Земля благословенная Глава 6


Земля благословенная Глава 6
Хельбург
1
– А мы чем виноваты? Приказ такой вышел, в Туле лошадей не оставлять,- доказывал командир отряда - белобрысый парень с двумя значками доблести на груди. - У моего отца тоже забрали, что вы думаете.
– Весна будет, пахать на чем?!
– На быках пахать можно, коли нет - на корове. Телка вон купите, мы ж не бесплатно коней-то берем.
– Много ты на эти деньги купишь!
– Сколько колдуны назначили, столько и плачу, не себе, чай, забираю. Приграничным деревням спасибо скажите, что на своих конях разбойничать пошли. Из-за сотни негодяев у колдунов ни к кому доверия нету.
– Эй, девчонки, пойдемте с нами. Гоблины уже до Больших Овражков добрались. Ни сегодня – завтра сюда нагрянут.
– Колдуны говорили, гоблины девок только по согласию берут.
– Как бы не так! Бьют бабу кнутом, чтоб сказывала, по согласию, и все дела. А мы вас в обиду не дадим.
– У нас хорошо, весело. Да и мы покраше гоблинов будем!
– Не бойся, красотка, поехали с нами. Обидно гоблинам такую отдавать. Я, может, на тебе женюсь, больно уж хороша!
– Отстань, дурень, замужем я.
– Это пустяки, теперь закон вышел, с мужьями-женами сходиться-расходиться хоть по десять раз, и детишек заводить сколько угодно, и подушной подати никакой не платить.
– Эй, парень, руки убери! Это моя жена.
– Коли не поладим - верну ее тебе, а коли поладим - нечего обижаться, я пятый год воюю, а ты в потолок плюешь.
– Я с мужем останусь, меня гоблины не тронут. Им мужних жен трогать не велено.
– Только не вздумай гоблинам об этом напоминать. Вдовой сделают да на законных основаниях заберут.
– Ладно тебе стращать!
– Чего тут стращать. Сколько мужиков по всем деревням из-за бабьей глупости погибло!
– Гоблинам народ обижать колдуны не велят.
– Мало ли что не велят. Скажут, с оружием был, напал, оттого и убили. Станут колдуны разбираться из-за каждого мужика. Вот кабы солдат - тогда другое дело.
– Так что, ежели не хочешь жену отдавать, бери ее в охапку, да едем с нами, - посоветовал командир.
– Куда же мы поедем? У нас дите.
– Не с кем оставить, с собой берите. Как-нибудь устроитесь. Все лучше, чем сиротой оставлять. И вообще, мужики, кому не сто лет, хватит дома сидеть, айда с нами. Колдуны сказали, как достаточно армии наберем, да разбойников прищучим, гоблинов отсюда выставят, отправят Внешний мир завоевывать, эльфов всех в замок заберут, и Эмайн, и Туле наши будут.
***
– Ты как хочешь, а я гоблинов дожидаться не стану, - заявила Тиу. - Соберусь да пойду подальше отсюда. Да хоть к сестре.
– В дороге сцапают, - вздохнула Герда.
– Рубаху Генрика надену, вот эту, да штаны, никто на меня и внимания не обратит. А тебе с братца рубаха будет мала. Придется у отца взять. На, держи. Подумаешь, многие парни отцовы рубахи донашивают. Только вот фигура у тебя вовсе на парня не похожая.
– Ничего, полотенцем грудь перетяну, рубаха мешком, незаметно будет.
– Хорошо, что мы вместе. Одной в лесу в потемках как-то не по себе. Постриги меня. Мне нравится, как ты Генрика стрижешь.
– Как же ты без кос останешься? - ахнула мать.
– Где ты парня с косами видала? Не бойся, отрезай.
– Под шапку спрятать можно.
– И попасться из-за этих лохм.
– Может, хоть подлиннее оставить?
– Подлиннее только эльфы носят. Прямо по горшку ровняй. Ну вот, другое дело. Теперь давай я тебя.
– Нет, мне без кос нельзя. Я без кос совсем уродиной сделаюсь.
– Перед кем красоваться? Перед гоблинами? Коли так, тогда конечно оставляй.
– Нет, стриги.
– Да ты не расстраивайся. Война кончится, новые вырастут. А парень из тебя красивый получился, - утешила Тиу. - На Генрика похож.
– Генрик маленький, – возразила мать. – Вот старшой, должно быть, как раз такой.
– Петер-то? Ни капли не похож.
– Я, дурень, радовался, парней прятать не надо, а тут беда похуже, - с порога заохал Кулв. - Придется вам, девочки, в подвале сидеть. Вы чего это вырядились?
– Оттого, что в подвале сидеть не хочется. Мы к сестре пойдем. Муж у нее теперь в армии Хельбурга, так гоблины их не трогают, там конца войны и дождемся.
– Ох, будет ли когда-нибудь конец войне?
– Будет, мама, нечто кто такую жизнь терпеть станет?
– Нет, девочки. Я вас одних отпустить не могу, – вздохнул Кулв. – Придется с вами идти.
– А мать одну оставишь? А кузница, огород? Нынче в поле работать некому, почитай бесплатно наделы дают. Хоть ты оставайся. В армию-то тебя не возьмут. По нынешним временам, чем народу меньше, тем легче пройти. Коли документы проверять станут, сразу выяснят, что мы девки. А у двоих мальчишек чего проверять.
– Неужто прямо по темноте сейчас выйдете? - вздохнула мать.
– Нынче по темноте в доме опаснее. Прятаться надо в лесу или в поле. По деревням да дорогам гоблины рыщут, а в глуши им делать нечего.
– А ежели разбойники встретятся?
– Ты их видала?
– Думаешь, выдумка?
– Может, и не выдумка, да только разбойников я как раз меньше всего боюсь.
***
– Ты куда? - удивилась Тиу, когда Герда повернула к дороге, идущей вдоль побережья. Круг такой давать. Напрямик через Эмайн пойдем. Нынче у них за проход плату не спрашивают. Там, кстати, теплее.
– Мимо гоблинов да Хельбурга? - ужаснулась Герда.
– Хельбург у нас в стороне останется, а гоблинов и подавно обойти можно. Может, братца твоего повстречаем, то-то будет здорово.
– Где-то теперь мои братцы?
– Ясно где - в армии Эмайна.
– Так нет ведь ее, армии этой.
– Кабы не было, так и война бы кончилась, а Хельбург солдат набирает да набирает.
***
– Ты говорила, в Эмайне дожди редкость, - дрожа от холода, упрекнула Герда. - Третий день хлещет.
– Это оттого, что перворожденные ушли. Прежде они себе хорошую погоду делали, а теперь везде одинаково.
– Ничего себе одинаково. У нас, почитай, всю осень сухо было. А здесь… Нет, я заснуть все равно не смогу. На мне нитки сухой нет. Может, все-таки костер разведем?
– Нельзя, гоблины с дороги увидят.
– Нету там гоблинов, а дождь есть. Ты уже тоже простужена. Заболеем да помрем.
– Коли жечь огонь, так лучше под крышей. Окна чем-нибудь загородим, так никто не разглядит, а у костра все одно от дождя не укроешься.
– В домик тот, что вечером прошли?
– Ага, тут рядом.
– Больно уж к дороге близко.
– Той дорогой, поди, от силы раз в неделю хаживают. С чего бы нынче идти?
– Побежали.
– Скоро месяц, как из дома вышли. Разок можно по-людски переночевать.
– Эх, кабы там еще и котел был цел! Водички сварить да лист мяты кинуть, так и хворь бы как рукой сняло.
– Вон тут заросли какие, никто не увидит. В маленький домик пойдем?
– Не в эльфийский же. Дверь нараспашку, стало быть, кто-то побывал.
– Нараспашку – ерунда. Скажи спасибо, что на петлях висит. Нынче стены есть - и то ладно. Вон, где сухо, лучину отщипи.
Герда зажгла огонь, огляделась:
– Ну и разор! Но посуда кое-какая цела. Может, и дровишки найдутся? А-а-а!
Девушка шарахнулась к выходу, едва не сбив подругу с ног.
– Ты чего? - уже во дворе испуганно спросила Тиу.
– Кости. Там у печи на полу. Обглоданные. Они точно не звериные.
– Гоблины, сволочи, человечину жрали. Надо будет завтра похоронить.
– Я здесь ночевать не буду.
– В эльфийский дом пойдем.
– А вдруг и там тоже?
– Не станут гоблины в эльфийском доме обедать, если рядом человеческий есть. Никого. И цело почти все. Только золото выгребли, остальное не тронули. Колдуны им велели домов не ломать.
– Пойдем, кругом посмотрим. Я боюсь, вдруг, где мертвец лежит.
Девочки, держась за руки, обошли эльфийский дом.
– Видишь, ничего. Пошли на первый этаж.
– Какие здесь окна огромные.
– Зато занавески плотные. Вот еще картинкой загородим. Вместе с рамой бери. Самый раз. А вон ту - на другое.
– На третье окно на втором этаже можно взять. Там тоже, помнится, огромная была. Ничего, дотащим.
Подруги принесли из спальни портрет хозяйки дома и старательно загородили окно.
– На остальных занавесками обойдемся - их с дороги не видно. Задергивай аккуратней. За дровами я сегодня одна не пойду.
– Возьми дверцу от шкафа - все равно поломан.
– Поломан, не поломан, а не отрывается.
Девочки вдвоем отломали висевшую на одной петле дверцу шкафа. Герда маленьким топориком расколола драгоценную розовую древесину на поленья.
– Дерево-то какое, не враз займется.
– Вот, бумажек полно на растопку.
– Они, поди, нужные.
– Были б нужные, не бросили бы.
Едва Тиу зажгла от лучины скомканный листок древней рукописи, неслышно шагнувший из-за задернутой девочками занавески эльф, положив стрелу на натянутую тетиву, произнес:
– Не двигаться! Погасить огонь! Оружие на пол! Руки над головой. Медленно встать. Кто такие?
– Мы думали, дом заброшен. Походили кругом - никто не отозвался. Ну и решили зажечь огонь да немного погреться. Зима на дворе, холодно, дождь идет. Продрогли мы с братцем ну и зашли.
– Кто такие, я спрашиваю. Куда идете?
– С побережья мы. Братцы названные. Лодка наша разбилась, рыбачить не на чем. Идем, стало быть, к моей сестре. У них землю почти бесплатно раздают, а муж ее солдат, ему не до пашни, вот они и позвали нас. И сестре помощь, и мы при деле. Нам сказали, нынче через Эмайн беспрепятственно ходить можно, ежели врали - так то не наша вина, что по простоте душевной поверили.
– Кому сигнал подать пытались?
– Какой сигнал?
– Зачем огонь разжигали?
– То есть как, зачем? Для тепла.
– Тетинн, оставь ребят в покое. Не видно разве - замерзли они.
Еще кто-то вышел в полной темноте из шкафа и уселся на диван.
– Пускай греются, дождь на дворе.
–Хельбургцев наведут.
– Брось, они сами прятались.
– Как же мы обсушимся, господин эльф, коли огня зажигать не велено.
– Огня не надо, гоблины дым чуют. Тетинн, налей мальчикам по кружке вина и хлеба дай. Ничего, ничего, пейте, не то простудитесь. Вот, рубахи сухие наденьте, а ваши тряпки развесьте для просушки. Одеялом теплым накройтесь, вот и согреетесь.
– Не знаю, как и благодарить. Вот только переоденемся мы лучше в другой комнате.
– Эй, нет, наверх не надо! Вон, в маленькую комнатку ступайте, - распорядился Тетинн.
– Нагрянет кто, а мы раздетые - не удерешь, – залезая под одеяло, заметила Тиу.
– Я все равно не засну, - сладко зевая, сообщила Герда.
– Я тоже, - согласилась с ней подруга и, уткнувшись в подушку, закрыла глаза.
***
Утром, натянув на себя слегка подсохшую одежду, девочки заглянули в комнату к эльфам. Никого.
– Ушли. И рубашки свои не забрали.
– Здесь оставь. Может, потом вернутся. Пора делом заняться. О, и не капает почти.Бог даст, распогодится. Вот, кстати, лопата есть.
– Где у вас хоронить положено?
– Где положено, туда не скоро доберешься. Здесь у забора закопаем.
– Знаешь, давай я могилу рыть буду, а кости ты сама собери. Я боюсь.
– Ладно.
Тиу ушла. Вернулась через десять минут.
– Двое там. Я их в скатерть чистую завернула. В сундуке нашла. Потом вместе принесем. Голов нету, должно быть, на заборе где-нибудь вывесили. Гоблины это любят. Хочешь, помогу копать.
– Сама справлюсь.
Девочки осторожно опускали сверток с костями в яму, когда рядом возник неслышно подошедший Тетинн:
– Что вы тут делаете?
– Мы вчера в домике кости нашли, хотим похоронить.
– Всех не похоронишь, - эльф отошел в сторону.
– Ты молитву помнишь, какую надо читать?
– Я только праздничные знаю, во здравие и на урожай. Ты по родителям что-то читала.
– Так это наша молитва.
– Какая разница, читай.
– Жаль, что мы имен не знаем, - тихо вздохнула Тиу. - И не напишешь ничего.
– Хватит вам шуметь. Ступайте своей дорогой, – снова встрял Тетинн. - Рубахи можете с собой прихватить, все равно выбрасывать.
– Премного благодарны. Может, нам как-нибудь отработать? Денег-то у нас нет.
– Убирайтесь, ради Творца!
– Ну отчего же? Пусть носильщиками поработают, - распорядился с крыльца старший эльф. - Барахла полно, а тащить некому. Если до следующей ночевки с нами дойдете, еще и монету серебряную заплачу.
– Господин Даолас, да по их следу гоблины нас, как делать нечего, найдут!
– Какой след, нам сегодня по дороге идти.
– Все равно запах останется.
– Ты под дождем по запаху след возьмешь? Вот и гоблин не возьмет. Пускай денек поработают. Какой из тебя охранник, когда ты навьючен, как верблюд.
– У Вас ко мне претензии?
– Все нормально, Тетинн. Плохой солдат, но стараешься, - успокоил Даолас.
– Ты хочешь их вещи тащить? Нам, может, вовсе не по пути, - засомневалась Герда.
– Какая разница, серебряную монету за один день другой раз не скоро предложат.
– Тетинн, лентяй, даже здесь ухитрился носильщиков найти, - из пустого дома появилась эльфийка, одетая в брючный костюм для верховой езды. - Мне кажется, это не слишком разумно.
– Мальчишек нанял я, а не Тетинн.
– В таком случае решение становится гораздо разумнее, - язвительно заметила эльфийка.
– Только на один день, пока по дороге идем.
– Ладно, пускай. Хватит спать, девчонки. Собирайтесь быстрее, пора. Есть хорошая новость, сегодня идем налегке. Мальчики запрягли парней, которые вчера в дом ввалились.
Вскоре на двор вышли еще две эльфийки:
– Тетинн, мы вчера думали, это ты к нам ломишься, хотели пристрелить.
– Фиа не позволила.
Эльф, не обращая внимания на хихикающих дам, принес сумки. Герда взвалила большую часть на себя, оставив подруге самые легкие. Груз показался не слишком тяжелым, но к вечеру девочки устали, особенно Тиу, которая была в два раза легче названной сестры. У тонкого мостика через реку девочка остановилась, поставив ношу наземь.
– Отдохну немного и дальше пойду.
Герда, сама тяжело дыша, повернулась к подруге:
– Давай сумку заберу.
– Ты и так почти все тащишь.
– Так я постарше.
– Уснули, что ли? - крикнул Тетинн. - Пошевеливайтесь живей!
– За одну вонючую монету он еще понукать нас будет! Сам тащи, немощь тонконогая! - рявкнула Герда, швыряя сумки на мост.
– Ты с кем говоришь! - завопил эльф и, подскочив, влепил грубиянке оплеуху.
Оскорбленная девушка ответила ударом в грудь, тонкие перила, жалобно хрустнув, переломились под спиной отлетевшего эльфа, и Тетинн очутился под мостом.
– Пошли! Была нужда за одну монету горбатиться! - увлекая за собой подругу, фырчала Герда.
Глядя на выбирающегося из воды Тетинна, Фиа рассмеялась в кулак. Вслед за ней растерянно наблюдавшие сцену на мосту эльфийки звонко расхохотались.
– Получил? Тут тебе не армия! - крикнул Даолас.
– Чего ты завелась? Совсем чуть-чуть ведь осталось, - упрекнула Тиу.
– Терпеть не могу эльфов! Смотрят на тебя как на вошь.
– Как на кого?
– Ах, ну да, ты же их не видела. Да и вообще, пойдем скорее. Надоело уже штаны носить.
***
На дорогу решили больше не соваться, пошли вдоль реки. К ночи дождь прекратился, а утром даже солнышко выглянуло на радость продрогшим путникам.
– Дома солнце сейчас едва над горизонтом показывается, а здесь хорошо, - заметила Тиу.
Однако после обеда небо вновь затянулось черными грозовыми тучами. Налетел пронизывающий ветер.
– Сейчас ливень будет похуже давешнего. И укрыться негде.
– Вон мост впереди, стало быть, там дорога, а дорога ведет к жилью.
– До жилья, может, полдня пути.
– А вдруг повезет. У реки всегда селятся. Побежали.
К огорчению девочек никаких домов возле моста не было.
– Не угадали мы с тобой. Нет здесь никакого жилья. Лес все гуще.
– Постой, что это шумит? Гром?
– Нет, не похоже. Скачет целая толпа или бежит.
– Сматываемся!
Когда четкий, под команду, шаг сотен ног поравнялся с девочками, те затаились, стараясь не дышать. Двое гоблинов, отделившись от отряда, уверенно направились к их укрытию.
– Выходить! - скомандовал один. В ручищах уродливый воин держал натянутый лук, направляя короткую тяжелую стрелу прямо на девочек. - Выходить! Быстро! Стрелять!
Тиу шагнула вперед.
– Нож бросать!
Второй гоблин, проведя ладонями по бокам пленницы, коротко зарычал, кивая напарнику.
– Выходить! Быстро! - повторил тот прячущейся Герде. - Стрелять! Убивать!
Девушка выбралась из кустов. Гоблин, с готовностью подскочив, провел руками по ее бокам, потом еще раз, задержав руки на бедрах.
Подбежал еще один в шлеме без рогов, зато с острой золоченой верхушкой. Обыскивавший что-то прорычал и подтолкнул к новоприбывшему Герду, шлепнув рукой по заднице.
– Разбойник? - укзуя на девушек, вопросил командир.
– Нет, что Вы! - замотала головой Герда. - Мы братья, идем к его сестре, потому что муж ее в армии, так землю пахать некому, вот нас и позвали подсобить.
– Молчать! Где разбойник? Говорить!
– Не видели мы никаких разбойников.
– Врать! Кнут, - сообщил гоблин, в самом деле, снимая с пояса кнут. - Бить. Говорить!
Ушедшие вперед разведчики зычно прокричали несколько слов.
– Господин командир сотни, отряд ушел по мосту, двое пришли по берегу, - повторил подбежавший командир последнего десятка.
– В строй! - поворачиваясь, скомандовал сотник.
– Разрешите связать и взять с собой? - кивая на пленных, попросил обыскивавший девушек.
– Без того задерживаемся, колдуны гневаются.
– Жаль. Больно уж баба хороша, – в последний раз оглядываясь на Герду, вздохнул на бегу гоблин.
– Бежим! – одними губами шепнула Тиу.
Девушки, не разбирая дороги, помчались в лес. Дождь передумал идти, вновь выглянуло солнце.
– Какие мерзкие, меня до сих пор трясет! - повторяла Герда. - На ручищах когти самые настоящие, клыки, как у волка!
– Лучше не говори, задохнешься. Нельзя останавливаться. Вдруг погонятся.
– И рычат, слышала? Между собою, как звери, рычат. И рожи с прозеленью.
Лишь через полчаса подруги, немного успокоившись, перешли на шаг. А еще через полчаса впереди послышался треск ломающихся ветвей, голоса и ржание коней. Большая, беспорядочно растянувшаяся группа всадников, беззаботно переговариваясь, ехала через лес.
– Отряды Хельбурга вино с собой возят, а у гоблинов не пойло, а отрава из яда гремучей змеи.
– Это только если эльф попадется, а коли нет - ничего с них не возьмешь.
– Насчет яда - брехня.
– Она мне до самого поворота с крылечка махала, а ты говоришь, муж. Муж в Хельбурге, а я здесь.
– Эй, парни, кто такие? - окликнула вышедшая из укрытия Тиу.
– Отряд Серого Коршуна.
– А вы здесь откуда взялись?
– Мы с братом в Туле к сестре шли, да вот подумали, что мы там забыли? Кабы нам меч, мы бы и в Эмайне неплохо погуляли, – заявила девчонка.
– Передайте дозорным - на привале бока намну! Им глядеть поручали, а не в носу ковырять.
– Серый Коршун, стало быть, это ты?
– Нет.
– Серого Коршуна нет с нами. Колдун его задушил и еще двоих ребят.
– Мы в тот день гоблинам такую ловушку устроили! Сказка! Даже не верит никто. Они сперва даже ничего не поняли, а потом запрыгали, как плотва на сковородке, да только почти никого из наших достать не смогли. Колдун разозлился сильно и троих придумщиков удавил. А ты стоишь, как дурак, глядишь, а помочь ничем не можешь.
– В отрядах, кого колдун сам убил, за особый знак доблести почитается. Да только от этого не легче.
– Авось всех не перебьет, - тряхнула головой Тиу. - Как там у вас во Внешнем мире говорят, гоблина бояться – в лес не ходить? Ну так что, возьмете нас с братом в отряд?
– Мы вообще-то без коней и оружия никого не берем.
Останься подруги наедине, Герда поспорила бы с Тиу. Веселая жизнь в Эмайне с мечом в руках была не женским делом и девушку не привлекала. Однако требования командира были возмутительны.
– Где же мы вам коней возьмем, ежели их всех в Хельбург согнали? Из Туле нынче разве что на хромой свинье кто приедет.
– На коне-то сиживал, али только на свинье?
– Спрашиваешь! Получше парней верхом держусь!
– Ладно. Тебя, так и быть, возьмем. А ты, - командир кивнул на Тиу, – к сестре отправляйся. Подрастешь - приходи.
– Ты не гляди, что я маленький, я из лука стреляю, вон брата спроси. Из охотничьего по мишени лучше всех в селении бью. Коли потренироваться, так и из боевого получится.
– А ну, покажи. У нас эльфийские луки есть, стрелы, правда, обычные. А со стрелками вот туговато.
Тиу, прицелившись, сбила с ветки яблоко.
– Что ж, неплохо. Конечно, не эльф, но эльфов нынче днем с огнем не сыскать. Как гоблинские стрелы полетят, к маме не запросишься? Ты гоблинов-то видал?
– Да вот, час назад, целая сотня за мост пробежала. Они не вас ли искали? Все про разбойников спрашивали.
– За мост, говоришь? По дороге на ту сторону? За отрядом Этиара по следу идут. Ребята вечером за реку ушли, в Туле идут, у них припасы кончились. Мы вчера их встретили. Надо предупредить, да если до моста скакать, как раз вслед гоблинам и поспеешь. Напрямик надо, тут за рекой чуть влево взять, будет та же дорога. Ровно час назад на мосту были?
– Минут на десять-пятнадцать больше часа прошло, - взглянув на солнце, уточнила Тиу.
– Пока гоблины через эльфийское поселение крюк дадут, конный впереди них на дорогу выберется.
Всем отрядом вышли к реке.
– Здесь переправляйся, – кивнул командир одному из парней.
– Больно река широкая, я плавать не умею.
– За коня держись.
– А коли не удержусь? Холод собачий.
– Смешно, здоровому парню речку не переплыть! - фыркнула Герда.
– А ты переплывешь?
– Легко.
– Бери коня и плыви. Передашь в том отряде, что за ними гоблины идут. А они уж подготовятся.
Лезть в холодную воду жутко не хотелось, но отступать было поздно. Герда, вскочив на коня, въехала в реку.
– Ты одежду-то сними, да в узелок завяжи, плыть легче будет.
– Еще чего. Только время терять.
Когда конь перестал доставать ногами дно, Герда поплыла рядом.
– За коня, за коня держись! - кричал с берега командир.
Добравшись до берега, девушка уселась верхом.
– Пока, братишка! – крикнула она Тиу. - Будьте здоровы, ребята. У эльфа не останусь, к вам вернусь.
За небольшой рощей, действительно, оказалась дорога. Герда, у которой сердце сжималось от мысли, что она не отыщет отряд и снова попадет к гоблинам, безжалостно гнала коня, пока в наступившей темноте ее не окликнул мальчишечий голос:
– Эй, стой, стрелять буду! Кто таков?
Из придорожных кустов выбрался парень примерно одних с Гердой лет с гоблинским луком, в гоблинском шлеме, в эльфийской женской куртке, узкой в плечах, но достающей до колен.
– Ты из отряда Этиара, Аника-воин?
– Допустим. А ты кто такой?
– Из отряда Серого Коршуна к вашему командиру.
– Ежели каждого встречного поперечного сразу к командиру вести… Тут какой-то тип к Генрику просится, что с ним делать? - громко закричал часовой.
– Что ему надо?
– Говорит, от Серого Коршуна.
– Не видал я его у Серого Коршуна, – окинув взглядом Герду, заявил парень постарше.
– А сотню гоблинов ты видал, которая по следу вашему топает?
– Мы и поболее сотни видали. Где, говоришь, их встретил?
– У моста. Они по дороге побежали, а я вдоль реки и напрямую к вам, – пояснила девушка.
– Слыхали? Говорят, нынче ночью ждем гостей.
– Эльфов?
– Гоблинов.
– Тогда ладно.
– Целую сотню.
– Нас ценят.
– В самом деле, сотня, или с перепугу показалось? - знакомым голосом спросил подъехавший всадник.
Шипастые доспехи, кривой меч на боку, белые лохмы, выбивающиеся из-под гоблинского шлема, курносое чумазое лицо.
– Генрик?!
– Герда? Как ты сюда попала?
– Гоблины по деревням жен себе ищут, так мы с Тиу решили удрать.
– Тиу тоже здесь?
– Ее в отряд Серого Коршуна стрелком приняли.
2
Наконец и до северных краев добралось тепло. Ушла нескончаемая кладбищенская белизна, и на сменившем ее мрачном неопрятном полотне весенней природы появились первые зеленые мазки. Земля воскресала, рождая в сердце Элиобэт робкую надежду на чудо. На глаза навернулись, ставшие уже привычными, слезы. Нет! Она не должна думать о том, что произошло, происходит или произойдет там, где время почти не движется. Ее назначение - месть за всю кровь, за всю боль, за все унижения. Эльфийка вновь принялась отрабатывать бросок молнии. Прицельность пока еще слишком плоха. Молния не стрела, она сама выбирает путь и запросто может свернуть с заданного направления. Белый конь уже не шарахался от разрядов, лишь шевелил ушами и раздраженно тряс головой.
– Иди прочь! - крикнула ему Элиобэт. - Когда понадобишься, я позову.
Дождавшись, когда накопится сила, девушка вновь бросила молнию в стоящий в отдалении камень и на сей раз попала.
– Отлично! Великолепно! - оценил подошедший сзади Дойл. - У магов третьей ступени далеко не у всех так получается. Почему тебе до сих пор не присудили вторую ступень знаний? Ты же овладела боевой магией в необходимом объеме.
– Помимо этого необходимо множество других навыков, которыми я не владею.
Дойл поправил накинутую на плечи горностаевую шубку:
– События прошлого года ясно показали, что отвлеченные знания гроша ломаного не стоят. Давно пора пересмотреть программу обучения. Осваивать в первую очередь боевую магию, ну еще врачевание и управление погодой можно. Изменение свойств пространства тоже, конечно, нужная вещь, но это уже для самых продвинутых, до четвертой ступени им, точно, не занимаются. Кстати, мы что, и следующую зиму собираемся проводить здесь? Чего ждут перворожденные?
– Твоего мудрого совета.
– Это не смешно. Мы перемрем от холода.
– Даже люди выживают в этих краях, а у нас сопротивляемость организма значительно выше.
– Это не повод держать нас в экстремальных условиях. Им ничего не стоит повторить то, что уже было проделано семьдесят шесть столетий назад. Я читал, как это происходило, моя наставница давала мне книгу. В свертывании пространства участвовало семнадцать перворожденных под руководством Элат. Квалификация остальных была на тот момент недостаточна. Шестерых участников эксперимента нет в живых, зато остальные перворожденные существенно продвинулись в изучении этого раздела знаний. Моя наставница уверена, что любой из перворожденных может принять участие в создании нового Эмайна, или как решим его назвать.
– Перворожденные не планируют создание новой изолированной области.
– Как? Это что, окончательное решение? Они решили остаться во Внешнем мире?
– Принято решение отвоевывать Эмайн.
– Но это безумие! Моя наставница говорит, что демоны используют принципиально иное колдовство, и чародеям-эльфам недоступен их уровень.
– Не обязательно повторять действия демонов, чтобы бороться с ними. К тому же, их сейчас всего два.
– Моя наставница считает, что разумнее оставить Эмайн, и я вполне согласен с ней в этом вопросе.
– Голос твоей матушки не является решающим, а ты и вовсе допущен к знанию полгода назад.
– Кстати, у меня весьма неплохие успехи. Наставница утверждает, что лет за тридцать я смогу полностью освоить первую ступень.
– Твоя матушка всегда была излишне высокого мнения о тебе. Не мешай мне работать.
– Ну вот, у тебя опять плохое настроение, а я пришел пригласить тебя вечером к нам. Будут танцы, пение, надо иногда отдыхать от занятий.
– Какие сейчас могут быть танцы!
– Нужно отвлечься, тогда действие зелья пройдет быстрее.
– У нас у всех много причин для траура.
– Прошел почти год, пора забыть. Думай о хорошем, например, о замужестве. Любовь излечивает раны.
– Не говори глупостей. Я через два-три месяца ухожу в Эмайн во главе отряда, а ты мне морочишь голову танцами и любовью.
– Ты собираешься в Эмайн?!
– Должен же кто-то руководить наемниками.
– Но это очень опасно!
– Именно поэтому я не зову тебя с собой.
***
Чародей появился точно в назначенное время, материализовался перед дверью с внешней стороны и постучал:
– К Вам можно, госпожа Элат?
– О да, конечно, я жду Вас. Что решили чародеи?
– Наиболее влиятельные маги дали согласие на передачу Вам знаний без каких-либо ограничений. Существует не так много книг, где толково излагались бы основы магии. Эти, пожалуй, будут наиболее полезны для Вас.
В руках чародея появились четыре фолианта, он протянул, было, их Элат, но, сообразив, что для эльфийки и один слишком тяжел, положил на стол. Конечно, магическое поднятие тяжестей - простейший трюк, но испытывать подобным образом даму невежливо.
– Здесь приведены простые, но действенные способы защиты от магических атак, психического воздействия, телепортации. Сама телепортация гораздо сложнее, требует длительных тренировок, но, при Вашем опыте чародейки, Вы, я думаю, сумеете ее освоить. Если потребуется дополнительная информация, разъяснения, я к Вашим услугам. Вам достаточно мысленно меня позвать. С удовольствием продемонстрирую любой опыт, выступлю в качестве инструктора, хотя, как я уже неоднократно говорил, предпочел бы личное участие в боевых действиях. Я хорошо владею боевой магией и имею большой военный опыт.
– Я уже сообщала, что Собрание отказалось принять услуги добровольцев из числа ваших магов. Личных же причин появляться в Эмайне у Вас в настоящее время нет.
– Зря отказываетесь, но это Ваше право. Чародеи по-прежнему признают Собрание Перворожденных законным правительством Эмайна. Надеюсь, Вам вскоре удастся восстановить контроль над ситуацией.
– Благодарю за книги. Думаю, мы сумеем воспользоваться ими.
– Госпожа Элат, позвольте личный вопрос. Как Вы отнесетесь к тому, чтобы увеличить число покоренных Вами на одного чародея-человека?
Эльфийка взглянула удивленно и отвела глаза:
– Я не хочу никого обидеть, но при Вашей внешности даже странно говорить о подобных вещах.
– Внешность - единственное препятствие?
Шрамы на лице чародея затянулись, седые волосы почернели, исчезли морщины, посвежел цвет лица, пропала борода, остался лишь легкий пушок над верхней губой.
– Так лучше? - пытаясь заглянуть в глаза Элат, улыбнулся юноша с неприятно знакомым лицом.
– Простите, но Вы сами должны осознавать, что даже эта Ваша маска не может сравниться с самым невзрачным из эльфов.
– Я мог бы, конечно, провести соответствующие изменения, но не люблю плагиата. К тому же, по моему глубокому убеждению, для мужчины все эти усовершенствования совершенно излишни. Впрочем, если Вы прикажете…
– Я ничего не прикажу. Увеличение числа поклонников не входит в мои планы.
– Жаль. Что ж, до свидания. Зовите, если возникнут вопросы. А если вдруг передумаете, внешность будет выбрана на Ваше усмотрение.
3
Генрик выслал вперед разведчиков, узнать, нет ли в корчме гоблинов.
– Если не больше двух-трех десятков, подкараулим, как станут уходить, у ручья.
– Лучше сразу напасть, - возразил Беком. - Пока в засаде будем сидеть, колдун заметить может. Придется драться в открытую, ребят потеряем.
– Колдун под деревьями вряд ли заметит. Он же сверху глядит, если специально не ищет. А нас он, похоже, потерял. Иначе нам бы не удалось целый месяц без крупных столкновений обойтись.
– Отрядов-то много. Где ему за всеми уследить. А ждать все равно нечего. На привале не хуже, чем из засады, возьмем.
– А заодно и корчму разнесем. В Эмайне не так много мест, где нас кормят. Хотя хозяйка, надо признать, в убытке не остается.
– Это я не подумал. Хозяйку не стоит обижать. Она еще вполне ничего. Если бы ты тот раз не вмешивался: «Уходим, уходим», я бы, очень может быть, уговорил тетушку Дойре на ночь нас оставить. Ежели гоблинов нет, я с ней сам договариваться буду. Генрик, скажи сестренке, чтоб не фыркала и не смеялась. Нечего вообще наши разговоры подслушивать. Я же обо всех беспокоюсь. Может, удастся что сторговать. Вон как хлеб нынче подорожал. К зиме вовсе не представляю, что будет. Дождей-то в Туле не было, колос не завязался. Кто успел сообразить, всей деревней деньги собрали и в Хельбург гонцов выслали. Там три эльфийки, которые погодой управлять научились, серебро сейчас лопатой гребут.
– Жалко, Ядвиги с нами нет, - вздохнула Герда. - Помнишь, как у нее, что тучи разогнать, что дождь накликать, запросто получалось. А я все точно так делаю, и никакого толка, сколь не пытайся.
– Так ты помнишь мамины заклинания?
– Помню, конечно. А проку-то с того?
– Меня отец учил объединять силы. Это очень легко. Можно собрать целую толпу, тогда подействует, даже если ни у кого нет особого дара. На привале научишь наших.
– Что, по-твоему, на погоду может влиять любой? И я тоже? - усмехнулся Беком.
– Что любой - не уверен. Но все вместе - наверняка. Надо будет в Туле это показать. Только вот колдуны, как пить дать, засекут. А без демонстрации не поверит никто. Здесь все уверены, что колдовство доступно только эльфам. Вот и Беком тоже.
– Посмотрим. Но ничего у вас не выйдет.
– Едут! Что так долго?
– Никого нет, хозяйки тоже, - со вздохом доложил разведчик. - Все разграблено. Похоже, дня два или три назад. В подвалах хоть шаром покати. Все вычищено. Гоблины свое дело знают.
– Они, вроде, с тетушкой Дойре ладили.
– Прежде ладили, а теперь, стало быть, нет.
– Поехали, посмотрим.
– Что там смотреть - пусто.
– Опять впроголодь.
– Раньше здесь дичи полно было, куда подевалась?
– Что в Хельбурге жрать будут, если урожая нет?
– Придумают. Они колдуны.
– Они прошлой осенью зерна из Туле на два года вывезли. Платили щедро. Только нынче на эти деньги не много купишь.
Разграбленный дом сиротливо глядел на дорогу пустыми окнами. Шумный прежде двор был пуст. От коровы, свиней, кур и даже собаки и лошади остались обглоданные кости. Телегу гоблины увезли, должно быть, впряглись в нее сами. Из дома вынесено все, что можно, включая хозяйскую перину и оконные занавески. Следов гибели людей, по счастью, не обнаружилось.
– Детишек тетушки Дойре, наверное, с собой увели. Что же с ними станется? - на глазах Герды выступили слезы. - Веселые такие ребятишки были.
– Не меньше двух дней прошло. Не догнать, поди. Поехали, ребята, - Генрик сел в седло.
– Эй! Может, вы все-таки вытащите меня отсюда?! - послышался откуда-то сверху звонкий детский голос.
Из чердачного окошка выглядывал ребенок, но не хозяйкин. Тем было лет шесть-семь, а этому – не больше трех.
– Сейчас мы снимем тебя, - засуетилась Герда.
– Лестницу возьми, дура, вон лежит, – распорядился кроха.
Ребенок оказался эльфом. Он еще не обрел свойственного его расе изящества. Был пухленьким и красивым, как фарфоровая куколка.
– Бедняжечка, как ты туда попал? – разохалась Герда, забирая малыша из рук спустившегося с лестницы Бекома.
– Не понятно, что ли? От гоблинов прятался. Маму сцапали, а я маленький, меня не нашли. Между прочим, попадись я им - убили бы.
– Не бойся, здесь тебя никто не обидит.
– Надеюсь. И нечего вешать на меня этот грязный платок. Сейчас лето, мне не холодно. Лучше бы поесть дали. Я, между прочим, три дня не ел, если вы еще не догадались. Вам потом заплатят.
– Генрик, - умоляюще глядя на брата, протянула Герда. - Он такой крохотный. Ему, должно быть, опасно так долго голодать.
– Конечно, никто не станет возражать, - уверенно заявил юный командир, распоряжавшийся запасами отряда, состоящими из сухарей, обычных и гоблинских, и последнего, слегка зачерствевшего каравая. Отрезав большой ломоть хлеба, протянул его ребенку.
– Ты за пазухой его, что ли, таскал? - брезгливо обнюхав кусок, поморщился маленький эльф. Впрочем, доел все без остатка.
– Воды принеси, - велел Герде. - Только кружку хорошенько помой, мало ли какая инфекция.
– Вас хозяйка корчмы прятала? - поинтересовался Генрик.
– Ага. Бессовестная, по три дюжины за неделю драла. Золотой в месяц, и это при паршивом питании и при том, что мы с чердака почти не вылезали. Привадила гоблинов, бесстыдница. Ничего, теперь наплачется от них.
– Детей хозяйкиных тоже увели?
– Да, хотя понятия не имею, на что они им нужны.
– К Эмайну ушли?
– Конечно, к стоянке своей.
– Поехали, может, догоним.
– Их пять десятков! - громко заволновался ребенок, которого Герда усадила на коня впереди себя. - Гоблин четырех таких, как вы, кладет, а вас и сотни не наберется. Может, вам жизнь надоела, но мне - нет.
– Тебе что, маму твою не жалко? - упрекнула Герда.
– Я надеюсь, насмерть ее не затрахают, - пожал плечами малыш. - Кстати, гоблинов вы все равно не догоните. Вам таким темпом к их стоянке три дня скакать. Да коням отдыхать придется. Даже на последнюю дневку не поспеете. А дальше лезть - чистое самоубийство. Думаю, вам хватит ума этого не делать. Кстати, почему я должен ехать на одной лошади с кем-то? У вас же есть свободные кони. Посадите меня вон на того серого. Как его зовут?
– Мальчики, как зовут этого коня?
– Серым, так и зовем.
– Дурацкое имя. Ты меня пересадишь когда-нибудь или нет?
– А ты не упадешь?
– Это вы такие неуклюжие, что с коней падаете, а я эльф.
– Может, лучше на этом коне останешься? Он заседлан. А я на другом без седла поеду.
– Никогда в жизни не ездил в седле. К тому же, твоя кобыла мне не нравится, старая, хромая и окрас отвратительный.
– Ладно, садись. Да ты держись же!
– Ты меня на коне сидеть учить будешь? Мне двести лет.
Сначала мальчик то пускал коня в галоп, то отставал, то сворачивал в лес, высказал свое критическое мнение обо всех людях и конях в отряде и вконец измотал взявшуюся присматривать за ним Герду. Потом малыша, как видно, утомила верховая езда, он принялся вертеться, то садился задом наперед, то ложился поперек коня, то вставал на спину животного ногами, лишь слегка придерживаясь за гриву, и на все оханья самозванной няньки отвечал, что он здесь старше всех, а посему в учителях не нуждается. В конце концов, эльф все-таки свалился с коня и полчаса ревел, как нормальный трехлетний ребенок. Герда безуспешно пыталась его утешить и рычала на хохочущих парней.
Когда солнце спустилось к горизонту, остановились на привал у ручья. Получили по четыре сухаря. Потряся росшие здесь яблони, набрали неспелых плодов. Герда отобрала самых хороших для эльфа, но тот с презрением отверг угощение:
– Ешь сама эту кислятину, если хочешь животом мучиться.
– Зря ты, Генрик, этому наглецу четыре сухаря выдал. По его весу и одного много.
– Он же три дня голодный сидел, - тут же вступилась Герда.
– Мы тоже не обжирались. Скажи лучше, когда мы спать собираемся? - обратился к командиру Беком.
– У моста дорога открытая. Надо ее ночью пройти. Остановимся за поворотом в лесу. Там, кстати, и дичи много.
– Кто ее бить станет после тридцати часов верхом? Коли завтра не нагоним, назад пойдем?
– Завтра идем напрямик к Лоэну. Раньше вряд ли перехватить удастся, а там, может, задержатся. Если нет - поворачиваем.
– В Лоэне можно нарваться. Впрочем, если там гоблины, хельбургский отряд останавливаться не станет, а если те первыми заявились - гоблины мимо пройдут.
***
Лоэн представлял собой шесть эльфийских домов с садами и прилегающими к ним домиками виноградарей и садовников, окруженными огородами. После бегства эльфов жившие в домах слуги получили в Хельбурге официальное разрешение превратить эльфийские жилища в постоялый двор с обязательством платить часть прибыли колдунам.
К Лоэну вышли под вечер. Генрик собирался уже назначить разведчиков, когда небо над поселением озарила вспышка молнии, загремел гром. За первой молнией последовала вторая, из окон верхнего этажа одного из домов повалил дым, вырвались языки пламени. Грохот новых молний перекрывал нарастающий шум боя.
– Может, эльфы с гоблинами схватились, – с надеждой предположил Беком.
– Не посмели бы. Они колдунов боятся. Да и не останавливаются гоблины в бывшем эльфийском доме. Они во дворе под навесами отдыхают. Кого-то из наших хельбургцы заловили.
– Еще бы. Совсем страх потеряли. На постоялом дворе останавливаются.
– Надо помочь.
– Я с вами не поеду, – решительно заявил эльф. – Еще прибьет ненароком кто-нибудь. Можете коня забрать.
– Герда, укройся с ребенком в лесу.
– С ней укроешься! Навязалась на мою голову. Эй, командир! – крикнул вслед Генрику мальчик. – Дурак ты, что ли, под стрелы помчался? Не видишь, доминирующая позиция вон на том холме. Там на деревьях лучники засели и весь Лоэн простреливают. К ним вон та тропинка ведет.
– Ты что, бывал здесь?
– Разумеется, я везде бывал, мне двести лет.
– Стрелки с щитоносцами – согнать лучников с холма. Остальные – за мной.
Лучники, в самом деле, стреляли с холма. Там среди ветвей деревьев были укреплены небольшие дощатые помосты, использовавшиеся вместо смотровой башни еще в прежние времена. На них-то и стояли эльфы. Выкурили лучников гоблинским способом – подожгли деревья горящими стрелами. Стреляли из переделанных в арбалеты гоблинских луков с колена. Каждый стрелок стоял меж двух крупных парней, держащих довольно тонкие, но большие дощатые щиты, которые слегка раздвигались для выстрела и тотчас смыкались вплотную. В случае приближения противника щитоносцы, оставив щиты, вступали в рукопашную схватку.
Эльфа, спускавшегося по веревке первым, удалось ранить. С помоста ответили стрелами. Один из парней был ранен в руку, другому лишь железный гоблинский воротник, укрепленный на хельбургской кольчуге, спас жизнь. Больше разомкнуть щитов ребятам не удавалось. Спускавшихся прикрывали товарищи, как уже спустившиеся, так и остававшиеся наверху, среди горящих ветвей. Когда все пятеро были на земле, двое, подхватив под руки раненого, скрылись в лесу. Другая пара отступала следом, не отрывая взгляда от противника, держа натянутые луки наготове. «Доминирующая позиция» досталась стрелкам, которые не могли ею воспользоваться. Хотя улицы и дворы, действительно, просматривались отсюда, как на ладони, расстояние было слишком велико для стрельбы.
Генрик, тем временем, разделил отряд на две части. Половина помчалась к воротам, другая, пройдя через соседний сад и повалив забор, первой атаковала отряд Хельбурга, теснящий к горящему дому не успевших даже сесть на коней парней в форменной одежде войска Эмайна. Не успели воины Хельбурга перестроиться – последовало нападение со стороны ворот. Воспрянувший духом отряд Эмайна получил возможность встать в боевой порядок и тоже перешел в наступление. Окруженные солдаты Хельбурга предприняли попытку разбежаться. Те, кому это не удалось, довольно быстро побросали оружие. Лишь двое эльфов-магов, укрывшись в хозяйственной постройке, некоторое время швырялись молниями. Однако силы кончалась, колдун на помощь не приходил, и эльфы последовали примеру подчиненных.
– Не стреляйте! Мы не будем вас атаковать.
– Кто верит эльфам, тем более магам! – прокричали из незнакомого отряда. – Сил наберутся и снова нападут!
– Бросайте на землю оружие и деньги и с поднятыми над головой руками уходите в лес, – не покидая укрытия, приказал Генрик.
Два меча, лук со стрелами, полдюжины кинжалов попадали на землю у порога. За ними последовали два кошелька. Эльфы, стараясь держаться спиной к спине, вышли из укрытия.
– Амулет тоже брось!
– Вы не сможете им воспользоваться. Хотите, я куртку еще отдам или сапоги, пояс тоже красивый, если интересуетесь.
– Время тянешь? Амулет бросай!
– Я не вру. Он только навредит вам.
– Мы сейчас передумаем, и магия тебе не поможет.
– Ладно, берите.
Эльф, сняв висевший на груди красиво оправленный камушек, положил его на землю. Двое магов торопливо пошли прочь под наведенным на них множеством стрел, которые они, впрочем, смогли бы остановить, но дальнейшего рукопашного боя не выдержали бы.
Когда эльфы вышли из ворот, двое незнакомых воинов, покинув укрытие, направились к Генрику и его друзьям. Один из незнакомцев зажимал ладонью раненный бок, его шатало, но пытающегося помочь товарища он решительно отстранил свободной рукой. Этот второй был постарше – лет под сорок и не имел правой кисти. Рукав рубахи зашит, меч надет под левую руку.
– Эй, разбойнички, где ваш атаман? – хрипло спросил раненый и, закашлявшись, сплюнул кровью.
– Мы – законно набранный отряд Эмайна, – возмущенно заявил Беком.
– Брешешь.
– Я командую, – шагнул вперед Генрик.
– Что, постарше не нашлось? – парень попытался хохотнуть, но ухватился обеими руками за рану и пошатнулся. Товарищ удержал его. – Короче, остаток армии Эмайна, составлявший нынче утром восемьдесят семь человек поступает в твое распоряжение.
Раненый, тяжело выдохнув, опустился на колени.
– Не возражай, Вэн, – обратился он к товарищу. – Нас слишком мало теперь.
– С пленными что делать? – спросили у Генрика.
– Все ценное отобрать, дать по морде для профилактики и пусть убираются, – распорядился за Генрика Вэн.
– Пожалуй, так и сделаем, – согласился мальчик.
– Там некоторые к нам просятся.
– Еще чего! – Перебежчиков нам не надо! – одновременно сказали Генрик и Вэн.
– Кто вы такие? – спросил однорукий.
– Отряд, набранный Этиаром уже после падения Эмайна.
– Не хочу сейчас спорить с Тайлом, но я был командиром двадцатки, в моем отряде все прошли битву у стен Эмайна и, хотя я не могу драться, как прежде, нам глупо подчиняться новобранцам, многие из которых даже не попадают по закону под призыв.
– Разумеется, вам незачем примыкать к нам. Но у вас много раненых. Ближайшие несколько дней лучше держаться вместе. Наверняка последуют новые нападения. У вас знахари есть?
– Были двое из лазарета, да убили их.
– Появится Герда, скажите, чтоб не мешкала, командир отряда ранен. Отнесите его в уцелевший дом.
– Без вас поднимусь, – раненый, в самом деле, попытался встать.
– Не дергайся, Тайл.
– Тайл? Ты случаем не Финна с побережья сын? – обрадовался Беком.
– Допустим.
– Так я же Беком!
– Не помню такого.
– Как же! За пристанью, от моря пятый дом.
– Оставь, ему трудно говорить, – вмешался Генрик.
– Да это же старого Финна сын! Ты Майда, сына Карма видел?
– После битвы – нет. В лазарете его не было.
– А Петера из Внешнего мира?
– Откуда вы его знаете?
– Генрик – его родной брат.
– Он что, и колдовать умеет? – спросило разом несколько голосов.

***
– Грольф не простит мне потери амулета, – сокрушался эльф.
– У нас не было другого выхода. Клодий приказал ликвидировать отряд, а сам не удосужился проследить за происходящим. Хотя ему для этого даже с дивана подниматься не надо.
– Клодия он не убьет, а меня – легко. Ты как хочешь, а я туда не пойду.
– Эй, маги! – окликнул сзади девичий голос. – Когда это вы успели все оружие пропить?
– Возвращайтесь без нас, я в Хельбург не иду!
– Но вылечить Нэу ты можешь?
– Она ранена?
– А ты думал, мы просто так удрали? Вы слыхали, эти типы не хотят возвращаться. Они тут отдыхать будут, а нас взгреют по первое число.
– Мы-то надеялись, Грольф на них зло сорвет, а до нас не доберется.
– Что мы, рыжие? Если уж маги остаются, давай тоже останемся.
– К гоблинам не боишься попасть?
– Мы вооружены, эти двое тоже не беззащитные.
– Нэу, тебе легче? Ты слышала, о чем мы говорим?
– Вас и мертвый услышит.
– Как твое мнение? К тебе-то у Грольфа претензий быть не должно.
– Видеть его не могу. Небритый и немытый. И утверждал, что у меня способности к колдовству. Лучше к нему не пойдем.
– Девчонки, я с вами.
– Кто тебе с нами разрешит?!
– Я имел в виду, от гоблинов вас защищать буду.
– Тогда ладно, это мы, пожалуй, можем тебе позволить.
– А ты что же?
– Не знаю.
– Неужели пойдешь в Хельбург один?
– Вам хорошо, вы успели чему-то научиться. Эти четверо вовсе умнее всех, сохранили бессмертие за собой. А я? За что я отдал вечную жизнь? За умение разжигать взглядом огонек или двигать без прикосновения мелкие камешки?
– Ты же понимаешь, для занятий магией нужен талант. Если ты так мало продвинулся за шесть лет, значит, твои способности лежат в другой области. Ты не добьешься больших успехов в колдовстве за оставшуюся жизнь.
– Разве Грольф, когда обучал меня передаче жизненной силы, этого не видел?
– Видел, должно быть. Но ты, наверное, и сам заметил, колдуны не всегда вполне откровенны.
***
– Что ты варишь? Ты что туда кладешь? – настойчиво допытывался маленький эльф, наблюдая, как Герда кидает в котлы травы, и нюхая поднимающийся над варевом пар.
– Не мешай. Ты же видишь, я очень занята.
– Ты, наверное, думаешь, что готовишь зелье для лечения ожогов. Но ты же забыла положить в него чернолист и кроличью травку. И второй отвар ты неправильно делаешь. Он, конечно, придаст силы раненым, но толку получится мало, если не добавить кусочек корня ядоцвета. Нужно только вовремя вытащить его, пока отрава не перешла в раствор, и быть поосторожнее с дозой. Почему ты не слушаешь меня? Думаешь, ты лучше разбираешься в травах?
– Я первый раз слышу такие названия.
– Ну конечно, их у тебя нет, – порывшись в мешках, развел руками эльф. – Всякой ерунды насобирала, а самого нужного нет: ни девичьих слезок, ни мертвой головы.
– Если мы будем в местах, где растут эти травы, ты покажешь их мне, хорошо?
– Да они везде растут, бестолковая! Тут в двух шагах в лесу полно. Поехали, наберешь.
– Я не могу уйти сейчас. Многим требуется помощь. Рана командира очень опасна.
– Если ты об этом парне, – эльф кивнул на Тайла, которого Герда велела положить на кухне, чтобы постоянно держать на виду, – то нечего и время терять. Ему чародей нужен, причем высокого уровня. Ты не сможешь тут ничем помочь.
– Я пошлю с тобой кого-нибудь из ребят, объяснишь ему, какую траву собирать и как.
Герда заглянула в зал, где самые молодые из отряда помогали пострадавшим товарищам обрабатывать и перевязывать раны.
– Итан, поезжай с эльфом в лес. Наберешь трав, какие он скажет.
– Так ведь стемнело уже.
– Травы, по правилам, ночью и следует собирать.
– Я хотел с Тайлом поговорить.
– Его нельзя тревожить.
– Беком сказал, Майда после битвы у Эмайна не было. Может, он понял не так.
– Тайл после битвы с пробитой головой лежал. Расспросишь потом других. Может, из той же двадцатки кого найдешь. А сейчас поезжай живей. Травы раненым нужны.
В дом, беседуя, вошли Генрик и Вэн.
– Когда гоблины к развалинам Эмайна пришли, эльфы объявили, что армия распущена, и мы можем вернуться домой. Хорошенькое дельце, когда половина из нас даже вставать не могла. Хорошо, лекари нас не бросили, новобранцы необстрелянные тоже здорово помогли. До Туле на телегах добрались, там, кто тяжело ранен, по добрым людям пристроили, кто хотел – домой возвратился, а мы оклемались немного и обратно в Эмайн.
– Герда, как там командир?
– Тайл, ты что, раскис что ли?
Раненый, который метался, хрипя о гоблинах и мертвецах и браня кого-то, открыл глаза:
– Хорошо, что ты пришел, Вэн. Эта девчонка ничего не смыслит в лечении. Она выдумала, будто раненым нельзя давать вина. Дура, правда? Вэн, у нас не осталось гоблинского пойла?
– Полно! Мы конфисковали у местных. Они успели где-то им разжиться, собирались гоблинов поить.
– Принеси. Ты же не хочешь, чтобы я провалялся, черт знает, сколько, и отстал от вас.
Вэн отстегнул с ремня плоскую металлическую бутыль из тех, что таскают с собой гоблины, и отдал Тайлу.
–Полная, – с удовольствием отметил тот. – Спасибо. Теперь точно буду жить. Организуй командиров, пускай потренируют сопливых. Встану – проверю. Если что не так – сам морды набью. Пусть наши объяснят, что я это умею.
Тайл, открыв бутыль, жадно отхлебнул, но, прижав руку к ране, прикусил губу. Герда заторопилась выставить посетителей прочь, потом попыталась отобрать у раненого вино.
– Отдай. Заберешь – встану и пойду искать, – предупредил Тайл. – Думаешь не смогу?
– Это зелье может повредить тебе сейчас, – покачала головой Герда.
– Ты же слышала, что сказал эльф. Мнеуже ничего не может повредить, не волнуйся.
Вскоре Итан принес целую охапку разных трав. Герда, выслушав указания эльфа, вновь готовила отвары, а малыш, небрежно кивнув в ответ на благодарность, удалился, чтобы бегать по саду, швыряясь камнями в сидящих на деревьях птиц, громко радуясь попаданиям, мешая спать расположившимся на ночлег воинам и отвлекая часовых. Вэн обругал его, пригрозив оборвать уши. Эльф умчался в дом под защиту Герды и, высунувшись из открытого окна зала, высказал обидчику все, что о нем думал. Теперь мальчик сидел на окне, свесив ноги наружу, рукой извлекал из стоящей рядом банки с компотом черешни и плевался косточками в проходивших под окнами. При этом он ухитрялся довольно громко что-то напевать.
– Не шуми, ты мешаешь спать раненым, – сделала замечание Герда.
– Мое пение не может мешать, у меня прекрасный голос.
– Возможно, но за едой не поют. Кстати, зайди в маленький дом, там ребята ужин приготовили. Съешь что-нибудь более существенное.
– Я уже меду поел.
– Тогда ложись спать.
– Не хочу.
Закончив приготовления лекарств и проинструктировав оставшихся дежурить помощников, Герда поужинала подгоревшими остатками каши, а потом долго и безуспешно пыталась уговорить эльфа съесть омлет и выпить молока.
– Оставь его в покое, лапочка, – крикнул Беком. – Лучше выпей с нами. У этих прохвостов отличное вино. Не оставлять же его хельбургцам.
– Во-первых, я тебе не лапочка, а во-вторых, вина не пью, ты знаешь.
– В самом деле, хорошее? Налейте мне, – обрадовался эльф и, подбежав к столу, вскарабкался на лавку.
– Разве тебе можно?
– Смеешься? Мне двести лет.
– Ладно, держи стакан.
– Наливай, наливай! Краев не видишь?
Эльф выпил стакан залпом, вызвав оживление в собравшейся компании.
– Так себе вино, но пить можно. Плесни-ка еще.
– Ты уверен, что тебе не будет много? – спросил разливавший вино парень.
– Наливай, жалко, что ли? – зашумели на него.
– Мне не может быть много, я эльф, – снисходительно улыбнулся обрадованный поддержкой малыш.
Когда эльф потребовал третий стакан, Герда решительно вмешалась:
– Я уверена, мама не позволила бы тебе столько пить!
– Где мама, и где я, – рассмеялся мальчик. – Наливай, не будешь же ты слушать девчонку!
Однако Герда бесцеремонно взяла эльфа под мышку и унесла прочь, не обращая внимания на протестующие вопли.
***
Генрик, уступив требованиям Вэна, позволил войску отдохнуть до рассвета, но теперь никак не мог успокоиться. Риск казался ему неоправданным. Он объехал выставленные у дорог посты, которые должны были в случае появления врагов зажечь огни, подавая сигнал отряду, проверил, не спят ли дежурные. Осмотрел, готовы ли телеги, на которые в случае тревоги предстояло быстро уложить раненых, не придется ли в спешке искать сбрую для лошадей. На телегах были укреплены холщовые пропитанные жиром крыши от солнца и дождя. Их сделали из навесов, построенных хозяевами постоялого двора для гоблинов, предпочитавших спать на дворе, но не в эльфийском доме. Маленький эльф, походя, предложил поставить навесы на телеги в виде шатра, что и было сделано. И телеги и навесы Вэн забрал бесплатно, пообещав вернуть, если удастся. Вэн вообще не слишком церемонился с местными.
Вспоминая события прошедшего дня, Генрик присел на телегу и не заметил, как задремал. Проснулся он на рассвете и тотчас приказал собираться в путь.
Ни одного толкового совета по поводу уничтожения волшебных амулетов мальчик ни от кого, включая эльфа, добиться не смог. Поэтому прежде, чем покинуть Лоэн, он попросту привязал амулет цепочкой к тяжелому чугунному кольцу и выбросил в выгребную яму.
Всадники ехали лесом недалеко от дороги по обе стороны, пересвистываясь друг с другом и с ушедшей вперед небольшой группой разведчиков. Ближе к полудню Герда сообщила брату:
– Тайл зовет кого-нибудь из деревни: Бекома, Итана или тебя.
– Начинаются посиделки земляков, – усмехнулся Вэн.
Генрик и Беком подъехали к телеге, где лежал раненный командир. Генрик сел с краю, его приятель остался на коне.
– Вы, ежели отца моего увидите, расскажите ему, что да как.
– Ты что это выдумал? – возмутился Беком.
– Думал, оклемаюсь. После Эмайна тоже говорили – не жилец. Видно, не судьба. Скажите, мол, не совсем пропащий был. За Эмайн даже наградить собирались, только не успели.
Тайл закрыл глаза и долго лежал молча, тяжело и хрипло дыша. Беком накинулся на Герду, обвиняя ее в неправильном лечении.
– Еще скажите, – снова заговорил Тайл, – Нейл служил в армии Хельбурга. Хорошо служил – у них значки доблести за так не дают. Отрядом командовал. Четыре года назад погиб в бою. Хорошо погиб, как герой. Я хоть и думал, что он у них, а в темноте не признал. Вот его значок наградной и оберег, отдашь отцу. Мой оберег тоже отдашь. А пока сам на шее носи – должен помочь. Ты полагаешь, мы в ближайшие дни перворожденных не встретим? – серьезно спросил Тайл. Потом усмехнулся. – Тогда снимай.
Генрик осторожно снял с раненого висевший на бечевке крохотный кожаный мешочек, зашитый через край толстой льняной нитью.
4
– Я не обижусь, если ты останешься. Там очень опасно, - в последний раз предупредила Элиобэт.
– Там Генрик и Герда, – ответила Ядвига, – я хочу их найти. Другой родни у меня нет.
– Как только выпадет случай, я пошлю кого-нибудь в ту деревню, куда мы отправили их.
Чародейка открыла Врата, и конный отряд наемников численностью в шестьдесят человек, возглавляемый Дойлом и Элиобэт, вошел в Эмайн.
Не успели гости удалиться от Врат на пятьдесят шагов, как из придорожных кустов со свистом вырвалась туча стрел. Почти половина коней упала наземь. Кое-кто из оставшихся в седле попытался умчаться, но оказался в еще более плачевном положении, свалившись с лошади, убитой на скаку. Две сотни гоблинов с луками наготове окружили незадачливых вояк.
– Бросить оружие! – на языке Туле прорычал командир.
– Повоевали, называется! - обреченно констатировал кто-то в толпе.
При гоблинах помимо сотников находился командир в шапке тысячника. В него и бросила молнию Элиобэт. Огненная стрела, не достигнув командира, угодила в кого-то из простых воинов. Полтора десятка гоблинских стрел тотчас прилетели в ответ, однако лишь одна оцарапала плечо эльфийки, остальные, повредив прическу или одежду, не задели девушку. Вторую молнию Элиобэт бросила в воина, бежавшего к ней, на третью не хватило времени. Молодой крепкий гоблин со шрамом на морде, и без того безобразной, успел накинуть на колдунью веревку и, дернув, свалил с ног. Тут уж набежала целая толпа. Повалили лицом в дорожную пыль, скрутили накрепко руки, не забывая заодно ощупать грудь и бедра. Бросившуюся на помощь эльфийке Ядвигу ухватил за локти один из гоблинов. Прочим пленникам велели отойти от лежащего на земле оружия и сбиться в кучу.
Дойл держался в центре толпы, слегка приседая и сутулясь, чтобы не выделяться по росту. Он живо сдернул с себя куртку и велел ближайшему наемнику обменять на нее свою - грязную и потрепанную. Мужик подчинился с видимой неохотой - хорошую вещь в плену наверняка отберут, но спорить с эльфом не посмел. Дойл, зачерпнув горсть земли, измазал руки, потер ими лицо, взлохматил прическу, тщательно закрывая уши, потом, выдернув из рубашки шнурок, подвязал волосы хвостом на затылке, как носил кое-кто в отряде.
Одной сотне командир приказал заняться пленными: восемь десятков, по-прежнему с луками, стояли кругом, остальные, связывая новым рабам руки, привязывали их всех к одной веревке. Командир тысячи Хайгур подошел к гоблину, поймавшему Элиобэт. Тот стоял гордый, накрутив конец веревки на руку, поставив сапог на спину лежащей пленницы.
– Подними, - приказал тысячник.
Гоблин, ухватив эльфийку за воротник, рывком поднял ее на вытянутую руку, ставя на ноги.
– Колдунья, стало быть, принцесса. Хороша, - одобрительно кивнул командир.
Кинул каждому, участвовавшему в поимке, по золотой монете, а негодяю со шрамом - целых пять. Гоблин взглянул на золото недовольно.
– Разрешите, господин командир тысячи, себе оставить хоть на часок.
– Колдунью не трогать, колдунья предводителю, - прорычал Хайгур. Впрочем, еще две монеты поимщику дал. - У нас еще дочка есть. Сколько не жалко за маленькую эльфийку?
Тысячник, больно ухватив плачущую Ядвигу за косу у затылка, подвел ее к командирам, показывая.
– Это не эльфийка, - заметил первым подошедший поглядеть сотник.
– Ты полукровка? - с подозрением спросил Хайгур. - Дочь эльфийки и человека?
– Какой же я эльф? Я человек. Я из Внешнего мира.
– Будешь врать - убью. Разве ты ей не дочь? - гоблин кивнул на Элиобэт.
– Нет, конечно. Я служанка.
Командир, теперь куда менее грубо, взял девочку за локоть и оглядел участвовавших в поимке колдуньи воинов.
– У тебя, кажется, нет жены? - спросил одного.
– Не успел обзавестись, господин командир тысячи.
– Вот, возьми, - толкая Ядвигу к воину, велел тысячник.
– Спасибо, господин командир.
Там, где связывали рабов, поднялся шум.
– Господин командир тысячи, здесь эльф! – командир десятка, ухватив Дойла за волосы, приставил к горлу пленника лезвие меча.
– Так убейте его.
– Колдуны не велели пленных убивать, - напомнил сотник. - Приказали доставлять в замок.
– Зачем они им? Эльфы ни для какой работы не годятся.
Сотник, наклонившись к командиру, прошептал ему на ухо несколько фраз. Хайгур рассмеялся.
– Обойдется, - вновь став серьезным, отрезал тысячник. – Мы сейчас эльфа оставим, а он не через сто, так через двести лет освободится и будет наших убивать.
– Колдуны прогневаются.
– Стреляйте в спину. Скажем, удрать пытался.
Неожиданно рядом с несчастным пленником возник из воздуха еще один эльф, и, хотя на шее чародея красовался амулет Хельбурга, а на плечи был накинут в подражание Вильяму черный плащ, несколько десятков стрел тотчас оказались направленными на него.
– Негодяи! Как вы смели ослушаться колдунов! Мы видим каждое ваше движение, слышим любую мысль. Пленные нужны Хельбургу, - чародей взял за локоть Дойла, и оба исчезли.
– Тысяча чертей! Я держал, что было силы, - возмутился лишившийся добычи командир десятка.
***
– Я все равно не стану служить твоим колдунам, Сейт!
– Успокойся, Дойл, никому ты не нужен. Это мы просили Грольфа запретить гоблинам убивать пленных.
– Колдунам нужно мое бессмертие!
– Оставишь бессмертие себе. Только не шуми, мы в двух тысячах шагов от прежнего места. Если ты полагаешь, что я в состоянии справиться с этой толпой, то заблуждаешься. Мне надо восстановить силы для переноса двоих, – Сейт тяжело опустился на траву.
– А ты постарел.
– Просто устал. Ты не представляешь, как выматывают занятия магией. И, ради Творца, сними эту пропахшую человеком куртку. Как ты можешь надевать подобную мерзость на себя?
Сейт сидел, закрыв глаза, подняв голову к небу, а ладони прижав к земле. Дойл несколько раз обошел чародея, потом вдруг, резко наклонившись, выдернул из его ножен меч и, отскочив на шаг назад, нацелил колющий удар под левую лопатку. Сейт коротко взмахнул рукой, меч, вырвавшись из рук нападавшего, отлетел в сторону. Колдун медленно обернулся, оружие под его взглядом, проплыв по воздуху, вернулось в ножны.
– Ты вынудил меня вновь тратить силу. Так мы не скоро доберемся до Хельбурга.
***
Гоблин, которому досталась Ядвига, подойдя к командиру десятка, что-то отрывисто прорычал. Тот, показав клыки, кивнул уродливой башкой и ответил длинной фразой из рыка и хрюканья. Гоблин под одобрительное урчание прочих воинов повел пленницу прочь, крепко вцепившись в ее локоть зеленой когтистой лапой.
Косолапя и согнувшись так, что свободная ручища почти касалась земли, гоблин тяжело, но очень быстро шагал по дороге, волоча девочку за собой. Время от времени он останавливался, повернувшись к Ядвиге, вновь оглядывал ее, водил лапищей по бокам, скалил клыкастую пасть и, тряся головой, повторял на языке Туле с ужасающим произношением:
– Хороший, хороший. Жена.
После полутора часов быстрой ходьбы, когда Ядвига уже выбилась из сил, впереди показались уродливые постройки.
– Дом, - гордо сообщил гоблин.
Прошли мимо похожих на конюшни, но слишком приземистых зданий, обнесенных заборами, мимо вкривь и вкось налепленных сараюшек к длинным рядам кое-как сколоченных загонов, покрытых общей крышей, упирающейся позади в землю. Со стороны улицы стена состояла из разномастных дверей, вплотную примыкающих друг к другу.
Гоблин, отставив в сторону несколько сколоченных вместе досок, служивших прежде кому-то куском забора, открыл вход в темный сырой закуток, где по земляному полу была рассыпана старая солома.
– Дом, - демонстрируя клыки, сообщил он. - Жена, - кривой коготь уткнулся в грудь Ядвиги. - Хороший. Рабыня - нет. Жена. Дом, - коготь указал на вход в загон, громадная пасть распахнулась еще шире. - Хургам, - стукнув себя в грудь, отчетливо произнес урод. - Воин. Жена. Дом.
Гоблин подтолкнул Ядвигу к своему жилищу, а потом, поскольку приглашения девочка не приняла, швырнул ее внутрь и, войдя следом, прикрыл щитом из досок вход. Ядвига попыталась шмыгнуть прочь, но длинная ручища ловко ухватила ее.
– Хороший, хороший. Жена, - пробормотал Хургам, стиснул пленницу в громадных лапах и, восторженно рыча, повалил на солому.
Потом Ядвига плакала, уткнувшись лицом в колени, а гоблин, довольно скалясь, гладил ее по спине, приговаривая:
– Хороший, хороший.
Он открыл лежавший в углу под соломой кожаный мешок, извлек оттуда кусок вяленого мяса, несколько черствых лепешек и бутыль. Разыскал валявшуюся отдельно кружку и, заполнив ее до половины мутным пойлом, придвинул угощение к Ядвиге.
– Еда. Хороший, – гоблин указал на девочку, на пищу, потом, порычав, изобразил, как он ест, демонстративно чмокая и облизываясь.
– Я не настолько дура, чтобы не понять! Убери свою жратву, я не голодна. Не хочу. Нет. Понял? - Ядвига отодвинула мясо рукой.
– Хороший еда, - покачал головой Хургам. - Хороший жена.
Дружелюбно рыча, полез за пазуху, достал три золотые монеты и положил перед Ядвигой.
– Золото. Купить. Купить еда. Купить, - он указал на платье. - Много купить.
Девочка продолжала плакать.
– Жена хороший, хороший, - обняв за плечо, попытался утешить ее гоблин, гладя волосы когтистой рукой.
– Отойди от меня, ты мне отвратителен, ненавижу тебя! - вскочила Ядвига.
– Нет! - огорченно воскликнул гоблин. - Нет! Хургам – воин. Воин хороший. Золото. Много золото. Дать жена. Много, много золото. Дать. Купить. Много купить. Дом, еда, много, хороший.
***
Ухруг во главе отряда из трехсот всадников второй день преследовал партизанскую шайку, насчитывающую около восьмидесяти человек. Сын Шаргуфа был теперь предводителем гоблинов, помимо этого Грольф передал под его командование полторы тысячи человек. Ухруг реорганизовал отряды по подобию гоблинской армии и ввел знаки различия, чтобы иметь возможность сразу отыскать в толпе командиров. Люди хоть и слабее в бою, зато гораздо мобильнее и не боятся солнечного света.
Молодой предводитель и сам научился держаться в седле. Поскольку гоблинские доспехи для верховой езды не приспособлены, Ухруг носил кольчугу, как у воинов Хельбурга, на которую укрепили все полагающиеся регалии. Над левым запястьем Ухруга разевала серебряную пасть змея - пожирательница молний. Таких змей сделали по указаниям Снаги для всех, начиная от сотников, когда после битвы у Эмайна собирались сражаться с эльфийскими чародеями. Тело змеи, сплетенное из серебряных нитей, цеплялось за наплечник, наискось пересекало грудь и, сползая вдоль поножи, касалось хвостом опоры под ногами. Настоящих знаков власти предводителя сделать для Ухруга не смогли, во всем Эмайне не отыскалось волчьего черепа и волчьей шкуры. Вместо черепа шапку гоблина украшало уменьшенное золотое изображение волчьей морды, золотые лапы волка, скрещиваясь на шее, изображали застежку несуществующего плаща.
Свежий след шайки уходил в лес. «Черт возьми, где же эти колдуны? То каждую минуту лезут с распоряжениями, а когда нужна помощь, не дождешься их». Гоблин неуклюже спрыгнул с коня.
– Всем спешиться, короткий привал, - крикнул войску.
– Господин предводитель, - обратился командир одной из сотен, то ли четвертой, то ли шестой, Ухруг всегда их путал, - там, за поворотом, буквально через пятьсот шагов, деревня.
– Знаю.
В деревне топили печи, и дым хорошо чувствовался отсюда, хотя расстояние сотник занизил почти вдвое.
– Если нельзя там остановиться, позвольте отряд за продуктами командировать.
– Короткий привал, болван. Сейчас дальше идем.
Недовольное усталое войско разместилось на траве у дороги, Ухруг ушел к лесу, трое сотников злобно наблюдали за ним.
– Что эта гоблинская морда там делает?
– След вынюхивает. Вишь, наклонился и носом водит.
– Тьфу ты, пакость какая!
– Зверюга зверюга и есть.
– Может, пока он не видит, пару десятков порасторопнее отправить в деревню? Живо сгоняют.
– Я вам отправлю! - оборачиваясь, крикнул предводитель.
– Отчего остановился, Ухруг? След потерял? - окликнул голос Клодия.
– Господин чародей, куда направляются разбойники? Мы выиграем время, если пойдем по дороге, конница не приспособлена к передвижению по лесу.
– Они остановились рядом, в пятидесяти минутах пути от тебя.
– Господин чародей, не могли бы Вы поджечь лес по ту сторону от разбойничьего отряда? Я могу выслать для этого людей, но пока они в обход доберутся, часа три потеряем.
– Сколько можно повторять! Вам запрещается поджигать что-либо! Нам не нужна выжженная земля! В этом лесу есть порода деревьев, которых даже в Эмайне нигде не осталось. Они ценнее всего твоего отряда.
– Тогда я веду отряд на отдых. Через пару дней разбойникам надоест сидеть в лесу, и я продолжу преследование.
– Какая пара дней! Вы еще вчера должны были их поймать. Грольф гневается. Вы опять упустите этих мерзавцев. Не медля, веди отряд в лес, ты настигнешь разбойников меньше, чем через час.
– Подойти незамеченными нам не удастся, а у меня ведь не гоблины, господин чародей, даже предупрежденные они не заметят прячущегося, пока не ткнутся в него носом. Я положу отряд, не уничтожив и половины разбойников. Да какой половины! Это же люди, вояки из них никудышные.
– Вот уж не думал, что ты так дрожишь за свою шкуру, Ухруг! Я полагал, в твоих жилах течет кровь предводителей. Неужели кровь рабыни оказалась сильней? Ступай и уничтожь столько разбойников, сколько сумеешь. Думаю, ты недооцениваешь свой отряд.
– Триста обученных воинов, пусть даже не гоблинов, с оружием и конями за толпу деревенского сброда, не насчитывающую и сотни – невыгодный обмен, господин чародей.
– Я не спрашивал твоего мнения! Веди войско в бой! Это приказ!
– Я веду войско отдыхать. Когда разбойники отправятся в путь, скажите мне, господин чародей, мы продолжим преследование.
– Если не хочешь погибнуть как герой, сдохнешь, как собака, прямо сейчас!
– Отряд, по коням! - крикнул Ухруг. - Идем в деревню. Располагайтесь по домам, - кивнул он сотникам. - Деревню не покидать. Быть готовыми выступить по первому сигналу.
– Вы должны немедленно идти в лес и уничтожить разбойников, - загремел над толпой усиленный голос Клодия.
– Я сказал - в деревню! - крикнул растерянному войску предводитель гоблинов. - Глупо самим лезть в засаду.
Молния с безоблачного неба ударила в дерево в трех шагах от Ухруга. Конь, взвившись, метнулся прочь. Гоблин удержался на нем благодаря сильным цепким рукам, вновь плюхнулся в седло и, прорычав бедному животному обещание свернуть шею, если то немедленно не успокоится, опять повернул к деревне. Сотники, с опаской поглядывая на небо, следовали за ним в отдалении.
***
Разбойники ушли следующей ночью. Ухругу сообщил об этом наутро Грольф, обещая медленную мучительную смерть, лишь только паршивый гоблин вернется в Хельбург. Впрочем, обещания своего колдун не сдержал, хотя и орал на предводителя в течение получаса, сбиваясь на неизвестные тому языки.
Дом Ухругу построили в стороне от Хельбурга, там, где раньше находились позиции войск Эмайна, ближе не позволили колдуны, очевидно, из-за протестов эльфов. Здесь же устроена была крытая площадка, где останавливались гоблинские отряды на пути в Туле, и, сменяясь, дежурили пять сотен, которые Грольф велел на всякий случай держать под рукой. Постоянно здесь кроме предводителя жила только Снага. Помимо выполнения обычных обязанностей колдуньи, она распоряжалась всем в доме.
– Живее, мерзавки. Ваш хозяин без того сердит, – кричала старуха.
– Привет, Снага, как дела?
– У Врат взяли отряд – двух эльфов и шестьдесят человек. Эльфа, правда, Сейт забрал. Эльфийка – колдунья, двоихмолниями убила, Вам прислали.
– Хорошенькая?
– Они все одинаковые. Девственница.
Две эльфийки принесли на блюде жареного гуся, третья – кувшин с вином.
– Пошли прочь, дряни.
Снага тщательно обнюхала жаркое со всех сторон, попробовала и лишь потом передала предводителю. Пригубив вино, долго вертела каплю на языке.
– Брось. Они не посмеют, – усмехнулся Ухруг.
– Прикажите привести Вам женщин из Туле, нельзя доверять готовить пищу этим.
– Не бурчи, Снага. Лучше садись ешь.
Старуха, сняв с пояса флягу, налила себе полный бокал:
– Пить будете?
– Плести чуток.
– Мерзко готовят, – пережевывая крыло с костями, покачала головой ведьма.
– Новенькую приведешь ко мне.
– Будьте осторожны, предводитель, следите за ее руками. Эта тварь швыряется молниями.
***
– Мои чары действуют безотказно, – еще раз предупредила Снага, прежде чем втолкнуть дрожащую Элиобэт в комнату. – Брошенная молния убьет и тебя.
Молодой гоблин полулежал на широкой кровати и, оскалив клыки, разглядывал вошедшую.
– Сними, – приказал он.
Эльфийка плотнее закуталась в плащ.
– Слушайся, мерзавка! – Снага сама сорвала с девушки плащ, оставив ее полностью обнаженной.
– Задница, что надо, – оценил гоблин. – Подойди, – с мерзкой ухмылочкой потребовал он.
Снага, больно ткнув эльфийку в бок, подтолкнула ее.
«Я не позволю, – задыхаясь от отвращения, думала Элиобэт. – Лучше брошу молнию. Погибну, но и эту тварь убью».
Когтистая лапа похлопала девушку по бокам, повернула несколько раз.
– Ты обманула, Снага, такой красотки у меня еще не было. Ты уверена, что она девственна?
– Полагаешь, я могла в этом ошибиться?
– Уведи, – с сожалением вздохнул Ухруг. – Подарим ее Грольфу. Колдуны гневаются, давно пора умилостивить их. Если Грольф сочтет подарок недостойным, не представляю, что ему предложить. Приведи Ноэ.
***
У входа в замок Ухруга остановили. Поскольку в споре со стражей постоянно поминалось имя Грольфа, Клодий обратил внимание на происходящее и сообщил верховному колдуну, что гоблины вконец обнаглели, лезут в гости без приглашения да еще с подарками.
– Я не вызывал тебя, Ухруг!
– Гоблины решили преподнести Вам в дар рабыню-эльфийку, господин чародей, – поклонился невидимому собеседнику предводитель.
– Если мне что-либо понадобится, я возьму сам, или вам прикажу доставить. Убирайся и впредь не смей являться без приказа, идиот!
– Господин чародей! Господин чародей! – отчаянно пыталась установить мысленную связь Сайме.
– Чего тебе? – перенося ученицу в зал, недовольно спросил Грольф.
– Господин чародей, Вы говорили, что не можете отбирать у гоблинов их добычу. Сегодня они сами привели эльфийку к Вам, а Вы хотите отправить ее назад. Это Элиобэт, дочь Элат, не оставляйте ее гоблинам, господин чародей! Умоляю!
– Но ведь ее привели ко мне как рабыню, – криво усмехнулся колдун. – И она прехорошенькая, а ты уже не так молода, как прежде. Не боишься лишиться моей благосклонности?
– Ради спасения подруги я готова пожертвовать любовью, господин чародей, – изобразила самоотверженность Сайме.
– Ну ты и врунья! – рассмеялся Грольф. – Будто я не знаю, что твои чувства ко мне не более нежны, чем чувства Элиобэт к ее гоблину. Иди отсюда, бесстыжая.
– Но, господин чародей, заберите эльфийку у гоблинов!
– Именно ею я и собираюсь заняться. Ты можешь оказаться при этом лишней. Эй, Ухруг, я решил забрать твою рабыню, но чтобы впредь подобных инициатив я от тебя не видел!
Веревка, связывавшая руки Элиобэт, осталась в лапах у гоблина, а сама девушка очутилась в зале перед креслом верховного колдуна.
– Героиня, значит, – разглядывая эльфийку, ухмыльнулся Грольф. – Отвоевывать Эмайн пришла? Ну и как впечатления? Любопытно, как гоблины пользовались тобой при неснятой способности бросать молнии. Отчаянные твари эти гоблины.
Колдун произнес заклинание, блокируя колдовские способности девушки.
– Как делишки у эльфов во Внешнем мире?
Обнаружив мелькнувшую в мыслях Элиобэт информацию о сотрудничестве перворожденных с колдунами-людьми, Грольф разозлился, перерыл всю память эльфийки, однако интересующих его подробностей не нашел. Когда колдун оставил мозг девушки в покое, та пошатнулась и, почти без чувств, опустилась на колени.
– Ну вот, уже обморок, – буркнул Грольф. – На кой черт гоблины подсунули мне тебя. Слабонервные красотки меня не возбуждают. Твоя приятельница и то лучше. Убирайся к ней.
Колдун переместил Элиобэт в комнату Сайме. В первые годы бытности Грольфа черным магом у него было сколько угодно настоящих рабынь, он делал с ними все, что хотел, и никто не смел осудить колдуна за их гибель. Сейчас в жизни чародея есть цель, и он не позволяет себе потакать своим низменным страстям.
***
Утром, когда Хургам ушел куда-то со своей сотней, а не занятые на дежурстве гоблины завалились спать, молодая красивая женщина заглянула к Ядвиге.
– Ой, какая ты маленькая! – разочарованно протянула она.
– Тебе на мне воду возить поручили?
– Сказали, платье у тебя, как у эльфийки. Я хотела на два моих поменять, а оно на меня нипочем не налезет. Говорили, ты из Внешнего мира, а ты, оказывается, все понимаешь.
– Я почти два года у госпожи Элиобэт жила.
– Так ты эльфийкиного Петера сестра? А что, похожа.
– Ты знала Петера?
– Я в войске Фиа всех знала. Кроме эльфов, те гордые очень. Кстати, меня зовут Грайне, я жена твоего командира сотни. Тебя как звать?
– Ядвига.
– Ну и имена во Внешнем мире, не выговоришь. Ты чего такая несчастная? Этот твой Хургам злой?
– Разве гоблины бывают не злые?
– Мой хороший, ласковый. А на морду ты не гляди. Привыкнешь. Мне тоже сперва не по себе было, а потом думаю, чего же отказываться. Из людей-то меня ни один и не подумал замуж позвать.
– Ты сама согласилась?
– Замуж хотелось. Тем более сотник, не как-нибудь. Что ж эльфийка, такая зараза, потащила тебя с собой?
– Я сама просилась. У меня брат с сестрой в Туле.
– Сейчас расспросим. Среди баб и среди рабов тоже. У нас бывших разбойников полно, хоть колдуны и велят уничтожать всех. А то ведь из Туле тоже брать рабов не велено, а кто тогда, спрашивается, работать будет? Сперва пойдем, Дойре тебя покажу. Она тысячника жена, все здесь в руках держит. Молодец баба, пока она не пришла, никакого порядка не было, две другие жены Хайгура девчонки молодые, глупые, всякую мелочь через гоблинов просить приходилось.
У колодца собралось множество женщин. Умывались, стирали и мыли детей прямо на улице. На спутницу Ядвиги поглядывали с некоторым страхом.
– Я здесь живу, – кивнула Грайне, потом, резко сменив тон, злобно крикнула в открытые ворота. – Шевелись, подлюка, не спи на ходу!
Ядвига, взглянув, вздрогнула – за воротами мела двор эльфийка в грязном потрепанном платье, длинной цепью прикованная за щиколотку к крыльцу.
– За что ты на нее кричишь?
– Гадина бесстыжая. Делать ничего не умеет, только глаза мозолит. Зачем он эту сучку приволок? Будто ему меня не хватает!
Возле дома Дойре кипела работа. Пятеро женщин готовили что-то в двух громадных котлах, греющихся на огне, разведенном не выложенной камнями площадке. Двое – чистили такой же котел. Чуть в стороне, прямо на улице, стояла настоящая печь, четверо женщин пекли хлеб. Трое мужиков ставили опоры, чтобы накрыть всю площадку с кострами и печью большой крышей. Двое привезли на телеге, в которую вместо коня была запряжена корова, корзины с виноградом и теперь таскали свой груз на двор, где шестеро эльфиек обдирали ягоды с кистей, складывали в большие чаны и давили.
На ноги мужчин надеты были тяжелые колодки, мешающие ходить, а эльфийки прикованы цепями, как и на дворе сотника.
– Вот новенькая. Жена Хургама из моей сотни, звать Ядвигой, – представила Грайне. – Из Внешнего мира, но почти год жила в Эмайне.
– Хорошенькая. В самом деле, почти как эльфийка. Только маленькая уж больно. Тебе и рожать-то рано, поди, вон тонкая, как тростинка. Через часок приходи, поешь. Девчонки для себя приготовят, не по-гоблински, хлеб почти настоящий. Сейчас пошлю с тобой раба, пусть жилище подремонтирует. Крышу там, дверь, сама погляди, чтобы все путево было. У тебя там, небось, голая земля? Эй, Кулх, возьми несколько досок получше и ступай с госпожой Ядвигой, постелишь в ее доме пол и все отремонтируешь. А ты помоги дотащить и живо назад, да пошевеливайся, не то без обеда опять останешься, – прикрикнула на молодого раба супруга тысячника.
– Ну что Вы, госпожа Дойре, спасибо, мне ничего не надо.
– Как это не надо? Заболеешь, лечи тебя потом. Мимо сарая своего поедете, матрас там прихватите получше, – крикнула Дойре вдогонку рабам, которые, побросав на телегу пустые корзины, отправились опять на виноградник. – Снова отказываться собралась? Тоже мне спорщица выискалась! Они себе новый сделают. Не бойся, и тебе работа найдется. Сегодня можешь отдыхать, а завтра чтоб не ленилась!
***
Дойре вскоре зауважала Ядвигу за умение успокаивать домашнюю живность. Прежде всем стараниям женщины обзавестись хозяйством мешал панический ужас, который испытывали при приближении гоблинов животные. Молодая жена Хургама умела каким-то образом внушать спокойствие любому существу, так что уже через пару недель коровы, козы, куры, утки и гуси перестали кричать, рваться и пытаться удрать, едва войско подходило к деревне.
К тому же Ядвига заговаривала всевозможные хвори, и вскоре, если рекомендованные Дойре снадобья не помогали, женщины стали приносить детишек к молоденькой целительнице.
Сперва непривычный облик младенцев несколько смущал Ядвигу, но она полностью преодолела невольную неприязнь, и нашептывания стали очень действенными. Спустя полтора месяца Дойре полностью освободила Ядвигу от прочих общинных дел, официально закрепив за ней обязанности врачевательницы.
Грайне прибегала к Ядвиге по три раза на дню. Она после года замужества наконец забеременела и чувствовала себя отвратительно. Опытная в женских делах Дойре на все жалобы уверенно отвечала: «Пройдет», а заговоры Ядвиги хоть ненадолго, но помогали. Супруга сотника стала еще более вздорной, чем обычно, завалила эльфийку Эолу самой грязной и зачастую бессмысленной работой и каждый вечер жаловалась мужу на рабыню, требуя ее прогнать. Шнагун эльфийку бил, но выгнать отказывался, несмотря на слезы Грайне. Впрочем, все остальные требования супруги, отвергаемые прежде как ненужное баловство, гоблин теперь послушно выполнил. Приволок из эльфийского дома целый ворох тряпок и зеркало, изловил одичавшую кошку, привел из Хельбурга коня.
Грайне разъезжала по улицам в эльфийских платьях, сидя на коне без седла, но по-дамски – боком, с неизменной плетью в руке. Коня она не ударила ни разу, зато на рабов замахивалась то и дело.
Ядвига пыталась урезонить взбалмошную бабу, но лишь больше разозлила ее. Грайне, наорав на Ядвигу, приехала на свой двор, где рабы строили по ее приказу конюшню, пообещала пожаловаться мужу на плохую работу и обратила гневный взор на эльфийку, стиравшую белье:
– Сколько можно копаться! Почему не взяла синее платье, мерзавка! Я приказала его выстирать!
– Вот Ваше платье, госпожа.
– Дай сюда! Ты не стирала его, свинья! Просто намочила и бросила. Стирай, как следует! – Грайне швырнула мокрое платье на землю. Эльфийка равнодушно подняла его, отряхнула, положила в корыто и продолжила свою работу, не поднимая взгляда. Супруга сотника с ненавистью разглядывала прекрасное лицо рабыни, сравнивая его со своим отражением, становящимся все менее привлекательным в последние дни.
– Смотри в глаза, дрянь! – Грайне стегнула эльфийку плетью по лицу и, повернув коня, поехала прочь.
Рабыня выпрямилась и звонко мелодично крикнула. Конь, вздрогнув, понесся во весь дух, Грайне, визжа, что было силы, вцепилась в его гриву.
Промчавшись по улице, взбесившаяся лошадь перемахнула через забор и поскакала дальше уже без всадницы.
***
Ядвига готовила снадобье по указанию Дойре. Грайне лежала в своей комнате, бледная с искусанными в кровь губами.
– Слабенькая ты какая-то, – говорила супруга тысячника. – Я со своим младшеньким с чердака навернулась, ногу сломала, а ему хоть бы что. Ничего, не расстраивайся, через пару месяцев нового приживешь. Еще знать не будешь, куда от них деваться.
– Буду, – ухмыльнулась Грайне. – Что ж я, эльфийского зелья сама не приготовлю?
– Гляди, мужу про зелье не проболтайся, убьет.
– Не проболтаюсь. Пару гоблинят, и хватит с него.
Во дворе все громче вскрикивала эльфийка.
– Может Шнагун хоть теперь продаст эту суку. Все видели, как она коня напугала.
– Избавилась, радуйся. Твой ее до смерти приказал бить.
– Как до смерти?! – приподнялась на постели Грайне. – За что? Я ведь первая ударила ее. Надо сказать, пусть продаст и все. Зачем убивать?
Женщина, прижав руку к животу, села на кровати, потом со стоном поднялась и, пошатываясь, заковыляла к выходу. Во дворе двое солдат били кнутами Эолу, привязанную к столбу. Сотник стоял в стороне.
– Пришла поглядеть? – увидев супругу, мрачно спросил он.
– Прости ее, милый. С нее уже достаточно.
– Она убила моего ребенка, – покачал головой Шнагун.
– Она не могла знать, что я беременна.
– Это не имеет значения. Эльфийка не смеет наносить вред жене гоблина.
– Я прощаю ее. Пусть живет.
– Тебе не дано право прощать.
– Но ведь я сама виновата! – схватив мужа за руку, с мольбой произнесла Грайне. – Я изводила ее, наговаривала тебе на нее неправду, ударила просто так.
– Я не сержусь на тебя. Ты вправе наказывать рабыню.
– Я не хочу быть причиной ее смерти! – Грайне упала на колени.
– Она заслуживает смерть, и она умрет.
– Прости ее!
– Нет.
С трудом поднявшись, женщина подошла и встала перед эльфийкой.
– Отойди, – приказал Шнагун.
– Я не хочу, чтобы ее били.
– Ты не вправе прощать. Отойди.
– Прости ее.
– Я приказал отойти. Бейте, – кивнул солдатам сотник.
Бич ударил Грайне, та, пошатнувшись, ухватилась за веревку, привязывающую эльфийку к столбу.
– Отойди! – вновь крикнул жене Шнагун, но та, вздрагивая от ударов, лишь крепче стискивала руками веревку и прижималась к Эоле, закрывая ее.
Когда Грайне, лишившись чувств, повисла на руках, по-прежнему загораживая рабыню своим телом, сотник одобрительно покачал головой:
– Сильная баба, хоть и человек. Хватит, – сказал солдатам. – Пусть будет, как она хочет.
– Какое счастье, что я догадалась сказать ему, будто это была девочка, – радовалась Дойре, осторожно смазывая рубцы от ударов на спине подруги.
До оказания помощи эльфийке супруга тысячника, разумеется, не снизошла. Велела рабу отнести ее на свой двор и отдать там на попечение соплеменницам.
5
– Ты свое дело сделала, уходи вместе с Тетинном, а я пойду назад.
– Нет, я вернусь и пойду с Вами. Элиобэт – моя подруга, я не брошу ее.
– Вытащить пленницу из Хельбурга нереально. Девчонки не отпустят тебя.
– Раз я решила, меня не остановят. Пошли, Тетинн.
– Мне, наверное, не следует оставлять господина Даоласа одного. Возле Врат я все равно ничем не смогу Вам помочь.
– Тебе не следует идти в Хельбург. Там не будет пользы от нечародея.
– Нельзя предугадать, кто будет полезен. Я пойду с Вами, Фиа.
– Лучше уходи во Внешний мир. Подумай, это твой последний шанс.
– Я пойду в Хельбург.
– Как хочешь. Тогда я одна. Ждите через неделю.
Фиа, неслышной тенью скользнув между камней, скрылась в густой траве, покрывавшей теперь развалины замка Эмайн. Двое эльфов напряженно глядели ей вслед туда, где две сотни гоблинов охраняли Врата во Внешний мир.
– Ушла, – шепнул Даолас.
В ту же секунду со стороны Врат загремел усиленный голос Грольфа. Небо перерезала молния.
– Прячься, дурень.
– А как же Фиа?
– Я же сказал, она во Внешнем мире.
Протиснувшись в едва заметную щель, эльфы спустились в полузасыпанный подвал.
– Это он в гоблинов шарахнул со зла, – пояснил Даолас. – Вратами пользоваться нельзя, колдуны следят за выбросом энергии. Фиа уже не предупредить, к сроку возвращения подберусь к Вратам. Попробую отвлечь колдунов. А ты дождешься Фиа и пойдешь с ней. Попытайтесь спасти мою дочь.
– Вы не вправе жертвовать собой.
– Лучше пожертвовать мною, чем Фиа. На тебя колдуны не клюнут, тут и надеяться нечего.
– Вы можете уйти во Внешний мир через пару дней и предупредить всех, что вернуться возможности нет.
– Тогда мы застрянем там оба, а уходить, бросив Элиобэт, я не хочу. Все равно, после сообщения о судьбе отряда желающих войти в Эмайн больше не сыщется. Представляешь, вход в нижний этаж подвала так и остался заблокирован, – похлопывая ладонью по стене, усмехнулся Даолас. – Они не догадались снять с него заклятие. Сейчас мы воспользуемся этой ошибкой.
– Нас обнаружат!
– Ерунда, тут пустяковое заклинание. И от Врат мы довольно далеко. Вот и все, а ты боялся.
Даолас шагнул в открывшийся проход, спустился по лестнице и, толкнув дверь, вошел в круглое помещение, у стен которого стояли бочки, а посередине – несколько столов.
– Так я и думал. До самого лучшего они и не добрались!
***
На третий день пребывания в подвале Тетинн решился задать давно мучивший его вопрос:
– Как Вы полагаете, если я скажу Фиа, нет, не сейчас, конечно, потом, после войны, если я скажу Фиа, что она нравится мне, это будет очень смешно?
– У каждого свое понимание юмора, – пожал плечами Даолас. – Фиа хорошая девчонка, одобряю.
– Но разница… и в общественном положении, и в возрасте.
– Элат тоже старше меня. С годами разница стирается. Конечно, она откажет тебе, но… за Элат я ухаживал пять тысяч лет. Впрочем, она так и не полюбила меня. Но Элат – особый случай. Она и в юности кроме науки ничем не интересовалась. Даже старших мальчишек не замечала, что уж говорить обо мне.
– У Вас-то разница несущественная.
– Пятьсот лет. Когда создавался Эмайн, это было очень заметно.
– По нынешним меркам Вы все были тогда детьми.
– Да, но мы только тогда и жили. Первую тысячу лет, может еще вторую, потом становится уже не интересно.
– И все-таки, Вы – совсем другое дело. Вы оба – перворожденные, а я и Фиа… Она одна из старших во втором поколении. К тому же, я прихожусь ей праправнуком, разве это не смешно?
– Да, Фиа рано обзавелась ребенком.
– Впрочем, я ничем не хуже Линада и уж тем более его соперника, хотя от этих двоих пользы оказалось больше, чем от всех нас вместе взятых. Простите, я, наверное, недолжен был затрагивать эту тему.
– Ничего. Все мы потеряли близких. Твой отец погиб, мать в Хельбурге.
– Но она-то пришла туда сама.
– После того, как перворожденные покинули Эмайн, у нее не было выбора. Мы, дураки, полагали, что укрылись здесь от всего мира. Столько несчастий разом я не видел со времен гражданской войны в Лориэне. Но тогда я был слишком мал, чтобы всерьез воспринимать потери. Мы относились к смертям близких, как к неизбежному. Впрочем, так оно и было. Когда умерла от старости племянница, я горевал, а вот смерти сестры и матери почти не запомнил – был слишком глуп.
– Матери? Разве Вы не перворожденный? – Тетинн с изумлением смотрел на собеседника.
– Неужели вы, в самом деле, верите, что у нас не было родителей? Как это гадко, чтобы отречься от родства с гоблинами, мы отказались от памяти обо всех, кто отдал жизнь за наше бессмертие.
– Я не понял, от родства с кем?
– Ты правильно расслышал, Тетинн, с гоблинами. Все расы имеют общее происхождение, но ближе всех к нам именно гоблины, как бы ни было прискорбно это осознавать. И не надо так на меня смотреть, я, конечно, выпивши, но не сошел с ума.
Видел бы ты города Лориэна. Ровейн и Эмайн – убожество по сравнению с ними. Те города не нарушали пейзажа, являясь его гармоничной и наиболее прекрасной частью. Мы жили в единстве с природой, совершенствуясь сами и совершенствуя ее. Сейчас не сохранилось ни одной из пород деревьев, специально выведенных, чтобы, оставаясь живыми, служить домами. Мы в детстве не умеем ценить прекрасное, но в них было замечательно, честное слово. Эльфы, в отличие от гномов, не уродовали землю техникой. Люди Беловодья, те вовсе отказывались менять существующий уклад, полагая, что совершенствоваться следует лишь духовно. Впрочем, мы все жили в дружбе и помогали друг другу, так что даже демоны не смели сунуться к нам.
Увеличение срока жизни было очередным шагом в цепи генетических преобразований, направленных на усовершенствование расы эльфов. Но если другие изменения вносились в генную структуру всех собирающихся обзавестись потомством пар, если только те сами не отказывались от процедуры, то здесь такой подход был недопустим. Если бы каждая из более ста тысяч семей обзавелась хотя бы одним бессмертным ребенком, который, в свою очередь, обзавелся бы бессмертным потомством, в Лориэне очень скоро не хватило бы места. Право увеличить срок жизни будущего ребенка дали самым выдающимся, самым талантливым изо всех. Родители Элат попали в их число как самая красивая пара мира.
Впрочем, сначала ажиотажа не было. Ребенок, до старости родителей остающийся младенцем, зависти не вызывает. Лишь через шестьсот лет, когда у старшей из девочек появились признаки зрелости, стало ясно, что в результате эксперимента родились полноценные дети с невообразимо длинным сроком жизни. Теперь многие пожелали бессмертия для своих потомков. Но во избежание ущерба для экономики Лориэна на первом этапе следовало ограничиться четырьмя сотнями бессмертных детей, а они уже были рождены. Число это увеличили еще на сотню за счет детей наиболее влиятельных лиц государства, но далее следовало подождать, пока не будут изысканы дополнительные ресурсы. Однако плебс отказывался понимать все последствия увеличения продолжительности жизни и ждать не хотел. Каждый желал бессмертия своему ребенку, и проблемы Лориэна его не волновали. Общество раскололось на неравные части. На стороне меньшинства были знания и закон, первое время это сдерживало недовольных, но вскоре стало ясно, что столкновения не избежать.
Нас спешно начали учить, даже тех, кому едва исполнилось сто лет. Как же мучились с нами наши наставники! А мы были детьми и хотели играть. Сперва нас пытались учить настоящей науке, но ситуация осложнялась, пришлось перейти на боевую магию.
Когда к власти у бунтовщиков пришло поколение, выросшее в ненависти к ученым, началась война. Бессмертные были величайшей драгоценностью, нас берегли. Так что однажды мы поняли, что остались одни. Собственно, сражаться было уже не за что. Все записи, касающиеся последнего эксперимента, оказались утрачены, а из детей ни один не овладел еще генной инженерией. Тем не менее, наше существование раздражало негодяев, нас хотели убить. Старшие мальчики сражались, как боги, но их было мало, многие погибли, нам пришлось бежать на север, к Меру.
И вот там, в ледяной пустыне, старшие девчонки под руководством Элат провели беспрецедентный по масштабам эксперимент со свертыванием пространства. Теперь-то я понимаю и то, что мы лишь чудом остались в живых, и то, что прокатившаяся по Земле волна катастроф была неизбежным следствием столь масштабных изменений. Мировое сообщество нас не осудило и признало хозяевами созданной нами изолированной области, но помогать в борьбе с повстанцами отказалось. Мы же считали своим долгом отомстить, да и с утратой Лориэна смириться было трудно. Не знаю, чья была идея прибегнуть к помощи дикарей – отсталых народов, живших охотой, скотоводством и грабежом друг друга, ничего не знавших, не умевших и поклонявшихся демонам, как богам. Они были многочисленны, бесстрашны и жестоки, но практически не вооружены. Мы дали им оружие, купленное у гномов, и обучили элементарным технологиям, всему, что знали об этом сами. Дикари, наслышанные о богатствах Лориэна, ордами ринулись туда, разграбили и сожгли города-сады, рассеяли по свету неорганизованные, лишенные научной элиты толпы бывших наших сограждан. Потом неуправляемая людская масса покатилась дальше. Гномы, вопреки сложившемуся сейчас мнению, вовсе не были воинственным народом, они укрылись в подземной части своих городов, отдав все прочее на растерзание грабителям. Людям Беловодья пришлось хуже. Перед Посвященными встала серьезная дилемма: их принципы позволяли уничтожать мага, сознательно отказавшегося от моральных норм, но убивать дикаря, до понимания морали не дошедшего, запрещали, непротивление же влекло смерть ни в чем не повинных людей.
Миром овладели дикари. Мы вновь и вновь направляли то одно, то другое племя на потомков наших обидчиков. Те, затравленные и одичавшие, искали укрытие в подземных коммуникациях гномов, грабя в поисках пропитания невольных хозяев. Гномы, во всех бедах винившие эльфов, объявили как бессмертным, так и повстанцам открытую войну, но если до Эмайна им было не добраться, то незваные гости уничтожались без жалости. Несчастные потомки взбунтовавшихся жителей Лориэна укрывались все глубже под землей. Мало кто из них успевал дожить до зрелых лет, поколения быстро сменяли друг друга, утрачивая как память предков, так и совершенный облик. Многократно вносившиеся в генную структуру изменения резко повысили частоту мутаций, а преимущества в естественном отборе давали низкий рост, физическая сила, массивные челюсти, когти и сумеречное зрение.
– Но ведь это же выдумка, правда, Даолас?
– Что ты, разве можно придумать такое!
***
Фиа материализовалась в нескольких шагах от входа в подвал и мысленно закричала, нацелив сообщение во Внешний мир, как учила Элат:
– Получилось! У Вас получилось! Великолепно, почти совсем точно! Мы умеем это! Теперь все получится!
– Что ты орешь, ненормальная? – выскочив из подвала, простонал Даолас. – Живо сюда!
– Перворожденные перенесли меня из Внешнего мира!
– Я сказал, прячься, идиотка! – Даолас схватив девушку за руку, подтащил к щели между камнями и буквально силой втолкнул в подвал. – Даже если колдуны прозевали чудовищный выброс энергии, сопровождавший твое появление, то уж мысленные вопли разбудили их наверняка, – сжимая руками виски, возмутился Даолас.
– Я пыталась сообщить… Что это?
– Кто-то из колдунов. Беги вниз, – Даолас захлопнул дверь.
– Закрывающийся на заклятие подвал? Думаете, колдуны не смогут сюда попасть?
– Перенестись – нет. Но если уж они врата Эмайна открыли, то этот проход разомкнут тем более. Однако какое-то время это должно занять, а тут где-то подземный ход. Вот он, черт побери. Беги, я разбужу Тетинна. Вставай, – Даолас тряхнул спящего. – Надо сматываться, здесь Грольф. Он пытается открыть наш подвал, и скоро ему это удастся.
– Ну, Грольф, ну, пытается, я-то здесь причем? – не открывая глаз, сквозь сон пробормотал эльф.
– Разве можно так напиваться?! – возмутилась Фиа. – Вас на три дня оставить нельзя! Помогите, я не подниму его одна.
Подхватив под руки не желающего просыпаться Тетинна, эльфы побежали в подземный ход.
– Где мы выберемся на поверхность?
– Недалеко от Ровейна.
– В Эмайне есть подземный ход между городами?
– Бывают тоннели и побольше.
– Но кто здесь мог строить подземные ходы?
– Те же, кто и везде.
– Вы пускали в Эмайн гномов?!
– Это было до разрыва дипломатических отношений.
– Как вы могли!
– Тетинн, ты, кажется, уже достаточно проснулся, чтобы идти самостоятельно. Здесь должны быть ловушки и обманные ходы, мне надо их активизировать.
– Послушайте, мы вино с собой взяли?
– Если б ты проснулся чуть раньше, у меня были бы свободны руки, и я мог бы что-нибудь прихватить.
– Ну вот! – остановился Тетинн. – Теперь Грольф выпьет все сам, а у нас даже горло промочить нечем.
– Если хочешь вернуться за вином, я не стану возражать, – оборачиваясь на бегу, съязвила Фиа.
Тетинн, кивнув, пошел назад.
– Набери бурдюк из бочки, что справа от входа, – распорядился Даолас.
– Мальчики, вы что, серьезно?! – ужаснулась девушка.
6
Ядвига принесла из лесу ворох лекарственных трав, рассортировала их и повесила сушить под навесом у дома Дойре.
– Пойду домой, мне еще убираться надо и стирать.
– Хоть пообедай сперва.
– Не хочется что-то.
Ядвига лгала, домашние дела могли и подождать, просто крики супруги тысячника, бранящей то эльфиек, то рабов, утомили ее. Хайгур с пятью сотнями ушел в Хельбург и уже на неделю запаздывал с возвращением, Дойре была из-за этого сильно не в духе.
Старшие детишки поселка уже подросли и возились в грязи на улице, иные в рубашонках, иные голышом – гоблины были уверены, что одевать малышей не нужно и даже вредно. Мальчонка Лэнды, муж которой служил в одной сотне с Хургамом, подобрав с земли довольно крупный камень, увлеченно колотил им стену, потом заметил рядом другого карапуза и ударил его камнем по голове. Из раны на лбу малыша полилась кровь, Ядвига, ахнув, кинулась к нему. К ее радости пострадавший ребенок не упал а, завизжав, кинулся бежать, на четвереньках, но гораздо быстрее, чем бегают пяти-шестилетние человеческие дети. Сын Лэнды, рыча, пустился вдогонку.
Малыши, легко поднырнув под два забора, оказались за поселком, где рубили последние деревья рабы. Там преследователь настиг жертву, и оба принялись кататься по земле, мутузя друг друга. Рухнувшее рядом дерево едва не задело ветками малышей.
– Что же ты делаешь! – закричала подоспевшая Ядвига рубившему дерево рабу.
– Простите, госпожа, я не заметил их.
– Смотреть надо, это же дети, а не гоблины!
Ядвига, растащив драчунов, отшлепала обидчика, который визжал, кусался и царапался, оставляя на руках кровавые следы. Потом, взяв обоих малышей на руки, понесла их назад в поселок. Гоблинята были хоть и крошечные, но очень тяжелые, к тому же сынок Лэнды вырывался и норовил выцарапать глаза, а поколоченная им девочка вопила во всю глотку.
– А ну живо прекратить! – распорядилась Ядвига. – Нечего тебе обижаться, за дело получил. Не смей драться. Ишь, какой выискался! А ты не реви, успокойся, я тебе песенку спою: «Ой, вы, лады-ладушки, где были? – У бабушки».
Дети прижались к Ядвиге и залепетали.
– Понянчить кого-нибудь хочется? – рассмеялась соседка, умывавшая у колодца своего малыша.
– За дом Грайне убежали, а там мужики дрова рубят, зашибить могли. Да еще этот разбойник чуть лоб девчонке не пробил.
– Скажи мамашам, пусть глядят лучше.
– Толку-то. Лэнде точно лучше не говорить, все равно следить не станет, только поколотит опять до синяков. Как она сегодня?
– Выпивши, как всегда. Дойре с ней сколько раз говорила, никакого толку.
– А муж?
– Что муж! С его точки зрения все нормально.
– Надо с Лэндой поговорить. Только вряд ли поможет. Горюет она. Ее когда брали, мужа убили.
– У меня тоже муж в Туле был, а теперь неизвестно где, да что с ним. Да сын с мамой остался, голодают, поди.
– Ты можешь сына сюда привезти. Гоблины позволят.
– Чтобы ребенок у гоблинов воспитывался? Еще чего не хватало! Вон сыну Дойре уже и меч дали, сражаться учат. Гоблинского воина вырастить хотят.
Мать девочки, закрывшись в своем темном закутке, пыталась зашить обветшавшую рубаху.
– Дети шустрые такие стали. Сильные. Глаз да глаз нужен. Гляди, как малышку побили, – указала Ядвига. – У тебя мазь-то есть или принести?
– Чего там мазать, на ней, как на собаке, заживает, – с неприязнью взглянув на дочку, махнула рукой женщина.
– Ты бы хоть вымыла ее да переодела. Гляди, хуже порося.
– Во что переодевать? Самой вон носить нечего. У моего урода тряпки худой не выпросишь. И потом, отмывай, не отмывай – краше не станет.
– Нешто вы так и будете ходить неумытые да неодетые, будто и не люди вовсе? – обратилась к малышам Ядвига. – Ну уж нет! Сама вас отмою. Только корыто принесем да полотенчико.
Детишки на четвереньках побежали к колодцу следом за юной целительницей.
– Вот, совсем другое дело, красавица, хоть куда, – вымытая, вытертая и завернутая в чистую рубаху Ядвиги малышка была усажена на бревно, в руки ей дан сухарь. – И тебе, и тебе достанется. Вот вытру только. На, грызи, а я пока рубашонку постираю.
Привязанные у дома тысячника собаки зашлись неистовым лаем.
– Никак, возвращаются? – всполошились женщины.
Вместе с войском пришло человек двадцать новых рабов. Измученные, с кое-как перевязанными ранами, они из последних сил переставляли ноги, подгоняемые ударами кнутов. Лишь только прозвучала команда остановиться, несчастные буквально попадали на дорогу.
Хургам, увидев Ядвигу, подбежал к ней. На голове гоблина красовалась шапка десятника.
– Видишь, я теперь десятком командую. Где жена Рагхата?
– Убили? – не то с испугом, не то с надеждой прошептала шагнувшая вперед женщина.
– Сына принеси.
Вдова вынесла из дома младенца, которому едва исполнился месяц от роду.
– На землю клади.
Хургам положил рядом с малышом доспехи и кривой меч.
– Это теперь его. Дом тоже принадлежит сыну со всем, что в нем. А ты будешь женой Хаддуфа, – гоблин кивнул на стоящего рядом воина. – Он Рагхату брат.
Покончив с делами, Хургам, гордый донельзя, вновь подошел к Ядвиге, показывая в улыбке свои ужасающие клыки.
– Я раба привел. Будет нам дом отдельный строить. Нам теперь положено. Вот этот наш, – Хургам указал на совсем юного пленника, почти мальчишку, лежащего лицом в пыли и не подающего признаков жизни. – Не бойся, он не подохнет. Его в бою по башке треснули, так он нездоров немного, но это пройдет.
***
Молодого раба звали Итан. Он принес осень хорошие вести. Оказывается, Генрик и Герда живы, здоровы. Генрик даже командует большим отрядом, о чем Ядвига не преминула сообщить мужу, заявив, что шапкой десятника хвалиться перед нею нечего, поскольку у брата ее в подчинении не менее сотни. Хургам хоть и ответил на это, что десяток гоблинов стоит сотни человек, но хвастаться новым званием перестал, зато попытался попенять жене, мол, ее родичи с прочими нарушителями порядка мешают наладить в Эмайне спокойную жизнь. На это Ядвига, несмотря на плохое знание языка, высказала все, что думала о захватчиках, людоедах, убийцах и т.д. и т.п. Так что беседа получилась долгой и не очень приятной.
Едва Итан выздоровел, Ядвига, у которой были ключи от колодок, предложила его отпустить. Юноша отказался, пояснив, что, во-первых, не хочет, чтобы гоблин наказал из-за него свою жену, а во-вторых, у гоблинов заведено карать за провинность раба товарищей, и он не хочет подвести друзей под расправу.
***
К концу лета военные действия активизировались. В поселке остались две сотни, которые поочередно дежурили у Врат. Ядвига, решив, что лучший случай вряд ли представится, подробно расспросила Итана, как охраняют ночью пленников. Полученные сведения оставляли мало надежды. Половина дежурного десятка постоянно сидела в домике, рядом с тюрьмой для рабов, двое дежурили у тюрьмы и трое в поселке, об этих Ядвига знала сама. Она подмешала в выпивку гоблинов лошадиную дозу сонного зелья, но проблема была в том, что перед выходом на дежурство воины не пили, так что те, кто находился возле рабов не были нейтрализованы. На остальных зелье, похоже, подействовало, гоблины довольно быстро разбрелись по домам и больше не показывались. Когда стемнело, и бабы, закончив дела, тоже улеглись, Ядвига тихо вышла на улицу.
– Ты куда это ночью? - окликнул ее часовой.
– Травы целебные собирать.
– Разве тебе днем не удобнее?
– Некоторые травы собирать только ночью можно, иначе волшебной силы не будет.
Сарай, где держали рабов, построен был во времена Эмайна и построен на совесть. Гоблины постоянно проверяли его на предмет подкопов и тому подобного, замки были надежны, и сломать их, не перебудив всю округу, нечего было мечтать.
Кто-то, прыгнув сзади, ухватил Ядвигу за локти и повернул к себе лицом.
– А, это ты. Что ты здесь делаешь в такое время? - отпустив пленницу, спросил часовой, тот самый воин со шрамом, что поймал Элиобэт.
– Травы собираю. Ты же знаешь, я целительница.
– Вы с Дойре лучше бы Снагу попросили вас научить. У нее, в самом деле, зелья действенные, а у вас травки какие-то.
– Для человека гоблинские зелья слишком сильные. Наш организм не переносит их.
– Это точно, слабые они очень, - кивнул второй часовой. - И дети совсем слабые, плохо это.
– Ничего подобного, ваша девочка вовсе не слабая и уже совсем здорова. Вот супруга, в самом деле, болезненная, но это у нее нервное. Если не будет поводов для волнения - все пройдет.
– В чем дело? - окликнул выглянувший из домика дежурных командир десятка.
– Жена Хургама за травами пришла. Все в порядке, господин командир.
– Они там отдыхают, небось? - спросила Ядвига.
– Кто не на посту - отчего не отдохнуть. Только оружие оставлять нельзя. Они под утро нас сменят, тогда мы будем сидеть.
– Вам, должно быть, безумно хочется спать.
– Нет, с чего бы.
– Вы ведь весь день дежурили у Врат. И завтра снова пойдете. Как это можно - тридцать шесть часов без сна?
– Нормально.
– Человек такого бы не выдержал. Человеку хотелось бы спать. Веки его сделались бы тяжелыми. Глаза слипались бы сами собой. Вам хотелось бы закрыть глаза, у вас не было бы сил противостоять этому. Веки становятся тяжелыми, закрываются, закрываются, ничто не может заставить вас открыть их. Вам хорошо и тепло, вы спите. Колени ваши подгибаются, вы медленно, медленно опускаетесь на землю.
Ядвига уже проделывала подобное с больными и детьми, но на здоровых сильных воинов воздействовала впервые. Поэтому она продолжала внушение, стараясь закрепить достигнутый эффект.
– Что за разговоры на посту?! - крикнул вновь вышедший на порог командир.
– Я читала заклинание, господин десятник.
С крыльца не было видно лежащих на земле часовых. Ядвига боялась, что командир десятка подойдет к ним, поэтому сама пошла к домику:
– У вас в доме есть печь? Понимаете, я нашла редкую и очень ценную траву. Чтобы она хорошо действовала, нужно сжечь щепоть, непременно в печи, и прочесть заклинание. Не будет нарушением, если я зайду к вам?
– Это у вас эльфийская магия, что ли?
– Нет, человеческая. Моя мать считалась во Внешнем мире хорошей травницей.
– Жги, если надо.
На сей раз Ядвига читала заклинание на родном языке, пытаясь воздействовать на подсознание, как при общении с животными. Жаркий огонь печи помогал ей. Вскоре все пять гоблинов спали так крепко, что не чувствовали, как колдунья забрала у них мечи и сняла с пояса десятника связку ключей.
Ядвига, открыв три замка, выпустила рабов. Сейчас колодок на ногах ни у кого не было, их надевали только днем, и ничто не мешало людям воспользоваться свободой. Гоблинские мечи стали причиной ссоры. Наемники из Внешнего мира, захватившие четыре меча, не желали уступать Итану пятый.
– Там еще двое воинов с мечами. Просто я не могла унести больше.
– У них, должно быть, и другое оружие есть, - обрадовался Итан. - А вот там топоры лежат и лопаты. Лопаты, конечно, не оружие, но все же железо, потом переделаем.
Ядвига привела рабов к спящим воинам.
– Прирезать их надо.
– Нет, пожалуйста. Меня же потом убьют.
– Тебе так и так убегать теперь нужно.
– Наверное, но все равно, другим бабам тоже попадет, да и нас еще поймать могут.
– В самом деле, гоблины быстро бегают, - поддержал Ядвигу командир наемников. - Рано сжигать мосты. Связать и кляп в пасть. Если что, мы их пощадили.
– Здорово ты их усыпила. Все говорят, что ваша семья - колдуны, но Генрик с Гердой так не умеют.
– Вы бегите, а я в поселок, – сказала Итану Ядвига.
– С ума сошла?
– Вот эти ключи от цепей эльфиек, никого из их хозяев в поселке нет. Рабыням хуже всех. Я должна попытаться освободить их.
– Командиры оставляют эти ключи дежурным? - рассмеялся кто-то.
– Гоблины не воруют у своих.
– Я с тобой, - заявил Итан.
– Никуда вы не пойдете, - покачал головой командир наемников. - Попадетесь там, поднимется шум, и всех загребут.
– Там кони есть.
– Что нам толку с трех коней.
– Мне придется идти. Я сказала часовому, что вернусь через час. Если меня не будет, он поднимет тревогу, - соврала Ядвига.
– Девчонка пусть идет, она там своя.
– Я не могу бросить ее одну.
– Ладно, иди, только меч отдай. Если она заколдует часовых, у тебя другой будет, а нет - сиди и не показывайся.
– Они верно говорят, если что - обо мне не думай, удирай, не то и себя погубишь и других подведешь.
С часовыми Ядвига справилась по очереди, но колдовство отняло у нее столько сил, что заниматься освобождением эльфиек Итану пришлось самому, как это ни было рискованно. Лезть за гоблинским оружием побоялись, хоть и очень хотелось. Взяли помимо оружия часовых лишь кухонные ножи и увели всех трех коней. На одного Итан усадил Ядвигу, на других по двое уселись эльфийки, остальные побежали, но, едва отойдя от поселка, бывшие рабыни покричали что-то, и почти тотчас пять коней явились на зов. Оказывается, в окрестностях Эмайна бродило множество коней, достаточно умных, чтобы не попадаться гоблинам на глаза. Так что, вскоре все эльфийки и Итан оказались верхом и легко нагнали ушедших первыми рабов.
Итан и Ядвига соскочили с коней, уступая место отставшим - тем, у кого повреждены были ноги. Эльфийки умчались, было, вперед, но вернулись.
– Что-то, мы глядим, бегуны из вас неважные, - усмехнулась Эола, соскакивая с коня.
Оказавшиеся верхом люди ехали не спеша, эльфийки пешком поспевали за ними, мужики же, выбившись из сил, едва плелись. Беглые рабыни отсылали в арьергард подбегавших на зов коней, сами сели верхом последними.
– Вот теперь уже нас не догонят, - обрадовался Итан. - Но расслабляться нельзя, скачем до свету, потом укроемся в лесу.
Наемники из Внешнего мира шептались между собой, указывая на цепочки, оставшиеся на щиколотках эльфиек. Когда уставший отряд беглецов спешился утром в лесу, наемники, подойдя за разговором к группе женщин, по команде ухватили их, кого за цепочку, кого просто за руку, так что ни одна из четырнадцати эльфиек не имела возможности убежать.
– Надо признать, женщины здорово помогли нам, - объявил командир. - Поэтому мы не станем требовать, чтобы они были ласковы ко всем. Пусть каждая выберет, кто ей больше по нраву. Если же какой все равно, кинем жребий. Полагаю, мы все здесь в равных правах, - кивнул остальным беглецам наемник.
– Как вы смеете! - задыхаясь от возмущения, крикнула Ядвига.
– Тебя-то никто не неволит. Ты, вроде, уже выбрала.
– А вы? - Ядвига обернулась к парням из Туле. - Неужели вы будете слушать их? Они пришли из Внешнего мира, где давно позабыли и честь, и совесть, и хотят завести свои порядки у вас. Вы сражались с гоблинами за свою землю, а они пришли за деньгами и сдались, не сделав и выстрела, оставив эльфийку одну. Вот с безоружными женщинами сражаться у них хватает смелости!
– Немедленно отпустите женщин! - достав из ножен меч, приказал Итан.
– Да они, может, сами не против, - возразил командир. - Охранять их кому-то надо. Уж после гоблинов о чем говорить?
– Ты сам-то от гоблинов отличаешься? Отпусти, я сказал!
– Отпустите, не по-человечески это.
– Кабы не эльфийки, нам бы не уйти.
– По какому праву они вообще здесь командуют?
Наемники собрали у себя почти все настоящее оружие, но их было меньше, чем выходцев из Туле.
– Не хотите, как хотите, для вас стараюсь! Только если всякие сопляки берутся командовать, нам с вами не по пути. Сами будете от гоблинов вместе с бабами отбиваться.
– Ну и катитесь!
– Поехали, ребята, пусть забирают баб, мы других найдем.
– Зря мы им столько оружия дали, - вздохнул, глядя вслед уезжающим наемникам, Итан. - Но ничего, я местечко знаю, куда из Хельбурга отдыхать захаживают. Разживемся. А пока к топорам древки длинные приделать надо, да из лопаты, сейчас покажу, какую штуку сделать можно.
***
Раздраженный голос Грольфа ворвался в сознание Ухруга среди ночи:
– Идиоты! Тупицы! Разини! Лживые свиньи! Распустились, собаки кривоногие! Никакого порядка, никакой дисциплины!
Оттолкнув от себя Ноэ и спешно натянув штаны, предводитель спросил, едва между выкрикиваемыми колдуном обвинениями возник секундный перерыв:
– В чем конкретно вина гоблинов, господин чародей?
– У тысячи Хайгура сбежали все рабы, а этот мерзавец лгал мне, докладывая, что происшествий не было!
– Хайгур не виноват. Бегство рабов - проблема их владельцев. Тысячник не считал себя вправе беспокоить Вас хозяйственными делами гоблинов, господин чародей.
– Теперь беглые рабы напали на солдат Хельбурга, и проблема стала нашей. А меня уверяют, будто все в порядке!
– Мы ликвидируем беглецов в ближайшее время. Я сам займусь этим, господин чародей.
– Еще бы тебе этим не заняться, урод безмозглый!
***
Тысяча Хайгура двигалась к Хельбургу самым быстрым темпом, почти бегом. Впереди на дороге показался скачущий навстречу конный отряд, возглавляемый всадником с золотым волком на шапке.
– Предводитель совсем человеком заделался, - тихо, чтобы не услышали воины, сказал тысячнику Шнагун. - Вырядился, как человек, на травяном мешке разъезжает.
– Не дело - предводителя обсуждать, - сквозь зубы прошипел Хайгур. - Поступает, как считает нужным.
Кони, почуяв гоблинов, забеспокоились. Командир отдал приказ остановиться и, спешившись, направился к подровнявшейся и замершей тысяче. Ухруг, в самом деле, мало походил на гоблина. Зеленый оттенок кожи был теперь скрыт загаром. Предводитель перестал сутулиться при ходьбе, к тому же, желая сравняться по росту с находящимися в подчинении людьми, носил сапоги на толстой подошве и высоких каблуках, так что на Хайгура глядел сверху вниз.
– Раззявы, - окинув взглядом строй, прорычал Ухруг. - Весь Хельбург смеется над нами. Сотне, ночевавшей в поселке, выйти вперед. Значит, так напились, что и не слышали ничего?
– В выпивку зелье было подмешено, - вступился за подчиненных Хайгур. - Можно Снаге показать, она определит.
– Какое мне дело до этого теперь! С дежурными что за дурацкая история? Как это вас связали и обобрали, не единожды не ранив? Одна баба весь десяток заколдовала? Молодцы! Чья это баба отличилась?
Из сотни Шнагуна, гонявшейся во время происшествия за разбойниками, вышел Хургам.
– Тебя десятком командовать назначили, а ты одну бабу заставить слушаться не мог. Но я не разжалую тебя. Я даже временно назначаю тебя командиром сотни этих ротозеев, - Ухруг кивнул на провинившийся отряд. – Будете в засаде. Я с двумя сотнями всадников пригоню беглых рабов к вам, и, если хоть один из них вырвется, головы ты лишишься. А ты, Хайгур, ведешь остальных в рейд по Туле. Я надеюсь, вы не дадите больше повода смеяться над нами.
***
Выбранное предводителем место подходило для полного уничтожения отряда как нельзя лучше. Если людям действительно удастся загнать беглецов в овраг, по дну которого протекает маленькая речушка, те окажутся в ловушке. Растущий по берегам густой кустарник помешает конным свернуть с пути. Дальше склоны становятся все выше и круче. Над тем местом, где сливаются два образующих речку ручья, и расставил Хургам лучников.
Беглые рабы будут как на ладони, но выбраться наверх, тем более под обстрелом, не сумеют, и вынуждены будут мчаться вперед. Промытые ручьями овраги так узки, что десяток гоблинов легко мог бы задержать там пару сотен врагов, а Хургам поставил в каждом по три десятка. Беглецам придется остановиться, и лучники закончат свою работу.
Напряженно вслушиваясь в мирный шум леса, Хургам понял, он втайне надеется, что люди упустят отряд. Это было глупо, Ядвига заслуживала смерти, и чем скорее все закончится, тем лучше.
– Не волнуйтесь, господин командир, Вы все правильно сделали, - позволил себе улыбнуться сотник, шапка которого была сейчас на Хургаме. - Никто не сможет уйти.
Вдали послышался конский топот. Воины замерли, обнажив мечи, лучники наверху приготовили стрелы. Шум нарастал. Вот уже послышались крики - первые лучники приступили к делу. Хургам стоял впереди. Он виноват больше всех и не хочет прятаться ни за чьей спиной. Отряд на хрипящих взмыленных конях показался из-за поворота. Хургам ухватил первое налетевшее животное под уздцы и привычным движением перерезал глотку. Очень скоро, продолжая действовать мечом, Хургам заметил, что бой идет отнюдь не по намеченному плану. Никаких потерь от стрел противник не нес.
– Лучники, не спать! - крикнул командир.
Наверху, похоже, шел бой. Потом полетели стрелы, но не в людей, а в гоблинов. Хургам окинул взглядом склон. Нет, подняться не удастся. Задние ряды стреляли в непонятным образом оказавшихся наверху врагов, но у тех позиция была несравнимо выгоднее.
Внезапно конница, повернув, умчалась. Очевидно, второй ручей уже свободен, и занимавшие его три десятка полностью полегли, лучники, вероятно, тоже. Судьба Хургама решена. Приказ не выполнен, и предводитель слова своего не нарушит. Теперь лучше живым из боя не выходить. Хургам побежал вслед за всадниками. Десятка полтора бунтовщиков пытались задержать людей из отряда предводителя. Среди этих отставших была и Ядвига. Солдат в форме Хельбурга едва не убил под ней коня. Итан вступил с ним в схватку. Оглядываясь в поисках помощи, Ядвига заметила Хургама, и гоблину показалось, что он слышит умоляющий голос жены: «Неужели ты позволишь им убить меня?».
Неверная жена, несомненно, заслуживала смерти. Но это было дело Хургама, люди, пусть даже служащие под началом предводителя, не имели никакого права вмешиваться. Гоблин не мог допустить, чтобы эти низкие развратные создания убили, а тем более взяли в плен его жену. Он, схватив лук, выстрелил. Солдат, успевший ухватить коня Ядвиги за повод, упал.
Хургам убивал одного всадника за другим. Получившие неожиданную помощь бунтовщики поспешили догонять своих, а воины Хельбурга, поняв, что гоблин стреляет по ним, налетели на стрелка всей толпой.
Лишившиеся всадников кони, прежде метавшиеся по оврагу, теперь поскакали вверх по течению вслед за отставшими беглецами. Там, где лежали трупы гоблинов, животные замедлили бег, и на спины их спрыгнули с высокого берега эльфийки.
– Собирайте стрелы и остальное оружие, - крикнула людям Эола. - Мы задержим преследователей.
Просвистели стрелы, всадники, скакавшие впереди, попадали. Остальных воинов Хельбурга взбесившиеся внезапно кони помчали назад. Перепуганные животные столкнулись в узком овраге с последними рядами, продолжавшими движение вперед. Многие всадники оказались под копытами коней.
– Теперь направо, где гоблины тропу протоптали! - скомандовала эльфийка.
– Конь не сможет подняться.
– Сможет, только держись!
– Нас лошади так не слушают.
– Еще бы, вы с ними говорить не умеете.
– Что же вы так ветки ломаете? Нас и без гоблинов по следу найдут.
– Они, пока что, вперед по оврагу поехали.
– Не обольщайся, скоро сообразят.
– Станут нагонять - рассыплемся и перестреляем.
– Стрел мало, там еще полторы сотни.
– Остальными займутся люди. Теперь, надеюсь, оружие у всех есть?
– Пусть скачут живее. Лучше бы нам стрелы на гоблинов поберечь.
– Это точно! С семью я разобралась, но должок еще за нами. Верно, Эола?
– Не хвастайся, у меня одиннадцать, а в расчете мы будем, когда сдохнет последний.
– По три сотни на каждую. Справимся, девочки?
***
Когда шум погони стих вдали, втоптанный копытами в грязь Хургам зашевелился, дополз до реки, напился грязной, смешанной с кровью воды. Рана на плече была глубокой, но не опасной, следовало лишь вовремя остановить кровь. Остальное - царапины и ушибы.
Гоблин смыл с себя кровь и грязь, залил раны спиртом из фляги, действуя рукой и зубами, перевязал плечо и, опираясь на здоровую руку, прошел вдоль берега. Раненых среди гоблинов не было. Стрелы, и эльфийские, и человеческие, пущены были, несомненно, эльфийской рукой. Хургам положил шапку сотника на грудь ее законного владельца. Шапку десятника, повертев в руках, оставил тоже.
Если бы Хургам просто не выполнил приказ, если бы убил людей Хельбурга в случайной драке, он, не раздумывая, пошел бы к своим, чтобы понести заслуженную кару и, будучи казненным, сохранить честь воина. Но он вступил в бой на стороне врага, а это не проступок, это измена. Никто из товарищей не поймет его порыва, да Хургам и сам не понимал теперь, как мог он поступить подобным образом. Гоблин, надев доспехи, пошел по следу всадников. Если уж доброе имя его погибло безвозвратно, он, по крайней мере, разыщет Ядвигу и Итана и убьет сманившего его жену раба.
***
Итан, тем временем, пересчитал оставшийся отряд беглецов. Потери составили девятнадцать человек, но противник, если верить эльфийкам, лишился сотни гоблинов и почти пятидесяти всадников.
– Надо бы остановиться, люди едва не падают с седла.
– Мы, кажется, оторвались, но отдыхать рано, - покачала головой Эола.
– Вы-то чего такие взмыленные? Это кони вас везут, а не вы – коней, - захихикали эльфийки.
Парни даже огрызнуться не посмели, в бою каждая девчонка стоила отряда таких, как они.
– Хургам! Я слышу его! - схватив Итана за руку, воскликнула Ядвига.
– Что Хургам? Где?
– Там, на реке. Он жив!
– Как ты узнала?
– Понятия не имею, как, но я это чувствую. Хургам ранен, но для гоблина не опасно. Он идет за нами. Я поеду к нему.
– Тебя убьют!
– Хургам меня не убьет, а к своим он вернуться не может, он же дрался за нас. И, между прочим, спас не только меня. Вряд ли кто-нибудь из оставшихся, чтобы задержать всадников, уцелел бы, отряд Эолы был далеко.
– Тебя Элиобэт внушению научила? - поинтересовались эльфийки.
– Какому внушению? - не поняла Ядвига.
– Элиобэт не умеет так. Перворожденные и то вряд ли могут.
– Это не эльфийское чародейство. В нем Клодий в основном упражняется.
– Здорово, конечно, что Хургам нам помог, но ты все равно не уговоришь его сражаться против Хельбурга, - покачал головой Итан.
– Из-за меня Хургам оставил своих и вынужден скрываться. Он ищет меня. Я должна быть с ним.
– Это же гоблин!
– Ну и что!
– Может, ты думаешь, тебя теперь замуж не возьмут? Так, если только ты согласишься, я за счастье почту! - Итан, смутившись, опустил глаза. - Я давно хотел сказать, но все не до того как-то было.
– Ты же знаешь, я замужем. Зачем говорить попусту. Прощайте. Не обижайтесь, что уезжаю, воин из меня все равно никакой.
7
Возглавляемый Генриком отряд преследовал сотню гоблинов, посланную в Туле для взыскания с крестьян долгов по арендной плате. Название деревеньки, куда направили гоблинов колдуны, сообщили Генрику на постоялом дворе, где сотня останавливалась на день.
Сразу же после захвата Эмайна колдуны, отменив подушный налог, в два раза повысили плату за землю, установив сумму выплаты не в золоте, как при эльфах, а в зерне, и не за каждой семьей, а за деревней в целом. Поскольку подушная подать была велика, общая сумма выплат в результате новых указов снизилась, что не могло не обрадовать людей Туле. Законодательное закрепление существовавшей при эльфах практики приема платы зерном тоже быловстречено благосклонно. Крестьяне, в большинстве своем, денег не имели, и потребуй Хельбург вносить плату золотом, им пришлось бы продавать зерно по заниженной цене.
Собрав с Туле причитающуюся долю урожая, колдуны предложили за оставшееся такую хорошую цену, что даже принципиальные сторонники прежних порядков поддались искушению, и все излишки зерна оказались в Хельбурге. В первый год своего правления колдуны собирали тучи над Хельбургом, защищая от солнца гоблинские отряды. Дождей в Туле практически не было, и хлеб не уродился. В результате, ни одна деревня не смогла полностью рассчитаться за аренду земли. Поскольку при эльфах неурожаев не случалось, практики взимания неуплат в Туле не существовало. Колдуны записали недоимку в долг под десять процентов в месяц. На следующий год урожай был относительно сносным - в полтора-два раза ниже, чем во времена Эмайна. Постарались, хоть и не бесплатно, эльфийки из Хельбурга, да и по деревням быстро распространился не известный ранее способ коллективного управления погодой. Тем не менее, расплатиться с долгами удалось далеко не всем, из-за нехватки посевного зерна и рабочих рук много полей оставалось в то лето незасеянными.
Колдуны требовали полного расчета по прошлогодним долгам, соглашаясь оставить плату года текущего за крестьянами на тех же условиях. Деревня, не выплатившая недоимку с процентами, считалась должником, туда посылались вооруженные отряды для взимания неуплаты зерном или имуществом. Между собою крестьянам общины предлагалось разобраться самим. Хотя оставшимся без имущества обещана была работа в Хельбурге, отряды людей отбирать последнее зерно стеснялись, так что колдуны предпочитали отправлять на это дело гоблинов.
Вот такой отряд, направляющийся почти к самому побережью, преследовал сейчас Генрик. Под началом юноши было теперь двести тридцать человек. Не тех плохо вооруженных перепуганных крестьянских парней, что вначале. За два года мальчишки освоили жестокую науку войны. У каждого был хороший меч по руке, щит по силе, лук со стрелами и набор кинжалов. На каждом полный доспех: кольчуга, укрепленная гоблинскими нагрудными пластинами, наплечниками, налокотниками и воротником, поножи хельбургской работы. Носить рогатые шлемы рядовых гоблинов считалось неприличным, тот, кому не удалось добыть шапку десятника, носил шлем Хельбурга. Из-за добытой как-то шапки сотника у лучников вышел спор, в итоге взявшиеся рассудить стрелков ребята предложили отдать трофей Генрику. Только отряд Вэна гоблинское оружие с презрением отвергал и по-прежнему носил потрепанные пояса и командирские плащи Эмайна.
Генрик в свои шестнадцать лет был крупнее многих в отряде и сильнее в бою большинства. Он понял это, убив в рукопашной схватке один на один гоблина, что удавалось немногим.
На место последней дневки гоблинов приехали поздней ночью. Сотня вечером покинула деревню, сожрав всех пойманных кошек и собак, не входящих в список домашнего скота, забирать который без согласия владельцев запрещалось, и пообещав взять с собой на обратной дороге двух обгулянных девчонок-малолеток.
Переночевав в той же деревне, быстрым темпом двинулись в путь. Сотня должна добраться до места назначения к утру, на сбор и погрузку зерна даже при полном содействии населения какое-то время требовалось. Стало быть, пока гоблины управились, солнце уже взошло. Небо было безоблачное, и Генрик предполагал, что сотня останется на месте до заката, но в деревне гоблинов не оказалось.
– К вам что, за зерном не приходили? - удивился Беком.
– Как не приходили! Все закрома вычистили, как жить станем, не знаю.
– Когда же они ушли?
– Ночью еще.
– Странновато как-то, - покачал головой Генрик. - А что это вы жжете?
– Кормить тварей этих пришлось. Нескольких поросят да козочек зарезали. Не хочется, чтобы собаки кости после них глодали.
– Что-то не видел я прежде, чтобы после гоблинов собака нашла, что поглодать.
Запустив руку в костер, Генрик выдернул из огня свиные ребра с нетронутым мясом.
– Эй, парень, брось! - заволновались местные. - Руки хорошенько помой.
– Так чем же Вы, дядюшка, гоблинов потчевали?
– Дали нам в одной деревне рецепт отравы, говорят, вроде, эльфийки научили.
– И как, действует?
– Насмерть, али нет, сказать не могу, но почувствовали почти сразу, даже дожрать не успели. Хотели нас прибить, да мы, не будь дураки, за деревню чесанули. Гоблины за нами, но бегуны из них уже не очень хорошие были, потом вовсе попадали. Тут мы ждать не стали, глотки им быстренько перерезали, да в канаву всех и свалили.
– Вы, мужики, вот что, более про это даже между собой не говорите, а лучше и не вспоминайте. Станут допытываться, не только говорите, но и думайте все одно: «Разбойники гоблинов поубивали».
– Да мы, собственно, так и собирались сказать. Мол, отдали хлеб сполна, да телеги на обратной дороге, видать, разбойники пограбили. Дело-то обычное.
– На гоблинах, поди, оружие осталось?
– Конечно не все, но кое-что найти сможете.
– Пошли, поглядим.
Недалеко от деревни на выкосе даже дым над догорающими углями, оставшимися от трех телег, не мог перебить запаха крови, хоть кровавые следы и были частью замыты водой, частью присыпаны землей.
– Люди, что телегами управляли, куда делись?
– То не солдаты были, просто слуги. Гоблины их поесть пригласить и не подумали. Отпустили мы их. А на конях мальчишки наши ускакали. Жалко вот, с вами разминулись. Впрочем, у вас настоящий отряд Эмайна, - с уважением глядя на Вэна, покачал головой старик. - Вы сопляков,поди, не взяли бы.
Все оружие, не пригодившееся крестьянам, забрали с собой.
– Шапка сотника! - обрадовался Беком. - Вэн, ты у нас после Генрика второй. Тебе положена.
– Я в гоблинском войске не состою, можешь себе забрать.
– А что, ребята, возражать не будете? Я ведь тоже помощник командира. Кто бы без меня снабжением занимался, да Генрику ценные советы давал.
Гоблинов забросали сверху ветками, как было, и, не задерживаясь, поехали прочь.
***
Лишь на следующий день вечером Грольф после девятого бокала вина вспомнил о захолустной деревушке, не выплатившей еще долги.
– Клодий, как там наши гоблины? Все собрали сполна?
– Сейчас спрошу. Где они там?.. Должны быть здесь. Ничего не понимаю.
– Ты их потерял? – Грольф, наградив коллегу красочными эпитетами, появился в зале, не предупреждая, перенес прочь из комнаты Кеола и, оттолкнув Клодия,уставился на экран.
– К вам гоблины за зерном приходили? – прогремел над деревней голос колдуна.
– Приходили, приходили, – закивали все, и Грольф уловил продолжение мысли: «Больше они никуда не придут».
– Кто посмел убить подвластный мне отряд?!
– Знамо дело, разбойники.
– Когда?
– Вчера утром.
Грольф чувствовал одолевающий людей страх, но его скорее удивило бы, если б крестьяне не боялись, поэтому неладного колдун не заподозрил. Он пошарил по округе, прикинув, на какое расстояние могли уехать всадники. Никаких отрядов заметно не было. Грольф переключился на поиск людей и сразу нашел, что искал, в одной из деревень, где все сидели по домам, оказалось полно народу, причем молодых парней. Заглянув под крыши, колдун нашел троих, чьи лица крестьяне при упоминании о разбойниках представили первыми.
Генрик, Беком и Вэн почувствовали, что невидимая сила сковала их, не позволяя шелохнуться, приподняла под потолок.
– Ваш отряд перебил вчера сотню гоблинов? – раздался рык Грольфа.
– Перебили! – неожиданно высоким, звенящим голосом ответил Генрик. – Мы за ними от самой границы Эмайна шли. А они, сволочи такие, своими стрелами горящими все три телеги с зерном подожгли! Так что с добычей вышел облом, – юноша прерывисто вздохнул. – А мы надеялись, бесплатно-то нынче никто не кормит.
– Мерзавцы, я вам покажу добычу за счет Хельбурга!
Лицо Вэна исказила боль.
– Это я, я командир, а не он, – едва слышно прошептал Генрик.
– Какой из этого салаги командир, – сдавленно прохрипел Вэн.
Потом ребра его, захрустев, сломались, кровь и содержимое желудка заполнили горло. Раздавленный, словно муха, человек по-прежнему висел в воздухе. Все, кто был в избе, сидели неподвижно, не в силах оторвать взгляда от убитого колдуном. Все трое, мертвый и живые, упали на пол одновременно.
– Он… он… он отпустил меня, – задыхаясь, повторял Беком.
Генрик сидел на полу, не шевелясь, закрыв лицо ладонью.
– Вина, вина глотни, – подбежал с кружкой опомнившийся хозяин избы.
– Теперь он нас в покое не оставит, – обведя глазами товарищей, обреченно констатировал Генрик.
***
– Обработай зельем и перевяжи, – велела Ядвига Герде. – Я к новенькому из отряда Седого Глея.
Парню, раненному гоблинской стрелой, снова стало хуже, девушка чувствовала это на расстоянии.
– Уже убегаете, госпожа колдунья? А до меня опять очередь не дошла?
– Я вернусь, – не оборачиваясь, ответила Ядвига, забралась в кибитку, где лежал тяжело раненый парень, и, положив руки ему на лоб и на грудь, принялась шептать заклинание. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем дыхание и сердцебиение стали нормальными, и Ядвига, глубоко вздохнув, выпрямилась.
– Что же ты, госпожа колдунья, все бегаешь и не передохнешь ни минутки, – покачал головой сосед парня, внимательно наблюдавший за лечением.
Снаружи раздался взрыв хохота. Смеялась даже Герда, всегда старавшаяся оставаться серьезной. Это дядюшка Нулн красочно в лицах рассказывал истории якобы из своей жизни. Впрочем, жизнь дядюшка Нулн, в самом деле, прожил насыщенную. По молодости успел поработать и каменщиком, и плотником, десять лет прослужил в армии Эмайна, выхлопотал себе место в Эойне, поднявшись от лодочника до слуги в комнатах, неожиданно бросил все и вернулся в Туле. Когда Эмайн пал, дядюшка Нулн активнее всех убеждал односельчан, что при колдунах можно жить не хуже, чем при эльфах, однако уже через год, резко сменив точку зрения, ушел с партизанским отрядом, лишился в бою ступни и, став негодным к войне, помогал ухаживать за ранеными.
Ощущение нависшей над кем-то опасности пришло, как всегда, внезапно, ворвавшись в сознание чужими болью и страхом.
– Тихо! – крикнула Ядвига развеселившейся компании. – Отряд Генрика.
– Гоблины? – едва слышно прошептала Герда.
– Пока один только Грольф. Генрик жив. Погиб Вэн. Сейчас уже никакой опасности, но раз колдун обратил на отряд внимание, жди неприятностей.
– Надо при случае направить к ним помощь. Куда они идут?
– По-моему, еще не решили. Я попытаюсь услышать их позже. Сейчас надо заняться ранеными.
– Ядвига, Ядвига, ты слышишь меня? – пыталась установить мысленную связь эльфийка из отряда Эолы.
Ядвига подробно пересказала всем то, что узнала в свое время от Элиобэт о мысленных переговорах на расстоянии, но двусторонняя связь получалась только с эльфийками, да и то не со всеми. Самой Эоле услышать Ядвигу не удавалось, переговоры вели за нее две девушки из отряда, оказавшиеся наиболее талантливыми в этом отношении.
– Слышу, – отозвалась Ядвига.
– У тебя срочные дела, подруга?
– Сейчас нет, но, кажется, намечаются.
– Ты где?
– В четырех шагах от старой калитки.
Эльфийки, помня о том, что колдуны могут слышать их разговоры, придумали условные обозначения для географических названий и расстояний.
– Так мы совсем рядом. Жди в гости. Как, говоришь, от старой калитки идти?
– От центра вправо и вперед, по звериной тропке три шага с половиной потом направо.
– Ладно, найдем.
Отряд Эолы мчался по едва заметным лесным тропам подобно призракам – стремительно и бесшумно. Коней девушки подобрали себе самых быстрых и выносливых из Эмайна и Ровейна и не декоративных, для выездов, а боевых. На всадницах зеленые костюмы и маскировочные эльфийские плащи. Любая способна белым днем незаметно подкрасться вплотную к врагу, любая умеет без промаха стрелять из лука на полном скаку, для любой не составит труда с ловкостью кошки вскарабкаться на дерево, преодолеть самый непреступный склон, пройти по веревке над пропастью. До ношения человеческого оружия эльфийки теперь не унижались. У всех были хорошие луки со стрелами. Эола носила эльфийский меч, остальные обходились кинжалами. За время участия в боевых действиях отряд потерял пятерых девушек, зато в результате нападения на поселение гоблинов пополнился девятью освобожденными рабынями.
Проехав по дороге названное Ядвигой расстояние, эльфийки при слабом свете зарождающегося утра без труда отыскали след, оставленный прошедшими здесь несколько дней назад людьми.
– Как ты думаешь, что нам делать с гоблином, который сейчас целится в тебя? – поинтересовались у Эолы подруги.
Эола оглянулась. Гоблин, в самом деле, держал ее на прицеле и находился слишком близко, чтобы успеть наверняка увернуться от пущенной им стрелы.
– Не стреляйте. Ядвига говорит, этот гоблин следит, чтобы их не захватили врасплох.
Отойдя достаточно далеко, чтобы гоблинская стрела была на излете, но эльфийский лук еще мог поразить цель, Эола осторожно обернулась. Гоблин уже спрятался, обнаружить его укрытие не удавалось и эльфийка со вздохом продолжила путь.
На рассвете всадницы подъехали к спрятанным под деревьями, увешанным свежесрезанными ветками кибиткам. Рядом готовили на кострах еду и зелья люди, тут же неподалеку паслись кони, так что в случае необходимости лагерь в считанные минуты готов был сняться с места.
– А вот и мы. Привет, Ядвига. Лучше потратить полночи и приехать самим, чем мысленно болтать о делах. А то ведь код хорошо, но помалкивать еще лучше. Нам показалось, что у вас проблемы.
– Не у нас, у Генрика. Ими колдун заинтересовался.
– Где они сейчас?
– В Туле, – Ядвига показала по карте. – Движутся вокруг Эмайна пока этим путем. Дальше – по обстановке,может, придется менять маршрут.
– Если куда свернут, скажешь. А вы долго здесь сидеть собираетесь? А то спрашивают некоторые.
– Через три дня уйдем. С дневной остановкой вот здесь и дальше к реке. Тут простоим дней пять или шесть и перейдем вон туда. Ну а дальше, видно будет.
– Если ваших встретим – скажем, где искать.
– Отряду Серого Коршуна сообщить бы. Потрепали их здорово, раненых много. Мы бы послали к ним кого, да больно уж далеко. Вон там в лесу сидят.
– Так нам почти по пути, как раз заглянем на огонек и к вашему Генрику раньше гоблинов поспеем. Раз колдун ими заинтересовался, гоблинов будет – завались.
– Лучше бы вам Грольфу на глаза не попадаться.
– Ничего, если по лесу рассыплемся, так мы и вовсе не отряд. Едут себе одинокие девушки, никого не трогают. Какие из них воины!
– Не станет Грольф силу на нас тратить. По его мнению, если хочешь знать, воин должен быть громадным, весь в железе, и чтобы руки по локоть в крови. Куда уж нам!
– Ну, расчирикались, – усмехнулась Эола. – Имя-то лучше не поминайте зря. Не ровен час – услышит.
– Вы с нами завтракать будете?
– Отчего бы и нет – мы не брезгливые. Скоро ли?
– Через час.
– Отлично, как раз отдохнем чуть-чуть. Разбудите, когда будет готово.
После завтрака, когда Ядвига занялась ранеными, Эола отозвала Герду в сторону.
– Послушай, твоя сестра, она и сейчас живет с этим своим гоблином как с мужем?
– Ну да, конечно, они уже год женаты.
– Она хотя бы зелье принимает?
– Какое зелье?
– Чтобы детей не было.
– Разве такое есть?
– И откуда вы такие дикие? Вот, возьми. Добавишь ей в еду, только не горячую, капель пять, нет лучше десять. На два месяца должно хватить, потом дашь еще, только не забывай.
– Может, лучше было бы сказать об этом самой Ядвиге?
– Понимаешь, твоя сестра в некоторых вопросах несколько легкомысленна. Ей еще так мало лет. Ты же не хочешь, чтобы она родила тебе племянника-гоблина.
– Конечно, не хочу, они такие страшные.
– Вот видишь. Ты, в отличие от сестры, достаточно серьезна, чтобы понимать это.
***
Засада ждала отряд Генрика у реки. Гоблины стояли на высоком берегу, разделившись на две группы, по сотне каждая, перекрывая всадникам путь в обе стороны. Вся прилегающая местность была перед ними, как на ладони. Отряд, торопясь уйти из-под обстрела, повернул назад, но навстречу уже мчались по лесной дороге всадники. Генрику прежде не доводилось видеть такого построения у конных отрядов Хельбурга. Всадники мчались строем, сомкнув щиты и ощетинившись копьями. Обладатели гоблинских луков успели выпустить по стреле, целясь главным образом в лошадей, а потом вооруженный короткими мечами отряд Генрика, не находя уязвимого места во вражеском строю, был вынужден попятиться к берегу. Против ожидания, града стрел не последовало.
Обе сотни стреляли по всадницам, кружившим в отдалении и очень эффективно выбивавшим из строя одного гоблина за другим. Тем не менее, пути к отступлению были перекрыты, прорваться через строй гоблинов, пусть даже обстреливаемый эльфийками, нечего было рассчитывать. За спиной обрывистый берег и глубокая река. Кое-как построенный Генриком в оборонительную позицию отряд из последних сил сдерживал надвигающийся строй.
Большой парусный корабль, стоявший ниже по течению у противоположного берега, подошел неслышно. Даже зычный голос капитана потонул в шуме боя. Но последовавший за командой гром не услышать было невозможно. Одновременный грохот десятка молний заставил сражающихся обернуться. Парусник окутался дымом, громадные чугунные шары, пролетев над головами отряда Генрика, попадали на последние ряды всадников Хельбурга. Перепуганные кони рванули кто куда, товарищи Генрика с трудом совладали с ними, но у противника дела обстояли не лучше, от построения, поддерживаемого во время боя, не осталось и следа. Едва успели опомниться от первого потрясения, последовал новый залп. На этот раз снаряды угодили в самую гущу воинов Хельбурга и те, перестав сдерживать коней, в беспорядке помчались прочь от берега.
Генрик не стал преследовать их, нанеся удар по основательно прореженной эльфийками сотне гоблинов. На другой отряд обрушился очередной залп с корабля. Совместными усилиями с гоблинами было покончено. Всадники больше не вернулись. Потрепанный отряд Генрика искал на поле боя раненых товарищей. Настороженно поглядывая на корабль, подъехали эльфийки.
– Благодарю, госпожа Эола. Вы оказались здесь очень кстати для нас.
– Сестренке своей спасибо скажи, подсказала. А это у вас что за чудо морское?
– Разве это не ваши?
– Если бы наши корабль готовили, Фиа непременно проболталась бы. И про громовые метательные машины тоже.
Спрыгнувший с корабля человек вплавь добрался до берега и бегом поднялся по крутой тропке, пока товарищи его еще садились в лодку.
– Как там наши ядра? Знатно, гоблинский доспех в лепешку! Жалко, гоблины нипочем не желают удирать. Некому будет поделиться впечатлениями с товарищами. Ничего, зато всадники понарасскажут! – моряк рассмеялся.
Он был молод, но носил аккуратно подстриженную бородку.
– Арт?!
– Ну да, я. А вы думали, это Бран вернулся?
– Я думал, ты давно во Внешнем мире.
– Зачем мне этот Внешний мир, если у нас свой есть, еще получше. Что, девочки, хорошая игрушка? Поговорите там со своими. Господин мудрец согласен передать секрет по сходной цене.
– Что ты городишь, Арт? – возмутился седобородый старик, в котором Генрик с изумлением узнал знакомого ему Хранителя Мудрости. – С какой стати я стану продавать секрет гремучего порошка?
– Не обращайте внимания, он согласится. Только пусть раскошеливаются быстрей, пока колдуны не догадались шарахнуть в наш корабль молнией.
– Нельзя ли сперва взглянуть на это оружие вблизи?
– Стрелять впустую не стану, а поглядеть можно. Прошу в лодку. Конечно, женщина на корабле не к добру, но за пять минут, надеюсь, ничего не случится.
– Зря Арт рассчитывает что-либо с эльфов содрать, – с улыбкой покачал головой вслед лодке Хранитель. – Эти проныры наверняка стянут хотя бы щепоть порошка, и перворожденные сумеют определить состав.
– Вы утверждали, что не владеете магией.
– Это не магия, Генрик из Внешнего мира, просто химия. Древний секрет, запрещенный к использованию в военных целях. Эльфы в свое время нарушили столько запретов, что мы тоже можем позволить себе в сложившихся чрезвычайных обстоятельствах перешагнуть через некоторые старинные установления.
***
На месте боя долго не задерживались. Корабль ушел к морю, эльфийки умчались по дороге, а отряд Генрика поскакал в лес. Там похоронили в общей могиле погибших товарищей и, избегая открытого пространства, двинулись к Эмайну. Добрались без столкновений. Похоже, колдуны не считали более поредевший отряд достойным внимания. Генрик отправил два десятка воинов сопровождать раненых туда, где находился сейчас передвижной лазарет Ядвиги. Остальным нужен был отдых.
Беком, надев обычный Хельбургский доспех и нацепив на грудь значок доблести, в сопровождении двух парней отправился к постоялому двору. Разумеется, хозяин знал его в лицо, но Беком был уверен, здесь не выдадут. Он уже дважды увозил отсюда полную телегу припасов под самым носом у расположившихся во дворе гоблинов. На сей раз гоблинов не оказалось, других отрядов Хельбурга тоже, и Беком отправил товарищей передать, что опасности нет.
Генрик застал Бекома за горячим спором с хозяином.
– Как, по-вашему, дядюшка, девяносто человек могут разместиться в этом сарае?
– Вон, навесов во дворе полно.
– Что мы, гоблины, что ли? Хельбургцев, небось, в комнатах размещаешь.
– Хельбургцы платят за жилье.
– Хватит того, что ты с нас за жратву содрал. Комнаты все равно пустовать будут. Если Хельбургцы вдруг нагрянут, либо нам, либо им так и так придется уйти.
– А уборка, стирка, а если колдуны узнают? Возмущайся, не возмущайся, а в комнаты бесплатно не пущу.
– Хотите, мы вам расписку оставим? Мы же отряд Эмайна, эльфы придут, расплатятся.
– Пишите, – неожиданно согласился хозяин.
***
– А ты говорил, от меня никакой пользы, – гордо объявил Беком, показывая Генрику комнату, которую хозяин предоставил им на двоих.
– Не припомню, чтобы я такое говорил.
– Ты хоть раз в таком хорошем номере ночевал?
– Нет. Но я ничего не потерял бы, если б переночевал во дворе.
– Ничего-то вы во Внешнем мире не понимаете в красивой жизни.
– Погляди лучше, что за крупу нам хозяин продал.
– Чтобы мне дрянь подсунули?! Издеваешься! – возмутился Беком, но убежал.
Врасплох их здесь не застанут. Часовые вовремя подадут сигнал. Проверить посты хотелось, но не следовало, в каждой группе был хотя бы один опытный воин, обижать их недоверием ни к чему. Вот осмотреть и подремонтировать доспехи у ребят не мешало бы. Оружейников в отряде помимо Генрика по-прежнему не было. Но до заката еще три часа, можно сперва передохнуть. Генрик, сняв тяжелые доспехи, прилег на кровать и тотчас провалился в сон.
Он шел по родной деревне вместе со своим отрядом. Постучал в одно окно, в другое – никто не откликнулся, лишь у соседских ворот глазел в небо неместный мужик.
– Куда все провалились?
Мужик, обернувшись, схватился за меч. Это был ратник герра Ротфильда, имени его Генрик не знал, но лицо появлялось во снах регулярно. Наяву Генрик ударил первым, во сне же не стал. Ратник рубанул мечом, но оружие соскользнуло по гоблинскому нагрудному щиту.
– Как же ты мне надоел, – сквозь зубы процедил Генрик, нанося удар кулаком по курносому лицу с редкой юношеской бородкой. Ратник упал под громкий смех толпы. Генрик оглянулся – вокруг стояли гоблины, деревня горела.
– Сколько можно, Генрик? – оскалив зубы, сказал сотник.
– Сколько можно дрыхнуть? – тряся командира за плечо, бурчал Беком.
– Тревога?
– Пока нет.
Генрик огляделся – в комнате темно, стало быть, заниматься доспехами уже поздно.
– Тогда какого черта будишь?
– И так уже четыре часа спишь, а еще ночь впереди. Все ребята сидят, одного тебя нет, – Беком был заметно навеселе.
– Вам, я думаю, и без меня неплохо.
– Нехорошо так, скольких ребят потеряли, и Вэна тоже, надо же за светлую память… А ты и не подойдешь, будто эльф какой-то.
– Ты прав, пошли, – надевая сапоги, кивнул Генрик.
В зале, в самом деле, собрались почти все не занятые на дежурстве воины. Кому не хватило лавок, сидели на досках, положенных на принесенные со двора чурбаки. Впрочем, командиру тотчас освободили место у стола.
– Мне пива.
– Нету. Поздно пришел, допили все, – развел руками Беком. – Только гоблинское вино осталось, зато его много. Налейте командиру и мне заодно.
– С ума сошел, это же пивная кружка, я гоблинское вино вообще не пью.
– Брось, Генрик, даже смешно. Тебе не четырнадцать лет. На себя посмотри – здоровее всех в отряде. Чего тебе с половины кружки сделается. Эй, парни, молчать! Командир говорить будет.
– Что тут говорить. Многих сегодня с нами нет. Да будет земля им пухом. Надеюсь, у Господа им хорошо. А мы их не забудем.
Генрик сел. От гоблинского вина сразу закружилась голова.
– Да ты закусывай, закусывай, – хлопнул товарища по плечу Беком. – Ты вообще сегодня не ужинал. Эй, ребята, передайте командиру поесть.
– Сколько можно: «командиру, командиру», что я, не такой как все, что ли?
– Не думал, что это обидит тебя, Генрик из Внешнего мира. А если ты такой же, как все, то, должен сообщить, по одной у нас кроме тебя никто не пьет. Так что, давай кружку.
– Я больше не буду. Перекушу и пойду к себе.
– Брось, ты уже выспался. Кстати, и брат твой, хоть и из Внешнего мира, пил, говорят, как все.
– Петер старался поддерживать компанию. Хотел бы я знать, что это за Страна мертвых. Гоблины-то прошли ее и ничего, живы. Но им не противостоял там колдун Хельбурга.
– Черт побери, не вспоминай ты лучше про них. Ты же знаешь, я не трус, но как вспомню,аж дрожь берет. И тебя он тоже держал в руках.
– С вами здесь Вэн должен был сидеть, а не я. А ты говоришь – командир.
– Кабы силы хватило, он бы нас всех троих…, – Беком подал кружку Генрику и залпом выпил свою.
Генрик тоже выпил – вторая порция пошла гораздо лучше.
– Мы все там будем, – хлопая Бекома по плечу, успокоил он. – Когда гоблины убивают тоже приятного мало, так не все ли равно.
– Помнишь, мы с Бридом полагали, что война – дело достойное мужчины. Может, так оно и есть, если остается возможность вернуться домой. Неужели все это никогда не кончится?
– Знаешь, – Генрик ухватил Бекома за грудки. – Есть ведь на небе Бог. Молись, чтобы все было по-прежнему. Конечно, он не станет суетиться ради одного. Но если все, и не просто просят, но и делают все, что можно, должен помочь.
– Хорошо, хорошо, только пусти, задушишь ведь. А вообще-то это неплохой тост. Где твоя кружка?
– Хватит, у меня и так в голове шумит.
– Подумаешь! Что тебе раз в жизни напиться нельзя?
– Наверное, можно.
– Вот и правильно. Допивай, допивай. Я-то допил.
– Нашел, чем гордиться. Вы как хотите, ребята, а я пошел.
Генрик рывком поднялся на ноги, отчего зал закачался перед его глазами.
– Ты чего? Мы же только начали, – засмеялся Беком, пытаясь усадить товарища на место. Генрик, удерживаясь одной рукой за стол, другой оттолкнул Бекома, тот свалился с лавки.
– Так его, Генрик! – обрадовались все. – Нечего командира за руки хватать.
– Ты все-таки полегче в другой раз, – вставая, проворчал Беком. – Я же не гоблин, в отличие от тебя. Отчего бы нам всем не выпить за Внешний мир, где парни гораздо круче, чем у нас.
– Что ты болтаешь, дурак? – рассердился Генрик. – Что вы можете знать о Внешнем мире? Да о вас там легенды рассказывают – благословенная страна всеобщего счастья, почти что рай на земле! Я даже не верил никогда, думал, просто мечта. А у вас все это было, но вы же сберечь не смогли! Вас же колдуны поманили, роскоши эльфийской пообещали, еще какой ерунды. Вы и впустили их, а теперь расхлебываете, колдуны ваш мир с грязью смешали, чтобы во всех надежду убить. Мол, нет на свете счастливой земли, нет, не было и никогда не будет! Люди в поисках страны счастья на край света готовы идти, вам же все так досталось, а вы не ценили!
***
Утром Генрик проснулся в своей комнате, на кровати и даже под одеялом, но в сапогах. Как он добрался сюда, и когда ушел от ребят, юноша не помнил, помнил только, что его рвало на заднем дворе, что Беком был рядом и поддерживал его.
Генрик вышел к колодцу, напился воды, умылся, вылив ведро себе на голову, и пошел в зал. Беком со своей обычной компанией были тут, лечились от последствий вчерашней пирушки.
– Иди к нам, Генрик, выпей чуток.
– Я не буду.
– Это только, чтобы здоровье поправить.
– Здоровье уже в порядке. Я тут вчера всякую ерунду орал, вы уж не обижайтесь.
– Чего тут обижаться, – пожал плечами Беком, – все правильно, в общем, орал.
– Передайте всем, через полчаса выходим.


8
Грольф, как и собирался, занялся после падения Эмайна Внешним миром. Три-четыре раза в месяц наведывался туда, знакомился с обстановкой и готовил население к принятию власти демонов. Впрочем, Клодий был уверен, что экскурсии компаньона носят чисто развлекательный характер. Колдун появлялся в разных точках Внешнего мира в обличии Зверя и истреблял население в отдельно стоящих жилищах, а порой и небольших поселениях, пользуясь магией, чтобы лишить людей возможности бежать или защищаться, но убивая всегда лишь при помощи зубов и когтей.
Когда Клодий, набравшись смелости, указал Грольфу на малую целесообразность подобных действий, тот популярно объяснил, что проводит разведку боем, выясняя, сумеют ли заметить его местные колдуны, осмелятся ли напасть, и сколь эффективные средства имеются в их арсенале. Старик не поверил, но проникся осознанием опасности, коей подвергал себя во Внешнем мире Грольф, и с тех пор во время отлучек верховного колдуна преданно следил за ним с самой похвальной бдительностью, готовый при необходимости мгновенно вытащить неосторожного мага из неприятной ситуации.
Эмайном Грольф интересовался все меньше и меньше, ему надоела нудная безрезультатная война, раздражала недисциплинированная армия эльфов. Колдун два-три раза в сутки осведомлялся о делах и, если не надо было наказывать виновных, удалялся к себе, отдав необходимые распоряжения, спорить с которыми давно уже никто не осмеливался.
Недавно Грольф потребовал непременного присутствия на военных советах предводителя гоблинов. Ухруг, чтобы не быть в одиночестве среди эльфов, брал с собой в качестве свиты всех находящихся на текущий момент в Хельбурге сотников-людей. Несмотря на такую неслыханную привилегию, должность сотника не считалась в человеческих отрядах завидной, особенно после того как Ухруг собственноручно отрубил головы командирам двух сотен, сбежавших из-под обстрела ядрами громовых орудий, бивших с корабля.
– А что они могли поделать, если кони испугались и понесли? – шепотом доказывал товарищам командир шестой сотни.
Остальные помалкивали, с опаской поглядывая на предводителя, едущего впереди.
– Не было у них возможности остановить отряд.
– Это кто тебе сказал? – осведомился Ухруг.
– Да все говорят, господин предводитель. Лошадь, она существо неразумное.
– Если и твоей сотней будут командовать лошади, тоже смещу с должности по причине отсутствия головы.
– Не сомневаюсь. От Вас разве другого дождешься? Под командой эльфов давно бы со значками доблести ходили, а так одна награда – голова с плеч.
– Не довольны, говоришь?
– Как можно, господин предводитель! Просто счастливы.
***
– Гоблин приперся уже, и восемь человек с ним. У ворот сейчас, – объявил Сейт Кеолу, командующему армией Хельбурга.
– Помоги, как в прошлый раз, расширить комнату и стол удлинить, чтобы рядом с ними не сидеть.
– Сейчас сделаем, – Сейт переместился к Кеолу.
– Профессионально ты появляешься.
– Тренируюсь постоянно. Ну что, хватит такой длины?
– Давай побольше.
– Им же слышно не будет.
– Гоблин услышит, а остальным здесь вообще делать нечего.
– Вроде нормально. Может, на этот раз обойдетесь без меня?
– А Эмайн в зеркале показать?
– Не видели вы этого Эмайна. Ладно, подойду.
Сейт исчез. Кеол тоже умел перемещаться, но выйти в дверь было гораздо проще.
Через пять минут после объявленного времени начала совета Кеол напомнил мысленно владельцам амулетов, что пора начинать. Пришедший первым эльф скользнул взглядом по предводителю и его свите, удивленно поднял брови и, поморщившись, протянул:
– Ах да, я и забыл.
– Мы рано пришли, никого еще нет, – демонстративно зевнув, обратился к нему второй.
Болтая между собой, подошло несколько компаний. Неторопливо вошел Кеол с бумагами в руке. На свободном стуле появилась Сайме. Закинула ногу на ногу и выжидающе уставилась на командира.
– Почти все уже подошли, наверное, можно начинать, – объявил Кеол. – Первым делом нужно поздравить Алойма, отряд которого успешно сражался с шайкой бандитов, нанес им поражение и прогнал на территорию Туле.
– Ты насчет значков доблести с Грольфом говорил?
– Говорил.
– И что?
– Послал подальше.
– Черт побери, ты что, не мог Клодия попросить?
– Просил. Клодия он тоже послал.
– Ну и какого…, спрашивается, мы корячились?
– Что я могу сделать? Грольф нынче не в духе.
– Мальчики, вы не могли бы обсудить это в другом месте и в другое время? – подала голос Сайме.
– А что, все по делу. Обстановка паршивая, разбойников полно. Сейчас Сейт появится, расскажу подробнее. Да, еще колдовские штуки у них новые появились. Лиасс видел корабль с громовыми орудиями.
– И не только видел, между прочим.
– Они и раньше на побережье дважды по отрядам охраны порядка стреляли, но не попадали. А теперь атаковали отряд Лиасса.
– У меня трое убитых и восемь раненых. Мы еле ноги унесли.
– Главное, прежде перворожденные ничего подобного не умели.
– Какие перворожденные! – возразила Сайме. – Как они, по-твоему, могли корабль сюда притащить? Границу мира в обратную сторону пройти нельзя.
– Перворожденные могли как-нибудь сдвинуть ее.
– Если бы они попытались что-то сделать с границей, тут бы такое было, даже ты бы почувствовал.
– Я что-то интересное пропустил? – полюбопытствовал появившийся Сейт.
– Обсуждаем корабль с громовым оружием. Ты, кстати, обещал его найти.
– Легко сказать, найти, у меня зеркало-то какое! Большую территорию не возьмешь, значит, надо шаг за шагом вокруг всего Туле идти, а чтобы до побережья дотянуться, знаешь, сколько энергии надо? У вас в зале полно хороших зеркал. Отчего бы тебе самому делом не заняться для разнообразия?
– Не получается у меня зеркалами управлять.
– Самое время научиться. У тебя отличная книга на эту тему лежит. Найду я ваш корабль, никуда не денется, попадется в поле зрения, только не надо погонять.
– Будем считать, что обнаружение и уничтожение корабля ты берешь на себя.
– Как ты себе это представляешь? Возьму флаг в руки и перенесусь к кораблю?
– Сообщишь Клодию или Грольфу, – фыркнула Сайме.
– Если Грольф откликнется на мысленный зов – сообщу.
– Ты, главное, найди, сообщим мы сами, – пообещал Кеол. – Теперь, раз Сейт пришел, можно сказать об обстановке. Банд полно, сами знаете. В Туле, вообще, все, кому не лень, по дорогам шастают. Кого не спросишь – едут по делу. Главное, им вооружаться не запретишь, говорят – разбойников боятся. Даже если с гоблинским оружием попадаются, утверждают, что купили или в лесу нашли. Крупная банда сейчас на границе с Туле. Сейт, где ты их видел? Покажи.
– Вон, в деревне остановились. Сейчас почти все в домах, но я смотрел, когда они шли, их больше двух сотен.
– Совсем рядом ходит банда возле Олаи.
– Вот они, по берегу идут.
– Возле Ровейна еще одна.
– Их тоже, кстати, довольно много, глядите.
– Клодий сегодня видел большой отряд в Туле возле Трех Холмов.
– Ну и где? Нет там никакой банды, отряд охраны порядка только. Клодий, должно быть, их за бандитов и принял.
– Они к центру шли. Ну вот же!
– Да, в самом деле, разбойники.
– Тех, что в Туле, я думаю, пусть гоблины уничтожают. Там гоблинских отрядов полно. Возле Ровейна – тем более дело гоблинов, наверняка на их поселки нападать пришли. Слышишь, это к тебе относится! – повысив голос, впервые обратился к Ухругу Кеол. – Три банды надо ликвидировать. Ты понял, где они?
– Понял. Будет сделано, – не глядя на эльфа, ответил предводитель.
– Остается банда возле Олаи. Кто там у нас давно в боевых действиях не участвовал? – Кеол полез в бумаги. – Пойдете ты, ты и ты.
– Ты любую стычку одинаково считаешь, – возразил один из названных эльфов. – А помнишь, в какую мой отряд переделку попал? У меня до сих пор раненые не выздоровели.
– Ладно, твою очередь пока пропустим. Тогда придется тебе.
– А я, выходит, самый рыжий?
– Не девчонок же посылать.
– Причем тут девчонки? Наша задача – открытые сражения, а не погоня за бандитами. Мы еще понадобимся во Внешнем мире.
– Я все понимаю, но Грольф требует навести порядок здесь.
– Так для этого он сюда целую армию гоблинов притащил. Пусть они и ликвидируют.
– Между прочим, сегодня только в Хельбург целых пять сотен гоблинов пришло.
– А, кстати, действительно. У тебя же дежурные сотни сменились. Вот и пошли освободившихся, они как раз отдохнули здесь, – заявил предводителю обрадованный найденным решением Кеол.
– Сделаю.
– Я так понял, на сегодня все? – зевнув, спросил Сейт и растворился в воздухе.
– Стоило собираться? – пожала плечами Сайме.
– Забирайте моего коня и поезжайте, я пешком догоню, – тихо приказал сотникам Ухруг.
– Ты тоже свободен, – с неприязнью сообщил задержавшемуся гоблину Кеол.
– Позвольте поговорить с Вами, господин командующий.
– О чем? – изумился эльф.
– Вы же видите, господин командующий, дела идут плохо, Грольф гневается. Если бы Вы приказали перекрыть границу между Эмайном и Туле, я смог бы очистить от бандитов Эмайн. Хорошо бы создать заграждение, как существовало прежде здесь, между войсками Эмайна и Хельбурга. Расставить по границе отряды, подчиненные эльфам. Когда в Эмайне будет спокойно, возьмемся за Туле. И еще, если Вы имеете право давать советы колдунам, не мешало бы обеспечить командирам возможность посылать запросы в зал наблюдения. Будет значительно легче согласовывать действия. Предложите также посадить наблюдателем на смену с Клодием Сейта. С него, кстати, и спросить легче. Я думаю, Грольф не выразит недовольства, если Вы будете полнее использовать данную Вам власть.
– Ты все сказал? – холодно поинтересовался эльф.
– В главном – да.
– Знаешь, ты несколько поспешил. Я еще не спрашивал совета у денщика, который чистит мне сапоги, и у конюха, убирающего навоз за моим конем. Твоя очередь подойдет после.
– Ну конечно, куда нам, опарышам в теле Имира, говорить с собственноручными созданиями Творца! – обнажил в улыбке клыки Ухруг.
Эльф вздрогнул, в сочетании с почти человеческой внешностью его собеседника оскал выглядел особенно отвратительно.
– Тварь, гоблин!
– Неужели ты сам не понимаешь, что ты не командир?! – сквозь зубы прорычал предводитель. – Если тебе плевать, сколько эльфов подохнет из-за бестолкового командования, то мне гибель гоблинов небезразлична!
– Как ты смеешь, урод! – с пальцев Кеола сорвалась молния.
Ухруг машинально выставил вперед руку. Сделанная мудрой Снагой серебряная змея проглотила огненную стрелу, нагрев доспехи. Там, где длинный хвост змеи касался пола, прогорел паркет.
– Дрянь! – Гоблин шагнул к удивленному эльфу, схватил его за горло и приподнял. Кеол пытался в ужасе завопить, но слышен был лишь сдавленный хрип.
– Как ты смеешь, мерзавец! – завизжал за эльфа голос Клодия.
Невидимая сила разжала пальцы предводителя, не сломав их только потому, что кости Ухруга были прочнее человеческих. Оказавшийся на свободе Кеол пошатнулся, но не упал, отбежал в сторону и, несколько картинно прислонившись к стене, принялся растирать трясущимися руками шею.
– Не надо, – хрипло ответил он невидимому собеседнику и, прокашлявшись, добавил. – Я в порядке.
Ухруг очутился в комнате Клодия, подвешенный между полом и потолком, лишенный возможности двигаться. Невидимый бич ударил предводителя по лицу. Удары сыпались снова и снова.
– Сволочь, сволочь, – повторял Клодий, с ненавистью глядя на гоблина из-под спадающей на лицо пряди волос. – Мы тебя почти за человека держали, а ты, подлец, пытался убить эльфа!
– Если б я пытался убить Кеола, он был бы мертв, – оскалил окровавленную пасть Ухруг. – Чтобы переломить шею эльфу, достаточно полсекунды.
– Не нарывайся, гоблин, если не хочешь, чтоб я убил тебя.
– Что ж, я, действительно, заслужил казнь. Кеол вправе убить меня, я не должен был противиться и, тем более, нападать. Но Вы же сами видите, господин чародей, компания по борьбе с бандитами ведется исключительно бестолково, а уж такое безобразие, как Ваш военный совет, даже спьяну не приснится. В интересах дела командующего надо сменить.
– Не тебе это решать.
– Простите, господин чародей, у меня тоже дома девять эльфиек-рабынь, и, признаться, все они очень нравятся мне, но я не назначаю их командирами сотен.
Несколько секунд смысл сказанного доходил до Клодия, потом в руке колдуна появился огненный шар. По-прежнему лишенный возможности двигаться, Ухруг глядел, как шар плывет по воздуху к нему. Вдруг, не долетев самую малость, огненный сгусток повернул назад. Клодий, завизжав, слетел с кровати, быстро изобразил что-то рукой, шар, вновь сменив направление, отлетел в угол и там с грохотом взорвался. Ухруг, обретя свободу, тяжело упал на пол.
– С ума сошел, Грольф, зеркало выставлять?! А если бы я закрыться не успел?!
– Я понимаю, что у тебя склероз, Клод, но не до такой же степени! – загремел на всю комнату хохот. – Ну что бы тебе сделалось от шаровой молнии? И кто позволил тебе, заразе, гоблина убивать? Тем более что гоблин прав, командующий из Кеола, как из тебя берсерк.
– Но Сейт отказался принимать командование. Прикажите ему. Или Вы хотите назначить Сайме?
– К черту эльфов! Сейт ничего не изменит. Пускай гоблин командует.
Ухруг, который к этому моменту поднялся на ноги и пытался промокнуть рукавом кровь, чтобы она не капала на ковер, замер.
– Но эльфы… Они ни за что не согласятся подчиняться гоблину.
– Придется. Пусть знают, что я недоволен ими. Трусы, предатели!
Голос Грольфа умолк. Раздосадованный Клодий в бешенстве взглянул на Ухруга.
– Ты еще здесь, тварь?
Предводитель очутился в нескольких шагах от своего отряда, впереди, но не на дороге, а на человеческий рост выше. Падая, он не ушибся, но на ноги приземлиться не смог, плюхнулся на раскисшую после дождя дорогу.
– Вот черт! – воскликнул командир шестой сотни. – Господин предводитель, что произошло?
– Кажется, меня назначили командующим, – поднимаясь на ноги, ошарашено произнес Ухруг.
9
Петер видел, как Вильям сделал неуловимый жест левой рукой, и рядом с дерущимися открылся проход. Голова юноши закружилась, страшная слабость охватила тело, но, поддерживаемый ненавистью, Петер, собрав все силы, не прекратил бой. Вильям, сделав выпад, боком шагнул в ворота. Противник, не раздумывая, последовал за ним.
– Не боишься? - глухо засмеялся колдун.
Разумеется, в хорошее место Вильям не приведет, но жизнь юноши не имела сейчас иного смысла, кроме уничтожения проклятого колдуна.
Чародей, демонстрируя полное презрение к Петеру с его мечом, повернувшись, быстро пошел по коридору. Юноша бегом кинулся за ним, заступил дорогу, пытаясь ткнуть острием под капюшон, должны же быть какие-нибудь уязвимые места. Тем временем проход начал закрываться. Что-то быстро кричащий Линад в немыслимом прыжке успел проскользнуть внутрь, но тотчас рухнул на гладкий каменный пол и больше не шевелился. Ворота, захлопнувшись, исчезли без следа, и вместе с ними исчез весь мир. Невообразимая пустота окружала теперь юношу, здесь не было не только ничего живого, не было самой Земли, и неба тоже не было. Создавалось впечатление, что во всей Вселенной остались два живых существа - Петер и Линад.
– Вот и все, - констатировал Вильям. – Теперь ты не выйдешь отсюда без моей помощи.
– Ну и пусть! Я согласен сгинуть в этой пустоте, лишь бы тебе тоже не выбраться.
– Я выйду в любой точке мира, а тебе советую убрать меч и пойти со мной. Быть колдуном - твоя судьба. Забудь о войне - она уже закончилась, и могилы поросли травой. Мы вернемся туда не скоро, лет через сто, когда ты сможешь быть равным среди нас. Думаю, с Элиобэт ничего не случится за это время.
– После того, что ты сделал с моими друзьями?!
– На войне каждый стремится убить противника, - пожал плечами колдун. – А если тебя покоробило использование в качестве боевой силы трупов, то, поверь, им было уже все равно, а более удобного неживого предмета отыскать нельзя. Можно, конечно, изготовить, но это требует дополнительных затрат, а трупы всегда под рукой.
– Твоя дорога ведет в ад, здесь тоже жутковато, но я лучше останусь.
– Ада нет, Петер. Я знаю, я был мертв. После смерти нет ничего. Посмертие - сказка. Возможен лишь повторный вызов к жизни другим колдуном. Но тебя-то ждет настоящая жизнь со всеми ее радостями. Здесь же ты погибнешь.
– Надеюсь, я хоть немного сумею тебе помешать. Ты - зло.
– Зла нет, добра тоже нет. Мораль - выдумка для толпы. Все относительно. Абсолютно лишь знание.
Стрела, коротко пропев, ударилась о камень на груди Вильяма и отскочила. Камень, засияв, осветил все зловещим багровым светом. Петер думал, колдун убьет сейчас стрелявшего Линада, но Вильям, несколько секунд простояв не шевелясь, вдруг осел и рассыпался. Черный череп, вывалившись из капюшона, покатился по полу.
– Камень! - заорал Линад. - Он сейчас сгорит, и мы не выберемся отсюда. Хватай камень и коснись им ближайшей стены. Скорей!
Черный плащ под камнем начинал гореть, стало быть, руками брать эту штуку нежелательно. Петер схватился за цепочку, но оправа потекла, и камень вывалился из нее.
– Черт!
– Скорей же!
Петер ухватил камень рукой. Завопив от боли, перекинул на другую ладонь.
– К стене, к стене прижимай!
– Сволочь, горячий!
– Сейчас исчезнет, не успеем!
– Заткнись! Куда его?! Ай!!
– Здесь, здесь! Кидать нельзя, коснись стены и держи.
Петер, перебрасывая камень с ладони на ладонь, вопя и чертыхаясь, подбежал к стене, прижал раскаленную драгоценность к гладкой стене обеими руками, навалился сверху всем телом, теряя сознание. Открывшегося прохода юноша не видел, лишь почувствовал, что преграда исчезла и он, Петер, падает во вновь обретенный Мир.
Линад выскочил из Страны Мертвых и, схватив Петера за ноги, подвинул юношу так, чтобы он не лежал на пороге. Ворота, захлопнувшись, исчезли, эльф вздохнул с облегчением, но в ту же секунду в полусотне шагов появился Сейт. Линад накинул на лежащего Петера свой маскировочный плащ, а сам, прячась в высокой траве, быстро пополз прочь. Когда Сейт отвернулся, Линад швырнул камень далеко в сторону, и чародей, поддавшись на простую уловку, направился туда.
Затрещали ломаемые кусты, на открытую местность выбежал гоблин в шапке сотника:
– Звали, господин ученик чародея?
– Здесь кто-то из магов, сильный, скорее всего перворожденный, потому что я не чувствую его, - ответил Сейт, внимательно глядя на свой амулет, который он, сняв с шеи, держал за цепочку.
– Прикажете прочесать местность?
– Бесполезно. Усильте охрану Врат.
– Слушаюсь, господин ученик чародея.
Гоблин убежал. Сейт постоял еще немного и, вздохнув, растворился в воздухе. Обрадованный Линад подбежал к Петеру, с трудом перевернул его. Камня мертвеца не было - он исчез без остатка.
– Осторожнее, ты! - захрипел Петер.
– Очухался, слава Творцу!
– Трава, - открыв глаза, прошептал юноша. - Благодать.
– Какая трава? - не понял Линад.
– Да вот же, высоченная, некошеная. Думал, не увижу больше. Как ворота захлопнулись, словно во всем мире ничего живого кроме меня да Вас не осталось. Хоть всю жизнь иди - ничего, ни единой души. Жуть.
– Оттого это, должно быть, и Страна Мертвых. Но ты не расслабляйся, тут неподалеку толпы гоблинов дежурят, Сейт в плаще Вильяма появляется и исчезает с восхитительной небрежностью, гоблины, представь, его слушаются.
– Куда это нас занесло? - Петер, не касаясь ничего руками, сел, попытался оглядеться, высокая трава мешала ему.
– Ты что, не понял? Мы там, где и были. Это развалины Эмайна. Тот холм - Башня Ветров. Вон там вход в библиотеку, а это - фонтан Лесных Цветов, - по щеке эльфа покатилась слеза.
– Нет, ерунда, - Петер, по-прежнему держа руки перед собой, поднялся. – Здесь давно все развалено, вон дерн какой, деревца между камней.
– Ты так и не понял, куда полез! Мы были в Стране Мертвых, здесь за это время десятилетия, может, даже столетия прошли.
– Десятилетия?!! Нет, - юноша, улыбнувшись, облегченно вздохнул. - И деревца, и кусты совсем молодые. Года три, не больше. Все не так страшно.
– Не так страшно?! Но ведь колдуны за это время выиграли войну. Мы одни среди врагов. Хотя, впрочем, Сейт говорил о перворожденных. Если бы только знать, где они сейчас… В любом случае отсюда надо убираться как можно скорей.
– Что ж, пойдем.
Петер попытался поправить на себе куртку.
– Черт! Даже до обратной стороны ладони не дотронешься - как огонь. И не ожог, а шорт зает шо, - поправляя зубами плащ, пробурчал юноша, - пятна какие-то.
– Сейчас подходящая травка попадется, я тебе перевязку сделаю. От ожога много хороших средств. Тут, правда, магический, а не обычный, но, по идее, должны помочь.
***
Небо за спиной посветлело, начали гаснуть звезды. Утро, рассеявшее сумрак ночного леса, против ожидания, не сделало путь легче. Петер, сосредоточивший все внимание на том, чтобы не упустить из виду спину ушедшего вперед Линада, глядеть под ноги не успевал, брел, то и дело спотыкаясь, царапая лицо о ветки. Голова кружилась, глаза кололо, будто в них насыпали песка. Правда, боль в руках почти не беспокоила, то ли притерпелась, то ли, действительно, стала слабей.
Когда Петер в очередной раз упал, Линад подошел:
– Еще немного. Найдем ручей и остановимся. Все равно днем опасно идти. Ты пока листок луноцвета пожуй, а на привале настоящее зелье сварю, все нужные ингредиенты я нашел.
– Не надо мне этих листьев, мутит уже от них.
– Да ты не глотай, пожуй только.
– Еще не хватало, жрать эту дрянь. Говорю же, не надо, так дойду.
– Все, пришли, – объявил эльф вскоре. – До вечера отдыхаем.
– Наконец-то.
Петер доковылял до ручья, лег животом на берег и принялся жадно глотать холодную воду.
– Помочь тебе напиться?
– Я и по-собачьи напьюсь, – откатываясь в сторону, вздохнул юноша. – Вот с одежкой Вам придется помочь мне, господин Линад. Или, лучше, снимите повязку.
– Помогу, какие проблемы. Можешь пока забыть, что я эльф. Кстати, повязку надо сделать свежую.
– Ерунда какая, беспомощный, как ребенок.
– Должно быть, феин лист только при обычных ожогах помогает, – задумчиво рассматривая ладони Петера, покачал головой Линад. – Попробую, пока зелье не готово, листок жемчужной ягоды.
Эльф, помыв четыре сорванных резных листа, принялся мять их в пальцах.
– Да уже и не болит вроде, только ближе к локтю. А это вообще-то проходит?! Я же совсем кистей не чувствую!
– Я сварю сейчас зелье, должно помочь.
– Наверное, лучше не жечь костер. Вы же сами сказали, гоблины дым издалека чуют, а я сейчас не воин.
– Придется рискнуть. Все равно тебе и от жара зелье нужно.
– Ерунда, просто лихорадит, само пройдет.
***
Петер едва переставлял ноги, тяжело опираясь на Линада, который, вцепившись одной рукой в ремень, другой – в куртку юноши, пытался удержать его в вертикальном положении, потому что помогать подняться упавшему было еще сложнее.
Весь доспех юноши еще вечером оставили на месте последней дневки. После полуночи Линад приказал выбросить и меч.
– Следы! Гляди, следы! – едва не закричал эльф.
– Какие следы?
– Вон, конные прошли! Постой минутку, я погляжу.
Петер, не без помощи Линада, привалился спиной к стволу клена. Закрыл глаза.
– Точно! Довольно большой конный отряд. Люди, по крайней мере, некоторые. Ты понимаешь, что это значит?
– Нет.
– Здесь в паре выстрелов дорога, а они шли по лесу, как и мы. Если отряд идет лесом, стало быть, он прячется, а если отряд прячется, значит, идет война. Колдуны еще не победили, где-то здесь ходят отряды Эмайна, понял!
– Так Вы же еще тогда говорили, что Сейт нас за перворожденных принял.
– Понимаешь, перворожденные это совсем другое, их не так-то просто уничтожить. А тут простой отряд. Значит, живы не только чародеи, есть еще и армия.
– Армия – хорошо, хотя из нашей двадцатки там точно никого нет. Куда они пошли?
– Отряд прошел неделю назад, следовать за ним нет смысла. Будем дальше двигаться к Туле.
Через час, добравшись, наконец, до ручья, эльф, тяжело выдохнув, объявил:
– Отдыхаем.
Петер мешком повалился на траву.
– Отдышусь немного и дальше пойду, – не поднимая головы, прохрипел юноша.
– Хватит на сегодня, – покачал головой Линад.
– Еще же, вроде, ночь.
– Нет, светает уже.
– Совсем мало сегодня прошли. Навязалась эта хворь.
– Тебе яблоко дать?
– Какие, к черту, яблоки, без того тошнит.
– Не спишь? – окликнул через полчаса Линад.
– Нет, холодно.
– Сейчас еще моим плащом укрою.
– А как же Вы?
– Так мне-то не холодно. Давай при свете руки погляжу. Надо же знать, какое нынче зелье варить.
– Что, совсем хреново?
– Да уж, хорошего мало.
Когда Петер проснулся, солнце уже прошло свой путь по небу и опускалось к лесу. Линад спал у догорающего костра. Юноша, с трудом поднявшись, на коленях дополз до своего спутника, окликнул:
– Господин Линад.
Эльф, вскочив, встревожено огляделся по сторонам.
– Извините, что разбудил. Мне бы в кустики.
– Конечно, сейчас. На самом деле, это хорошо, что ты меня разбудил. Мне не следовало спать так крепко. А то гоблины придут, а мы и не заметим.
– Я могу подежурить некоторое время. Если что услышу, разбужу Вас.
– Тебе-то куда! Я для тебя зелье от боли сварил. Хорошее, я попробовал.
– Да у меня не болит ничего.
– В самом деле, нормальное зелье получилось, на, попробуй, лучше станет. Я тоже глотну чуток, тебе все равно много.
– Мне сейчас только зелья не хватает. Не буду я. И Вы не увлекайтесь, сами говорите, гоблины кругом.
– Ты понимаешь… Дай-ка еще раз на ожоги твои погляжу. Хотя вряд ли что изменилось, понимаешь, не помогает ни черта. Да, точно, ничего не поделаешь. Понимаешь, если бы я был чародеем, я бы, наверное, смог что-нибудь с этим сделать. Но я-то не чародей. Поэтому есть только одно средство – обе руки вот так – по локоть, иначе помрешь. Это хорошее зелье, ты почти ничего не почувствуешь, а я сумею все обработать, как надо.
– Нет.
– Но это единственный способ спасти тебе жизнь. Если не сделать этого, ты умрешь и очень скоро.
– На что я буду нужен без обеих рук? Господин Линад, Вы же сможете застрелить меня так, чтобы сразу, без мучений? Вот и сделайте это. Только, знаете, давайте сразу, не хочу ждать.
– Ты не понял, я сумею спасти тебе жизнь. И если только мы доберемся до своих, тебя не оставят без средств к существованию. И даже Элиобэт не перестанет любить тебя.
– А уж это и вовсе мерзко – зельем заставить девушку любить калеку. Давайте покончим с этим.
– Нет, я не могу.
– Какого черта? Вы уже не раз пытались меня убить.
– Я дал слово Элиобэт сделать все возможное, чтобы спасти тебе жизнь.
– Вы сделали больше, чем возможно: влезли в Страну Мертвых, убили Вильяма, двое суток возились со мной, рискуя попасться к гоблинам. Не Ваша вина, если Ваших лекарских умений оказалось недостаточно, и я обречен.
– Но тебя пока еще можно спасти.
– Я сказал – нет. Вы же не станете резать меня без моего согласия?
– Разумеется, я не вправе.
– Тогда оставьте мне один из кинжалов, только выньте его, пожалуйста, из ножен, и ступайте своей дорогой, я остаюсь.
– Знаешь, если нам повезет, и мы встретим в ближайшие день-два кого-нибудь из перворожденных, они наверняка сумеют тебе помочь.
– Господин Линад, если уж Ваша клятва не позволяет Вам помочь мне уйти, проявите милосердие и оставьте меня побыстрее, покуда у меня достаточно сил, чтобы сделать это самому.
– Но перворожденные, в самом деле, могут оказаться поблизости, и они сумеют вылечить тебя.
– А если мы не встретим их? Скоро я не смогу следовать за Вами, и Вам придется оставить меня, а тогда я, быть может, уже не сумею убить себя, возможно, даже попросить об этом не сумею.
– Беспомощным я тебя не брошу. Если не будет другого выхода, я сам убью тебя.
– Клянетесь?
– Обещаю.
– Ладно, хоть грех на душу не брать. А может, и вправду повезет.
***
– Ну и где, спрашивается, этот хваленый отряд? – выехав на поляну, поинтересовалась Фиа.
– На месте. – Отдыхаем. – Вас ждем, – ответили с разных сторон.
– Молодцы девчонки, качественно прячетесь, – похвалил Даолас. – Я все думаю, когда раззява Тетинн вас заметит.
– Ой, привет, девочки. Какие вы воинственные! Куда там нашим мальчишкам до вас. Они все во Внешнем мире отдыхают. Один Тетинн вот уже два года за мной бегает.
– Где это вы таким оружием разжились?
– Места надо знать.
– А вина у вас случайно нет? – с надеждой поинтересовался Тетинн.
– Только гоблинское.
– Нет, спасибо, гоблинское мы не пьем.
– Вот и хорошо, нам больше останется.
– Как обстановка в Эмайне?
– Поехали, дорогой расскажу.
Эола с Даоласом уехали вперед. Остальным Фиа передавала распоряжения перворожденных, а Тетинн расписывал жизнь эльфов во Внешнем мире, радуясь, что его рассказ имеет значительно больший успех.
– А это что еще за следы? – остановившись, указала Эола.
– Кто-то шел, что-то тащил.
– И, заметьте, шел в эльфийских сапогах, настоящих, почти новых, – соскальзывая с коня, отметила Фиа. – Волок что-то тяжелое.
Эола последовала примеру подруги.
– Прошел недавно, часа три назад, – присев и наклонившись едва ни до земли, сообщила она. – Человек больной, причем, очень серьезно.
– Их двое, здоровый шел, больного тащил, – догадалась Фиа.
– Тетинн, поезжай-ка, погляди, что за люди.
– Не надо бы нам разбегаться, поехали следом.
– А то вдруг Тетинн не справится, – засмеялись девушки. – Так мы его защитим.
Долго ехать не пришлось. Оставивший следы едва передвигался, Тетинн мигом нагнал его. Бредущий по лесу путник был одет по-эльфийски, Тетинн мог бы со спины принять его за эльфа, если бы тот, выбиваясь из сил, не тащил человека. Больной не подавал признаков жизни, его сапоги царапали носками землю. Товарищ, тяжело дыша и едва переставляя ноги, волок беднягу, ухватив за подмышки.
– Стой, кто идет! – окликнул Тетинн.
Путник, остановившись, огляделся, но, похоже, не заметил эльфа и, покачав головой, продолжил путь. Но Тетинн-то его разглядел и, как ни трудно было эльфу поверить своим глазам, завопил:
– Линад! Откуда ты взялся, черт побери?!
Линад, оставив непосильную ношу, обернулся и, прошептав:
– Свои, – упал без чувств.
– Фиа, сюда, – распорядился подъехавший Даолас. – Тетинн, бери Линада на своего коня, и уматывайте вместе с девчонками, да поживее. Нам вряд ли удастся перенестись с человеком во Внешний мир, не оставив следа, надо ожидать появления рассерженного Грольфа. Фиа, берись одной рукой за Петера, другой за меня. Объединяем силы и переносимся к Элат втроем вместе с ним.
– Надо было хоть расспросить Линада.
– Некогда. Видишь, парень вот-вот помрет.
– Он еще не скоро будет в состоянии говорить, а перворожденным важно знать, что произошло.
– У парня поражение распадающимся камнем мертвеца, о чем еще спрашивать?
10
– Сейт, ты сейчас дежуришь? – окликнул Лиасс, командовавший одним из охранявших границу с Туле отрядов.
– У вас проблемы?
– Все в порядке. Предотвращена попытка перейти линию со стороны Туле. Отряд человек в сорок. Трое нарушителей убито, остальные скрылись. Если не сильно занят, заскочи на минутку. Помнишь, ты просил позвать.
– Ты нашел для меня пленника? – Сейт появился рядом с Лиассом.
– Тут один ранен. Я сказал солдатам, что он мертв, и его кинули в яму, но пока не закопали. Ты говорил, тяжелораненый тоже годится.
– Да, подойдет, спасибо, – оглядев раненного разбойника, кивнул Сейт. – Деньги я кину в твой стол.
– Зачем он тебе, если не секрет?
– Много будешь знать – скоро состаришься, – рассмеялся эльф, исчезая.
Сейт перенес раненого в свою комнату, сотворил несколько заклинаний, чтобы пленник не умер до окончания его дежурства и, связав разбойника, вернулся в зал наблюдения. Однако радостное волнение мешало сосредоточиться. Неужели сегодня свершится? Все давно подготовлено, не хватало лишь пленника. И вот, наконец, он сделает этот шаг.
Дежурство Сейта длилось двенадцать часов, дежурство Клодия – двадцать четыре. Тем не менее, колдун то и дело предлагал эльфу подменить его, Сейт всякий раз с негодованием отказывался.
Клодий, как всегда, появился немного раньше:
– Здравствуй,дружок, как дела?
– Я Вам не дружок! – взвился Сейт.
– Я не в том смысле. Зачем так превратно истолковывать каждое слово? – ласково улыбнулся Клодий.
– Раз уж Вы пришли, пойду к себе.
– Расскажи хоть, что тут без меня произошло.
– Вон лежит журнал, где записаны все происшествия, случившиеся в мое дежурство. Можете открыть и почитать. Кстати, Вам тоже настоятельно рекомендовали вести записи. Если лень пером водить, Кеолу поручите.
Сейт вышел, хлопнув дверью, и уже из коридора перенесся к себе. Подлечив еще немного пленника, чтобы тот был в сознании, переместил его на жертвенник и принялся расставлять магические предметы. Зажег с полагающимися заклинаниями свечи. Разрезав грудь пленника, набрал кровь в бокал, вынул сердце, встал на колени и, прошептав заученные слова, поднес чашу с кровью к губам.
– Кто тебе позволил, сволочь?! – появившийся рядом Грольф выбил бокал из рук эльфа, попутно задев того по лицу.
– Господин Вильям всегда говорил, что мы должны пройти Посвящение, – дрожащим голосом ответил Сейт, прижимая к лицу появившийся в руке чистый платок, после небрежной пощечины Грольфа из носа и прокушенной губы текла кровь.
– Где ты взял книгу? – колдун указал на лежащий на столе раскрытый фолиант, из которого эльф вычитал расположение предметов и слова заклинаний при Посвящении.
– Кеол дал. Нас никто не предупреждал, что эльфам запрещено ее читать.
– Старый маразматик! Разбрасывает вещи, где попало, – забирая книгу, возмутился Грольф. – Чтобы впредь никаких инициатив! Понятно? Когда будете готовы к Посвящению, я сам сообщу и проинструктирую должным образом.
Грольф исчез. Сейт с отвращением оглядел залитую кровью комнату. За неделю не вычистишь, и, главное, все зря. Колдуны не собираются позволять им выйти на новый уровень знаний. Сейт вышвырнул труп и потроха в ближайший лес, дальнейшую уборку оставил на потом – противно и настроения нет. Морщась, стащил с себя забрызганный чужой кровью костюм, долго тщательно отмывался. Подойдя к зеркалу, ликвидировал последствия полученной оплеухи. Окликнул Кеола:
– Ты где?
– В зале наблюдения.
– Выйди на минуту за дверь.
– Не сейчас. Я сам тебя позову.
– Извини.
Кеол окликнул минут через десять:
– Ты хотел поговорить, Сейт?
– Не возражаешь, если я перенесу тебя? А то мне вставать неохота.
– Я и пешком дойду, – не успевший договорить Кеол появился перед Сейтом.
– О, неплохо получилось.
– Да, впечатляюще. Выпиваешь?
– А чем еще заняться?
– Отчего в спальне, а не в зале?
– Там не убрано. Знаешь, я тебя, кажется, подвел. Помнишь книжку Клодия, что я у тебя брал? Грольф ее забрал и очень ругался. Правда, судя по тому, что «старый маразматик» вряд ли относится к тебе, злится он, главным образом, на Клодия.
– Почему это вдруг нам нельзя читать какую-то книгу? Наши знания – сила Хельбурга.
– Это Вильям говорил. Надеюсь, он скоро вернется, и Грольф не будет так нагло распоряжаться нами.
– Ты только никому не говори, – понизил голос Кеол, – мне Клодий по секрету сказал, что Вильям погиб без возможности восстановления. Грольф на днях слышал разговор перворожденных, Линад убил Вильяма в Стране Мертвых и вернулся в Эмайн.
– Чепуха. Вильям ничуть не слабее Грольфа. Как Линад мог его убить?
– Вильям, конечно, был сильный колдун, но он давно уже мертв. Колдуна-мертвеца можно уничтожить простым заклинанием, прикоснувшись рукой к его силовому камню. Можно также передать заклятие через предмет, это значительно труднее, но перворожденные, как видно, с задачей справились.
– А ты, оказывается, тоже умные книжки иногда читаешь.
– Да это еще в самом начале я хотел знать, можно ли справиться с Вильямом, и Клодий показал мне в одной своей книге соответствующую главу.
– Если случайно узнаешь, как справиться с Грольфом, скажи мне. Собственно, я тебя предупредил, больше не задерживаю.
– Черт! Я же говорил, не надо меня перемещать. Я бы сам дошел.
– Должен же я на ком-то потренироваться.
Тридцатью минутами позже Сейт окликнул Сайме.
– Привет. Можно к тебе в гости?
– Заходи.
– Вот и я, – Сейт появился в вальяжной позе, полулежа, но, поскольку кресло стояло в двух шагах от него, очутился на полу.
Сайме и находившаяся здесь же Элиобэт звонко расхохотались.
– Что ж ты не предупредила, что переставила кресло? – несколько обиженно пробурчал эльф, вставая.
– Откуда я знала, что ты будешь перемещаться сидя?
– О, Элиобэт, ты тоже здесь! Какой приятный сюрприз! А то сидишь, никуда не выходишь, как не родная.
– Слушай, Сейт, ты же час назад с дежурства сменился, когда ты успел напиться? – смеясь в кулак, спросила Сайме.
– Да тут последнее время стали спрашивать вино по гоблинскому рецепту, так оно, оказывается, очень даже ничего.
– По тебе заметно.
– Что, правда? Да ладно, ты издеваешься. А знаешь, я давно хотел спросить, отчего бы нам с тобой… Ну разве я хуже Грольфа?
– Может, тебе жить и надоело, но мне – нет.
– Брось, ничего Грольф тебе не сделает.
– За тебя, дурака, боюсь.
– А за меня бояться не надо. Мне на твоего Грольфа плевать. Он сам боится, что я стану сильней его, если пройду Черное Посвящение. Вильям еще пять лет назад говорил, что мне пора становиться черным магом.
– Думаешь, ты самый умный, а Вильям вместо тебя взял в ученики Петера из Внешнего мира. Он его с самого начала зазывал, когда Петер с Линадом ко мне за зельем приходили. Вернется Вильям, заставит всех нас не только гоблина, но и Петера слушаться.
– Вильям не вернется, Линад в Стране Мертвых уничтожил его. Только вы не болтайте, это, вообще-то, тайна.
– Откуда ты знаешь? – Элиобэт, мигом очутившись рядом, вцепилась в плечо Сейта и, заглядывая в лицо, спросила. – Что с Петером?
– Понятия не имею. Кеол сказал, что Линад вышел из Страны Мертвых, про Петера он ничего не говорил.
11
Отряд остановился, доскакав до границы, отмеченной столбиками с натянутой между ними веревкой, чтобы никто не перешел на ту сторону случайно. Ухруг слез с коня. Следы преследуемых всадников уходили за ограждение на территорию Туле. Подняв над головой амулет, гоблин почти прокричал слова, позволяющие связаться с залом наблюдения.
– Что у вас опять не так? – откликнулся недовольный голос Клодия.
– Где, черт побери, дежурный эльфийский отряд? Час назад пять десятков всадников перешли границу, а этих бездельников и духу нет.
– Где перешли?
– Там, где я стою, где же еще!
– Последние трое суток никто этот участок линии не пересекал.
– Как не пересекал? Вон кругом следы. Взгляните сами, господин чародей.
– У меня не настолько совершенная аппаратура, чтобы следы разглядеть. Сигнал о нарушении автоматически поступает к ближайшему отряду, они тоже ничего не слышали. Это, должно быть, старые следы.
– Если не было сигнала, значит, эльфийские колдуны отключили Вашу хваленую линию. Я давно говорил, что они это делают. Поищите, господин чародей, за час они не могли далеко уйти.
– Нет тут никаких эльфийских колдунов. По ту сторону границы вообще ни одного эльфа на сутки пути. Гоблин один ошивается, а эльфов нет.
– Какой такой гоблин?
– Откуда мне знать. Как зовут, отвечать отказывается, шапки на нем нет.
– Что еще за ерунда? Покажите мне его, господин чародей.
– Каким образом? Существу, не владеющему приемами магического зрения, показать что-либо на расстоянии…
– Вы меня в зал наблюдения перенести можете?
– Это пожалуйста.
– Где он?
– Вот.
– Черт побери! Хургам! Ищите колдунью-человека!
– Говорю же, никаких колдунов поблизости нет.
– Есть! Молодая баба, почти девчонка.
– Тут в часе конного пути три большие деревни, и в каждой полно жен и родственниц наших солдат, которых мы не позволили твоим сородичам умыкнуть. Но колдовской силы нет ни у одной.
– Значит, Вы не умеете эту силу разглядеть! Господин чародей, мне надо допросить этого гоблина. Вы можете перенести его сюда?
– Чтобы вы мне весь зал кровью залили? Ну уж нет. Если хочешь, кину его к ближайшему эльфийскому отряду.
– К отряду Алойма, там сотня гоблинов в двух шагах.
– Эй, Алойм, арестуй-ка гоблина, только не убивай. Построй своих кругом, он сейчас на середине появится.
Хургам быстро шел по лесу подальше от деревни, где оставалась Ядвига и раненые из отряда, проведенного ею через колдовскую разделительную линию. Мысленно гоблин отдавал команды самому себе, считал шаг, колдун, задававший только что вопросы, возможно, еще не оставил его в покое. Внезапно Хургам очутился на ровной площадке, возле Хельбургских казарм, окруженный солдатами-людьми.
– Арестуйте его, - распорядился эльф.
– Убить – возможно, но арестовать - вряд ли, - усмехнулся гоблин, размахом меча очерчивая круг.
– Что они делают? Он же перебьет кучу народа! Господин чародей, скажите Алойму, пусть только не подпускают Хургама к границе, приближаться к нему не надо, сейчас гоблины подойдут. Сотнику прикажите, чтоб быстро, как только можно, вел своих к эльфийскому отряду. Меня тоже перенесите туда. Господин Чародей!
– Не все сразу. Я не лошадь, туда-обратно вас таскать. Наберется сила - перенесу.
Несколько раз неопасно раненный Хургам шел в сторону Туле, толпа людей отступала перед ним. Потом по команде, отданной эльфом, человеческий отряд разбежался в стороны, открыв взору противника построившуюся в боевой порядок сотню гоблинов. Отряд Хришбука, правда, самого сотника уже нет, шапка его на бывшем командире десятка. Смотрят на Хургама. Дыхание чуть сбито - только что бежали сюда. Мечи в ножнах, в руках только арканы и палицы - приказано брать живым. Хургам медленно разжал держащую меч руку, оружие вонзилось в землю у его ног.
– Я рад, что у тебя хватило ума сдаться, - с презрением глядя в глаза пленника, прорычал Ухруг. - Ты удостоишься за это легкой смерти, когда скажешь, где шляется твоя неверная женушка. Разумеется, сначала я проверю, не обманываешь ли ты нас. Могу даже пообещать легкую смерть и для нее, если ты поможешь нам поймать эту ведьму. Что молчишь? Я все равно развяжу тебе язык, но тогда ни о каком снисхождении к твоей колдунье уже не будет речи.
– Если я не поднял оружие против своих, это еще не значит, что я готов предать.
– Ты давно уже предатель, Хургам. Ты отдал честь под действием чар, а теперь ты скажешь, где околдовавшая тебя ведьма, хочешь ты того или нет. Пытка любого заставит говорить.
– Ты думаешь так, потому что ты не гоблин. Ты всегда был всего лишь человеком, Ухруг. Люди слабы, боль сильнее их. Но я-то гоблин.
12
– Вы, мальчики, подготовьте все, как следует, а нам пора, - распорядилась Эола.
– Что тут вдвоем делать, - возразил Линад. - Тетинн один управится.
– А ты что, с нами хочешь?
– Вот еще! Мы же не на прогулку едем.
– Спасай тебя потом в каждом бою.
– Не такой уж я вам был обузой.
– Тетинн один не успеет за всем проследить, - примирительным тоном сказала Эола. - Да и воины здесь понадобятся.
– А если надумаем Хельбург штурмовать, мы тебя позовем.
– Непременно позовем, не расстраивайся!
– Что ты забыл в бабьем войске? - Тетинн хлопнул Линада по плечу. - Здесь скоро пожарче будет.
– Размечтался! Так и будем с мелкими поручениями бегать.
– Вот еще! Фиа наверняка отряд дадут. А кого ей первым взять, как ни меня.
– Если, вправду, серьезное дело будет, про меня не забудь.
– Эй, хозяева! – выезжая на деревенскую улицу, закричал Тетинн. - Кто тут у вас главный? Дело есть!
– Купить чего желаете, господа эльфы?
– Покупаем эту деревню, – эльф, отвязав от седла увесистый мешочек, бросил его на землю. Мешок, упав, раскрылся, монеты, сверкая на солнце золотым блеском, покатились по пыльной дороге.
– А ежели она не продается? Место хорошее, возле дорог: что на Хельбург, что к морю, что вкруг Эмайна. Никакой охоты уходить нет.
– Называйте цену сами, нечего тянуть. Приказ перворожденных - к вечеру деревню освободить.
– Ну, вы, господа эльфы, загнули, к вечеру! А приказов перворожденных давно уже никто не слыхал, нынче другая власть.
– Была. А не вымететесь из деревни - вам же хуже будет. К вечеру здесь, может, такое начнется!
– Что, неужто, вправду, ваши выступят?
– Только прежде времени болтать не надо.
– Да мы понимаем. Только как же это - к вечеру?
– А вот так. Барахло да живность на телегу, детей туда же и до ближайшей деревни. С золотом, небось, найдут приют. Мужикам остаться и все здесь обустроить, как будет сказано, заплатим дополнительно. Живей делите деньги да собирайтесь. Некогда стоять. Линад, погляди, что там в домах. Главным образом обрати внимание на корчму. Что из обстановки относительно приличное - покупай.
Следующие три часа все в деревне собирались, в суете, но почти без крика и ругани.
– Господин эльф, а что мы в соседней деревне говорить станем?
– Говорите, что хотите, мне какое дело. К вечеру так и так колдуны все знать будут.
– Господин эльф, неужто, как все кончится, нам сюда вернуться нельзя будет? У нас же не только деревня, у нас и земля тут.
– Конечно, вернетесь, если будет куда, хватит приставать с глупыми вопросами!
Тетинн бегал по деревне, отдавая распоряжения помощникам, в основном молодым ребятам и девчонкам. Постепенно к ним присоединялся, закончив сборы, народ постарше.
– Этот безобразный забор здесь ни к чему. Убрать, землю заровнять. Здесь у вас что? Корова стояла? Вычистить, как следует. И не на огород побросать, а за пределы деревни. Ясно? Лук повыдергивать. Можете сожрать или с собой забрать. Грядку песочком засыпать. Вон оттуда, чистым. Здесь что за безобразие? Нет, полоть ничего не надо, с травой эстетичнее. Только почему она у вас такая пыльная? Водой полейте, что ли.
Прибежал Линад:
– В корчме вроде все отмыли: окна, пол, столы, их пока во двор вынесли. Убожество ужасное. Занавески самые безобразные, для сидения только лавки и несколько стульев. Кровати есть, но не предложишь же спать на них после людей.
– Как закончат с уборкой, прикажи, чтобы делали матрасы из соломы. Простыни чистые есть?
– Есть. И скатерти тоже. Но ужасно воняют дешевым мылом.
– Все равно бери на всякий случай. Сегодня перетаскивать вещи наверняка не будет ни сил, ни времени.
– Ужасно, как можно в такие условия?…
– Ерунда, во Внешнем мире еще хуже было. Здесь хотя бы относительно чисто. Там два дня, говорят, клопов и тараканов вывести не могли.
* **
Когда солнце спустилось к поросшим лесом холмам, в корчме в самом большом зале, имеющемся в деревне Новые Перелески, кстати, одной из самых больших деревень Туле, появились все перворожденные одновременно.
Грольф успел их разглядеть, потом чародеев закрыло облако, для всех хельбургских зеркал непроницаемое. Верховный колдун пытался атаковать кого-нибудь из перворожденных. Он собрал в зале наблюдения всех остававшихся в Хельбурге обладателей амулетов для объединения силы, но нейтрализовать защиту так и не смог.
– Черт побери! Отсюда ничего не получится, надо идти туда. Сайме, принеси вина. Пешком, без волшебства, силу не растрачивай. Итак, дьявол их забери, ждать приходится. Мерзкие отродья, стакнулись с колдунами из Внешнего мира! Ну я им покажу!
– Вы хотите сами перенестись туда, Грольф? - испуганно пролепетал Клодий.
– Могу и тебя пустить, если настаиваешь.
– Это очень опасно. Пошлите Сейта.
– Что твой Сейт сможет сделать! Да не трясись ты так, я оставлю силу на обратный перенос, да и вы тут подстрахуете. Ведь ты не хочешь моей смерти, правда, Клод? А вы чего расселись? Кеол, пока ждем, сбегай к этому паршивому гоблину, скажи, что я его зеленую харю в задницу превращу. Это была его уродская идея отделить Туле от Эмайна. Пусть теперь берет все свои мерзкие войска и немедленно ведет на штурм этой проклятой деревни. А когда вернется - как заслужит: может я этого урода на его собственных кишках повешу, а может просто зубы повыбиваю.
– Все эти подробности обязательно передавать?
– Еще бы!
– Кеол все равно это не перескажет, - засмеялся Сейт. - Он гоблина боится, тот его чуть не придушил. Давайте я сбегаю, господин Грольф.
– Беги, если не лень.
– Ради такого поручения не трудно.
– Только поживей, ты мне нужен.
И совершенно зря, надо сказать, напросился. Дома гоблина не оказалось. Разговаривая со старой уродиной Снагой у полуоткрытых ворот, Сейт видел во дворе Ноэ, тащившую от колодца воду. (Какой ужас, неужели на такую работу никого, кроме эльфиек, найти нельзя было.) Кивнул вполне вежливо, а та глянула так, будто Сейт был, по меньшей мере, гоблином. А ведь именно Сейт дольше всех протестовал против данного гоблинам позволения оставлять пленных эльфиек в качестве рабынь. К тому же мерзкая старуха сообщила, что предводитель уехал недавно с сотниками-людьми к конным отрядам. Пришлось ехать в расположение конницы, чтобы узнать, что гоблин уже умотал к своим сородичам, а это совсем в другую сторону. Добравшись, наконец, до гоблинских навесов, эльф, чтобы не нервировать коня, оставил его недалеко от лошади предводителя и оказался не прав. Гоблины проводили тренировки и были довольно далеко, а Сейт успел отвыкнуть от обычного способа передвижения. Небольшая пробежка быстро напомнила эльфу о плате, отданной за колдовские знания, пришлось перейти на шаг, чтобы не предстать перед пятью сотнями гоблинов запыхавшимся, как какой-нибудь человек. На все эпитеты и красочные описания, как придуманные Грольфом, так и добавленные Сейтом от себя, гоблин ни малейшего внимания не обратил, даже морду не сморщил, зато долго и подробно выспрашивал о происходящих событиях, отдал кучу распоряжений, от выполнения которых Сейт отвертелся, сообщив, что тратить колдовскую силу Грольф пока строго-настрого запретил, но все равно гоблин придумал для эльфа поручение, велев передать Грольфу, что просит личной аудиенции, как только у верховного колдуна найдется время.
Когда Сейт вернулся, Грольф уже стоял на пригорке недалеко от облюбованной перворожденными деревни и размахивал руками, творя заклинания. Клодий наблюдал за происходящим при помощи зеркал, которые все до одного были сейчас настроены на одну несчастную деревню. Колдун мял в кулаке свой, собранный в безукоризненные складочки, плащ, то вскакивал, то снова садился, выдрал из собственной прически целый пучок волос, даже не заметив этого. Напряженный взгляд широко распахнутых глаз метался по зеркалам. Только спокойное дыхание и обычный цвет лица не вязались с испуганным видом. А Сейт-то в грош не ставил уверения Кеола, что Клодий предан Грольфу всей душой.
Внезапно фигуру колдуна охватило пламя. Клодий срывающимся на визг голосом проорал заклятие перемещения, и в зале появился Грольф - волосы и борода опалены, костюм лохмотьями, лицо красными пятнами. Навис над Клодием:
– Какого черта (ругательство), ты (ругательство), перемещаешь меня, даже не предупредив?!
– Но я подумал… Я испугался…
– Идиот! (Длинный ряд эпитетов) Что, у меня, по-твоему, защиты не было? Из-за тебя получилось, что я удрал после первой серьезной атаки, даже не попытавшись ответить.
– Ты уже испробовал все средства, но безрезультатно. Перворожденные неуязвимы, что неудивительно, учитывая их количество.
– Проклятье, раньше они не умели ничего подобного! Мерзкие колдунишки обучили их, а я столько лет проторчал в этой эльфийской дыре, оставив эту мразь в покое! Теперь я возьмусь за подлых чародеешек всерьез!
Грольф плюхнулся в кресло. В руке его появился бокал, чародей одним махом перелил вино в свою глотку.
– Из-за вас, бездельники, трусы проклятые, разбойники в Туле как у себя дома гуляют. Вот перворожденные и обнаглели, сволочи.
– Гоблин просил его принять, - вовремя вспомнил Сейт.
– Хочет, чтоб я его прямо сейчас повесил? Это можно.
Предводитель появился перед верховным колдуном. Пошатнувшись, упал на четвереньки - Грольф выдернул его прямо из седла. Сайме прыснула, Кеол, отвернувшись, улыбнулся.
К разочарованию зрителей, Грольф, вопреки обещанию, не только не повесил гоблина, но даже из командующих не разжаловал, хотя тот прощения не просил, а, напротив, чуть ли ни условия колдуну ставил и выторговал-таки лишний день для сборов гоблинской армии, негодяй. Гоблина Грольф вернул назад, а Сейту пришлось связываться со всеми командирами, передавать инструкции, распоряжения - началось время его дежурства. Грольф тоже то и дело встревал в разговор, хотя приличных слов почти не произносил, а, следовательно, информативность еговысказываний была невелика.
Устав ругаться, верховный колдун исчез. Сайме с Кеолом давно улизнули, чтобы на них не сорвали злость. Клодий, убедившись, что к перворожденным Грольф больше не сунется, тоже удалился. Сейт остался у зеркал рассматривать с разных сторон туман, укрывавший облюбованную перворожденными деревню. За окном была ночь, а в зеркалах - светло, в начале лета в Туле не смеркалось. Слышались приглушенные, очевидно магией, музыка и пение. Время от времени за туманной дымкой можно было разглядеть чересчур далеко ушедшие группы гуляющих. Не чародеи, просто воины, отмечают возвращение в Эмайн. Веселые, несмотря ни на что, чародей позавидовал им. А ведь дела перворожденных отнюдь не безнадежны, вон Грольф, как ни бился, ни одного не сумел достать. И шансы станут еще выше, если Сейт выступит на их стороне. В конце концов, колдуны первыми обманули его. Молодость забрали, а к знаниям не допускают. Да и гоблинов привести было довольно подло с их стороны. Призвание Сейта - быть черным магом и, так или иначе, он станет им. Перворожденные не сумеют помешать. Им придется считаться с Сейтом, особенно после Посвящения, когда он будет сильнее любого из них.
Сейт появился на краю деревни, так близко к перворожденным, как только смог. Сидевшие в ближайшем дворе эльфы, вскочив на ноги, выхватили из-за спины луки.
– Эй, ребята! - демонстрируя пустые на ладони, крикнул им чародей. - Во-первых, я пришел в гости, а во-вторых, на меня это не действует. Мне надо поговорить с перворожденными, где они тут?
Сейт быстро пошел к центру деревни, торопясь скрыться в волшебном тумане. Воины в некотором отдалении следовали за ним.
– Не вздумай колдовать, Сейт! - вытянув руку, крикнул выбежавший на крыльцо Даолас.
– Я что, похож на самоубийцу? - широко улыбнулся чародей. - Я рад, что вы вернулись, и присоединяюсь к вам. Колдуны обманули нас. Они не предупреждали ни о готовящемся приходе гоблинов, ни о разрушении городов, ни о массовых убийствах. Я желаю отомстить им.
– Вот и первые перебежчики, - оглядывая подошедшего Сейта, усмехнулся Даолас. - Думаю, Совет Перворожденных позволит тебе искупить вину. Но сначала личный вопрос.
– Элиобэт? С ней все в порядке. Жива и здорова, никто ее не обижает. Живет у Грольфа. Ну что вы глазами сверкаете? - оглядев так и не убравшую луки толпу, пожал плечами эльф. - Не у гоблина же. Эй! Не надо меня перемещать, я и сам умею!
Сейт попытался противодействовать, почувствовал, что несколько сил тащат его в разные стороны, потом очутился в Хельбурге. Грольф, так и не успевший привести в порядок свой обгоревший костюм, хищно оскалясь, глядел на него.
– Первые перебежчики, стало быть? Ну уж нет, больше ни один не осмелится!
***
Наутро верховный колдун собрал в большом зале всех находившихся в Хельбурге эльфов. Обладателей же амулетов специально перенес от разбросанных по границе отрядов.
– Подлое отродье! Сейчас вы увидите, как карают предателей! Запоминайте, сукины дети!
Сейт, начинавший питать надежду, (обычно особо страшен бывает лишь первый гнев Грольфа), упал на колени:
– Пощадите, господин чародей!
– Идиот, единственное, чего ты можешь просить - легкая смерть, но я не окажу тебе этой милости.
В руке колдуна появился кинжал.
– Пощадите! - повторил Сейт, хватаясь за заносящую оружие руку.
Грольф слегка крутанул кисть, послышался хруст, эльф закричал. Нехорошо ухмыльнувшись, колдун убрал кинжал в появившиеся на поясе ножны и, взявшись двумя руками за правое предплечье Сейта, переломил его.
– Хрупкие кости, птичьи, - берясь за плечо, прошептал он.
Сейт по-прежнему стоял на коленях - переменить позу не позволяли чары. Но некоторую свободу колдун ему оставил, эльф извивался всем телом, лишь руки болтались безжизненно.
– Но теперь-то ты хочешь смерти? - вновь берясь за кинжал, участливо поинтересовался Грольф.
– Сжальтесь! - подняв к палачу мертвенно-бледное искаженное болью, залитое слезами лицо, простонал эльф.
Колдун провел кинжалом от подбородка жертвы до живота. Лезвие разрезало костюм, почти не задев кожу. Во второй раз клинок прошел от самого лба, оставляя кровавый надрез, в третий - явственно проскрежетал по черепу, зубам, грудине, надрезал мышечную стенку живота. Впрочем, внутренние органы не были задеты, и сознание Сейт не терял.
– Думаешь, это больно? Вовсе нет, – проникновенно улыбнулся Грольф и, взявшись за края разреза, потянул в стороны, медленно, с удовольствием разрывая плоть. В довершение зрелища, запустив руку в разодранный живот, вытащил наружу комок кишок.
– Я не убью тебя, - сообщил колдун. - Ты будешь подыхать еще несколько часов, и я не позволю тебе ни шевельнуться, ни лишиться чувств до самой смерти.
Сейт не слышал, он, не переставая, кричал, в глазах застыл ужас. Впрочем, произведенного эффекта и так оказалось достаточно. Зрители были, если и не в обмороке, то близки к нему.
– Так будет с каждым изменником, предателем, трусом, ослушником! Ясно? А теперь прочь! Все, кроме Сайме. Ты – поди сюда.
С содроганием поглядывая на бывшего товарища, эльфийка приблизилась. Грольф, взглядом захлопнув за последним торопливо убегавшим эльфом дверь, схватил девушку, оставляя на белом платье кровавые отпечатки ладоней.
– Наверное, лучше … не здесь?
– Ты так думаешь? - засмеялся колдун.
– Вы же знаете, я боюсь крови.
Грольф, смеясь, провел испачканной ладонью по лицу Сайме.
– Вы хотите, чтобы мне стало плохо?
– Не ври. Тебя не может тошнить. Ты не человек.
Колдун поставил эльфийку на колени прямо в кровь, задрал подол.
– Но Сейт… Он еще не мертв.
– Он не воспринимает. Не отворачивайся. Я хочу, чтобы ты видела его.
– Я боюсь.
– Ты слабая жалкая тварь. Надо привыкнуть к чужой боли, чтобы обрести силу.
Перед эльфийкой возникло видение - связанного мужика жарили живьем на берегу моря. Сайме, охнув, отвернулась. Там, куда она глядела теперь, появилось новое видение - те же палачи, но другая жертва, на этот раз пытают клещами. Видения стремительно заполняли пространство, многоголосые вопли перекрыли крик Сейта. Видения качественные, подробные, вплоть до мелких деталей, хорошо, хоть запах приглушен человеческим восприятием, иначе бы совсем противно было. Впрочем, Сайме давно привыкла к этим сценам, она видела их огромное количество раз и ойкала лишь потому, что знала - Грольф хочет, чтобы она боялась.
Колдун прорычал что-то невразумительное, видения разом исчезли, стало тихо, даже Сейт больше не кричал. Он сорвал голос и теперь только хрипел.
– Может, все-таки добить его? - робко предложила Сайме.
– Сам сдохнет, - застегиваясь, покачал головой Грольф.
Он удалил следы крови с колен и вышел, бросив через плечо эльфийке:
– Переодевайся живее, работы полно.
13
– Беком! Что ты своими указаниями народ с толку сбиваешь? - крикнул Генрик.
– Почему сбиваю? Я все по делу!
– Эльф сказал одно, ты другое, а эти дураки тебя слушают.
– Так я за эльфом же и повторил. Он сам, поди, напутал.
– Куда это ты помчался? Стой, говорю!
– Да скажу вон нашим, чтоб пошевеливались, а то вишь, отдыхают.
– Без погоняльщиков обойдутся. Копай давай.
– Да несолидно мне как-то. Все-таки твой помощник.
– Если забыл, как лопату держать, не волнуйся, я покажу.
– И кто нас, спрашивается, уважать будет? Ты на себя посмотри: ни шапки, ни доспехов, даже сапоги зачем-то снял. Младший помощник дворника, не больше. И вообще, чего мы тут, спрашивается, копаем? Стена еще понятно, вал - понятно, но канавы-то зачем? Их даже гоблин, наверное, перепрыгнет.
– Может, стрелкам прятаться, - пожал плечами Генрик.
– Да отсюда только по позициям эльфов можно стрелять! Впереди-то вал будет.
– Ну не знаю. Раз у эльфов нарисованы, стало быть, нужны.
– Ерунда, эльфы просто занять нас хотят, чтоб без дела не шатались. А то мало ли чего… Все-таки самовольно собранные отряды. Это у нас какой-никакой официальный статус есть. Большинство вовсе не пойми кто.
– Ничего подобного. Эльфы нас признали. Всех прибывающих в списки вносят и бумаги выдают.
– Бумаги-то выдают, их, поди, не жалко! А деньги за три года кто будет платить? Только за последний месяц выдали, ждут, когда всех перебьют, нарочно под удар подставят, чтобы деньги зажать.
– Глупости говоришь. Они ж только пришли, где сразу взять столько? Да и тебя где искать, если жалованье за три года разом получишь? Нет, я бы точно до конца войны задолженность не отдавал.
– Что командир у меня сволочь, я и не сомневался.
***
Генрика как наиболее опытного командира поставили по центру, под самое острие наступающего клина. Сейчас нужно было отступить и, остановившись на валу, удерживать противника до сигнала огнем, который подадут эльфы. После сигнала надо будет быстро спрыгнуть с коня и упасть в ближайшую из тех, непонятного назначения, канав или хотя бы на землю. Интересно, как удастся проделать это перед носом наступающей конницы? Остается надеяться, что враги остановятся на некоторое время от удивления. Дальше эльфы обещали применить против них какое-то заклятие.
Разумеется, выполнить все, как надо, не удалось. Перестраиваться полукругом по форме вала вражеский отряд нипочем не желал. Конница Хельбурга, оттесняя Генрика, медленно продвигалась вперед. Наконец, в небо взметнулись цветные огни, но спрыгнуть с коня никакой возможности не было - верная смерть, враги с трех сторон, бой кипит. Генрик пригнулся пониже к шее коня - может, хоть немного поможет против эльфийского заклятия. Полыхнуло так, что глаза некоторое время не видели ничего. Оглушительный грохот заполнил мир. Генрика швырнуло, словно он был пушинкой, а не крупным парнем в тяжелых доспехах. Что тело все еще при нем, юноша убедился в конце полета, впечататься в преграду бестелесная душа вряд ли могла.
Генрик очнулся, чувствуя, что задыхается - ремень шлема сдавил горло. Освободив правую руку от навалившегося сверху чего-то неприглядного, бывшего недавно половиной солдата Хельбурга, рванул застежку. Отшвырнул прочь покореженный, со сломанным навершием, шлем. Кругом звенело и гудело, впрочем, это, кажется, в голове. Сверху нависала стена эльфийского укрепления, у самого подножия которой Генрик и лежал среди множества мертвых или умирающих людей и коней.
В левую руку что-то врезалось. Юноша, собрав последние силы, повернулся. Оказалось - его собственный меч, оставшийся, по счастью, неповрежденным. Утрату оружия Генрик считал серьезным проступком. Хорош был бы он сам, явись к товарищам без меча. Впрочем, явиться он сегодня никуда не сумеет. Даже думать не хотелось о том, чтобы еще раз оторвать голову от влажной, пропитанной чьей-то кровью земли. Но, похоже, придется - к горлу подступала тошнота.
– Эй, Клайн, - послышался совсем близко голос. - Это я, Беком. Помоги, иначе я тут задохнусь. На мне живого места нет, а сверху чья-то дохлая лошадь валяется. А может и еще кто-нибудь на ней, так что я сам не выберусь.
Бекома Генрик не увидел, зато заметил Клайна, он сидел в каких-то пяти шагах, прислонившись спиной к стене, и снимал с себя ремень.
– Не могу, - прохрипел парень. - Нога сломана, и кость торчит.
Мертвая, с развороченным брюхом, лошадь рядом с Клайном зашевелилась, то ли гоблин, то ли человек, выбравшись из-под нее, встал на четвереньки. Нет, кажется, все-таки гоблин, только доспех хельбургский. Постоял, мотая головой, шаря руками по земле. Нашел меч, выпрямился, шагнул, шатаясь, вперед.
Генрик, сам не зная, как, вскочил на ноги. Он испугался, что гоблин добьет товарищей, но тот направился прямо к нему.
– Хвалишься, что убил сотника? - на языке Туле прорычал гоблин.
– Какого сотника? - не понял юноша.
– Я видел тебя в бою. Ты был в шапке, надевать которую не имел никакого права.
Говоривший замахнулся кривым мечом, как бьют только гоблины - широким размахом чуть выше пояса. Уйти от такого удара сложно, даже когда земля не шатается под ногами. Генрик отбил могучий удар, хорошо, что он не согласился поменять свой гоблинский меч на наградной хельбургский, как не раз предлагали, тот переломился бы, как щепка.
Грязные, окровавленные, едва держащиеся на ногах противники дрались, спотыкаясь и скользя на кровавом месиве. Трижды меч врага ударялся о гоблинские доспехи, укрепленные на кольчуге Генрика. Потом меч юноши пробил легкий хельбургский доспех. Гоблин повалился на спину, рванулся, пытаясь встать, рычание его сменилось хрипом, ноги дернулись несколько раз, вспарывая каблуками землю, голова откинулась назад, и изо рта полилась кровь.
Мир в глазах Генрика лишился ясных очертаний, а потом и вовсе скрылся во тьме, колени юноши подогнулись, он упал на только что поверженного врага. Очнулся оттого, что кто-то плеснул на него водой. Облизал губы - капли имели вкус крови.
– Дай воды, - прохрипел Генрик склонившемуся над ним парню.
– Сейчас, потерпи, - ответил тот, показывая пустое ведро, и поспешно отодвинулся.
Эльфийка ощупала тонкими пальцами голову раненого, бросила через плечо:
– Череп цел, – и тоже упорхнула.
Зато появился Беком. Волосы слиплись от запекшейся крови, похоже, слава Богу, чужой, лицо наспех умыто. Сунул в руку командира открытую фляжку с гоблинским вином. Генрик, прополоскав рот, сплюнул.
– Притворяешься, что умираешь, а сам только что с гоблином дрался, - упрекнул Беком. - Гляди, а эта штука у него на шее, кажись, золотая. Когти какие-то… Слушай! Или я ничего не понимаю в гоблинах, или где-то здесь должна валяться такая шапка, какой ни у кого еще не было.
***
– Послушайте, Грольф. Грольф! Эльфов надо вытаскивать оттуда, их же перебьют, - волновался Клодий, указывая на обладателей амулетов, отвлекающих перворожденных и находящихся недалеко от деревни в получасе пути от боя, за которым наблюдал сейчас Грольф.
– Какие, к дьяволу, эльфы! Ты можешь определить, что это было?
– Элементарная алхимия, сам не видишь?
– Если элементарная, тем лучше. Чтоб через сутки здесь были ингредиенты в достаточном количестве для такого вот фокуса и подробная инструкция, чтобы даже эльфы поняли.
– Инструкцию получите, а вот эльфов не будет, если мы не вытащим их сейчас. Вон, Алойм, бедняжка, уже погиб.
– Алойм сам виноват, нечего было ворон считать. Он вполне мог отбить удар. К тому же, войн без потерь не бывает.
– Вы жертвуете эльфами совершенно зря.
– Я ничего не делаю зря, и они еще не погибли.
– В случае опасности мы можем не успеть их спасти.
– Я и не ставлю такой задачи. Не для того я обучал этих дураков, чтобы потом их телохранителем работать.
– Господин Грольф, позвольте хотя бы Кеола оттуда вытащить, он все равно в боевой магии не очень-то силен.
– С какой стати? Все обладатели амулетов, в том числе и бабы, будут сражаться.
– Но Грольф, я Вас прошу!
– Хочешь, отправлю туда и тебя? Будешь своего Кеола защищать и других заодно.
– Да, так будет лучше.
– Ты не против? Отлично! Усилишь защитное поле группы, ну и по перворожденным шарахнуть неплохо было бы. Увидишь что интересное, сообщи мне.
***
– Погляди, там, в группе хельбургских чародеев…
– Да, это Клодий, мы уже заметили. Он не атакует, просто высматривает. Заклятия его не достают, стрелы тоже. Мы уже пробовали, но все без толку. Очень хорошая защита.
– Ну, защита всегда на определенную силу удара рассчитывается. А если наше новое оружие попробовать?
– Стенобитное орудие?
– Да. Подобного они вряд ли могут ожидать.
– Из него же прицелиться нельзя.
– Из тех, что большие шары швыряют, действительно, хорошо, если по воротам попадешь, а одно поуже сделали, так из него Фэйн очень даже неплохо наловчился.
Тяжелые металлические метательные орудия, усовершенствованные копии тех, что видела Эола на корабле, стояли возле корчмы, куда оттащили их с площади. Орудия одно за другим с довольно большими интервалами появились в деревне прошедшей ночью благодаря усилиям колдунов Внешнего мира, которым перворожденные после долгих совещаний все-таки доверили переброску войска в Эмайн.
– Катите орудие, вон то, самое длинное, на крайний двор. Фэйна сюда, - распорядилась эльфийка.
– Видишь, чуть позади эльфов человек?
– Да.
– Это сам Клодий. Можешь в него попасть?
– Если будет смирно стоять, конечно, попаду, а нет - извините, на стрельбу по движущейся мишени эта штука не рассчитана.
– Если промажешь, второй раз можно не стрелять, или смоется, или усилит защиту.
– Зато если попадешь, будешь на торжестве по случаю победы рядом с Линадом стоять.
– Вы только под руку не говорите, хорошо? – Фэйн достал из бочки пакет с порошком, аккуратно вложил в полый ствол. – Видишь, как надо, - сказал приставленному к орудию местному мужику. - Теперь клади шар. Ствол правее и чуть выше.
Двое мужиков принялись крутить вороты, смещая тяжелый ствол.
– Вверх стоп, чуть ниже. Вправо продолжай. Еще чуть-чуть. Стоп. Поджигай.
Эльф зажал уши ладонями, продолжая следить за мишенью, напружинился, готовый отскочить, когда отдача бросит орудие назад.
– Левее! Стоп! Правее!
***
Кеол заметил, что нечто массивное, ломая ветки, с бешеной скоростью приближается к нему. Эльф инстинктивноотскочил, почувствовал вошедший в защитное поле предмет, увидел, как шар размером с очень крупное яблоко, оставляя светящийся след и быстро теряя скорость, пролетел мимо, услышал за спиной вопль Клодия и, обернувшись, закричал от ужаса и горя. Шар, окончательно растеряв энергию, катился прочь по траве, колдун, отлетевший назад на несколько шагов, держался за голову двумя руками, через его лоб шла наискось глубокая трещина, левый глаз выкатился из глазницы и, упав на камень, с хрустальным звоном рассыпался на осколки.
– Что они сделали! Мерзавцы! Негодяи! - причитал Клодий.
Из трещины в его голове лилась бесцветная жидкость, распространяя резкий химический запах. Кеол давно догадывался, что колдун серьезно болен и постоянно лечится, но чтобы в человеке совсем не было крови… И потом, в голосе Клодия досада, но отнюдь не боль. Конечно, возможности черного мага велики, но столь серьезное повреждение должно было вывести из строя любого, если только… Нет, это невозможно! Не может быть! Клодий живой. Он ел пищу, правда, очень редко, исключительно за компанию, дегустируя, а не утоляя голод, пил вино, которое совершенно не действовало на него, несколько раз ему удавалось напоить Кеола, оставаясь трезвым, как стеклышко, что для человека, в общем-то, немыслимо. Кеол ни разу не видел, чтобы Клодий спал или хотя бы выглядел усталым, а не просто жаловался. Клодий никогда не перемещался, говорил, ему не нравится. Нет, все это ерунда! Должно быть простое объяснение. Надо только избавиться от страшного подозрения. Существует простой способ убедиться, что это не так. Клодий не обидится, он поймет.
Кеол с ужасом в глазах шагнул к чародею. Клодий, только сейчас вспомнив о существовании эльфа, испуганно закрыл рукой пустую глазницу. Пальцы Кеола коснулись камня, который после первого слова заклинания засиял, Клодий замер, даже дыхание остановилось, даже жидкость, заменявшая кровь, перестала вытекать из раны. Когда заклятие было завершено, цвет сияния сменился на красный, Клодий рухнул назад, трещина в голове раскрылась от удара, и эльф увидел, что череп колдуна внутри совершенно пустой. Все это время с самого начала Клодий был мертв, а сейчас Кеол окончательно уничтожил его, уничтожил без возможности восстановления.
Только теперь ужас содеянного дошел до эльфа. Он уничтожил одного из колдунов, и Грольф не простит ему этого. Кеол вспомнил, какое наслаждение было на лице верховного колдуна, когда тот ломал кости, разрывал плоть несчастного Сейта. Грольфу слишком приятно мучить жертву, чтобы он отказал себе в удовольствии. Эльф, торопясь, пока колдун не заметил его, выхватил меч, приставил рукоять к стволу дерева, а острие меж своих ребер и бросился вперед.
14
Отряды гоблинов штурмовали подступы к убежищу перворожденных, защищаемые превосходящими по численности разбойничьими отрядами, мгновенно превращенными эльфами в регулярную армию. Грольф помогал гоблинам, уничтожая людей потоками огня. Наказать непокорных мерзавцев, сломить, устрашить, обратить в бегство! Огонь, слетая с руки колдуна, пожирал тела врагов. Гоблины раздували ноздри, принюхиваясь к запаху горелого мяса, довольно скалились, но на пути их по прежнему стояло войско, войско, повидавшее смерть и умеющее убивать, не чета тому, что атаковало три года назад Эмайн. Грольф, метя по золотым гоблинским шапкам, которыми щеголяли разбойничьи атаманы, вновь и вновь кидал огонь.
Но людей было много, и даже подпитываемая камнями демонов сила кончалась. Колдовать дальше, не снижая собственной защиты, было нельзя. Стоявший рядом тысячник поднял на Грольфа болотного цвета глаза, в которых, казалось, мелькнула неподобающая воину тоска. Но крикнул весело:
– Шевелись! Господин чародей уже и жаркое для нас приготовил. Вперед!
– Господин чародей, передаю Вам свою энергию, - мысленно сказала Сайме.
Молодец девчонка! Грольф-то думал, она просто для виду у зеркал сидит. И энергию послала, почти не растеряв, вполне достаточно, чтобы отсюда исчезнуть. Да ведь эльфийка именно это и предлагает ему, спасает из опасной ситуации! Может, конечно, он и был не прав, не оставив энергии для возвращения в Хельбург, но обстановка не столь угрожающая, чтобы признать свою неосторожность да еще и помощь принять. Грольф швырнул еще несколько пучков огня, чтобы подбодрить наступающих гоблинов, и вслед за тысячником двинулся к сражающимся.
Лишь через шесть минут, набрав необходимую для переноса энергию, забрызганный кровью колдун появился в зале рядом с Сайме.
–Вы слишком рискуете, господин чародей, - дрогнувшим голосом упрекнула эльфийка. - Если бы перворожденные атаковали Вас, Вы не смогли бы им противостоять.
– Во-первых, перворожденные, прежде чем что-то предпринять, два часа совещаться будут, а потом решат не рисковать, а во-вторых, тебе-то что? Неужели по мне плакать станешь?
– Господин чародей, у нас теперь мало сил, без Вас мы не справимся с перворожденными.
«Нет, девчонка не дура и ведьма хорошая. Надо все-таки именно ее, а не бестолковых мальчишек, назначить командующим. Тем более, у эльфов это в порядке вещей, они даже юмора ситуации не поймут».
– Ведь у нас теперь ни одного черного мага кроме Вас нет. Если что-нибудь случится, Вас даже вернуть к жизни будет некому. Нет, Вы не подумайте, что я хочу, - опуская глаза под взглядом колдуна, заторопилась Сайме. - Я ужасно боюсь, лучше, если Вы прикажете Лиассу или кому-нибудь еще, но если они не справятся с этим, я готова пройти Посвящение сама.
– Я не настолько боюсь смерти, чтобы согласиться быть воскрешенным, детка. Займись организацией обороны Хельбурга, может пригодиться. Ты назначаешься командующим, и спрашивать за все неудачи я буду с тебя.
Шустрые какие! Клодия вон и без Посвящения ухитрились уничтожить. Зря Грольф на его осторожность рассчитывал. А с кем бы то ни было из черных магов Грольф если и согласится сотрудничать, то не раньше, чем убьет его. Нет, что бы там ни было после, Грольф предпочтет смерть рабству. Ошибки старого Скиольда он не повторит.
Колдун Скиольд состоял при ярле с самого его рождения. Он присутствовал также при рождении его отца, говорили, что и деда, но это уж Грольф считал болтовней.
Грольф был молод и силен. За медвежью силу и выбрал его ярл телохранителем. Ярл не хотел повторить судьбу убитого кинжалом в спину отца, и Грольф находился при нем неотлучно: сопровождал господина в отхожее место, стоял у двери спальни во время любовных утех, спал по ночам на полу возле кровати. Иногда ярл отпускал Грольфа на денек, приказывая кому-либо другому из надежных дружинников его подменить, но Грольф никогда не просил отдыха сам, он ценил доверие господина. Ярл считал своего телохранителя непроходимо глупым, и Грольф никогда не разочаровывал его, ибо именно такого воина желал видеть возле себя ярл. Никто кроме Грольфа не знал, о чем беседуют долгими зимними вечерами ярл с колдуном, они никогда не говорили на эту тему при воинах, Грольф же был слишком предан и туп, чтобы таиться от него. Грольф стоял в углу с безучастным видом или дремал у порога, когда колдун учил ярла, как в случае смерти можно будет его, старого Скиольда, воскресить.
– Впрочем, это вряд ли пригодится, - говорил колдун. Он учил тому же отца ярла, а еще прежде учил деда, но тела обоих сгорели на погребальных кострах, а Скиольд по-прежнему топчет землю и будет еще внука нынешнего ярла учить.
Ярл вновь и вновь расставлял по комнате колдовские предметы, повторял непонятные слова. Скиольд был нужен ему, он не хотел терять колдуна, что бы ни случилось. Ибо лучше лишиться половины своих кораблей, нежели одного старика, который предпочитает исчезать во время битвы, зато умеет прекратить шторм или вызвать ветер, прямо из воздуха добывает пищу, а иногда и деньги, лечит смертельно раненных и допрашивает убитых врагов.
Пророчествам колдуна не суждено было сбыться. Он исчез во время летнего плаванья и не вернулся вновь. Год выдался на редкость неудачным. Потрепанный и преданный союзниками отряд, возвращаясь на двух кораблях, наткнулся на четыре корабля давнего недруга, кровного врага ярла. Завязался бой. Скиольд, пробив днище одного вражеского корабля и запалив второй, растворился в воздухе, поскольку на борт их Змея уже прыгали враги. Из боя, хоть и с большими потерями, вышли, и ярл ждал, когда вернется Скиольд, а тот все медлил. Волшебный камень, оставленный колдуном, не светился и был холоден, как лед. Меж тем, необходимость в волшебстве была. Берег враждебный, высаживаться здесь столь малыми силами нельзя, а ветер крепчает и крепчает. Начавшийся шторм разметал корабли, отыгрываясь за долгие годы воспетой в легендах покорности семье ярла. Далеко от знакомых земель Змея швырнуло о скалу. Грольф спас ярла, вытащил на каменистый берег, кроме них остались в живых лишь двое – Гундер и Свен. Тела остальных и щепки корабля пожрало море.
Остров оказался негостеприимным - голые скалы, в расщелинах скудная растительность. Птичьи гнезда уже опустели, шторм не прекращался, и пищи добыть было неоткуда. Ярл приказал Грольфу убить Свена для поддержания жизни остальных. Прошло еще три дня, непогода, наконец, отступила, и ярл принялся готовиться к воскрешению: подыскал площадку, достал из сумки, которую носил на себе, колдовские предметы для сушки и чистки. Гундеру приказал найти два бревна или хотя бы две доски. Телохранитель знал, зачем нужны доски – к ним привяжут жертву. Чтобы обрести способность воскрешать, надо стать черным колдуном - отказаться от вступления в войско богов и дать клятву верности Властителю Тьмы. Но в ряды темного воинства не принимают без жертвы, надо отдать одного человека госпоже Хель телом и душой. Гундер не мог догадаться об участи, ждущей его, но все равно не вернулся, видно боялся, как бы его ни использовали для пополнения запасов мяса. Искать беглеца, а заодно и дерево отправились вдвоем. Доски Грольф, хотя и с трудом, добыл – выудил обломок несчастного Змея, а Гундер, укрывшись где-то в расщелине, не отзывался. Между прочим, очень глупо с его стороны, он все равно пропадет на этом острове, не сейчас, так с началом зимы.
Приближалась ночь, их было двое, для воскрешения требовалась жертва. Колдун был ярлу нужней, бесконечно нужней, чем телохранитель, но Грольф тоже хотел жить, и он принес в жертву ярла. Потом взял в руку волшебный камень и принялся вызывать тело и душу владельца, дабы они воссоединились перед ним. Сперва ничего не получалось. Грольф испугался, что делает что-то не так. Верные слова были записаны на дощечке, но телохранитель не умел читать. Лишь на второй день призываемый появился перед неумелым магом. Скиольда разнесло, как бочку, да и рыбы основательно потрудились. Грольф видел, конечно, трупы и в худшем состоянии, но в первый раз наблюдал, чтобы такое разговаривало, Скиольд использовал для допросов свежих мертвецов.
– Как ты посмел, мерзавец! - шлепая раздутыми, изгрызенными рыбами губами, завопил колдун.
– Извини, у меня не было выбора, - ответил Грольф. - Так или иначе, ты снова живой, по-моему, следовало бы меня поблагодарить.
– Знаешь ли ты, что убил моего праправнука?! Я, Скиольд Мудрый, дед Олафа – отца Эрика и деда убитого тобой Рекина.
– Неправда, Скиольд погиб в походе.
– Да, но только сейчас.
– Ну, знаете ли, я и подумать не мог! И потом, Рекин первым напал на меня.
– А вот сейчас ты врешь.
– Ну хоть бы и не нападал. Один из нас обречен был на смерть, что, по-вашему, я должен был выбрать? А Вас я сейчас воскресил, надеюсь, за это полагается какая-то награда?
– Что же ты хочешь, убийца того, кому присягал на верность?
– Спрашиваете! Жить! Выбраться отсюда!
– Ты пока только воскресил меня. Чтобы я мог отправить тебя домой, ты должен вернуть мне колдовскую силу. Я объясню, как это делать, но, судя по тому, что ты два дня провозился, пытаясь вызвать меня, получится не сразу. И прежде, чем начну чему-либо тебя учить, я поставлю свои условия. Душу Рекина ты отдал Черному Владыке, ее не спасти, но тело должно быть погребено по правилам.
– Привет, а жрать я что буду?
– Все, что имею, могу предложить, - касаясь пальцами груди, засмеялся Скиольд. – Но боюсь, как бы тебе не отравиться.
– Вы, по крайней мере, сумеете меня научить, прежде чем я умру от голода?
– Зависит от ученика.
– Ладно, дров для костра все равно нет. Если будешь слишком тянуть, мне придется нарушить обещание.
Уже через неделю Грольфу удалось преобразовать амулет Скиольда в камень мертвеца, и к колдуну вернулась вся былая сила. Ярла сожгли, бросив в качестве сопровождающего Гундера, которого, еле живого, отыскал Скиольд. Грольф получил пищу и теплый дом, который приходилось покидать на целый день для занятий волшебством, потому что Скиольд умел все, кроме одного - исчезнуть с этого острова. Грольф должен был научиться перемещать его, и это оказалось непросто. Колдун орал, проклиная бестолкового самозванного ученика, пытаясь топать заледеневшими на морозе ногами.
Лишь к весне освоил Грольф необходимое действие, переместил Скиольда в родовой дом, где стал теперь хозяином малолетний сын Рекина - Эстольд. И буквально в тот же миг сам Грольф очутился в подвале, скованный цепью по рукам и ногам, так что даже пошевельнуться не было возможности. Грольф думал, Скиольд уморит его здесь, но время от времени хлеб и вода появлялись перед лицом пленника. Колдун не позволял предателю умереть, растягивая и растягивая пытку.
Грольф пытался отказаться от еды, но инстинкты были сильнее. Он висел на цепях, беспомощный, потерявший представление о времени, придумывая мучения, которым подверг бы подлого колдуна, и мысли эти не позволяли ему сойти с ума. Проваливаясь временами в сон, Грольф видел Скиольда: пышное сожжение, устроенное колдуном самому себе; призрак Скиольда, ничего кроме камня на цепочке, управляет делами на правах воспитателя молодого ярла; призрак Скиольда разучивает с ярлом все, что учил прежде с его отцом. Постепенно картины стали приходить и наяву. Грольф принял было их за начало сумасшествия, но картины не путались, день четко следовал за днем, обстановка была целиком и полностью реальной, люди делали именно то, что можно было от них ожидать. Пленник понял, что, находясь в темном подвале, видит мир посредством своего мучителя. Ведь это Грольф перенес Скиольда сюда, а значит, есть возможность повелевать колдуном-призраком. Пленник вновь и вновь представлял, как касается он волшебного камня и, выделывая фигуры свободной рукой, громко произносит нужные слова.
А Скиольд вновь и вновь объяснял маленькому ярлу, как воскресить черного мага при помощи его камня, ибо после казни убийцы и предателя Грольфа колдун вновь будет мертв. Занятия шли успешно, Скиольд был доволен, он начал готовить мальчика к Посвящению. Ненависть переполняла Грольфа, только бы заполучить мучителя сюда, он придумает, как расправиться даже с бестелесным! Комната и маленький ярл исчезли, Скиольд очутился в подвале.
– Ты? Как ты сумел?
Дверь распахнулась, Скиольд, хоть и был теперь призраком, ходить сквозь стены не умел. Тусклый свет резанул глаза Грольфа. Колдун поднимался по лестнице, многочисленные засовы открывались перед ним.
– Ну уж нет!
Колдун снова в подвале.
– Уймись, тухлятина! Спи!
Ослепительный блеск камня и – провал. Постепенно слабыми проблесками вошло в сознание видение: невидимый Скиольд расставляет свечи знакомым пятиугольником, приковывают к кресту раба, ярл, одетый для торжественного случая, повторяет еще раз сложное заклинание. Лишь только мальчик пройдет посвящение, Грольф присоединится к черному воинству, если только сгнивший заживо в тюрьме не исполняет при них обязанностей раба.
Грольф приказывает колдуну явиться, и тот уже в подвале, пытается вновь применить колдовство, но пленник опережает его. Скиольд перелетает в другой угол, заклятие обрывается. Грольф чувствует, когда противник начинает колдовать, он слышит заклятие, слышит саму мысль о нем и не позволяет ей осуществиться. Скиольд мечется по подвалу, за его пределы, все дальше и дальше, быстрее и быстрее, он размазан по пространству, он почти не существует.
– Ладно, хватит! Чего ты хочешь?
– Убрать цепи.
Острая боль пронзает тело. Грольф оказывается на полу. Попытка шевельнуться - невыносимая боль.
– Быть чистым, одетым, здоровым.
Через полчаса Грольф сидит на лавке вымытый и одетый. Руки и ноги слушаются его, как прежде, боль ушла.
– А теперь ты должен объяснить всем и каждому, что обвинение меня в смерти ярла было ошибкой. Я требую полного восстановления моих прав. Входить в состав дружины. Сидеть с ярлом за столом.
– Нетрудно было догадаться, что ты захочешь этого. Следуй за мной к своему новому ярлу. Надеюсь, ты будешь более верен ему, нежели его отцу.
И вот Грольф, принеся присягу ярлу, как в былые времена, сидит за столом. Впрочем, товарищи глядят настороженно. Сначала мертвый Скиольд обвинил телохранителя в измене,теперь Скиольд-призрак клянется, что ошибался на его счет. Кто тут поймет.
Боль в желудке колдун убрал, а волчий голод остался. Хочется есть, глотать и глотать, впиваться зубами, отрывать сладкие куски. Но с сытостью приходит сон, а комнате за стеной все готово для посвящения. Грольф не верит Скиольду. Дай ему хоть минуту свободы, ярл станет черным магом, а для Грольфа придумают смерть, страшней которой не бывает. Меч на поясе, но выхватить его не дадут. Грольф, протянув руку, хватает маленького ярла за волосы и одним движением ломает шею. Дружинники медленно осознают происшедшее, вскакивают, выхватывают мечи, но гибель Грольфа прервет существование колдуна, которого теперь некому воскресить, а Скиольд слишком долго жил, чтобы принять смерть.
Грольф вновь очутился в ненавистном подвале, на сей раз без цепей, и понял, что выиграл этот бой. Колдуна пытались схватить, сорвали камень, его били, кололи мечом, но призрак не чувствовал боли, и Грольф переместил его к себе.
– Не думай, что я стану помогать тебе! Ты изгрызешь себе руки и умрешь на полу от голода и жажды! – завопил Скиольд.
– Ты один виноват в том, что оборвался твой род, – спокойно возразил Грольф. – Ты вынудил меня убить мальчишку. Ты хотел предать меня. Ты, мой раб, ведь это я вызвал тебя к жизни, хотел сменить хозяина. Разве ты слушался меня, как подобает рабу? Разве ты не хотел меня убить? Убийство хозяина страшное преступление. За него уничтожают всю семью, весь род. Я по праву покарал твоих потомков, Скиольд Мудрый, покарал за твою измену.
– Ты умрешь! Я умру, но умрешь и ты! – бесился колдун.
Грольф наслаждался этими криками. Он чувствовал страдания колдуна, он все-таки сумел заставить его мучиться.
Сознание, что враг страдает больше, поддерживало Грольфа в течение следующих двух недель, когда он лизал влажные стены, чтобы утолить жажду, но верил, что Скиольд не допустит его смерти. Потом колдун покорился. За сто лет Грольф выучился у Скиольда всему, что тот знал, а когда магу-призраку уже нечем стало делиться с учеником, наконец-то уничтожил его.
***
Атака гоблинов захлебнулась. Их осталась горстка, они уже не продвигались вперед, а оборонялись, окруженные с четырех сторон. Что ж, прорваться не удалось. Этих можно уже не считать, остаются четыре отряда, находившиеся далеко и не успевшие подойти, да караульщики, оставленные в поселениях. Всего около семи сотен мечей. И это против бесчисленных отрядов Туле. Сколько их там? Эльфы перед первым штурмом насчитали семь тысяч, кое-кто подтянулся потом. Теперь, конечно, стало поменьше, но гоблинам все равно не справиться.
У Грольфа еще люди и эльфы, но на этих надежды никакой. Сдадутся при первом удобном случае. Крепким орешком оказался Эмайн. Что ж, это удобное, но отнюдь не единственное место для замка демонов. Колдунишки отпразднуют победу. Очень хочется омрачить их радость, но у Грольфа пока недостаточно сил, чтобы вступать в бой со всеми одновременно. Рано или поздно он найдет способ вобрать в себя могущество демонов в полной мере. О времени можно не беспокоиться, вечную жизнь он себе уже обеспечил.
– Сайме! – мысленно позвал Грольф. – Я вынужден призвать помощь из Внешнего мира.
– Опять гоблины?
– Другое, гоблинов во Внешнем мире нет. Я буду в Зале Демонов, потом исчезну. Меня не вызывать и в зал не входить. И обеспечь, чтобы до моего возвращения отряды Эмайна к Хельбургу не подошли.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 10
© 12.08.2017 Ольга Кобецкая

Метки: Эльфы, гоблины, чародеи,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0














1