Земля благословенная Глава 7


Земля благословенная Глава 7
Эмайн
1
– Ребята! Глядите, Генрик нас догоняет. И, что особенно радует, обе сестренки с ним.
– Привет, Герда, – расплылся в улыбке Беком. – Скучала обо мне? Я так просто каждый вечер вздыхал.
– Ядвига, наколдуй ему какую-нибудь болячку на язык, не то он до самого Хельбурга, как сорока, трещать будет.
– Но, но! Мне еще Генрика в курс дела вводить.
– Я думал, ты меня не заметил.
– Отпустили, значит, эльфы?
– Вообще-то не отпускали, но я, как услышал, что вас на Хельбург посылают, сам ушел. А девчонки за мной увязались, отговорить не смог. Говорят, эльфы и без них неплохо обходятся.
– Везучий народ вы, которые из Внешнего мира. Пока ты в лазарете прохлаждался, у нас такое было! Гоблины перли тучей, да еще Грольф огнем палил. Отряды Серебряного Волка и Дирха из Черной Заводи почти полностью погибли, половину потом и узнать не могли. Наших сорок шесть человек.
– Знаю. Говорил с ранеными. Письма родным отправили?
– Эльфы сказали, что сообщат.
– Зря, надо было самим. Долго Грольф огонь кидал?
– Долго. Сперва вовсе без остановки пламенем поливал, потом пучками, все высматривал, куда швырнуть. А прежде чем исчезнуть, еще мечом дрался.
– Что, просто обычным мечом?
– Ну да. Гоблины по бокам охраняют, а он рубит в свое удовольствие.
– И вы даже не попытались его убить?
– Пытались, конечно, и мы, и эльфы, но от него же стрелы отскакивают.
– А мечом? Атаковать всем отрядом?
– Это Грольфа-то?!
– Думаешь, дело того не стоило?
– Хорошо, что тебя не было. Вас во Внешнем мире хлебом не корми, дай только с колдуном в драку ввязаться. Тебе-то, как всегда, повезет, а нам не поздоровится. Кстати, надо же справедливость восстановить. За какие такие заслуги эльфы Мстящего Дракона старшим над командирами назначили? Думают, если деревенские олухи такое дурацкое прозвище своему предводителю выдумали, так он и вправду дракон? У нас покруче есть! Да, а шапка-то твоя где? Я же тебе ее нашел!
– Не волнуйся, здесь. Вот, у седла.
– Шапку на голове носить надо!
– Не подогнал я ее еще толком, ремешки не приделал. Да и неудобная она, тяжеленная, еще хуже прежней.
– Вот всегда так! Я трудился, искал, а ему, видишь ли, не такая!
***
Петер повторял упражнения с мечом. Плохо, черт возьми, слишком слабые руки. Подобрал с земли увесистый камень, поднял три дюжины раз к плечу, потом над головой. Остановился передохнуть. Вот ведь пакость, будто эльф! Откуда тут взяться силе, если мышц почти нет. Ручонки, как щепки. А ведь сейчас еще ничего. Когда Петер в первый раз очнулся у эльфов, тонкая розовая кожица обтягивала кости и фиолетовые кровеносные жилы. Лишь через неделю пальцы начали слегка шевелиться. Петер долго, мучительно разрабатывал их, а эльфы ругались, приказывая не нагружать растущую мышечную ткань.
В спину ударил брошенный кем-то камешек. Юноша обернулся.
– Петер, слыхал новость? Наши идут брать Хельбург! – прокричали эльфийские ребятишки, пробегая мимо.
Идут на Хельбург! Туда, где томится в плену у Грольфа бедная Элиобэт. А он не может помочь, его оставили во Внешнем мире вместе с женщинами и детьми. Перемещавшие эльфов-воинов колдуны запретили приближаться без вызова, а потом взяли и ушли. Уже неделю ни одного не было, даже дом их исчез. Петер побежал туда, где жили прежде колдуны-люди, не слишком надеясь, что ему повезет. И надо же, домик снова здесь, правда, на этот раз совсем другой – маленький, но пятиэтажный, со смешной нависающей крышей над каждым этажом.
Петер постучал – никакого ответа. Кричал под окнами, колотил в дверь – никто не отозвался. Но ведь, ежели они, как улитки, дом с собой таскают, наверняка кто-нибудь там есть.
– Дверь сломаю, – разозлившись, пообещал юноша.
С тем же успехом он мог бы ломать ворота Эмайна, когда прекрасный замок был еще цел. Хрупкий на вид домишко стоял как скала. «Чтоб тебе развалиться!» – подумал Петер, пнув напоследок дверь. Та легко раскололась, настойчивый гость испуганно подхватил падающий обломок.
– А ты говорила, не получится! – засмеялась симпатичная девушка, ухаживавшая за Петером во время болезни. Юноша и понятия не имел, что она вхожа к колдунам.
– Вообще-то двери можно открывать, а не ломать. Ты хоть внутрь зайди, чтобы я могла ее восстановить.
– Извините, я сейчас…
Обломок исчез. Дверь за спиной вновь оказалась цела. Починившую дверь даму Петер тоже видел прежде. Она появлялась в Эмайне, да еще и утверждала, что приходится ему родней. Может, и в самом деле так. С родственниками ни по отцу, ни, тем более, по матери юноша знаком не был, но знал, что дед его был у язычников колдуном. Приставать с расспросами парень не стал, вряд ли даме очень нужны бедные родственники, да и волновало его сейчас другое – почему его, черт побери, забыли отправить в Эмайн.
И вот ведь какие, на стук не отзывались, а народу в доме полно. Трое, оживленно беседуя, крутят над столом пестрый, зеленый с голубым, шарик, отмечая что-то на нем светящимися точками. Двое чернобородые, одеты, как мусульмане, третий в обычном очень роскошном костюме, не слишком старый, но седой, лицо в шрамах, и глаз один перевязан. Появления Петера даже не заметили, говорят не известно по-каковски, ни слова не поймешь. «Какого черта! Говорите по-людски!» – подумал юноша и вдруг понял, что улавливает смысл разговора.
– Здесь, здесь и вчера здесь. Должна быть какая-нибудь система.
– Нет у него системы. Вот, предыдущие посмотри.
– В старых могли часть пропустить.
– Ерунда, оттуда все живое разбегается, такой след.
– Хоть бы какое-нибудь предположение, иначе опять успеет уйти.
– Не появится он в ближайшие дни, – выпуская изо рта дым, сказал сидевший в углу колдун с раскосыми глазами и непомерно длинными волосами, собранными на затылке в пучок.
– Плохо, убежище нам не найти.
– Ваше счастье, что не найти. В круге силы его не взять.
– А я думаю, появится.
– Господа чародеи! – не выдержал Петер. – Может, Вы уделите пару минут мне, а уж потом будете спокойно обсуждать, кто где появится, и какая в этом система.
Все разом обернулись к наглецу.
– Какого черта! – начал одноглазый, но, увидев гостя, проговорил встревоженно: – Ради Бога, блокируйте мысли, он слышит!
Повисла тишина, хотя присутствующие явно обменивались фразами.
– Меня не интересуют колдовские тайны, можете не прятаться. Отправьте меня в Эмайн, чтобы я впредь к Вам не врывался, не подслушивал мысли и дверей не ломал.
– Это было бы нарушением договора. Перворожденные не просили отправлять в Эмайн никого из людей, – пояснил одноглазый.
– Я командир двадцатки в армии Эмайна!
– Боюсь, что это не так. Человеческая составляющая армии Эмайна была расформирована и в настоящее время формируется заново.
– Но я должен быть там, должен участвовать во взятии Хельбурга! Никто из эльфов не говорил, что мне не позволят сражаться. Перворожденные, должно быть, просто забыли Вас предупредить второпях.
– Он мне надоел, – презрительно оглядев юношу, объявил совсем древний старик. – Эй, Элат! Твой зятек тут всех достал. Разбирайся с ним сама. Фыркай, не фыркай – куда ты денешься!
– Как Вы можете обращаться к главе перворожденных подобным тоном! – возмутился Петер и увидел, что стоит среди эльфиек.
– Что ты себе позволяешь! – крикнула Элат.
– Я только хотел… Мне сказали, что войско идет на Хельбург.
– Даже и не надейся!
– На что не надеяться? Разве…
– Прочь!
Петер спиной вперед выскочил за дверь. Вышел на крыльцо, огляделся.
– Эй, Петер из Внешнего мира! – крикнул Даолас. – Что стоишь, воды натаскай. Думаешь, если все перворожденные да еще трое колдунов двое суток с тобой возились, так ты особенный?
– Разве я не обязан сейчас сражаться?
– Вот ведро, колодец там. По-вашему, если война, так и порядок поддерживать не надо? Кони не чищены, двор не метен – бардак.
2
– Привет, Элиобэт, - перемещаясь в комнату пленницы, сказала Сайме.
– Лиасса у зеркал дежурить оставила?
– С удовольствием оставила бы, если б он хоть что-нибудь умел. Я сейчас попытаюсь разблокировать твою способность использовать силу. Я никогда прежде этого не делала, но читала, как надо. Ну что? Получилось?
– Кажется, да. А зачем это нужно?
– Погоди, расскажу. Сейчас я создам ошейник раба. Потом объясню, как он делается. Его, вроде, можно передавать. Вот, теперь он твой. Ты его чувствуешь? Попытайся им управлять - расширять и сужать. Уже получается! Почувствовала, да? А теперь надень его на меня.
– Для чего?
– Как наденешь, расскажу. Продевай через голову и сужай. Только осторожно, пожалуйста. Да нет, можно и поуже.
– Ты объяснишь мне когда-нибудь, что вы затеяли?
– Ты же знаешь, Грольфа до сих пор нет. И сразу, как он ушел, стало не хватать силы. Я сперва думала, ее Грольф тратит. Но время идет, ничего не меняется. Так вот, сегодня я решилась все-таки в этот Зал Демонов заглянуть, а там пусто, ни одного камня, понимаешь. Их ведь еще ни разу не перемещали с тех пор, как колдуны появились здесь, потому что там сложная пространственная фигура, и, если хоть один камень сместить, весь эффект пропадет. То есть, никто не станет таскать все это с собой, тем более что, стоя в центре, достаешь любую точку мира, а если покинешь круг - хоть ты в ста шагах, хоть в другом полушарии - разницы никакой. Так что Грольф, похоже, переселился и уже вряд ли вернется к нам. Думаю, перворожденные будут рады об этом узнать.
– Разве ты не можешь связаться с ними сама?
– Для меня обращение к перворожденным будет изменой, а для тебя - естественным желанием обрести свободу. Я объясню тебе, как управлять замком, там все просто, правда, энергии у нас мало. Ты завладеешь магией Хельбурга и объявишь об этом гарнизону. Гоблинов сейчас нет, я разрешила им забрать семьи и имущество, и велела идти в замок через лес, но они и до леса пока не добрались. Так что, желающих стоять насмерть не предвидится. Только, знаешь, не говори, что это я придумала, даже перворожденным. Скажи, что сама сумела освободиться, для этого есть кое-какие приемы, я покажу.
– Ладно, вашу армию я теперь вижу, - сидя в зале у зеркал, констатировала Элиобэт. - С открытием и блокировкой дверей вроде разобралась, растяжение-сжатие даже пробовать не буду, это, кажется, шестая ступень. Что там еще? Связь с носителями амулетов это просто, блокировка и уничтожение амулетов – тоже хорошо, уничтожение носителя… Слушай, а можно просто попугать?
– В принципе, да, но я бы не рискнула, если, конечно, не очень нужно.
– Надеюсь, не придется. Ну а дальше что? Чтобы формально принять капитуляцию следует, я думаю, выйти к армии, а управлять я могу только сидя здесь.
– Так у нас еще Дойл есть. Тоже почти маг. Эй, Лиасс! Приведи Дойла сюда в зал.
– Дойла? Зачем?
– Сказано, приведи, значит нужно!
Лиасс отпер комнату пленника. Дойл, лежа на кровати, играл на лютне. На полу валялись разбросанные краски и кисти, в центре беспорядка стояла лестница - эльф уже расписал все четыре стены своей камеры пейзажами и теперь разрисовывал потолок.
– Тебя в зал наблюдения требуют.
– Для чего?
– Сайме приказала.
– Зачем я им понадобился?
– Мне-то откуда знать!
– Почему?! Я ничего не делал! За что?
– Мне позвать солдат, чтоб тебя тащили, или сам пойдешь?
– Я и в самом деле ничего не делал.
– Что я, не знаю, что ли. Понятия не имею, что им в голову взбрело, – пожал плечами Лиасс.
– Обстановка как? – выходя из камеры, поинтересовался Дойл.
– Ваши на старых позициях отряда Фиа.
– Грольф, наверное, злой.
– Грольф добрым не бывает. Хорошо хоть, в последние дни не показывается. Я, между прочим, еще сам не знаю, что со мной будет. Отступать-то мне приказа никто не давал!
– Привел? Можешь идти. Ну что, Дойл, хочешь Хельбург захватить?
– С чего вы решили? Вовсе нет! Не хочу!
– А придется, - рассмеялась Сайме.
3
– Беком, тебя тут Итан из вашей деревни искал. Я сказала, что ты кабак инспектируешь и, пока запасы противника не уничтожишь, не придешь.
– Ничего подобного, мы дом гоблинского предводителя осматривали. Думали, что хорошее найдем, так нет же, все, сволочи, уволокли. Эльфы говорят, как Генрик предводителя убил, Сайме на следующий день послала отряд, хотела эльфиек в Хельбург забрать, а тех и след простыл. Снага всех одной цепью сковала, золотом-серебром нагрузила и увела. Мол, обязана сохранять для нового предводителя. А в доме этом, говорит, предводитель ни за что не станет жить. Ну а прочее имущество местные растаскали, гоблины-то дом не стерегли, а эльфы и подавно. Только нам и оставили - головы вкруг забора на всех кольях. Я велел снять да тут, на солдатском кладбище, похоронить.
– Хургам там был? - почти шепотом спросила Ядвига.
– Кто? А, да. Это, должно быть, он и есть.
– Герда, я схожу, взгляну.
– Я не советовал бы. Там, знаешь, смотреть особенно не на что.
– Помолчал бы, - буркнула Герда.
– Да, а Итан сейчас где?
– Поговорил с Генриком и быстро умотал. Позже как-нибудь заскочит, а сейчас дела.
– Надо ведь, деловой какой. Сто лет не виделись, а поговорить времени нет. Куда там – командир! О, гляди-ка, конница эльфов! А Генрик спорил, что их на штурм не пошлют. Зря я ничего не поставил.
Примчался Генрик:
– Той дорогой тоже отряд идет. Здесь, я вижу, второй. Понаехали толпой. Если будет сбор, стройтесь поживее, а то опять станут говорить, что, мол, за отряд, построиться не умеют.
Однако эльфы, не сбавляя темпа, промчались мимо в сторону Хельбурга.
– Что это с ними? Воевать захотелось?
– Хоть бы крикнули, что нам -здесь стоять или за ними идти?
– Дай эльфам спокойно повоевать. Не все же тебе. Сейчас разделительную линию пересекут, и начнется…
– Нет, ты глянь, они уже на хельбургской территории. А чего фейерверка не было? Вчера все работало. Сломалось, что ли? А эльфы так и чешут, и не стреляют даже по ним.
– Похоже, ребята, зря мы тут укрепления ремонтировали. Закончилась война, Хельбург сдается.
Прошел час. В Хельбурге тишина, распоряжений по-прежнему не поступало.
– Ядвига, послушала бы, что там эльфы говорят.
– Ой, мальчики, да у них праздник сплошной!
– Гляди, со стороны Хельбурга трое учеников воина едут.
– Никак, вспомнили и про нас.
– Хельбург сдался! Грольф бежал! - торжествующе крикнул эльф. - Всем отрядам немедленно выступать по дороге к Эмайну для уничтожения идущего сюда отряда гоблинов. С ними большое количество пленных, вы должны предпринять все, что в ваших силах, чтобы не допустить гибели эльфиек.
– Вспомнили, что и говорить!
– Они уничтожат перед боем рабов, - несмотря на теплую погоду, Ядвигу била дрожь. - Жены и дети с ними. Что-то страшное… я не могу понять. У нас тоже много погибших.
– Где? Чей отряд? - заволновался Беком.
Ядвига, взглянув на него, испуганно вскрикнула, опустила глаза и больше не поднимала головы, не решаясь посмотреть на собравшихся вокруг ребят.
– Нет, этого еще не было. Еще можно изменить. Гоблинам не может быть безразлична судьба их собственных детей. Может, хоть кто-нибудь услышит.
Ядвига закрыла глаза и мысленно закричала:
– Хайгур! Шнагун! Радхаб! Хаддуф! Дойре! Кто-нибудь! Попытайтесь услышать меня. Мне надо передать сообщение командирам.
– Кто хочет говорить с нами?
– Снага? Ты слышишь? Это Ядвига, вдова Хургама. Думаю, вы должны знать, Грольф сбежал во Внешний мир, гарнизон Хельбурга капитулировал.
– Как я могу быть уверена, что ты не обманываешь меня, маленькая колдунья?
– Если ты услышала меня, то услышишь и эльфов. Это очень просто, я и сейчас слышу их. Если, конечно, ты поймешь язык.
– Смеешься! У меня уже три года в ушах звенит от непрерывного щебетания Ухруговых эльфиек.
Ядвига объяснила Снаге эльфийский способ установления мысленной связи, и колдунья некоторое время молчала.
– Ты не врешь! - сказала, наконец, старуха. - Не стали бы все эльфийские волшебники разом тратить столько времени, чтобы обмануть меня. Тем более, что войску я все равно о бегстве Грольфа не сообщу.
– Но почему? Ведь вы наемники. Неужели даже после того, как ваши союзники признали поражение, а наниматель бежал, вы не вправе покинуть Эмайн?
– Ты знаешь путь во Внешний мир кроме Страны Мертвых и дороги по воде?
– Есть еще эльфийские Врата. Если вы согласны прекратить военные действия, я поговорю с перворожденными.
– Грольф официально поручил своей эльфийке командовать нами. Воин вправе покинуть поле боя, если сложил оружие командир.
– Хорошо, что вы проявляете благоразумие. Я передам вам ответ.
Ядвига настроилась на Хельбург:
– Госпожа Элиобэт, от имени всех людей выражаю восхищение тем, что удалось сделать Вам с господином Дойлом. Не могли бы Вы разрешить мне связаться мысленно с кем-нибудь из перворожденных?
– Ядвига, малышка, ты жива и сумела спастись от гоблинов? Какое счастье! Вы хотите обратиться к перворожденным? Я не уверена, что у тебя получится.
– Я сумею, но не хотела бы нарушать порядок.
– Твоя служанка вовсю использует знания, переданные тобой, - вступила в разговор Элат. - Не хотела в такой день начинать с замечаний, но раз она сама проявила инициативу… Что ты хочешь нам сказать, Ядвига из Внешнего мира?
– Я связалась с войском гоблинов, госпожа. Они согласны прекратить сопротивление и покинуть Эмайн.
– Что ж, если они сложат оружие и добровольно предадут себя на наш суд, возможно, наименее виновным из них будет сохранена жизнь.
– Если бы предводитель отдал войску приказ сложить оружие, возможно, войско бы подчинилось, - включился в переговоры скрипучий голос Снаги. - Но предводитель погиб, и никто не сможет заставить гоблинов сдаваться.
– Вот что получается, когда знания передаются кому попало! Даже старая гоблинская ведьма начинает в разговор влезать.
– Ведьму принимаю за комплимент, а насчет старости ты преувеличиваешь, мне далеко не восемь тысяч лет. Ты, должно быть, в курсе, что сорок две эльфийки находятся с нами в качестве рабынь. Думаю, тебе не безразлична их судьба.
– Жизнь эльфа бесценна, за каждую освобожденную эльфийку мы согласны отпустить одного гоблина во Внешний мир.
– Мы освободим рабов, как эльфиек, так и людей, если вы пообещаете оставить в живых всех находящихся с нами детей.
– Я сказала, по одному, а не по сотне.
– Дети явятся без оружия, как вы и хотели, к тому же, многие из людей будут против их уничтожения.
– Да, действительно, это вызвало бы недовольство в Туле. Хорошо, вы немедленно отпускаете эльфиек и всех людей. Гоблинята в сопровождении людей следуют до Врат, мы пропускаем их во Внешний мир и, если кто-либо из жителей Туле захочет последовать за детьми туда, мы не станем им запрещать.
– Благодарю тебя, повелительница эльфов.
– Это не по-человечески! - ужаснулась Ядвига, пересказывая Генрику разговор.
– По-моему, вполне по-человечески, хотя людей среди договаривающихся сторон не было. Между тем, нас тоже следовало бы спросить. Передай Элат от моего имени, что войско людей воевать с гоблинами не пойдет. В верности мы, слава Богу, эльфам не клялись. Армия набиралась для освобождения Эмайна от колдунов, задачу свою она выполнила и будет распущена по домам. Взаимная неприязнь эльфов и гоблинов людей Туле касаться не должна.
– Что ж, вы набраны на добровольной основе и не заключали договора на определенный срок, следовательно, вправе покинуть ряды армии Эмайна, хотя, довожу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня и до полного уничтожения гоблинов жалование оставшимся в армии выплачиваться будет в шестикратном размере.
– Гоблины согласились покинуть территорию Эмайна, никто из людей не пойдет с ними воевать.
– Ты вправе решать за всех, Генрик из Внешнего мира? Даже если это так, мы в состоянии справиться с гоблинами сами.
– Вероятно, пожертвовав отрядом Эолы, Вы сумеете уничтожить основную часть оставшегося войска, но гоблины тоже умеют прятаться и нападать из засады. Еще долго последние из них будут бродить по Туле, уничтожая каждого, кто встретится на пути. Народ Туле устал от войны, люди отстояли свою свободу и заслуживают спокойной жизни.
– Людям придется смириться с неудобствами, ибо на решение Совета Перворожденных ваше мнение не сможет повлиять.
– Но Вы кое-что должны нам.
– Да, разумеется, задолженность будет выплачена в ближайшие дни.
– Это тоже, но я о другом.
– Других долгов перед вами у эльфов нет.
– Вы так полагаете? А Эмайн? Четыре с половиной тысячи хорошо вооруженных и обученных воинскому делу людей находятся на территории Эмайна, и, если Вы хотите, чтобы они спокойно разошлись по домам, Вам придется прислушаться к нашему мнению.
– Ты не сможешь взбунтовать людей Туле против нас!
– Может, лучше, не будем проверять, смогу или нет?
– Чего ты хочешь?
– Прекращения войны. Дайте гоблинам покинуть Эмайн.
– Мы не можем позволить вооруженным гоблинам следовать к центру страны.
– Войско людей готово сопровождатьих, чтобы следить за выполнением договоренности о прекращении боевых действий и не допускать возможности грабежа.
– Я объявлю свои условия Снаге.
– Слушаю тебя.
– Вы немедленно предоставляете полную свободу эльфийкам и людям, как мужчинам, так и женщинам, а сами следуете ко Вратам. Мы позволим вам выйти во Внешний мир и даже пронести оружие, раз уж это непременное условие, но все золото и серебро должно быть сдано в качестве частичной компенсации ущерба причиненного гоблинами.
– Кроме командирских регалий.
– Ладно, черт с вами, кроме элементов военной формы принятой в войске. Кстати, к сведению людей Туле, как входящих в войско Эмайна, так и проживающих на прилегающей к дороге территории, с настоящего момента любые торговые сделки с гоблинами строжайше запрещены. Нарушители будут подвергнуты материальному взысканию вплоть до полной конфискации имущества.
***
Элат появилась за спиной сидящей в зале наблюдения дочери.
– Впечатляюще! - оценила Элиобэт. – Научишь?
– Как только получишь седьмую ступень.
– Разве у Фиа седьмая?
– Да. А ты здесь, я вижу, все освоила, - ехидно заметила Элат, кивая на большое зеркало, в котором рубил дрова Петер.
– Еще не совсем, полчаса настраивалась.
– Но, надеюсь, сможешь вызвать сюда Эолу?
– Разумеется, - включая связь с парадным залом, ответила Элиобэт. - Дойл, разыщи Эолу и пришли ко мне.
– А эту чертову семейку немедленно выпроводим во Внешний мир.
– Кроме Петера.
– Его в первую очередь.
– Он не делал ничего предосудительного.
– Ты, в самом деле, так считаешь?
– Ну, это он давно искупил.
– Совет Перворожденных не сделает исключения для колдуньего отпрыска.
– Даже ради меня? Мне кажется, я героиня дня и заслуживаю награды. Кроме того, не состоящий в браке эльф волен в своих чувствах, и вправе делать выбор вне зависимости от пожеланий родителей. А статус семьи, как ты помнишь, приравнивается к статусу супруга, имеющего более высокое общественное положение.
– Ненормальная!
– Я, конечно, могу не спешить с выбором, если Совет Перворожденных, со своей стороны, проявит уважение к моим чувствам.
– Вызванных черным колдовством. Совет прикажет Сайме немедленно снять последствия ее чар, вредящие психическому здоровью заколдованной.
– Не имеешь права, мамочка, без моего согласия. А я тебе этого согласия не дам.
– Привет, подруга по несчастью! - влетела в зал сияющая Эола. - Здравствуйте, госпожа Элат. Вызывали?
– С гоблинами достигнута договоренность, они отпускают рабов, мы в обмен сохраняем им жизнь. Вон, в маленьком зеркале, можно наблюдать их отряд. Сейчас остановились, должно быть, чтобы освободить рабов от цепей. Потом должны повернуть к Эмайну. С ними много детей, так что двигаться будут медленно. Вы должны быстрым темпом последовать туда, чтобы оказать помощь, доставить коней, пищу и все необходимое нашим освобожденным соплеменницам, если возникнет острая необходимость, помочь и людям.
– Когда задача будет выполнена, следует ли нам возвращаться в Хельбург?
– Разумеется. Но если вы примете другое решение, то, учитывая личные обстоятельства, Совет Перворожденных будет не вправе слишком строго вас осудить. Только учтите, отряды людей, в чью задачу входит поддержание мира, направляются туда же.
4
– Слушай, Генрик, какого черта мы по жаре в доспехах едем? Война-то кончилась.
– Гоблины оружия не бросали, а доспехи они даже, когда спят, не всегда снимают.
– Какой смысл гоблинам нарушать мир?
– Кто же их знает, все-таки гоблины. Даром что ли их эльфы так боятся.
– Вот и я говорю, нечего вперед вырываться. Дождемся всех, нас впятеро против гоблинов будет.
– Дракон сказал, сам остальных приведет.
– Герда! Генрик! – радостно закричала Ядвига. – Я слышу Петера! Он здесь, в Эмайне. Петер! Петер! Как ты?
– Где, черт побери, Генрик?!
– Здесь, рядом со мной.
– Эльфы сказали, что вы выступили против перворожденных, навязали свои условия.
– Прости, Петер, я, должно быть, здорово подпортил твою личную жизнь, но в данном случае речь шла о более серьезных вещах.
– Вы, в самом деле, грозили поднять против эльфов бунт?
– Кое-какой опыт по части бунтов у нас с тобою есть.
– После всего, что эльфы сделали для нас! Вас теперь, должно быть, призовут на суд. Вы должны полностью признать свою вину. Эльфы бесконечно добры. Если вы проявите покорность, и будете молить о прощении, вам, возможно, позволят остаться в Эмайне.
– Знаешь, я давно не чувствовал себя менее виноватым, чем сейчас.
– Даже если Совет Перворожденных ничего не значит для тебя, то меня-то ты должен слушаться. Или ты забыл, кто твой старший брат?
– По поводу старшинства вопрос тоже спорный. Ты, конечно, родился на два с половиной года раньше меня, но примерно столько же провел в Стране Мертвых, где время, как мне сказали, не идет. Получается, теперь мы ровесники.
От мысленного разговора Ядвигу и ее брата отвлекли ехавшие первыми воины:
– Гляди, люди у дороги.
– Это, должно быть, кого гоблины отпустили.
– Они же совсем замучили их. Зря ты, Генрик, этих сволочей защищал!
– Здорово, парни. Помощь нужна?
– Воды нет?
– Как не быть! И не только вода.
– Горло бы промочить. Эльфийки нам чуть-чуть оставили, да куда на всех!
– Гоблины гнали почти без отдыха, да еще с грузом. Кто с дальних поселений, вообще еле живы.
– Хлеба чуток оставьте, если не жалко.
– Вы, ребята, вот что, садитесь на коней да поезжайте до Синего Бора, к Туле как раз по пути. Наши с вами съездят, распорядятся там, чтобы накормили хорошо и отдыхать устроили.
– Мой отряд проводит, – вызвался Итан.
– Вот, деньги возьми. Кто больше всех хотел отдохнуть? Слазьте с коней, ждите тут, когда Итан их вам назад приведет. Потом нас нагоните.
– Я думал, мы их все подождем, – огорчился Беком. – До Синего Бора верхами недалеко. Может, и Дракон как раз подойдет.
– Не стану я никакого Дракона ждать, – заявил Дир, командовавший отрядом «Лесных Стражей». – Гоблины женщин еще должны отпустить, тоже, наверняка, помощь понадобится.
– Так вот, зачем ты поехал, – рассмеялся Беком.
– Ждать не будем, но десятиминутный привал сделать можно.
– Еще скажи, что пять минут уже прошли.
***
– Твой братец всегда так: «Вставай! Пошли!». Ни днем, ни ночью отдохнуть не дает, будто мы гоблины, – жаловался Беком едущей рядом Герде. – Ты только погляди, погода какая: солнышко сияет, на небе ни облачка. Сейчас бы на речку да в лес. Вон, кругом лес какой. Земляники, поди, полно. Любишь землянику собирать?
– С тобой вряд ли что соберешь, так что и не напрашивайся.
– Эй, гляди, что там происходит!
– Говорили же, замирились!
– Отряд Эолы с гоблинами дерется.
Вокруг гоблинов, сбившихся плотной массой и закрывшихся щитами со всех сторон, кружили в отдалении конные эльфийки, то показываясь из леса, то вновь скрываясь за деревьями.
– Какого черта!
– Что будем делать? – спросил Дир у Генрика. – Вмешиваться, вроде, не следует, у нас же мир.
– Окружаем гоблинов. Веди своих слева, я справа. Отряд! Вперед, галопом! Закрываемся щитами от гоблинов. Не стрелять!
– Ты что?! – следуя за Генриком, возмущался Беком. – Между гоблинами и эльфами приказываешь влезть?! Хочешь нами этих тварей друг от друга закрывать?!
– Оставайся, если боишься, – обгоняя Бекома, крикнула Ядвига.
– Сумасшедшая! Ты-то куда? – Герда попыталась остановить сестру, но никак не могла догнать, та уже скакала рядом с Генриком.
– А ведь гоблины женщин так и не отпустили, – сообразил Дир. – Это что же, они сейчас в середине толпы? Поехали, ребята, Генрик прав, надо это безобразие прекращать.
Гоблинский строй стоял, как прежде, но стрелы больше не летели. Конница, обойдя гоблинов с двух сторон, образовала кольцо.
– Какое вы имеете право нам запрещать! – кричала эльфийка в разорванном старом платье, явно из освобожденных сегодня.
– Перворожденные поручили мне следить, чтобы гоблины дошли до Врат без столкновений!
– Мало ли, что поручили!
– Постыдился бы за такое поручение браться, гоблинов защищать!
– Где Эола! Она должна была знать о перемирии! Пусть Эола подъедет сюда! – стараясь не глядеть на голые коленки собеседниц, потребовал Генрик.
– Они что, теперь всегда нами командовать будут?
– Ну уж нет, перворожденные теперь не хуже Грольфа, живо в чувство приведут!
– Ты, стало быть, Генрик из Внешнего мира и шапочку свою в бою взял?
– Ты бы лучше ее снял, не то стрела ненароком сорвется. У меня перед прежним ее хозяином должок был, да из-за тебя расплатиться не удалось.
– Я вас спрашиваю, где Эола?
– На что тебе она? Что ты с ней сделаешь, арестуешь?
– Посмотрела бы я на это!
– Не могла Эола нам запретить с гоблинами расквитаться, что бы там перворожденные не выдумывали.
– В самом деле, куда Эолина компания запропастилась? С нами же были.
– И Ноэ тоже нет.
– Видели мы Ноэ. Там, на поляне. Надо поехать, привезти.
– Ой, а наших двух девчонок нет!
– Остальные здесь! – окинув взглядом вчерашних пленниц, сообщила появившаяся из леса девушка из отряда Эолы.
– Слава Творцу, хоть эти целы, – вздохнула ее подруга, сняла с пояса флягу, отпила.
– Где Эола, черт побери?!
– Здесь, – сказала эльфийка, кивая на коня, бережно несущего уложенное поперек спины тело. На затянутой в кожаную куртку высокой груди наградной знак, врученный Эоле два дня назад. Лицо залито кровью – гоблинская стрела вошла в глаз.
За первым конем выходили из леса другие, тоже с телами девушек на спине, оставшиеся в живых шли следом. Генрик снял шапку и, несколько смущенный, отъехал в сторону.
Появились два задержавшихся отряда. Численный перевес явно был теперь на стороне людей. Отряды Туле уже не окружали гоблинскую армию, а расположились на дороге, впереди и позади. Строй гоблинов наконец-то разрушился. Их оказалось совсем немного, отряд казался большим за счет женщин, которые, стискиваемые спинами воинов, простояли все это время плотной толпой с детьми на руках. Бедняжки отдыхали, сев прямо на дорогу, не вполне человеческого вида малыши шныряли между ними.
Дир направил коня к женщинам, гоблин в шапке сотника преградил ему путь.
– Гита из Верхних Бродов! Я ищу Гиту из Верхних Бродов! – крикнул парень.
Одна из женщин вскочила, было, на ноги, но, снова опустившись на землю, вдруг зарыдала громко, закрыв лицо руками.
– Гита! Гита! – Дир, соскочив с коня, бросился к плачущей.
К сотнику присоединились еще двое, зарычали:
– Стой! Назад!
Генрик помчался к конфликтующим, крича:
– Убрать оружие! По условиям договора вы должны освободить всех людей, в том числе и женщин!
Ядвига поспешила туда же. Она быстро заговорила на рыкающем гоблинском наречии, собравшиеся гоблины вступили с ней в оживленный спор. Прибежавшая Снага приняла сторону Ядвиги, они долго доказывали что-то остальным и, в конце концов, убедили тысячников, те сказали свое слово, толпа разошлась, не скрывая недовольства, а Ядвига и Снага еще некоторое время обсуждали что-то с командирами.
– Ты должен дать слово, что ни люди, ни эльфы не причинят вреда маленьким гоблинам, – обратилась к брату Ядвига.
– Вот этим-то? Никому бы и в голову не пришло…
– Что ты не только своим, но и эльфам не позволишь.
– Да пусть только попробуют, черт меня побери!
***
Снага объявила женщинам, что те вправе, разорвав свой брак, уйти, не боясь наказания.
Дир привез свою Гиту – беременную и с гоблиненком на руках. Женщины посмелее побежали к людям, расспрашивать о мужьях, женихах или родственниках. Когда тронулись в путь, почти все гоблинские жены перешли к отрядам конвоиров: и женщины, и дети выбились из сил. Освобожденных пленниц вместе с их малышами сажали на коней, отдали им все запасы еды и питья.
В ближайшей деревне Генрик приобрел все имевшиеся там телеги, скупил все продукты, которые ему согласились продать, и приказал отослать в Туле человека с письмами от женщин в родные деревни.
Шли всю ночь, но темп передвижения был невысоким, видно, и гоблины иногда устают.
Беком вскоре исчез куда-то с одной из женщин, поручив ее ребенка заботам Герды. Впрочем, измученные долгой дорогой дети мирно спали на телегах, сбившись в кучу и свернувшись калачиками, подобно собакам. Освободившиеся мамаши не слишком сопротивлялись ухаживаниям стосковавшихся по ласке парней. Возле телег оставалось по нескольку женщин, тех, что были на больших сроках беременности, или надеялись вернуться к супругу в родную деревню.
Ядвига осматривала детей, казавшихся нездоровыми, заставила Герду заняться лечением.
Приехал Итан с букетом полевых цветов. Он так долго и нежно рассказывал Ядвиге о своих чувствах, что даже Герда не выдержала – отозвав сестру в сторонку, сказала, что Итан парень серьезный и зовет не как-нибудь, а замуж, так что же еще, по ее мнению, надо. Ядвига рассердилась, заявила, что это не Гердиного ума дело, а потом, совсем уж некстати, расплакалась молча, но горько, спрятав лицо на груди у сестры и сотрясаясь от беззвучных рыданий.
Утром, когда гоблины остановились, из отрядов, шедших позади, приехали двое:
– Ребята, где тут у вас Герда из Внешнего мира?
– Зачем это она вам?
– Знакомы мы с ней.
– Деловые какие, девчонки наши им нужны!
– Да ты что, не видишь, с кем разговариваешь? – возмутился один из гостей, указывая на шапку тысячника на голове приятеля.
– Подумаешь, у нас покруче есть!
– Эй, Генрик, тут какие-то наглецы утверждают, что с сестренкой твоей знакомы.
– Здорово, ребята, откуда будете?
– Командир отряда Серого Коршуна, – представил товарища парень в шапке сотника.
А тот, что носил шапку тысячника, заулыбался:
– Генрик, привет! Ты, оказывается, действительно, круче меня, мы-то думали,самыми-самыми будем.
– Прости, не припомню тебя.
– А так? – собеседник Генрика снял с головы шапку и оказался девчонкой, хоть и коротко постриженной.
– Тиу?! Какая ты стала…
– На парня похожая, да?
– Нет, просто взрослая.
– Кто бы говорил! Я, помнится, с тебя ростом была, а теперь едва до плеча достаю.
– Ну и вообще, командир…
– Думаешь, только тебе всеми командовать?
5
В ближайшем ко Вратам уцелевшем человеческом жилище перворожденные рисовали план нового замка.
Элат скучала, ей было безразлично, какое именно решение выберут ее подруги. Эльфийка вышла во двор. Рядом шумели и гремели – недавно нанятые рабочие из Туле начинали постройку эльфийских жилищ. Тянуло гарью – эльфийские отряды уничтожали остатки поселений гоблинов. Элат связалась с Фиа – подготовка к торжеству по случаю победы шла своим чередом. Праздник состоится недалеко от развалин Эмайна, как только гоблины будут выдворены во Внешний мир.
– Госпожа Элат, командир отряда людей из Внешнего мира хочет непременно говорить с Вами, – доложил подбежавший воин. – Послать их подальше?
– Те, что пришли сюда с Элиобэт? Пусть явится.
Элат с неприязнью разглядывала небритого мужика в эльфийском плаще и гоблинском шлеме.
– Так это твой отряд знаменит тем, что способен ограбить деревню, уже разграбленную Хельбургом?
– Мы люди бедные и привыкли довольствоваться малым.
– Хорошо, что вы сами пришли. Нам не придется искать твой отряд, чтобы отправить во Внешний мир.
– Мы не против, но эльф, который вербовал нас сюда, обещал по три золотых за каждого убитого гоблина.
– Да, вас действительно нанимали на этих условиях.
– Тогда рассчитайтесь, – командир наемников, развязав мешок, высыпал на землю перед эльфийкой кучу сморщенных треугольных бледно-зеленых ушей. – Восемнадцать пар, можете проверить.
С содроганием отступив назад, Элат велела стоящему рядом эльфу отсчитать деньги.
– Благодарю, Ваше Величество, – приняв золото, слегка поклонился командир. – Со мной Вы рассчитались. Остальных солдат прислать сюда, или сами к ним выйдете?
***
Элиобэт в общей суете не участвовала, изучала возможности Хельбурга под руководством Сайме. Элат ничего не имела против, чем дальше ее дочь будет от Петера, тем лучше. Когда наступит время торжества, чародейка просто перенесет Элиобэт к себе. Пока же она время от времени сама наведывалась в Хельбург.
– Вас с Дойлом будут награждать первыми, – объясняла дочери Элат. – Венок Победителя, Знак Полководца на ленте. Или, может, тебе вручить Знак Славы? Он лучше смотрится с платьем.
– Нет уж, пусть будет Знак Полководца. Я надену что-нибудь с закрытым воротником.
– Тебе присвоят вторую ступень знаний, Дойлу – первую. Потом Фэйн с Линадом – Знаки Отваги. Фэйну даем отряд, Линада производим в воины. Остается только Фиа со Знаком Надежды, следующую ступень она уже получила. Эола погибла, Даолас отказался, ему Знак Надежды как-то несолидно.
– Все это замечательно, но одно условие – Петер должен стоять рядом со мной.
– Но это невозможно – мы вообще не собирались приглашать на церемонию людей.
– Это еще почему? Они же формально в армии Эмайна. Боитесь, да?
– Вот еще! Их просто слишком много.
– Мне казалось, в Эмайне достаточно свободного места. Поставите их позади эльфов, и все.
– Им не будет оттуда ни слышно, ни видно.
– Ну и что. Сам факт присутствия поможет улучшению взаимоотношений.
– Возможно, тут ты права, пригласим и людей. Кроме Генрика с Ядвигой. Они виновны в неуважении к власти и приговорены к изгнанию. Петер может присутствовать.
– Да, и я хочу, чтобы он стоял рядом со мной.
– Петер будет стоять среди людей.
– Нет, он будет стоять возле меня, или я вообще не приду. Я имею право на этот каприз.
– Но каким образом?
– Придумай что-нибудь.
– Хорошо, пусть держит коробку с наградами. Только я не хочу стоять возле него, да и никто из наших, полагаю, тоже. Пусть тогда награждение проводит Даолас, он как раз противник дискриминации. Видишь, я даже в этом готова тебе уступить, но на следующий день Петер отправится во Внешний мир вместе со всей семьей. Мы выберем наиболее удобное место, учитывая их пожелания.
– Я уже говорила, Петер останется со мной!
– Петер должен покинуть Эмайн ради его же блага.
– Какого блага?! Я люблю его! Он останется со мной, и вы не посмеете сделать ему ничего плохого.
– Ну и кем он будет у тебя? Комнатной собачкой, презираемой эльфами и чужой для людей?
– Он будет моим мужем!
– Твоим минутным капризом, который продлится всю его короткую жизнь. Человек должен иметь настоящую жену и детей, которые станут продолжением его, когда он состарится и умрет.
– Ты считаешь, я неспособна родить ребенка?
– А знаешь ли ты, что дети эльфа и человека не бессмертны! Срок их жизни лишь ненамного превышает обычный человеческий.
– Откуда это может быть известно? Я не слышала о браках между эльфами и людьми.
– Ты много о чем не слышала! Ты не знаешь, как это ужасно, когда твои дети, внуки, правнуки один за другим старятся и умирают на твоих глазах! До шестого поколения я следила за их судьбой, помогала всем, что было в моих силах. Потом они стали слишком чужими для меня, в них не осталось никаких эльфийских черт, мои появления либо пугали их, либо вызывали вовсе уж неуместные чувства. Еще примерно тысячу лет я оставалась чем-то вроде семейной феи, приходящей на помощь в трудных ситуациях. Потом мои потомки разбрелись по свету, интересы их то и дело оказывались противоположными, я уже не могла решить, кому помогать, и забросила все это. Сейчас я уже не определю, в чьих жилах течет моя кровь.
6
На подходе ко Вратам гоблинов сопровождал, помимо людей, отряд эльфов-лучников, державшийся, впрочем, на почтительном расстоянии, чтобы стрела не могла никого достать. Гоблинов заставили сдать все золото и серебро. Немногочисленным женам, оставшимися с гоблинами, тоже никаких денег и драгоценностей взять с собой не разрешили, ссылаясь на то, что у гоблинов, как известно, женщина не имеет имущественных прав. К женщинам, ушедшим от гоблинов, но решившимся сопровождать во Внешний мир своих детей, отнеслись более гуманно. Таких оказалось тоже очень мало. Фиа всем рассказала, впрочем, вполне правдиво, о сложностях выживания во Внешнем мире. К тому же, всех, и гоблинов, и их бывших жен, отправляли в одну географическую точку. По словам Фиа, в последнее оставшееся место, где родителей подобного вида детей не уничтожат немедленно. Ядвига потребовала, чтобы гоблинов заставили дать слово, что они не будут принуждать женщин к сожительству или каким-либо образом притеснять. Эльфы решение граждан Туле уйти во Внешний мир не одобряли, но поставить перед гоблинами дополнительное условие, разумеется, не отказались.
Гоблины, которых оставалось меньше четырехсот, делились на два тысячных отряда – по числу сохранившихся командирских шапок. В хвосте первой тысячи шагали двое подростков в доспехах и с мечами. Тот, что помоложе, радостно замахал рукой:
– Здравствуйте, тетя Ядвига!
Второй сердито шикнул на брата. Это были сыновья Дойре. За воинами шли многочисленные дети. Те, что постарше, тащили в привязанных на плечи мешках самых маленьких. Несколько женщин поддерживали порядок в этом нелепом строю. Ядвига подошла к Дойре. При их прошлой встрече командирша рыдала над телом убитого Хайгура, так что, было не до разговоров. Нынче же Дойре распоряжалась, как всегда, обычным жизнерадостным голосом.
– Твои? – спросила Ядвига, указывая на двух малышей, которых женщина несла, одного – на груди, другого – за спиной.
– Все мои! – вызывающе улыбнулась вдова тысячника, кивая на бредущих по дороге гоблинят. – Мне с детишками везет. Вот с мужьями – не очень. Опять овдовела. Правда, меня уже Шнагун замуж звал. Тысячу-то он получил. Но пока не знаю, Грайне не хочется обижать. У нас ведь еще один тысячник есть. Погляжу, кого предводителем выберут.
Ядвига, Генрик, а заодно, Герда и Петер тоже изгонялись из Эмайна, но им разрешили остаться на сутки, поскольку Петер должен был присутствовать на торжестве.
Недостатка в деньгах теперь не было. Эльфы полностью рассчитались с войском. Даже Петеру выдали жалованье за проведенные в Стране Мертвых годы, а Герде и Ядвиге заплатили как лекарям в военном лазарете. Впрочем, Ядвига успела раздать почти все свои деньги уходящим во Внешний мир женщинам, а Петер купил зачем-то два эльфийских костюма, да еще и какие-то духи.
Все готовились к предстоящему празднику. Поскольку гоблинских доспехов надевать было не велено, многим пришлось срочно обзаводиться приличной невоенной одеждой, либо отдирать от кольчуг все гоблинские дополнения. Генрик, не обремененный подобными заботами, отдыхал под деревом недалеко от Врат.
Прибежал Беком в новеньком мундире Эмайна с командирским плащом:
– Видал! Я еще на два года в армии остался, так меня сразу командиром двадцатки назначили.
– Да ну?! И ты справишься?
– Нечего издеваться! Зато мы ближе всех к эльфам стоять будем. Что же эти сволочи вам даже на праздник сходить не позволили?
– Подумаешь, не очень-то и хотелось.
– Брось, там после торжественной части еще угощение, говорят, будет. И вообще, не жалко из Эмайна уходить?
– Знаешь, три года мечтал, а сейчас, честно говоря, жалко.
– Это потому, что теперь уже остаться нельзя.
– Нет, привык просто. Вот и Тиу тоже без пригляду оставлять не хочется. Она ж мне почти как сестра, а с ней этот, приятель ее. Тоже, небось, вроде тебя, жениться и не подумает.
– Пусть только попробует! Подумаешь, в шапке сотника ходит! Я тоже ничем не хуже его. Заставлю! Не беспокойся, сам девчонкой займусь.
– Я тебе займусь!
– Да я как брат! Вместо тебя. Я все-таки тебе не чужой! А сейчас пора бежать. Мне еще надо своих построить, за внешним видом проследить. Они же сплошь бывшие партизаны, ни дисциплины, ни выправки, сам понимаешь. Так что, пока. Я еще загляну.
***
Ядвига и Герда беседовали с Итаном.
– Слушай, может, мне куда-нибудь уйти? – шептала сестре Герда.
– Итану пора, иначе он опоздает на торжество.
– Я не хочу туда идти, если вы с Генриком остаетесь.
– Мы здесь чужие и завтра уходим навсегда.
– Послушай, Ядвига, если тебе нельзя остаться в Туле, я тоже пойду во Внешний мир.
– Ты с ума сошел! Майд погиб, ты один теперь у отца. И ты хочешь покинуть его? Хочешь, чтобы он остался один, как старый Финн? Неужели ты настолько жесток?
***
Воины строились для торжественной церемонии, Петер растерянно бродил среди людей, не зная, к кому присоединиться. Он не входил в состав только что набранного войска Эмайна, не входил и в отряды, сражавшиеся с гоблинами все три последние года.
– Ты что здесь ошиваешься? Бегом к господину Даоласу! – заорал на юношу эльф.
Петер, ничего не понимая, поспешил за ним.
– Жди тебя еще! – проворчал Даолас, критически осматривая Петра. Застегнул ему воротник, поправил плащ, пригладил выбившуюся прядь давно не стриженных, но чисто вымытых и тщательно расчесанных волос, а потом, достав из кармана платок, долго вытирал свои пальцы. Велев юноше взять ларец и следовать за ним, Даолас привел Петера в самый первый ряд, остановился недалеко от стоящих лицом к строю перворожденных, кивнул Элат, и та объявила начало праздника. Эльфийка долго торжественно поздравляла собравшихся. Петер понимал далеко все, поэтому вскоре перестал слушать и рассматривал перворожденных, пока не прозвучало имя его возлюбленной.
Из стоявшего за спиной Даоласа строя чародеев вышла Элиобэт, прекрасная и величественная, как всегда. Юноша не видел ее со дня битвы за замок Эмайн, когда девушка в мысленном разговоре почти призналась, что неравнодушна к нему. Петер пытался найти эльфийку все сегодняшнее утро и вчерашний вечер с того момента, как приехал сюда с сопровождавшими перворожденных слугами и рабочими. Но Элиобэт, видно, избегала встреч, юноша уже почти потерял надежду увидеть ее до возвращения во Внешний мир, увидеть еще хоть раз в жизни.
Девушка подошла и встала лицом к собравшимся в двух шагах от Петера. Взгляд ее то и дело останавливался на юноше, и в нем не было ни презрения, ни негодования. В глазах эльфийки была грусть и, кажется, но, быть может, Петер ошибается, нет, все-таки нежность светилась в глубине синих глаз, когда они задерживались на ничтожном мальчишке из Внешнего мира. Стоявший рядом с Элиобэт эльф по имени Дойл едва не лопался от гордости, когда Даолас надевал на его голову венок, но девушка даже ни разу не взглянула на него. Потом награждали еще Линада и эльфа, застрелившего Клодия, но Элиобэт по-прежнему глядела только на Петера.
– Ты, может, не замечаешь, но вы не одни, – шепнула ей вызванная последней Фиа настолько громко, что не только стоящие рядом эльфы, но даже и Петер услышал.
Снова говорила Элат, но юноша, разумеется, ее не слушал. Потом ощущение безграничного счастья было внезапно разрушено появлением чего-то невообразимо мерзкого и жуткого. Петер резко обернулся, увидел желтые глаза с вертикальным зрачком и его сознание выключилось.
***
Зверь был очень древним, он давно не мог существовать сам, если кто-либо не давал ему жизненную силу, сливаясь с ним в единое целое. Иногда он столетиями пребывал почти в небытии, не ощущая ничего, кроме бега времени.
Сейчас Зверь наслаждался существованием, воля его была свободна. Вызвавший монстра к жизни колдун ушел в дальний угол сознания, позволяя древнему существу действовать самостоятельно. Колдун вызывал Зверя чаще и чаще, ему было хорошо в громадном теле, желания его совпадали с желаниями чудовища. Зверь надеялся, что когда-нибудь колдун вовсе не захочет покидать его, они станут одним существом, будут жить в логове чародея, спать днем меж его сверкающих камней там, где никто на свете не сумеет их одолеть, и охотиться по ночам, наслаждаясь горячей плотью.
Сегодня плоти было много, очень много. Колдун направил его в хорошее место. Зверь лишал всех, на кого падал его взгляд, возможности не только двигаться, но и думать. Он не любил использовать полное подавление, страх жертв подпитывал его силу, но некоторые из этих существ умели колдовать, необходимо было нейтрализовать их. Все, кто находился рядом со зверем, замерли, но стоящие позади вопили, указывая на чудовище. Их было слишком много, у Зверя не хватало силы загипнотизировать всех. Ну и пусть бегут, он все равно не успеет их убить, в последнее время на Зверя охотились, не позволяя спокойно поесть.
Пища была кругом, но монстр направился к самым старым, как велел колдун. Пройдя мимо совсем молоденького свежего человечка, ухватил когтистой лапой стоявшую в центре старуху, разинул пасть. Движение за спиной отвлекло его внимание. Оставшиеся свободными люди оказались самыми глупыми изо всех живых существ, которых видел Зверь за невообразимо долгую жизнь – они бежали не от него, а к нему. Чудовище пробегало взглядом по спешащим навстречу существам, и те застывали, не в силах шевельнуться, но новые и новые глупцы, пробираясь мимо застывших товарищей, бежали к Зверю. Голова монстра гудела от усилия удержать разом такую толпу. Да к тому же очень могучее существо, обладающее силой родственной той, которой владел сам Зверь, но изначально глубоко ненавистной и враждебной ему, кричало кому-то:
– Проснись! Проснись!
Крик этот мешал сосредоточиться, а уничтожить существо Зверь не мог – между ними не было визуального контакта.
Внезапный укол сзади заставил чудовище подскочить, поворачиваясь к коварно подкравшемуся врагу. Он отвлекся на долю секунды, но самые матерые успели вырваться из-под его влияния. Добыча исчезла прямо из лапы. Остальные освободившиеся, в центре полукруга которых стоял сейчас Зверь, вскинув руки, опутали его сетью. Зверь хотел рвануться, чтобы выскочить там, где сеть была пока недостаточно плотной, но тело больше не подчинялось ему. Колдун выпрямился в полный рост, выворачивая суставы задних ног и не обращая внимания на боль. Колдун задыхался от гнева, он гневался не на этих существ, вырвавшихся из-под влияния древней силы, он гневался на Зверя, не сумевшего, не справившегося, не выполнившего своего назначения. Колдун никогда не простит его, они не станут единым существом, Зверь вернется в небытие на многие, многие века. Но ведь это не трусость, это самосохранение, он не виноват, он силен, как всегда, просто существ было слишком много для одного.
***
Жуткое громадное существо с когтями на передних лапах и копытами на заднихв опутавшей его силовой ловушке поднялось на дыбы, обвело взглядом ожившую толпу и, прорычав голосом Грольфа:
– Не скучайте, я еще вернусь! – исчезло.
Успевший отбежать к рядам эльфов Петер прерывисто вздохнул и вытер пот со лба. Когда он, разбуженный криком Ядвиги, выхватил из ножен неподвижного Линада меч и нанес удар так высоко, как сумел достать, он, конечно, понимал, что не справится с чудовищем, просто выхода не было, Зверь намеревался откусить голову Элат. Но дело оказалось еще безнадежнее, чем можно было предположить, даже укол мечом в самое деликатное место не повредил монстру. Хорошо, что перворожденные тоже проснулись.
В полукруге чародеев, где стоял только что Зверь, появились трое – те, что спорили в колдуньем домике во Внешнем мире.
– Опять ушел! – в отчаянии крикнул чернобородый.
– Он чувствует нас, – безнадежно махнул рукой седой.
Третий чародей, взяв из руки Петера меч, старательно вытер острие салфеткой и вернул оружие.
– Хоть капля крови наберется?
– Нет.
– Даже эльфийский меч кожу не пробивает.
– Простите, но Вас, кажется, никто не приглашал, – выступила из толпы эльфов опомнившаяся Элат.
– Извините за вторжение, мы уже уходим, – рассмеялся седой чародей и, подойдя к эльфийке, добавил тихо. – Есть предложение, которое должно Вас заинтересовать. Если Вы не против, встретимся на нейтральной территории, и я научу Вас простому способу заблокировать любую попытку перемещения в изолированную область. У Вас ведь не всегда окажутся под рукой пять тысяч человек и Петер с мечом.
– Вы сказали – любую. Означает ли это, что Вы сами не сможете попасть к нам?
– Разумеется, если, конечно, Вы не откроете для меня Врата.
– Я приду, как только закончится торжественная часть. Но, предупреждаю, не тратьте время на приготовление приворотного зелья. Я не стану ничего ни есть, ни пить.
– Чтобы я использовал подобные средства?! Никогда в жизни!
– Но, я надеюсь, Вы в настоящее время уже достаточно цивилизованы, чтобы я могла не опасаться гоблинской манеры общения?
Чародеи исчезли. Петер протянул Линаду его меч:
– Извините, я взял без разрешения.
Линад даже назад отступил:
– После того, как ты колол им Зверя?!Да он меня на краю света разыщет и сожрет!
– Оружие, коснувшееся Зверя, лучше уничтожить, – кивнул Даолас.
– Послушайте, господин перворожденный, если меч все равно выбрасывать, можно я его себе возьму? – попросил Петер.
– Бери, но Линад прав, Зверь может почувствовать его.
– Спасибо.
– Ты, Линад, ножны тогда тоже отдай. Элат, мне кажется, пора продолжать торжество.
7
Играла чарующая музыка. На небе загорались звезды. Элиобэт шепнула Петеру, что придет, и он ждал, хотя его неоднократно звали к совсем даже незнакомым компаниям. Каким-то образом каждый, кто присутствовал на торжестве, знал, что Петер дрался и с Вильямом, и с Грольфом. С обоими одинаково безрезультатно, но это в расчет сегодня не принималось.
– Послушай, Дойл, я сегодня меньше, чем когда бы то ни было, расположена любоваться с тобой на за звезды, – зазвенел рядом самый прекрасный в мире голос. – Возвращайся к компании.
– Но, Элиобэт, неужели ты в самом деле решилась… Подумай, что станут говорить.
– Мне безразлично, что будут болтать такие, как ты! Петер! Я обещала придти и пришла. Я хочу смотреть на тебя, хочу говорить с тобой, хочу запомнить тебя на всю жизнь. Тебе завтра придется уйти, я больше не увижу тебя никогда, но я хочу, чтоб ты знал, я не сняла те чары и не буду их снимать. Я останусь верна тебе всю твою жизнь.
– Элиобэт!
– Нет! Нет! Не прикасайся, иначе мне придется уйти, а я хотела сегодня быть рядом с тобой. Погляди, какой волшебный вечер. Сегодня весна новой жизни, возрождение Эмайна. Музыка, что звучит сейчас – танец любви. Тебе нравится? Оркестр будет играть всю ночь, потому что сегодня все должны быть счастливы, а счастье это любовь.
– Почему же тогда?…
– Нет! – Элиобэт вновь успела выскользнуть из объятий, схватив руки Петера тоненькими пальчиками. – Я же просила тебя!
– Элиобэт! Любимая! – шептал юноша, целуя нежные ручки и едва не задыхаясь от счастья.
– О нет! Пусти же! – со слезами в голосе воскликнула эльфийка и, всхлипнув: – Не надо! Не надо! – легкой тенью скользнула прочь.
– Элиобэт! Постой! – Петер кинулся вслед за эльфийкой по тропинке ведущей в лес.
Элиобэт не было, она растворилась в ночи, исчезла без следа. За деревьями мелькнуло светлое пятно, юноша помчался туда, но остановился, узнав при лунном свете Фиа, танцующую с Тетинном на поляне, где они были вдвоем.
Петер тихо побрел назад. Грубое животное! Он все испортил, обидел Элиобэт. Заставил ее плакать, оскорбил.
– Петер, поди сюда! – окликнул Даолас. – Присядь, выпей! Не скромничай, тебе не каждый день предлагают выпить с перворожденным. Элиобэт правильно сделала, что удрала от тебя. Ты же не хочешь испортить девчонке жизнь. Не хочешь, чтобы многие тысячи лет, когда от праха твоего не останется и следа, Элиобэт не могла о тебе забыть.
***
– Эй, Генрик, не притворяйся, что спишь. Под эту музыку, по-моему, вообще уснуть невозможно.
– Я уже двадцать раз всем говорил, мне плевать, что эльфы не смотрят! Не пойду я к ним, гуляйте без меня.
– А я вовсе никуда тебя не зову. Посидеть, надеюсь, рядом с тобой можно?
– Тиу?! А где же этот, твой кавалер?
– Во-первых, он мне не кавалер, а… как это эльфы называют… адъютант, а во-вторых, обойдутся сегодня и без меня. Я на отдыхе с парнями тягаться не пытаюсь, впрочем, ты, кажется, тоже. Какой же ты смешной!
– Чем это я смешной, хотелось бы знать?
– Да всем! И конопатый, и вихры во все стороны торчат, и здоровый, как бык, а сам теленок теленком, и глупый ужасно.
– Слушай, Тиу, шла бы ты лучше с Гердой и Ядвигой поболтала. Я ведь все-таки тебе, на самом деле, не брат, мало ли что подумают.
– Говорю же, дурак и есть, к нему девка сама пришла, а он прогоняет.
– Ты же знаешь, я здесь остаться не могу, ухожу завтра во Внешний мир.
– Ладно врать, не нравлюсь, так и скажи! – вскочила девушка.
– Тиу, постой! Подожди! Да если бы я только был местным, из Туле, я о другой невесте и думать бы не стал!
– Врешь! «Если бы» всегда легко сказать!
– Но я, в самом деле, не смогу остаться с тобой, – неловко обняв девушку за плечи, повторил Генрик.
– А я не хочу сегодня об этом знать, – обхватив руками шею юноши, прошептала Тиу.
***
– Здесь, возле самых Врат, нельзя наблюдать рассвет, солнце сразу появляется на небе. Я еще ни разу не видела.
– Я вчера пытался заметить, как оно исчезает, но прозевал. Уже утро, скоро эльфы придут, и мне придется уйти. Получается, я тебя бросаю.
– А ты возьми меня в свой Мир, если бросать не хочешь.
– Тебе будет трудно там жить.
– Это от тебя зависит, как мне будет там. Впрочем, я не навязываюсь.
– Ты же слышала, что говорили эльфы.
– И что рассказывали в деревне тоже. Но я не замечала, чтобы ты или Герда с Ядвигой сильно боялись туда идти.
– Ты самая необыкновенная девушка на свете!
– Генрик! Где ты? Ой, извините, я думал, ты один.
– Что это ты, Дир, в такую рань проснулся. В поход-то нынче не идти.
– Да я и не спал. Понимаешь, я же Гиту два с половиной года искал. Мы с ней еще до войны сговорились. А во Внешнем мире гоблин этот ее, хоть и обещали, да кто же их знает… Ты говоришь, во Внешнем мире никакого закона о двух детях нет?
– Там, куда их отправили, вообще лес, и законов, наверное, нет никаких. А количество детей, по-моему, во Внешнем мире нигде не ограничивают.
– Ну так вот, мы тут поговорили: я, несколько парней с бабами – у кого жена, у кого, как у меня, невеста, еще несколько баб одни, без мужиков. Бабы плачут, детишек покинутых жалко, вот мы и подумали, эльфы будут сегодня вам Врата открывать, так и нас заодно выпустят. У нас парней двадцать семь человек набралось, да еще и ты с нами, такой-то командой сумеем как-нибудь и во Внешнем мире прожить.
***
– Мамочка, неужели ты полагаешь, что я не смогла бы в одиночку открыть Врата?
– Думаю, так будет надежнее.
– Глупо, я сама решила расстаться с Петером, тебе нечего бояться. Ты только погляди – после праздника в такую рань и столько провожающих. Я думаю, не только Ядвига, но и Генрик обладает властью над людьми.
– Госпожа Элат, я думаю, Вы позволите женщинам уйти во Внешний мир вслед за их детьми? Они все хорошо обдумали и приняли такое решение. Вместе с женщинами хотят уйти во Внешний мир несколько парней.
– То есть, вы все собрались туда? Мы, в общем-то, никого не держим. Народу в Туле больше чем достаточно, несмотря на события последних лет. Но предупреждаю, назад мы никого не станем возвращать.
– Да, мы знаем, благодарю Вас, госпожа Элат, – ответил за всех Дир.
– Этих придется отправить вслед за гоблинами. Я думаю, за сутки они не успели далеко уйти. А семейку Петера мы собирались вывести в более удобное для человека место.
– Нет, нет, – закричали одновременно Генрик и Ядвига. – Мы пойдем вместе со всеми.
– Хорошо. Можете идти.
Генрик и Тиу верхом на конях въехали во Врата первыми. Под копытами зачавкала не просыхающая грязь низинной болотистой местности, под поваленное гнилое дерево скользнула потревоженная гадюка, над головами зазвенели комары. Генрик привычно хлопнул себя по щеке, взглянул на оставшееся на ладони пятнышко крови.
– А ведь, и в самом деле, Внешний мир!
– Я обидел Вас вчера, Элиобэт? Простите, – прошептал Петер.
– Я люблю тебя, прощай, – Элиобэт, поцеловав юношу в губы, быстро отстранилась и слегка подтолкнула. – Ступай же.
Петер ошеломленно шагнул вперед, обернулся:
– Элиобэт!
Эльфиек за спиной не было. Юноша кинулся назад – вокруг был незнакомый чахлый лес.
– Элиобэт! Я должен еще сказать… Элиобэт! Где ты, Элиобэт?! Я не успел попрощаться!
Петер заметался в отчаянии, поскользнулся, упал и, лежа на земле, закрыв лицо руками, шептал:
– Элиобэт, ну почему же так?
Генрик постарался отвести всю компанию в сторону, знакомя с особенностями леса:
– Вон ядовитые грибы. Поганки, мухоморы.
– Надо же, красивые, – удивилась Тиу. – Все это: звери, грибы, комары – чтобы никто не ходил?
– Ничего нарочно вредного здесь нет, – рассмеялась Ядвига. – Все здесь просто для себя, жить хотят и живут. Это только в Эмайне все для пользы эльфов, либо для питания или лечения, либо для отрады глаз, а здесь мы просто одно из существ, для кого-то – страшное чудовище, от которого защищаться нужно, для кого-то – возможный завтрак.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 5
© 12.08.2017 Ольга Кобецкая

Метки: Эльфы, гоблины, чародеи,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0














1