Назови мое имя, Господи. 3


глава вторая. шоу.

«Тысячи лет человек ест яйца,
И тысячи лет, каждый раз отколупывая скорлупу,
С удивлением ждет: что там?
Это как подбрасывание монеты – может выпасть «орел»,
Может «решка», а может, и монета встанет на ребро –
Один раз из миллиона. Чудо присутствует».
(Общая философия вероятности. Ульфилла. Т1.П.6.)

  • « Уехал этот охламон? И хорошо. В сумочке у меня и то порядка больше, чем у него в репликах идиотских. Чуть не скомпрометировал Дашу. Так ехидничал, будто мы не обычная русская семья, а какие-то «свингеры». Просто Игорь, когда работал на заводе своем, элементов трубопроводов, ещё когда бартером занимались, договорился обменять задвижки на мазут, а мазут на что-то еще, пока не добрался до телевизоров. Зато завод смог выплатить, наконец, зарплату всем этим фрезеровщикам и токарям - несчастные, бедные, вечно обкрадываемые рабочие. Им было бы просто нечего кушать, если бы не брат. Время было нервное и непонятное, многие тогда «опустились» и потеряли совесть, но Игорь никогда не позволял себе быть просто уличным торгашом. Он думал и о людях. Он всегда был корректен, и носил строгий, серый деловой костюм, всегда, и никогда этот пошлый малиновый пиджак. Достоинство и честь – это у нас от папы. Папу я боготворю. А уже после, когда стал владельцем, ему понадобилось оформлять дарственную на Машу, потом был фиктивный брак Маши и Сережи, опять для дарственной. Когда супруги дарят что-то друг другу, тринадцать процентов платить не нужно. Потом Маша выходила за Петра Яковлевича, но ненадолго, они как-то с Сережей близки стали.
Да, по отцу, Дашенька - Захарьина, Захарьины мы, а взяла фамилию матери, а так, мы никакие не Орловичи – ужас какой – Дашенька приревновала отца к Лизаньке (вторая жена Игоря), и стала Орлович. Девочка просто не понимала, что так нужно для «дела». Игорь, ну, скажи».
«Э-хе».
«И так всегда – он в делах умница, а как выступить, только и горазд повторять все за женой. Очередной. Сергей, ты хоть не молчи!»
«Вернончик, солнышко, зачем оправдываться. Любой, кто касался бизнеса в России, подтвердит – при такой строгости тайны банковских вкладов и переводов, человек порядочный и разумный должен держать на счете строго зарплату врача – так и мой бухгалтер советует. Что это за глупость такая – электронные деньги? Для хакеров забава? И все, кто мало-мальски связан с рынком, знают это ощущение боязни проверки или обмана, «кидка», когда видишь абстрактные цифры на экране (как будто бы деньги), и только вытащив из банкомата пачку свежих купюр, дышишь свободно. Да что «свежих». Потные и грязные, политые слезами, водкой и кровью, наличные деньги, сложенные в неровные, лохматые стопки на прилавке рынка, «кэш» - вот ради чего живем и умираем».
«И девочку представил недалекой. И зачем-то придумал какие-то фантастические игры ее и этого юноши – Николая. Могут подумать, что Дашенька из развлечения «жила» совершенно дикой жизнью этой незнакомой женщины, и не просто жила, а сама и управляла этой жизнью. Сочиняла жуткие приключения для забавы. Вздор. Какое больное воображение – считать, что молодежь способна получать удовольствие, мучая и холодно издеваясь над людьми! И получать удовольствие еще и от того, что издевательства происходят, по сути, над тобой! Юношу не знаю, а Даша – нет».
… … …
Видимо, никуда мне не сбежать от этой писанины. Только вздумалось побродить по туманным и сырым, чавкающим грязью, аллеям зябнущего парка, подышать полной грудью отрезвляющего запаха неизбежной, как коммунальный платеж, и пугающе нарядной смерти последних дней лета - лета, которого уже никогда не будет ни у кого из нас, ведь стоит нам просто сказать «раз», как вдруг оказываемся за тысячи километров, в другой точке пространства, все летим куда-то... Насколько легче было бы нам жить, решив для себя, что никуда мы не летим, а это как раз пространство вокруг нас меняется с дикой скоростью, как кадры кинофильма, насколько человечней и логичней стал бы окружающий нас Космос! Только вздумалось посидеть на незаплёванной лавочке, свободной от зловонно-наглых следов цивилизации, как эта баба…
«Что за «баба»? Ты бы еще «теткой» назвал! Это хамство, и ты хам. Я даже не «женщина», в смысле не то, что не женщина, а еще вполне девушка. В районе тридцати».
Вера Павловна! Ты не ушла разве? Я «баба» сказал не в том смысле, а ласкательном. «Баба» с ударением на последний слог, уменьшительное от «бабочка». Я ведь люблю тебя, Вера. И ум твой, и нежный наклон головы, и роскошные волосы, и особенную, аристократически-породистую манеру ходить или присаживаться в кресло. Особенно нравятся мне в тебе - эти итальянские туфли на каблуках.
«Знаешь что, ты сейчас получишь!»
Вера! Перестань! Убери кулачки свои, а то люди подумают, не дай Бог, что у нас «отношения». Скажут: «Видишь, как учит своего, видать «ходок». Приревновала».
«Дурак. Глупый дурак». Ладно. Кто будет продолжать – ты или я?
«Имей в виду, я все проверю. Вертушкова своего хоть де Садом выставляй, а наша Дарья Игоревна Захарьина-Орлович – светла и чиста. И девственна! И не хмыкай».
Тогда слушай.
… … …
Дидактическая повесть о бороде Ивана Петровича, с надлежащей моралью. Рекомендовано.
Иван Петрович был бородат. Сидя августовским, каким-то театральным вечером на берегу озера на раскладном полотняном стульчике (все было чудно и зыбко, как декорация), он крепко задумался, даже размечтался, и время дрогнуло и пошло, не дожидаясь окончания грез. Время шло, и борода Ивана Петровича, подчиняясь высшему закону гармонизации с пространством, стала расти. Она доросла до колен, сползла на теплый песок, потихоньку перебралась на другой берег озера, взобралась на растворяющиеся в небе горы и покрыла собой весь доступный Мир.
И Мир принял ее, и изменился.
Человеческая цивилизация приспособилась к бороде Ивана Петровича, да что там «приспособилась»! Сама цивилизация теперь существовать не могла без бороды! Владение прядью, даже волоском бороды давало неисчислимые преимущества – тут вам и лучшие женщины, машины, здания и лучшие климатические условия, банковские ставки тоже. Естественно, за обладание хоть мизерной частью бороды шла жестокая борьба, часто перерастающая в международные конфликты. Когда-нибудь, когда догадаются выделить грант, я намерен написать многотомную «Историю бородатых войн». Подвигам героев – числа не было! Верные Жены и Строгие Матери благословляли гордых мужчин на смерть ради бороды. Барды пели песни, прославляющие воинственных владетелей разных прядей бороды, писались оперы о бороде, создавались архитектурные «бородатые» стили и «бородатая» литература. Снималось кино, рождалась философия – все было бородато и пышно. Борода казалась смыслом существования этноса. Дело чуть не дошло до коллективного самоуничтожения – если борода не вся принадлежит мне, зачем тогда и жить?
Но разум возобладал над инстинктом хищников – ряд международных ассамблей покончил со всеми спорами, и хотя крови между прядями было пролито много, и жажда мести была сильна в сердцах, воцарился покой и мир. Теперь никто не посягал на соседскую часть бороды, довольствуясь своей, хотя бы седой волосинкой.
И мир принес радость, но одновременно принес расслабленность духа. Народ, отлученный от сурового, но дисциплинирующего ремесла воина, размяк духом и впал в ересь. Только воинственная цивилизация бороды давала мощный импульс развитию наук и искусств. Только борьба за бороду заставляла человеческий ум мыслить.
И наступила эпоха разврата. Олигархи бездумно, безыдейно владели бородой, а тот, кто был обделен, потянулся в мистику, стали возникать секты «бородопоклонников», всерьез призывавших лучших из дочерей сожительствовать с бородой, дескать, так народится новое поколение избранных. Возникли вздорные философские учения – вот тоже тема для исследования – учения нагло утверждающие, что «электрон все-таки исчерпаем, а борода – нет». Искусство опустилось до переписывания «бородатых» анекдотов, экономика, без живительной подпитки конкуренции, скатилась до уровня производства «бородатых» суррогатов. Наконец, цивилизация человеческая стала походить на Римские Луперкалии в лупанарисе времен Мессалины – люди презрели старость, требуя одной афродизированной юности, презрели простую добропорядочность и честность, требуя успех и удачу, а вместо ума требовали ловкость языка, приводя в пример ведущих ток-шоу.
И тут Иван Петрович очнулся от своих грез. Он с удивлением обнаружил, что его борода стала чересчур велика, хотя бы даже для общественного транспорта, но по случаю, у него с собою был складной ножичек с выдвигающимися ножницами, и Иван Петрович одним духом отхватил всю бороду прочь. Да и пошел себе, может быть даже и по делам.
А борода умерла.
Смерть бороды повлекла за собою крушение всей мировой экономики. Политическая карта мира тоже изменилась – границы стали не нужны и неинтересны – за ними, как и всюду, живой бороды не было, а были лишь мертвые волосы. Наступил голод, пошли эпидемии, и человечество, ни сделав ни единого выстрела само в себя, оказалось на грани уничтожения. Редко где блистал теперь в ночи, лежащей, как пантера, между покинутых городов, тихий огонек костра бродяги-охотника. Но если полететь на ангельских крыльях над спящей землей, через одну – две тысячи верст-километров такой огонек все ж попадался.
И там, у костра мужчина готовил острые стрелы, а женщина помешивала деревянной ложечкой варево в котелке, и, между делом, учила маленького, но шустрого сына делиться с малюткой-сестренкой собранными яблоками.
- Жадным быть не хорошо, так Отец учит. И злым тоже, и завистливым. Только трусы злы. Отец так учит.
Мальчик покосился в сторону Отца. Потом спросил тихонько:
- А его кто учит?
Женщина ответа не знала, да ей было и некогда, да и незачем обдумывать авторитет мужа. И она сказала, помешивая ложечкой, первые три буквы, которые ей пришли в голову:
- Бог.
И человеческая цивилизация началась сызнова.
… … …
В конце концов когда-то надо
поднять флаги.
Надо
сорвать маски.
Надо обнажить мечи и крикнуть: « Тот, кто верит,
вперед!»
Боже! Как грустно умирать молодым!
Но без гибели невозможно начинание – это правило Жизни.
Что же тормозит? Страх наказанья, пыток? – вздор,
Прошедший через жизнь - тот боли не боится.
Но что тогда?
Кровь.
Кровь, льющаяся щедро с рук палача,
Та кровь, которой просят и жаждут.
А ответишь Ты. Перед потомством – ответ лукавый.
Какой же горький суд,
Что за насмешка!
… … …










Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 15
© 06.09.2017 Алексей Зубов

Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1