Пока не видит солнце. Глава 8


Перерождение
Ткань сна была безжалостно порвана чередой посторонних звуков. Клара включила свет и испуганно огляделась. В комнате никого не было. Прислушавшись, она поняла, что странные металлические звуки доносятся из кухни. Хозяйка коттеджа должна была вернуться только через неделю. Клара почувствовала, что от страха сердце готово выпрыгнуть из груди. Послышался отчетливый стук дверцы холодильника. Клара вкочила на ноги и крадучись пошла по коридору. На глаза ей попался детский розовый зонтик, прислоненный к стене. Вооружившись, она продолжила беззвучное движение в сторону кухни. Подойдя к арочному проему, Клара осторожно выглянула и увидела мужчину в черном, который склонился над столом и жадно поедает остатки еды, видимо, только что извлеченные из холодильника.
Клара отпрянула к стене, стараясь восстановить сбившееся дыхание. От страха заклацали зубы, на лбу проступили капли липкого пота. Как он сюда попал? Почему преследует ее? И, судя по дневнику Тамары, преследовал и Золотареву… Внезапно Клара ощутила прилив ярости, пересилившей страх. Она подкралась к незнакомцу сзади и начала наносить удары зонтом по его спине и плечам.
– Убирайся отсюда немедленно! – кричала она громко. – Убирайся!
От одного из ударов зонтик раскрылся, и Клара была вынуждена отступить. Мужчина, до того не оказывавший ни малейшего сопротивления, медленно повернулся. Полы шляпы все еще прикрывали его лицо. Клара загородилась от незнакомца зонтом.
Мужчина хмыкнул и приподнял шляпу – это был Уваров! Вид у Клары был такой комичный, что Юрий не выдержал и громко расхохотался. Она стояла перед ним в ночной сорочке, взлохмаченная, босая, а в ее руках красовался розовый зонтик в форме слоника с развесистыми ушами. С минуту Клара молча смотрела на него, затем перевела взгляд на зонт и тоже расхохоталась.
– Что за наряд на тебе?! Ты меня жутко напугал! – воскликнула она и уже шутливо стукнула его по плечу.
– Это единственная приличная одежда, что была на помойке.
– На помойке? – переспросила она удивленно. – Это там ты теперь предпочитаешь отовариваться? А где твоя одежда?
Уваров загадочно улыбнулся, оглядел свое дурно пахнущее одеяние и ответил:
– Да черт его знает... Помню, что я был совершенно голый, рядом помойка, мне нужно было как-то добраться к тебе, и я начал шарить в поисках одежды, – Уваров задумался, и его лицо просияло, словно он вспомнил что-то важное. – А мясо еще осталось?
– Так ты что – под пальто совсем голый? – удивилась Клара, игнорируя его вопрос.
Опустив взгляд, она увидела волосатые ноги в разорванных шлепанцах.
– Что с тобой приключилось? Ты же уехал от меня на расследование убийства!
Уваров открыл холодильник, нашел кастрюлю с мясом и начал его жадно поглощать. На лице сразу отразилось облегчение. Клара же не сводила с него вопросительного взгляда, и Юрий вдруг осознал, что не может ответить на ее вопрос.
– Я ничего не помню, – растерянно пролепетал он.
– Ничего? С какого момента?
– Помню, что ужинал с тобой в этом доме, – ответил он, оглядываясь по сторонам. – Помню, что сел в машину к Коваленко, и мы приехали по адресу, где произошло убийство. А потом – провал. Черт, что со мной произошло?
Он снял шляпу, ощупал голову и хмыкнул.
– Амнезия, черт возьми, – рассмеялся он, – тысячу раз я допрашивал потерпевших с амнезией и не верил, что такое возможно. И ты ж глянь – теперь сам ни хрена не помню! О! Теперь можно долги всем простить!
Клара положила зонт на стол и задумалась. По реакции Юрия она поняла, что он не шутит: он действительно ничего не помнит. Выглядел он очень странно: черты лица заострились, кожа приобрела бледный оттенок, манера речи и реакция стали замедленнми.
– Может позвонить твоему напарнику, Коваленко? – предложила она.
– Я не помню наизусть его номер, он был забит в мобиле. Черт! Да кто вообще помнит номера?
– Тогда позвони в управление и скажи, что ты в порядке, пусть привезут тебе одежду.
– Нет. Не надо.
– Почему? – удивилась она.
– Не знаю. Но есть ощущение, что звонить никому не нужно.
Она бросила на него настороженный взгляд.
– Ты сказала, что коттедж у нас только до утра, – Уваров обезоруживающе улыбнулся. – Вот утром и позвоню.
– Пойду, найду тебе одежду, – задумчиво произнесла Клара и вышла из кухни.
Уваров продолжил с жадностью поедать остатки ужина. Вернувшись на кухню, она бросила на стол мужской халат.
– Тебе нужно принять ванну: кто знает, какая зараза могла попасть на тело с этим пальто.
Ни слова не говоря, он скинул с себя пальто и остался совершено голым. Сначала Клара смутилась и отвела взгляд, но краем глаза заметила рану в его правом боку и ахнула.
– Юра! Ты ранен!
Он в полном недоумении начал осматривать бок.
– Черт! Где же меня так задело?
– Амнезия бывает после стресса. Ты явно что-то пережил. Возможно, мозг заблокировал эти воспоминания, – предположила Клара.
– Ты что, психиатр? – шутливо спросил Уваров и подмигнул.
Клара осмотрела рану и задумчиво произнесла:
– Странно. Кровотечения нет, хотя рана глубокая. Похоже на пулевое ранение.
– Да ты еще и эксперт-криминалист! – усмехнулся Уваров. – Столько талантов в одной женщине! Я же говорю, ты мне напоминаешь будущую жену. Будет о чем потолковать длинными ночами, – он схватил со стола мужской халат. – Пойду, приму душ.
– Какой душ!? – воскликнула Клара. – Тебе нужен врач, причем срочно!
– Ты сама сказала, кровотечения нет, у меня ничего не болит. Обработаем рану и залепим лейкопластырем, – Юрий направился в ванную и на ходу напомнил: – Коттедж в нашем распоряжении только до утра.
– Сумасшедший! – крикнула ему вслед Клара.
Пока он мылся, она сидела в кресле и с подозрением смотрела на пальто и шляпу. Куда делась одежда Уварова? При каких обстоятельствах он мог голым оказаться на улице, а потом искать одежду на помойке? Все это не укладывалось в голове.
После душа он еле выбрался из ванной комнаты. Казалось, что водные процедуры отняли у него последние силы: Уваров еле держался на ногах. Без единого слова Юрий прошел в гостевую спальню и лег на кровать. Клара укрыла его одеялом и села рядом.
– Так ты ничего не помнишь с того момента, как приехал на место преступления? – уточнила она.
– Угу, – пробурчал Уваров и закрыл глаза, – ничего... жуткая слабость... надо поспать.
– Все это очень странно, – задумчиво произнесла Клара.
– Помню, что передо мной мелькнул какой-то старик... морщинистый рот, а потом... пальто и шля… па... – протянул он сонным голосом и зевнул.
Не прошло и минуты, как Уваров закрыл глаза и провалился в сон.

☼☼☼
Несколько минут Клара наблюдала, как Юрий посапывает во сне, затем осторожно откинула одеяло, развязала пояс на халате и осмотрела рану. Узкая лента лейкопластыря была сухой, вокруг раны не было покраснения или припухлости. Это было, по меньшей мере, странно. Даже если он поранился накануне, о чем возможно не помнит, то вокруг раны шел бы активный процесс заживления. Клара озадаченно потерла подбородок, вышла из спальни и прикрыла за собой дверь.
Сон как рукой сняло. Она разместилась в гостиной на диване, скрестила руки на груди и отсутствующим взглядом уставилась в одну точку. Ее мысли сосредоточились на таинственном появлении следователя. Пальто и шляпа все еще лежали на полу, напоминая о том шоке, который пришлось пережить Кларе, когда она решила, что снова встретилась с «Человеком в черном».
Первой ее идеей было позвонить в управление и связаться со следователем Коваленко. Возможно, он бы смог пролить свет на то, что произошло на вызове, и привезти вещи Юрия. Но потом она решила, что лучше дождаться утра. Пусть Уваров сам позвонит напарнику: непонятно, как Коваленко воспримет ее присутствие рядом с Уваровым ночью в пустующем коттедже. Кларе не хотелось, чтобы ее имя склоняли всем управлением.
Чтобы отвлечься, она включила телевизор и несколько минут следила за событиями, развивающимися в детективном сериале. Потом щелкнула пультом и в воцарившейся тишине открыла папку с ксерокопией дневника Тамары.
«Конечно, я не уехала. На следующий день была назначена встреча с редактором модного журнала, который хотел посвятить несколько страниц моему интервью и последнему показу. Весь следующий день прошел по плану. Ближе к ночи я, уставшая, возвращалась домой с одной мыслью – принять горячую ванну и лечь спать.
Когда я открывала ключом входную дверь, на меня напали со спины. Не знаю, сколько их было человек, но мне показалось, что не меньше трех. Я получила удар по голове и отключилась. В себя пришла через несколько часов. Меня окружала роскошно обставленная спальня в классическом стиле. Я встала с кровати, но тут же чуть не рухнула на пол: голова сильно кружилась и меня подташнивало. Только в этот момент я заметила, что на мне лишь нижнее белье – другой одежды не было. Я увидела на кресле белый кружевной пеньюар и торопливо накинула его на плечи. Через мансардные окна хорошо просматривались шпили зданий, из чего я заключила, что нахожусь на последнем этаже высотного дома. Я оглянулась вокруг, внимательно рассматривая комнату. На стенах были мягкие текстильные обои, обрамленные лепным декором, с потолка свисала хрустальная люстра, на полу расстелен толстый ворсистый ковер... Но самым изысканным элементом этой роскошной спальни была деревянная кровать с белоснежным пологом, свисающим с потолка. К спальне примыкала маленькая ванная комната. Судя по обстановке, владелец этого дома был богатым человеком.
Я подошла к двери и попыталась ее открыть, но она была заперта. Кричать не было сил, голова раскалывалась. Я села на кровать и стала ждать. Не помню, сколько я просидела. Солнце уже было над мансардой, когда в комнату вошла приземистая женщина лет сорока пяти. Она сказала, что ее зовут Вилма и поинтересовалась, как я себя чувствую. Я пожаловалась на головную боль и спросила, где я. Вилма улыбнулась и призналась, что, к сожалению, не на все мои вопросы сможет дать ответ. С ее слов я поняла, что, ее наняли прислуживать мне, и я могу просить, что угодно – мне все предоставят. Судя по всему, я находилась в доме своего похитителя – хозяина Вилмы, имя которого она отказалась назвать. Сказала лишь, что владелец дома отсутствует в городе и приедет через несколько дней. За это время она должна подготовить меня, но к чему конкретно – не пояснила. Я расплакалась и начала умолять ее отпустить меня, но Вилма отвела взгляд и сказала, что это невозможно: дом хорошо охраняется, и я не смогу выйти незамеченной даже в коридор.
За три последующих дня меня навестили врач, парикмахер и портной. Мне запрещалось говорить с ними, и я старалась не нарушать этого условия. Подсознательно я была уверена, что до возвращения хозяина дома опасность мне не грозит – иначе мне не оказали бы такой прием. Но когда срок моего заточения перевалил за трое суток, внутри меня начало расти волнение. Наверное, оно передавалось мне от Вилмы, которая к тому времени вела себя крайне нервно: то и дело замирала, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора.
Рано утром следующего дня она разбудила меня и сказала, что хозяин дома вернулся и приглашает меня на завтрак. Вилма принесла белое кружевное платье, поразившее меня своей красотой. Одежда может творить чудеса: даже такую серую мышь, как я, это платье превратило в принцессу. Я смотрела на себя в зеркале и не могла налюбоваться: какой фасон, какая элегантность!
Меня провели в небольшую столовую. В центре комнаты стоял стол, накрытый белой скатертью; он был сервирован на три персоны, и я подумала, что кроме меня и хозяина дома за завтраком будет кто-то еще. Стены комнаты были оклеены шелковыми обоями, расписанными цветочным орнаментом. С потолка над столом нависала большая хрустальная люстра. Пока я рассматривала комнату, хозяин дома рассматривал меня. Он бесшумно встал за моей спиной, изучая мою реакцию.
Я обернулась от едва слышного скрипа паркета, и мы встретились взглядами. Я сразу узнала его – это был мужчина с серыми глазами, который выиграл у директора театра в покер. Сам он, не делал попыток заговорить. Я тоже молчала и пристально, с некоторым вызовом, смотрела ему в глаза. Мне хотелось понять этого человека. Зачем он похитил и запер меня в своем доме? Несмотря на его холодность, было в нем что-то завораживающее – что-то, что не давало мне отвести от него глаз. Я пристально за ним наблюдала, но его это совсем не беспокоило – наоборот, он, казалось, был рад моему любопытству. Но чем больше я смотрела в его холодные глаза, тем сильнее внутри меня поднималась волна ужаса.
Наконец он пригласил меня за стол, и мы приступили к завтраку. Я решила хранить молчание: пусть сам начнет разговор и объяснит, что ему от меня нужно. Мое поведение явно его заинтересовало: на мгновение он хищно обнажил зубы, словно что-то предвкушая. Позже я поняла, что это была его обычная манера улыбаться.
Это был бездушный, расчетливый и надменный человек. Он считал себя всесильным и был уверен в своей безнаказанности. С людьми, которые работали на него, он вел себя по-хамски: за любую оплошность мог накричать или ударить. Его гнев просыпался внезапно, он словно взрывался изнутри, и тогда… впрочем, в первый день он вел себя идеально, хотя это и давалось ему нелегко.
Данное себе обещание хранить молчание я не сдержала. Мне вдруг захотелось сделать ему комплимент и, уткнувшись в тарелку, я произнесла: «Ваш дом великолепен». Он ничего не ответил, но после завтрака пригласил меня прогуляться по первому этажу. Проходя мимо семейных портретов, он охотно рассказывал о своей именитой семье. Его род был очень древним и богатым. После хрущевской оттепели вся его семья эмигрировала в Германию, а он предпочел остаться в Советском Союзе – в Юрмале, которую очень любил. Купил здесь особняк и сам оформил его.
На вид незнакомцу было не больше сорока, но на деле оказалось, что ему уже за пятьдесят. Он всерьез следил за здоровьем: ел только полезную пищу, занимался спортом и, помимо личного врача, часто посещал других специалистов.
Впрочем, за ним водилось немало странностей. Например, он был помешан на цифре три. Даже если он завтракал один, к столу ставили три стула и накрывали на три прибора; если он ждал гостей, их приглашали количеством кратным трем. Он включал и выключал свет в комнатах три раза; если стучал в дверь, то обязательно трижды. За каждым этажом его дома наблюдало по трое охранников…
Его странности сразу бросились мне в глаза, и я поняла, что попала в руки к сумасшедшему. Тогда-то я и осознала, насколько правильно повела себя с самого начала – никаких истерик, никаких вопросов…
Закончив экскурсию по дому (а дом был поистине великолепен!) он завел меня на мансардный этаж – в мою спальню, и сказал: «Ты можешь остаться узницей в мансарде, пока не надоешь мне, а можешь стать хозяйкой этого дома и моей судьбы – решать тебе». И сразу после этих слов вышел, будто боялся, что я тут же отвечу отказом.
Я осталась одна еще на три дня. Еду мне приносила Вилма, и я заметила, что она стала немного мягче и спокойней. Каждый вечер, отходя ко сну, я мысленно переносилась в две последние ночи с Тихоней и тешила себя надеждой, что мы обязательно еще увидимся.
Через три дня вечером Вилма снова принесла мне знакомое белое платье и, помогая его надеть, шепнула: «Соглашайтесь, иначе долго вам не жить». Я со страхом повернулась к ней, а она глазами попросила меня молчать и добавила: «До вас я прислуживала двоим». Затем она плотно сомкнула губы и повела меня в просторный зал, где обычно хозяин дома принимал гостей. Это была гостиная-столовая с камином, в котором уже потрескивали поленья.
Он сидел в кресле напротив камина, закинув ноги на банкетку. Из проигрывателя доносилась классическая музыка. При моем появлении он даже не шелохнулся. Когда я приблизилась вплотную, он стальным голосом поинтересовался, что я решила. Руки мои от страха увлажнились; я понимала, что могу не выбраться отсюда никогда, поэтому как можно спокойнее ответила: «Мне кажется, у нас есть шанс, хотя и ничтожный». Он резко повернулся ко мне и с минуту пристально смотрел в глаза, пытаясь распознать в них ложь. Затем жестом указал на соседнее кресло и предложил мне выпить.
Трудно было поверить, что этот человек был способен на любовь, но после моих слов он начал постепенно меняться. Глаза его с каждым днем теплели, движения становились более плавными и спокойными. Первой изменения в поведении хозяина почувствовала Вилма: она с удивлением сообщила мне, что хозяин теперь всегда задумчивый и больше не срывается на прислуге».

Клара опустила листок и прислушалась. В гостевой спальне послышался шорох. Она положила папку в сумку и решила проверить, как там Юрий.

☼☼☼
Уваров стоял перед распахнутым окном с незажженной сигаретой в руке. Его обнаженное тело было залито лунным светом, и кожа бликовала серебристыми отблесками, будто ее покрывали миллионы снежинок. Лицо Уварова выглядело таким умиротворенным, словно он во время сна познал всю глубину бытия. Впервые Клара увидела и даже почти ощутила человеческую ауру – именно она наполняла бело-голубым свечением пространство вокруг его тела, походя на своеобразный кокон. Зрелище было потрясающим! Клара, как завороженная, застыла на пороге и смотрела на Уварова, не сводя глаз. Минуты три он стоял и смотрел на Луну, пока свечение вокруг его тела не стало блекнуть.
Пальцами он размял сигарету, положил на подоконник, оглянулся и с удивлением выдал:
– Не хочу больше курить.
Его манящий и томный взгляд жадно скользнул по длинным каштановым волосам, округлой груди и плавной, словно изгиб гитары, линии бедер. Клара почувствовала, как жар, словно выплеснувшаяся лава, полыхнул откуда-то изнутри и растекся по ногам.
У нее все еще был выбор – уйти или остаться. Уйти куда угодно, где она будет с тоской о нем вспоминать, но жизнь ее останется прежней. Все будет так, как было до знакомства с ним на пляже. Или остаться... Поддаться его зову и с головой нырнуть в то чувство, которое обволакивает и завораживает.
Уваров протянул ей руку. Вот он, момент, когда нужно решить – отложить на «потом» уже не получится. От перенапряжения закружилась голова. Как же это невыносимо трудно! Так уйти? Или... Вопреки всем доводам, которые она прекрасно понимала, Клара медленно двинулась в его сторону. Всего несколько шагов, а такое чувство, будто она парит над землей. Сейчас ей хорошо, но что будет потом? Сердце затрепетало, руки задрожали, но уже не от страха, а от волнения.
Бросившись в его объятия, Клара зашептала:
– Я не хочу уезжать, не хочу!
Юрий взял ее на руки и осторожно перенес на кровать. Их взгляды снова встретились, и в этот момент все ее сомнения развеялись как туман. Уж если ей суждено завтра уехать, так пусть эта волшебная ночь останется в ее памяти! Руки заскользили по его обнаженному телу.
– Тебе точно не больно? – спросила она, нежно дотрагиваясь до раны.
– Не думай ни о чем, будь со мной, – прошептал он ей на ухо, – за нас уже все решено.
Она хотела спросить, о каком решении идет речь, но в этот момент его губы заскользили по ее бедрам, ласковые и нежные поцелуи стали сменяться жаркими и страстными, от которых ее тело то выгибалось, то замирало. Мощные умелые руки прижимали ее к себе так сильно, что она чувствовала движение каждой его мышцы. Их затянуло в круговорот объятий: тела то сплетались воедино, то ненадолго отдалялись, но лишь для того, чтобы еще крепче прижаться друг к другу. Луна заглядывала через распахнутые окна и согревала их обнаженные тела своими живительными лучами.
Складывалось такое ощущение, что он давно изведал каждый сантиметр ее тела, заранее знал, как она отреагирует на его ласки. Странно, но именно в этот момент Клара ощутила, будто любила его всегда. Нет у нее семьи, нет прошлого – есть только он и вечность, в которой они пребывают. Совершенно неважно, как их зовут и в каких телах они находятся – важно, что когда они вместе, Вселенная в гармонии. Они и есть Вселенная!
В отличие от Клары, которая во время соития не произнесла ни звука, Юрий не умолкал ни на секунду. Его стоны периодически сменялись вскриками, разрывая тишину. Моментами ее это даже пугало, но чаще она закрывала глаза, и ее мгновенно уносило в раскрывшиеся перед ней необычайные просторы. Она проносилась мимо скопления звезд, которые манили ее к себе с чрезвычайной силой: возникало острое чувство тоски и желание остаться там и никогда не возвращаться. Именно это ощущение пыталась описать Тамара в своем дневнике, и теперь Клара поняла, что передать эти чувства словами практически нереально. Это вне времени, вне пространства и человеческого восприятия.
Клара будто перестала существовать. Дело было не в физических ощущениях, а в состоянии души: нахлынули такие легкость и невесомость, что ей казалось – она не лежит в кровати, а порхает в теплых пушистых облаках. Клара слилась с неведомым потоком, который захватил ее сознание и увлек за собой. Юрий же периодически со страстью шептал ей: «Сейчас я здесь, я с тобой». Глядя на него, она понимала – то, что происходит между ними, для него тоже в новинку. Новые невероятные ощущения не отпускали ее еще несколько часов. Даже когда Юрий заснул, Клара продолжала сжимать его руку, боясь прервать их единение.
Когда первые лучи солнца проникли в спальню, она открыла глаза и увидела, что Юрия нет в комнате. Ей показалось, что она заснула всего-то на несколько минут и не могла пропустить даже шороха. Простынь была еще теплой, и Клара решила, что Уваров встал совсем недавно. Накинув халат, она обежала весь дом.
– Юра! – звала она, заглядывая в комнату за комнатой.
Но его нигде не было. Вернувшись в спальню, она бросилась на кровать и заплакала. Только смятая подушка, на которой он лежал, напоминала ей о невероятной ночи. Клара изо всех сил прижала ее к груди и застонала.
Из кухни послышался звонок мобильного телефона. Она вытерла слезы и поднялась с кровати. Ей хотелось услышать голос Юрия, его очередную шуточку, пусть даже едкую, но, увы – это был Аркадий.
«Только не сейчас», – мысленно взмолилась она, гипнотизируя определившийся номер, и постаралась взять себя в руки.
– Алло, – еле слышно ответила она.
– Клара, с тобой все в порядке? – мрачным голосом поинтересовался муж.
– Да. Просто я сейчас не могу говорить, – соврала она.
– Ты где? Я звонил тебе в гостиницу весь вечер, на рецепции сказали, что ты не ночевала в номере. Что происходит?
– Я сейчас не могу говорить, – повторила Клара.
– Клара, я хочу знать, что происходит! – сорвался на крик Аркадий. – Я имею на это право!
– Магазин ограбили, Лиля пострадала, ее положили в больницу. Мне приходится сейчас давать показания.
– О боже, прости, – тут же смягчился Аркадий. – Так ты всю ночь была в полиции?
– Не хочу рассказывать детали по телефону. Поговорим, когда я приеду.
– За этим я и звоню. Мне нужно знать, ты приедешь сегодня или нет?
– Да, – ответ дался ей с мучением.
– Машина будет ждать тебя у гостиницы через два часа. Я вышлю тебе в сообщении номер и марку. Водителя зовут Владимир. Это мой сотрудник.
– Хорошо, – сухо ответила она и отключила связь.
Реальность навалилась так внезапно, что нервы не выдержали. Клара беспомощно упала на диван и закрыла лицо руками. От одной мысли, что она больше никогда не увидит Уварова, грудь сжимало будто тисками и одновременно хотелось кричать. Сладкое парение над пропастью перешло в падение, а за ним – в удар о твердое жестокое дно. Боль от этого столкновения с действительностью была физически ощутимой, она разрывала тело на части. Тишину коттеджа потряс вопль. Клара рыдала, периодически срываясь на крик. Ни одна трагедия до этого момента не вызывала у нее такой шок, казалось, словно сейчас, вот прямо в эту минуту, обрывается тонкая нить ее жизни. Тело сотрясалось в конвульсиях, а руки вцепились в подушку так крепко, что костяшки пальцев побелели и заострились. Клара задыхалась от нехватки воздуха, ее приоткрытый рот застыл в зверином оскале. Из груди то и дело наружу вырывались хриплые и отчаянные стоны. Наконец, конвульсии прекратились и через несколько минут она затихла.
Успокоившись, Клара обвела взглядом дом – обстановку в нем нужно было привести в то состояние, которое было до ее приезда. Она вытерла слезы и начала уборку на кухне. Выбросила остатки еды, помыла посуду. Затем перешла в спальню, заправила постель, задернула занавески на окнах и несколько секунд смотрела на кровать. Воспоминания накатили на нее с новой силой. Но в этот раз она не позволила себе сорваться. Нужно взять себя в руки, ведь время неумолимо отсчитывало часы и минуты. Настал черед уборки в зимнем саду, и там, в окружении растений, ей полегчало.
Закончив с уборкой, Клара приняла душ и вызвала такси. Закрывая коттедж, она еще раз посмотрела в сторону окна спальни и внезапно схватилась за сердце: резкая боль пронзила грудь, не позволяя вдохнуть. Любое движение приводило к серии спазмов, поэтому Клара застонала и замерла, боясь пошевелиться. Когда боль отпустила, она увидела, как к дому подъезжает такси, и медленно двинулась к машине.
Через час такси остановилось напротив цветочного магазина, Клара рассчиталась с водителем, зашла в магазин и поздоровалась с Лилей и Ольгой.
– С тобой все в порядке? – озабоченно спросила Лиля. – На тебе лица нет. Ты плакала? Что случилось?
– Все в порядке, – устало произнесла Клара и прошла в подсобку.
Лиля последовала за подругой и, прикрыв дверь, с улыбкой поинтересовалась:
– Как прошло свидание?
Всем своим видом она давала понять, что раскусила подругу и не потерпит отговорок. Кларе не хотелось сейчас говорить об Уварове, и она ответила:
– Все было замечательно, мы поужинали, а потом его вызвали в управление.
– И все? – разочарованно спросила Лиля, недоверчиво глядя на Клару.
– Мне что-то нехорошо, – призналась Клара, уводя разговор в другое русло.
– У тебя жар, – констатировала Лиля, приложив ладонь ко лбу подруги, – может, это грипп?
– Грипп не сопровождается болями в сердце.
– Надо вызвать «Скорую»!
– Нет. Не надо, – замотала головой Клара. – Я поеду в гостиницу, соберу вещи. Сегодня мне нужно быть в Элисте. Аркадий уезжает в командировку, Полю не с кем оставить. Когда он вернется, я приеду в Сочи на пару дней.
– Нельзя игнорировать боль в сердце, Клара! Ты не беспокойся, в магазине все будет хорошо.
Клара кивнула и начала собирать личные вещи в подсобке. Попрощавшись, она вышла из магазина и снова поймала такси. С каждой минутой тело слабело, ей казалось, что в любой момент она может потерять сознание.
По номеру Клара передвигалась словно зомби, вещи просто скидывала в сумки, не пытаясь сложить или утрамбовать. Собрав чемоданы, Клара выписалась из гостиницы и вышла в холл. Она попросила администратора позвонить в управление Уварову, чтобы тот забрал коробки с материалами дела из номера. В этот момент к ней подошел высокий мужчина лет сорока и поинтересовался:
– Вы Клара? Я от Аркадия. Он просил отвезти вас домой. Меня зовут Владимир.
Она поздоровалась и передала водителю чемоданы. В глазах замелькали темные пятна, мешавшие ей различать очертания окружающих предметов. Клара поправила прическу и с ужасом посмотрела на прядь волос, оставшуюся в пальцах.
«Что со мной? Я чем-то заболела», – подумала она, пытаясь удержать равновесие.
Сев в машину, водитель взглянул в зеркало заднего вида и спросил:
– С вами все в порядке?
– Плохо себя чувствую. Сказываются бессонные ночи.
– Да, Аркадий мне рассказывал, что вам пришлось быстро собираться и оперативно передавать бизнес, – понимающе кивнул Владимир. – Ехать нам больше десяти часов. За подголовником есть подушка, располагайтесь удобнее и засыпайте.
Пока они ехали по городу, машина часто останавливалась на светофорах, и Кларе не удавалось заснуть. Она полулежала с закрытыми глазами, снова и снова прокручивая в памяти фразу из дневника Тамары: «То, что было у нас с Тихоней, с другим мужчиной не повторится уже никогда». Теперь она понимала смысл этих слов. Так стоит ли бежать и сопротивляться тому, что дано ей как дар свыше? После этой мысли все встало на свои места и Клара, отпустив последние сомнения, спокойно задремала.
Когда автомобиль преодолел горы и выехал на равнинную трассу, водитель ответил на звонок мобильного телефона, и Клара проснулась. Изредка машина подскакивала на неровностях дороги, от чего ее тело подбрасывало на заднем сиденье. Тогда она открывала глаза и без интереса вглядывалась в пейзаж, мелькающий за окном. Несколько раз они останавливались, чтобы перекусить в придорожном кафе или заправиться; иногда Владимир просто парковался на обочине, чтобы отдохнуть от вождения и перекурить. Состояние Клары немного улучшилось, но головокружение и потливость все еще не отпускали.
Полулежа на заднем сиденье автомобиля, Клара обдумывала предстоящую беседу с Аркадием: ей нужно было подобрать момент, чтобы их разговор не услышала Поля. В том, что мужу нужно сказать правду, Клара не сомневалась, хотя не знала, что ждет ее с Юрием, да и вообще, увидятся ли они снова когда-нибудь... Тоска сжимала ее сердце. На глаза снова навернулись слезы. Клара спросила саму себя: не была ли ошибкой ее ночь с Юрием? Не запуталась ли она в своих чувствах? И тут же ответила: нет, она не запуталась, она четко понимала, что поступила так, как должна была. Если бы ей дали второй шанс, она бы поступила так же, ничего не меняя.

☼☼☼
По мере приближения к Элисте у Клары начала подниматься температура. Когда они подъезжали к дому, она еле открыла глаза и попросила водителя позвонить мужу на мобильник. Аркадий встретил их у подъезда. Увидев, в каком состоянии жена, он обеспокоено спросил Владимира:
– Что с ней?
– Она была слабой, когда садилась в машину, а потом ей стало совсем плохо. Жар, она бредила во сне.
Владимир помог перенести Клару на диван в гостиной и уехал. Оставшись с мужем наедине, Клара спросила:
– А где Поля?
– Она у тети Вали, консьержки. Я не знал, во сколько вы приедете, поэтому подстраховался, – ответил Аркадий и сел рядом с ней на диван.
– Который час? – спросила Клара и попыталась подняться.
Голова закружилась, и она снова опустила голову на подушку.
– Скоро восемь часов, – ответил Аркадий и обеспокоенно пощупал лоб жены, – у тебя температура, сейчас принесу градусник.
– Хочу пить, – простонала Клара.
Еще полчаса Аркадий ухаживал за женой: дал ей жаропонижающее, горячее молоко с медом и укрыл пледом.
– Клара.
– Да, – отозвалась она и открыла глаза.
– За мной приехала машина, мне пора в аэропорт. Я сказал тете Вале, чтобы она присмотрела за тобой. Утром она сама покормит Полю и отведет ее в школу.
– Хорошо. Но я хотела с тобой поговорить. Это очень важно.
– Нет времени, солнышко, приеду – поговорим. Хорошо, что мы снова вместе, я соскучился. Думал, мы проведем хоть пару часов наедине, а ты заболела. Выздоравливай. Люблю тебя.
Аркадий поцеловал жену, накинул пальто, взял чемодан и вышел из квартиры.
Как только за ним закрылась дверь, Клара прикрыла глаза и провалилась в сон. Она снова летала среди звезд, ее окутывала их приятная, физически ощутимая дымка. Сквозь сон она почувствовала, как чьи-то крепкие руки поднимают ее с дивана и переносят в спальню. В следующую секунду она почувствовала у щеки фарфоровую чашку.
– Пей.
Она узнала голос Юрия и открыла глаза. В комнате было темно. Плотные шторы скрывали окна.
– Где я? – еле слышно прошептала она.
– Зачем ты уехала из коттеджа? Мне пришлось ехать за тобой.
Ее глаза привыкли к темноте, и она различила его силуэт.
– Ты ушел и ничего не сказал, – с обидой в голосе произнесла она.
– Я всегда буду рядом, – Уваров снова поднес к ее губам чашку, – пей.
– Что это?
– Доверься мне. Это то, что тебе нужно.
Клара сделала несколько глотков. Горло прожгла тягучая жидкость, и она закашлялась.
– Все внутри горит, – произнесла она, хватаясь за горло.
– Так должно быть.
– Боже как больно, – простонала она.
– Потерпи, – прошептал он и поцеловал ее в лоб.
Жжение растеклось по всему телу, затем боль усилилась, особенно в желудке и суставах.
– Что ты мне дал?
– Это лекарство вернет тебя к жизни. Сейчас нет времени на объяснения, смерть может наступить в любую секунду.
– Смерть? – испугано переспросила Клара и попыталась встать.
– Клара, прошло два года, твоему телу нужен эликсир.
– О чем ты говоришь? – ее глаза расширились от страха.
Боль усиливалась, к горлу подступила тошнота, она почувствовала первые рвотные позывы.
– Ты ничего не помнишь?
– О чем? – сквозь спазмы еле вымолвила она.
– Что было два года назад. Ты не помнишь?
– Да о чем ты?
В теле была такая тяжесть, что Кларе казалось: она вот-вот провалится сквозь кровать на пол. Суставы ломило, боль была невыносимой, и она громко застонала. Озноб усиливался с каждой минутой. Юрий лег рядом, и она ощутила теплоту его тела.
– Мы одни? – со страхом спросила она, прижимаясь к его груди.
– Нам никто не помешает, – ответил он и обнял ее за плечи, – борись, Клара, борись.
Память возвращалась к ней урывками. Она чувствовала его крепкие объятия и горячие поцелуи. Юрий нашептывал ей слова любви, говорил, что они всегда будут вместе. Временное улучшение длилось недолго: боль уступила место конвульсиям. Потом – резкий провал. Вокруг непроглядная темнота и звенящая тишина. Страшно. Но Клара все еще мыслила, а значит, была жива. Внезапный цокающий звук женских каблучков разрезал тишину. Каблучки быстро простучали мимо и стали удаляться, но не прошло и мгновения, как темноту там, куда убежала женщина, прорвал луч яркого света. Женщина вскрикнула и бросилась бежать назад. Ее силуэт четко проявился на фоне света и тут же скрылся во мраке. У Клары создавалось впечатление, что женщина пыталась от чего-то убежать, но не смогла.
Затем яркий свет начал мелькать над головой урывками, словно ее везли по длинному коридору. Приглушенные голоса, среди которых нет голоса Уварова. Чьи-то жесткие руки грубо пытаются разомкнуть ее губы, и она стонет от боли.
– Мне надо знать, что она приняла! – послышался басовитый голос. – Возьмите содержимое желудка на анализ!
Жуткий смрад. Мужские и женские голоса отдаляются. Затем снова тьма. Изредка она видела себя в длинном обшарпанном мрачном коридоре с невероятно высокими стенами. Она блуждала в темноте, словно в лабиринте, натыкалась на размытые препятствия, пока не услышала голос дочери:
– Мама! Мамочка!
Клара открыла глаза и увидела перед собой испуганное лицо Полины.
– Она очнулась, папа! – закричала Полина и прижалась к матери. – Как ты нас напугала, мамуля!
Аркадий нагнулся над женой и поцеловал ее в лоб.
– Поля, иди к бабушке, мама еще слаба.
Дочь закапризничала, но потом все же повиновалась и отошла от матери.
– Где я? – спросила Клара сиплым голосом.
Во рту пересохло, голова раскалывалась от звенящей боли.
– Ты в реанимации. Самое страшное уже позади, – ответил Аркадий и сжал ее руку.
– Что со мной случилось? – испугано спросила она и хотела подняться, но Аркадий ее остановил.
– Тигренок, тебе нельзя двигаться. У тебя поочередно отказывали сердце, печень и почки, температура тела была очень низкой. Но вчера все прекратилось, ты пошла на поправку.
– Как долго я здесь?
– Три дня, – услышала она ответ мужа и ужаснулась.
Слабость навалилась с новой силой, веки отяжелели, она закрыла глаза и опять провалилась в сон. Иногда она просыпалась и урывками слышала разговоры мужа с врачом.
– Она приходила в себя, но сейчас снова отключилась.
– Это хорошо, значит, диагноз поставлен правильно, – послышался незнакомый женский голос, – в ее организм попал яд.
– В это трудно поверить, доктор, она не могла с собой такое сделать.
– Вы сами сказали, что ей многое пришлось пережить.
– Да, но она справилась, прошло уже два года!
Кларе хотелось закричать: «Нет, я ничего с собой не делала!», но потом она вспомнила странный напиток, который вызвал приступ, и подумала, что это Юрий пытался ее отравить. Но зачем? Ей захотелось кричать от боли, разрывавшей ее изнутри: ведь она думала, что он любит ее, хочет быть с ней, а он!.. Что за сумасшествие? Нет, она все еще спит и это ей снится! Скоро она откроет глаза и весь этот кошмар исчезнет!

☼☼☼
Через две недели бледная и исхудавшая Клара в сопровождении мужа и дочери переступила порог новой квартиры. В теле еще была чудовищная слабость и Аркадий, поддерживая жену под локоть, помогал ей передвигаться. Его пристальный и испуганный взгляд периодически скользил по ее дрожащим пальцам, заострившимся скулам и впалым глазам. Аркадий из последних сил превозмогал свое любопытство и, заранее, негодование. Все это время он избегал произносить фразу «попытка самоубийства», но теперь, когда Клара вновь оказалась в семье, ему не терпелось узнать, по какой причине она собиралась свести счеты с жизнью. Долгими бессонными ночами он не раз строил догадки, но любое его предположение разбивалось о любовь Клары к дочери.
Полина быстро скинула с себя пальто и побежала в свою комнату.
– Сейчас начнет хвастаться, – сказал Аркадий и сдержанно улыбнулся.
Не успела Клара снять куртку, как Полина вручила ей дневник и с нетерпением воскликнула:
– Мамочка, посмотри мои оценки!
– Поля, дай маме разуться, – нахмурился Аркадий.
– Ничего, – слабым голосом ответила Клара и поцеловала дочь в лоб.
Клара прошла в гостиную, устало опустилась на диван. Короткая поездка от больницы до квартиры забрала все силы. Перед лицом еще маячила худощавая фигура лечащего врача и взгляд, красноречиво говорящий: «Мы еще встретимся». И это было предсказуемо. В процессе лечения Клара не задала ни единого вопроса о вреде, который нанес яд ее организму, о последующей реабилитации, а также ни с кем не говорила о том, как яд вообще попал в ее желудок.
Женщина уже смирилась с тем, что из-за перенесенных стрессов у нее помрачилось сознание: наверное, каким-то образом она достала и приняла яд, когда осталась одна в ненавистной ей квартире. Даже сейчас, оглядев комнату оценивающим взглядом, Клара почувствовала, насколько все вокруг выглядит чужим и некомфортным. В отличие от уютной залитой светом сочинской квартиры, квартира в Элисте смотрелась пустой и безграничной, как калмыкская степь. Больше всего угнетало отсутствие ярких красок, к которым Клара испытывала невероятную тягу еще с детства.
Чувствуя на себе пристальные взгляды мужа и дочери, которые словно ждали ее одобрения, она улыбнулась и сказала:
– Очень красиво.
– Я перекрасил стены в бежевый, здесь был противный розовый оттенок, – тут же оживился Аркадий. – А ты разве не помнишь квартиру? Ты ведь ее уже видела.
– Нет, – отрицательно помотала головой Клара, – не помню. Я не помню ничего после того, как села в машину к Владимиру.
– И как мы тебя перенесли на диван в гостиной, ты тоже не помнишь? – уточнил Аркадий в очередной раз.
– Нет.
Клара соврала: она помнила разговор с мужем, пусть и урывками. Помнила свой странный сон, где присутствовал Юрий. Но из-за того, что в больнице ее посчитали самоубийцей, решила сослаться на амнезию. Так она избежала неприятных разговоров с мужем и свекровью, которая приехала сразу после того, как Клару увезли в реанимацию.
Поля легла к матери на колени и крепко обняла. Клара все чаще замечала в глазах дочери страх – страх разлуки и потери матери. Сердце сжалось в комок. Она обняла Полину и нежно поцеловала. Так они просидели около часа: дочь, немного расслабившись, рассказывала ей о новых друзьях, о школе и о сложных предметах в музыкальной школе. Потом показала фортепиано, которое купил ей папа, и побежала демонстрировать свое мастерство.
Полина играла уверенно, закусив нижнюю губу. Вид у нее был сосредоточенный и серьезный. Она старательно перебирала пальчиками заученные ноты, успевая временами поглядывать на мать, чтобы оценить ее реакцию.
С банкой пива в руке в гостиную вошел Аркадий и, прислушавшись к игре дочери, сказал:
– Полина молодец, занимается без напоминаний. Я рад, что ты настояла на занятиях музыкой.
Аркадий сел рядом, заботливо обнял жену и положил ее голову на свое плечо. Внутри его зрел вопрос: «Когда лучше начать разговор?»
Клара умиленно смотрела на дочь, не понимая, как еще месяц назад она могла ощущать отстраненность от своей единственной малютки? Сейчас все было иначе. Но к Аркадию чувства так и не вернулись. Клара испытывала огромный страх от того, что в ближайшие часы ей придется рассказать мужу о своей измене. Единственное, что до сих пор останавливало ее – осознание того, что Юрий пытался ее отравить. Впрочем, поступок Юрия не менял главного – Клара изменила мужу и должна признаться и лучше сделать это в первый же день по возвращении из больницы. Заламывая руки от страха и волнения, Клара начала подбирать подходящие слова. Его реакцию – побагровевшее лицо, гневный взгляд, ходьбу из угла в угол и хлопанье дверями – она могла предсказать наперед.
Мелодия, донесшаяся из мобильного телефона Аркадия, прервала ее размышления. Он взглянул на определившийся номер, коротко произнес: «Сочи» и ответил на звонок. Во время разговора муж недовольно морщился и с силой сжимал пустую жестяную банку из-под пива, которая издавала при этом такой жуткий металлический стон, что Клара подумала: «Вот так же от боли и тоски сжимается мое сердце».
Через минуту, после череды коротких контраргументов, Аркадий спросил:
– А это никак нельзя перенести, она еще очень слаба? – затем, выслушав новые доводы, неохотно ответил: – Хорошо. Мы сейчас дома, я вышлю вам смс с адресом.
– Кто это? – испугано спросила Клара, когда муж закончил разговор.
– Следователь из Сочи.
Клара замерла от неожиданности. Уваров! Голова закружилась, страх комком подкатил к горлу, а ладони покрылись липким потом. Она нервно сглотнула и спросила:
– Что ему нужно?
– Хочет задать тебе несколько вопросов по новому делу, в котором, по его словам, ты можешь быть свидетелем. Подробностей он старательно избегал.
– Понятно, – растерянно произнесла Клара, пытаясь унять дрожь в руках.
– Как меня все это достало! – с горечью воскликнул Аркадий и бросил на жену осторожный быстрый взгляд.
Пока муж набивал смс с адресом, Клара размышляла над сложившейся ситуацией. Если бы Уваров пытался ее отравить, то не приезжал бы в Элисту. А что, если она сама приняла яд, как и сказал врач? Отравленное сознание могло нарисовать любую иллюзию. Ведь Клара как никто другой понимала, в каком состоянии она находилась после ночи с Уваровым. Юрий исчез, не сказав ей ни слова. В разговоре она не раз упоминала, что ей нужно на следующий день уезжать, но он не сказал ей «Останься!», не сказал, что хочет быть с ней. Клара слышала эти слова только в новой квартире. А что, если желаемое она выдала за действительное?
Полина начала играть новое произведение и, на секунду прервавшись, воскликнула:
– Мамочка, ты слушаешь?
– Да, солнышко, – на автомате подтвердила Клара и улыбнулась дочери.
Сознание рисовало варианты дальнейшего развития событий. А что, если Уваров напросился на встречу, чтобы разведать, помнит ли она его приезд в Элисту или нет? Своим профессиональным взглядом он сразу заметит ее реакцию и захочет довести дело до конца. Значит, она в опасности! Если так, то нужно немедленно открыться мужу и предупредить о беде, которую она навлекла на их семью.
Клара прошла в ванную комнату и умыла лицо прохладной водой. Руки все еще дрожали. Она выпила две таблетки успокоительного и вернулась в гостиную. Полина все еще сидела за пианино и уверенно вела затейливую мелодию. Аркадий распечатал вторую банку пива и задумчиво смотрел в окно. По его виду Клара поняла, что он тоже готовится к обстоятельному разговору.
Опустившись на диван, Клара продолжила размышлять. В памяти всплыл разговор с Юрием в спальне, когда он поил ее обжигающим пищевод напитком. Он что-то говорил о том, что прошло два года, о смерти, об эликсире. Эти три фактора явно были важны, но чем? К тому же Клара помнила нежный и настойчивый тон, которым Юрий пытался ее убедить принять зелье. Помнила, как после этого он лег рядом, стараясь собственным теплом согреть стремительно замерзающее тело Клары. Нет, не похоже, чтобы Уваров хотел ей зла. Зачем? За что? Он всеми силами добивался ее внимания. Так что же произошло на самом деле?

☼☼☼
В дверь позвонили, Аркадий выбросил пустую банку в мусорное ведро и с недовольным видом двинулся в прихожую. Сейчас она увидит Уварова. Как ей себя вести? Кларой овладели смешанные чувства – предвкушение встречи с любимым и горечь предательства, если таковое все-таки было. Ее бледное лицо залилось пурпурным румянцем, словно она только что приняла горячую ванну, глаза заискрились, спина выпрямилась. При этом Клара вся дрожала, как осиновый лист на ветру – хватило бы мимолетного взгляда, чтобы безошибочно определить ее чувства.
Щелкнул дверной замок. Аркадий поздоровался и пригласил настойчивого гостя в квартиру. Клара замерла и прислушалась. От переизбытка чувств ее сердце было готово вырваться из груди. Но голос, донесшийся из коридора, не был похож на голос Юрия, и она с любопытством всматривалась в отражение в зеркале, что бы понять, кто к ним пришел.
В гостиную вошел Коваленко – напарник Уварова, и приветливо поздоровался с Кларой и Полиной. На Клару он смотрел с осторожностью, видимо, зная о ее состоянии. Клара на несколько секунд прикрыла глаза и с облегчением, пусть и немного разочарованно, выдохнула.
– У меня к вам есть несколько вопросов, которые помогут пролить свет на последние события сразу по нескольким делам. Я буду задавать их в хронологическом порядке, – сказал следователь и, взглянув на Аркадия, спросил: – Мы можем остаться с вашей женой наедине?
Аркадия разозлил и одновременно удивил этот вопрос. Чтобы не накалять обстановку, Клара быстро произнесла:
– У меня нет секретов от мужа, – потом повернулась к дочери, которая видя перемены в матери, со страхом разглядывала гостя, сказала: – Полюшка, иди в свою комнату. Нам с папой нужно поговорить со следователем.
Когда девочка послушно покинула гостиную, Коваленко открыл блокнот и задал первый вопрос:
– Вы были в курсе того, что пропали некоторые улики по делу Тихонова?
– Пропали? – уточнила Клара. Она не знала, что говорил Уваров напарнику, и не понимала, как ей лучше ответить.
Ей хотелось спросить, где Юрий, но она из последних сил сдержалась.
– Да. Пропал дневник Тамары Золотаревой и паспорт Тихонова, – подтвердил следователь, не сводя с Клары пронзительного изучающего взгляда.
– Кажется, следователь Уваров упоминал об этом, когда вел дело об ограблении нашего магазина.
– Вы встречали Тихонова до попытки самоубийства?
Клара не поняла, о чьем конкретно самоубийстве говорит Коваленко, но на всякий случай ответила:
– Нет.
– А после? Вы ведь уже знаете, что мы так и не нашли тело Тихонова, но нашли пропавшее тело утопленника, которого вытащили из воды.
– Да, я об этом слышала. И нет, я его не встречала ни до, ни после.
– Объясните мне, пожалуйста, при каких обстоятельствах материалы по делу Тихонова попали в ваш гостиничный номер? – спросил следователь, украдкой бросив взгляд на Аркадия.
Клара нервно сглотнула, и обеспокоено посмотрев на мужа, спросила:
– А что вам сказал Уваров?
– Я спрашиваю у вас.
Аркадий повернулся и вопросительно посмотрел на жену. Его губы сомкнулись в сплошную линию, лицо покраснело от негодования. Молодой следователь стоял у него поперек горла, и Аркадий решил, что в ближайшее время разберется с этим субъектом по-мужски. Он недвусмысленно даст пройдохе понять, что не позволит морочить его жене голову.
Клара нервно затеребила бегунок от молнии на спортивной куртке, собралась с силами и ответила:
– Уваров и я постоянно обсуждали дело Тихонова. Он задавал мне много вопросов, делился своими соображениями. Когда я узнала от него, что дело, скорее всего, закроют, то предложила свою помощь.
– И когда это было? – повышая тон, жестко спросил Аркадий, но тут же спохватился, вспомнив о состоянии жены, и мягко добавил: – Мы с Полей уже уехали?
Клара кивнула головой.
– Вот тогда он принес мне материалы дела. Пару часов мы разбирали бумаги вместе, а потом он ушел.
Коваленко заглянул в свой блокнот и, видимо, получив подтверждение сказанным словам, кивнул.
– Хорошо. Когда он ушел, материалы дела остались у вас в номере?
– Совершенно верно. Выезжая из гостиницы, я попросила администратора позвонить Уварову в управление и забрать документы.
– А почему сами не позвонили? Вы ведь знали его мобильный телефон?
– Я торопилась, – соврала Клара. Ей не хотелось рассказывать о внезапном исчезновении Уварова из коттеджа.
Аркадию впервые с начала беседы понравился ответ жены: он с облегчением вздохнул и перевел взгляд на следователя. Коваленко буравил недоверчивым взглядом Клару.
– Нашли что-нибудь интересное в документах? – вдруг спросил он.
– Больше загадок, чем ответов, – уклончиво ответила Клара.
– Следователь Уваров когда-либо давал вам копию дневника Тамары Золотаревой?
– Да. Он у меня, – ответила Клара и начала глазами искать свою сумку, – Аркаша, а где моя сумка?
– Я его выбросил! – резко выпалил Аркадий, допил пиво и с силой скомкал банку.
– Как выбросил? – не поверила своим ушам Клара. – Как ты мог?
– Этот дневник довел тебя до пропасти. Все наши беды начались с этого дневника. Я не хотел, чтобы после больницы ты снова взяла его в руки!
Аркадий резко поднялся, немного походил по комнате взад-вперед и вышел на кухню. Характерный звук возвестил о том, что открыта очередная банка.
– Расскажите мне подробно о своих передвижениях в последние двое суток перед отъездом в Элисту, – попросил следователь и приготовился записывать показания свидетельницы в блокнот.
Клара насторожилась, Коваленко явно о чем-то недоговаривал.
– Где Уваров? – не выдержала она.
– Мы перейдем к этому вопросу позже, – Коваленко постучал ручкой о блокнот, пытаясь скрыть тяжелый вздох, вырвавшийся из груди, – расскажите о своих передвижениях.
Несколько секунд Клара собиралась с мыслями, старательно выуживая из закоулков памяти события, предшествующие отъезду. Затем начала подробно рассказывать о работе: найме новой сотрудницы, ограблении, ремонте салона. В рассказе она не стала делать акцент на мистические нюансы, связанные с «Человеком в черном», а просто сказала, что он был последним покупателем перед ограблением. Закончила Клара кратким описанием свидания в зимнем саду. Когда она дошла до отъезда Уварова на вызов, Коваленко спросил:
– Значит, когда я забрал его из коттеджа, вы оставались внутри до утра?
– Да, – подтвердила она и встревоженно посмотрела в сторону кухни.
Тишина красноречиво говорила о том, что муж внимательно следил за канвой разговора. Клара хотела уже рассказать о внезапном появлении Уварова посреди ночи, но тут Коваленко спросил:
– А кто-нибудь может подтвердить ваш утренний отъезд из коттеджа?
– Да. Я всегда пользуюсь одной и той же службой такси.
Клара озвучила название компании и описала приметы водителя, который подвозил ее к магазину.
– Мои сотрудницы Лиля и Ольга могут подтвердить тот факт, что я заезжала в салон.
– Они уже подтвердили, – сказал Коваленко и задал следующий вопрос: – После магазина вы поехали в гостиницу?
– Да. Там меня уже ждала машина.
– Какая машина?
– Муж нанял водителя, чтобы тот отвез меня в Элисту.
Аркадий с озадаченным видом вышел из кухни и сел на диван. Вид у него был подавленный. Клара подметила, что он прилагал массу усилий, чтобы не смотреть в ее сторону. Коваленко это заметил и спросил:
– Вы подтверждаете, что посылали машину за женой?
– Да. А собственно, в чем дело? Почему вас интересует передвижения моей жены?
Коваленко закрыл блокнот и, нахмурив брови, ответил:
– Следователь Уваров погиб при исполнении в ночь с двадцать второго на двадцать третье октября.
От услышанного у Клары перехватило дыхание, перед глазами все поплыло, уши заложило. Непрерывный тихий свист сделал голоса присутствующих мужчин далекими, поэтому последующий разговор она слышала так, словно он проходил в соседней комнате.
– При осмотре его вещей в пиджаке были обнаружены фотографии вашей жены, – пояснил свой интерес следователь и вынул из кармана куртки пачку снимков.
Аркадий начал перебирать их один за другим.
– Мы пришли к выводу, что следователь Уваров подозревал вашу жену в причастности к делу Тихонова. Скорее всего, он вел за ней наблюдение.
– Судя по фото, согласен: он явно следил за моей женой, но это не доказывает ее причастности к делу утопленника.
– Таинственным образом пропали дневник и паспорт Тихонова. Мы предполагаем, что ваша жена выкрала дневник и каким-то образом помогла Тихонову выехать из страны.
– Бред! – воскликнул Аркадий. – Чистой воды бред. Проверьте ее показания, и если выяснится, что она была именно там, где говорит...
– Мы проверим, – оборвал его следователь, – но согласитесь, что события, предшествующие ее отъезду, были весьма странными.
Клара почти не слушала их. Погиб при исполнении! Эта новость никак не вязалась с ее внутренними ощущениями и отрывистыми воспоминаниями. Где и как он погиб? Кто его убил? Ее сознание было далеко, она видела себя в коттедже, лежащей в объятиях Юрия, помнила его нежный взгляд. Неужели это была их последняя встреча?
– Сначала ваша жена видит утопленника и указывает на его вещи; потом оказывается, что это не тот утопленник. Затем тело пропадает из морга. После вашего отъезда на магазин совершается нападение, сотрудница попадает в больницу с аномально пониженной температурой тела. Утопленника, наконец, находят. Затем ваша жена приглашает следователя Уварова в коттедж, ужинает с ним, и через час после отъезда его убивают при исполнении. В итоге ваша жена принимает яд и попадает в больницу.
– Ваша версия притянута за уши. Так я могу привлечь любого человека к чему угодно. В чем был мотив Клары? Мы не знали этого Тихонова, со следователем Уваровым познакомились во время следствия.
– Вы уверены? Ваша жена молчит.
– Клара, – осторожно позвал Аркадий.
Она перевела на него взгляд.
– Ты что-нибудь скажешь?
Новость, которую она только что услышала, произвела на нее такое впечатление, что весь тот страх, который она испытывала при мысли о том, что придется открыться Аркадию, вдруг показался смешным. Кларе отчаянно хотелось разделить с кем-нибудь свое горе, рассказать, как она любила Уварова, что глупо подозревать ее в том, что она могла нанести ему хоть какой-то вред! Поэтому она разомкнула губы, положила руки на колени и тихо произнесла:
– Мы с Юрием полюбили друг друга с первого взгляда. Потом долго боролись со своими чувствами. За день до моего отъезда он пригласил меня на свидание. Он и раньше приглашал, но я отказывалась.
Аркадий, словно укушенный, вскочил на ноги, пошатнулся и снова плюхнулся на диван. В его глазах промелькнули гнев, злоба и недоумение одновременно.
– Перед отъездом я не смогла устоять: от одной мысли, что я его больше не увижу, я сходила с ума, – продолжала Клара, глядя на следователя. – Я ехала в Элисту, чтобы сказать мужу, что полюбила другого.
Аркадий вспомнил разговор перед командировкой. Клара действительно пыталась сказать ему что-то важное, и теперь он понял, что именно.
– Тогда я не знала, что Юрий погиб. Я думала, что утром он просто ушел домой, ведь у него не было одежды. Только эти странные пальто и шляпа...
– О чем вы говорите? – насторожился Коваленко.
Больше она не могла сдерживать свое горе и заплакала.
– Он пришел среди ночи... Раненный...
– В котором часу это было? – следователь нахмурился и подался корпусом вперед, в его глазах плескалось недоверие.
– Не помню точно. Наверное, где-то около двух или трех часов ночи. Он поел... Был такой голодный... Принял душ, потом лег спать...
Коваленко встал с места и жестом пригласил Аркадия в коридор. Они вышли, и до Клары донеся громкий шепот следователя:
– Вы были правы, у нее что-то не так с головой. Он не мог вернуться в коттедж. В час пятнадцать он был уже мертв. Труп с места преступления увезли только к четырем утра.
Клара перестала плакать, вытерла слезы и сконцентрировалась. Если Уваров действительно погиб в час пятнадцать, как он мог провести с ней ночь? Она схватилась за голову. Страх снова сковал ее сердце, но теперь это уже был страх за собственное психическое здоровье.
Аркадий вышел со следователем на лестничную площадку.
«О боже, со мной что-то не так, – подумала Клара и прикрыла рот ладонью, подавляя вырывающийся наружу крик. – Похоже, я схожу с ума. Так что же случилось на самом деле в ту ночь?»

☼☼☼
Клара просидела на диване несколько часов – ошарашенная, сбитая с толку, растерянная. Аркадий уложил дочь спать. Затем позвонил матери и попросил ее снова приехать. Он несколько раз пытался заговорить с женой, но ее отстраненный вид красноречиво говорил о том, что ее лучше оставить сейчас в покое. Аркадий метался по квартире, как загнанный зверь, не зная, что ему делать дальше. Как достучаться до сознания жены? Больше всего он боялся за дочь. Ребенок не должен видеть мать в таком состоянии! Откладывать разговор нельзя!
После нескольких неудачных попыток он все же собрался с силами, сел в кресло напротив жены и произнес:
– Клара, нам нужно поговорить. Ты пугаешь меня.
Она подняла на него остекленелые глаза.
– Поверь мне, сейчас нет существа испуганней меня.
– Ты ехала в Элисту сказать, что уходишь от меня?
– Нет, я хотела сказать, что полюбила другого. А расставаться нам после этого или нет, решать должны были мы вместе.
Он сжал кулаки, глубоко вдохнул и спросил:
– Уваров тоже отвечал тебе взаимностью?
Она кивнула.
– А как ты это поняла? – недоверчиво спросил Аркадий.
Она вскинула на него недоуменный взгляд и ответила:
– Такое чувствуешь сразу.
– Просто твоя версия сильно расходится с реальными событиями…
– Да, я слышала ваш разговор в коридоре.
– По словам следователя, Уваров в последние дни вел себя странно, был растерянным, плохо соображал. О ваших отношениях он никому не рассказывал, хотя всегда хвастался друзьям победами на личном фронте.
Аркадий собрался с силами, сложил руки в замок и сказал:
– Клара, я говорил с твоим психиатром перед выпиской. Она объяснила мне, что твоя психика неустойчива к стрессам.
Муж взял паузу. Клара подняла на него глаза и прислушалась: что-то в его тоне ей сразу не понравилось.
– Ты только открыла магазин – и тут как гром с ясного неба наш очередной переезд! Потом на магазин напали. А до этого на твоих глазах утопился человек. У твоей подруги начались проблемы с мужем. Тебя чуть не сбила машина. И, вдобавок, этот мистический дневник, от которого ты не могла оторваться.
– Зачем ты его выбросил?
– Тигренок, я сделал это для тебя. Эта тетрадь на тебя нездорово влияла.
– Глупости...
– Я так не думаю. С первых дней ты прониклась историей, описанной в дневнике, ходила задумчивая, – настаивал Аркадий. – Вдобавок, тебе понравился следователь, а ведь у тебя завышен нравственный порог, ты требовательна в первую очередь к самой себе. Возможно, ты подсознательно упрекала себя за эти чувства. Кроме того, до последнего времени ты никогда не расставалась с дочерью, и это тоже стало фактором стресса. Твоя психика не выдержала давления и дала трещину. Ты не справилась с навалившимся грузом. Это легко поправимо. Походишь к врачу, попьешь антидепрессанты, и все пройдет.
Клара не сводила с мужа глаз. Сейчас он скажет то, что ей совсем не понравится…
– Иначе я вынужден буду тебя госпитализировать, – мягко произнес Аркадий. – Я не могу допустить, чтобы рядом с моей дочерью находилась женщина, не контролирующая свое поведение.
Теперь все ясно: либо она ложится в психушку, либо пьет антидепрессанты и делает вид, что счастлива.
– Клара, я всегда тебя любил и буду любить. Ты – моя единственная. Мы справимся со всеми проблемами. Ты не успела мне изменить, это хорошо. Ваше свидание прервали вызовом на службу, и я усматриваю в этом провидение. Главное – доверие между нами, ты призналась мне, и это хорошо. Мы семья, а мимолетные увлечения – это ничто, поверь мне.
Клара вдруг поняла, о чем думает муж. Скорее всего, Аркадий предполагает, что она мечтала о близости с Уваровым, но не получила желаемого и, когда произошел психический срыв, подменила реальность фантазиями. Логично, что ж… Клара подняла на мужа глаза и спокойно произнесла:
– Может, ты и прав. Мне нужны антидепрессанты.
– Я рад, что мы нашли взаимопонимание. Пойдем спать, уже поздно, – сказал Аркадий тоном, не терпящим возражений, и скрылся в спальне.
Ложиться рядом с мужем Кларе не хотелось: еще в больнице она решила, что после откровенного разговора будет спать на диване в гостиной. Но после визита следователя ей стало по-настоящему страшно: а вдруг она действительно больна и ей потребуется помощь близких? Она приняла душ, надела пижаму и первой легла в кровать. Аркадий просмотрел финансовые отчеты на ноутбуке, затем выключил свет и пожелал ей спокойной ночи.
После оглушительной новости и разговора с мужем спать не хотелось. Сквозь тонкие занавески в комнату проникал мягкий лунный свет. Это сразу навеяло на Клару воспоминания о последней ночи с Уваровым. Она вспомнила, как он стоял перед окном с сигаретой в руке, а его тело, залитое лунным светом, бликовало в темноте. Нет, это не могло быть галлюцинацией или сном! Но как объяснить нестыковку во времени?
Кларе захотелось получить хоть какое-то подтверждение смерти Юрия. И она решила, что позвонит утром Лиле и попросит у нее помощи.
– Не спится? – послышался голос Аркадия.
– Засыпаю, – соврала Клара и закрыла глаза.
– Брось, я отсюда слышу, как голдят твои мысли.
Он повернулся к ней, обнял и поцеловал в шею.
– Если бы я знал, что с тобой такое произойдет, то никогда бы не согласился на эту должность! Прости меня. Я думал, что ты просто вредничаешь.
Каждое его слово Клара воспринимала с болью. В голове пронеслись слова Уварова: «Твой муж женат на работе. Кайф от жизни получает только тогда, когда достигает успеха в карьере. Он методично и продуманно преодолевает ступеньку за ступенькой. И сметет любое препятствие, мешающее его замыслам. Даже если это препятствие – его собственная жена».
– Тигренок, скажи что-нибудь, – попросил Аркадий.
– Спи, Аркаша, завтра тебе рано вставать, а мне предстоит трудная и долгая реабилитация. Ты от меня мгновенных ответов не жди.

☼☼☼
Первое утро после выписки из больницы началось с запоздалого завтрака и суетливых сборов дочери в школу. Из-за беспокойной ночи Аркадий проспал, поэтому, наспех перекусив, поцеловал жену и дочь и выбежал из квартиры. Всю ночь Клара стонала во сне, иногда даже вскрикивала и просыпалась от звука собственного голоса. Аркадий понимал, что должен подобрать нужные слова, чтобы хоть как-то успокоить жену. Но когда эти слова находились, они так глубоко застревали в горле, что не могли выбраться наружу. Таблицы, графики и финансовые показатели из отчетов бросали ему спасательный круг и, забыв о жене, он уделял все дальнейшее внимание предстоящей на совещании речи.
Ненавистная квартира не торопилась распахивать душу перед новой хозяйкой. Клара, словно сыщик, открывала ящик за ящиком, пытаясь отыскать на новой кухне нужную посуду, салфетки, специи. Полина со знанием дела подсказывала и довольно кивала, когда матери удавалось найти искомую вещь. Попутно она на ходу доделывала уроки, складывала учебники в портфель и заплетала косички. Сейчас, когда мама снова была с ней рядом, девочка чувствовала радость и готова была справляться с любыми трудностями, лишь бы больше никогда не расставаться.
Когда они заканчивали завтрак, зазвонил домашний телефон. Клара сняла трубку и услышала возбужденный голос Лили:
– Клара, привет, как ты? Аркадий мне только что позвонил и дал ваш домашний номер. Я так волновалась за тебя! Что с тобой произошло? Он сказал, что ты все это время лежала в больнице с жутким отравлением.
Клара не хотела говорить при дочери и пообещала, что перезвонит позже. Вернувшись на кухню, она увидела, как сосредоточенная Полина, закусив нижнюю губу, готовит себе бутерброд с ветчиной и сыром, а затем укладывает его в школьный контейнер для завтрака.
– О, ты уже научилась сама делать бутерброды? – воскликнула приятно удивленная Клара.
– Да, – подтвердила Полина, добавляя в контейнер яблоко и два печенья, – и еще папа научил меня закладывать в машинку белье. А еще я сама вытираю пыль дома, мою обувь и раскладываю ее по полкам. Мы, мамочка, старались соблюдать чистоту: папа говорил, что ты можешь в любой момент приехать и проверить, как мы тут без тебя живем.
Клара растрогалась, слезы одна за другой скатились по щеке и растворились в волосах дочери. Она поцеловала Полину и с некоторой досадой произнесла:
– Ты у меня стала совсем взрослая!
Полина закончила со школьным завтраком, повернулась к матери и с не менее серьезным видом спросила:
– Мамочка, я слышала, как папа говорил, что дневник той тетеньки довел тебя до больницы. Это правда?
Клара обняла дочь и поцеловала в обе щеки.
– Нет, конечно, детка. Скорее, это стечение неприятных событий, которые на меня навалились.
– Я тоже так подумала, – отозвалась дочь, высвобождаясь из материнских объятий. – Та тетя сама пережила много неприятностей. А наш учитель литературы Надежда Семеновна говорит: «Что нас не убивает – то делает сильнее».
Клара усмехнулась, похлопала дочь по плечу, взглянула на часы и сказала:
– Мы опаздываем.
Полина побежала в свою спальню за портфелем и вышла оттуда с торжественным видом. Положив перед матерью черный пакет, она сказала:
– Вот, мамочка, я спрятала его от папы в своем столе.
Клара заглянула в пакет и ахнула: внутри лежала белая папка с ксерокопией дневника Тамары.
– Как же ты смогла его сохранить? – изумилась она.
– Когда тебя положили в больницу, папа собрал много-много мусора и понес на помойку, а этот пакет выпал и остался лежать в коридоре на полу. Я вышла, чтобы закрыть за папой дверь, увидела его под консолью и спрятала. Мне хотелось, чтобы ты дочитала дневник до конца. Только ты не говори папе, он расстроится.
Лицо Клары вытянулось от изумления. В это сложно было поверить, но Полина второй раз сохраняла для матери дневник – словно девочкой руководила чья-то невидимая воля, желающая во что бы то ни стало рассказать Кларе историю Тамары. Растерянная Клара прижимала пакет к груди, как нечто дорогое и значимое, и понимала, что конец этой истории еще не близок. Где-то там, в финале дневника, ее ожидает кульминация жизненного пути Тамары, в которой, без сомнений, кроется разгадка событий, произошедших с Кларой в последнее время.
– Мамочка, ты не скажешь папе? – повторила свой вопрос Полина, прерывая размышления матери.
– Конечно, не скажу, – улыбнулась Клара и спрятала пакет в один из чемоданов в гардеробной комнате.
Они вышли из квартиры, прошли вестибюль и у входа встретили консьержку. Сияющая от радости Полина познакомила мать с новой няней. Валентина была полной женщиной лет шестидесяти с добродушным лицом и проницательными глазами. Окинув Клару оценивающим взглядом, консьержка рассказала, что ежедневно готовила еду и убиралась в квартире, подметив, что со стиркой и глажкой Аркадий справлялся самостоятельно.
– Он никому не доверяет гладить свои рубашки и брюки, так было с самого первого дня нашего брака, – сказала Клара и благодарно улыбнулась.
– Вы в школу? – спросила консьержка, взглянула на часы и воскликнула: – Да вы уже опаздываете!
Клара спохватилась и, взяв дочь за руку, поспешила выйти из подъезда. Они направились к школе, которая находилась в пяти минутах ходьбы от дома. Полина то и дело забегала вперед и поглядывала на мать, словно по выражению лица пыталась прочесть ее мысли. Заметив беспокойство дочери, Клара погладила девочку по голове и обняла за плечи, как бы обещая: «Все будет хорошо».

☼☼☼
Погода была солнечной, поэтому домой Клара возвращалась неторопливо. Ее все еще преследовал больничных запах – гремучая смесь лекарств, хлорки и казенной еды. Прохладный воздух помог очистить легкие и наполнил бодростью тело. Вернувшись в квартиру, Клара прошла на кухню, вымыла посуду и начала готовить обед: помыла куриную грудку, почистила овощи и поставила на плиту бульон. Потом вспомнила про звонок Лили и прошла в гостиную к телефону. Набрав номер подруги, она рассказала последние новости: о больнице, о визите Коваленко, а в конце – и о смерти Уварова.
Лиля подтвердила, что Юрий погиб. Когда именно, она не знала, но обещала по возможности собрать информацию о его смерти. Обсуждать с подругой гибель возлюбленного было невыносимо, воспоминания нахлынули с новой силой, но Клара взяла себя в руки и продолжила разговор.
– Мне очень важно узнать, где и когда это случилось, понимаешь? Ты позвони Оксане, она должна помочь, у нее был знакомый в органах.
– Точно, как я про нее забыла!
– Я жду. Перезвони, как что-нибудь узнаешь.
Закончив разговор, Клара, все еще крепко сжимая телефонную трубку, опустилась на диван и разрыдалась. Перед ее глазами стояло улыбающееся лицо Юрия. Тоска сдавила сердце с такой силой, что, казалось, оно вот-вот разорвется на тысячу маленьких кусочков. Несколько минут Клара просидела, глядя в одну точку и чувствуя, как мокрые потоки бегут по ее щекам. Затем вытерла слезы и придирчивым взглядом оглядела комнату. Как ни старались Аркадий с Полиной поддерживать в квартире порядок, зоркий глаз Клары всюду подмечал недостатки уборки. Квартире требовалась женская рука, рука хозяйки, поэтому Клара стряхнула депрессивное настроение и принялась наводить чистоту. Закончив уборку, она приготовила обед и посмотрела на часы. До окончания уроков оставалось пятнадцать минут. Клара переоделась и вышла из квартиры.
Консьержка была на своем посту. Увидев Клару одну, она склонилась над стойкой рецепции и сказала:
– Я уж не стала говорить при Полине, она и так переживает за вас. Это я вас нашла в тот день и вызвала «Скорую помощь». Мы с Полей всю ночь просидели в больнице, и только утром приехала Елизавета Степановна, ваша свекровь.
Клара удивилась: она была уверена, что Аркадий, узнав, что ее положили в больницу, вернулся в Элисту первым же рейсом. Кровь прилила к голове, румянец окрасил бледные щеки. Рука, лежащая на стойке рецепции, предательски задрожала. Пытаясь подавить гнев, Клара прикрыла на минуту глаза, продолжая слушать рассказ консьержки о первых, самых трудных часах с Полиной в больнице.
– А когда вернулся Аркадий? – прочищая горло от спазма, спросила Клара.
Поняв, что сболтнула лишнее, консьержка потупила взгляд и замолчала.
– Теть Валя, да вы не волнуйтесь, все самое страшное у нас позади, меня уже больше ничего не расстроит, – сказала Клара нарочито спокойно.
Пожилая женщина помедлила, но потом все же ответила:
– Да через неделю вернулся, как и планировал. Только вы не говорите ему, что вам именно я сказала. Нехорошо получилось, я думала, вы знали...
– Прошлого уже не вернешь. Мы такие, какие есть, и нас не переделать.
– Да, – нехотя согласилась консьержка, но по ее виду Клара поняла, что она тоже не одобряет поведение Аркадия.
– Ну, мне пора: у Полины уроки заканчиваются.
Клара вышла из дома и в задумчивости пошла к школе. Узнать новость о муже от консьержки было обидно: все это время она думала, что Аркадий не отходил от больничной койки, и чувствовала вину за то, что напугала его и дочь. Выходит, что первые шесть часов Полина справлялась со стрессом самостоятельно, и только утром появилась свекровь. Да и ее приезд мало что изменил: Полина недолюбливала мать Аркадия за излишнюю придирчивость и властный тон.
Дочь уже ждала ее в вестибюле, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Увидев мать, Полина бросилась ей на шею и сбивчиво начала рассказывать о предстоящем школьном спектакле, в котором ей выпала честь играть главную роль. Улыбнувшись, Клара погладила Полину по растрепавшимся волосам, взяла ее за руку и повела домой. Мысли крутились вокруг поступка Аркадия. Даже узнав, что у жены один за другим отказывают внутренние органы, он продолжал оставаться вдали от семьи. Его привычный заботливый образ не рифмовался с таким хладнокровием. Уваров был прав, тысячу раз прав: ее муж сметет любое препятствие, мешающее его карьере, даже если это препятствие – его собственная жена. Мужчина всегда распознает изъян другого мужчины.
Придя домой, Клара покормила Полину, и они отправились в детскую делать уроки. Дочь разложила на столе учебники и сказала:
– Мамочка, ты займись чем-нибудь, что тебе хочется, а я уроки сама сделаю. Я уже привыкла все сама делать.
Клара поняла, что дочь намекает на дневник, и улыбнулась.
– Так уж и сама?
– Да. Бабушка мне не могла помочь, она уже забыла школьную программу, и все самой приходилось делать. Первое время было сложно, но потом я привыкла.
– А разве папа тебе не помогал?
– Папа всегда на работе. Я была с тетей Валей.
– А потом, когда я в больнице лежала?
– Он же был в командировке, я была с бабулей.
– Ты не знаешь, в какой город он летал? – спросила Клара, проходя в родительскую спальню.
– В Москву. Там было очень важное совещание, бабуля звонила ему каждый день и рассказывала, как мы все тут поживаем.
– И когда он вернулся? – как бы между прочим уточнила Клара, доставая из чемодана папку с дневником.
– Через неделю, кажется. Я уже точно не помню.
Клара легла на кровать дочери и открыла дневник.
– Я почитаю. Как закончишь уроки, садись за фортепиано.
– Хорошо, – ответила Полина и открыла учебник.
Клара долго не могла найти нужную ей страницу, а когда нашла, поняла, что прочитала уже больше половины дневника. Некоторые страницы был сильно повреждены, и Клара вздохнула с облегчением, поняв, что их она уже прочла. С первых же строк ее накрыло чувство умиротворения и отрешенности. Бросив на дочь виноватый взгляд, Клара убедилась, что та погружена в математические задачи, и приступила к чтению.

«Его имя я узнала гораздо позже, когда между нами наладился диалог. Его звали Мартин, но все называли его полковник Петерсонс. Впрочем, я уверена, что это не его настоящая фамилия. Первые две недели после нашего разговора моя жизнь никак не менялась: я по-прежнему была в заточении на мансардном этаже. После ужина он приходил ко мне в спальню – так случалось почти каждый вечер, когда он ночевал в городе. Мы беседовали, иногда пили вино или играли в покер. Вернее сказать, он учил меня играть. Он был великолепным психологом, легко распознавал блеф и всегда выигрывал. Я была приятно удивлена тем, что он не настаивал на интимных отношениях. Это было странно – удерживать молодую женщину в заточении, но не пользоваться даваемыми этим возможностями. Меня это успокаивало и настораживало одновременно. Если ему нужен был не секс, то что?
Через две недели все начало меняться. Мне позволили гулять в зимнем саду. Это было прямоугольное помещение окола сорока квадратных метров, в котором были собраны экзотические цветы и деревья. Затем мне позволили гулять по дому – правда, пока еще в сопровождении охранников. Единственным местом, куда путь для меня был закрыт, был подвальный этаж – жуткое место, из которого иногда доносились стоны. Впрочем, по понятным причинам я и сама не горела желанием туда попасть.
В доме были свои правила. Например, после полуночи никто и ни под каким предлогом не мог покидать свою спальню. Мою комнату закрывали на ключ, чтобы открыть только перед завтраком. Иногда ночами я просыпалась от резких звуков и криков – как будто кого-то волокли через холл, но все быстро стихало. Со временем мои подозрения подтвердились – в подвале регулярно проводились допросы и пытки.
Мой гардероб постепенно начал пополняться красивой одеждой, но, как портниха, я сразу распознала, что одежда была не новой: ее подгоняли по моей фигуре. После одежды я начала получать подарки в виде ювелирных украшений.
В один из зимних вечеров – примерно через три месяца после изменения режима, полковник позвал меня в свой кабинет и жестом пригласил подойти к камину, который располагался напротив рабочего стола. Над камином висел женский портрет, и мне бросилось в глаза поразительное сходство между мной и изображенной на холсте женщиной. Мне стало ясно: я оказалась в этом доме лишь потому, что напоминаю полковнику женщину с портрета, но кто она, пока оставалось для меня загадкой. Полковник хотел, чтобы я ее увидела, поэтому и позвал в кабинет, но я решила не проявлять излишнего любопытства. Спустя неделю он сам завел о ней разговор. Это была его жена. Теперь мне стало понятно, одежду с чьего плеча я ношу.
Он много о ней рассказывал, но не сказал главного: где она сейчас?
Увидев портрет его жены, я стала понемногу расслабляться и все чаще ловила улыбку на своем лице. Мне казалось, что мир вокруг меня стал чуточку безопаснее.
Когда полковник узнал, что я умею шить и вышивать, в моей спальне появился набор для вышивания и шелковые нити. Мои навыки портнихи его никак не заинтересовали.
Все чаще мы проводили вечера в его кабинете: мне было позволено (или, точнее сказать, велено) приносить с собой набор для вышивания. В камине потрескивали поленья, я сидела в соседнем с полковником кресле и мы мирно беседовали или молчали. Тему для разговора всегда выбирал он.
В один из таких дней он сказал, что от брака с женой у него осталась дочь, которой недавно исполнилось пять лет. Она сильно скучает по матери. Я спросила, почему она живет не с ним, и он ответил, что она проживает со своей няней в семейном загородном доме. Тогда мне стало понятно, куда он так часто уезжал: он проведывал дочь.
С этого дня он постоянно говорил о девочке, всячески привлекая мое внимание к ее детским интересам и проблемам. Я была не сильна в воспитании детей, в чем призналась сразу, упомянув, что по физическим причинам никогда не смогу родить ребенка.
На следующий день утром полковник вызвал меня в кабинет. Вид у него был возбужденный и нервный. Он сказал, что не спал всю ночь – думал. Именно тогда он впервые и поделился со мной своими планами. Два года назад его жена покончила с собой – повесилась в подвале. В силу занимаемой должности он не мог говорить об этом с посторонними. Его дочь считала, что мать находится в клинике для душевнобольных. О смерти супруги полковник не рассказывал никому, кроме самых близких родственников. Но сейчас, когда дочь подрастает, она все больше требует общения с матерью. Полковник предложил мне занять место его жены и разъяснил, как и при каких обстоятельствах я буду играть эту роль.
Я понимала, что выбора у меня нет: либо я вечно буду играть роль матери чужого ребенка и чужой жены, либо... Что будет, если я откажусь, я даже думать не хотела. Я согласилась, поставив два условия: первое – он будет способствовать моей карьере модельера; второе – я всегда буду спать в отдельной спальне.
В ночь, когда сделка была заключена, мне приснился сон. «Мужчина в черном» склонился над моей кроватью и сказал: «А вы, Венера, большая лгунья! Вы все же отказались от любви в угоду таланту. За пожизненное рабство быть той, кем вы не являетесь, вы попросили лишь одно – продвижения вашей карьеры». Он залился смехом, а потом добавил: «Раздельные спальни не в счет: когда они могли удержать мужчину от секса?»
Я проснулась в липком поту, слова «мужчины в черном» все еще настойчиво звучали в моем сознании. Он был прав: я выторговала себе лишь карьеру, и при этом даже не призналась полковнику, что мое сердце занято другим!
С этого момента я больше никогда не говорила о своем желании продвигаться в модной индустрии, и полковника это, безусловно, радовало».

Послышались звуки фортепиано. Клара опустила дневник и поняла, что Полина закончила уроки и занялась музыкой. Она посмотрела на часы: с минуты на минуту с работы должен был вернуться Аркадий. Клара поспешно убрала дневник в чемодан и пошла в гостиную, где дочь одарила ее лучезарной улыбкой, от чего на душе потеплело.

☼☼☼
На следующий день Клара проводила дочь в школу и возвращалась домой. Она зашла в подъезд и поздоровалась с консьержкой. Та с заговорщицким видом попросила ее приблизиться и почти шепотом произнесла:
– Ваша свекровь приехала.
Клара кивнула и хотела зайти в лифт, но консьержка снова подозвала ее и тихо заговорила:
– Я вот что подумала: вам надо отблагодарить того парня.
– Какого парня? – удивилась Клара.
– Ну, того, что меня позвал к вам в квартиру.
– Вас кто-то позвал в квартиру? – удивленно спросила Клара, почувствовав, как по коже побежали мурашки.
– Ну да, он сказал, что вы вызвали телевизионного мастера. Я еще подумала, когда это новая хозяйка успела позвать мастера? Но тогда-то не до этого было, – глаза Валентины азартно блеснули и сощурились, словно она в этот момент раскрывала шпионский заговор.
– Я ничего не помню о том дне. Понимаете? Может, я и вызывала кого-то – увы, не помню, – нарочито спокойно произнесла Клара и как можно более растерянно улыбнулась, скрывая свой жгучий интерес. – А как он выглядел?
– Был в длинном черном пальто и шляпе. Я еще подумала, какой мастер так одевается?
– Он был молодой или старый?
– Молодой, – уверенно произнесла консьержка и закивала головой.
– А что он вам дословно сказал, вы помните?
– Он сказал, что пришел к вам домой, дверь была приоткрыта, он зашел, позвал, но никто не ответил. Тогда он услышал стон из спальни и пошел посмотреть, в чем там дело, вот и увидел вас на кровати. Пока мы вызвали «Скорую помощь» и поднялись к вам, пульса у вас уже не было. Он попросил меня подежурить у подъезда, а сам остался с вами, делал вам искусственное дыхание.
Клара слушала ее как завороженная. Морозная дрожь пробежала по телу, оставляя за собой дорожки гусиной кожи. От волнения в горле пересохло. Значит, она не сошла с ума! Уваров действительно был с ней! Но потом Клару пробила новая догадка: «Уваров ли? А может, это был «Человек в черном»?» Немного подумав, она стала склоняться ко второму варианту.
Поблагодарив консьержку, Клара поднялась на лифте на свой этаж и зашла в квартиру. Свекровь сидела за столом и перебирала накопившиеся счета.
– Здравствуйте, Елизавета Степановна, – дружелюбно произнесла Клара и прошла в гостиную.
– Здравствуй, Кларочка, рада, что ты пошла на поправку, – отозвалась свекровь, буравя сноху испепеляющим взглядом. Тон ее был резким, с некоторой издевкой. – Выглядишь совсем неплохо, учитывая, что тебе пришлось пережить.
Отношения между свекровью и снохой всегда были натянутыми, поэтому особой радости от общения с матерью мужа Клара не испытывала. После смерти свекра противоречия обострились и перешли в «холодную войну».
– Вы к нам надолго? – поинтересовалась Клара.
В том состоянии, в котором Клара сейчас пребывала, она не представляла себе совместное проживание со свекровью под одной крышей.
– Аркаша сказал, что уезжает в командировку и не может оставить вас без присмотра.
Свекровь не стала уточнять, кого конкретно она имела в виду, но Клара поняла, что речь в первую очередь идет о ней.
– Как это заботливо с его стороны, – с сарказмом произнесла Клара и прошла на кухню.
Нужно было готовить обед для Полины, и она вынула продукты из холодильника. Елизавета Степановна вошла на кухню вслед за ней и поставила на стол большую сумку, внутри которой загремели кастрюли. Клара поняла, что свекровь приехала с полной сумкой готовой еды.
– Я нажарила котлет из парной телятины, привезла любимого Аркашиного холодца и еще всякого по мелочи, – сказала она и начала выставлять на стол кастрюли и пластиковые контейнеры, – приготовь пюре для Полюшки и помой помидоры и огурцы для салата.
Елизавета Степановна всегда вела себя как единовластная хозяйка на кухне, и неважно, была ли она при этом у себя дома или в гостях. Стиснув зубы, Клара убрала готовую еду в холодильник и поставила на плиту кастрюлю с водой, полную начищенной картошки.
Зазвонил ее мобильный телефон. Чтобы ответить на звонок, Клара ушла в свою спальню. Это была Лиля. Ее взволнованный голос заставил Клару внимательно вслушиваться в каждое слово.
– Клара, нам в это дело лучше не лезть!
– Почему?
– Как только Оксана стала задавать вопросы об Уварове, к ней приехал Коваленко, и ей пришлось признаться, что она делает это по моей просьбе. Тогда следователь примчался ко мне в магазин. Он битый час мешал мне работать и я, конечно, рассказала небылицу, как Уваров помог мне, когда я попала в больницу, и теперь у меня душа о нем неспокойна. Следователь, конечно, мне не поверил, сказал, что я наверняка действую по твоей просьбе. Потом задавал всякие странные вопросы о том, где у вас может быть недвижимость и есть ли у нас на фирме грузовик…
– Грузовик? – удивилась Клара.
– Да. Я тоже ничего не поняла. Но со смертью Уварова явно что-то не чисто.
– Где его похоронили?
– Его еще не хоронили.
– А где сейчас его тело? – спросила Клара и услышала скрип ламината.
Она медленно повернулась: под дверью маячила едва различимая тень – свекровь подслушивала ее разговор. Клара подошла и с шумом приоткрыла и закрыла дверь.
– Наверное, в морге. Я не знаю, Клара, мне не у кого спросить.
– Лиля, для меня это архиважное дело.
– Я понимаю, но, похоже, тебе самой придется искать ответы на все свои вопросы. И предупреждаю тебя: Коваленко будет следить за тобой.
– Следить? Зачем?
– Мне показалось, что он подозревает тебя в причастности к смерти Уварова.
– Чушь несусветная!
– Я сказала ему, что Уваров покупал огромный букет роз для тебя, и что лицо его светилось от счастья.
– Это правда? Он был счастлив? – спросила Клара с надеждой в голосе.
– Нет, скорее растерян, как мальчишка. Но я хотела, чтобы Коваленко думал о вашей интрижке, а не о том, что ты – убийца.
Услышав, какой конкретно ярлык на нее повесили, Клара вздрогнула и побледнела.
– Что?! Почему он так думает?
– Клара, он говорит, что ты попыталась отравиться после того, как убила Уварова!
– Какой вздор, ей-богу! – возмущенно отозвалась Клара. – Наша полиция ничего лучшего и не могла придумать!
– Я ему тоже так сказала, но он такого себе напридумывал, что даже повторять не хочется.
– Говори, Лиля.
– Нет. Только не по телефону. Когда приедешь, тогда и расскажу.
Закончив разговор, Клара вышла из спальни и прошла на кухню. Свекровь искоса бросила на нее настороженный взгляд и спросила:
– Кто звонил?
Невероятный гнев охватил Клару, она поджала губы, чтобы не сорваться, и попыталась успокоиться. Ругаться со свекровью было бесполезным делом: та от ссор испытывала огромное удовольствие и прилив бодрости, а Кларе после выясниения отношений нужно было долго приходить в себя. Поэтому со свекровью она решила действовать старым проверенным способом – через мужа.
– Моя подруга, – ответила Клара как можно мягче, – есть проблемы в магазине, мы обсуждали, как их решить.
– Зачем вам эта цветочная лавка? – недовольно фыркнула свекровь и надменно добавила: – Это не уровень Аркаши. Ему, наверное, неловко перед коллегами из-за того, что его жена – торговка цветами.
– Разве? А он мне предложил открыть второй магазин в Элисте, – таким же тоном ответила Клара.
– Это еще раз доказывает, как он тебя любит, – сказала Елизавета Степановна и наиграно закатила глаза. Затем ткнула в Клару указательным пальцем и разразилась длинной речью: – А вот любишь ли ты его? Вот в чем вопрос! Твое поведение после переезда было жутко эгоистичным! Нужно соизмерять масштабы бизнесов, дорогая. Мой сын всеми силами стремится обеспечить семью, а что делаешь ты? Пьешь яд. Ума на большее не хватает? Психика, оказывается, у нее слабая, а у кого она сильная? Думаешь, ты единственная, у кого возникли проблемы? Мой сын устраивает дочь в школу и на музыку, нанимает няню, перевозит мебель, раскладывает по шкафам твои вещи, перекрашивает стены, параллельно решая рабочие вопросы в новой должности, проводит аудит компании, готовится к совещаниям и командировкам, а где ты в этот момент? С важным видом решаешь, какие цветы закупить для продажи и собираешь букеты?
Клара поняла, что это только начало монолога, поэтому вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Накинув куртку и наспех обув ботинки, она выскочила на улицу и поспешила в сторону сквера. Слезы наворачивались на глаза, дышать становилось все труднее и труднее. Чтобы хоть как-то справиться с захлестнувшей ее обидой, она побежала что есть силы. Пробежав через сквер, она почувствовала, как закололо в боку, остановилась и отдышалась.
Чуть успокоившись, Клара решила позвонить мужу и обговорить все вопросы, связанные с пребыванием не в меру агрессивной свекрови в их квартире. Но, ощупав карманы, поняла, что мобильный телефон забыла дома. Возвращаться в квартиру, которая ей и без свекрови была ненавистна, Кларе не хотелось. До школы было недалеко, и она решила подождать дочь в вестибюле. В голове постепенно созревал план – план побега.
Клара дождалась Полину, но, вместо того, чтобы пойти домой, отвела дочь в сквер. Они сели на скамейку и мать постаралась доходчиво и спокойно объяснить дочери, что ей нужно уехать на неопределенное время. Сначала Полина куксилась, но Клара как можно мягче рассказала ей, в какую ситуацию попала, добавив, что ее несправедливо обвиняют в том, чего она не делала. Клара также коснулась темы попытки самоубийства и заверила дочь, что она никогда бы этого не сделала. Под конец разговора Полина не сводила с матери глаз.
– Поля, мне нужна твоя помощь.
– Все, что смогу, мамуля.
– Под любым предлогом уведи бабушку из дома. Скажи, например, что хочешь с ней погулять. Я напишу тебе записку и положу в портфель, ты ее отдашь папе, когда он ляжет спать. Главное, чтобы бабушки в этот момент рядом с ним не было, понимаешь?
Дочь кивнула головой и шепотом, словно боясь, что ее кто-то услышит, произнесла:
– Я на твоей стороне, мамуля, я тебе верю.
Клара поцеловала дочь в лоб и крепко прижала к груди. В этот момент Полина была единственным близким ей человечком.
Вернувшись домой, они пообедали и прошли в детскую – выполнять домашнее задание. Елизавета Степановна, сидя на диване в гостиной, делала вид, что читает книгу. На самом деле ее зоркое око неустанно следило за снохой. Не то чтобы Елизавета Степановна была плохой женщиной, нет! Но информацию о семье сына она получала только со слов Аркадия – и те эмоции, что она выплеснула на Клару во время их последнего разговора, полностью отражали видение сложившейся ситуации ее сыном. Впрочем, сейчас это все уже не имело для Клары значения: она решила сосредоточиться на событиях, связанных со смертью Уварова, обелить собственное имя, а уж потом решать, что ей делать с семейной жизнью. Хотя подсознательно она все уже решила. Ее тревожил лишь один вопрос: как разойтись с мужем, не ранив психику дочери?
Сделав уроки, Полина подошла к бабушке и сказала:
– Не хочешь погулять?
Не ожидавшая такого внимания со стороны внучки Елизавета Степановна расплылась в улыбке и, не мешкая, согласилась. После этого начались шумные сборы и обсуждение маршрута прогулки.
Когда дверь за ними наконец-то закрылась, Клара прошла в гардеробную, раскрыла чемодан и начала быстро заполнять его необходимыми для поездки вещами. Еще никогда в жизни она не собиралась так быстро: ее руки проворно укладывали пуловеры и джинсы, которые она могла носить как в гостинице, так и на работу. Через пятнадцать минут чемоданы уже стояли в прихожей, а Клара надевала куртку. Напоследок она окинула квартиру взглядом и чуть печально подумала: «Я даже не успела к ней привыкнуть». Клара была уверена, что в качестве хозяйки она сюда никогда не вернется.
Спустившись вниз, Клара приятно удивилась: любознательной консьержки не было на месте. То ли совпадение, то ли находчивая Полина позаботилась и об этом. Женщина вышла на улицу и пошла к скверу, где на углу в ожидании пассажиров стояло такси. Увидев клиентку, водитель встрепенулся, погасил сигарету и завел мотор. Клара села в такси и попросила отвезти ее на автовокзал.

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 43
© 07.09.2017 Инесса Давыдова

Метки: мистика, кочевница, луна, перерождение, затмение,
Рубрика произведения: Проза -> Мистика
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1