Земля благословенная Глава 8


Земля благословенная Глава 8
Поморье
Ребятам нужно было отыскать и гоблинов, и ушедших вчера женщин. Впрочем, задачу сильно облегчало то обстоятельство, что, как выяснилось вскоре, гоблины, сделав крюк, тоже пошли по следу бывших жен.
Вскоре после полудня добрались до поляны, облюбованной гоблинами. Здесь стояло несколько шалашей, бегали по лесу в поисках чего-либо съедобного дети. Несколько малышей, заметив среди пришедших матерей, с радостным визгом помчались к ним. Ни одного воина видно не было, только сыновья Дойре собирали хворост, не снимая тяжелых мечей.
Снага вынырнула из кустов неожиданно перед самым носом Генрика:
– Ну, что еще от нас нужно?
– Видишь, женщины пришли. Детей своих забрать хотят.
– Женщины, это хорошо. Пускай забирают. Все равно зимой вряд ли удастся эту ораву прокормить.
– Где все гоблины?
– На добычу пошли. Дети кушать просят, а у нас всего-то семеро баб, я не в счет, у меня молока уже лет тридцать как нету.
– Брось сейчас же! – завизжала одна из матерей, видя, как ее чадо с удовольствием уплетает еще дергающуюся ящерицу.
– Что ты вопишь? – проворчала Снага. – Пусть ребенок кушает, если поймал.
– Тут же всякой отравы полно, за детьми следить надо, – возмутилась Ядвига.
– Глупости, у ребенка нюх есть, он негодного жрать не станет. Ты бы лучше, пока была возможность, своего родила, чем за чужими следить. К бабам вон ступайте, они там, в получасе ходьбы возле реки.
– Зачем вы увязались за ними? – строго спросил Генрик. – Леса вам мало? Ваши обещали женщин не трогать.
– Обещали, значит выполнят. Но здесь, сам понимаешь, Внешний мир. Мало ли кто обидеть может. Хорошо хоть сейчас три десятка вас пришло, а то вовсе беззащитных оставили.
– Вы вот что, как ваши разузнают, где тут ближайшее жилье, корову хоть купите, да муки. Мальчиков вон можно к людям послать или из женщин кого, – Генрик протянул Снаге кошелек.
– Ты что это выдумал, мы помощи у тебя не просили! – оскорбилась Снага.
– Я же не из сочувствия. Если ваши разбойничать тут начнут, так местные и нам житья не дадут. Впрочем, как разведаете местность, скажите лучше нам, а уж мы с Петером съездим, поторгуемся. Нам-то объясниться, поди, попроще будет. Вы им хлеба оставьте, ребята, а то вон детишки червяков противных едят.
– У тех, что вчера ушли, две коровы есть, – напомнила Ядвига. – Надо будет попросить молока.
– Отнесем, – кивнул Генрик. – Возле речки точно не пропадем. Сеть есть, к вечеру рыбы наловим. Если место подходящее, станем обустраиваться потихоньку.
***
Хотя у женщин было с собой и снятое с телег полотно, и кое-какие инструменты, устроить нормальный лагерь они, разумеется, не сумели. Помощь новоприбывшей компании оказалась явно кстати.
Генрик, проехавшись вдоль реки, приглядел места для расчистки под зимние жилища и под поля. Вернулся к лагерю, где весело горели костры, готовили ужин женщины, Тиу вместе с парнями таскала еловые ветки.
Со стороны гоблинской стоянки приближались трое: Снага и два тысячника – считай, высший командный состав.
– Что за делегация?
– Подарок тебе принесли, – Снага развернула перед Генриком только что снятую шкуру матерого волка.
– Благодарствую.
– Да ты примерь ее, примерь. Не бойся, мы ее хорошо вычистили. На плечи прямо накидывай, лапы вот так под горлом скрести, на тебе булавку, застегни. Ну вот. Шапку тоже свою надень. Она, конечно, не совсем правильная, мы потом череп отчистим, настоящую для тебя сделаем, а пока сгодится и эта.
– Генрик, ты хорошо подумал? – испуганно крикнула заметившая происходящее Ядвига.
– О чем? – надев шапку, спросил юноша.
Тысячники одновременно упали на колени, растянулись у ног Генрика, касаясь лбами земли.
– Радхаб из клана Черного Когтя, командир тысячи, клянется в верности предводителю. – Шнагун из клана Черного Когтя, командир тысячи, клянется в верности предводителю, – по-гоблински прорычали они.
– Что все это значит?
– Если род предводителя прерывается, клан выбирает нового предводителя и не обязательно из членов клана, достаточно, чтобы он состоял с кланом в родстве, – пояснила Снага. – Поздравляю с принятием титула, мой предводитель.
– Это ты все придумала?
– Должность у меня такая, придумывать, – смиренно поклонилась старуха. – Где будете принимать присягу войска, здесь или у нас?
***
Вокруг расчищенного под поселение места в первую очередь поставили частокол. Перенеся лагерь на огороженную территорию, вздохнули спокойнее. Войско лешего теперь не страшно, а до прихода безжалостного воинства Зимы почти тридцать парней успеют поставить избы. Тем более что гоблины исправно делились охотничьей добычей, так что тратить время на поиски мяса не приходилось. Для себя гоблины строили сами, распоряжались там формально тысячники, а на самом деле Дойре и Грайне.
Теперь Петера можно будет отпустить. Генрик, отобравший у брата права старшего, не хотел, чтобы сестры провели зиму в обществе гоблинов, стало быть, уходить им следовало как можно скорее, до осенних дождей.
Вечером после переезда у суетившейся весь день Гиты начались схватки. Ядвига отправила Герду за Дойре. Та выставила из палатки всех кроме Ядвиги, даже Герде не велела оставаться, утверждая, что девке, пусть даже травнице, видеть этого не положено. Уставший за день народ разбрелся по другим палаткам, лишь Дир бегал кругами вдоль нового забора, да Герда безуспешно пыталась успокоить дочку Гиты, возмущавшуюся, что ее не пускают к матери. За забором красным светом светились чьи-то глаза.
– Там гоблин! – испуганно подбежала к Диру Герда. Кто ему разрешил ночью приходить?
– Это папа! – обрадовался ребенок.
Под утро стало холодно. Герда ушла греться. Дир по-прежнему бегал кругами, таская на руках дочку Гиты, которая спала, мертвой хваткой вцепившись в его куртку. Гоблин стоял по ту сторону забора, не шевелясь, будто каменный.
– Все в порядке, – выйдя из палатки, объявила Дойре.
– Кто? – подал голос из-за забора гоблин.
– Мальчик.
– Покажи.
Дойре вынесла крохотное тщедушное существо, скулящее и брыкающееся. Гоблин удовлетворенно кивнул и, повернувшись, пошел прочь. Ядвига бережно забрала ребенка из рук повитухи:
– Какой хорошенький!
***
– Вот и первый родившийся в новой деревне. Теперь у нас настоящее поселение, даже название можно дать, – объявил Генрик. – Герда и Ядвига помогли нам в первые, самые трудные, дни, теперь, я думаю, им лучше отправиться к людям. Петер будет сопровождать их.
– Пусть Герда с Петером едут вдвоем, – возразила Ядвига. – Я остаюсь. У вас же нет ни одной знахарки, у гоблинов сироток полно. Мое место теперь здесь.
– Ты что, опять за гоблина замуж собираешься? – ужаснулась Герда.
– Кто тебе сказал, что я вообще собираюсь замуж?
– Ядвига, ты, я полагаю, способна принести пользы больше, чем любой из нас. Как глава общины я должен бы был постараться удержать тебя, но тебе нет и пятнадцати лет, мы не вправе ломать твою жизнь, ведь у нас ни одного холостого парня.
– Я не девица, а вдова, и не братьям решать мою судьбу. Я не собираюсь снимать траура, и не собираюсь отсюда уезжать.
– С ума сошла! – со слезами прошептала Герда. – О, я, кажется, ужасно виновата перед тобой!
– Тиу, ты не будешь возражать, если я отдам Петеру своего коня? – поинтересовался Генрик.
– Какое это имеет отношение ко мне?
– Поскольку ты моя жена, то и имущество у нас общее.
– Вот как? Разве мы женаты? Не припомню нашего бракосочетания.
– Ближайший храм в четырех днях конного пути вниз по реке, и ни к твоей, ни к моей вере он никакого отношения не имеет. Но, например, у гоблинов брак считается заключенным после слов мужа: «Ты моя жена».
– Ну конечно, ты ведь теперь в клане Черного Когтя, а я, выходит, госпожа предводительница!
– И должен сразу предупредить, титул наследственный и отречений от него не предусматривается.

Королевство Польша
Рыцарь вошел в трактир, внимательно оглядел посетителей, задержав взор на Петере. Все притихли. Вошедший выглядел усталым, плащ его был запылен, сапоги в грязи, но это, вне всякого сомнения, был настоящий рыцарь, как герр Ротфильд, только важнее и богаче. Рыцарь прошествовал в середину зала, жестом приказал двум торговцам освободить ему место и, сев, вновь долго рассматривал Петера, потом принялся расспрашивать хозяина.
– Я же тебе говорил, парень, не знаю, где ты купил свой костюм, но появляться здесь в нем не стоит.
Тем временем в зале появился еще один посетитель. Крупный парень, одетый как оруженосец, но держащий себя с исключительной наглостью, подошел к дворянину, прибывшему сюда пару часов назад.
– Не хотите ли поспорить с тем, что Генриетта из Зальцбурга самая прекрасная дама в мире? – заявил он на весь зал на местном наречии, но с сильным акцентом.
Шляхтич удивленно пожал плечами:
– С Генриеттой из Зальцбурга я не знаком.
– Значит, Вы боитесь оспорить мое утверждение?
– Ты нарываешься?
– Как Вы смеете подобным образом со мной говорить?!
– Ты ненормальный, парень, или пьян?
– Вы оскорбили меня! – оруженосец выхватил меч.
– Не здесь же, – возразил собеседник, поднимаясь из-за стола.
Двое сидевших в трактире местных дворян поспешили следом за спорщиками во двор. За ними потянулись остальные посетители. Только приезжий рыцарь по-прежнему сидел. Похоже, Петер занимал его больше, чем происходящее во дворе.
Юноша расплатился и направился к выходу. Хотел поглядеть на драку, но не успел. Наглый тип в одежде оруженосца шествовал ему навстречу, следом несли тело противника. Петер, чертыхнувшись, ушел в свою комнату.
Герда плела кружева. Узоры, выполненные по образцу из Туле, показались здесь оригинальными, девушка уже продала несколько своих изделий.
– Нечего вечерами сидеть. Больше масла сожжешь, чем заработаешь.
– Ты бы лучше на вине экономил, чем на масле, – огрызнулась сестра.
В дверь требовательно застучали:
– Открывай! – послышался голос хозяина.
– Ежели надо за два последних дня заплатить, так и скажи. А завтра мы вовсе, должно быть, от тебя съедем.
За спиной хозяина стоял рыцарь, рядом с ним нахальный оруженосец.
– Кто такой? Откуда едешь и куда?
– Сын вольного крестьянина из-под Бремена, – по-немецки ответил Петер. – Семья у отца большая, вот и отправил нас счастья искать.
– Бумаги есть?
– Откуда у нас бумаги, господин рыцарь?
– Скрываешься?
– Чего мне скрываться?
– За костюмчик зарезал кого?
– Как можно, господин рыцарь!
– Подружка? – указал на Герду незваный гость.
– Сестра.
– Да тебя, парень, за одно то вздернуть можно, что с сестрицей спал. Спал? – повернулся рыцарь к хозяину трактира.
– Не могу знать.
– На что же ты тут посажен, болван, если знать не можешь? Язычник? – грозный взор вновь обратился к Петеру.
– Нет, христианин.
– Почему тогда крест не носишь?
– Ношу.
– Что же ты, мерзавец, крещеный, а на стороне язычников воевал?
– Вы меня, господин рыцарь, должно быть, с кем-то путаете.
– Не бреши. От князя едешь?
– От какого князя?
– Ясно, от какого – от твоего.
– Ни разу в жизни ни одного князя даже издали не видел.
– Ладно, парень, давай сюда письма и считай, что мы с тобой не встречались.
– Какие письма?
– Те, что везешь. В шапке зашиты или где?
– Не везу я никаких писем, Святой Истинный Крест.
– Ну вот, ложная клятва еще – оскорбление Святого Креста.
Оруженосец обыскал сперва одежду Петера, потом вещи. Рыцарь долго разглядывал меч:
– Где взял?
– Купил. Разве это запрещено, господин рыцарь?
– Почем же такие продают?
– За три серебряные монеты у сумасшедшего бродяги купил.
– У бродяги – меч?!
– Он сказал, что нашел.
– Видишь, люди мечи находят, а ты не можешь письма найти, – упрекнул слугу рыцарь.
– У девки письмо, – уверенно заявил парень. – Ну что, сама отдашь, или сперва поищем?
– Не смей! – заорал Петер.
– Пусть твоя жена или невестка подойдет да поглядит, где девица прячет письмо, – велел рыцарь трактирщику.
Когда никакого письма не обнаружилось, гость удалился, спросив напоследок:
– Что ж тебя князь безо всякого письма послал? Разве такой болван, как ты, сумеет на словах все передать.
– Давно уезжать отсюда пора, – заявил юноша сестре. – Никаких денег не хватит за комнату платить.
– Наймись куда-нибудь.
– Давно бы нанялся, если бы не ты.
– Я хоть завтра с Миколой обвенчаюсь.
– Додумалась, с последним трактирным слугой, конюхом!
– Подумаешь, у меня деньги есть, как раз хватит за его семью долги выплатить. Не придется больше у трактирщика работать, в деревню поедем.
– На эти деньги он и нацелился, а вовсе не на тебя.
– Так он понятия не имеет, что у меня деньги есть.
– Ты себе и получше найдешь, надо только из глуши этой выбраться.
– Никуда я не поеду, я Миколе обещалась.
– Сперва у брата спросить надо было! Даже и не мечтай.
– Раскомандовался!
– Ты чего все прихорашиваешься? Спать пора.
– Меня Микола ждет.
– Что?! Я тебе пошляюсь ночами!
– Ну и что ты сделаешь?
– Не пущу, да и все.
– Попробуй, – Герда поглядевшись в зеркало, решительно направилась к двери.
Петер встал на ее пути. Девушка, существенно превосходившая брата и по росту, и по весу, швырнула парня в угол и, поправляя волосы, вышла за дверь. Петер некоторое время сидел на полу вне себя от гнева, потом дрожащими руками нацепил меч и выскочил из комнаты.
Во дворе Герды не было. Петер заглянул к слугам – никого, обошел вокруг трактира, хотел уже снова войти внутрь, но услышал из-за кустов сдавленный крик. Юноша со всех ног помчался туда и споткнулся о приятеля Герды, лежащего на земле с разбитой головой.
– Не кусайся, дрянь! – зажимая рот девушке, шипел оруженосец приезжего рыцаря. – Ты же не хочешь, чтобы я твоему дружку рассказал, чем ты тут занимаешься.
– Убью! – заорал Петер, выхватывая меч.
– Меня? – усмехнулся оруженосец.
Когда Петер легко отбил серию профессиональных ударов, противник заволновался:
– Ты не забыл, за кого себя выдаешь? Тебя по подлому твоему званию на первом дереве повесят за нападение на меня. Ты соображай! – завопил он, едва отбив атаку Петера. – За кого дерешься?! Эта шлюха таскается от тебя и денег не берет, с голодранцем путалась, с которого взять нечего.
– Мерзавец! – юноша, сделав глубокий выпад, достал противника, меч легко вошел в тело. Петер выдернул оружие, парень упал. Испуганный победитель наклонился над поверженным, перевернул. Глаза мертвеца неподвижно глядели на него.
– Проклятье! Герда, живо в комнату за вещами! Выбрось сумки в окно и выходи. Мне туда нельзя, я весь в крови.
– Хорошо, за Миколой погляди.
– Чего глядеть, очухался уже. Ты коней наших вывести можешь?
– Конечно. Сейчас.
Приятель Герды, пошатываясь, направился к конюшне и вскоре вернулся, ведя заседланных лошадей.
– Только вас по дорогам искать будут, его рыцарь чуть ли ни в самом Риме кому-то служит, говорят, с ним даже король предпочитает не сориться. Давайте, я вас в доме родителей спрячу, наша деревня здесь недалеко.
– Дурак, когда ты сбежишь, там сразу проверят. Притащила? Чего долго-то так? Влезай на коня.
– Погоди. Миколу надо перевязать.
– Дура, он не помрет, а нас сейчас схватят.
– Не дергайся, сядь. Пока рану не обработаю, никуда не уйду.
Рыцарь возник рядом, как тень, приставил к горлу Герды клинок:
– Слезай с коня, парень, или я прирежу ее.
Петер спрыгнул на землю.
– Вот и хорошо. В самом деле, что ли, сестра? А теперь объясни, что с моим оруженосцем?
– Я не виноват, мы честно дрались.
– Где он?
– Там.
Рыцарь наклонился над телом.
– Черт побери! – выхватил меч. – Защищайся! Конечно, слишком много чести для тебя, но я привык сам карать тех, кто доставляет мне неприятности.
– Не волнуйтесь, мне приходилось сражаться с противниками, которые никого из смертных не сочли бы равным себе.
– Исключительной наглости заявление, особенно для человека крестьянского звания.
– Да, я сын кузнеца и не вижу в этом ничего зазорного! – ответил Петер. Юноша надеялся, что Герда с дружком уедут, пока он дерется с рыцарем, но те и не думали садиться на коней, чем приводили Петера в отчаянье.
– Но сам предпочитаешь кормиться разбойничьим ремеслом?
– Никогда я разбоем не жил.
– В каком-нибудь селении могут подтвердить, что ты провел там два-три последних года?
– Нет.
Рыцарь усмехнулся:
– Чем же тебе оруженосец мой помешал?
– Так ведь он в трактире орал, будто какая-то Генриетта красивей всех на свете, а это ложь, – небрежно ответил юноша.
– Вот как, у вас в Бремене у сыновей кузнеца дамы сердца есть?
– Почему бы и нет! Элиобэт из Эмайна любит меня, а она, в самом деле, красивее всех этих дам.
– Может, я географию плохо знаю, но такого города что-то не припомню.
– Вы и не можете его знать, это в стране эльфов.
– Если ты скажешь, что твой меч тоже оттуда, я буду склонен поверить твоим словам, потому что ни в одной из известных мне стран таких не делают и не делали раньше. Он, в самом деле, светится, предупреждая об опасности?
– Полагаю, что нет. Я не видел, чтобы у эльфов светились мечи, хотя опасности были все, какие только можно придумать.
– Хватит! – скомандовал рыцарь, отступая назад. – Меч хорош, но и рука не хуже. Беру все! По твоей милости я лишился оруженосца, будь добр его заменить.
– Вы предлагаете стать вашим оруженосцем, господин рыцарь?!
– Если, конечно, ты не предпочтешь, чтобы я выдал тебя властям.
– Я и надеяться не мог на столь замечательное место, но со мною сестра.
– Сдается мне, ты мог бы выдать ее замуж. Завтра утром, дольше я не могу ждать.
– За этого босяка и оставить на всю жизнь нищей?
– Не такой уж нищей! У вас были кое-какие деньжата, и у оруженосца моего кошелек, я думаю, не пустой.
– При чем тут кошелек оруженосца?
Рыцарь, живо наклонившись над трупом, извлек из-за пазухи убитого кошелек, бросил Петеру:
– Держи. Надо же, и разбойником ты, действительно, не был. Это что же получается, ты чаще говоришь правду, нежели лжешь? Но по поводу крестьянского происхождения можешь на каждом углу не кричать. Иметь оруженосца низкого звания мне не солидно. Я, в общем-то, знаком с особами, которые вправе твой статус изменить, но для подобной просьбы хоть какие-то заслуги перед ними надо иметь. И еще, когда говорят, что какая-либо дама прекраснее всех, как правило, имеют в виду – из смертных, так что спорить не надо, если только я не прикажу.





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 25
© 12.08.2017 Ольга Кобецкая

Метки: Эльфы, гоблины, чародеи,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор


Николай Мальцев       22.09.2017   21:28:30
Отзыв:   положительный
Ольга, большое спасибо! Сегодня дочитал Вашу повесть, просто в восторге! Это скорее роман. И Вы прекрасно справились с таким сложным и многоплановым сюжетом. Очень хорошо удались образы. Ещё раз спасибо - и успехов в творчестве!










1