А ещё, я бы стал живописцем. Я ведь неплохо рисую, но ленюсь. Я бы написал прекрасные картины, чтобы они остались после меня, и люди бы приходили на выставки и смотрели, и восхищались бы моим трудом. А ещё…
-Остановись, -прервал его призрак. –Достаточно. Все так говорят. Но лишь единицы вспоминают об этом, когда появляется новая возможность. Постарайся не подвести самого себя. И решись уже, наконец, на что-нибудь.
Димка вздохнул. Он был так перевозбуждён, что уже не чувствовал боли.
-А если я войду, вы пойдёте со мной? –спросил он.
-Нет. Моя история заканчивается здесь, вместе с твоим миром. То, что ждёт тебя за дверью, касается тебя и только тебя.
-Ну, раз так, -Димка опять вздохнул и обернулся, пытаясь напоследок разглядеть собеседника. –Можно узнать, как вас зовут?
-Ты забудешь моё имя, как только войдёшь.
-И всё же?
-Я – Дмитрий.
-Тоже Дмитрий? Вот ведь ирония. Очень приятно. Хотя эта фраза звучит как-то лживо. Чего уж тут приятного? Ну что ж, прощайте, уважаемый тёзка, кем бы вы ни были. А мне пора умирать, -Димка, проглотив горькую слезу, распахнул дверь.
-Ошибаешься, -ответил невидика. –Тебе пора жить. И будь добр, воспользуйся этим правом как следует.
После этих слов, собеседник исчез. Дима больше не чувствовал его присутствия. Он стоял в тёмной прихожей, и вдыхал знакомые с детства запахи: кожа, старая древесина, обувной крем, терпкий отцовский одеколон… Всё это было так знакомо и, вместе с тем, нетипично. Как когда, например, выбрасываешь старые вещи, а их запах ещё какое-то время остаётся. Хотелось окликнуть родителей, но рот онемел и язык прилип к нёбу. Димка понимал, что нужно пройти дальше – в комнату. С каждым шагом ему было всё страшнее, но этот страх уже ни на что не влиял. Он уже вошёл в реку, из которой невозможно выйти, и остаётся либо стоять на месте, либо полностью подчиниться её течению. Зато ему стало немного поспокойнее, ведь когда мосты сожжены, задумываться о возвращении уже бессмысленно.
Димка шёл вперёд, с удивлением отмечая, что вокруг становится всё светлее.
«Неужели и вправду светает?» -подумал он.
Темнота действительно отступала. Очертания помещения постепенно приобретали отчётливые контуры. Теперь уже не приходилось натыкаться на углы и стены. Но что-то здесь было не так. Вроде бы и знакомое, но какое-то неестественное. Словно это не настоящая квартира, а иллюзия, генерируемая его памятью. Приглядевшись к стенам, Димка заметил, что они как-то необычно подсвечены, и источник света расположен неизвестно где. Напрягая зрение, он попытался понять, что же там светится. Глазам стало больно. Он успел рассмотреть лишь непонятную, шевелящуюся рябь, покрывавшую обезличенные и обесцвеченные стены, а так же мебель и прочие домашние предметы. Сохранилась лишь форма окружающей обстановки, словно её залили фосфоресцирующим, пятнистым лаком.
«Это же бутафория», -поразился Димка. –«Здесь всё понарошку».
Комната постепенно теряла свою основу. Шевелящиеся стены наползали на Диму со всех сторон, плавясь под его сознанием, обтекая и мягко обволакивая. Это было не больно и не страшно, а скорее даже приятно. Как будто плывёшь в постепенно сдувающейся резиновой лодке по тёплому, почти горячему морю. При этом, воздух был свежим и насыщенным. Его поток рвался откуда-то сверху. Подняв взор к небу, Димка не увидел потолка. Вместо него, перед ним предстала бескрайняя Вселенная. Такая огромная, что дух захватывало от её величины. И он, Димка, был её гражданином. Огромные, разноцветные галактики и скопления звёзд, искрящихся словно снег под луной – отражались в изумлённых глазах Димки, как в двух чистых фотообъективах.
Там был не один дом. Там их были триллионы. Выбирай любой.
И он выбрал.
Что ждёт его там – уже не важно. Ведь впереди целая жизнь. Без страха и сомнений, он прыгнул в этот большой, незнакомый мир, как заправский ныряльщик, вниз головой. И наконец-то издал свой отчаянно-торжествующий, первый крик.


КОНЕЦ





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 43
© 08.09.2017 R Raptor

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1