Земля благословенная Глава 4


Земля благословенная Глава 4
Эмайн
1
Коридор. Каменный коридор и конца ему не видно. Хорошее, в общем-то, подземелье: не холодное, своды надежные, не сырое, воздух нормальный. Потолок, правда, не поймешь, отчего светиться, но у колдунов и не такое видали. Если б еще не знать, как это место называется, вовсе бы отлично было. Где же тут эти чертовы ворота? Вильям сказал, в любой стене откроются, только это же не стена, а сплошная каменная толща. За ней на сотню шагов никаких пустот. Шархат коснулся камня амулетом Вильяма и отдернул руку - стена исчезла, перед гоблином открывался проход в просторный зал.
- За мной! - скомандовал предводитель своему войску, входя.
Теперь пора произносить заклинание, открывающее путь в Эмайн. Шархат слегка наклонившись, провел рукой по полу. По бытовавшей среди гоблинов примете, следовало бросить за спину щепоть земли на удачу. Под ногами не было даже пыли. Шархат, взяв несколько песчинок с подошвы своего сапога, кинул их через плечо и произнес первые слова длинного непонятного заклинания.
В коридоре раздались крики и ругань, кто-то завопил, похоже, серьезно раненый. Либо в войске бунт, либо появились эти, местные. Но отвлекаться нельзя, если спутать слова, все рискуют остаться здесь навечно. Шархат завершил заклинание, и в стене зала открылся еще один проход.
- Хоргаб, веди отряд туда! - крикнул предводитель командиру первой тысячи, а сам, выхватив из ножен кривой меч, побежал в арьергард, где происходила потасовка. Слава богам, никаких мертвецов не оказалось. Просто двое троллей, решив вдруг вернуться, помчались к закрывшемуся входу, затоптав по пути нескольких гоблинов: у одного сломаны ребра, у двоих - руки, остальное - ушибы.
- Ухруг, передай этим паршивцам, что через полминуты после того, как последний гоблин покинет коридор, этот проход закроется тоже, если хотят - пусть остаются. Остальным не задерживаться! Поторапливайтесь, чародеи ждут нас.
Шархат, обгоняя колонну, поспешил вперед. Когда от командовавшего восьмой тысячей Ухруга пришло сообщение, что последние воины покинули зал, предводитель гоблинов коснулся стены амулетом.
***
- Грольф! Шархат открыл ход из Страны Мертвых. Нам все-таки удалось это!
Вильям с Грольфом спешно сотворили вокруг открывшегося прохода экран, чтобы перворожденные не заметили преобразования энергии. Появление гоблинов должно стать для эльфов сюрпризом.
- Ступай туда. За армию гоблинов отвечаешь ты. Эй, Клод! Хватит прохлаждаться. Займи место Вили в зале наблюдения. И, если ты проворонишь какую-нибудь пакость перворожденных, Кеол тебе больше не понадобится.
- Придержи язык, мальчишка, - огрызнулся появившийся Клодий. Окинув взглядом множество зеркал, настроенных на различные населенные пункты Эмайна и Туле, чародей первым делом убрал золотые завитки с их оправ, сменил цвет обоев с черного на кремовый, добавил освещение и трансформировал кресло в диван.
Тем временем Вильям, сменивший плащ на доспехи, очутился у открытых ворот в Страну Мертвых и направил силу на удержание хода открытым. Ворота и так не захлопнутся, но будут получать энергетическую подпитку от проходящих, а Вильяму с Грольфом нужна боеспособная армия.
Страна Мертвых была создана кем-то из первых демонов как универсальный портал, сокращающий любое расстояние почти до нуля. Помимо первого уровня, перемещающего в пределах Земли, существовал второй - в пределах Солнечной системы, а также третий, а возможно, и четвертый. Однако пользоваться порталом оказалось крайне неудобно, расстояние он, действительно, сокращал, но растягивал время. Переход через первый уровень занимал не меньше десятка лет и пользовались им только бывшие демоны и прочие вызванные к жизни мертвецы, которые телепортировать себя не могли и срочных дел не имели. По ним и получил портал свое устрашающее название. После переворота, организованного Маворсом тысячу лет назад, все вызванные демонами мертвецы были уничтожены и порталом пользуются теперь крайне редко, для транспортировки больших грузов, как в этот раз. Правда, говорят, живы еще несколько древних энтузиастов чистой науки, до сих пор гуляющих по второму уровню. На третий же уровень, если кто и ушел, то пока не вернулся.
- Здравствуйте, господин чародей, - Шархат, слегка склонившись, протянул Вильяму амулет.
- Молодец. Ты отлично справился.
Для гоблина Шархат весьма неглуп. Он у своего народа что-то вроде царя. По крайней мере, до него войском, охранявшим Серую Башню, командовали его отец и дед, а после ухода направленного в Эмайн войска - старший из сыновей.
Вильям надел амулет на шею и убрал под кирасу. Поверх доспехов на золотой цепочке висел большой силовой камень, бывший теперь не только источником его колдовской силы, но и средоточением жизни.
Гоблины, выходя, закрывали руками глаза от света и оглядывались в поисках укрытия. Вильям загородил солнце тучами. Высокая чувствительность к ультрафиолетовому излучению была, пожалуй, главным недостатком этого войска.
- Пусть располагаются на короткий привал. Вечером и ночью предстоит безостановочный переход.
Три тысячи уже вышли из Страны Мертвых, когда в задних рядах возник беспорядок. Крики донеслись наружу как низкий гул, хотя при открытом проходе искажения были минимальны, в конце колоны время шло в три раза медленнее, чем здесь.
Предводитель рванулся туда, но колдун остановил:
- Ты только задержишь движение. Это опять тролли. Ты все равно не управишься с ними.
Вскоре, расшвыряв гоблинов, наружу выскочили двое детин по три метра ростом и почти столько же в ширину. Порода троллей возникла в результате одного из множества не слишком удачных генетических экспериментов демонов. Эти твари задуманы были в качестве солдат, но, несмотря на отменную силу, для создания армии не годились, поскольку были катастрофически глупы, трусливы и прожорливы. Этих двоих и в Эмайн-то послали только потому, что терпеть их в Серой Башне сил больше не было. Потомки эльфов, прошедшие естественный отбор в условиях подземелья и постоянной войны, подходили для армии куда лучше.
- Ой! А колдун Вильям уже здесь! Только что у входа нас провожал, - удивленно хлопая глазами, сообщил товарищу тролль.
- Вы что устроили? Порядка не знаете?! - слегка усилив голос, гаркнул чародей.
- Это все Урм. Сказал, что там мертвецы, а я их страсть, как боюсь.
- Это не я, это все гоблины говорят. Грым первый назад побежал.
- Так это мне ты кричал, что ворота захлопнулись, надо их ломать. Сам кричал, а сам не бежал! Нарочно, наверное.
- Я не бежал? Да ты меня оттолкнул и вперед выскочил!
- Молчать, мерзавцы! Если хоть одного гоблина задавили, шкуру спущу!
Вильям взглядом приподнял троллей над землей.
- Да мы их не трогали, этих гоблинов! Очень они нам нужны! - затараторили оба.
Вильям поднял троллей на три их роста, чтобы им было страшно, и оставил висеть. Он не хотел отвлекаться на наказание, пока на все войско вошло в Эмайн.
Наконец командир последнего отряда отрапортовал, что все прибыли.
- Шархат, сколько у тебя пострадавших?
- Девять солдат не могут передвигаться без помощи.
- А всего?
- Кто же ушибы считает?
- Зря говорят, будто у вас порядок во всем. Прикажи уложить пострадавших на телеги. Сейчас выходим. Я займусь ими в пути.
Две запряженные лошадьми телеги возникли сами собой. Кони испуганно ржали, оглядываясь по сторонам. Видно, они не привыкли к телепортации.
- Итак, по десять ударов за каждого гоблина, - сказал троллям колдун и взмахнул рукой.
Один из провинившихся взвыл, почувствовав удар невидимого бича:
- Ой, простите, господин колдун! Ой, я не виноват! Ой, не надо! Я больше не буду!
Потом настала очередь выть другого тролля. После экзекуции Вильям спустил скулящих троллей на землю и велел следовать за гоблинами, сообщив, что в наказание не даст им еды до завтрашнего утра. Собственно, он и так не собирался кормить этих придурков на переходе, но теперь появилось хорошее объяснение столь суровому обращению.
Вильям направился к телегам, где везли раненых. Над наиболее пострадавшим из них, тем у которого переломаны ребра, сидел плохо одетый гоблин. Он уже облепил бока несчастного мазью, замешанной на болотной жиже, экскрементах и крысиной крови, а теперь заботливо поил его дрянью, от которой и здоровый бы загнулся.
- Убирайся отсюда, дурак, пока раненые от твоей помощи не околели! - сердито крикнул Вильям.
- Это питье незаменимо при ушибах нутра, господин чародей, - визгливым голосом ответил врачеватель, соскакивая с телеги.
Похоже, это была старуха, а не старик. У гоблинов сложно определить половую принадлежность. Грудей у баб почти нет, волосы так же неаккуратно обрезаны при помощи ножа, такие же немытые и нечесаные, как и у воинов. Бороды у мужиков не растут, а рожи одинаково страшные у всех. К удивлению Вильяма, хуже раненому от лечения не стало, даже, как будто, полегчало. Черт его знает, может, на организм гоблинов подобные средства действуют положительно. Вильям никогда этими существами специально не занимался. Интересно посмотреть, что будет дальше. Сейчас не время для экспериментов, но можно, по крайней мере, оказать этому помощь в последнюю очередь.
До заката пришлось держать над головой тучи, но все равно гоблины ругались и еле переставляли ноги. Ночью войско повеселело, перешло на четкий шаг, даже песню запело, хотя Вильям предпочел бы послушать визг дерущихся псов.
К рассвету остановились в лесу. Гоблинам велели позавтракать из запаса пищи, который каждый из них нес с собой, то есть съесть по одной черствой лепешке и по тонкому ломтю вяленого мяса. Троллей Вильям демонстративно не замечал.
- Господин чародей, а как же мы? Мы есть хотим! - заныл более крупный и более решительный Урм.
Колдун, телепортировав из Туле бычка, разрешил троллям его съесть. Если этих проглотов не накормить, они способны, не долго думая, сожрать кого-нибудь из гоблинов. Грольф однажды до смерти забил тролля за подобную провинность, но других это, похоже, ничему не научило. Они попросту не способны игнорировать требования своего желудка даже под страхом смерти.
***
Выйдя на освещенную закатным солнцем поляну, куда прочие предпочитали не соваться, Ухруг, смотрясь в начищенный до блеска щит, тщательно скоблил острым ножом подбородок. Он очень стыдился растущей щетины, выдающей в нем полукровку, сына рабыни.
- Господин командир тысячи, предводитель требует Вас к себе, - доложил вестовой.
Ухруг поспешно повернулся, неловко пряча нож за спину. На лице склонившего голову солдата ему чудилась презрительная усмешка.
«Зачем меня вызывают? - на бегу думал молодой командир. - Вчера провинностей в тысяче не было, сегодня часовые докладывали - происшествий нет. Неужели кто уходил днем, вопреки приказу?»
У предводителя сидел колдун Вильям. Уже в доспехах и шлеме, даже забрало опустил. Интересно, зачем, если до врагов полночи пути?
- Войску нужно разделиться, - объявил Шархат. - К рассвету пять тысяч должны быть у стен Алайга, и три – у Эойна. Штурмовать будем сразу. Бессолнечную погоду господин чародей гарантирует. Сейчас примешь временное командование шестой, седьмой и восьмой тысячами.
Ухруг был племянником предводителя, сыном рано погибшего Шаргуфа. Он рожден рабыней, но другими сыновьями его отец обзавестись не успел, и Ухруг был по закону наследником Шаргуфа. Сыновей предводителя в войске не было, все четверо остались в охране Серой Башни, стало быть, Ухруг сейчас второй после Шархата.
- Поведешь войско к Эойну. Господин Чародей пойдет с тобой.
- Мимо поселений следовать скрытно и пленных в Эойне не брать, - влез Вильям.
«Долго еще он гоблинов воевать учить будет?»
- Мы эльфов в плен не берем, господин чародей, - усмехнулся Ухруг. - А вот в необходимости скрываться я не уверен, мой предводитель. Зачем оставлять за спиной живых врагов?
- Давно ты стал обсуждать приказы, Ухруг?
- Простите, мой предводитель, был лишь приказ подойти к Эойну с рассветом. По дорогам мы сможем передвигаться быстрее, а на каждую деревню понадобится не более десяти минут.
- Слово господина чародея - приказ.
- Слушаюсь, мой предводитель.
- Чародеи-эльфы легко общаются на расстоянии. Если кто-то из них нас заметит, об этом тотчас узнают все, а мы должны подойти к Эойну и Алайгу незаметно, - пояснил Вильям.
***
Шли по лесам, избегая дорог. Эльфы любят гулять допоздна, а в темноте они видят неплохо. Когда подошли к Эойну, небо едва начало светлеть.
- Что-то обещанных туч не видно, - заметил Ухруг.
- Появятся, когда взойдет солнце. Поторопитесь начать штурм до восхода, манипуляции с погодой могут выдать наше присутствие.
- Через реку переправимся, а там и говорить не о чем. Это не укрепление, - криво усмехнулся гоблин. - Мостик опустите и, считайте, что городка уже нет.
- Вручную опустите, вон лодка у того берега.
Эойн находится на острове посередине реки и помимо водной преграды ничем не защищен. Войска там тоже нет. Это резиденция перворожденных, предназначенная для отдыха, с залами для музицирования, с прекрасным садом, окруженная охотничьими угодьями. В настоящий момент в Эойне находятся девятнадцать перворожденных. Грамотно объединив усилия, они представляли бы серьезную угрозу даже для Вильяма. Находясь в непосредственной близости, чародей не мог совершить даже простейшего колдовства, не выдав себя. Его и так легко заметить, заподозри кто неладное. Это при жизни Вильям умел скрывать чародейские способности не хуже, чем превращавшаяся в летучую мышь колдунья из Внешнего мира, теперь поддержание его жизни требовало притока энергии, и обнаружить его мог даже начинающих чародей.
Гоблины привязали к стреле тонкую бечеву и выстрелили в борт лодки. Веревку, удерживавшую суденышко на месте, перебили другой стрелой и без труда подтянули лодку на свою сторону. В лодке даже весла оказались. Двое гоблинов влезли, едва не перевернув посудину, но Ухруг, глядя, как угрожающе осела лодка, велел одному остаться.
- Я поплыву с ним, - сказал Вильям, опасавшийся, что гоблин не сумеет разобраться в механизме, приводящем в движение подъемный мост, и прыгнул в лодку.
Мост обычно поднимали и опускали двое крепких солдат-людей, но гоблин легко справился в одиночку. Войско перешло реку и окружило городок, возле которого эльфы даже часовых не выставили. Вильям подсказал, что внимание следует сосредоточить на небольших жилых постройках, музыкальный зал, библиотека и художественная галерея сейчас пустовали. Подав сигнал к наступлению, чародей использовал простейшее колдовство, вызывающее огонь. Гоблины, имеющие обыкновение перед штурмом привязывать к стрелам паклю и обстреливать вражеские постройки огнем, помогали ему.
Эльфы сперва довольно успешно боролись с огнем, но это был наихудший для них вариант действий. Вильям видел, сколько энергии потратили перворожденные, прежде чем самые понятливые догадались нанести удар по врагу, да и то не по Вильяму, а по гоблинам. Какая-то умная баба пыталась скоординировать усилия всех, колдун уничтожил ее направленным ударом, прежде чем испуганные эльфы восприняли спасительную мысль. Троих эльфов, успевших услышать погибшую подругу, Вильям вывел из строя, направив на них заклинание огня. Ни у одного не осталось сил полностью блокировать даже столь простое колдовство. Пожар, наконец, разгорелся, и истратившие магическую энергию перворожденные побежали прочь из жилищ вслед за обслугой, состоящей из людей и эльфов-нечародеев. Дальнейшее было делом армии. Вильям сломал шеи супружеской парочке, пытавшейся нанести по нему удар, и обрушил крышу над четверкой друзей, особо успешно уничтожавших гоблинов. Теперь у него оставалась сила только на поддержание защиты, но, похоже, войско уже не нуждалось в помощи.
Утроенный удар последовал из толпы гоблинов, Вильям, не ждавший нападения с той стороны, едва успел его отклонить. Три связанных вместе чародейки, касаясь друг друга руками, объединили силы.
- Не брать пленных! - приказал Вильям стоящему возле эльфиек гоблину. - Убей перворожденных!
Воин, удивленно озираясь по сторонам, пробормотал:
- Слушаюсь, господин чародей, - и занес меч, но еще одна эльфийка, освободив руку, убила его молнией.
Чародею пришлось самому уничтожать всех четверых, пока они вновь не скопили энергию. Тем временем еще двое перворожденных, очень удачно обрушив стену библиотеки, вывели из строя разом не менее сотни гоблинов. Пока Вильям объяснял бестолковым солдатам необходимость убить чародеек, берег, на котором он стоял в толпе гоблинов, начал осыпаться, и более десятка воинов полетели с обрыва вниз. Вильям блокировал колдовство, инициированное перворожденной, находящейся не более чем в двадцати шагах. Ее, связанную, тащил на веревке солдат. Находящийся рядом с чародеем командир, оскалив клыки, спокойно смотрел на нарушение приказа. Тратить силу было безумием. Вильям, подбежав, убил чародейку мечом.
- Какого черта?! - заорал он командиру гоблинов. - Был приказ не брать пленных!
- Это не пленные, это бабы, - убежденно возразил тот.
- Идиот! Это колдуньи! Немедленно уничтожить всех!
- Сразу предупреждать надо. Эй, Хайгур, передай седьмой, восьмой тысячам - баб убивать!
Без новых потерь не обошлось, но перворожденные были уничтожены. Вильям тратил силу на вызов туч, закрывающих восходящее солнце. На переговоры с Грольфом и штурмующим Алайг отрядом энергии не было. Верховный чародей сам вышел на связь:
- Все девятнадцать, ты проверил?
- Да.
- Удачно. Еще двое в Алайге и из второго поколения пять. С первой и второй ступенью знаний я позволил Шархату оставить себе. Высшим ступеням жизнь сохраняется только в случае добровольной сдачи. Я уже объявил об этом в Ровейне. Поторопи своих кривоногих, Шархат уже в пути.
Гоблины рыскали по художественной галерее в поисках золота.
- Чтоб через пять минут твои мародеры были в строю! - приказал командиру Вильям. - Отдыхать будете вечером, у стен Ровейна.
- Солдаты голодны, господин чародей. Разрешите потратить полчаса, чтобы зажарить мяса.
- Никакого мяса отсюда не брать! Пусть съедят по куску из запаса. Голодные гоблины лучше бегают.
«Ну и сволочь! - подумал Ухруг. - Мало, что эльфиек не позволил взять, даже пожрать не дает».
В походе командиры тащили ношу наравне со всеми и питались так же, как солдаты. После двух суток на походном пайке у гоблина-полукровки кружилась голова, и чувство голода переходило в ноющую боль. Ухруг знал, что он менее вынослив, чем любой из его солдат, но ни за что не признался бы в этом.

2
Была глубокая ночь, когда Тетинн, выпроводив приятелей, собрался спать. Сняв рубаху, через всю комнату бросил ее на стул. Поглядел на следы нанесенных мечем ран на боку и плече. Не умеет Фиа лечить, шрамы остались. В Эмайне заговорили бы по настоящему. Не снимая сапог, улегся на кровать.
- Найр! Сапоги сними, соня! Найр! Кому говорю! Никогда его не добудишься, лентяй.
Тетинн носком ноги стянул сапог и швырнул его под стол, второй был отправлен следом. Кто-то дернул за шнурок звонка.
-Ступайте спать! - крикнул Тетинн.
Звонок повторился.
- Я же сказал, вечеринка окончена, все свободны!
Незваный гость не уходил.
- Я сейчас тебя с лестницы скину, - подходя к двери, пообещал Тетинн. - Линад? Тебя к нам, вроде, еще не направили.
- Прости, что поздно, ждал, пока твои друзья уйдут.
- Проездом в Хельбург?
- Ну уж нет, я больше туда ни ногой. Послушай, ты мне друг, ты можешь завтра Петера одного куда-нибудь послать?
- Тебе что, неприятностей мало?
- Хуже не будет.
- А меня опять в ученики воина? Я, между прочим, за амулет на успех кучу денег Сейту выложил.
- Тебя-то кто заподозрит. Можно же правдоподобное поручение придумать. Пусть даже не один, только чтоб эльфов поблизости не было, люди меня не заметят.
- Брось, чем он тебе мешает?
- Ты еще спрашиваешь?
- Все равно ничего не исправишь.
- Пока он жив, Элиобэт не полюбит никого.
- Почему ты решил, что, если избавишься от Петера, ее чувства к тебе станут теплее? Или попробуешь приворожить еще раз? В любом случае разумнее подождать. Зелье заставит ее возненавидеть тебя.
- Дело не во мне. Эта дурацкая история унижает Элиобэт. Я должен избавить ее от внушенных колдовством чувств.
- Петер же не гоблин, чтобы безнаказно его убивать. Он и без тебя рано или поздно погибнет. Даже если нет, люди долго не живут.
- Ты уверен, что мы сами проживем долго? Мы были в Хельбурге, колдуны могли отнять у нас вечную жизнь.
- Ерунда, они так не умеют. Для этого есть специальная чародейская комната со всякими амулетами, эльфа несколько дней учат, что надо делать.
- И они соглашаются?
- Сейт говорит, если пройти посвящение, можно и после смерти оставаться живым. Как Вильям.
- Он бы хотел так?
- Кто знает, я бы ни за что не согласился, - рассмеялся Тетинн.
- Так где мне завтра искать Петера?
- Я же сказал, брось это. Я не стану тебе помогать, мне неприятности ни к чему. Я даже прослежу, чтоб Петер не появлялся в местах, где можно устроить засаду.
- Не думал, что ты такой негодяй!
- Понимаешь, если кто-то спас тебе в бою жизнь, то, эльф это или человек, все равно ты его должник. Я не могу позволить тебе убить Петера, если только это не будет честным сражением.
- Предлагаешь вызвать человека на поединок? Признать равным?
- По крайней мере, о семи поединках между эльфами и людьми известно точно. Правда, это все было во Внешнем мире, и те люди происходили из королевских семей, но Петер сын колдуна, а значит, тоже не хуже, чем принц.
***
Под утро Петера разбудил ученик воина Этиар, тот которому Амд чистил в кабаке сапоги. Во Внешнем мире, должно быть, медведь сдох, нога эльфа в казарму прежде, кажется, не ступала.
- Тебя немедленно требует Тетинн.
Петер, быстро одевшись, последовал за Этиаром в рощу, где собирались иногда на пирушки эльфы. Разглядев двоих, поджидавших впереди, Этиар остановился:
- Слушайте, это непорядочно. Зачем было меня впутывать? Нас могли видеть.
- Ты нужен нам, чтобы подтвердить честность поединка, - идя навстречу, объявил Тетинн.
- Линад собирается по настоящему сражаться с ним? (Пренебрежительный жест в сторону Петера.) Нас засмеют.
- Что бы ты понимал! Дашь Линаду свой меч, мой возьмет Петер.
- Слишком много чести этому колдуньему ублюдку.
- Мне все равно, - хмуро заявил Линад. - Лишь бы его убить. Кажется, пора начинать.
Меч Тетинна оказался непривычно легким. Петер не сразу приноровился к нему, но и Линад поначалу фехтовал не слишком ловко, видно, давно не тренировался. Эльфам хорошо - честный поединок и никаких проблем, а что будет Петеру, если он убьет противника? Подвал с цепями для гоблинов? Интересно, Вильям еще не передумал принимать его в ученики?
Светало. «Скоро подъем», – подумал Петер, впрочем, при любом исходе боя для него это не имеет значения. Неожиданно Петер услышал крик. Кричать было некому, да и Линад, похоже, ничего не слышал. Крик меж тем становился громче, Петер различил в нем множество голосов, предупреждающих об опасности, полных ужаса. Только этого не хватало! Голоса оглушали, причиняли боль. Петер едва успевал неловко отбивать удары обрадованного Линада.
- Стойте! - закричал Тетинн. - Фиа срочно созывает всех. Случилось что-то из ряда вон выходящее. Эмайн в опасности!
***
- В Эмайне войско гоблинов, - объявила Фиа. Другие чародеи стояли рядом, растерянные и испуганные. - Вместе с гоблинами сражаются колдуны Хельбурга. Алайг и Эойн захвачены, двадцать один перворожденный погиб.
Петер не слушком хорошо представлял, что такое войско гоблинов, не бывал в этих захваченных городах и перворожденных видел только раз. Неожиданное разрешение конфликта с Линадом даже обрадовало его. Прочие солдаты были встревожены не на шутку. У кого-то в том районе были родные и знакомые, кто-то переживал, не направятся ли гоблины в сторону Туле.
- Перворожденные приказывают войску идти к Эмайну, - продолжала Фиа. - Колдуны грозятся захватить Ровейн, а оттуда до столицы два дня пешего пути. Коннице людей не ждать.
- Под Ровейн направят, гоблинов от стен гнать, - заговорили командиры эльфов.
- Надо спешить. Сколько их там, черт побери?
- Как они вошли? Фиа, что говорят перворожденные?
- Никто пока не понял. Через Врата они не проходили, это несомненно.
- Пока вы тут все собрались, хотелось бы побеседовать, - раздался ласковый вкрадчивый голос, - предостеречь от непродуманных действий. Всем нам, во что бы то ни стало, хотелось бы избежать повторения ужасных событий, происшедших в Алайге и Эойне. К сожалению, это зависит не от нас. Войско гоблинов неуправляемо, оно ничего не оставляет после себя. Только эльфы могут избежать кровопролития, спасти от разорения прекрасные города. Перворожденным уже объявлено, нога гоблина не ступит в город, признавший власть Хельбурга. Но даже если руководящие вами чародеи не проявят благоразумия, каждому, добровольно пришедшему к нам, мы гарантируем жизнь, личную свободу, неприкосновенность имущества и возможность выбора рода деятельности.
Голос умолк. Солдаты стояли, не шевелясь, совершенно одуревшие, сонные.
- Вояки хреновы! - сквозь зубы процедил Тайл. - Про гоблинов услышали - сразу обоср…!
- В самом деле, что это все притихли? - встрепенулся Петер. - Не слыхали что ли, как колдуны мыслью разговаривают? Ничего особенного, эльфы тоже так умеют. Ишь, сдаться предлагает, губу раскатал! У нас тоже как-то разбойников на болото загнали и орали: «Сдавайтесь! Убьем!» Они, дураки, сдались, их и убили.
- Вы же люди, - вновь заговорил голос. - Это не ваша война. Зачем вам умирать за эльфов. Туле нас не интересует. Возвращайтесь домой. С изменением политической обстановки все заключенные ранее договоры стали недействительными. Вы вправе покинуть ряды армии. Если же вас влекут деньги или слава, в армии Хельбурга всем расам предоставлены равные права. Не верьте глупой болтовне, ваше посмертие нам ни к чему. Кстати, с сегодняшнего дня жалование в армии Хельбурга повышено на тридцать процентов.
- Как это понимать?! - вбегая на пост наблюдения, крикнул Кеол. - Зачем Вы притащили в Эмайн гоблинов? Почему позволили им убивать эльфов?
- И ты! - улыбнувшись, упрекнул Клодий. - Гоблины прошли через Страну Мертвых. Они отправились в путь сто пятьдесят лет назад. Это личная охрана Грольфа. Они будут содержаться отдельно от остального войска, вам не придется видеть их. Жертвы же неизбежны в любой войне. Все, что будет разрушено, мы восстановим в прежнем виде. Каждый эльф, независимо от происхождения, обретет возможность управлять Эмайном и самому выбирать, какой деятельности себя посвятить. Эмайн станет столицей мира. Огромного Внешнего мира. Мы выбрали его резиденцией демонов, поскольку только Эмайн достоин этой великой роли. Мы, демоны – законное правительство мира. Наша когорта учреждена сорок тысяч лет назад. В нее входят достойнейшие из чародеев Земли, сменяясь путем демократических выборов. Мы – самое ненавязчивое из правительств, управляем, не ограничивая свободы подданных, незаметно направляя события, о нашем присутствии даже не подозревают. Отсюда, из Эмайна, будем мы следить за людьми Внешнего мира, уберегая их от необдуманных поступков, могущих повлечь серьезные неприятности.
Кеол сел рядом с чародеем. Прекрасные глаза эльфа были пусты. Клодий погрузил его в сон. О боги! Сколько энергии понадобилось! И это на Кеола, на которого колдун идеально настроен. Заниматься надо своими, а не врагами. С наиболее сильными придется говорить индивидуально. Сейт его, Клодия, не переносит, лучше взять голос Вильяма.
3
Необходимости прятаться теперь не было. Пять поселений по пути следования предали огню. Население успело разбежаться, не дожидаясь прихода гоблинов. К вечеру нагнали армию Шархата, тащившую за собой телеги с добром и гнавшую ударами кнутов три сотни эльфиек. Потерь у Шархата почти не было благодаря личному участию в бою появлявшегося ненадолго Грольфа. Тролли от армии отстали. Компенсировав скромность своего вклада в боевые действия активным участием в последовавшем пиршестве, они обожрались и завалились спать. Тролли и теперь храпели у развалин Алайга. Вильям не стал заниматься ими, если кто их там убьет, туда и дорога.
К крепости Ровейн подошли на закате. Расположились лагерем у стен, разожгли костры. Грольф еще с вечера устроил ненастье с ветром, дождем и градом. Вообще-то, укрывшимся в замке эльфам эта демонстрация силы доставила меньше неудобств, чем гоблинам, но тем было не привыкать. Командир первой сотни, в течение суток занимавший место тысячника, передал командование Ухругу.
- Эх, не пошел бы господин чародей с нами, были бы мы и с добычей и с набитым брюхом! - вздохнул сотник.
- В Ровейне все получите, - буркнул Ухруг и пошел искать колдунью Снагу.
Старуха варила в большом котле зелье для лечения раненых.
- Не больно у тебя удачная проба сил. Почитай, полтысячи за сотню эльфов положили.
- Ты соль-то на рану не сыпь.
- Иногда и соль на пользу.
- Скажи лучше, как на твой взгляд, чародей, что с нами ходит, точно ли Вильям из Серой башни?
- Черт его знает. Камень колдовской точно Вильяма, а про самого ничего не скажу. Не могу я его разглядеть. Прежде я в них во всех жизненную силу чувствовала. Клодий, вроде, даже болен был, а Вильям и Грольф - здоровые. А сейчас не вижу, чародейская сила и больше ничего.
- Может, он эльф?
- Вряд ли. В эльфе тоже жизненная сила быть должна, а тут, словно пустые доспехи ходят.
- К предводителю со мною пойдешь?
- Если, вправду, это не Вильям, уничтожит он нас. Силы в нем колдовской половину войска поджарить хватит.
***
- Я ни в коей мере не хочу приуменьшать своей вины за неудачу в Эойне, мой предводитель, но мне кажется, господин чародей не тот, за кого себя выдает. На нем доспехи Вильяма и его колдовской камень, но лица его никто не видел. Почему за весь путь он ни разу не поднял забрала? Эльфы подослали к нам своего колдуна и пытаются заманить в ловушку. Я видел вчера, как Вильям прыгал в лодку. Он почти ничего не весит, слишком легкий даже для человека. Я уверен, это эльф.
- Господин чародей убивал эльфов в Эойне.
- Я не могу определить, кого убивает в бою чародей, и от чьего колдовства погибли мои солдаты. Вильям убивал эльфиек и нам приказывал, но они были уже связаны и не могли ни сопротивляться, ни бежать.
- Но я знаю голос Вильяма. Он не изменился.
- Чародеи умеют говорить чужим голосом, - проскрипела Снага. - Умеют они и принимать чужой облик, но это сложнее. Если чародей, прежде чем поднять забрало, изменит лицо, я, скорее всего, замечу.
- Я скажу господину чародею о ваших подозрениях, но, если это вздор, его гнев обрушится и на вас.
***
- Господин чародей, предводитель желает видеть Вас, - с поклоном доложил посыльный.
- Ты хотел сказать, покорнейше просит придти?
- Я сказал, как повелел предводитель.
- Ты опять все перепутал, болван. Я-то думал, твой предводитель занят совсем другим. Что, не спится, Шархат?
- Простите, господин чародей, но мое войско неспокойно. Воинам кажется подозрительным, что Вы скрываете свое лицо. Кое-кто даже полагает, будто Вы лазутчик эльфов. Я вынужден просить Вас снять шлем, чтобы развеять необоснованные подозрения войска.
Ну и наглец! Он выглядит сейчас как настоящий царь, если только может царственно выглядеть существо, неспособное расправить плечи и выпрямить ноги, обладающее ручищами, свисающими едва ни до земли.
- Я же предупреждал тебя, Шархат, что между моментом ввода войск в Страну Мертвых и моментом выхода пройдет сто пятьдесят лет, - насмешливо сказал Вильям. - Сто лет назад у нас были кое-какие проблемы, и я не уверен, что вы сможете узнать меня по лицу. Но бдительность твоего войска мне нравится, поэтому я подчиняюсь.
Колдун расстегнул застежки и снял шлем, обнажив черный обугленный череп, полностью лишенный мягких тканей.
- У войска есть еще вопросы? - поворачиваясь к молодому гоблину, носящему шапку командира тысячи, поинтересовался Вильям.
Ухруг хотел ответить, но во рту у него пересохло, как после долгого перехода на жаре, язык отказывался повиноваться, и гоблин, невразумительно мыча, замотал головой.
- Я думаю, нежелание господина чародея снимать шлем вполне понятно, - невозмутимо заявил Шархат. - Я и то постеснялся бы появляться в обществе с такой рожей, а люди уделяют больше внимания внешности, нежели гоблины. Можете быть свободны, - кивнул он Ухругу и Снаге, те с готовностью выскочили прочь.
- Вы сказали, у Вас были проблемы, господин чародей. Что с Ургтаном? - глядя в пустые глазницы, понизив голос, спросил предводитель.
В отсутствии мимики есть свои плюсы. Когда поселение гоблинов штурмовали гномы, в Ургтане не было ни одного воина. Часовых там не выставляли, поскольку знали, что колдуны видят все. Однако положение в самой Серой башне было угрожающим, чародеи не могли позволить гоблинам отвлечься, поэтому воинам не сообщили, что их дома обнаружены и подверглись нападению. Малолетние гоблины и их мамаши в течение трех часов держали десятитысячную армию гномов, оказав этим большую помощь защитникам Серой башни. Впрочем, вскоре положение ухудшилось, и войско гоблинов тоже полегло, но этого Вильям уже не видел.
- Ургтан разрушен гномами, так же как и Серая Башня.
- Не говорите об этом войску, господин чародей.
***
Наутро гоблины принялись обстреливать крепость громадными булыжниками из сооруженных за ночь катапульт. Один отряд, прикрываясь большими щитами из досок, пытался сломать ворота.
Вильям несколько раз прошелся на виду у защитников крепости, сменив доспехи на более знакомый эльфам черный плащ. Заметившие его чародеи нанесли совместный удар, но встретили защиту. Для сражения с колдуном объединились все четырнадцать чародеев Ровейна, но они не были опасны, лишь трое были перворожденными, а восемь эльфов имели ступень знаний ниже третьей, то есть ничего толком не умели. Когда защита Вильяма была, наконец, уничтожена, и обрадованные эльфы нанесли удар, колдун закрылся зеркалом. По крайней мере, один из чародеев погиб, семеро, включая троих перворожденных, на некоторое время были выведены из строя. Остальные пытались, как могли, помочь пострадавшим собратьям. Воротами и гоблинами не занимался никто. Самое время было вспомнить о троллях, которые, наконец, проснулись, надавали друг другу тумаков, выясняя, кто из них виноват, и теперь бегали с воплями по окрестностям Алайга, разыскивая войско гоблинов. Поскольку троллей следовало наказать, Вильям телепортировал их внутрь замка к самым воротам. Охрана ворот была раскидана прежде, чем успела что-нибудь понять, потом в троллей полетели со всех сторон тучи стрел, и они кинулись прочь из эльфийского замка, в который их так неудачно занесло. Механизм подъема ворот был исправен, но тролли предпочли биться о железную преграду плечом. Впрочем, с трех ударов путь был открыт. Гоблины, расступившись на миг, чтобы пропустить троллей, ринулись в ворота. Замок был взят весьма небольшими потерями. Тролли тоже не слишком пострадали. Вильям прикрыл их от стрел, оставив незащищенными лишь наименее уязвимые места.
***
Ровейн пылал. Все, что могло гореть, предавалось огню, что не могло - ломалось, разбивалось, раскалывалось при помощи всевозможных подручных средств, как правило, тоже имеющих немалую художественную и историческую ценность. Ровейн был замком-музеем, вторым по величине городом эльфов после самого Эмайна.
Интересно, насколько лояльны сейчас эльфы Хельбурга? Вряд ли они представляли себе завоевание Эмайна так. Да и о союзе с гоблинами их не предупреждали. Эльфы расисты до мозга костей, впрочем, ненависть к гоблинам испытывают все расы без исключения. Конечно, чародеи выше патриотизма и тому подобных сентиментальностей. Вон, Клодий спокойно перенес падение Рима, и ему, Вильяму, в общем-то, все равно, кто в очередной раз возьмет Норидж. Но среди эльфов Хельбурга настоящего колдуна ни одного нет. Даже посвящения черного мага никто не прошел, хотя, по мнению Вильяма, и Сейт, и Сайме, и Кеол к этому готовы. Конечно, им может показаться тяжелой моральная сторона, эльфы такие чистоплюи.
Но все-таки неприятно чувствовать себя причастным к разрушению культуры самого утонченного народа, создававшейся тысячелетиями. Впрочем, все это вздор. Он, Вильям, никогда не был ценителем прекрасного, просто огонь неприятен ему, поскольку связан с воспоминаниями о смерти.
Вильям был самым молодым колдуном Серой башни. Они с Грольфом довольно эффективно уничтожали гномов, штурмующих подземные этажи, когда Клодий мысленно проорал:
- Куда вы смотрите, ротозеи! Башню атакует дракон! Живо наверх!
- Только что положение было недостаточно серьезным для личного участия Клода в сражении, теперь оно слишком серьезно для этого, - усмехнулся Грольф. - Старик как всегда паникует. Нам нельзя уходить отсюда обоим. Один отряд гномов еще добивает в Ургтане раненых и младенцев, остальные идут сюда. Скоро станет жарко. Ступай на крышу один. Если будет туго, я помогу.
Вильям бил налетающего змея электрическими разрядами, но нанести серьезный урон не удавалось, дракон исключительно живучее существо. Чародей, нанося удары, искал уязвимые места противника. В конце концов, Вильяму удалось лишить дракона обоих глаз, но атаки крылатого змея по-прежнему были верно нацелены, тот, как видно, ориентировался на окружавший колдуна ореол магической силы. Дракон становился все более назойливым, слабые разряды не отпугивали его, а на полноценную молнию чародей не успевал накопить сил.
- Мне нужна помощь, Грольф. У тебя есть сила?
- Подержи его еще немного. Я сейчас перетаскиваю камни Демонов в безопасное место. Гномы прорвали первый рубеж, а Клод занялся выяснением отношений с Гильдис, похоже, она пыталась смыться под шумок с его книжками.
- Если я продолжу бой, у меня не останется энергии на перенос.
- Я буду следить и, если понадобится, вытащу тебя.
Вильям, сменив тактику, попытался точными магическими ударами перебить дракону крылья. Снизившийся для очередной атаки змей, завалившись на бок, тяжело грохнулся на крышу башни. Левое крыло безжизненно волочилось за ним. Обезумевший от гнева дракон выпустил на обидчика столько пламени, что колдуну едва хватило выставленной защиты.
- Грольф, я сломал дракону крыло. Он сидит на башне и плюется огнем. Помоги мне выбраться.
- У меня нет энергии, Вили. Как только накоплю, я тебя вытащу.
Хода вниз с крыши не было. Вильям, не надеясь на защиту, пытался уклониться от атак, но постепенно оказался загнан на край. Ухватившись за кирпичные зубцы, чародей влез на невысокий бортик и прыгнул вниз. У него оставалось достаточно сил, чтобы, левитируя, замедлить падение. Дракон, нацелившись, оттолкнулся и, сложив здоровое крыло, ринулся следом за колдуном, решившись, погибая, раздавить своим весом противника. Маневренность при левитации никакая, удар по дракону был единственным способом избежать столкновения. Змей, стукнувшись о башню, полетел вниз кувырком, но и Вильям, истратив энергию, уже не мог препятствовать земному притяжению. Последние силы были потрачены на то, чтобы упасть на ноги и руки. Острая боль пронзила тело, кость голени переломилась.
«Проклятье! Такая травма потребует длительного лечения. Какого черта Грольф там копается?»
Дракон, залитый кровью, волоча брюхо по земле, полз к противнику. Чародей попытался встать, но тут же упал. Приблизившийся дракон дохнул на него огнем. Вильям создал защиту, но лишь даром потратил ничтожные крохи энергии, бывшие у него. Огонь обжег лицо, спалил волосы, тлеющую рубаху пришлось тушить ладонью.
- Черт возьми, Грольф, вытащи меня! - кричал колдун, отползая от дракона. Сил на мысленную связь не было, но если у Грольфа и Клодия есть хоть немного энергии, они должны услышать.
Змей, из последних сил продвигаясь вперед, дышал пламенем. Вильям, волоча ногу, полз вдоль стены башни, отбиваясь слабыми молниями. Когда колдун потерял сознание, дракон, наконец, приблизился и долго еще, поднимая израненную голову, жег последним дыханием мертвого уже врага. Змей чувствовал энергию неуничтожимого силового камня, бывшего на Вильяме, и полагал, что противник еще не добит. Несколько часов спустя выбравшиеся на поверхность гномы обнаружили возле трупа своего крылатого союзника обугленный скелет чародея.
4
Перворожденные обсуждали падение Ровейна так же бестолково, как обсуждают обычно свадьбы и супружеские измены своих потомков. Разумеется, они закрылись от всех воздействий, но защита эта годилась только против таких же беспомощных эльфийских чародеев.
- У вас еще есть шанс спасти ваши жизни, - сказал Грольф. - Мы терпим чародеев только в случае беспрекословного подчинения нам. Завтра гоблины будут у стен замка Эмайн. Если вы не признаете до тех пор моей власти, замок будет захвачен, а жители уничтожены или взяты в плен, не нами, заметьте, а гоблинами.
- Когда мы доберемся до тебя, ты пожалеешь, что родился! - крикнул эльф.
Кажется, в Ровейне у него оставалась дочь, Грольфу было неинтересно подробно рассматривать мысли этого глупца. Эльфы нуждались в демонстрации силы демонов, и они ее получили. Грольф сжал горло крикуну, остановив дыхание. Эльф повалился на пол. Растерянные приятели окружили его, пытаясь помочь, но тщетно. Убедившись, что сердце жертвы остановилось, и вернуть его к жизни невозможно, Грольф оставил эльфа в покое.
Убийство чародея на расстоянии требовало больших энергозатрат. Дождавшись полного восстановления своих сил, Грольф повторил фокус с другим перворожденным:
- Если Эмайн не будет моим, каждый из вас дождется своей очереди.
Эльфы установили всю возможную защиту и противодействовали Грольфу изо всех сил. Пришлось звать на помощь Клодия и Вильяма. Во время казни шестого перворожденного сопротивление эльфов было столь велико, что троим колдунам пришлось израсходовать свою силу без остатка. Вильям с Клодием на некоторое время лишились возможности двигаться, но им это не могло повредить. Грольф, добив, наконец, эльфа, сидел, тяжело дыша, запрокинув голову и закрыв глаза.
- Ты в порядке? - встревоженно спросил Клодий.
Верховный чародей, счастливо улыбаясь, взглянул на него:
- Представляешь, какое мучение устроили эльфы своему приятелю, я душил его почти пятнадцать минут.
- Если они изобретут еще какую-нибудь защиту, нам не хватит сил, - хмуро заметил Вильям.
- Да, следующему придется сразу остановить сердце. Не так эффектно, зато надежнее. Нельзя позволить этим чародеишкам почувствовать свою силу.
Дальнейших убийств не понадобилось. Перворожденные, предположив, что в Эмайне они особо уязвимы, приняли решение покинуть замок. Разумеется, сдавать столицу никто не собирался, но жизни эльфов были слишком большой ценой, а войско людей из-под Хельбурга не успевало подойти раньше гоблинов. Чародеи, уходя, закрыли Эмайн на все возможные чары, а таковых имелось здесь немало, оставив внутри небольшой гарнизон.
Ультиматум Грольфа выполнен не был, тем не менее, колдун оставил перворожденных в покое.
***
Замок Эмайн был лучше оборудован колдовской защитой, чем даже Серая башня. То, что стены невозможно разрушить заклятием, а также нельзя создать при помощи чар ведущий в замок мост или подкоп, никого не удивило. Колдуны ждали от эльфов подобной пакости. Но, как выяснилось, даже обыкновенная стрела до замка не долетала, выпущенный из катапульты с пяти шагов камень, падал, не достигнув стены. Да что говорить о камне, если даже у троллей не хватило сил хотя бы раз ударить по воротам дубиной. Колдуны пытались втроем нейтрализовать действие защищающего стены Эмайна силового поля, но не смогли даже немного ослабить его. Штурмовать замок обычными средствами нечего было и думать. Требовалось открыть ворота, как это сделать, знали только эльфы. Проводить глубокое чтение памяти на расстоянии, по меньшей мере, неудобно. Грольф телепортировал одного из закрывавших ворота перворожденных в Хельбург и уже там получил от него необходимую информацию. Эльф пытался заблокироваться, но лишь навредил себе. После насильственного считывания памяти перворожденный не только лишился колдовских способностей, но и очень смутно представлял, кто он и где находится. Тем не менее, информация оказалась малоутешительной. Чтобы открыть ворота, было недостаточно эльфийских амулетов и заклинаний, требовалась колдовская сила эльфов, присутствие черной магии автоматически блокировало всякую попытку открыть замок.
Даже эльфы Хельбурга, увешанные амулетами перворожденных, попасть в Эмайн не могли. Нужен был эльф, посвященный в знание перворожденными, причем имеющий аж четвертую ступень. Таковой в замке имелся на настоящий момент только один - командир гарнизона, сам вызвавшийся остаться в Эмайне. Методы Клодия на таких почти не действуют, а полное подавление воли не годится - в таком состоянии эльф сможет использовать черную магию, а не свою. Пришлось убеждать методами Грольфа.
- Если я подойду к воротам, убейте меня! - кричал воинам извивающийся от боли командир.
Перед кинувшимися к несчастному друзьями захлопнулись двери. Когда сопротивление эльфа будет сломлено, Грольф сумеет защитить его от бывших товарищей, а пока колдун не должен отвлекаться. Эльф попытался избавиться от мучений, убив себя мечом, но Грольф лишил его возможности двигаться.
Слышащие крики перворожденные переговаривались растерянно и беспомощно. Разнообразие в мысленные голоса вносила только командовавшая армией, противостоящей Хельбургу, чародейка Фиа, в самых отборных выражениях бранящая колдунов. По изысканности употребляемых фраз девчонка могла посоперничать с самим Грольфом. Хорошо, что он сейчас занят, верховный колдун не терпит конкуренции. Конечно, у Фиа были причины ругаться, эльф, командующий гарнизоном Эмайна, был ее мужем, но, с другой стороны, они уже лет пятьсот не проявляли друг к другу никаких нежных чувств, а с тех пор, как Фиа приняла командование армией, вовсе не виделись.
Все старания Грольфа перечеркнула влетевшая в окно стрела. Эльфийский воин пустил ее с крепостной стены, находящейся, по оценке Грольфа, в полутора выстрелах от окна, и ухитрился при этом совершенно точно попасть в сердце своему командиру. Колдун сбросил стрелка со стены наземь, но открыть ворота это ему не помогло.
- Вили, ротозей, мог хотя бы защиту от стрел создать, ведь рядом ошиваешься! Почему я должен один за всем следить, черт побери?!
Теперь открыть ворота замка можно было только снаружи. Грольф выбрал среди эльфийских чародеев лучше всех поддающегося воздействию и велел Вильяму отвлечь перворожденных нападением на одного из них. Все прошло гладко. Эльф корчился на полу от боли, другие чародеи пытались ему помочь. У Вильяма появился повод порадоваться отсутствию тела, при жизни подобные поручения вызывали у него тошноту. Наконец Грольф объявил, что все в порядке, и Вильям оставил эльфа в покое.
- Отчего не добил, сил не хватило? Перворожденные просто счастливы, вообразили, что им удалось спасти товарища.
- Хорошо, что радуются. Твоему эльфу будет проще подобраться к замку.
- На сей раз ты, как ни странно, прав.
***
Элиобэт места себе не находила. Ужасные события последних дней потрясли ее. И даже поговорить не с кем. Мать занята, да еще Дойл болтает без умолку, развивая свои мудрые планы разгрома гоблинов.
- Ты, кажется, воин? Тогда иди поупражняйся, скоро пригодится, а планы битвы будут строить перворожденные.
Эльфийка велела коню скакать напрямик через лес, подальше от надоедливых глупцов. Миновав рощу, Элиобэт хотела уже повернуть назад, когда заметила на открытом пространстве далеко впереди всадника. Это показалось странным, поскольку до расположения войска было уже довольно далеко. Приготовив на всякий случай лук, эльфийка приказала коню бежать быстрее. Тревога оказалась напрасной, всадником был Фиес.
- Ты что это так далеко один уехал? - окликнула его Элиобэт.
- Элат велела съездить к замку, поглядеть, сколько там гоблинов. Только мысленно переговариваться об этом нельзя, колдуны нас прекрасно слышат. Так что от замка сразу поеду к Фиа, им эти сведения нужнее. Все войско из-под Хельбурга уже подошло и готово вступить в бой.
- Ты останешься в войске Фиа?
- Наверное.
- Но ведь одному приближаться к замку неразумно. На такие задания обычно посылают двоих. Я поеду с тобой.
- Для тебя там слишком опасно.
- Я менее ценна как чародейка нежели ты. К тому же вдвоем безопаснее. Ты прежде никогда не чурался меня.
- Тебя станут искать.
- Я скажу матери, где нахожусь, когда будем в безопасности у Фиа.
«Зря я была плохого мнения о Фиесе, - думала эльфийка. - Трус никогда не согласился бы совсем один поехать в такую опасную разведку. Надо хоть немного загладить свою вину. Хорошо, что я смогу повидать подругу до битвы и хоть издали взгляну на этого негодяя Петера».
Элиобэт улыбнулась спутнику, вложив в улыбку всю нерастраченную нежность.
«Да что же это? - растерянно думал Фиес. - Я столько лет безответно любил ее, и вот теперь, когда ничто уже не имеет значения, она совершенно неожиданно тянется ко мне сама. Но ведь не уничтожат же нас совсем. Заберут чародейские способности и позволят жить. Элиобэт ведь не перворожденная, зачем колдунам убивать ее. Мы поженимся и будем тихо жить, ни во что не вмешиваясь. О, Творец, как же она похожа на мою несчастную жену!»
- Дальше слишком опасно, - спрыгнув с коня, сказал Фиес, когда верхушки башен показались из-за горизонта. - Подожди меня в роще.
- Я буду следовать за тобой в отдалении и в случае необходимости помогу.
- Я не могу позволить тебе рисковать.
- Зачем же я тогда ехала? Ступай и не думай обо мне, будь внимателен.
- Убей ее, - приказал Грольф.
- Нет, нет, я уговорю ее остаться! - мысленно ответил Фиес.
- Она подозревает тебя. Убей ее!
- Прошу Вас, не надо! Я не могу! Беги, Элиобэт! Скорее беги!
- Тебе больно, Фиес? Что случилось? Я помогу.
- Скачи прочь, что есть духу! Ради Творца!
Внезапно лицо эльфа стало жестким, глаза вспыхнули смертельной ненавистью. Элиобэт мигом очутилась на коне, а Фиес замешкался, пытаясь попасть ногой в несуществующее стремя.
- Мы с Фиесом недалеко от замка. Им, кажется, кто-то управляет, - мысленно крикнула эльфийка.
- Тварь! - нагоняя, прорычал Фиес.
Элиобэт выстрелила с трех шагов, но стрела отскочила от голой шеи, как от брони. На скаку ухватив эльфийку за одежду, преследователь сдернул ее с лошади, несколько секунд держал на вытянутой руке, потом уронил. Попытался затоптать конем, но умное животное отказалось повиноваться. Фиес неуклюже соскочил на землю, ударом по голове сбил девушку с ног. Выругался сквозь зубы, потирая правую руку, замахнулся ногой, метя в лицо. Элиобэт увернулась, Фиес лишь наступил на ее волосы, вновь выругавшись, левой рукой выдернул из ножен меч и занес его над головой.
«Зачем он так размахивается? - безнадежно подумала жертва. - Эльфийский меч рассчитан на колющий удар».
- Молнию! - мысленно крикнула Элат.
Если бы Элиобэт действительно умела бросать молнии! Они с наставницей уже пять лет бьются над этим, но даже слабого разряда ни разу не получалось. Эльфийка вытянула руку в нужном жесте и произнесла короткое заклинание. Вспышка света на миг ослепила ее. Потом Элиобэт увидела, что страшного чужого Фиеса над ней нет, он лежит рядом, все еще сжимая меч, безнадежно мертвый.
- Я не хотела, - глотая слезы, шептала эльфийка. Потом она вспомнила, что где-то совсем рядом находятся гоблины, может, даже уже бегут сюда. Элиобэт, приказав коню встать на колени, уложила мертвого Фиеса поперек седла. Нельзя оставлять тела эльфов врагу.
***
- Разгильдяй! - констатировал наблюдавший за стычкой Клодий. - Мог бы установить защиту от молнии.
Колдун, вероятно, спас своим замечанием эльфийку, потому что гнев Грольфа переключился на него. Потом досталось Вильяму за то, что тот бродит у стен замка, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным.
- Мне, похоже, удалось настроиться на их магию, по крайней мере, мои заклинания уже не вызывают враждебной реакции.
- Не трать время на глупости, с камнем мертвеца на шее тебе не удастся сойти за эльфа.
- Гоблины в помощи пока не нуждаются, а воздействовать на эльфов я не умею, ты знаешь.
- Подозреваю, что скоро ты мне вовсе не понадобишься.
Рассерженный Грольф телепортировался к себе, заблокировался и на мысленные запросы не отвечал.
- Он хочет, чтобы мы сами заставили эльфов открыть ворота замка? - Клодий от растерянности решился просить совета у Вильяма.
- Он хочет спать. Грольф больше двух суток не отдыхал.
- Я уже неделю от зеркал не отхожу, но кого это волнует?
- Вы и Грольф отнюдь не одно и то же. Вам поручено наблюдение, мне поручены гоблины. Эльфами Грольф займется завтра.
Клодий все-таки попытался по-доброму уговорить Фиа открыть ворота, но та обрушила на него столько ненависти, что чародей весьма пожалел о нарушенном зароке никогда не пытаться уговорить эльфийку. А подлец Вильям, обещавший заниматься своими гоблинами, всю ночь прощупывал магию Эмайна и в очередной раз выставил Клодия неудачником, открыв ворота в одиночку, даже без помощи эльфов.
Грольф на радостях наградил двойным жалованием войско Хельбурга, не имевшее к осаде Эмайна никакого отношения, поздравил с поражением перворожденных и сбросил несколько молний на войско эльфийки Фиа.
- Расскажешь мне потом, как ты это сделал, - сказал Вильяму.
Видно, такого успеха молодому чародею показалось мало. Он, желая выслужиться перед Грольфом, сам предложил подменить на время Клодия в зале наблюдения. Бывший демон, разумеется, отказался бы, но ему пора было заменить заполняющий кровеносную систему раствор, а для этого требовалось надолго запереться в лаборатории, куда не мог случайно заглянуть Кеол.
Клодий не любил думать о смерти, но сегодня, как ни старался чародей отогнать ненавистные воспоминания, они упрямо лезли в голову. Фигурально выражаясь, конечно. Где у него теперь мыслительный центр - в силовом камне или в какой-то тонкой материи, именуемой в просторечии душой?
Денек тогда выдался хуже некуда. За тысячу лет ситуация ни разу не складывалась так паршиво. Гномьи короли, возжелав лавров спасителей мира, согнали под Серую Башню все остатки подземной расы. И чего, спрашивается, они добились? Все подходы к крепости костями забиты. При оставшейся численности и полном отказе от браков с другими расами они выродятся через три поколения. Чего им не жилось?
Еще реликтового ящера-мутанта где-то откопали. Этот вовсе непонятно ради чего в дела нашей цивилизации полез. Он-то всю оборону и испортил. Из Серой Башни пришлось спешно эвакуироваться, а наследие Демонов - огромная система силовых камней, ее просто так не перетащишь. Пока Клодий подготавливал место для переноса, змеюка Гильдис решила сбежать. Эта тварь оставила колдуна после двухсот лет совместной жизни, за которые он сделал из полуграмотной ведьмы настоящую чародейку. Бросила после всех подарков, после всех многочисленных ее прихотей, никогда не встречавших отказа. Она пользовалась любовью демона, когда все было хорошо, и ушла, едва появились неприятности. Мало этого, она украла книги.
Ведьма боялась перемещаться из Серой Башни, понимая, что Клодий тотчас зафиксирует выброс энергии и без труда обнаружит ее. Гильдис убежала в последний еще удерживаемый гоблинами тоннель, ведущий ко второму подземному этажу. Клодий, перепоручив камни Демонов Грольфу, телепортировался к беглянке.
- Верни книги, бесстыжая!
- Успел все-таки. На, скупердяй! - Гильдис швырнула книги под ноги колдуна.
- Может, ты все-таки одумаешься, - телепортировав книги на новое место, предложил Клодий. - Без книжек ты вряд ли многого добьешься.
- Во всяком случае, я добьюсь большего, чем имею здесь.
- Большего, чем владычица мира?
- Большего, чем подстилка для твоего дряхлого тела.
- Ты давно сменила свое мнение обо мне? - сдерживая гнев, спросил чародей.
- Я его не меняла. Умение блокироваться от чтения мыслей - моя врожденная способность.
- Так будь тем, что ты есть, - приказал Клодий, обращая ведьму в тощую облезлую суку.
Гильдис беспомощно завертелась на месте, пытаясь совершить какое-либо колдовство в своем новом виде, а потом, вдруг зарычав, вцепилась в ногу Клодия.
- Тебе мало?! - взвизгнул демон и телепортировал ведьму на две сотни шагов в разъяренную толпу гномов. Ближайший воин замахнулся на волшебным образом появившееся животное кинжалом, но Гильдис, повинуясь инстинктам собачьего тела, бросилась ему на грудь и рванула клыками горло. Гном, падая, все-таки распорол брюхо хищницы. И тут предательница последней волей умирающей ведьмы исхитрилась заблокировать магические способности Клодия, скрепив непроизнесенное мысленное приказание смешавшейся кровью двух враждебных существ.
Разумеется, такой блокировки вряд ли хватило бы и на час, но Клодию было больше тысячи лет, и он давно уже поддерживал свою жизнь магией. Сразу заболели желудок и печень, сердце сбилось с ритма, натужно, через силу вырвалось из груди дыхание. Ноги не в силах оказались держать ослабевшее, сгорбившееся тело.
- Подойди, - слабым шамкающим голосом приказал Клодий, протягивая трясущуюся руку к пробегавшему гоблину. - Веди меня наверх.
Гоблин, взглянув удивленно на дряхлого старца с испуганным лицом двадцатилетнего юноши, подхватил его под руку.
Клодий мысленно звал Грольфа и Вильяма, даже не приказывая, а прося помочь. Вызвать их в отсутствие магической силы демон не мог, но неужели ни один из неблагодарных мальчишек даже ни разу не вспомнил о своем учителе?
Путь в Башню оказался перекрыт, этаж уже заняли гномы. Гоблин потащил Клодия в какой-то узкий боковой коридор. Он почти бежал по крутой лестнице, сжимая в руке обнаженный меч и волоча беспомощно висящего на плече чародея. Но и этажом выше шел бой. Клодию стыдно вспоминать, но он, патриций, совершенно потерял самообладание перед лицом смерти. Хотя, вероятно, виною этому была внезапно наступившая дряхлость.
- Грольф! Грольф! - орал Клодий, когда рыжий пропахший потом гном взмахнул громадным топором, и кости гоблина отвратительно захрустели под металлом. Гном, ухнув, высвободил оружие и взмахнул вновь. Медленно опустилось окровавленное зазубренное лезвие. Разрезавшая горло боль вспыхнула в памяти так отчетливо, что заставила Клодия, застонав, двумя руками схватиться за шею.
Рядом прозвучал сладострастный вздох. Колдун, подскочив, огляделся. Грольф, сидя у себя в зале в кресле с бокалом в руке, нагло читал его, Клодия, мысли. Черт побери! В лаборатории установлена вся возможная защита, чародей считал себя здесь надежно закрытым от посторонних глаз.
- Ты нарочно вызвал нужные тебе воспоминания, Грольф?
- Да, а что?
- Зачем ты влез в мои мысли?
- Мне нравится этот эпизод.
- Какого черта?! Вызывай свои приведения и заставляй их вспоминать ужасы сколько угодно!
- Почему ты полагаешь, что отличаешься от других моих приведений, Клод? Только потому, что я нацепил на тебя этот камень? Вильям прав, мне достаточно одного помощника, и, по-моему, это будешь не ты.
- Вспомните, Грольф, мне тысяча лет. Я много знаю. Я буду полезнее, гораздо полезнее мальчишки Вильяма. Я учил Вас!
- Да я, собственно, пока не собрался отсылать тебя к Владыке, - очень довольный, сообщил верховный колдун.
О, если бы, действительно, существовали вечные муки! Вряд ли договориться с Владыкой было бы сложнее, чем с Грольфом. Но в том-то и ужас, что ада не было. Между смертью и воскрешением не было ничего. Грольф оживил Клодия только через неделю, хорошо хоть тело в лед догадался положить. Но для погибшего этих дней не существовало, воскрешение последовало сразу за смертью. Выхода нет, придется терпеть издевательства Грольфа, иначе - небытие.
***
После взятия Эмайна дисциплина в армии гоблинов стала ни к черту. Они еще из Ровейна вывезли целый обоз старого вина, пили его, как воду, но выпивкой это не считали. И действительно, пьяных в лагере тогда не было, за исключением троллей, которые и так идиоты. Войдя в Эмайн, предводитель позволил войску отдыхать. Вернувшись в замок на следующий день, Вильям узнал, что понимают под этим словом гоблины.
Старая врачевательница Снага еще во время осады перегоняла вино для лечения раненых. Запасы ее израсходовали мгновенно, но старуха за полдня организовала перегонку обнаруженного в замке вина в масштабах почти промышленных.
По всему двору валялись обломки, еще вчера великолепных, украшений, выброшенных теперь как ненужный хлам. Поверх них, громко храпя, спали гоблины. В широких дверях зала, головой снаружи, ногами внутри, валялся один из троллей. Трое гоблинов, тоже очень нетрезвые, пытались сдвинуть его, чтобы освободить проход. Вильям телепортировал тролля во двор и вошел в зал, выглядевший столь же безобразно.
На лестнице гремели и орали. Там второй тролль, рассердившись за что-то на гоблинов, сбросил их вниз, а потом, также кувырком, спустился сам, отломав нечаянно перила. Кое-как поднялся, благо стены в замке крепкие, и, помахивая отломанными перилами, с угрожающим видом направился к ближайшим гоблинам. Вильям уже хотел вмешаться, но, откуда ни возьмись, появившаяся Снага встала перед троллем, уперев руки в бока:
- Чего разбуянился, Грым? А ну, положь жердину, откуда взял!
Тролль поглядел на старуху, которую превосходил по росту почти втрое, бросил перила и сел на пол.
- Зачем ребят обижаешь? - не унималась Снага.
- А чего они мне наливать отказываются?
- Отказываются потому, что я не велела. Вам с Урмом по бочке сладкого вина дали, и довольно с вас.
- Да, а Урм потом еще с гоблинами пил, а меня не позвал. Что я хуже, что ли?
- Урм завтра придет ко мне, я его лечить не стану, пусть не плачет. С теми, с кем он пил, я еще разберусь, а ты спи ступай, хватит тебе. Ну, иди, иди во двор, кому говорю, - повторяла Снага, хлопая ладонью тролля.
Беспорядок следовало немедленно прекратить, и Вильям отправился наверх, где в комнатах прислуги были теперь апартаменты Шархата. Никто из гоблинов своего предводителя не охранял. Дворецких, секретарей, адъютантов у них в штате тоже не предусматривалось. Когда Вильям постучал, дверь ему открыл сам Шархат.
- Это Вы, господин чародей. Ну, заходите, - предводитель, повернувшись, оперся руками о пол, чтобы не упасть, и пошел в комнату, демонстрируя, насколько хорошо гоблины приспособлены к передвижению на четырех конечностях.
- Хотел поговорить, но, вижу, лучше в другой раз.
- Отчего ж, заходите, Вы мне не помешаете. Жаль, не могу ничего Вам предложить.
- Если ты в состоянии хоть немного соображать, Шархат, тогда слушай. Война еще не окончена, в четырех часах пешего пути отсюда армия эльфов, а у тебя не найдется и десятка воинов, способных стоять на ногах.
- Армия эльфов не решилась подойти, когда мы стояли у стен. Сейчас мы в замке, ворота закрыты, без заклятий, но вполне надежно, на стенах часовые. Впрочем, Вы правы. Завтра армия будет в боеспособном виде.
- Ты уверен? - язвительно переспросил колдун.
- Я сказал, - объявил Шархат, наливая себе половину глиняной кружки.
Кстати, пойло у Снаги получилось неплохое. В молодости Вильям три года занимался изготовлением этой дряни. Мэтр Ферондо, у которого начинающий чародей ходил в учениках, предпочитал иметь дело с сутью вещей. Первым делом алхимик обучил юношу выделению из вина души и вместе с закупкой продуктов, приготовлением еды и уборкой комнат вменил в обязанности Вильяма обеспечение учителя выпивкой.
- К предводителю обещание не относится?
- Я сказал, завтра.
- Я недоволен тобой и твоей армией.
- Если у Вас есть что-то лучшее, можете вернуть нас во Внешний мир, - закусывая куском мяса, ответил Шархат.
- Ну и свинья же ты! Мог бы хоть кружку найти поприличнее. В замке полно роскошной посуды. Было.
- Эльфийской? Какая мерзость! Давно хочу предложить, господин чародей, тут, говорят, человеческие поселения есть, если надо, мы захватим.
- Ничего хорошего там нет.
- Не совсем. Там бабы.
- Тебе что, эльфиек мало?
- Эльфийки не рожают от нас, господин чародей. Ургтан был последним поселением черных гоблинов. Остались только стенолазы в глубоких подземельях Внешнего мира, но это выродки - трусливые, крохотные уродцы.
- Что ж, когда победите эльфов Эмайна, Туле мы подарим вам. Грольфа здешние поселения людей не интересуют.
- Благодарю, господин чародей.
Вильям на всякий случай заглянул в мысли предводителя. От гоблинов всегда приходится ждать подвоха.
«Замок, считай, не мы взяли, а Вильям, - думал Шархат. - Грольф должен бы был наградить своего товарища, а в его положении, вроде бы, ничего и не нужно. Вот уж, не позавидуешь, напиться и то нельзя».
- Никогда не страдал потребностью напиться, - презрительно заметил Вильям.
- Я этого вслух не говорил. «Врет. Обидно ему, оттого и злится».
- Ошибаешься, у меня нет причин завидовать смертным.
- Послушайте, я не позволял читать мои мысли. Мало ли, что я о Вас думаю.
- Именно поэтому и приходится проверять.
- Тогда Вам не следует обижаться, если услышите что-то не то. «Мерзкий колдун, сволочь, гад, паразит, собака, негодяй, мерзавец».
- Ты повторяешься.
- Ну Вас к черту!
- Вслух?
- Все равно слышите.
Шархат налил еще, молча плеснул содержимое кружки в свою глотку. Предводитель старательно пытался отогнать появляющиеся из памяти образы прошлого: «Вот стоит колдун и читает мысли. Ему нет до этого никакого дела».
– Меня, действительно, твои воспоминания не интересуют. Мне нужно лишь, чтобы войско было готово к бою.
- Завтра. Я сказал.
- А мысли читать можно и на расстоянии, - обернувшись в дверях, ехидно сообщил Вильям. Не хватало еще, чтобы какой-то гоблин ему сочувствовал.
К телесным удовольствиям Вильям, действительно, никогда не стремился. Даже в двадцатипятилетнем возрасте в полном соблазнов Риме, получив от доброго по пьяни мэтра Ферондо монету-другую, тратил все на книги, о которых старый алхимик потом сообщал, что подобной чуши в жизни не видывал. У самого мэтра кроме потертых книжек с алхимическими рецептами был огромный том практической магии, который старик держал запертым в сундуке и позволил Вильяму читать лишь после двух лет ученичества. Переписывать из книги учитель ничего не разрешал, и Вильям выучил ее почти наизусть. Кое-что у молодого колдуна уже получалось, но наиболее впечатляющие действия недоступны были даже мэтру Ферондо. Вильям долго не решался поговорить об этом с учителем, старик терпеть не мог полезных советов.
Мэтр приказал Вильяму приготовить смесь афродизиаков и, наряжаясь в бархатный костюм, вполголоса напевал, из чего можно было заключить, что настроение у алхимика преотличное. Старик осмотрел полки и, выложив из красивой коробочки камень огня, аккуратно поместил туда какую-то побрякушку в завитках и камушках, неожиданно появившуюся прямо в руке.
- Мэтр Ферондо! Эта вещица, если не ошибаюсь, золотая, и Вы только что откуда-то телепортировали ее?
- Что поделать. Из тридцати шести известных мне способов получения золота наиболее дешевый - добыча из сундуков.
- Насколько я помню, он называется кражей.
- Ерунда, в Риме воруют все. К тому же, в этом сундуке было столько цацек, что исчезновения подобного пустяка хозяйка даже не заметит.
- Мэтр Ферондо, почему Вы не проходите Посвящение?
- Какое еще посвящение?
- Посвящение черного мага. Восемнадцатая страница.
- Это мне нужно?
- У половины глав Вашей книги пометка: «Доступно прошедшему Черное Посвящение».
- А пометку на восемнадцатой странице ты читал? По поводу платы за посвящение.
- Вы о чем это, учитель?
- Да, Вильям, это я о спасении души.
- Мэтр Ферондо, Вы только что пояснили мне, какой из способов добычи золота считаете наиболее удобным, Вы, как нетрудно понять, собрались на свидание, о пристрастии Вашем к источнику истины можно не напоминать. И Вы говорите о спасении души?
- Я, действительно, иногда беру пожертвования на науку, не дожидаясь согласия жертвователя, я покупаю любовь за деньги и редко бываю трезв, но право осудить меня оставляю за Господом.
- Только не говорите, что Вы в него веруете.
- Всевышнего вряд ли волнует, уверен ли в его существовании старый алхимик.
Вильям вскоре ушел от мэтра Ферондо. Старик страшно рассердился и отпустил ученика без единого гроша. Но молодой колдун уже хорошо овладел телепортацией мелких предметов, а преодолеть внутренний запрет на подобные поступки оказалось не столь тяжело, как думалось поначалу. Он уже три года жил на деньги мэтра Ферондо, а они, как учитель признался, получены были не вполне честно. К тому же, брал Вильям только оттуда, где золота, в самом деле, было не сосчитать, и брал только необходимое. На минимум питания, на покупку магических предметов, нужных для Посвящения, на комнату, не улице же ритуал проводить, да еще на костюм, чтобы продавцы с первого взгляда не отказались с ним разговаривать. Наконец, все было подготовлено, оставалось самое сложное - человек для жертвоприношения. Вильям выкупил у тюремщиков приговоренного к казни убийцу. Крупный заросший бородой мужик глядел на передаваемое тюремщику золото с таким блеском в глазах, что чародей попросил не снимать с него кандалы.
- Как же Вы его по городу в железе поведете?
Вильям молча накинул на плечи убийцы длинный плащ, нахлобучил на лохматую голову шляпу.
- Боитесь, мессир, что ограблю Вас дорогой, да убегу? Полно Вам. Я тоже понятия имею. За такие деньги шкуру мою спасли, нешто я неблагодарностью отвечу? Вам убийца нужен? Так Вы не ошиблись. Дядю богатого, мужа любовницы, любовника жены я Вам безо всякой платы, за вызволение свое отдам. Но коли Вы, мессир, по беспримерной щедрости своей положите мне столько же, сколько этой тюремной крысе, я, ежели изволите приказать, хоть самого Папу Римского для Вас убью.
«Хорошо, что он такой, - думал Вильям. - Если ад, вопреки ожиданиям, все-таки существует, заклятие, отдающее душу жертвы Сатане, ничего не изменит. Эта душа и так принадлежит ему».
Войдя в жилище, пленник Вильяма удивленно огляделся.
- Мессир служит дьяволу? Что же мессир потребует от меня?
Чародей парализовал мужика, переместил на жертвенник при помощи телекинеза и, разрезав цепи лучом энергии, закрепил руки и ноги жертвы, воспользовавшись остатками кандалов, после чего освободил пленника от чар.
- Вы хотите принести меня в жертву, мессир? Вы крупно просчитались. Мессир мог заполучить сюда любого бродягу за стакан дрянного вина.
Вильям, зажигая свечи, шептал слова заговора. Потом взял нож и подошел к жертве. Глаза колдуна встретились с побелевшими от ужаса глазами негодяя.
- Я принесу Вам сотню агнцев, мессир! Я волк, а не агнец, Вы слишком дорого заплатили за меня, чтобы убить!
Убить человека, смотрящего в глаза и говорящего с тобой, оказалось почти невозможно. Но ничего изменять нельзя, жертва должна быть в полном сознании. Вильям, закрыв глаза, что есть силы, ударил ножом. Крик оглушил его. Чувствуя конвульсии бьющегося тела, довел разрез до середины живота и вновь ударил.
«Господи, что же он никак не умирает?!» - вскрывая грудную клетку, думал Вильям. Обнажившееся сердце еще билось. Правильно, в заклинании так и говорится, и про бьющееся сердце в разверстой груди, и про крик жертвы. Какая артерия, черт побери?! Эта, конечно. Надо было заклинание на бумажку записать, в такой обстановке свое имя забудешь. Колдун, перерезав артерию, взял чашу. Руки Вильяма дрожали, никак не удавалось поймать в бокал выплескивающуюся кровь. Вроде половина есть. Чародей поставил чашу на стол. Торопясь прекратить агонию, схватил сердце рукой и, перерезав сосуды, со словами заклинания положил его перед символом Владыки. Взяв чашу с кровью, встал на колени, произнес завершающие обряд слова. Поднес горячую отвратительно и страшно пахнущую чашу к губам, ощутил во рту соленую вязкость крови и почувствовал, как судорожно сжалось горло. «Надо было хоть на овечьей крови потренироваться, ее запросто можно купить у мясника». Вильяму все-таки удалось заставить себя сделать глоток. Он с поклоном поставил чашу к символу Владыки.
Колени дрожали, колдун, сев на пол, оглядел безумными глазами комнату, свой пропитанный кровью, прилипший к телу костюм и с безнадежной отчетливостью понял, что это была шутка. Вымысел, призванный придать устрашающую солидность книге. Мэтр Ферондо давно знал об этом и хихикал, видя приготовления ученика. Он и теперь, наблюдая за этой сценой, трясется от смеха, уткнув красный нос в бокал. «Вильям, никогда ни во что не верящий Вильям, купился на такую дурацкую выдумку!» Колдун, ощутив потребность срочно убедиться, что никаких новых способностей у него нет и быть не может, прочитал заклинание воскрешения, уже ни капли не веря в него. Только что убитый мужик поднял голову, взглянул на Вильяма мутными огромными зрачками и, ощерив желтые зубы, произнес:
- Ты слишком дорого заплатил, колдун! Ты слишком дорого заплатил!
***
И вспомнится же такая мерзость! Отвратительный ритуал, наследие людоедской цивилизации. Неужели нельзя было как-нибудь его упростить? Или нарочно оставили, чтобы слабонервных отвадить?
Задумавшись, Вильям едва не столкнулся в коридоре с гоблином. Тот отшатнулся и быстро прошептал заклятие изгнания черных сил. На Вильяма подобные пустяки, разумеется, не действуют, но призраков или вызванных к жизни мертвецов-нечародеев заклятие обратило бы в бегство.
Колдун взглянул на шептавшего с изумлением. По классификации древопоклонников, магию которых использует заклинание, гоблины тоже относятся к разряду черных сил и, следовательно, произносить слова заклятия никак не могут. Впрочем, присмотревшись, Вильям заметил, что лоб воина излишне высок, а челюсти недостаточно массивны для гоблина, да и пропорции тела близки к человеческим. Перед колдуном просто-напросто полукровка - помесь гоблина с человеком, это объясняет способность воина к использованию человеческой магии.
- Тебе нечего бояться, пока ты служишь колдунам, - усмехнулся Вильям.
Ухруг мысленно выругался в свой адрес. Опять показал страх перед своим, дал чародею повод насмехаться.
- Еще чего не хватало, бояться колдунов!- с пьяной решительностью заявил гоблин. - Просто нет ничего отвратительнее мертвецов.
- В самом деле, трудно вспомнить что-либо более мерзкое, - согласился Вильям. - Пожалуй, только живой гоблин.
Ухруг несколько секунд удивленно глядел на собеседника, потом расхохотался.
- Мерзкий, говорите? Но ничего, это не мешало вам сотни лет использовать гоблинов во всех ваших разборках.
«Человек, он всего лишь человек, даже теперь! Люди всегда ненавидели и боялись гоблинов, даже когда были нашими союзниками. Хотя это только они с готовностью при первом удобном случае предавали нас. Вздорные, трусливые, лживые твари».
- Ты, кажется, тоже наполовину человек?
- Ерунда, я гоблин.
Колдун не уходил. Стоял, в упор глядя на Ухруга пустыми смотровыми щелями своего шлема. Придумывал, должно быть, как наказать.
«Ну его к черту!» - гоблин, обойдя Вильяма, не оборачиваясь пошел прочь и через несколько шагов уже забыл о чародее. В замке было душно, от выпитого кружилась голова, а непропорциональное телосложение не позволяло на ходу опираться руками о пол. Ухруг вышел на балкон. Тотчас подбежал дежуривший здесь воин:
- Все в порядке, господин командир тысячи.
- Хорошо, - кивнул тот и, уйдя по балкону подальше от часового, тяжело оперся о перила.
Гоблины могут пить сколько угодно безо всяких неприятных последствий за исключением головной боли на следующий день, легко излечиваемой новой порцией. Но Ухруг не был полноценным гоблином.
5
- Как ты меч держишь, болван?! Это тебе не лопата! А ты что прыгаешь, как бугай на телку? Эйм, объясни ты этому пню, что такое выпад! Куда ты щит до носа задрал? Хочешь без яиц остаться? Каракатицы, дурачье деревенское, - орал Петер. - Тайл, ты можешь объяснить то же самое, не касаясь кулаком его морды?
- Сам объясняй.
- Не можешь - будешь рядовым!
- Кто ты такой, чтоб меня разжаловать?
- Найр, прими командование пятеркой. Рядовой Тайл, займи место в паре. Продолжайте тренировку! Какого черта остановились?!
- Командиров только эльфы назначают.
- Я командир двадцатки, и пока эльфы не отменят мое приказание, ты будешь рядовым. Эйм, ты за чем-нибудь следишь? Почему у твоего обалдуя шлем на ухо съехал? Застежку подогнать нельзя было?
- Командир двадцатки Петер? - окликнул подошедший ученик воина. - Еще семь человек в твое распоряжение. Сходи, получи оружие.
- У меня и так в двадцатке пятьдесят шесть человек. У ваших штабных плохо с арифметикой.
Ученик воина явно был в армии новеньким, потому что даже не возмутился, а принялся трясти перед носом Петера бумажкой, уверяя, что это приказ.
- У меня приказ идти завтра в бой. Что я с ними там делать буду? Писанину эту можете убрать, я ее все равно не понимаю. Новобранцы, за мной в штаб. Остальным продолжать тренировку. Кто сказал, устали?
– У меня, господин воин, без того половина рядовых вторую неделю служит, – доказывал в штабе Петер, – не знают, с какой стороны меч брать, а завтра, сказали, на штурм идти. Как же я этих-то поведу, коли их еще и не обучали вовсе?
- Ты что, козел безрогий, приказы обсуждать?! Да тебя, к чертовой бабушке, в рядовые, под арест, в тюрьму! Получил новобранцев и пошел прочь!
- Не имею права, господин воин. Нет такого порядка, чтоб новобранцы в первый же день в бой шли. Стало быть, принять их под командование не имею права.
- Вот еще дерьмо в сапогах! Делай, что приказано!
- Что за вопли? Сосредоточиться невозможно! – выглянув из соседней комнаты, возмутилась Фиа.
- Простите, я забыл, что Вы рядом.
- Госпожа Фиа, мне приказано завтра вести в бой новобранцев, прибывших сегодня вечером. Я не могу выполнить этот приказ.
- Ты как обращаешься?!
- Погоди. От прибывших сегодня, действительно, не будет пользы в сражении. Это же земледельцы, а не солдаты. Их не следует вводить в состав частей, идущих завтра в бой.
- Но рекомендованная численность все еще не достигнута.
- Придется обходиться тем, что есть. Прибывших сегодня оставьте пока при лазарете.
- Всех? Они уже распределены.
- Разумеется. После взятия Эмайна распределите заново, тем, кто останется.
Петер вернулся в свой отряд. Вскоре прибежал Олв.
- Петер, ты что, изверг? Они у тебя сегодня отдыхать будут?
- Светло еще. Только солнце зашло. Занятия закончены. Скажите спасибо господину Олву.
- Ты, Петер, далеко пойдешь, приказ штаба отменил. Только зря ты с эльфами ссоришься, куда тебя в бою поставят, от них зависит.
- Господин Олв, позвольте обратиться к господину Петеру.
- Тебе удалось научить Тайла дисциплине? Это, пожалуй, покруче сегодняшней выходки с эльфами. Кому сказать, не поверят.
- Господин Петер, какой из Найра командир? Он и сам Вам то же скажет.
- Господин Петер, я ведь в армии все восемь лет денщиком был. Я и в бою даже ни разу не участвовал. Пусть лучше Тайл завтра пятерку ведет.
- Тайл, конечно, свинья, но командир хороший, – сказал Олв. – Раз уж сам рвется народ в бой вести, пускай ведет.
- Куда уж лучше. Рядовые его больше, чем гоблинов, боятся.
- Я того и добиваюсь. Ты, Петер, хоть и командир двадцатки, а молокосос.
- Тайл, тебя Петер еще назначить не успел, а ты опять грубишь.
- Я? Грублю?!
На следующий день армия двинулась к замку. Мимо отдыхающей у дороги конницы, мимо вставших на поляне полукругом перворожденных, мимо занявших холмы лучников.
- Как же мы такую махину штурмовать станем?
-Никакого штурма не будет. Эльфы ясно сказали, как только гоблины выйдут из замка, сразу идти в атаку.
- Так они и выйдут! Или эльфы думают, что гоблины с ума сошли?
- Это не наше дело, пока не вышли, атаковать некого, - уверенно заявил Петер. - Щитами закройтесь, до стен слишком близко.
- На погибель нас сюда прислали.
- Прекратить подрывать боевой дух! Чего нам бояться, когда рядом перворожденные. Было б тут опасно, их бы и близко не было!
- И не вздумайте драпать, ребятки, - добавил Тайл. - Далеко не убежите, за спиной лучники.
***
Вильям не предполагал, что перворожденные решатся на такое. Эльфы обычно столь трепетно относятся к своим творениям. Оказывается, среди чар замка Эмайн была предусмотрена не только защита, но и самоликвидация. Перворожденные отдали команду разрушения замка. Каменные стены дрогнули. Хорошо, что Вильям нашел ключ к эльфийской магии, иначе ему не удалось бы блокировать команду.
- Что случилось, господин чародей?
- Быстро выводи всех за ворота, Шархат. Перворожденные разрушают замок.
В замке сейчас три тысячи гоблинов. Остальные прячутся в лесу между Эмайном и Хельбургом. Трое колдунов телепортировали их туда за несколько суток. Оставшихся было вполне достаточно для защиты замка, но для сражения в поле явно мало. Собравшееся у замка войско людей превосходит по численности гоблинов почти впятеро, а ведь есть еще эльфы.
Шархат вывел своих из замка организованным готовым к бою строем. Никакой паники, хотя со стен уже падали камни. Противостоять в одиночку всем перворожденным было нелегко. Когда первые ряды гоблинов врезались в войско людей, Вильям прекратил борьбу. Башни осели грудой камней, крепостные стены рассыпались, облако пыли накрыло сражающихся. Верхушка одной из башен обрушилась на Вильяма. Оказавшаяся над головой толща строительного мусора сильно заглушала сигналы, поэтому колдун предоставил гоблинам возможность сражаться самостоятельно и, ожидая пока накопится энергия, рассчитывал точки приложения силы, позволяющие открыть проход с наименьшими затратами.
Выбравшись из-под завала, Вильям сменил измятые доспехи на плащ - восстанавливать их в прежнем виде было слишком хлопотно. Перворожденные, разрушив замок, отошли, чтобы не подвергать себя опасности. А может, это Грольф сказал им что-нибудь ласковое. Гоблинов осталось меньше половины. Построения они не потеряли и людей положили немеренно, но тех оставалось еще слишком много. Вильям принялся бить лучников, наносящих войску Шархата наибольший урон.
***
Петер был в отчаянии. Эти мужики начисто позабыли все, чему он их учил. Они размахивали мечом, как дубиной, толкались, мешая друг другу, они понятия не имели, для чего им выдали щиты, они падали, падали один за другим под кривыми мечами. Петер кричал, но солдаты его не слышали, они ничего не понимали, ничего не видели, кроме надвигающейся стены гоблинов. Единственное, чем мог помочь этим дуракам Петер - загородить собою, первым принять удар. Выскочив вперед, юноша, забыв обо всем, отчаянно пытался задержать гоблинов, низкорослых, но нечеловечески сильных, ловких, несмотря на неуклюжий вид. Петер не знал, скольких ему удалось убить. Место пошатнувшегося воина тотчас занимал другой такой же, стена, оставаясь невредимой, продолжала движение. Только в лесу возле Врат, через которые пришел когда-то из Внешнего мира Петер, гоблины вдруг остановились, четко, по команде, обернулись и, перекинув за спину щиты, в строгом порядке отошли к развалинам замка.
Наверное, гоблинов надо было преследовать, но никто не сделал и шага. Петер огляделся, ища свою двадцатку. Рядом стоял Тайл, позади Эйм, четверо новеньких и больше никого. Тут же был и Амд со своими. Кажется, их тоже оставалось немногим больше. Путь от замка до эльфийских Врат, как осенними листьями, покрыт был телами. Парень из пятерки Тайла, увидев среди убитых кого-то, рванулся к нему и тотчас упал, пронзенный гоблинской стрелой.
- Закройтесь щитами и отойдите за стволы! - распорядился Олв. - Удивляюсь, как нас еще не перестреляли.
- Пехоте отойти на две тысячи шагов! - не приближаясь, крикнул конный эльф.
- Не горюй, парни, нас больше под удар не поставят, - заявил Тайл. - Первыми завтра пойдут отряды с флангов, сегодня они, почитай, отдыхали. А гоблинов мало уже, нам, поди, и вовсе не достанется.
- Ребята, да ведь мы пережили эту войну! - удивленно оглядывая товарищей, воскликнул Амд. - Диам, увалень чертов, может, эльфы на радостях и отпустят тебя, как ты просил. Олв, дружище, они просто обязаны тебя наградить. Петер, что ты плачешь? Ты же живой, понимаешь, живой!
- Эй, Петер, ты троллей-то видел? Ну да вы тогда далеко от нас были. Здоровые сволочи. Хорошо, один споткнулся да свалился, иначе ему нипочем бы башку не сумели отрубить.
- Кстати, мужики, кто тролля забил?
- Из нашей двадцатки ребята. Там остались.
- Что же они убитых не позволяют подобрать? Может, раненый кто. Под Хельбургом всегда своих забрать друг другу разрешали.
- Так это же гоблины!
***
- Сколько осталось, Шархат?
- Двести восемнадцать, господин чародей, и один тролль.
- Не густо. Следите, чтобы трупы не забирали! Кому помощь нужна, собирайтесь здесь.
Тяжелораненых не было, они остались на поле, их, заметив движение, добивали эльфийские стрелки. Тролль сидел один, забившись среди камней и, как побитый пес, душераздирающе скулил. Повреждения у него были поверхностные, Вильям их легко залечил.
- Что воешь? Где у тебя болит?
- Не знаю, господин чародей.
- Кретин.
Вильям высунулся из-за камней, оглядывая поле боя. Сразу три стрелы вонзились в грудь. Наступившие сумерки не мешали эльфам следить за укрытием противника. Колдун, выдернув стрелы, восстановил целостность плаща. Потом, протянув руку к ближайшим трупам, произнес заклинание, воскрешающее тело без восстановления личности. Велел ожившим не двигаться, пока не последует приказа. Помощи Грольфа с Клодием не понадобится, за ночь он один успеет поднять всех.
- Грольф, люди сейчас устали. Гоблины сумеют, пробившись, присоединиться к остальным. Клодий мог бы выбрать самый безопасный путь.
- Не отвлекайся, Вили. Занимайся трупами. Эльфы должны быть уверены, что гоблины погибли. Вырвавшийся отряд, пусть всего в двести мечей, не даст им успокоиться.
- Вы могли бы телепортировать их.
- Двести гоблинов ничего не решат.
Когда Вильям закончил свою работу, небо уже начало светлеть.
«Если б я не подчинился вчера приказу остановиться и отступить, смогли бы мы вырваться? - думал Шархат. - Нет, слишком нас мало. Конные эльфы собрались здесь специально, чтобы преследовать отступающих».
- Если б твое войско оставалось в полном составе, бой мог бы окончиться в пользу гоблинов, - заметил подошедший Вильям.
- По условиям договора мы подчиняемся Вашим приказам, господин чародей. Оставить резерв, о котором не знают эльфы, было очень даже умно. Не могли же Вы предвидеть, что эльфы сумеют развалить такой громадный и прочный замок.
- Не таким уж лакомым кусочком оказался Эмайн.
- Гоблины рождаются, чтобы погибнуть. Мы уничтожили немало эльфов на пути сюда, да и вчера сполна расплатились за наши жизни.
- Твое войско заслужило награду, Шархат. Я открою эльфийские Врата, ведущие во Внешний мир. Уходите туда. Это единственное, что я могу для вас сделать.
- Армии эльфов многовато для войска Ухруга. Нам надо сделать все возможное, чтобы ему было легче.
- Остатки твоего войска ничего не решат. Вы обеспечили меня куда большей армией. Смотри, Шархат.
Лежавшие на поле битвы люди и гоблины поднялись по команде чародея. С холмов тучей полетели стрелы, но воинство Вильяма не обращало на них внимания. Колдун направил своих солдат на холмы, чтобы те уничтожили надоевших лучников.
- Ты сделал свое дело и можешь уйти. Эльфам сейчас, надо полагать, не до тебя. Не знаю, как перворожденные задают место. Сейчас Врата открыты полностью. Смотрите прямо перед собой, прежде чем шагнуть, чтобы не попасть в море. Поворот на несколько градусов сместит вас на десятки миль.
- Уходим к эльфийским Вратам, - приказал Шархат. - Грым, иди с нами. Здесь тебя убьют.
- Сейчас, Урма позову. Вы, дураки, говорили, он помер, а он, гляди, живой! Эй, Урм! Гоблины уходят, нам пора, - обратился тролль к безголовому телу товарища, громадными шагами нагоняющему удирающего лучника.
Урм, сбив с ног эльфа, старательно растоптал его и, постояв, двинулся дальше к находящемуся впереди войску людей.
- Ты не слышишь? Это я - Грым. Нам пора уходить, - что было голосу, заорал тролль, ухватив приятеля за плечо.
Схвативший не был врагом, но он мешал приблизиться к врагам, присутствие которых Урм чувствовал впереди. Мертвый тролль ударил бывшего товарища могучим кулаком. Грым поднялся с земли и, сплевывая кровью, поплелся за мертвецом:
- Ну не хочешь уходить, давай останемся. Ты не думай, я не обиделся. Зуб это ерунда, тебе вон голову вчера отрубили, больно, наверное.
- Вили! Ты зачем гоблинов отпустил? Сейчас же закрой Врата, пусть дерутся. Мне они во Внешнем мире ни на … не нужны!
- Двести гоблинов ничего не решают, ты сам сказал.
- Закрой Врата, умник, или я не стану вытаскивать тебя из этой заварушки.
- Ну и не надо. Ты однажды уже вытаскивал меня с крыши Серой Башни.
- Как хочешь. Передавай привет Владыке.
- Я тебя подожду, Грольф, составишь мне компанию.
- Я-то туда не скоро собираюсь, а ты в аду уже сотню лет дезертиром числишься.
***
- Да что вы, мертвецов не видели, что ли? - растерянно бормотал Петер. - Вильяма вон даже эльфы не боятся. Нечто вы их трусливей?
Беспорядочно отступающие солдаты столкнулись с отрядом Олва, увлекая его за собой.
- Стойте, трусы! Не было команды отступать! - орал Олв.
- Убить их, может, и нельзя, но разрубить можно! - поддержал друга Амд. - Меч вам на что?! Порубить тварей в капусту, чтоб не трепыхались!
Чуть в стороне, вызывая наибольшую панику, шли двое троллей. У шедшего первым безголового даже оружия не было, он молотил врагов кулаками, несколько по рукоять вонзенных в тело мечей ничуть ему не мешали. Второй, держась позади, орудовал дубиной.
- Да остановите вы эту чертову молотилку! - заорал Тайл, бросаясь навстречу троллям.
Он, размахнувшись, ударил мертвого тролля мечом сзади под колено, разрубая сочленение костей. Второй, защищавший спину товарища, зарычал, Тайл отлетел далеко в сторону под ударом дубины. Безголовый тролль, упав на четвереньки, продолжал ползти вперед, но теперь он передвигался слишком медленно. Другой тролль по-прежнему держался рядом, преданно защищая сородича.
- Отрубайте мертвякамруки, тогда они ничего вам не сделают, - кричал Амд, тут же демонстрируя предложенный способ действия.
- Они живые, глядите, живые! - истерично вопил трясущийся Эйм, указывая на упрямо ползущие к людям, цепляющиеся за сапоги отрубленные руки мертвецов.
- Уж эту-то пакость бояться нечего, - заявил Петер, пинком отбрасывая пытавшуюся вцепиться в ногу гоблинскую голову.
Страшный, с развороченным нутром, мертвец напал на Эйма, а тот даже защититься не попытался, кинулся прочь, столкнулся с новобранцем и был зарублен. Хорошо хоть тот парень, пусть и вопя от ужаса, отрубил держащую оружие руку мертвого воина, а потом и вторую, пытавшуюся поднять меч Эйма.
- Молодец! - крикнул ему Петер. - Что их бояться?! Живые гоблины были куда опаснее.
Павшие во вчерашней битве враги шли теперь рядом беспорядочно, но и бесстрашно. Лица людей и гоблинов не выражали ненависти, они по-прежнему были мертвы. Раненный Олв упал на колено. Только что отрубленные когтистые лапы вцепились в него, валя наземь. Амд, расшвыряв нечисть, помог другу подняться.
- Диам, уведи командира!
- Куда, господин Амд? Позади тоже эти, которых один раз уже убили.
- Держитесь вместе, будем прорываться, - крикнул Петер.
Он повернулся к Амду, но того уже пронзил мечом, залитый не успевшей застыть кровью, эльф.
- Ты командуешь, Петер, выводи отряд, - прохрипел Олв.
- Не беспокойтесь, - разрубая мертвого эльфа, выдохнул Петер. - Выберемся. Отряд! Пробиваемся туда, к коннице. Плечом к плечу, как гоблины.
Он оглядел шестерых оставшихся ребят и четверых прибившихся.
- Вы, из какого отряда, не знаю, прикрывайте сзади нас и Диама с Олвом.
Даже с места сдвинуться не удалось. Набежала целая толпа эльфов. Пока Петер отбивался от них, сзади послышался сдавленный крик Диама. Амд, уже зарубивший подчиненного, добивал теперь раненного Олва. Наступив на тело убитого, высвободил меч и шагнул к Петеру. С ужасом глядя в мертвые глаза друга, юноша, как учил его Амд, ударил по плечу. Мертвец, рванувшись вперед, успел вцепиться левой рукой в горло противника. Петер отсек руку Амда у локтя, но кисть продолжала сжиматься, пришлось ее отдирать.
- Держитесь вместе, - откашливаясь, прохрипел Петер.
Выполнять команду было некому, недавно погибшие товарищи добили последних остававшихся в живых.
«Это войско невозможно остановить. Я буду драться, покуда они не одолеют, тогда я повернусь и пойду с ними, уничтожая всех, кто повстречается мне на пути, будь это хоть Ядвига, хоть Генрик или Герда, хоть Элиобэт», - понял Петер.
Он, отмахиваясь мечом от попадавшихся на пути мертвецов, побежал к развалинам замка. Вскоре юноша очутился за спиной войска Вильяма и мертвецы перестали обращать на него внимание. Они чувствовали впереди большое количество врагов и двигались к ним. Одинокий воин не мог заставить их отвлечься. Слегка отдышавшись, Петер пошел дальше, оглядывая развалины. Где-то здесь должен находиться сейчас Вильям.
***
Элиобэт, стоя на холме, наблюдала за боем через систему увеличивающих стекол.
- У колдуна иссякают силы. Погибшие поднимаются уже не так быстро, как вначале, - сообщала эльфийка перворожденным. - Но их слишком много, конница Фиа отбивается от целой толпы, людей почти не осталось.
Элиобэт заметила одинокую фигурку на развалинах замка:
- Петер!
Петер услышал обращенный к нему мысленный зов. Кричала не Ядвига.
- Элиобэт?
- Ты меня слышишь?! Какое счастье! Уходи оттуда скорей. Ты подошел совсем близко к Вильяму.
- Вы видите его, госпожа Элиобэт? Где он?
- Скорей уходи, он тебя уничтожит.
- Его надо убить, иначе этот кошмар не прекратится. Где он?
- Сумасшедший! Тебе не справиться с ним. Уходи!!
- Другого выхода нет, - ответил Петер и больше не откликался на зов.
- Не плачь, Элиобэт! - в отчаянии воскликнул стоящий рядом Линад. - Я могу что-нибудь сделать для тебя?
- Да! Петер хочет драться с Вильямом. Он погибнет. Спаси его! Возьми заговоренную перворожденными стрелу, она может разрушить камень мертвеца. Если сумеешь подобраться к Вильяму, стреляй в камень на его груди. Беги же!
- Элиобэт, когда я погибну, ты будешь горевать обо мне?
- Конечно, я оплакиваю гибель каждого из бессмертных.
***
- Ты все-таки пришел, - усмехнулся Вильям, увидев Петера.
- Я пришел, чтобы убить тебя.
- Несерьезно. Ты ничем не сможешь повредить мне.
- Я попытаюсь.
Петер замахнулся мечом. В руке Вильяма появился эльфийский клинок. Он небрежно отбил атаку юноши.
- Подумай пока. Я не хочу убивать тебя.
Петеру удалось ударить колдуна по правой руке. Меч прошел легко, почти беспрепятственно. Вильям держал оружие, как ни в чем не бывало. Разрезанный рукав сполз, обнажив кость, казавшуюся совершенно целой.
- Я же сказал, ты не сможешь повредить мне.
Клодий первым заметил эльфа с заговоренной перворожденными стрелой, проскочившего мимо бестолковых мертвецов. Старый колдун спешно настроил экран на другую точку, Грольф не может требовать, чтобы он успевал следить за всем. Впрочем, Грольф и сам видел, что стрела эльфа способна уничтожить колдуна-мертвеца, и что Вильям истратил всю силу на оживление павших и не сможет защищаться, но ничего не предпринимал. Он не собирался терять полезного союзника, но хотел сбить спесь с этого наглеца, дать ему почувствовать себя уязвимым.
Вильям оказался хитрее, он открыл ход в Страну Мертвых. Чтобы совершить это действие не требовалась сила, открывающиеся врата сами находили источник энергии. На сей раз источником послужил мальчишка с мечом. Он пошатнулся, но сумел удержаться на ногах и шагнул вслед за Вильямом.
- Петер, стой! - завопил Линад. - Туда нельзя входить! Это Страна Мертвых. Вернись!
Поздно. Врата уже начали закрываться. Линад с разбегу боком скользнул в не закрывшуюся еще щель, почувствовал, что теряет сознание, и ход в Страну Мертвых закрылся за ним.
Потерявшие связь с Вильямом мертвецы лишились источника жизни и, как им и следовало, повалились наземь. Битва окончилась. Один лишь тролль остался бродить по полю боя. Он отнес своего погибшего товарища на развалины замка, разыскал его отрубленную голову, уложил, устроив постель из веток и листьев, и, отобрав пару людей покрупнее, принялся жарить мясо. Приближавшихся эльфов он отгонял, швыряя в них увесистыми камнями. Тролля обстреляли отравленными стрелами и оставили в покое. Грым поел, попытался накормить и напоить друга и уселся рядом, охраняя мертвое тело. На следующий день тролль снова жарил мясо, но есть не стал, яд уже действовал. Оставил еду возле мертвеца.
Лишь к вечеру тролль издох, и эльфы вошли на развалины своей столицы, а наутро подошла пятитысячная армия гоблинов. Перворожденные решили вывести эльфов во Внешний мир.
- В стране остаются триста восемьдесят семь женщин, двадцать четыре ребенка и восемнадцать учеников воина, посланных в Туле для набора армии. Как быть с ними?
- Я останусь, попытаюсь их разыскать и помочь выйти во Внешний мир, - заявила Фиа.
- Одна?
- Возьму с собой добровольцев из числа своих воинов.
- Несколько воинов тебе не помогут. Вы только погибнете зря, не сумев никого спасти.
- Не отговаривайте, девчонка права, - выступил до сих пор молчавший Даолас. - Но от воинов, действительно, мало толку, тут нужен чародей. Я пойду с Фиа.
- Ты как перворожденный не имеешь права рисковать собой, - неуверенно возразила супругу Элат.
- Если не ошибаюсь, на данный момент я имею низшую ступень знаний из всех перворожденных. К тому же, я остался среди вас единственным мужчиной и нарушаю слаженный дамский коллектив. Короче, в Эмайне я нужнее, не можем же мы бросить четыре сотни эльфов на произвол судьбы. Прощай, Элиобэт, не убивайся так. Не буду повторять за всеми, что он того не стоит, это, по-видимому, не верно, но, может быть, он вовсе не погибнет. Фиа, деточка, пойдем спросим, решится ли кто из воинов составить нам компанию.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 21
© 12.08.2017 Ольга Кобецкая

Метки: Эльфы, гоблины, чародеи,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор












1