Пражская любовь


Говорю как есть: это произошло мгновенно! Буквально в ту секунду, когда я его впервые увидела. Сердце зашлось... Ноги ледяные... Дышать не получается... Потом всё же пошла... Прямо к нему... Множество юных дев вокруг... А мне всё равно... Иду... Вот уже коснулась пальцами его шероховатого плеча... Танец... Старинные странные одежды... Мелодичный звон во мне... Или вне меня... Небо и вода...
Но не сложилось тогда... Не сложилось... Он мне неотрывно вслед смотрел, когда я медленно-медленно уходила прочь! Я ведь оглядывалась всё время. Потом так хрипло, почти что каркнул: «Как рано! Какая рана! Красная карета!»— и исчез за аркой.
Была яркая янтарная осень на фоне майоликового неба. Тёмная, почти антрацитовая река уводила за поворот странно белые, доверчивые кораблики. Закат уже начинал подмешивать в лазурь алое. С ажурных башен сказочного замка на высокой горе стекал краплак, и они становились чёрными. Крошечные золотые пятнышки стайками взлетали там, где небо гнало фиалковые волны. Далеко на горизонте светились ожерелья огней, как янтарные колье на на тёмно-синем бархате. Ветер выстраивал в спирали толпы листьев. Скрипка и гитара пели дуэтом о вчерашнем счастье... Облака брали музыку в ладони и осторожно уносили ее в глубь раннего вечера. Качающиеся над дверями ресторанчиков фонари заставляли плясать тени.
Я шла между тьмой и огнями и дрожала от озноба. Лихорадка нарастала и сотрясала меня всё сильнее. Я добрела до вокзала, вошла в купе стоявшего на перроне поезда, забралась на полку и провалилась в тяжёлый сон...
Прошло немножко меньше времени, чем вечность. Красный трамвай, мало похожий на карету, дребезжа, трезвоня и цокая, катился по брусчатке. Вот и арка...
Он стоял на том же самом месте и смотрел на меня. Ничуть не изменившийся. Нет, ещё красивей, чем прежде. И девушки в жемчугах прикасались к его плечам нежными пальцами. Я шла всё быстрее и быстрее... И вот мы вместе! Ведь бывают же сказки со счастливым концом!

Как вам моя фантазия чистой воды? Воды в реке Влтава. А над нею мост, первый камень которого заложил король Карл в четырнадцатом веке. Карлов мост. Вот в него я и влюблена, причём по сей день. Как и в сказочную Прагу. Но грипп, настигший меня в ту первую пражскую осень, и мое бесславное, сопровождающееся сумасшедшим кашлем и высокой температурой, бегство из Чехии, и новый приезд много лет спустя, на этот раз в мае —это абсолютная правда!
Я бродила по Карлову мосту бесконечное множество раз... Осенью ли в обрамлении золотой епитрахили берегов Влтавы, весной ли в гипюровых жабо цветущих каштанов и акаций, он неизменно великолепен. На одной его, высоко поднятой, ладони, лежит Верхний город с апофеозом собора святого Вита, а на другой ладони, которую мост как бы вытягивает перед собой, покоится Старый город со знаменитым Тынским храмом Девы Марии. Вот эта обоюдосторонняя крестная осенённость и есть сущность Карлова творения. Это не просто связующая конструкция между двумя берегами... Нет, мне кажется, что это живое огромное существо, терпеливо и смиренно подставляющее спину тысячам прохожих, благостно слушающее джаз и кантри, рок и серенаду, седых и юных певцов и музыкантов, снисходительно взирающее на проделки марионеток в руках кукловодов, на попрошаек, зазывал... На Карловом плече, то бишь на перилах, сидит серая ворона и внимательно выслушивает каждого, кто с ней разговаривает. Мне она внимала достаточно долго, потом потребовала вознаграждения за душевность, поняла, что никаких вкусностей не предвидится (не припасла я, кто ж знал!), презрительно фыркнула на непутёвую банкротку в моём лице, каркнула и моментально ушилась. Полетела жаловаться своему широкоспиному хозяину!
А он ко мне благоволит и предлагает на выбор разноцветия чешских минералов... Я хожу от столика к столику, беру в руки поделки и прислушиваюсь к себе... В мой первый, «простудный» визит, в мою ладонь лёг нежно-бежевый, с волнистыми узорами, как будто изнутри светящийся кулон. Имя камня было арагонит. С тех пор я зимами грею о него сердце. Майское путешествие сопровождалось бесплодными скитаниями между россыпями Карловых камушков, но ни один во мне не откликался. Я перебирала хризолиты, яшму, ониксы, турмалины, халцедоны — безрезультатно! Холод, только каменный холод! В последний вечер перед отъездом я, совершенно расстроенная, прошла мимо уже хорошо знакомых продавцов камней и тут в самом конце моста увидела женщину, мне еще не известную. Подошла и сразу заметила зеленоватый, со светлыми вкраплениями, плоский камушек на тонком серебристом обруче. Потрогала, погладила и поняла — мой! Немедленно схватила и уже не выпускала из рук. Спросила, как называется. Оказалось — серпентин. Serpens — змея! Мне сразу вспомнилась сказка Бажова с зелёной змейкой, которая оборачивалась хозяйкой Медной горы... Вот и я чувствовала себя хозяйкой сказочного сокровища и уносила, увозила его с собой... А вместе с ним и немного души Карлова моста...
Подходы к мосту и со староместской, и с вышеградской стороны тоже сказочные... Маленькие улочки с фонарями, ресторанчиками, запахами жареного мяса, сдобы, корицы... Экскурсионные алые лимузины... Туристическая разноязыкая, пёстрая лава, текущая в любое время суток... Каждый второй держит в руках и на ходу вкушает традиционные чешские сладости — трдельники. Это такие короткие трубы (трубочками их вряд ли можно назвать — уж больно впечатляют размеры!) из теста, облитые шоколадом, присыпанные орехами, корицей, начиненные разными вкусностями...
И стекло! Нет, это не стекло, это прозрачная, призрачная фантазия! Волшебные блики, переливы, отсветы граней, игра отражений, цветные огоньки и лучики... Птицы, рыбы, звери невиданных форм и раскрасок, причудливо изогнутые подсвечники, феерические чаши и вазы. Огромные коты и крошечные жирафы, зелёные дельфины и розовые лошади, цветы, напоминающие взлетающих чаек, и птицы, как раскрывшиеся бутоны... Через несколько шагов начинается симфония хрусталя: бокалы, фужеры, рюмки... Алые, синие, зелёные — как будто они впитали в себя солнечные вина и соки... Мозерское стекло с замысловатыми сюжетами тончайшей живописи... Витрины с чешскими самоцветами: гранат, влтавин, янтарь... Это праздник, фейерверк драгоценностей...
Архитектуру старой Праги описывать нет смысла. Это всё равно, что подробно рассказывать о букете изысканного, выдержанного вина. Чтобы ощутить, нужно попробовать.
Несколько слов о чешском языке. Владея русским, украинским, можно практически все надписи понимать без особых проблем. Первый опыт мы с мужем приобрели в поезде по пути из Дрездена в Прагу. Начали осматриваться в поисках розетки для подзарядки мобильного телефона. Тут я увидела надпись, которую я приблизительно воспроизвожу в русской транскрипции: «засонвачка под седадлом» (владеющие чешским — можете внести корректуры!). Заглядываю под «седадло», под сидение, в смысле — и точно, розетка! И так было потом на каждом шагу, эти милейшие аналоги моих родных языков просто очаровывали, я улыбалась по этому поводу на каждом шагу: вход — вступ , доброе утро — добрэ рано, до свидания — на схледаноу, прощайте— сбогем ( с Богом!), мне приятно — теши мне. Хлеб и вода остались хлебом и водой. Свободное владение немецким не пригодилось: никто ни бум-бум! На английском можно вполне спросить дорогу и получить вразумительный ответ. В гостинице только английский, если не владеешь чешским (на слух понять это язык оказалось для меня делом абсолютно невозможным, разве что отдельные слова удавалось разбирать). Одна портье немного понимала по-украински и ни слова по-русски. В ресторанах очень много русскоговорящих официантов (чехов, не русских!). В общем, не пропадёшь! В крайнем случае можно объясняться, как говорят немцы, mit Händen und Füssen — «руками и ногами».
Что вам еще рассказать? Я уезжала почти со слезами на глазах (вру! — на самом деле плакала вполне реальными слезами). На прощание я пришла к моему возлюбленному мосту, прошептала слова восторга и благодарности, он в утешение подул мне в лицо тёплым майским ветерком и махнул цветущей над ним веткой каштана. Моя знакомая ворона проводила меня немного и грустно что-то произнесла над моей головой... Мне послышалось: «Сбогем!»
Наш путь домой лежал вдоль Влтавы, потом вдоль Эльбы (по-чешски — Лабэ), текущих по дну широкого ущелья между гор, так что по обеим сторонам железной дороги уходили в небо каменные стены, кое-где покрытые зеленью, часто причудливой формы известняки напоминали сказочных исполинов. Иногда на вершинах мы видели старинные, в основном полуразрушенные, крепости. Казавшиеся игрушечными деревушки с непременными аккуратными церквушками то и дело проглядывали по берегам меж деревьев. По реке медленно двигались старенькие теплоходики. Яркие новенькие байдарки скакали, как молодые лошадки. В многочисленных прибрежных кемпингах кипела жизнь. Сновали велосипедисты, за столиками сидели беззаботные дяди и тёти и пили что-то из высоких кружек.
Потом река исчезла за поворотом и больше не появлялась. Вот здесь и закончилась и наша сказка. Сказка, в которой я была счастлива... На схледаноу... А, может быть, сбогем... Кто знает...






Рейтинг работы: 11
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 116
© 03.09.2017 Эмилия Песочина
Свидетельство о публикации: izba-2017-2055084

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       05.09.2017   09:46:39
Отзыв:   положительный
Очень интересная, насыщенная проза. Сюжет интересен. Спасибо..
Эмилия Песочина       05.09.2017   22:34:40

Света, мне очень приятно, что рассказ вызвал у Вас положительные эмоции и интерес! Благодарю за отклик!









1