Земля благословенная Глава 2


Земля благословенная Глава 2
Эмайн
1
Петер взглянул на коснувшееся горизонта солнце. Судя по длине дня, зима подходила к концу. Да и птицы уже волновались, готовясь к свадьбам. Какой же будет весна, если морозов не было? Не падали листья, не исчезали пчелы. (Интересно, мухи с комарами спят, или их не будет и летом.)
Две красавицы битый час выбирали для предстоящей охоты коня под цвет нового платья. Было им, на взгляд Петера, лет по шестнадцать. Юноша прекрасно знал, сколь ошибочно это впечатление, даже играющим в куклы малышам лет столько, сколько Петеру не будет никогда, но считать возраст по-эльфийски он не умел. Речь эльфов юноша понимал не слишком хорошо, но достаточно для того, чтобы дядюшке Конну не жаловались на его тупость. Впрочем, сейчас от Петера ничего не требовалось, девушки уже осмотрели всех коней и теперь не могли решить, какой из выбранных подходит лучше.
- Уверяю тебя, милочка, ты будешь прелестно на нем смотреться.
- Я не сяду на него. У меня в костюме нет совершенно ничего темного.
- Вот именно, бордовый конь прекрасно его дополнит.
- Он просто ужасен, такой мрачный, прямо зловещий.
- Розовый конь – безвкусица.
- Ничего подобного, очень даже милый.
- А я говорю – пошло. Тебе даже конюх это подтвердит. Скажи-ка, какой из коней лучше? – крикнула спорщица Петеру.
Воспроизвести сочетания звуков, составляющие эльфийские слова, юноша не мог и не пытался. Он уже выяснил, что большинство эльфов понимает его язык, чего, к сожалению, не скажешь о дядюшке Конне.
- По мне, так что светло-розовый конь, что темно-бордовый – одинаковое безобразие. Для таких мастей у нас и названий нет.
- Ах, мамочка, кого ты спрашиваешь! Он даже не из Туле, а из Внешнего мира. Что он может понимать!
- Серьезно?
- Ну конечно, его Элиобэт притащила.
- А скажи, что там, Ланселот так и не женился на Гиневре? У них такая трогательная любовь, но глупышка успела выскочить замуж. Я все надеюсь, может, ее мужа кто-нибудь убьет.
- О чем ты говоришь, они все давно умерли.
- Какая жалость, ты точно знаешь?
- Это еще Фиес рассказывал.
- А я не слышала, ты ужасно меня огорчила. Такая трагедия. Вон, кстати, Эола. Спроси, она скажет, что розовый конь вовсе тебе не подходит.
- Ну что ты, - выслушав, заявила Эола. - Кто же выбирает коня под цвет платья. Коней подбирают только под цвет волос.
- В самом деле? Ты полагаешь, мне следует покраситься?
- Крашенные волосы теперь не в моде.
- Ерунда. Легкий розовый оттенок не повредит. Полагаю, надо использовать луговой семилистник.
- Ты с ума сошла, милочка, на твоих волосах семилистник даст рыжий оттенок!
- Не переживай, мамочка, я спрошу у Сей, что мне взять. Она разбирается в этом получше тебя.
Все трое, повернувшись, пошли прочь.
- Так какого коня Вы выбрали? – крикнул вдогонку Петер.
- Розового. - Бордового, – одновременно ответили мама с дочкой.
- А я бы взяла золотистого, - добавила Эола.
Как ни странно, общество этих ослепительных дам не волновало Петера. В прежние времена любая мало-мальски смазливая деревенская девчонка казалась ему заслуживающей внимания, теперь же юноша даже эльфиек находил несовершенными, сравнивая их с Элиобэт. Впрочем, не он один придерживался такого мнения. Возле Элиобэт постоянно крутились ухажеры, хотя красавица, к великой радости Петера, никому не отдавала предпочтения.
Подошел Линад. Этот тоже был влюблен в Элиобэт, хотя, судя по всему, совершенно безнадежно. Он был, по меркам эльфов, слишком юн, выглядел моложе Петера, и считался учеником воина, то есть, по-людски, оруженосцем.
- Элиобэт еще не было?
- Нет.
- Я подожду здесь. Который конь ее?
- Вон тот, белый.
- Красавец. Как его зовут?
- Что-то вроде Лэу. Точнее я не могу передать.
- Ни один человек не говорит правильно по-эльфийски. У вас несовершенный голосовой аппарат, к тому же отсутствует музыкальный слух, а он необходим для верного произношения. – Линад немного помолчал. - Недавно Элиобэт с Фиесом ездили в Ровэйн, и я сопровождал Фиеса.
- Разве Вы в его отряде?
- Нет, я поменялся с приятелем. У него были дела здесь, и он не хотел ехать. Фиес всю дорогу донимал Элиобэт рассказами о своих путешествиях, подвигах и все такое, а когда поехали обратно, он только завел свою песню, Элиобэт нежно так говорит: «Знаешь, что я хочу больше всего?» Он, конечно: «Все что угодно, только попроси!» - «Чтобы я тебя не видела и не слышала».
- И что же?
- Ничего. Фиес поехал сзади, а я оказался рядом с Элиобэт. Сначала молчал, потом говорю, мол, счастлив ехать рядом.
- А она?
- А я, говорит, нисколько, – Линад, горестно вздохнул.
Вскоре появилась Элиобэт. Она усердно занималась магией и целый день провела со своей наставницей, а теперь собиралась ехать на прогулку. Линад рассчитывал первым случайно встретиться с ней, но ошибся. Двое эльфов объясняли Элиобэт, что тоже собирались покататься, и, о счастье, повстречали ее.
Линад подвел девушке коня.
- Спасибо, - кивнула та, легко вскакивая в седло.
- Эй, Линад, тебя что, произвели в конюхи? – спросил один из спутников Элиобэт.
- Тогда приведи мне моего серого, - смеясь, подхватил второй.
Петер быстро привел требуемого коня, но, забывшись, подошел слишком близко к эльфу. Тот, поморщившись, отвернулся и поднес к лицу платок. Петер мылся теперь два раза в день и каждые три дня стирал одежду, но эльфам все равно казалось, что от него пахнет.
Элиобэт со спутниками уехали, а Линад остался.
- Как она сидит на коне, сколько грации, – глядя вслед девушке, твердил он. – Никто с ней не сравнится. А волосы, какие у нее чудные волосы. Я был бы счастлив, если бы она позволила хоть раз коснуться их. Я отдал бы все, что угодно.
- Эх, господин Линад, - оборвал эльфа подошедший дядюшка Конн. – Вам ли думать об Элиобэт. Она дочь перворожденной, колдунья, а Вы принадлежите к пятому поколению. Найдите равную Вам и выбросьте из головы эти глупости.
- Господин Линад, я все хотел спросить, - сменил тему разговора Петер, – в какой стороне находятся Люнебург, Зверин? Отсюда должно быть никак не более двух дней пути до границы с язычниками.
- Я же тебе, дураку, сто раз объяснял – нету таких городов. Это призрачный мир, и попасть туда простому человеку нельзя, да и не нужно.
- Ничего в нем призрачного нет, поверьте мне, дядюшка.
- Название «призрачный» не вполне верно, – объяснил эльф. – Мы называем этот мир Внешним. Я однажды был там. Он действительно вполне реален. Более того, перворожденные жили когда-то во Внешнем мире.
- Кто они, перворожденные?
- Ну не болван ли ты, если самых простых вещей не знаешь, – покачал головой Конн.
- Перворожденные – самые первые эльфы. Когда-то их было пятьсот. Они созданы непосредственно Творцом восемь тысяч лет назад. Уже потом появились люди, гномы и гоблины. Все они ненавидели перворожденных, завидуя их совершенству, особенно гоблины. Их было великое множество, они плодились, как крысы. Гоблины объявили эльфам войну и многих убили. Чтобы спастись, перворожденные при помощи магии свернули пространство и создали Эмайн. Он связан с Внешним миром Вратами, но лишь посвященные могут их отомкнуть. Уже в Эмайне появились на свет остальные эльфы – дети, внуки и правнуки перворожденных. Я прапраправнук перворожденного Тейта. Он погиб во Внешнем мире, сражаясь с гоблинами, шесть тысяч лет назад.
- А Туле?
- Поселение людей на окраине Эмайна. Перворожденные издавна позволяли законопослушным людям селиться там. Вот и тебе разрешили остаться.
- Вот именно. Тебе следует быть благодарным и работать, как следует, а ты целую ночь готов трепаться: «отчего?» да «почему?». Нам сегодня еще коней чистить.
***
Приход весны проявился в бурном цветением луговых трав и появлении бабочек. Эльфы отметили это событие песнями и танцами на лугу неподалеку от замка. Пели о несравненной красоте Эмайна, о любви и счастье. По мнению Петера, следовало бы спеть что-нибудь и о начале сева, но эльфы, как видно, ничего не сеяли. Единственной возделываемой в окрестностях замка культурой был виноград, но им занимались люди, в помощь которым направлены были Генрик и Герда. (Надо бы их навестить, да дядюшка Конн станет ругаться.)
К вечеру устроили большой пир на лесной поляне. Конна с Петером не пригласили, но прислали им бочонок вина. Дядюшка бочонок тут же припрятал, так что пришлось довольствоваться обычным пивом, тоже, впрочем, весьма неплохим. Поскольку коней сегодня не требовали, дядюшка Конн велел пораньше выгнать их на луг, а сам завалился спать.
Петер отпустил коней пастись. Следить за ними не требовалось, здешние кони, хоть и отличались большим разнообразием окрасов, слушались Петера не хуже, чем обычные, и тотчас прибегали на зов. Хищников и конокрадов в Эмайне не водилось, так что юноша обычно спокойно спал у костра всю ночь. Однако сегодня в лесу пели эльфы, одна из компаний устроилась совсем близко, голоса их отчетливо доносились до Петера, и тот, не выдержав, направился туда, хотя и не был уверен, что его появление не рассердит собравшихся.
Эльфы сидели на поляне в венках из полевых цветов и пели, играя на чем-то вроде лютни, один начинал, другие подхватывали. Так великолепна была эта музыка, так чисты и слажены голоса, что прячущийся в кустах Петер глотал слезы, нежданно навернувшиеся от осознания величия и красоты происходящего и собственного ничтожества.
- Пусть споет Элиобэт, - предложил кто-то.
- Да, просим! – подхватило несколько голосов.
Переливчато зазвенели струны, и полилась песня. Петер старался не дышать, чтобы не упустить ни звука. Слова удавалось понять далеко не все. Речь шла о героях, кораблях и сражениях. Как видно, прочие эльфы не знали этой баллады, лишь два-три голоса вступали временами, и вновь оставался один. Лишь когда умолк последний перебор струн, заговорили разом все. Элиобэт восхваляли, ею восторгались, ее превозносили. Несчастный! Как смел он обратить взоры на девушку, которой десять прекрасных эльфов разом признаются в любви.
Голос юноши запел о прекраснейшей из эльфов, песня была подхвачена с восторгом. Лишь сидевший с краю, встав, подошел к Петеру, а он-то воображал, что остался незамеченным.
- Пришел послушать? – шепотом спросил Линад.
- Да, у нас не так отмечают праздники.
- Элиобэт восхитительно поет! Пойдем, не будем мешать.
Линад быстро пошел прочь, Петер поплелся следом, он безумно хотел остаться, но ослушаться эльфа не смел.
- Все остальные девушки – ничтожество в сравнении с Элиобэт, - остановившись, заявил Линад. – Она не просто прекрасна, она величественна и мудра. Я люблю ее, и никакая другая девушка мне не нужна. Тебе смешно? – спросил он вдруг.
- Нет, - совершенно искренне ответил Петер.
- Ты единственный, кто не смеется надо мной, – признался эльф. Он, сев на траву, закрыл лицо руками. – Твой старик Конн прав, она никогда за меня не выйдет. Я ей не ровня. Я ничтожнейший из ее поклонников, – Линад всхлипнул.
Петер молчал, ему было жаль эльфа, но, по крайней мере, в последнем утверждении тот ошибался.
- Но я не отдам ее ни этому Фиесу, ни Дойлу, и никому другому не отдам, – голос Линада обрел решительность. – Я говорил тебе, что готов ради нее пожертвовать жизнью? Это правда. Я достану приворотное зелье, и ей придется полюбить меня. Иного средства у меня не осталось.
- Ваши чародеи готовят приворотное зелье? – заинтересовался Петер.
- Перворожденные если и умеют делать что-нибудь в этом роде, никогда не станут его использовать, но колдуны Хельбурга продают очень действенное приворотное зелье, кое-кто здесь им пользовался.
- Вы говорили, что не умеете выходить во Внешний мир.
- Это колдуны из Внешнего мира, но живут они здесь.
- И их терпят? Или эти колдуны тоже, как Вы говорите, послушные закону?
- Никто их не терпит, с ними идет война, но попробуйте выгнать колдунов, которые могут прямо на глазах исчезать и появляться, и еще много всякого такого, чего даже перворожденные не умеют.
- Первый раз слышу, что в Эмайне идет война, с виду все очень мирно. И потом, как же Врата, которые нельзя разомкнуть?
- Для владеющих перемещением Врата не помеха. Три колдуна явились в Эмайн и попросили перворожденных сдать им в аренду кусочек земли. Перворожденные, разумеется, велели им убираться, они не желали терпеть в Эмайне чародеев-людей. В итоге колдуны все равно построили город там, где хотели, да еще в один день, но никакой арендной платы вносить не стали. Перворожденные объявили им войну, а что толку – город все равно не взять. Так что идет себе потихоньку война. Хельбург далеко, ближе к Туле, чем к нам, очень удобно, есть, куда отправлять провинившихся.
- Туда, должно быть, сложно попасть.
- Потому я тебе и рассказываю. С центра к Хельбургу не подойти, там сплошные укрепления. Ходят к ним со стороны Туле, но там такой лес, что на коне не проедешь. Пешком идти дня два, потом еще обратно. Надо же питание хоть какое взять, воды, оружие. Про их лес такое говорят! Одному тяжко будет, я и подумал, может тебя у Конна попросить?
- А он отпустит?
- Отчего не отпустить? Скажу, на охоту еду, помощник нужен. Сам-то согласен, не боишься?
- Чего тут бояться? Медведи-то у Вас, поди, не водятся.
- Никто не знает, что там водится. Но лес ерунда, с колдунами повстречаться куда страшнее.
- Так Вы сами сказали, они с вашими приторговывают. На что ж им покупателей-то обижать, в другой раз приходить не станут.
- Это точно, это правильно. Ничего у них страшного нет. Пойдешь?
- Сказал же, пойду.
***
Петер проснулся на рассвете. Спешить было некуда, эльфы и без праздника раньше полудня не поднимаются. К этому времени и следовало пригонять коней к замку. Юноша зашел в лес, набрал яблок и орехов. Плодов было мало, не то что в начале зимы, но кое-где еще оставались. В Эмайне запросто можно прожить не работая. А им с дядюшкой Конном выдавали каравай хлеба и крынку молока в день, да еще платили каждый месяц по четыре большие серебряные монеты, одна из которых полагалась Петеру. Большая монета называлась дюжиной, посколькуразменивалась на двенадцать мелких, а те, в свою очередь – на двенадцать медяков. На пять медяков у ворот замка можно было купить соленую горбушу, на шесть – свежепойманного зайца, а на десять – бочонок отличного пива.
Остаток орехов Петер отнес дядюшке Конну, впрочем, совершенно зря. Пиво у дядюшки уже кончилось, а бобы юноше полагались и так. Они росли возле дома, и Петеру то и дело поручалось выполоть под ними траву.
С Линадом юноша повстречался лишь под вечер.
- Вы уже поговорили с дядюшкой Конном?
- О чем?
- Чтобы он позволил мне сопровождать Вас на охоте.
- На какой охоте?
- Вы, вроде бы, собирались охотиться в окрестностях Хельбурга, - невинно ответил Петер.
- Я собирался туда? – испуганным шепотом переспросил эльф.
- Я плохо знаю здешние замки, но что-то вроде этого.
- Я, действительно, собрался в те места, но это название лучше не произносить, его здесь не любят. Мы едем на берега Олаи.
- Мне, собственно, все равно, куда скажете, туда и поедем.
Линад оглянулся по сторонам:
- Должен предупредить, это незаконно и очень опасно.
- Я вчера так и понял.
- И, тем не менее, согласен?
- Занятно, знаете ли, мир поглядеть. А то тут всю жизнь вокруг замка пробродишь, так дураком и помрешь.
- Если вдруг поймают, говори, что я не предупреждал. Меня так и так накажут, а тебя простят. Ты здесь недавно, я велел, ты и пошел.
- Благодарю. Очень надеюсь, что это не понадобится. Кстати, Вы говорили, что бывали во Внешнем мире. Я все хотел спросить, когда?
- Я тогда лишь недавно стал учеником воина. Элат брала меня в составе своего отряда. Она много бывала в то время во Внешнем мире. Ваш король вел большую войну, и перворожденных интересовал ее исход.
- Звали-то короля как? Генрих? Оттон?
- Карл. Ну да точно, Карл сын Пипина.
***
Дядюшка Конн отпустил Петера без возражений, пояснив, что причитающуюся конюхам плату полностью заберет себе. Правда, потом выяснилось, что Линад заплатил за двухнедельное отсутствие Петера серебряную дюжину. Юноша, узнав об этом, возмущался полдороги.
- Если он так оценивает мой труд, почему я не вижу этих денег?! О том, чтобы отдать меня Конну в сервы никакой речи не велось.
- Ты отрабатываешь плату за обучение. Неужели у вас нет такого понятия?
- Обучение? Черта с два! Чему он меня научил? Мыть коней я умел и без него.
- Что ты вообще волнуешься? Ведь платил-то я.
- Было бы куда лучше, если б эти деньги достались мне.
- Я заплачу тебе столько же, успокойся.
- Все рано, как вернусь, потребую с дядюшки восемнадцать монет в месяц. А не то в гробу я видал этих разноцветных лошадок, пускай возвращают меня во Внешний мир.
Петера сперва смущало, не сочтут ли странным, что ученик воина ни с того, ни с сего, покинув замок, отправляется на охоту через полстраны. Однако Линад разъяснил, что эльфы – народ свободный, а посему, коли нет чрезвычайных обстоятельств, любой их них вправе, взяв отпуск, уехать, куда заблагорассудится, хоть на неделю, хоть на месяц, хоть на год, как средства позволяют.
И действительно, ничего необычного в их поездке не нашли. Лишь встретившийся недалеко от цели путешествия воин, похоже, заподозрил неладное. Звали его Тетинн. С остальными эльфами Линад просто здоровался, в лучшем случае, обменивался парой фраз, с этим же проговорил весьма долго. Тетинн был первый из встреченных Петером эльфов, кто носил не только лук со стрелами и метательные кинжалы, но и меч. Позднее юноша узнал, что это не знак различия, просто отряд, в состав которого входил воин, участвовал в настоящее время в боевых действиях.
- В окрестности Олаи, говоришь? – улыбаясь, переспросил эльф. – Это верная мысль. Я там тоже недавно охотился и не жалею. Меня не только в воины произвели, но уже и командиром отряда назначили. Только смотри, не наделай глупостей. Воспользоваться разок их силой – это одно, а оставаться даже не думай, что бы ни обещали. Я видел Сейта, - перешел на шепот Тетинн. - Он больше похож на человека, чем на эльфа: и цвет лица, и морщины, и тяжесть походки. Думаю, еще сотня лет, и он станет стариком.
- Кошмар! – Линад содрогнулся.
- Так что учти. К черту ее, эту магию, за такую цену.
После разговора Линад был подавлен, а тут еще пришла пора оставить коней и пускаться в пеший путь через лес.
- Зря я затеял это дело, - вздохнул эльф.
- Ваш приятель, кажется, так не считает. Я, правда, так и не понял, что же нам грозит.
- Они берутся обучить магии любого эльфа, но в качестве платы забирают бессмертие. Не знаю, что они делают, но перешедший к ним начинает стареть. Сейт был одним из первых. Он ушел туда восемьдесят пять лет назад.
- В самом деле, дороговато. У вас, вроде, и свои маги есть.
- Магией владеют лишь перворожденные и примерно половина их детей. Через две-три тысячи лет подойдет очередь третьего поколения. Эльфы пятого-шестого поколения не надеются дождаться. Многие из них уже отдали за знания вечную жизнь.
- Так, стало быть, я их интересовать не могу?
- В войске Хельбурга есть люди из Туле. А почему ты спрашиваешь?
- Должен же я знать, чего бояться.
Путь через лес начали гораздо медленнее, чем рассчитывал Линад. Выяснилось, что Петер не умеет переходить через бурелом по лежащим сверху веткам. Он неуклюже карабкался через завалы, проламывая себе дорогу. Даже через густой колючий кустарник бестолковый человек шел напролом, отказываясь даже пытаться преодолеть преграду поверху, переходя с дерева на дерево по веткам.
Петер узнал от эльфа, что именно так, как он, ходят по лесу старые пьяные гоблины и жирные десятипудовые гномихи. Но и Линад познакомился с некоторыми новыми для себя выражениями. Впоследствии, в более спокойной обстановке, Петер был несколько смущен, когда эльф попросил уточнить смысл произнесенных им фраз. Правда, оказалось, что Линад неплохо владеет лексикой основных европейских языков, а запретности некоторых слов вовсе не признает, поскольку ни в его языке, ни в языке Туле табуированных выражений не существует.
За полдня едва углубились в лес, но к вечеру путь стал легче, и вскоре появилась тропинка, по которой даже Петер шел без особого труда. Путники обрадовались, устроили небольшой привал и отправились по тропе, болтая о том, о сем. Однако все разговоры упорно возвращались к цели путешествия. Линад рассказал о Хельбурге все, что знал.
- Колдуна у них три. Самый страшный – Вильям, его даже свои боятся. Говорят, вроде бы это мертвец. Понимаешь, его лица никто никогда не видел. Ходит в черном плаще с капюшоном, а что под ним – неизвестно. Может быть, вовсе ничего нет, а может такое, что лучше и не видеть. Клодий – тот не страшнее тебя, но с ним и подавно не стоит встречаться, хотя к тебе это не относится, люди его не интересуют. Дело иметь можно только с Грольфом, он у них вроде бы главный. Но нам лучше вовсе им на глаза не попадаться. Переговорить с кем-нибудь из эльфов, зелье купить и назад.
К Хельбургу вышли под вечер на второй день. Деревья расступились, тропу преградил глубокий ров, за рвом до самого неба возвышалась мрачная глухая стена. Петер, подойдя, заглянул вниз. Ров заполняла зеленая болотная жижа, в которой что-то ворочалось и глухо булькало. Вдруг прямо из воздуха перед Петером появился мост. Хороший деревянный мост с перилами. Он вел к распахнутым воротам.
- Я передумал, - Линад схватил Петера за руку. – Не надо туда ходить.
- Да что же я, зря по корягам лазил? - удивился Петер. – Ведь уже пришли. Коли дорого запросят, пойдем назад, но прицениться-то надо.
Юноша решительно ступил на мост.
Пройдя в ворота, попали на небольшой огороженный дворик. Там, точно на рынке, стояли лотки с товарами: оружие, тряпки, всякая снедь, лечебные травы, вот только рядом не было ни души.
- Эй, есть кто живой? – крикнул Петер.
- Что угодно? - спросил идущий ниоткуда женский голос. Говорил он на языке Туле, но, судя по тембру, принадлежал эльфийке.
- Да мы, собственно, по поводу любовного приворота.
- Это к госпоже Сайме. Подождите немного. Может, хотите пока пообедать или вина?
- Как господин скажет, – Петер, которого била нервная дрожь, как можно непринужденнее плюхнулся на лавку и обернулся к Линаду.
- Нет, нет, какой обед, мы вовсе не голодны, - садясь рядом, пробормотал эльф.
- От стаканчика вина я бы не отказался, да и Вам советую, больно уж у Вас бледный вид.
- Не надо, - покачал головой Линад и, наклонившись к собеседнику, едва слышно прошептал, - одурманят.
- Госпожа Сайме ждет вас, - сообщил голос, и в маленьком неприметном строении сама собой открылась дверь.
Петер с Линадом поднялись по лестнице, долго шли по длинному освещенному факелами коридору и, наконец, попали в огромный зал.
Помещение утопало в цветах, походя этим на парадный зал эльфийского замка, где Петеру довелось однажды бывать. И сидящая в кресле женщина, несомненно, была эльфийкой – царственна и прекрасна, разве что несколько старше прочих, выглядела она лет на тридцать.
- Привет, Линад, - непринужденно сказала хозяйка.
- Здравствуйте, Сайме, - дрогнувшим голосом ответил эльф.
- Кого надумал приворожить? Впрочем, можешь не отвечать, я и так знаю. Если Элиобэт так же горда, как прежде, без зелья действительно не обойтись.
Петер втайне надеялся прикупить что-нибудь для себя, у него были деньги, данные Линадом, да еще остаток платы за два месяца работы. Однако с эльфа запросили цену в золотых монетах, которые Петер прежде в глаза не видел, так что затея оказалась бесперспективной.
- Вы уверены, что подействует? – пряча за пазуху пузырек, переживал Линад.
- Не волнуйся, зелье проверенное. Лишь только Элиобэт выпьет это – сразу уснет и проснется не раньше, чем какой-нибудь юноша поцелует ее. Поцеловавшего и полюбит она на всю жизнь. Так что, гляди, не прозевай, – Сайме рассмеялась.
- Но, понимаете, я всего лишь ученик воина, пятое поколение, да и внешность у меня не слишком…
- Какая разница, хоть ты, хоть он, зелье есть зелье, - отрезала колдунья.
Линад повернулся, чтобы уходить и испуганно замер, судорожно вцепившись в локоть Петера, на пороге стояла зловещая фигура, закутанная в черный плащ.
- Что же Вы, лапочка, не пригласите юношей остаться? Конкуренции боитесь? Мы ждем, не дождемся учеников. Не торопитесь с ответом, молодые люди, тут есть, над чем подумать. Кое-какие возможности вы уже видели, но это ерунда, внешнее. На самом деле знание безгранично, равно как и мир.
Чародей протянул руку, и стена зала исчезла, на ее месте возник незнакомый Петеру город. Вполне реальный - трепетали под ветром флаги, суетились люди, слышался шум толпы, ржание коней, лай собак. Город исчез, сменившись другим, потом – третьим. Место его заняли горы, моря, леса. Диковинные животные сменяли друг друга.
- Быть может, небо интереснее Земли? – предположил колдун, и в зале появилась Луна, она стремительно приближалась, увеличиваясь в размере, пока Лунный мужик не превратился в горы и долины. Петер разглядел круглые ямы на пустынной безжизненной поверхности, затем все исчезло, и стеназаняла свое законное место.
- Мы дадим вам власть над природой, - сказал черный, подходя к гостям.
С каждым его шагом освещение меркло, лучи заходящего солнца перестали проникать в окно, зал погрузился во мрак.
- Вспомни, Петер, ты мечтал об этом всю жизнь.
Капюшон был теперь повернут прямо к юноше, и тот с болезненным любопытством пытался заглянуть под него. Однако взор не улавливал ни белизны зубов, ни блеска глаз, если под капюшоном и скрывается что-то, оно черно, как ночь.
- Да мне, понимаете, и заплатить нечем.
- Это мы обсудим позже, - рука в перчатке коснулась плеча Петера. – Я вижу в тебе талант.
Тут Линад пошатнулся и прошептав:
- Тление. Я чувствую запах тления, - лишился чувств.
Петер подхватил товарища на руки. Это оказалось неожиданно легко. Эльф, хоть и был на полголовы выше Петера, весил не больше, чем малышка Ядвига.
- Извините, господа, - быстро заговорил юноша. – Моему приятелю нехорошо. Он нездоров, жаба или что-то в этом роде, а у Вас душновато. Его надо на воздух, так что я пошел. Благодарю за приглашение.
Петер быстро пошел назад по коридору и, выскочив во двор, уложил эльфа на лавку.
- Эй, у вас тут, кажется, вино есть? Почем кружечка?
- Две монеты.
- Где Вы такие цены видели? Люнебурге за серебряную монету целую бочку дают.
- У нас бочонок стоит четыре серебряные монеты, а кружка – две медные.
- Ладно, тут не до торговли, приятелю что-то нездоровится. Дайте кружку.
Появилась кружка вина. Петер, усадив Линада, осторожно влил несколько капель ему в рот. Эльф, открыв глаза, залпом допил кружку до дна.
- Теперь лучше? – участливо поинтересовался Петер, но эльф не отвечал, сидел, уставившись перед собой невидящим взором.
- М-да, похоже, одной кружкой тут не обойтись. Только дайте-ка сперва и мне попробовать.
Кружка в руке юноши наполнилась вином. Сделав глоток, Петер понял, что все, что ему доводилось пробовать прежде – жалкая пародия на этот напиток.
- Дрянь, - заявил он, допив последние капли. – В Люнебурге даже батрак на такое бы не позарился.
- У нас есть старое вино, серебряная дюжина за бочонок.
- Эльфы в замке скупердяи ужасные. Разве у них что-нибудь кроме грыжи заработаешь? Но пару серебряных монет за бочонок этой гадости могу заплатить.
- Он стоит четыре монеты, включая пять медяков за сам бочонок. Так что, если Вы перельете вино в свой бурдюк, платить придется три серебряные и семь медных монет.
- Естественно, вино надо перелить. Я не собираюсь тащить лишнюю тяжесть по лесу. Но переливать должен не покупатель, а продавец.
Петер швырнул на прилавок пустой бурдюк.
- Полный бочонок сюда не поместится.
Юноша вылил из второго бурдюка остатки воды и швырнул его туда же.
- Готово, - тут же сообщил голос.
- Так Вы говорите, две серебряные монеты и мелочь?
- Я уже взяла из Вашего кошелька три серебряные монеты и одиннадцать медяков за бочонок и две кружки.
- Что?!! – Петер схватился за привязанный к поясу мешочек с деньгами. Там действительно не хватало названной суммы. - Да на ярмарке в Люнебурге за такие фокусы убили бы! Пойдем отсюда, Линад, – одной рукой подхватывая вещи, а другой – беря под локоть эльфа, шумел юноша. – Чтоб я еще раз вошел в замок к этим мошенникам!
- Не понимаю, в чем Вы сочли себя обманутым? – обиженно произнес вслед голос.
Ворота и мост за спиной Петера исчезли. Юноша хотел еще высказать все, что он думает о колдунах, шарящих по чужим карманам, но слегка проснувшийся Линад потянул его прочь, бормоча, что не может находиться рядом со страшным замком.
2
- Что за дурацкая привычка подслушивать за портьерой! - шипел Вильям.
- Эльфик лапочка, - улыбаясь, ответил Клодий. - Хотелось хоть посмотреть.
- Вот из своей комнаты и смотрели бы.
- На расстоянии совсем не то.
- Идиот, Вы спугнули мне ученика. Он был почти согласен.
- Какой с него прок, это не эльф.
- Сын чародея и дочери волхва, у него должны быть отличные способности.
- И потом, каким образом я виноват, что эльф испугался Вашего вида?
- Видел-то он меня, а учуял Вас.
- Думай, что говоришь, Вили! – крикнул Грольф, и в следующую секунду оба спорщика уже стояли перед ним. – Зачем при Сайме обсуждать прискорбный факт, что Клод пахнет тухлятиной.
- Она и сама это чувствует.
- Неправда! – завизжал Клодий. – От меня не пахнет.
- У эльфов порог ощущения значительно ниже человеческого, а за девяносто лет в теле не может не начаться разложения.
- Мое тело в порядке. Я за ним слежу.
- Это точно, - усмехнулся Вильям. – Клодий и при жизни большую часть времени тратил на тело, а теперь вовсе ни на что другое не отвлекается.
- Слушай, Клод, давай мы тебя кремируем, - предложил Грольф. – И проблемы с эльфами разом отпадут. Свободного времени уйма появится.
- Да Вы что, мое тело в прекрасном состоянии! У меня даже вкусовые рецепторы действуют. Я же не Вильям, я без тела не могу, – плачущим голосом уверял Клодий.
- Не бойся, я пошутил, - расхохотался Грольф.
- Как Вы смеете! Если бы ни я, Вы были бы ничтожеством! Я – последний из демонов! – Клодий выскочил из приемного зала Грольфа и, хлопнув дверью, вихрем промчался по коридору.
Войдя к себе, он запер дверь и, тщательно установив блокировку от магии, чтобы эти мерзавцы не подглядывали через стены, подошел к зеркалу. Увиденное отчасти вернуло Клодия к душевному равновесию. Все в порядке, Вильям просто завидует. Сняв плащ и тунику, колдун придирчиво осмотрел свое тело. Ни малейших признаков разложения. Здоровая, в меру смуглая кожа, рельефные мускулы. Если бы охладить перегоняемый сердцем раствор, телу бы вообще износу не было, но тогда его прикосновения будут отвратительны для любого теплокровного, а этого никак нельзя допускать. Впрочем, следовало признать, поддержание тела в надлежащем виде требовало теперь меньших усилий, чем в последние годы жизни. Отпали проблемы с пищеварением, кожа лица оставалась чистой и гладкой и не теряла приятного здорового цвета, каштановые слегка вьющиеся волосы не сыпались и не тускнели. Колдун поправил прическу. Осмотрев язык и десны, набрал в рот полоскание. Ощупал кожу возле глаз. Глаза особенно нравились Клодию, зеленоватые, как морская волна. Такие глаза были у одного из его приятелей много лет назад. Имя юноши быстро забылось, а глаза остались в памяти. Клодий и прежде пытался сделать себе такой цвет, но не удалось, оттенок получался грязным, и чародею пришлось тогда остановиться на глазах синего небесного цвета. Со стеклом работать проще, чем с пигментами радужной оболочки. Желаемый оттенок без проблем был получен. Глаза быстро следовали за взглядом, так что нельзя было заподозрить, что видит колдун не ими.
Клодий, тщательно натеревшись благовонным маслом, оделся и лег на ложе, предаваясь мрачным мыслям.
Вильяма было даже слегка жаль, а вот Грольфа он ненавидел. В том, что грубый варвар распоряжался здесь, была величайшая несправедливость. Могущество Хельбурга строилось на наследии демонов, и никто кроме Клодия не имел права на него. Он, а не Грольф, входил в когорту величайших магов планеты. Он отыскал двух этих беспомощных щенков, обучил, вывел в люди. Он познакомился с магией, когда до рождения мерзавца Грольфа оставалось еще девятьсот лет.
Как же давно это произошло. Клодий был еще несовершеннолетним и в храм Черного Божества попал случайно. Увлекшийся мистикой Ливий потащил его с собой посмотреть праздничный ритуал. Ливий, приходившийся Клодию родственником по матери, был на восемь лет старше его. Молодой человек недавно получил большое наследство, вел довольно разгульный образ жизни и оказывал пятнадцатилетнему мальчику покровительство. Поскольку служба Черному Божеству велась незаконно, посвящение в ряды поклонников обставлено было весьма романтично, и Клодий немало повеселился, когда у них спрашивали всякие пароли и отклики, водили по кругу с завязанными глазами, а его как новоприбывшего заставили к тому же дать страшную клятву молчания.
Стены храма были задрапированы черным шелком, единственным украшением служила грубо сделанная и очень неприличная статуя сатира. Помещение, полностью лишенное окон, освещалось множеством факелов. Из-за них да из-за набившегося народа, в храме было излишне жарко и душно. На ритуал собралось человек сто. Клодий приметил в толпе двух или трех знакомых. Велись обычные беседы, обмен новостями, но все разговоры разом затихли при появлении старичка, выполнявшего здесь роль жреца. Старик обошел зал, зажигая курительницы с благовониями и монотонно читая плохо срифмованное восхваление всесильного Божества. Потом, взяв в руки черного петуха, принялся ходить вокруг статуи, нараспев читая свою молитву, размахивая птицей в такт словам. Собравшиеся, раскачиваясь из стороны в сторону, подхватили песнь жреца. Слова были просты и повторялись многократно, так что Клодий, старавшийся делать то же, что и все, вскоре присоединился к общему хору.
Жрец, взмахнув ножом, отсек петуху голову и собрал пролившуюся кровь в большую чашу. Под радостные крики толпы «Снизойди! Снизойди! Снизойди!» старик обошел с чашей храм и, вдруг, указав на Клодия, велел:
- Подай чашу владыке.
- Я?
- Владыка хочет этого.
Клодий принял чашу из рук жреца и нерешительно направился к статуе. Подойдя, вопросительно взглянул на старика.
- Подай чашу, - кивнув, сказал жрец.
Мальчик, слегка пожав плечами, остановился перед сатиром, протягивая руку с бокалом вверх. Статуя была некрасива до омерзения, но в этом безобразии таилось столько порочной притягательности, что Клодию неожиданно захотелось коснуться сатира губами. Мальчик вспомнил, что стоит перед десятками глаз, и улыбнулся, представив, сколь комично бы он выглядел. Клодий бросил искоса взгляд на толпу и тут же понял, что смеяться здесь некому. Его окружали безумные потные лица, слезы восторга заливали горящие глаза, крики «Владыка!» сменялись стонами экстаза. «Должно быть, в курительницах какой-то наркотик. Странно только что меня не проняло. Хотя не вполне. Мысли вот извращенные в голову лезут. Наверно можно уже вернуться на место».Мальчик вновь оглянулся на старика, тот кивнул. Клодий хотел спросить, что делать с чашей, но, заметив, что бокал у него в руке пуст, вернул его жрецу.
Потом был еще какой-то странный танец под ритмично-монотонный голос жреца. Мальчик, следя за тем, чтобы не путать движения, все пытался разгадать, в чем заключался фокус с чашей. Своего спутника Клодий потерял в толпе и нашел лишь после выхода из храма.
- Ты понравился ему, - испуганно взглянув на мальчика, прошептал Ливий.
- Кому, старику? Да с него труха сыплется.
- Владыке. Не ходи за мной.
Ливий быстро ушел, а друг его остался обиженный и растерянный.
- Зайди ко мне, Клодий, - окликнул жрец. – Должен тебе сказать, за двести лет я не встречал столь способного к магии человека, как ты. Ты был единственным, кто не утратил разума во время ритуала.
- Удивительно, - улыбнулся мальчик, - Вы выглядите гораздо моложе.
***
Старик посвятил Клодия в жрецы Черного Божества, за несколько лет обучил многим чародейским приемам. Особенно хорошо удавался юноше гипноз и прочие действия, связанные с властью над людьми. Это были весьма полезные навыки, как в имущественных сделках, так и в любовных отношениях. Они открывали широкую дорогу и в общественной деятельности, однако в те времена еще царил порядок, не то что позднее, когда юнцы управляли империями. Для занятия ответственных постов требовалось перешагнуть возрастной барьер, и Клодию пришлось ждать. Когда же он достиг нужных лет, карьеру его оборвали в самом начале.
Легкость, с которой начинающий политик склонял людей на свою сторону, кое-кого напугала. Против него выдвинули обвинение. Это было бы не опасно, Клодий не боялся суда, но варвары, посланные, чтобы его арестовать, имели тайный приказ убить подозреваемого. Колдун пытался вызвать в них сочувствие, страх перед богами и законом, но варвары не ведали подобных чувств. Воинам обещали хорошую плату, и поверить, что жертва заплатит больше, их тупые мозги были не в состоянии. Клодию пришлось парализовать варваров и поубивать их же оружием, а самому скрываться у старого учителя-мага. Найти его, разумеется, не смогли, в убежище старика нормальным способом не проникнешь, а посему объявили погибшим, даже опознали какое-то выловленное в Тибре тело. В тот день Клодий, едва ли не впервые в жизни, напился пьяным и обвинил старика в том, что тот испортил его карьеру.
- Что толку во всех этих фокусах, если всю оставшуюся жизнь я вынужден отныне скрываться. Конечно, я сделаю себе новую внешность, снова приобрету имущество и заставлю людей с собою считаться, но я буду плебей без роду, без племени, и никогда не займу подобающего мне общественного положения. Даже те, кто кричит о равенстве, будут втайне меня презирать.
- Суета, - сказал старик, - мышиная возня, беготня муравьев, воображающих себя хозяевами вселенной. В мире есть власть несоизмеримо более могущественная, нежели консулы и цари.
- Только не надо смешить меня аллегориями вроде Олимпийских богов или твоего Владыки.
- Я пока не получил ни одного доказательства существования богов, но знаю о когорте людей, в полной мере обладающих свойствами, приписываемыми богам. Они зовут себя демонами и делят между собой мир. Их тринадцать, число это никогда не меняется. Срок жизни демона не ограничен, он не подвержен болезням и ядам и может пасть лишь от руки врага. Чародей, желающий войти в когорту, должен уничтожить одного из демонов. Победить их почти невозможно, но я хочу сделать это. Мне нужен помощник, я отказался ради поисков от жизни отшельника и надеюсь, что ты окажешься способным учеником. Пришло время освоить настоящую науку.
За следующие пятнадцать лет Клодий обрел власть над природой, доступную не каждому из богов. Настал час столько лет ожидаемой старым магом битвы.
Противником старик избрал Апопа. Возраст этого демона перевалил за седьмую тысячу лет, так что ни прочие демоны, ни он сам не станут особенно огорчаться в случае его гибели. Впрочем, сила Апопа не уменьшилась с возрастом. Битва была ужасной - с землетрясением и потоками огня с небес. Клодий закрывал учителя от атак демона, но не всегда удачно. После очередного обмена ударами, старик бездыханным упал на песок. Его можно было спасти, восстановить биение сердца, доставить в убежище, но Апоп тоже лежал неподвижный. Клодий чувствовал получаемый демоном поток энергии, видел, как затягиваются раны, как возвращается в истерзанное тело жизнь. Он нанес удар, вложив в него всю доступную энергию. Когда силы Клодия восстановились, помогать старому учителю было поздно. Колдун встал над поверженным Апопом и произнес заклинание, переносящее убийцу демона в зал Совета Тринадцати.
Клодий стоял в центре зала, как на арене. Апоп лежал у его ног. Вокруг на возвышении стояли тринадцать кресел. В момент переноса зал был пуст, но уже через мгновение в одном из кресел возник щупленький старикашка с жидкими волосами, заплетенными в косичку, потом еще один, в вульгарных золотых одеждах, с черной завитой бородой, потом чернокожий с кольцом в носу, в накидке из листьев. Появилось и несколько относительно прилично одетых мужчин.
- Апоп действительно погиб от руки присутствующего здесь колдуна, - объявил щуплый старик. - Решается вопрос о вступлении в когорту. Процедура требует присутствия бывших демонов с правом совещательного голоса.
Галерка заполнилась толпой совсем уже дикого вида: лохматые, заросшие, в шкурах, с украшениями из костей. Некоторые вовсе не походили на людей, отличаясь громадными челюстями и выступающими надбровными дугами.
- Встань, Апоп, - сказал председательствующий.
Демон с достоинством поднялся, но, взглянув на Клодия, неприязненно отстранился.
- Я сражался не с ним!
- Твой противник мертв, и на вакантное место претендовать не может. Смертельный удар был нанесен этим человеком. По установленным правилам он является кандидатом в члены когорты.
- Это же ничтожество, ученик, щенок!
- Собрание учтет твое мнение, займи место среди бывших.
- Я не желаю, чтобы мое кресло занял подмастерье!
- Совет должен ознакомиться с сознанием претендента, - обращаясь к Клодию, сказал старикашка. - Не пытайтесь противодействовать, иначе мозг может быть поврежден.
Голову Клодия словно разорвали на части. Двенадцать сознаний, ворвавшись в мозг, принялись бесцеремонно копаться в воспоминаниях. Беспорядочно замелькали обрывки образов. Формулы магии и младенческие воспоминания, тайные желания и интимные подробности любовных встреч смешались, закружились, возникая и исчезая в безумном темпе. Когда это закончилось, колдун долго не мог придти в себя, сознание было опустошено, происходящее воспринималось откуда-то издалека. Меж тем дело шло о его судьбе.
- Какой из него демон! - орал зал.
- Ничтожество!
- Не знает элементарных вещей.
- Всего-то полвека от роду.
- Это не демон.
Лишь по-военному одетый человек со светлыми волосами и бородой орал, пытаясь перекричать галерку:
- Еще не было случая, чтобы уничтоживший демона не был признан достойным. Раз он сумел убить Апопа, значит, должен стать демоном. Не думаете же вы, что с нами легко справиться.
- Напоминаю, - объявил председательствующий, - что покинуть зал Совета можно лишь, став демоном. Если претендент не будет принят в члены когорты, его придется уничтожить. Тогда, поскольку один из демонов и его убийца будут мертвы, для восстановления числа тринадцать члены Совета должны будут выбрать наиболее достойного из адептов черной магии и вызвать его для принятия в когорту. Предлагаю заранее обсудить возможные кандидатуры.
Демоны притихли, задумавшись.
- Уважаемый Текса-ли-Пока, в Ваших краях, как я знаю, практикует довольно сильный маг. На Вашем месте я рекомендовал бы его.
- Только через мой труп, - ответил очень смуглый демон, носящий подобие короны, украшенное перьями. - Для двух демонов у нас слишком тесно.
- По-моему самый раз - на каждого по материку, но, поскольку Вы предпочитаете быть смененным, кандидатура не обсуждается.
- Может, Ахав?
- Да. Пожалуй, больше некого.
- Токолош, - предложил чернокожий.
- Рано ему, - зашумели все.
- На данный момент Ахав наиболее достойный.
- И все-таки по правилам надо принять этого.
Слово взял председательствующий:
- Приняв кандидатуру Клодия, мы существенно уменьшим нижний уровень квалификации демона, отклонив, создадим прецедент уничтожения кандидата. И то и другое равно нежелательно. Выбираем из двух вариантов: Клодий - Ахав. При голосовании вдвенадцатиром один должен воздержаться. Желающие есть?
Молчание.
- В таком случае воздержусь я.
За Клодия проголосовал больше всех кричавший светловолосый воин Маворс, и еще четверо демонов, одетых более-менее прилично и носящих греческие и римские имена. Пятеро варваров были против. Громко бранящийся Апоп права голоса отныне не имел, также как и вся галерка.
- Ахриман, я прошу Вас явиться в зал и высказать свое мнение. Когда я спрашивал о воздержавшихся, Вы промолчали.
Только теперь Клодий заметил, что пустует не одно, а два кресла. В одном из кресел возник старик в цветастом халате.
- Я все прекрасно слышал, - зевая, заявил он. - И если вы, как всегда, не можете договориться, я приму решение за вас. Вот этот, что стоит перед нами, не демон, что бы там не вякали Маворс с компанией. Мелкий, никуда не годный колдунишка, молокосос. Ахав во сто, нет, в тысячу раз достойнее его.
В глазах Клодия потемнело, зал пошатнулся, а старик, тем временем, продолжал:
- Но нет на земле людей более мерзких, чем род Ахава. Ненавижу их. Поэтому я за Клодия, - подвел итог Ахриман и тотчас исчез.
Прочие варвары, очень недовольные, исчезли тоже.
- Решением большинства претендент принят в когорту демонов, - сказал председательствующий, протягивая руку к Клодию.
Поток энергии обрушился на чародея, энергии стало море, ею можно было пользоваться без ограничений. Энергия окружала Клодия со всех сторон, как золото царя Мидаса. Мир вдруг распахнулся и стал крохотным, его можно было разом увидеть целиком. Любую страну, любой дом, любого человечка. Обилие информации мешало сосредоточиться, определить хотя бы собственное местонахождение. Клодий уже не был в зале. Он только что осуществил перенос, но понятия не имел, куда именно. Очевидно, магическое действие было инициировано подсознанием. Магическое видение оказалось перегружено информацией, а глаза информации не давали - сплошная темнота.
- Маворс, поскольку ты сделал этого болвана демоном, проконсультируй его, как обращаться с новыми возможностями, - прозвучал в мозгу ехидный голос председательствующего.
Последовало длинное ругательство, земля под ногами содрогнулась, заскрипела, приближаясь, крыша над головой, и громоподобный голос произнес:
- Первым делом попробуй сосредоточиться. Потом верни себе нормальный облик, только не торопясь.
Клодию, наконец, удалось увидеть Маворса, он сидел на ложе в его, Клодия, комнате. Сам Клодий находился тут же, но был меньше мыши и стоял под ложем. Колдун тут же вернул себе обычный размер, но, поскольку мысль о необходимости перемещения в пространстве пришла чуть позднее, успел хорошо удариться головой.
- Я же сказал, не спеша, -сквозь зубы процедил Маворс.
Клодий повернулся к зеркалу, желая видеть последствия удара, но зеркало ничего не отражало. Колдун испугано взглянул на свои руки, не увидел их и лишь тогда догадался снять заклятие невидимости.
- Каким же надо быть идиотом, чтобы при этаких навыках сунуться к демонам!
- Но ведь Вы были за меня.
- Да, я всегда поддерживаю ромеев. Когда я стал демоном, я был один среди зазнавшихся варваров, а с тобой нас уже шестеро.
Варвары, в самом деле, вели себя исключительно нагло. Им было по нескольку тысяч лет, они полагали себя самыми мудрыми и даже Маворса в грош не ставили. С Клодием же вовсе никто из демонов не считался. Поэтому, когда Маворс сказал, что от варваров пора избавляться, и объяснил, как уничтожить демона, используя саму Силу Тринадцати, молодой колдун понял - это его шанс проявить себя. В свое время когорта создавалась, чтобы сильнейшие маги планеты не мешали друг другу, решая спорные вопросы без сражений, согласно мнению большинства. Однако никакой справедливости в этих решениях не было. Все шестеро ромеев контролировали ничтожно малый кусочек Земли тот, что сразу достался Маворсу. Остальное держали в руках варвары.
Когда носящего перья гордеца Тексала вызвал на бой желающий занять его место соплеменник, Маворс приказал действовать. Клодию достался Хував - тот самый, что носил золотые одежды и грубее всех выказывал презрение к новичку. Изобретенная Маворсом шутка была ужасной, служащая демону энергия вырывалась на волю и за доли секунды испепеляла того, кого должна была охранять. Шестеро варваров погибли одновременно. Тексал, прервав бой, попытался вызвать бывших, но он находился слишком далеко, шестеро ромеев блокировали его усилия. Он погиб бы, как и прочие, но вовремя успел разорвать связь и, лишившись силы демона, остался в живых.
Заговорщики уничтожили бывших и переименовали Совет Тринадцати в Совет Шестерых. Но, видно, традиция сохранять число демонов постоянным была не пустой формальностью. Сила когорты уменьшилась. Вскоре обычными белыми колдунами уничтожены были двое демонов, причем уничтожены окончательно, без возможности повторного вызова к жизни. Конечно, белым колдунам пришлось жестоко заплатить, но сам факт был ужасен. Убить демона, не пройдя посвящения черного мага, прежде никому не удавалось.
Обычно спокойный и разумный Коркион неожиданно для всех уничтожил Маворса, обвинив его в развале когорты. Он был, конечно, прав, но Клодий с Переклименом, договорившись, уничтожили Коркиона, поскольку не были уверены, что их ни в чем нельзя обвинить.
Двум оставшимся демонам довольно было власти над Европой. Все шло хорошо, пока они не заметили, что стареют. С распадом когорты колдуны утратили вечную жизнь. Чтобы задержать старость, приходилось экономить силы. Демоны обзавелись армией и выстроили Серую Башню. Но все же Переклимен слишком мало времени уделял себе. Когда он умер, Клодий, вопреки договоренности, не стал его оживлять. Старик был излишне требователен и брюзглив и еще при жизни надоел компаньону. Вместо Переклимена Клодий подобрал двух неумех - черных магов Грольфа и Вильяма, отплативших ему теперь жестокой неблагодарностью.
3
- Да погодите же Вы, господин Линад, - кричал Петер. - Мне надо хоть вещи аккуратно сложить, иначе я за Вами не поспею. Вот, выпейте вина, мне нести легче будет.
Петер налил по кружке Линаду и себе. Он отхлебнул бы, конечно, из бурдюка, но знал, что эльф побрезгует пить после него.
- Неплохое винцо. Может, еще по одной?
Эльф подставил кружку.
- Я дурак, Петер. И все, кто ходили сюда - тоже. Колдунам не нужно наше согласие. Нам достаточно войти в замок, и мы в их власти. Мы даже не чувствуем, что над нами творят чародейство. Через несколько лет посещавшие замок поймут, что утратили вечную жизнь, но будет поздно. Пойдем скорей, этот ужасный замок слишком близко, он высасывает из меня остаток жизни.
Останавливались еще несколько раз. Петеру все казалось, будто бурдюк слишком тяжел. Потом юноша заметил, что деревья перестали уступать дорогу. В третий раз ударившись о ствол, он сел на землю и заявил:
- Все, хватит, пора устроить привал.
- Ты устал? - сочувственно спросил Линад.
- А Вы думаете, мне легко? - поднимаясь, ответил Петер. - Который день через чащу идем. Я ведь не белка, по веточкам прыгать не могу. Найдем, где коряг поменьше, и лягу спать. Все равно ночь, темно, ничего не видно. Утром встанем пораньше и пойдем.
Линад быстро нашел поляну невдалеке от ручья.
- Зря у колдунов жратвы не купили, - сокрушался Петер. - Опять пустые сухари жевать.
- Не надо у них ничего покупать. Ты и вино зря купил, ну да ладно, не заколдовали же они его. Давай сюда бурдюк. Ты будешь?
- Не откажусь.
- Тогда наливай. Спать все равно рано. Посидим пока.
Эльф, выпив, вновь подставил кружку:
- Ты что, больше не хочешь?
- Нет, отчего ж. Вот только вещи сложу.
Вина оставалось еще много, но все-таки, видя настрой собутыльника, Петер на всякий случай закинул второй, полупустой, бурдюк в кусты на дальнем краю поляны.
- Сколько же мне осталось? - горько вздыхал Линад. - Лет триста? Нет, наверное, еще меньше.
- Да бросьте Вы, может, вовсе они Вас не заколдовали.
- Нет, я чувствую. Чувствую, что уже не такой, как прежде. Мне трудно дышать, грудь сжимает, болит. Чувствую, что долго не проживу. Что же ты не наливаешь?
- Да пожалуйста.
- Знаешь, это страшное преступление – пользоваться приворотным зельем. Каждый эльф волен сам решать свою судьбу. А любовь - это святое, никто не вправе вмешиваться в чувства эльфа, указывать, кого выбирать. Это гадко, колдовством заставлять себя любить.
- Черт побери, как же Вы правы! Элиобэт – лучшая из эльфов, она должна сама решить, кто ей нравится. Знаете что, выбросьте это мерзкое зелье. Прямо сейчас, прочь.
- Да ты что! Я жизнь, вечную жизнь свою отдал. Что же, выходит, даром? Нет, я воспользуюсь зельем. Должен же я успеть получить хоть немного счастья прежде, чем умру, – эльф горько расплакался.
Петеру пришлось отпаивать его вином, потом пить самому в знак того, что Линада он уважает.
- Петер, скажи, кто красивей всех из эльфов?
- Элиобэт.
- А кто самая мудрая?
- Элиобэт.
- Ты-то откуда знаешь?
- Вы сказали.
- Точно. И самая добрая тоже Элиобэт. Наливай.
- Это последнее, - удивленно сообщил Петер, наполнив кружку.
- Как последнее? Был второй бурдюк.
Петер демонстративно огляделся вокруг и, приподняв лист лопуха, развел руками:
- Нету.
- Ты оставил его там, в кустах, - указал Линад.
- Нету там ничего, и, вообще, я спать хочу, - Петер, уронив голову на грудь, изобразил храп.
- Не притворяйся, принеси вино и спи, если хочешь. Я знаю, вы, люди, не умеете пить.
- Как это не умеем? Я еще сколько угодно. Просто надо и на утро оставить.
- Утром попьешь воды, а вино выпьем вечером.
- Без вина голова болеть будет.
- Чепуха, тащи вино, тебе говорят.
Петер на четвереньках добрался до края поляны и приволок требуемый бурдюк:
- Только все не допьем, оставим немного.
Оставить не получилось. Поскольку Петер то пытался налить выше края, то просто расплескивал вино по земле, Линад сам разлил остаток по кружкам.
- Пожелай мне любви Элиобэт.
- Нет, - покачал головой юноша. - Я не хочу, чтобы она Вас любила.
- Ты что же, желаешь мне зла?
- Вовсе нет. Но сердце Элиобэт… Я хочу, чтобы оно принадлежало мне.
- Ты понимаешь, что говоришь?
- Что тут непонятного. Я полюбил ее, как только увидел.
- Ты, грязный мужик, как ты осмелился?! Осквернить своими желаниями дочь перворожденной, прекраснейшую из бессмертных! Я убью тебя, наглец!
Тонкие пальцы сомкнулись на горле Петера. Юноша вцепился в запястья эльфа, и тот вскрикнул от боли. Петер тотчас отдернул руки.
- Чуть не сломал, гоблин паршивый, - растирая запястья, стонал Линад. - Знай, нет ничего более омерзительного, чем брак человека с эльфом. Ни одна эльфийка не позволит человеку коснуться ее. Твое дыхание и кожа зловонны, твое тело покрыто волосами, черты твои грубы, а лицо скоро обрастет бородой. Ты не должен находиться столь близко к совершенному созданию Творца.
Эльф, легко встав, удалился на другой конец поляны. Он шел совершенно ровно, обычной своей летящей походкой.
- Во дает! - глядя ему вслед, восхитился Петер.
***
Поутру Петер тщательно слил остатки вина с обоих бурдюков. Не набралось и четверти кружки. Голова трещала, но все-таки самочувствие было не столь ужасным, как можно было предположить вчера. Надо будить Линада, а Петер не знал, как вести себя после произошедшей ссоры. Тем не менее, следовало поторапливаться.
- Пора в путь, господин Линад.
- Такая рань, едва взошло солнце. Но ты прав. У тебя осталось вино?
- Ни капли, вчера все допили.
- Правда? Жаль. Ты, кажется, заплатил четыре монеты, на, возьми.
***
Через пару недель Линад вновь пришел к Петеру.
- Понимаешь, я никак не могу дать Элиобэт зелье. Возле нее постоянно целая толпа поклонников. А у тебя сестренка в комнатах убирается. Ты к ней в гости зайди да погляди, может, удастся в еду или в питье зелье подмешать. Оно безвкусное, ничем не пахнет, его даже в воду добавить можно.
Петер сперва отнекивался, мол, Ядвига не на кухне работает, да и в комнаты его, Петера, не пустят, одного не оставят, да и питье Элиобэт запросто может прочь вылить, однако Линад настоял.
Ранним утром Петер подошел к маленькому белому особняку. Здесь на втором этаже спит сейчас Элиобэт. Какие же они беспечные, эти эльфы. У них здесь колдуны всякие шастают, а величайшую драгоценность Эмайна никто не охраняет. Садовник, похожий на дядюшку Конна старичок, сопит в своей сторожке. Кухарка, эльфийка конечно, людьми они брезгуют, тоже еще не думала вставать, печь не топила, завтрак не готовила. Ядвига и та, лентяйка, спит. В окно к ним не то что эльф, даже Петер влезет. А уж забор вокруг садика! Даже смешно, чепуха, а не забор, в деревне и то лучше заборы были. Да что говорить о садике, если даже в замке Эмайн ворота на ночь не закрывают. Совсем никого не боятся. Эх, зря поддался Петер на уговоры Линада. Самому своими руками отдать ему Элиобэт, лишить себя, пусть не надежды, но последнего утешения. Хотя, все равно, монастырей здесь нет, кого-нибудь она выберет, лучше уж пусть Линада, чем этих наглецов. Петер хоть порадуется, глядя на их удивление, как это им, самым прекрасным, родным внукам собственноручных созданий Творца, могли кого-то там предпочесть.
Юноша мысленно позвал сестру. Почти сразу на первом этаже распахнулось окно.
- Ой, Петер, это ты. Подожди, я сейчас оденусь и выйду, - радостно защебетала Ядвига. - Как хорошо, что ты пришел! Я ужасно без вас скучаю.
- Дядюшка Конн не позволяет отлучаться. Представляешь, за медяк удавится. Я целую неделю спорил с ним, чтобы платил мне за работу больше, а он только одну серебряную монетку и прибавил, скряга.
- Пойдем, посидим в беседке.
- А что, в дом меня пускать не велено? Мол, конюх, грязный, вонючий.
- Вовсе нет. Просто в саду так великолепно, все в цвету. А ты хочешь в дом?
- Да, хочу. Могу я хоть раз в жизни посмотреть, как живут эльфы.
- Там придется говорить шепотом, ведь все еще спят.
- Могу и шептать, если так надо, и руками ничего не буду трогать, хотя я, заметь, их мыл.
- Ты опять обижаешься.
- Вовсе нет, я давно привык, что людей здесь за людей не считают.
- Это неправда, госпожа Элиобэт очень добра ко мне. Она научила меня мысленно разговаривать с ней на любом расстоянии. Я сама могу обратиться к госпоже, если понадобится. Только ты никому не говори, перворожденные будут сердиты на нее, если узнают.
- А меня научишь?
- Ни с кем, кроме госпожи, связи не получится.
- Почему же, можно попробовать. Впрочем, как-нибудь в другой раз.
- Действительно. Ну, заходи в дом, если хочешь. Только ноги вытри.
- Между прочим, сегодня грязи даже свинья не нашла бы, - заметил Петер, тщательно вытирая ботинки.
- Наверх я тебя не поведу, там спальни, кабинет и библиотека, туда я сама без разрешения не вхожу. В кухне и комнатах кухарки тоже делать нечего, гостиную можешь посмотреть, а здесь живу я.
- Ну и коморка. Тебя Элиобэт как комнатную собачку держит.
- Как тебе не стыдно! У кого в нашем мире ты видел лучшие комнаты?
Петер хотел ответить, что в замке Ротфильда спальни были куда больше, но вовремя смолчал. Если он не хочет ссориться с Ядвигой, про замок Ротфильда лучше не вспоминать. К тому же, если честно, спальни там были хоть и больше, но темнее, грязнее и гораздо хуже обставлены.
- Я у дядюшки Конна и то просторнее живу, а уж по сравнению с гостиной… Зайти-то туда можно? Ого, сколько зеркал! Представляешь, сколько в Люнебурге за такое бы дали. А вон три сразу. Ничего себе, даже затылок можно увидать.
Петер повертелся перед зеркалом, внимательно оглядывая отражение комнаты. Кроме небольшого кувшинчика и стакана, стоящих на подносе,ничего заслуживающего внимания не обнаружилось. Петер прошелся по гостиной, внимательно оглядывая вазы с цветами, и мимоходом кивнул на кувшинчик:
- Винцо?
- Госпожа Элиобэт не пьет по утрам вино. Это сок.
- А-а, - разочарованно протянул Петер. - Послушай, Ядвига, у госпожи Элиобэт случайно нет какой-нибудь старенькой вещички, которую она выкинула и больше не носит? Чтобы можно было взять на память.
- Ты все еще думаешь о госпоже Элиобэт? Вам с Генриком и Гердой надо проситься в Туле. Там люди, девушки, да и Герду пора выдавать замуж.
- Рано ей. Но скоро мы, наверно, так и сделаем. А вещичку - это не для меня. Господин Линад очень просил. Жалко его.
- Заплатить тебе обещал?
- Не без этого.
- Госпожа Элиобэт подарила мне несколько старых платочков. Одним я еще не пользовалась. Только это первый и последний, не воображай, что будешь снабжать платочками всех эльфийских юношей.
Ядвига пошла в свою комнату, а Петер достал из-за пазухи пузырек и, быстро открыв его, через носик, не касаясь кувшинчика,влил зелье внутрь.
Вернувшаяся Ядвига подала Петеру аккуратную коробочку.
- Красота-то какая! - приоткрыв, восхитился юноша. - Спасибо. Ты знаешь, мне пора. Если я задержусь, дядюшка Конн станет ругаться.
Петер, поцеловав Ядвигу, пошел прочь. Девочка проводила его до калитки сада и долго глядела вслед, так что юноше пришлось уйти и лишь потом вернуться на условленное место для встречи с Линадом.
Разумеется, с рассветом, как обещал, Линад не проснулся. В доме все уже поднялись, когда эльф явился.
- Я влил зелье в серебряный кувшинчик с соком, что стоит на столике у окна, – сообщил юноша. – Если Элиобэт его не выпьет, я не виноват.
- Конечно, ты сделал все, что мог. Спасибо, – Линад дал Петеру серебряную дюжину. - Сейчас пойду проситься к Элиобэт в гости. Хорошо, если она выпьет сок при мне. Никто не догадается, что что-то произошло.
Мимо на голубовато-сером коне проехала девица. Линад раскланялся, а она даже не взглянула в его сторону, легко спрыгнула с коня и вошла в сад.
- Знаешь, кто это?
- Откуда мне знать.
- Перворожденная Элат, мать Элиобэт.
***
- Извини, что так рано. Я тебя разбудила? - спросила Элат, когда дочь спустилась в гостиную.
- Нет, я повторяла заклинания.
- Наставница, кажется, довольна тобой. Я пришла по другому поводу. Ты слишком легкомысленно себя ведешь.
- Легкомысленно? В чем это выражается?
- Юноши едва ни дерутся из-за тебя.
- А я виновата?
- Ты слишком многим даешь надежду.
- Но, мамочка, я никому никакой надежды не давала.
- Пока ты не сделала выбора, любой эльф может надеяться, что избранным окажется он. Тебе пора объявить о своем решении.
- Но я и в самом деле еще никого не выбрала.
- Ты думаешь слишком долго. Чем не пара Фиес? Он тебе ровня.
- Еще чего, у него уже была жена.
- Ну и что, он давно вдовец.
- А то, что мне очень любопытно, как получилось, что Фиес спасся от гоблинов, а его супруга – нет.
- Фиес объяснял нам обстоятельства происшедшего, и признан невиновным.
- Не хочу, чтобы он отдал кому-нибудь и меня.
- Тогда выходи за Дойла, он внук моей подруги, или за сына Сэй.
- Они мне не нравятся.
- Не может быть, чтобы общество юношей было тебе противно.
- Не противно, но любви ни к одному из них я не испытываю.
- Я не настаиваю, чтобы ты спешила с замужеством, объяви хотя бы о помолвке.
- Вдруг я полюблю потом совсем другого.
- Ты достаточно долго всех их знаешь, чтобы разобраться в своих чувствах.
- Но ведь не сегодня же непременно надо решить. Хочешь соку? – Элиобэт, достав с полки второй стакан, налила питья из серебряного кувшинчика себе и матери.
- Вишневый? - поднося к лицу стакан, спросила Элат. - Сорт «принцесса огня»?
- Да.
- Мне нравятся только «неженка» и «розовая мечта».
- А мне - любые.
- Ты и здесь не можешь сделать выбора.
- Нет, просто я не столь привередлива, как ты, - допивая свой стакан, улыбнулась Элиобэт.
- По крайней мере, в течение года тебе следует объявить о помолвке.
- К чему такая спешка?
- Ссоры из-за твоей руки нарушают спокойствие в Эмайне.
- Не преувеличивай. Если ты не хочешь сок, я выпью твой стакан?
- Пожалуйста. Не только я, многие перворожденные недовольны сложившейся ситуацией. Тебе следует больше заботиться о порядке в Эмайне, ведь ты - дочь перворожденной.
- Рассуждения о происхождении навевают на меня сон, - сладко зевнув, усмехнулась девушка.
- Я поражаюсь твоему легкомыслию. Ты допущена к знанию, несмотря на твой юный возраст. Все владеющие знанием ответственны за судьбу Эмайна наравне с перворожденными, а ты ведешь себя как простая девчонка.
Элат замолчала, увидев, что Элиобэт, в самом деле, уснула сидя на стуле. Эльфийка попыталась разбудить дочь, но безуспешно. Очень встревоженная, Элат капнула на ладонь остаток сока из стакана и, произнеся заклинание, увидела наложенные Сайме чары.
***
Петера ввели в просторный зал. Несколько десятков эльфов внимательно изучали его. Петер тоже с любопытством оглядывал собравшихся. Все они перворожденные и живут на земле уже по восемь тысяч лет. Интересно, если первые эльфы не рождены, а созданы Творцом, стало быть, они Его видели. И как же Он выглядит? Спросить бы, но, похоже, эльфы не слишком благожелательно настроены по отношению к Петеру.
- Отвечай искренне и не пытайся обманывать. Эмоции смертного перед нами, как на ладони. Мы все чувствуем твою ложь, твое волнение, твой страх.
Говорила Элат, Петер запомнил ее, увидев мельком, да и с дочерью они очень похожи, тем более, что никакой разницы в возрасте не заметно.
- Ты знаешь, что такое приворотное зелье?
- Конечно, моя мать умела готовить приворотное зелье из каких-то трав.
- Нас интересуют лишь события, произошедшие в Эмайне. Ты имел дело с приворотным зельем здесь?
- Я не мог пользоваться зельями матери здесь. После гибели родителей у нас не сохранилось ни единой их вещи. Вы хорошо знаете об этом. Мы остались нищими, без крыши над головой, преследуемые всем миром.
- Ты был в Хельбурге?
- Я всего лишь сын кузнеца. Мы с отцом кроме Люнебурга никуда не ездили. Оттуда недалеко до Гамбурга, но там я так и не побывал. Зверин - это уже у язычников, а у нас есть еще Бремен, Брауншвейг, Мерзебург, Дрезден, Майнц, Эгер…
- Повторяю, нас интересует только Эмайн.
- А что Эмайн? В Эмайне я человек новый, ничего не знаю, с порядками здешними не знаком. Хорошо, хоть говорить малость обучился, а то дядюшка Конн иначе как дурнем меня не величал.
- Куда вы ездили с Линадом?
- Господин Линад сказал, что поедет на охоту, и велел мне ехать с ним. Даже дядюшке Конну денег дал, чтобы тот меня отпустил. Целую серебряную дюжину за две недели. Я-то столько за целый месяц работы получаю. Да еще мою плату дядюшка Конн себе забрал. Где тут справедливость?
- Куда именно вы ездили с Линадом?
- Я здешней местности не знаю. В первый раз с господином Линадом от замка уезжал. Господин Линад говорил, едем в окрестности Олаи. У нас господа на охоту обычно собак берут, а вы здесь собак не любите, так господин Линад меня, стало быть, вместо собаки и взял. А отчего не взять, я человек, существо низшее, неполноценное.
- В какой местности вы были?
- Местность как местность. Лесочки, лужочки, у вас тут, куда не глянь, рай, а не местность. Походили бы вы по нашим лесам, да еще в непогоду, да еще зимой, да чтобы волки да медведи кругом шастали. Вон у меня на щеке след от когтей.
- Через лес шли?
- Говорю же, везде шли. И по лесу, и по лугу, через речки какие-то по мостам тоже шли.
- В город заходили?
- Да Вы что, совсем меня за дурака держите? Думаете, если я человек, так уж вовсе ничего не понимаю? Кто же в городе охотится?! Тут уж хоть в Эмайне, хоть у нас, а в городе, извините, охотиться не на кого. Дичь, она в лесу бегает.
- Значит, Линад ничего в поездке не покупал?
- Как можно совсем ничего не покупать? Покупал, конечно. Поесть вот покупал и себе, и мне. Выпить тоже иногда покупал. Чего же одними сухарями питаться, коли мимо жилья едешь, и деньжата в кармане есть.
- Ты был вчера у Элиобэт?
- Да, заходил сестру проведать. Чуть свет поднялся, а назад все равно опоздал. Дядюшка Конн после бранился, мол, не поспел вовремя, самому пришлось коней к замку гнать. Что он, переломился?В кои-то веки я к сестренке в гости зашел. Вон Генрика с Гердой вовсе уже два месяца не видел. К ним идти далеко, до полудня не обернешься.
- Ты заходил в гостиную Элиобэт?
- А что, нельзя что ли? Думаете, я грязный, так я ноги вытер и руками там ничего не трогал. Поглядел только, как эльфы живут. Неужто я такой низкий, что мне и взглянуть на вашу роскошь нельзя?
- Ты подмешал зелье в кувшин с соком! - указывая на Петера, гневно произнесла Элат.
- Я? Осквернил прикосновением питье госпожи Элиобэт?! Боже мой, меня обвиняют в кощунстве! Я пальцем не прикасался ни к какому кувшину! Я вообще в гостиной ничего не касался. Как бы я осмелился, грязный конюх. Можете не волноваться, моя рука не касалась посуды госпожи Элиобэт.
- Тебе поручил дать Элиобэт приворотное зелье Линад?
- Господин Линад хотел приворожить госпожу Элиобэт при помощи зелья? Он, действительно, в нее влюблен, не раз говорил об этом. А госпожа Элиобэт совсем его не любит, ведь господин Линад ей не пара. Даже дядюшка Конн так прямо ему и говорил, мол, не думай о госпоже Элиобэт, это безнадежно.
- Если ты откровенно расскажешь обо всем, что делал по поручению Линада, то будешь лишь выслан в Туле и не подвергнешься наказанию. Если же ты попытаешься обмануть перворожденных, будешь признан виновным наравне с Линадом.
- У меня нет никаких причин выгораживать господина Линада. Я всего лишь человек – конюх, слуга, а господин Линад - эльф. Я не могу с ним равняться, я ничтожество по сравнению с ним. Не знаю, как в вашем мире, а у нас слуги не слишком-то любят господ. А уж я… Вы ведь знаете, при каких обстоятельствах попал я сюда из внешнего мира. А если не все знают, я готов рассказать про господина Ротфильда.
- Мы совершили ошибку, позволив вам с братом остаться в Эмайне. Знаешь ли ты, что мы не можем вывести Элиобэт, мою дочь, из зачарованного сна? Что длительное пребывание в таком сне опасно, если Элиобэт не разбудить, она может погибнуть.
- Элиобэт грозит смерть?! Но ведь вы все чародеи! Если для совершения колдовства нужна человеческая жертва - возьмите меня. Элиобэт спасла жизни мне, моему брату и сестрам, будет только справедливо, если ради спасения ее жизни… Но Вы, должно быть, обманываете. Вы говорили о приворотном зелье, а от него не умирают.
- Это, действительно, приворотное зелье. Элиобэт может разбудить поцелуй юноши, но тогда Элиобэт вынуждена будет полюбить его.
- Так в чем проблема? Пусть кто-нибудь из эльфов поцелует Элиобэт. Желающих хоть отбавляй. Выберете, как мать, наиболее достойного зятя…
- Мы не вправе насильно управлять чувствами эльфийки и не можем позволить кому-либо совершить приворот. Это будет противозаконно, поскольку нарушит свободу Элиобэт распоряжаться своими чувствами.
- Должно быть, я и в самом деле дурак. Я не эльф, я не жил восемь тысяч лет, мне не понять, как можно допустить гибель собственной дочери, лишь бы она, не дай Бог, кого-нибудь не полюбила. Для человека это слишком сложно.
- Молчать! Это ты дал Элиобэт приворотное зелье!
- Ну конечно! Если я человек, да к тому же еще убийца своего господина, так давайте во всем меня обвинять! А сами готовы уморить Элиобэт в этом Вашем зачарованном сне ради какой-то дурацкой свободы! Такую девушку! Опомнитесь, пока не поздно!
- Уберите его! - приказала Элат, и все еще шумевшего Петера вывели из зала.
- Полагаешь, он виновен? - спросил сидевший рядом с Элат эльф.
- Не уверена. Беседа ничего не прояснила. Но поездка и посещение дома вряд ли могут быть совпадением.
- А кто-то говорил, человека легче читать.
- Слишком много эмоций, невозможно разобраться. Полагаю, лучше побеседовать с Линадом.
***
Петера заперли в маленькой полуподвальной комнатенке, где кроме охапки соломы ничего не было. Острые предметы, пояс и даже шнурок от рубахи у него отобрали. Отсутствие комфорта не расстроило бы юношу, но он был лишен возможности добраться до маленького закрытого решеткой окна. Впрочем, окошко было настолько мало, что Петер вряд ли пролез бы туда, даже если бы ему удалось выломать решетку. К тому же, пытаться выбраться днем было неразумно. Петер улегся на солому и попытался уснуть, но он был слишком встревожен. Юноша злился на мерзавку Сайме, не предупредившую об опасности применения приворотного зелья, на перворожденных, носящихся со своими глупыми законами, раздумывал, где теперь Элиобэт, кто ее охраняет, и удастся ли кому-нибудь из влюбленных эльфов ее поцеловать.
Вечером в камеру ввели Линада.
- Ничего себе! - удивился Петер. - Я думал, тут только для людей, а эльфов размещают как-нибудь поудобнее.
- В замке только одно помещение, оборудованное под тюрьму.
- Не может быть. Неужели, даже подвалов нет?
- Подвалы есть, но туда тебя пожалели сажать. Там камеры для гоблинов, холодные, темные, с цепями.
- Да, здесь, пожалуй, лучше. Вы что им сказали? - наклонившись к самому уху Линада едва слышно прошептал Петер.
- Все, как было, так и рассказал. Перворожденных невозможно обмануть.
- Зря, теперь нас не выпустят. А другие эльфы знают, как разбудить Элиобэт?
- Думаешь, я первый приворотное зелье применил?
- А то, что Элиобэт может погибнуть, если ее не разбудят?
- Обычно девушку удавалось разбудить до того, как об этом узнавали перворожденные. Троих юношей потом наказали, а, по крайней мере, об одном случае перворожденные так и не догадываются.
- Как вы думаете, другие ухажеры могут сейчас добраться до Элиобэт?
- Добраться не сложно, она лежит в своей спальне, но эльфы не станут ее целовать без разрешения перворожденных. Иначе у них будут неприятности. Могут даже подумать, что поцеловавший сам дал зелье.
- А вдруг перворожденные никому не позволят разбудить Элиобэт?
- Скорей всего, так и будет. Пока Элиобэт не поцеловали, чародейство не совершено, а совершать чародейство над эльфийкой противозаконно.
- Ерунда какая-то. Неужели госпожа Элат допустит гибель дочери?
- Быстро она не погибнет. Может быть, найдут какой-нибудь способ расколдовать.
- Послушайте, господин Линад, если на окне не будет решетки, Вы пролезть сможете?
- Без решетки, конечно, пролезу, но ее и гоблин не сломает, тут и думать нечего.
- Попробуем что-нибудь сделать. Что у вас за страна такая дурацкая, даже мышей нет.
- Каких мышей?
- Обыкновенных, серых с хвостиками. Хотя у дядюшки Конна несколько штук жило. Где здесь кухня?
Кухня была далеко, Петеру пришлось затратить немало усилий, пока он туда дотянулся. Но и на кухне обитало лишь одно семейство мышей. Самочка кормила детенышей, и оторвать ее от этого занятия было сложно. Самца юноша позвал к себе, обещая много вкусной пищи.
Арестантам выдали по куску хлеба с сыром и Петер, хоть и не ел с утра, оставил свою долю для расплаты с помощниками. Юноша щедро подал крохотной мышке весь кусок.
- Ну и мерзость, - поморщился Линад, глядя на, сидящего на куске сыра в руках Петера, зверька.
- Не отвлекайте, я никогда прежде не пытался передать поручение через другое существо.
Чародейство удалось. Едва мышь нашла своих сородичей, Петер сумел установить контакт и с ними. Мыши подкрепились сыром и, все вместе, приволокли к окошку вожжи.
- Извините, господин Линад, но мне придется встать Вам на плечи. Да Вы не бойтесь, я не такой уж тяжелый, а ботинки я сниму.
- Как ты собираешься выломать решетку при помощи мышей?
- Добавлю к ним двух-трех коней. Они ко мне привыкли, должны услышать, но из подвала не получится, надо подобраться к окну.
Петер велел мышам спустить к нему вожжи так, чтобы они оказались перекинуты через металлический прут, взобрался наверх и, ухватившись за решетку, наступил босыми ногами на плечи Линада.
- Это ты не тяжелый? - охнул эльф. - Да ты хуже гоблина.
- Я пока свой вес на руках держу. Вы встаньте удобнее, в стену руками упритесь. Второй тоже. Вот так. Ноги расставьте. Вы что, никогда тяжести не таскали?
- Нет.
- Тем более надо хоть раз попробовать. Вот они, мои лошадки. А решетка, действительно, прочная. Пятерых что ли позвать? Как бы на них внимания не обратили. Ладно, трое пусть сразу бегут сюда, а две около замка побегают.
Мыши притащили вторые вожжи, Петер послал их в третий раз, а сам попытался расшатать решетку.
- Что ты делаешь, я и так еле стою!
- Надо хоть немного ее ослабить, - упираясь ногами в стену, пыхтел Петер. - И поковырять ее, заразу, нечем. Попробуйте кружку разбить, чтобы осколок покрупнее получился. Нет, плохо, другую я сам.
Петер спрыгнул вниз, разбил кружку и кувшин и, набрав обломков за пазуху, залез обратно.
- На весу я работать не могу, опять наступить придется. На самом деле, это бесполезно. Тут месяц можно ковыряться. Сюда бы крыс, матерых таких, зубастых, штук сотню. Они бы живо все погрызли.
Петеру пришлось немало повозиться, прежде чем удалось при помощи бестолковых мышей без хомутов привязать трех коней к решетке. Бедняги тянули изо всех сил, но ничего не получалось. Юноша внушил животным ужас, уверив, что если они тотчас не вырвутся, гибель будет неминуемой. Кони были сильны, они отчаянно рванулись, Петер думал уже, что разорвутся привязи, но тут решетка с хрустом вылетела, и не успевший разжать пальцы юноша мгновенно очутился во дворе, с содранной с обоих плеч кожей, в свисающей лохмотьями куртке, зато на свободе. Осколком кружки срезал две ветки плюща и помог Линаду выбраться. Они вдвоем выбежали из никем не охраняемых ворот. Уже за пределами замка Петер, успокоив коней, освободил их от пут, и беглецы уселись верхом.
- Вам надо пробраться к Элиобэт.
- Сейчас? Ее наверняка стерегут. Если нас заметят, все пропало, тотчас вернут обратно.
- Сейчас все спят без задних ног.
- А вдруг нет.
- Вы не знаете, где Ядвига?
- Была возле Элиобэт.
- Серьезно? Ее не выгнали?
- Когда меня вызвали к перворожденным, она была там.
- Если ваши болваны не убрали от Элиобэт Ядвигу, мы спасены, в смысле, Элиобэт спасена. Но Вы правы, нам лучше взять с собой Генрика.
***
- Петер, так ты сбежал? Боже, в каком ты виде! - открыв дверь, шепотом воскликнул Генрик. - Зайди в комнату, я сейчас принесу мазь.
- Ты уже знаешь про Элиобэт?
- Эльфы вечером говорили, что ты дал ей приворотного зелья ради какого-то Линада. Надень мою куртку. Тебе надо ехать в Туле. Ты босиком? Придется взять ботинки Майда. Утром я все ему объясню.
- Генрик, ты должен нам помочь. Нужно попасть в дом Элиобэт.
- В этих играх я не помощник. Тебе надо бежать.
- Ты не понимаешь! Если Элиобэт никто не поцелует, она никогда не проснется и скоро умрет. Ты же не можешь допустить ее гибели. Она помогла нам, взяла сюда.
- Я думаю, эльфы сумеют помочь Элиобэт.
- Перворожденные не позволяют никому ее поцеловать. Закон, нарушение свободы и все такое. Элат, ее мать, сама мне сказала, что Элиобэт грозит гибель.
- Ты не врешь?
- Чтоб меня громом убило!
- Ладно, поеду с вами. Не чтобы помочь тебе и тем более твоему эльфу, а ради спасения Элиобэт. Ведь это ты будешь виноват, если она погибнет.
- У нас для тебя конь. Надо поторапливаться, чтобы поспеть затемно.
Не доезжая до сада, Линад остановил коня.
- Нам с Петером дальше нельзя. Уже слишком светло. Если нас узнают, сразу поднимут тревогу.
- Ядвига в доме, я чувствую, - радостно сообщил Петер. - Ступай к дому, она сейчас должна выглянуть. Объясни ей все сам. Элиобэт должна быть совсем легкая, у тебя хватит сил вынести ее.
Генрик ушел. Петер некоторое время напряженно прислушивался, потом соскочил с коня и направился следом.
- Ты с ума сошел! - хватая его за воротник, зашептал эльф. - Все испортишь.
- Все спят. Генрик мальчишка, ему будет тяжело тащить взрослую девушку через весь сад. Да и кто издали меня узнает?
Петер освободился и, поглубже натянув на глаза позаимствованную у Генрика шапку виноградаря, побежал в сад. Брата он встретил у крыльца. Ядвига открыла дверь, и Генрик неловко вынес на руках Элиобэт. Мальчик пытался держать эльфийку так, чтобы ноги ее не касались земли, но это никак не удавалось, Генрик был пока слишком низкого роста.
Петер бережно взял девушку из рук брата, прижал хрупкое невесомое тело к бешено колотящемуся сердцу и задохнулся, ощутив пуховую нежность высокой груди, шелковую гладкую кожу рук, щекочущее прикосновение золотой волны душистых волос.
- Зачем нести через весь сад, если можно разбудить здесь? - охрипшим голосом сказал юноша, подняв безумно сияющие глаза на Генрика с Ядвигой.
- Я могу понести сам, она совсем не тяжелая.
- Петер, пожалуйста, не надо!
Юноша прижался губами к чуть приоткрытым алым губкам, вдохнул едва уловимый аромат кожи. Петеру показалось, что время остановилось, лишь когда безвольное тело спящей шевельнулось в его руках, юноша быстро отпрянул. Густые ресницы дернулись, Элиобэт глубоко вздохнула и открыла удивленные глаза.
- Что случилось? У меня был обморок?
- Что-то вроде этого. Наверное, было дерзостью с моей стороны брать Вас на руки.
- Нет, нет, ничего страшного. Только поставь меня на землю. Уже все прошло.
- Конечно, извините.
- Не за что. Так глупо, ни с того, ни с сего упасть. Я все хотела спросить, откуда у тебя этот шрам? - Элиобэт коснулась щеки Петера.
- Пустяки, медведь оцарапал, - улыбнулся юноша.
Эльфийка молчала, изучающе глядя на Петера. Юноше почудилось, будто в прекрасных глазах мелькнула нежность.
- Госпожа Элиобэт…
Петер не знал, что делать. Однажды он поклялся не говорить эльфийке о любви. Но теперь… Теперь отношение к нему девушки должно измениться. Юноша решился и, встав на цыпочки, чмокнул Элиобэт в щечку. Девушка, вспыхнув, влепила Петеру пощечину.
- Не забывайся! - взбегая на крыльцо, крикнула она.
Закрыв за собой дверь, эльфийка остановилась и прижала ладонь к щеке там, где коснулись ее губы юноши. «Как он осмелился! Как он осмелился! Нахал! Ничтожество, человек. Какие же у него сильные руки. Такой мужественный. Неужели он обречен на гибель через каких-нибудь шестьдесят лет. О, это будет ужасно! Вряд ли кто из эльфов любит меня так, как этот негодник. Удивительно, его прикосновения не столь отвратительны, как следовало ожидать».
- Сайме обманула Вас! - выбегая из сада, крикнул Линаду Петер. - Ее зелье не действует!
- Что случилось? Где Элиобэт?
- За госпожу не беспокойтесь. С ней все в порядке, она проснулась, мы можем уезжать, – Петер вскочил на коня.
- Элиобэт не могла проснуться сама. Ее кто-то поцеловал?
- Да, черт побери! Но зелье не действует. Я разбудил Элиобэт, а она дала мне по морде.
- Ты!!! Негодяй, предатель!
- С какой стати, я не обещал принести Элиобэт к Вам. Ее надо было разбудить, и я сделал это. А приворот все равно не подействовал. Две дюжины, которые Вы мне дали, я не потратил, можете забрать, - Петер полез в кошелек. - А что Вы там заплатили Сайме, меня не касается, я бы на Вашем месте потребовал деньги назад.
- Как ты осмелился, ничтожный человек!
Линад метнул нож, Петер едва успел увернуться, чуть не свалившись с коня. А еще говорят, нельзя метко бросить кухонный нож.
- Проклятье! - эльф взялся за другой нож.
Самое обидное, оружием снабдил Линада Петер, позаимствовав пару ножиков у виноградарей, когда заходил к Генрику. У самого юноши, кроме вожжей, ничего подходящего не было. Петер стегнул эльфа по занесенной руке, тот выронил оружие, но тут же изогнулся, чтобы поднять. Петер опять взмахнул вожжами, на сей раз попав Линаду по лицу. Красный след удара пересек щеку эльфа. Линад, держась на безопасном расстоянии, попытался достать первый нож, который он неудачно бросил в Петера. Юноша опередил его, и, держа наготове вожжи, не позволил поднять оружие. Эльф, промчавшись мимо, вернулся к другому ножу, Петеру пришлось метнуться назад. Ножи лежали далеко друг от друга, а поднять их, не слезая на землю, Петер не мог, тем более, сидя верхом без седла. Поэтому юноше пришлось метаться туда-сюда, чтобы не позволить Линаду завладеть оружием. За этим соревнованием и застали их эльфы.
4
Все разошлись, только Диам, скрипя пером, писал письмо домой.
- У тебя нет воска, сапоги почистить? - спросил Петер.
- Что, никак твоя эльфийка приезжает?
- От Крунха вчера досталось за внешний вид.
- Мало тебе. Тут тебе не коней пасти. Возьми, вон лежит.
- Спасибо.
- От спасиба сыт не будешь, с тебя кружка пива. Так и быть, не сейчас, с получки, я запишу.
Пинком распахнув дверь, в казарму ввалился Тайл.
- А вы что сидите, придурки? А, Петер, эльф недоделанный! Свою красотку ждешь?
- Тебя это не касается.
- Ты мне грубишь?!
- Удивляюсь я на тебя, - вмешался Диам. - Как тебе удается назад дорогу найти?
Тайл довольно рассмеялся.
- Лег бы ты спать.
- Нет, погоди, этот эльфийский обожатель мне грубит.
- У тебя и так два предупреждения, оставь его в покое, – Диам, взяв товарища под руку, довел его до кровати.
Зря Петер сидит здесь. Новичку следует держаться вместе со всеми.
- Слушай, Диам, на пару кружек у меня наберется, пошли.
- Допишу, и пойдем.
В кабаке появление Петера встретили хохотом.
- Тебя эльфийка искала!
- Стосковалась, видать!
- Что ты стоишь, беги, она ждет!
- Не смешно, - пожал плечами юноша, подходя к стойке. - Два пива.
- Разве я хуже твоей эльфийки? - надув губки спросила Грайне и, подойдя почти вплотную, двумя руками подняла повыше и без того едва прикрытый бюст.
Петер почувствовал, что краснеет. Эта девка очень даже привлекательна, но, черт побери, ее похождений за один вечер хватило бы, чтобы даже Агенка утопилась со стыда.
- Эй, рядовой Петер, подойди сюда, - крикнул Амд, командир пятерки, в подчинении которого находится теперь юноша. - Расскажи-ка, что ты там болтал про Внешний мир. Насчет зимы.
- Холодно у нас зимой.
- Удивил! - рассмеялись приятели Амда. - Можно подумать, здесь холодно летом.
- У нас зимой куда холодней. Мороз, снег идет.
- Кто идет?
- Снег и лед - это вода замерзшая. Ну, затвердевшая от холода.
- Вода затвердевшая?! Ну, ты сказал!
- В конце осени становится холодно, и вода на реках превращается в твердый лед. По нему ходить можно.
- Что же становится с рыбой? Или ее у вас нет?
- Да он сочиняет, не может вода быть твердой.
- Лед только сверху реку покрывает, под ним остается обычная вода, там рыба и живет.
Внезапно шум затих и Петер, проследив за взглядами, увидел вошедшего эльфа. Тот, брезгливым взором окинув толпу, прошествовал мимо столиков и, проведя пальцем по стойке, изящно облокотился.
- Тетинн велел прислать еще бочку вина.
- Немедленно?
- Разумеется, стал бы я иначе заходить в твое грязное заведение.
Взгляд эльфа, вновь скользнув по толпе, остановился на Петере.
- О! Эй ты, как тебя! Ну да, ты. Иди сюда. Почисть сапоги, - эльф чуть выставил вперед ногу.
- Ваш денщик, должно быть, дома. Если прикажете, я могу сбегать, - широко улыбаясь, ответил Петер.
- Что ты сказал?! Как отвечаешь?! Кто командир?
- Не извольте беспокоиться! - подскочил к эльфу Амд и, схватив со стойки салфетку, с показной старательностью протер один сапог, потом другой.
- Я распорядился, вино сейчас доставят, - подобострастно кланяясь, сообщил хозяин кабака.
Эльф, перешагнув через Амда, вышел. В помещении повисла мертвая тишина. Все взоры обратились к Петеру и его командиру. Амд, выпрямившись, швырнул испачканную салфетку обратно на стойку.
- А ты, рядовой Чистоплюй, получишь на рассвете ведро и бочку и вычистишь выгребную яму, - улыбаясь, обратился он к Петеру.
***
Ночью Петера разбудил окликнувший его по имени голос. Юноша, вскочив, огляделся. Ребята спали, никого рядом не было.
- Не ищи, я нахожусь далеко от тебя, - прозвучал смешок над самым ухом, и Петер вспомнил голос колдуна Вильяма.
- Я не хочу разговаривать, вы обманули меня, - мысленно ответил юноша.
- Ты ошибаешься.
- Сайме утверждала, что приворотное зелье заставит Элиобэт полюбить даже меня.
- Она тебя любит.
- Как бы не так!
- Элиобэт любит тебя, Петер, но она горда. Не думал же ты, что дочь перворожденной тотчас кинется к тебе в объятья. Эльфы владеют чувствами в большей мере, чем люди. Элиобэт не придет к тебе, пока ты никто.
- Что же делать?
- В Эмайне эльфы никогда не признают тебя равным. В Хельбурге ты можешь стать выше их. Как ты полагаешь, чьей подругой скорее станет Элиобэт - чародея или рядового?
- Хотите заманить Элиобэт к себе, чтобы забрать ее бессмертие?
- Мы не берем бессмертие без согласия эльфа. Элиобэт и так чародейка. Она может сохранить вечную жизнь за собой. Только зачем тебе бессмертная подруга? Ты рано или поздно состаришься, а она будет молода.
- Ну и пусть уходит тогда к кому хочет. Двадцать лет вместе более чем достаточно.
Вильям тихо рассмеялся:
- В пятнадцать лет двадцать кажутся вечностью. Когда тебе будет сто, ты поймешь, что и пяти сотен слишком мало.
- Вряд ли мне будет когда-нибудь сто лет.
- Чародей способен продлить свою жизнь.
- Я не верю, что даром получу то, за что другие платят бессмертием.
- Мы, действительно, не обучили пока ни одного человека из Туле. Просто ни один из пришедших к нам не имел необходимых способностей, ты же владеешь элементарными приемами уже сейчас. Мы по рождению такие же люди. Тебе не придется платить больше, чем заплатили мы.
- А что Вы отдали за свои способности?
- Ты, наверное, не поверишь, но я не знаю. Подозреваю, что ничего. Бессмертие души - вздор. Я не стану больше приглашать тебя. Если передумаешь - приходи. Зачем тебе терпеть унижения.
***
Наступили самые длинные дни года. Солнце пряталось за лес и вскоре поднималось вновь. Даже звезды не успевали показаться. Однако лето по-прежнему мало отличалось от зимы. Были, конечно, ягоды, море цветов, в Эмайне зрел виноград, в Туле убрали уже первый урожай пшеницы, но жары не было, хотя погода стояла ясная, и дожди шли не чаще, чем необходимо для хорошего урожая.
- Пока солнце на небе, солдат не спит, - в сотый раз повторил Крунх, беззастенчиво использующий длинный световой день для отработки строевой подготовки.
- Солнце спать - солдат работать, - бодро добавил Амд.
- Верно, иначе бы вы зимой из кабака не вылезали, - подтвердил Крунх, с суровым видом оглядывая пятерку Амда.
Повода придраться не было.
- Рядовой Петер, пять шагов вперед. Напра-во. Шагом марш. Кру-гом. Стой, раз, два. Бой на мечах освоил?
- Так точно.
- Амд, что скажешь?
- К рядовому Петеру претензий нет. За два месяца большего требовать нельзя.
- Так, говоришь, освоил? Всем вольно. Принести два тупых меча.
Передышке обрадовались.
- Ну, держись, щенок, - едва слышно прошептал Амд.
- Бери меч, рядовой. Поглядим, чему тебя командир научил.
Петер почти сразу пропустил удар и едва сдержал стон. Меч, хоть и не был заточен, бил весьма чувствительно.
- Это тебе не эльфийкам под юбку лазить.
Петер яростно ринулся в атаку и вновь получил удар, на сей раз по слабо защищенной шее.
- Каракатица безрукая, а не солдат!
До крови закусив губу, Петер попытался сосредоточиться, вспомнить, чему учил его Амд, сделал выпад, и Крунх едва успел закрыться.
- Ах ты, щенок, вот тебе!
Меч ударил по шлему. Искры посыпались из глаз, земля пошатнулась, но Петер удержался на ногах и следующий удар сумел отбить. Меч в руке Крунха мелькал, как молния. Удары сыпались один за другим. Некоторые Петер отбил, другие пропустил, но и сам несколько раз едва не задел противника.
- Я тебя достану! Я тебя достану! - шептал он.
Амд за спиной командира махал рукой, показывая - падай, но юноша продолжал бой. Когда рядовой после сильного удара в грудь повалился на спину, Крунх устало вздохнул и, сняв шлем, вытер пот со лба:
- На сегодня достаточно. Все свободны. Разойдись.
Амд подошел к неподвижно лежащему Петеру. Юноша был без сознания.
- Рядовой Диам, отнеси его в лазарет.
Диам, крупный парень, не церемонясь, ухватил Петера, и тот, застонав, открыл глаза:
- Не надо, я сейчас встану.
- Что же ты, дуралей, делаешь, - наклонился над юношей Амд. - Это учебный бой, лежачего не бьют. Падаешь на землю и все.
- Должен же я был хоть раз его задеть, – Петер, сев, двумя руками сжал гудящую голову.
- Кого, Крунха?! Ну, ты придумал! Его ни один из командиров не победит, а ты рядовой без году неделя.
- С Крунхом еще никто так долго не дрался,- довольно сообщил Диам. - Тем более такой дохляк. Я думал, ты через полминуты упадешь, а ты вон сколько продержался. Крунх с досады, почитай, на целый час раньше всех отпустил. Благодать-то какая!
- Хватит болтать, воды принеси.
- Не надо.
Петер, ухватившись за руку товарища, попытался встать, пошатнулся, Диам удержал его за плечо.
- Не надо, я сам, - Петер, пошатываясь, побрел прочь.
- Сам виноват, нечего было выпендриваться.
***
Боевые действия в последние недели ограничивались вялой перестрелкой, поэтому свободных мест в лазарете оставалось достаточно. Старуха-травница, смазала Петеру многочисленные синяки и, напоив юношу отваром, велела остаться. Соседи, раненый стрелой в плечо парень из другой казармы и, ухитрившийся, опрокинувшись в бричке, сломать ногу, писарь, единодушно решили, что Петер болван и молокосос.
Явился успевший слегка заправиться вином Амд:
- Ты на Крунха не обижайся, он о нас заботится. Старый вояка, таких поискать.
- Ну и толку-то. Как был командиром двадцатки, так и останется, пока не убьют, или сам не помрет. Любой ученик воина на него плюет.
- А вот этого не надо. Любой ученик воина лет семьсот на свете прожил, не меньше.
- Заслуга это его, что ли? В Хельбурге, между прочим, разницы не делают. Умеешь командовать - командуй. Сколько ты прожил, никого не волнует.
- Насчет Хельбурга ты брось. Даже и думать забудь. За лишнее звание посмертие отдавать?
- Посмертие, рай, ад - это так путано: у попов одно, в деревне другое, здесь третье, а у эльфов вон вовсе нет.
- У эльфов тоже какой-то рай есть, только они меньше об этом думают, надеются жить вечно. У всех есть, кроме тех, кто в Хельбурге. Нет, что бы они там не предлагали, а бессмертия души это не стоит.
- Откуда Вы знаете, может вовсе меня в рай никто не возьмет. Чего мне тогда, собственно говоря, бояться?
- Я так понимаю, какие бы за тобой грехи не водились, а ежели честно отслужил, присяге верен, товарищей не предавал, стало быть, хотят, не хотят, безбедную жизнь должны тебе на том свете обеспечить.
***
С тех пор не было ни дня, чтобы Крунх не придрался по какому-нибудь поводу к новичку. Командир двадцатки повадился, заявившись на занятия по фехтованию, становиться в пару к Петеру. В результате парень получал несколько новых синяков и уяснял, что солдат из него, как из коровы балерина, что при его умениях лучше самому зарезаться, чтобы противника не смешить, и, вообще, удивительно, как ему удается попадать за обедом ложкой в рот. Даже редко кому-либо сочувствовавший Тайл заявил, что Петеру крупно не повезло, если бы не бессрочный договор, ему надо было бы сматываться куда подальше, поскольку, если уж командир кого невзлюбил, житья тому не будет. И когда Крунх неожиданно назначил Петера в разведку, Тайл очень оптимистично предположил, что новичку, как наименее ценному, предназначается роль смертника.
Все пошли отдыхать, Петеру же командир приказал следовать за ним, но привел не к канцелярии и даже не к собранию эльфов, а к залу чародеев. Так называли не слишком большое круглое здание. Что это был за зал, Петер понятия не имел, поскольку туда даже эльфы не допускались за исключением посвященных в знание. Таковых здесь было пять, они-то и руководили войной с колдунами Хельбурга. Другие чародеи Эмайна приезжали лишь изредка, должно быть, привозили приказы перворожденных.
Навстречу Крунху с Петером вышла чародейка Фиа, в Эмайне даже армией командовали бабы. Среди пятерых чародеев был только один юноша, но он имел самую низшую ступень знания из всех, как видно, колдовство считалось у эльфов делом преимущественно женским. Чародейка, пошептав над Крунхом и Петером заклинания, надела им на шеи амулеты.
- Ступайте.
Командир увел Петера в сторону от хорошо просматриваемых укреплений мимо дозорного поста эльфов к установленной колдунами Хельбурга разделительной полосе. Такая же черта шла меж двух противостоящих линий укреплений и при переходе ее человеком или эльфом создавала шум и световые вспышки, не нанося перешагнувшему вреда. Крунх показал, как найти линию при помощи амулета, но это было совершенно лишним, Петер и так ее видел.
Тайл оказался прав. Задача была абсолютно бессмысленной - по команде Крунха пересечь линию возможно большее количество раз, при появлении солдат противника укрыться в лесу на той стороне и оставаться там в течение десяти минут.
- Что скажешь, рядовой Петер?
- Во-первых, я не узнаю, когда пройдет десять минут, а во-вторых, так долго я там пробыть не смогу. Эльфы человека в таком лесу за минуту найдут, даже не чародеи, а их там, поди, много будет.
- На тебе амулет, стрела в тебя, если бить не в упор, попасть не должна. Ну а меч у тебя есть. Как увидишь сигнал с нашей стороны, твоя задача выполнена, беги назад.
Час шел за часом. Уже и небо, вроде, начало светлеть. Петеру ни капли не хотелось в тот лес, но ожидание было еще невыносимее.
- Разрешите обратиться, чего мы ждем?
- Моли Творца, парень, чтобы не дождались.
Видно, Петер не умел молить Творца, потому что вскоре на той стороне взметнулся к небу столб розовых искр. Крунх сказал:
- Пошли. Удачи тебе, парень, - и побежал вдоль черты.
Лес наполнился воем и грохотом. Петер бежал в противоположную сторону, зигзагом пересекая черту, руками прикрывая глаза от ослепительных вспышек. Пробежав немного, повернул назад, а потом, не увидев, но почувствовав, приближение солдат, кинулся в лес. Со стороны Хельбурга взлетел вверх большой светящийся шар, теперь он медленно опускался прямо на лес, освещая все вокруг. Петер увидел двух солдат и помчался быстрее, забежав в высокий кустарник, остановился, стараясь не слишком громко дышать. Впрочем, первый из преследователей настолько увлекся погоней, что едва ли ни сам налетел на меч Петера. Со вторым парень дрался и вышел победителем. Еще одного близко подошедшего солдата Петер убил ударом в спину. Плевать на порядочность, он хочет жить.
Убежав дальше в лес, Петер забрался на дерево и затаился. Солдаты дважды прошли рядом и никого не заметили. Но это были люди, появившегося вскоре эльфа провести не удалось. Он приближался, в точности повторяя путь Петера. Юноша не мог видеть противника из-за густой листвы, шума тот тоже не производил, но Петер чувствовал его, как любое живое существо. Эльф был уже под деревом. Зря Петер полез в эту ловушку, здесь он даже сопротивляться не сможет. Парень боялся шевельнуться. Нащупав в кармане огниво, швырнул его далеко в сторону, надеясь отвлечь преследователя. Эльф, вместо того, чтобы кинуться на шум, замер, прислушиваясь. Петеру ничего не осталось, как спрыгнуть вниз раньше, чем его обнаружат. Прыгать было слишком высоко, приземлиться на ноги надеяться не приходилось. Петер попытался хотя бы сбить с ног эльфа, но тот мгновенно отскочил. Резво перевернувшись, юноша увидел над собой натянутую тетиву лука. Петер отчаянно лягнул противника ногой. Стрела вошла в землю, задев опереньем шею Петера. Эльф тотчас схватил вторую стрелу, но юноша успел вскочить, не имея времени вытащить меч, ударил врага кулаком и помчался прочь, потому что к месту стычки спешила целая толпа. В Петера стреляли, но промазали. То ли амулет помог, то ли расстояние было велико.
Черт возьми! Как же далеко придется возвращаться после сигнала! Да и будет ли этот сигнал? Может, Петер уже пропустил его? Он убил еще троих, прежде чем с поста эльфов взлетел в небо мигающий огонек. Можно было возвращаться, но совсем неподалеку шел бой, очевидно, Крунх прятался менее успешно. И хотя Петер подозревал, что ему всей двадцаткой набьют за этот поступок морду, бросить своего, пусть даже Крунха, что-то не позволяло.
Командир, прислонившись спиной к дубу, сражался против пятерых. На Петера отвлеклись двое, потом еще один, а потом, к удивлению юноши, противников не осталось. Крунх был ранен и тяжело опирался на дубовый ствол.
- Был сигнал к отступлению. Я помогу Вам.
- Там, - Крунх указал на мелькнувшую вспышку молнии, - семеро эльфов, в том числе госпожа Фиа. Мы должны были отвлечь от них внимание, но, видно, не удалось. Им надо помочь.
- А как же Вы?
- Еще какое-то время я постараюсь солдат занять. Торопись.
Эльфов оставалось только двое, хельбургцев – трое. Против Фиа и Тетинна дрались двое солдат-людей, а эльф из армии Хельбурга стоял в стороне и никого не трогал, у него даже лука не было. Петер задумался на миг, кому помочь, Фиа - женщина, но Тетинн изранен и вот-вот упадет.
- Ударь чародея, - крикнула Фиа.
- Защищайся! - предупредил эльфа юноша, но тот не обернулся, продолжая что-то шептать и водить руками.
Петер размахнулся мечом, сердце сжалось от мысли, что сейчас он убьет эльфа, но рука встретила преграду. Юноша быстро произнес нейтрализующее чары заклинание и ударил сильнее. Вообще-то, заклинание довольно слабое и используется обычно по мелочам, например, для снятия заклятия замка, на которое отец имел привычку запирать свои коробки. Однако на сей раз оно, похоже, подействовало. Петер даже коснулся эльфа, и хотя удара, конечно, не получилось, тот, отвлекшись от своего бормотания, схватил меч и вступил с юношей в бой.
Фиа крикнула:
- Молодец! - и, продолжая сражаться, махнула левой рукой на противника Тетинна. Вырвавшаяся на свободу молния убила солдата и очень вовремя - Тетинн тотчас опустился наземь.
Противник Петера все больше злился, он надеялся справиться с мальчишкой шутя, да не тут-то было. Эльф, решив использовать магию, забормотал заклинание. Петер понял смысл - первым словом было запретное имя громовержца, и быстро зашептал слова отведения молнии. Огненная стрела, сорвавшись с руки чародея, ударила в грудь парня, могучая сила рванула Петера к земле, в глазах потемнело, он упал на колени. Вновь обретя способность видеть, юноша, удивляясь, что еще жив, увидел рядом эльфа, который, указуя на Фиа, вновь бормотал. Петер, что было сил, дернул чародея за ногу, тот, падая, взмахнул руками и указал на Петера. Вспоминать нужные слова было некогда, юноша успел лишь изобразить жест, которому учил его отец для защиты от недоброжелателей. Глаза эльфа округлились. Он молниеносно выбросил вперед руку в точно таком же жесте. Целивший в Петера луч, заметавшись меж двух зеркал, ушел в небо. Эльф был настолько изумлен, что, прежде чем он надумал драться, юноша, несмотря на головокружение, успел отыскать меч и подняться на ноги.
Тут противник Фиа повалился наземь, Тетинн, сидя на земле, пустил стрелу. Освободившаяся чародейка, произнеся слова, взмахнула рукой, противника Петера подбросило в воздух и швырнуло о ствол дерева. Хрустнули кости, эльф сполз на землю и остался лежать не шевелясь с неестественно повернутой головой. Испуг застыл в открытых глазах.
- Правильно у нас колдунов на костре жгут. Мерзкое это дело, - пробормотал Петер.
- Нам надо бежать, - сказала Фиа. - Твои ожоги не слишком болят?
- У меня нет ожогов, - ответил юноша, только сейчас заметив, что кольчужная рубаха на нем проплавлена, а от наколенников вовсе мало что осталось.
Подхватив лишившегося чувств от прикосновения Тетинна, Петер побежал вслед за чародейкой.
Перебраться через линию нечего было и думать, там сновала целая орава солдат. Пришлось затаиться в небольшой роще. Фиа, пытавшаяся залечить раны Тетинна, прервала свое занятие:
- Нет, нельзя. Сюда заявился Тейг, он ищет магию. А я не умею прятать силу. Мне никогда это действие не удавалось.
Тэйг, против обыкновения эльфов одетый в черное, внимательно глядя на вертящийся на цепочке в его руке амулет, неумолимо приближался. Несколько эльфов на почтительном расстоянии следовали за ним.
- Где-то здесь, совсем рядом.
Вдруг чародей испуганно вскинул голову.
- Там, - указал он, - еще один. Может, здесь просто наводка для отвлечения? Там камень! Второй отряд за мной! Остальным глядеть в оба!
Фиа облегченно вздохнула. Неожиданно прямо из воздуха перед эльфийкой появилась черноволосая женщина, одетая, как принято у господ во Внешнем мире, только чище и элегантнее.
- Мы не приглашали в Эмайн чародеев-людей! - возмутилась Фиа.
- Если не ошибаюсь, Вашей жизни грозит опасность.
- Это наши проблемы. Немедленно убирайтесь во Внешний Мир.
- Чародей имеет право нарушить границу, если его родственнику угрожает смерть. Этот юноша, - дама указала на Петера, - находится в родстве с моим супругом. Позвольте я воспользуюсь телепатией, нас могут услышать.
С полминуты чародейки молча глядели друг на друга.
- Вы имеете право находиться здесь, - кивнула Фиа. - Хотя, если бы у меня появились подобные родичи, я и не подумала бы им помогать. Можете перенести его, куда сочтете нужным.
- Если я заберу Петера, Ваши шансы выжить существенно уменьшатся. Это вмешательство в дела Эмайна. Позвольте перенести заодно и Вас, или хотя бы сделать невидимыми.
- Я не позволю подвергать колдовским действиям ни себя, ни Тетинна. Предпринимать что-либо против солдат Хельбурга я тоже не могу разрешить.
- Но можно их хотя бы отвлечь?
- Пожалуй, это допустимо. Только мне не хотелось бы, чтобы колдуны решили, будто нам помогают чародеи из Внешнего мира.
- Постараюсь остаться не узнанной, - кивнула дама и исчезла.
Вскоре среди солдат Хельбурга поднялся крик. Громадная летучая мышь носилась над разделительной линией. Она пикировала к самой земле, едва не задевая головы, и, широко разевая зубастую пасть, издавала громкий скрип. Эльфы обстреливали чудовище из луков, но стрелы отскакивали от его шкуры.
- Вампир! Вампир! - разбегаясь, кричали солдаты.
Путь к отступлению был свободен.
***
Вильям наблюдал за происходящим у линии укрепления. Сегодня ночью пришлось вмешаться. Эльфийская чародейка едва не сперла доверенный Тейгу большой силовой камень. Хитрая бестия сумела где нейтрализовать, где обойти все преграды. Пришлось включать сигнализацию самому. Впрочем, эльфы не догадаются. А разгон за недоработанную охранную систему им обеспечен. Сейчас события шли своим чередом. Обнаружить спрятавшегося нарушителя - неплохая задача для Тейга. Он, хоть и занимается недавно, проявил себя весьма способным учеником, должен справиться.
Мощный выброс энергии отвлек Тейга. Вильям внимательно осмотрел место выброса - абсолютно ничего. Большой плюс в пользу колдунов Эмайна - фокус проделан безукоризненно. Похоже, у Фиа появился шанс смыться. Едва заметный выброс энергии на той стороне. Проверить, что там задумали. Ничего себе! Над позициями летала такая тварь! На это стоит посмотреть поближе. Подобного здесь еще не видели.
- Слушай, Грольф, не хочешь взглянуть, какая зверушка у нас летает? Или хотя бы меня подбрось.
По квалификации Вильям ничуть не уступает Грольфу. Для него не составляет труда перенести в пространстве человека, но не себя. Телепортация связана с преобразованием вещества в энергию, и проделывать подобные манипуляции с вторично вызванным к жизни может лишь осуществивший вызов чародей.
- Ух ты! Как они это сделали?
Грольф и Вильям мгновенно очутились рядом с Тейгом и его отрядом.
- Обычная аура животного. Похоже, увеличили в размерах простого зверька. Странно, что не удается обнаружить следов преобразования. Не вырастили же ее естественным путем, подобные умения утрачены эльфами безвозвратно. Попробуем еще раз воспроизведение прежней сущности. Одновременно, с двух сторон. Ого!
- Вили! Куда ты смотрел! - взревел Грольф, заключив высказывание длиной фразой почти не содержащей допускаемых приличиями слов.
Вильям не ответил, он давно привык, что его товарищ и хорошие манеры несовместимы.
Грольф обвел взглядом окружавших его воинов и все они: и люди, и эльфы, мгновенно слились с чародеем, образовав громадную фигуру, лишенную индивидуальных черт. Одежда и доспехи, преобразовавшись в подобие чешуи, срослись с телом. Кожаная складка соединила поднятые руки с поясницей. Лицо быстро вытягивалось вперед.
- Прроклятие! Какая же меррзость это прревррраащщеие!
Далее голос перешел в рычание. Распахнутая от боли пасть оснастилась сотней острых зубов, руки превратились в кожаные крылья, ноги - в когтистые лапы. Похожее на птерозавра существо, оторвавшись от земли, направилось к летучей мыши.
Любой опытный чародей отлично умеет защищаться от чужой магии, поэтому Грольф больше рассчитывал на грубую физическую силу. Сотворив универсальное заклинание удаления магических преград, ящер нацелился на чародейку зубастой пастью, но, не долетев, был плавно отброшен назад. Грольф перепробовал все методы снятия защиты, ничто не помогало. Разозлившись, колдун принялся наносить магические удары один за другим. Летучая мышь легко отбила все, но сама даже не попыталась нанести противнику вред. Грольф попробовал воздействовать на волю колдуньи, парализовать ее, но и это не удалось.
- Не волнуйся, Грольф, я пока не собираюсь с тобой воевать и сейчас покину Эмайн, - мысленно произнесла чародейка.
- Чтобы я отпустил тебя живой! Совсем страх потеряли, сами лезут! Я научу мелких колдунишек бояться силы демонов!
Грольф принялся атаковать с удвоенным азартом.
- Какого черта ты спишь, Вили! Мне не хватает силы.
- Ресурсы Хельбурга задействованы полностью. Не надо швыряться энергией почем зря, особенно при нулевом эффекте.
- Я уничтожу тебя, маленькая мерзавка, а когда ты умрешь, оживлю и, заставив чувствовать боль, уничтожу вновь, постепенно, медленно все тело до последней клеточки. А потом я пошлю тебя во Внешний мир, чтобы ты рассказала всем, что будет с глупцами, пытающимися колдовать без моего на то дозволения.
- Эльфы просили, чтобы я не обижала тебя, Грольф, но, похоже, придется.
Колдун, почувствовав боль в спине, крутанулся в воздухе и увидел позади вторую летучую мышь. Это был всего лишь фантом, правда, созданный в пределах кольца защиты Грольфа. Фантом не был опасен, его хватило лишь на то, чтобы вцепиться зубами в гребень на спине врага. Колдун уничтожил его за мгновение, но, обернувшись, не обнаружил чародейки рядом с собой.
- Черт побери! Вили, где она?
- Никакого следа. Она очень аккуратна с энергией.
- Так ищи же, болван!
Ящер заметался, кружа над Эмайном. Перепугать людей и эльфов ему удалось, а найти чародейку - нет.
- Хватит беситься, Грольф. Она уже во Внешнем мире.
- Заткнись! Упустил колдунью, падаль ходячая.
Ящер, спикировав над войском Эмайна, ухватил зубами одного из эльфов, взлетел с ним вверх, куда не доставали стрелы, и сжал челюсти. Жуткий крик огласил окрестности. Ящер пытался разжевать еще живую жертву. Когда же эльф перестал трепыхаться, чудовище, закинув голову, проглотило его и вновь ринулось вниз. Несколько эльфов стреляли, одного из них и выбрал ящер, чтобы проделать то же, что с первым. В третий раз чудовище ухватило эльфа, спасавшегося бегством, но не сожрало, а сбросило истерзанное тело наземь. Когда ящер спустился в следующий раз, четверо чародеев совместно нейтрализовали его защиту, и стрелы эльфов достигли цели. Ослепленное чудовище, походя убив одного из стрелков, сочло за лучшее удалиться.
Ящер опустился на землю рядом с Вильямом. От чудовища отделился один из солдат. Бедняга был мертв, на месте глаз зияли кровавые отверстия. Второй солдат выглядел не многим лучше, но был еще жив. Третий и четвертый со стоном повалились на траву. Пятый не был слеп, отсутствовал лишь правый глаз, тот, что у ящера оказался поврежден сильнее. Солдат испугано взглянул на Вильяма, на уменьшившегося, но частично восстановившего зрение ящера и, дико закричав, кинулся бежать. Впрочем, вскоре силы оставили его. Потом настала очередь эльфов. Последним был выброшен Тейг, совершенно невредимый. Он опустился на траву возле трупов и тяжелораненых и сидел, не шевелясь, обхватив голову руками. Ящер, сделавшийся равным по массе человеку, превратился в бранящегося Грольфа и исчез.
- Сейт, ты мне нужен, - мысленно предупредил Вильям, перенося эльфа к себе. - Обработай раны.
Перед Сейтом появились коробки со снадобьями. Вильям подошел к наиболее тяжело раненному из тех, кому можно было сохранить зрение, ввел его в транс и сотворил несколько врачующих заклинаний.
- Начни с этого, - приказал Сейту, переходя ко второму.
Последним Вильям оказал помощь самым тяжелым, двоим ничего уже не требовалось. Чародей хотел ввести в гипнотический сон Тейга, но тот вскочил и, с ужасом глядя на Вильяма, завопил:
- Уйди!
- Я хочу оказать тебе помощь.
- Не приближайся ко мне!
Вильям попытался воздействовать на расстоянии, но встретил защиту.
- Я не сделаю тебе ничего плохого.
- Не приближайся, убью! - Тейг метнул в колдуна молнию и кинулся бежать.
- Постой, тебе нужна помощь!
Тейг, оглянувшись на бегу, ответил новой молнией. Вильям следовал за эльфом в отдалении, осторожно пытаясь внушить спокойствие, но Тейг скрылся в чаще, закрывающей замок со стороны Туле. Преследовать эльфа в лесу занятие неблагодарное, Вильям, оставив Тейга в покое, вернулся и принялся разводить зелье, попутно объясняя Сейту действие компонентов. Зельем следовало напоить пострадавших.
- Эй, Вили! - окликнул Грольф.
- Погоди минуточку, сейчас закончу. Меня вызывает Грольф, - обратился к эльфу колдун. - Когда смесь станет белой, добавишь пять капель из этой колбы и три кристаллика из баночки. Дашь отстояться четыре минуты, и можно применять.
- Какого дьявола я должен ждать!
Вильям, шепча заклинания, сыпал в зелье порошок.
- Иди сюда!
Фигура Вильяма сделалась прозрачной, он закончил заклинание, бросил на стол мерную чашку из-под порошка и, исчезнув, появился в приемном зале Грольфа.
- Ты с ума сошел! - завопил, вскочив, верховный колдун. - Зачем противодействуешь переносу, развоплотиться хочешь?
Призрачный Вильям сел в кресло, фигура его медленно концентрировалась, теряя прозрачность.
- Я же просил не перемещать меня без моего согласия.
- Придурок! - Грольф, несколько успокоившись, сел за стол и взялся за недопитую чашу.
- Завтрак запиваешь?
- Разузнай, что за делишки у эльфов с чародеями. Обнаглели, твари. Давно пора прижать. Где, к чертовой матери, твои гоблины?
- Скоро появятся, надо подождать.
- Я жду уже полтораста лет. По твоим расчетам, они должны были появиться здесь двадцать лет назад.
- Я предупреждал о возможной задержке в пределах тридцати лет из-за непредвиденных мелочей.
- Шархат попросту заблудился или не смог открыть путь. Мы впустую лишились восьмитысячной армии. А все из-за твоей дурацкой идеи.
- Шархат придет. Он не такой дурак, как ты думаешь.
- Я не могу отвлекаться на Внешний мир, пока Эмайн не наш. А они за сто лет успели забыть силу демонов.
- Ты потратил это время не совсем впустую.
Грольф самодовольно ухмыльнулся.
Чародей очень гордился найденным способом избежать старости. Правда, чародейство, позволяющее увеличивать срок жизни одного существа за счет другого, было известно и прежде. Оно давало возможность заставить провинившегося умереть от старости за считанные часы, но увеличение срока жизни чародея было при этом столь незначительным, что не стоило затраченных усилий. Использовать же с этой целью эльфов никто до Грольфа не пробовал. К тому же колдун установил, что передача получается более эффективной, если донор владеет азами магии и содействует процессу. Резерв жизни ученика Грольф отбирал без спешки, не раньше, чем через месяц после начала занятий, в специально оборудованном помещении. При этом он оставлял эльфу достаточно много, чтобы не отпугнуть других. Жаль, что естественный срок жизни эльфа не установлен экспериментально. Если считать его равным тысяче веков, можно не беспокоиться, пятьдесят тысяч лет Грольф теперь проживет, хотя небольшой запас, конечно, не помешает.
- Да, кстати, Вили, у этих, из отряда Тейга, надо стереть воспоминания о слиянии.
- Я уничтожил воспоминания сегодняшнего утра у всех, кроме Тейга.
- Иногда ты не так уж глуп. Тейгу тоже сотри.
- Тейг сбежал. Даже если его вернуть, он вряд ли будет полезен.
***
В это время во Внешнем мире в скрытом от посторонних глаз убежище колдунов горько рыдала чародейка, еще не успевшая преобразовать себя в человека из громадного подобия летучей мыши.
***
Петер лежал на кровати и глядел в потолок. Ребята там потеют, а ему до завтрашнего утра можно не вставать. Выходных в Эмайне и Туле нет, только праздники. Но их всего шесть в году, не то что в деревне. Петеру же Фиа дала три дня отдыха.
Появился сияющий, как начищенный медяк, Диам.
- Такая неразбериха! - с порога заявил он. - Вместо Крунха командует Олв, но его пока не назначили, и назначат ли вообще, никто не знает. Кому тогда командовать пятеркой, тоже не ясно. Послали меня в канцелярию с бумажкой, там никто ничего не знает, у эльфов вовсе полный базар, после дракона опомниться не могут. Никакого ответа мне не дали, назад не отослали, велели убираться с глаз долой, я в казарму и пришел. Так ты, говоришь, видел этого дракона? Но ты, должно быть, издали, а у нас он прямо рядом пролетел. Нет, как у меня в конце осени кончится договор, пойду другую работу искать. Очень надо против дракона воевать, ну как рядом эльфов не окажется, он, не долго думая, нас сожрет. А тебе повезло, жив остался, даже не ранен, считай, да еще Фиа целую горсть серебра насыпала.
Не горсть, конечно, крупные монеты только две, но все равно неплохо. А Диам явно ожидает угощения. Своих-то денег, как всегда, нет, жалованье он домой посылает. Ребят из своей пятерки придется вечером угостить, похоже, здесь так принято. Странное дело, вроде, ничего уже не болит, а идти никуда не хочется, даже в кабак.
- Слушай, Петер, это правда, что про тебя эльфы говорят?
- Откуда мне знать, что говорят эльфы.
- Будто ты внебрачный сын Грольфа, ну верховного колдуна из Хельбурга.
- Я, по-моему, раз тысячу говорил, что я из Внешнего мира.
- Так и Грольф оттуда пришел.
- Девяносто лет назад? Разве похоже, что мне больше девяноста? Или дедушка у меня был эльфом?
- Ну, может, эльфы что перепутали. Может, какого другого колдуна.
- Я уже говорил, что я сын кузнеца. Правда, моих родителей, действительно, обвинили в колдовстве.
- Эльфы говорят, ты и сам что-то такое умеешь. Теперь тебя, наверное, выгонят во Внешний мир. Эльфы никогда не позволяли людям заниматься колдовством. Говорят, твою Элиобэт специально прислали, чтобы провела тебя через Врата.
- Элиобэт здесь?!
- Ну да, сидит там, болтает с Фиа.
- Где?
- В зале чародеев, где им еще сидеть.
Петер, на ходу застегивая мундир, помчался к выходу, в дверях остановился, положил на ближайшую тумбочку две серебряные монеты:
- Выпьешь пива.
Диам изумленно глядел ему вслед. Совсем парень рехнулся. Только все поверили, что он нормальный, и на тебе. Еще деньги бросил. Диам бережно спрятал монеты. Может, в самом деле, Петер эльфом себя считает? Что он там говорил насчет дедушки?
***
- Мы так и не поняли, откуда этот дракон, - рассказывала подруге Фиа. - Во время сражения с чародейкой магические удары инициировались самим ящером, и защита вокруг него было очень даже неплохая, с трудом удалось нейтрализовать. А аура у него совершенно невообразимая, размытая, девчонки так и не смогли разобраться, что это за существо. Сама-то я этого дракона не разглядела. Когда он появился, мы только успели перебежать на нашу сторону, и мне пришлось срочно заняться Тетинном, он умирал. А когда закончила, у меня и двигаться сил не осталось, Петер нас обоих на плечах притащил. Представляешь, он владеет теми же приемами, что эльфы из Хельбурга, хотя, в самом деле, с рождения воспитывался кузнецом.
- Во Внешнем мире не всегда сжигают ни за что. У него и мамаша, похоже, со способностями была. Ядвига запросто освоила мыслепередачу и будущее предсказывает очень даже неплохо.
- Может, выставить эту семейку во Внешний мир? Куда-нибудь в Британию, где их не знают.
- Не надо. Мне жаль расставаться с Ядвигой. Другую такую старательную служанку вряд ли удастся отыскать.
- Тебе только с Ядвигой жаль расставаться? - лукаво улыбаясь, поинтересовалась Фиа.
- Не смешно. У меня достаточно силы, чтобы противостоять зелью паршивки Сайме. На самом деле, это даже хорошо, что Линаду не удалось осуществить приворот самому, я могла не понять, что на меня воздействовали колдовством.
- Зато он, не в пример, симпатичнее.
- Кто, Линад? Глупый никчемный мальчишка.
- Его что, оправдали?
- Нет, пришлют к вам, когда Петера здесь не будет.
- Какая забота о твоем воздыхателе. Вон, кстати, и он. Уже примчался.
- Где?
- Да вот, под окном.
- Такая-то у вас дисциплина!
- Я дала ему отпуск на три дня.
- Тогда ладно, пусть стоит. Какой ужас, он стал старше за четыре месяца. Неужели потом он будет столь же быстро стареть?
- Может, попытаемся мысленно связаться с Сайме? Пусть снимет свой дурацкий приворот.
- Ты согласилась бы подвергнуться чародейству этой выскочки?
- Конечно, нет.
- Зачем тогда мне предлагаешь?
Фиа долго рассказывала о дальнейших планах борьбы с колдунами. Элиобэт кивала, рассеяно поглядывая за окно, где переминался с ноги на ногу Петер.
- Как полагаешь, какой из вариантов предпочтительнее?
- Ты что-то спросила?
***
Прибежав к залу чародеев, Петер сразу заметил пасшегося неподалеку белого коня эльфийки. Диам не ошибся, Элиобэт здесь. Неужели она поедет с Петером, чтобы вывести его во Внешний мир? Но отсюда до Врат далеко. Они будут вместе не меньше двух дней. А ведь приворот должен был подействовать хоть немножко.
Окна зала чародеев закрывало непрозрачное цветное стекло. Даже почувствовать присутствие эльфийки через него не удавалось. Петер измерял шагами расстояние от собрания эльфов до зала чародеев.
- Ты что здесь делаешь? - спросил проходивший мимо эльф.
- Ожидаю приказа, господин ученик воина.
- Какого еще приказа?
- Не могу знать, господин ученик воина. Приказано ожидать, я и ожидаю.
Госпожа Фиа, в самом деле, велела отдыхать три дня, если не последует других приказаний.
- Если приказано, ожидай.
Больше эльфы на Петера внимания не обращали, полагая, что его вызвали чародейки. Элиобэт появилась лишь поздним вечером и, не заметив Петера, направилась к коню.
- Здравствуйте, госпожа Элиобэт.
Эльфийка несколько секунд рассеяно глядела на юношу, наконец, узнала.
- А, Петер, - равнодушно отвернулась она и, сев на коня, ускакала, ни разу не оглянувшись.
Врут колдуны, ничего на нее не подействовало.
Петер достал спрятанный на груди платок Элиобэт, выпрошенный им у Ядвиги. Прежде он еще сохранял легкий след цветочного аромата, теперь же все перебил запах гари. Даже аромата ее духов у Петера не осталось, лишь тонкий невесомый нежнейший платок, бесценное сокровище, с которым он не расстанется даже за груду золотых монет, вещь, которой касалась прекраснейшая из эльфиек, слишком совершенная, чтобы полюбить его даже под действием чар.
***
Наутро перед строем эльф объявил, что командиром двадцатки вместо погибшего Крунха назначается Олв. Командовать же пятеркой Олва неожиданно для всех назначили Петера.
- Ну и дела! - поздравляя сослуживца, изумлялся Амд. - Такого еще не было, чтобы новобранец за четыре месяца стал командиром. Даже Тайл прослужил больше полугода, прежде чем его назначили. Не иначе, твоя Элиобэт за тебя походатайствовала.
- Что за него ходатайствовать, если он госпоже Фиа жизнь спас, с эльфом-чародеем дрался, - возразил Олв.
- Что-то Петер нам такого не рассказывал. Сказал только, что в него молнией шарахнули, и то я бы не поверил, если б кольчугу ни видел. Просвети, как это можно простому смертному с чародеем драться?
- Да мечом я с ним дрался, а он сперва мечом, потом молнией и еще чем-то.
- Эльфы сказали, ты против него магию применял.
- Так это для защиты. Дралась магией только Фиа. Я атакующих заклятий не знаю.
- Не знаешь? Или эльфам не хочешь свое умение показывать?
***
Вечером Олв угощал всех сначала вином, потом пивом, затем Петер угощал сперва пивом, а после вином.
Амд пытался разговорить Тайла, с которым они вместе начинали в свое время служить. Вскоре Тайл сделался командиром, и Амд под его началом участвовал во многих весьма удачных вылазках. И быть бы Тайлу уже командиром двадцатки, не заведи он привычку драться в пьяном виде с кем попало. Поскольку участие Тайла в беседе ограничивалось репликами «Ага, было дело», Амд сам рассказал, как однажды их пятерка сопровождала двух воинов, пробравшихся на ту сторону, чтобы похитить чародея эльфа, как на обратной дороге столкнулись они с отрядом из шести человек. Эльфы и тащивший пленника парень убежали, велев остальным задерживать врагов. Тайл одного за другим убил троих, благодаря чему вся пятерка осталась жива. Амд тоже в том бою убил одного врага и схватился со вторым, но тот оказался весьма силен и сам задел Амда, но тот, раненный, продолжал бой, пока на помощь не пришел товарищ, с которым они вдвоем прикончили противника.
- А ты, Петер, так толком и не рассказал, что было, когда вы с Крунхом перешли разделительную линию.
- Так нечего рассказывать. Бегал от солдат, чтобы они меня не убили, потом Крунх послал меня к эльфам. Там Фиа велела драться с чародеем, я и отбивался, как мог, пока эльфы не перебили всех.
- Чародей-то из важных был?
- Откуда мне знать, у них же нет знаков различия.
- Которые какую-то ступень колдовства прошли, амулет на цепочке носят, а кто просто в бою отличился - у тех значки. Тайл, ты не выкинул значок, который с командира отряда снял? Черепушка такая, в темноте светилась, аж смотреть жутко.
Тайл хмуро ответил, что значок у него, но никаким свиньям показывать его он не собирается, и больше в разговоре не участвовал, а вскоре и вовсе сполз под стол.
Петер истратил все свои деньги за один вечер, зато узнал, что все товарищи до единого, кроме, разве что, уснувшего Тайла, его любят, уважают и искренне рады его успеху.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 6
© 12.08.2017 Ольга Кобецкая

Метки: Эльфы, гоблины, чародеи,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор














1