Испей до дна. Глава I. IV


После атмосферы царившей в гостиной, вязкая густота воздуха в гавани показалась ему свежестью арктических просторов. Яркие огни заливали рядом стоящие моторные и парусные яхты. Народ, словно на ярмарке, сновал туда-сюда, кто-то уезжал, кто-то наоборот, приехав шумной компанией, только намеревался отплыть в море. Быстро спускаясь к португальскому мостику, Клим заметил дочь Лауры, от вида которой у него снова затрепетало сердце. Сегодняшняя ночь, видимо была не для него – и на этот раз девушка была занята своим кавалером. Когда Клим осерчалый и раздосадованный испорченным вечером вступил на мостик, парочка прильнув друг к другу, целовалась. На этот раз на ней был белый сарафан с оголенной спиной. Глаза Клима невольно скользнули по ее гибкому стану, стройным ножкам, шелковистым волосам. Впервые за последний год его сердце затрепетало, а плоть отозвалась на ее безупречное тело.
Увидев его, она была неприятно удивлена и, не скрывая своей враждебности, резко бросила:
– Что вы здесь делаете?
Ее реакция еще больше его разозлила, лучше бы он сегодня вообще не поднимался с постели, и то день прошел бы с большим удовольствием.
– Ваша мать пригласила меня на ужин, – бросил он в темноту и быстро прошмыгнул мимо обнимающейся парочки.
– Моя мать? – в ее голосе послышался испуг.
В этот момент Лаура вышла на мостик и помахала Климу рукой.
– Обещайте, что подумайте над моим предложением и назовете свою цену!
Клим, немного обескураженный близким присутствием объекта своего вожделения, непонимающе уставился на мать.
– Цену?
– За ваши услуги архитектора, – усмехнулась женщина и подмигнула, – вы, что забыли, о чем мы только что говорили?
– Да-да, я подумаю, – сконфузился Клим и спустился на пристань.
Все тот же француз довел его до автомобильной стоянки и показал в сторону красного спортивного кара, что ничуть не удивило Клима – именно такая машина может принадлежать девушке вскружившей ему голову. Пока он размещался на пассажирском сиденье, взгляд скользнул на палубу, где мать и дочь о чем-то отчаянно спорили. До самой виллы ему не давало покоя неприятное ощущение, оставленное загадочной и малопонятной встречей. Какой был истинный смысл в его присутствии на яхте? Была ли женщина сумасшедшей? Эти и другие вопросы метались в его голове, пока, оставленный на подъездной дорожке к вилле, он не увидел обеспокоенную Наталью.
– Клим! – она рванула к нему, будто он ключ к разгадке всего мироздания.
По ее виду, он сразу понял, что что-то случилось.
– Римма пропала! Игорь поехал ее искать, но ее нигде нет...
– Как пропала? – Клим все еще находился под впечатлением от встречи на яхте и никак не мог переключиться.
– Она ушла сразу вслед за тобой и больше не возвращалась... телефон оставила в своей комнате...
На лице Натальи отпечатался ужас. Взглянув на часы, Клим понял, что девчонка отсутствует больше четырех часов. В глазах промелькнул ее образ на пристани.
– Кажется, я знаю, где она, – он бросился в темноту и скрылся на дорожке, ведущей к пляжу.
Пока он сбегал вниз по склону, в голове мелькали отдельные фразы из разговора с Лаурой: «сбежала из клиники», «объявится и свершит свой самосуд», «меня спасли», «муж погиб». Что это было? Бред сумасшедшей или реальная история? Клим чувствовал, что теперь, когда дочь увидела их вместе, история одной встречей не закончится. Женщина обещала позвонить. Что ей ответить? Чем он вообще может ей помочь?
Он нашел Римму на причале, где и видел в последний раз. Свернувшись калачиком, она подложила руки под голову и мирно посапывала в такт колышущимся волнам на самом краю пирса. Взглянув на нее, Клим подумал, что только не обремененный заботами подросток может вот так уснуть в неудобном положении на жестком дощатом полу под аккомпанемент шума моторных лодок и гуляющих вдоль берега влюбленных парочек.
– А ну вставай! – он грубо ткнул ее в плечо.
До конца не очнувшись от сна, она вскочила и вытянулась перед ним словно караульный солдат, застигнутый командиром врасплох. Сладко зевнув, она начала ручонками протирать глаза.
– Ты уже вернулся? Я не слышала звука мотора. А который час? Я забыла телефон...
– Скоро будет два часа ночи, тебя все ищут. Ты что удумала? Ждать меня на пирсе? А о тетке ты своей подумала?
Он набрал номер мобильного телефона Натальи и сообщил, что нашел ее племянницу, затем передал трубку Римме. Между родственницами произошла короткая перепалка. Крик из телефонной трубки был слышен даже проходящим мимо редким отдыхающим. Из разговора он понял, что девушку намереваются наказать и сочувственно похлопал ее по плечу.
– Это из-за вас! – она одернула его руку и побежала вперед.
Клим ускорил шаг и нагнал ее у берега.
– Куда ты теперь спешишь? Уже ничего не изменишь. Так что наслаждайся последними минутами спокойной жизни.
Девушка кинула на него испепеляющий взгляд.
– Выходит, не ты, а я во всем виноват?
Она не ответила, гнев распирал грудь. Ей хотелось уколоть его побольнее, заставить рвать и метать, а он, словно наперекор, выглядел довольным и улыбался. Вовремя вспомнив о встрече с незнакомкой, так взволновавшее девичье сердце, она ехидно спросила:
– Ну как свидание со старухой?
Клим не собирался делиться с ней событиями из личной жизни.
– Свидание как свидание... все как у взрослых, детям знать подробности не положено, – пожал плечами Клим и засунул руки в карманы.
С этими словами ее чаша терпения переполнилась, девчонка бросилась к крутому склону и на всех парах помчалась вверх по тропинке, издавая невнятные всхлипывающие звуки.
– Не ребенок, а чума, – сквозь зубы процедил Клим.
Архитектор в красках представил встречу Риммы и Натальи и не спешил возвращаться на виллу – пусть все поуляжется до его прихода. Поднимаясь по тропинке, он был удивлен тем, что все окна виллы были уже темными. Видимо, Наталья отложила разговор с племянницей до утра. Ночь была звездная, настроение философское и спать совершенно не хотелось. Он промаялся, ворочаясь в постели, пока первые всполохи солнца не прорезали горизонт.
***
Следующий день выдался ветреным и облачным, не подходящим для отдыха на пляже, и за завтраком было решено показать гостью Монте-Карло. Клим чувствовал, что ему ехать не стоит, он не выспался, все еще побаливал висок, который уже принял все цвета радуги, но друг настоял, и архитектор сдался. Все семейство Лао разместилось в «Мерседесе» и в нетерпении изнывало, пока Клим закончит телефонный разговор с прорабом. Прошло добрых полчаса, а Клим с раскрасневшимся от гнева лицом все еще расхаживал по подъездной дорожке. Периодически он опускал телефон и вглядывался в мелкую рябь волн, пытаясь успокоиться, затем снова возвращался к разговору, убеждал, апеллировал, объяснял, приправляя свои аргументы нормами проектирования и профессиональными терминами.
Дважды просигналив, Игорь махнул другу рукой и показал на детей, которые куксились и с жалостливым видом смотрели на родителей. Наталья за время ожидания трижды возвращалась в коттедж за детскими вещами и каждый раз говорила: «Кажется, на этот раз вроде все».
Единственная, кто не смотрел на Клима, была Римма. С затравленным взглядом, словно раненый зверь, она сидела между братьями и с титаническим терпением сдерживала их неугомонный пыл. За ночь она поостыла и пробудилась с чувством стыда. Нелепым казалось ночное ожидание на пирсе, и уж тем более то, что уснула и позволила застать себя врасплох. С утра ей пришлось по телефону выслушать нотации матери, от чего она расплакалась и долго стояла с понурым видом перед зеркалом. Сейчас она себе очень не нравилась и совсем не походила на вчерашнюю бойкую девчонку, претендовавшую на сердце Мистера Неприступная Скала.
Наконец Клим закончил разговор и извинился за задержку, мотор забурчал, под победоносные возгласы детей вся компания спустилась с плато и выехала на Авеню «PaulDoumer». Клим временами поглядывал назад, оценивая обстановку: Наталья и Римма поначалу держались отстраненно и почти не разговаривали между собой, но по мере приближения к городу обе оттаяли и стали кидать коротенькие реплики, не требующие обстоятельных ответов.
На подъезде к городу из-за аварии образовалась пробка и «Мерседес» медленно влачился за автобусом, набитым туристами. Из открытого окна до Клима доносилась какофония перемешанных между собой попсовых мелодий, бурчания моторов, французской, итальянской и английской речи.
Всю дорогу Клим кидал изучающие взгляды на отражение Риммы в зеркале бокового вида. Вдумчивая и холодная, она нравилась ему больше, он испытывал немалое удовольствие от того, что Римма держится независимо и отстраненно. Конечно, она замечала его взгляды, их невозможно было не заметить – продолжительные, настойчивые, словно бьющаяся о стекло муха, но предпочла оставить их без ответа. Их игра в «Посмотри на меня украдкой» набирала новый виток. Сейчас мяч был на ее стороне поля, но она не спешила его отбивать.
Игорь разрядил унылую атмосферу несколькими анекдотами, и к моменту, когда рассосалась пробка, все были веселы и готовы к приключениям. В одиннадцать часов пятьдесят пять минут, когда толпы туристов собрались на дворцовой площади посмотреть и, конечно же, сфотографировать смену караула Княжеского дворца, все обитатели виллы «Габриэлла» стояли в первых рядах. Барабанная дробь, пушки, из которых не стреляли, бог знает сколько лет, белоснежная форма караульных придавали церемонии необычайно торжественный и театральный вид. Русские туристы сильно выделялись от остальных своей неповторимой манерой одеваться и непосредственной реакцией на происходящее. С видом первооткрывателей они фотографировали все подряд, в чем перещеголяли даже японцев. Кто-то сравнил происходящее со сменой караула московского мавзолея, находя последнюю более эффектной.
Звон колоколов возвестил об окончании церемонии, и компания перебралась в ресторан, расположенный в Гримальди Форум. Дети периодически соскакивали с мест и, подражая караульным, похлопывали себя одной рукой по бедру. За столом царствовала непринужденная атмосфера, все шутили, делились впечатлениями и постоянно фотографировались. Римма тоже от всех не отставала, но в фокусе камеры ее телефона были не красоты карликового государства, а профиль московского архитектора. Она знала, что наедине с Климом ее в ближайшие дни не оставят и фото были единственным утешением предстоящих одиноких ночей.
В следующие пять часов они осматривали главные достопримечательности города: собор Святого Николая, Японский сад, где дети заметно заскучали, поэтому компания быстро перебралась в музей Кусто. К вечеру дети были перевозбуждены от обилия впечатлений, поглощенных сладостей и купленных сувениров, поэтому, как только намеченная программа была выполнена, все семейство укатило домой.
Клим, оставшись на набережной, решил пройтись и насладиться атмосферой города. Гуляя по вечернему Монте-Карло, он набрел на выступление уличных джазовых музыкантов, пристроился за ближайшим столиком в кафе и заказал бокал белого вина. За соседним столиком расположились две симпатичные девушки, судя по произношению – англичанки. Клим сразу удостоился парной белозубой улыбкой, от чего его накрыло игривое приподнятое настроение.
Именно в тот момент, когда он почувствовал, что отпуск начался, раздался звонок, который впоследствии изменил всю его размеренную и упорядоченную жизнь. На дисплее телефона высветился номер Игоря.
– Только не говори, что у тебя сломалась машина...
– Курьер снова принес тебе конверт, – выпалил без предисловий Игорь.
– Что там? – раздраженно спросил Клим.
– Она просит приехать тебя на причал в гавань, видимо ты знаешь куда конкретно... – Игорь тяжело вздохнул, – и дружище, дай ей свой телефон. Мы же не в средневековье, чтобы надушенные записки посылать.
С языка чуть не сорвалось ругательство, но Клим сдержался. В конце концов, Игорь ни в чем не виноват. Он поблагодарил друга, посмотрел на часы, и залпом осушил только что принесенный официантом второй бокал вина.
До причала идти было меньше получаса и Клим побрел по ночным улицам, кишащим разномастной публикой. Красоты города его больше не радовали, внутри постепенно закипал гнев. Клим намеревался высказать Лауре все, что он о ней думает. Сейчас он не сомневался – разговор на яхте был фарсом, плохо отрепетированным спектаклем, а может чем-то еще... главное – неправдой.
***
Клим вернулся на освещенную фонарями набережную, где теперь было шумно и многолюдно. Из обрывков фраз проходящих мимо русских туристов он понял, что сегодня первый день фестиваля фейерверков и народ столпился в ожидании открытия. Клим сразу нашел яхту «BigCity», она резко выделялась от белоснежных собратьев яркой цветовой гаммой. Судно оказалось не освещено, палубы пустовали и Клим, пробираясь сквозь толпу, двинулся к стоянке автомобилей. Глазами он искал знакомую женскую фигуру, но это оказалось невыполнимой задачей. Клим уже хотел поймать такси и уехать, когда услышал за спиной раскатистый знакомый голос.
– Monsieur architecte[1]! Monsieur!
Он резко повернулся и увидел француза-капитана рядом все с тем же спорткаром. Француз был одет в зауженные книзу белые брюки и коричневую рубашку навыпуск, которая практически сливалась с его загаром. Жестом он пригласил архитектора в машину и на ходу бросил дежурную фразу, которая стала у них чем-то вроде приветствия: – «Мадам ждет вас». Клим успокоил себя тем, что в ближайшие минуты он предельно точно передаст Лауре нюансы своего настроения.
Можно было и не ехать, а пройти пешком поскольку, уже через две минуты машина затормозила на соседней улице. Это был исторический центр Монте-Карло. Здание, в которое его провели, было построено еще в девятнадцатом веке по принципу «великолепие во всем». Витиеватая парадная лестница, словно русло реки, брала свое начало в конце холла и, показав крутой изворот, увенчанный кованым фонарем, похожим на те, что Клим видел на набережной, вела на верхние этажи. Здание реставрировалось, на полу были разложены мешки с сухой смесью и инструментарий. Наметанный взгляд Клима оценил масштаб работ и финансовых вложений.
На втором этаже группа людей в строительных оранжевых касках столпилась вокруг импровизированного стола, громко и страстно ведя обсуждение на французском языке. Из гущи мужских голосов, звучащих как жужжание пчел, выделялись два женских. Французы разводили руками, пожимали плечами, но оставались при своем. Стол освещали две яркие лампы, свисающие с потолка. Оранжевые каски, одна за другой, то склонялись над чертежами, то резко вскидывались и раскачивались в ту или иную сторону, в зависимости от того, какой ответ хотел дать ее обладатель. Иногда на один и тот же вопрос кто-то в согласии кивал, а соседняя каска, словно часовой маятник, начинала раскачиваться в отрицании.
Его шаги эхом разнеслись по полупустому залу и заставили всех оглянуться. Первой из группы отреагировала Лаура. Вздохнув с облегчением, она бросилась ему навстречу, словно он был тем самым спасательным кругом, которым она огрела его два дня назад.
– Как я рада вас видеть! Идите же к нам скорей! Почему вы опаздываете?
Клим уже собирался с силами, чтобы выдать продуманный в дороге монолог, но в этот момент от группы отделилась стройная девушка, и архитектор застыл с открытым ртом. Это была дочь Лауры, еще прекраснее в своем негодовании, чем прежде.
– Мама, если он собирается принять участие в обсуждении, то сейчас самое время, а то тащится, как черепаха! – с раздражением бросила она и тут же вернулась к разговору с «оранжевыми касками».
Слова прозвучали грубо, даже немного надменно, но Климу они показались теплым медом, и тут он осознал, что не на шутку запал на эту вздорную и неприветливую девицу.
– Нам с дочерью нужна ваша помощь, – заворковала Лаура и, взяв его под локоть, повела к столу. – Никто толком не может объяснить, почему с нас требуют дополнительный транш. Кстати, я забыла, как вас зовут...
Скажи она это две минуты назад, на нее обрушился бы шквал прорвавшейся плотины, но сейчас взгляд Клима был прикован к белокурым искрящимся волосам, стройным ножкам и щебечущему алому ротику, который так забавно выговаривал слова по-французски, что вызывал умиление не только у него, но и у половины брутальных строителей.
– Клим, – выпалил архитектор как раз в тот момент, когда поэтажные чертежи стали различимы.
Глаза девушки прожгли его так, словно разряд молнии рассек темное небо перед грозой. По чертежам и эскизам местного архитектурного бюро, Клим понял, что обсуждается проект отеля, в котором на первом этаже будет казино. Проект был грандиозным по своему замыслу и затяжным по срокам реализации. После того как выяснилось, что Клим не говорит по-французски, девушка вызвалась на роль переводчика, а Лаура, решив, что на этом ее миссия окончена, закурила и прильнула к окну, откуда открывался прекрасный вид на набережную.
Архитектору кратко объяснили цель экстренного совещания, оказалось, что в смету нужно внести ряд незапланированных расходов в связи с тем, что некоторые декоративные детали на карнизе и потолке настолько пришли в негодность, что не подлежат реставрации. Необходимо заказать новые. Проблема в технологии изготовления, которая уже нигде не применяется. По факту лишь одна мастерская в Версале может выполнить этот заказ. Отсюда – задержка по срокам и дополнительные расходы.
Дальнейший разговор был больше похож на схватку между дочерью Лауры и прибывшим архитектором. По заданным вопросам французы быстро поняли, что нашли единомышленника, готового во имя справедливости дать заказчику отпор. Обступив московского архитектора полукругом, они каждый раз заглядывали ему преданно в глаза, ища поддержку в очередном аргументе. В итоге, девушка осталась в одиночестве, а за Климом столпились строители и инженеры, уже более осмелевшие, словно банда за спиной главаря.
– Вы мне не помогаете! – крикнула разъяренная блондинка в разгаре спора. – Вы для чего сюда пришли?
В обычной ситуации за такую реплику Клим бы осадил ее в два счета, он никогда особо не церемонился с клиентами, хотя и проявлял иногда признаки терпения, но скорее как бонус. Сейчас же ему в первую очередь хотелось, чтобы ее агрессия трансформировалась в созидательную энергию и окружающие люди в столь позднее время получили инструкции на ближайшие дни и разошлись по домам.
Ее имя прозвучало за столом не раз, и Клим понял, что яхте, на которой он встретил ее впервые дали название в честь нее. Во время спора глаза Ники метали в него яростные взгляды, от которых у Клима порой сводило желудок. Сдавая позицию за позицией, сейчас она никак не была похожа на богиню победы. Чтобы выдержать ее натиск и не нагрубить прилюдно, Клим использовал проверенный годами трюк – представить клиента в смешной обстановке, тем самым переплавив собственный гнев в иронию. Для этого он мысленно наделил ее атрибутами богини победы. Теперь его Ника была с крыльями за спиной и венком на голове, в руках держала пальмовую ветвь, но в данном случае олицетворявшую победу противника. В его фантазии триумфально заиграл тридцать третий орфический гимн, посвященный греческой богине. Масла в огонь подлил начавшийся фестиваль фейерверков, теперь его громыхание напоминало пушечные выстрелы в честь разыгравшегося сражения.
В конце концов, Климу все же удалось объяснить, что зданию, находящемуся под опекой карликового государства необходимо придать первоначальный облик, и за этим будет следить специальная комиссия. Французам пришлось показать каждый элемент, вокруг которого шла борьба за финансирование. Ника фотографировала, придиралась, раздувала от гнева ноздри, ее щеки не раз заливало краской, но в итоге она сдалась и разговор перешел в финансовое русло.
– У нас фиксированная смета, это было указано в контракте! – гневно выпалила Ника, сотрясая кипой бумаг.
Клим так вошел в азарт, что начал вникать в детали проекта и совещание затянулось еще на полчаса. Решение пришло внезапно, как промелькнувший луч, за который Клим сразу ухватился. Он ткнул в спецификацию мебели и света для отеля и изрек:
– Цена на мебель и свет порядком завышена. Французские фабрики ценовым диапазоном априори выше итальянских. Если сменить поставщика, смета сократится на двадцать процентов и перекроет затраты на лепной декор. Могу посоветовать вам парочку проверенных контрактных фабрик, которые смогут выполнить заказ дешевле, в срок и качественно. Надеюсь, вы еще этот счет не оплатили?
– Нет, – выдавила она из себя, будто кинула в него ядовитое жало.
– Это хорошая идея! – подключилась к разговору Лаура и, обняв дочь за плечи, добавила: – Вот видишь, он все-таки помог, я же говорила, что он очень смышленый парень.
На этом обсуждение закончилось. С нескрываемым облегчением прораб увел строительную группу с объекта. Прощаясь, они все пожимали архитектору руку и что-то бормотали по-французски, от чего Ника вспыхнула еще больше, но мать повела ее вниз по лестнице, отвлекая разговорами о каком-то мероприятии. Климу ничего не оставалось, как двинуться за ними.
На улице женщины немного поспорили. В перерывах между грохотом салюта до Клима доносились отдельные фразы, по которым он сделал вывод, что ему собираются показать виллу Ники, купленную ей отцом на помолвку. Пыл Клима тут же остыл, словно его окатили ледяной водой, а сверху, для верности, забросали снежными комьями. Ника помолвлена! С этого момента блондинка стала для него недосягаемой звездой в дальней галактике. Ничто Клима теперь не раздражало сильнее, чем бесцеремонность двух богатеньких особ, которые пользовались им как энциклопедией, стоящей на книжной полке. В качестве утешения задетого мужского самолюбия, он начал искать в Нике недостатки, которые ранее не бросались в глаза, но особо в этом не преуспел.
Водитель «мадам» тронул его за локоть и показал на спорткар. Очнувшись из забытья, Клим обнаружил себя одиноко стоящим на тротуаре, а тем временем женщины все еще что-то громко обсуждая, направились к другой машине. К нему так никто и не обратился и не о чем не попросил.


[1] Monsieur architecte – (фр.) – Месье архитектор.  

http://idavydova.ru/
https://www.facebook.com/inessa.davydoff
https://twitter.com/Dinessa1
https://ok.ru/group53106623119470





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 20
© 13.08.2017 Инесса Давыдова

Метки: драма, роман, любовь, любовный треугольник, психопатия,
Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор














1