Надрывное 017 Старая дура


Для немцев «Орднунг» - остов
( при том … ДРУГИМ сорЯ !!! ) .
- Зачем послали инородцев ?
Чтобы убить царя !

К Меркель как к Годзиле
( страшна , необучаема ) ,
матерясь отчаянно :
- «Мути» , твою мать ,
зачем к СЕБЕ их пригласили !!!
НАС ??? чтоб убивать …
Прекрати , блядь «Кампфе зайн» .
Мы тебе не «русиш швайн»



++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Ordnung – порядок ( нем.)
◆ Ordnung muss sein. — Порядок должен быть.
упорядочение, наведение порядка, приведение в порядок, урегулирование, систематизация
общественный строй, устройство
военн. построение, строй
устав, положение, правила, порядок
архит. ордер
порядок (следования)


***

Schwein - свинья ( нем.)


***

Mutti – мама , мамаша ( нем.)

***

Кампфе зайн – своя борьба ( нем.)

++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Генерал Макс Хоффман о борьбе с большевизмом.

Пропаганда была старым и действенным средством борьбы Англии. Бисмарк годами ранее как-то заметил: «Угрожать чужим странам революцией – давний испытанный прием англичан».

Тем временем на Востоке произошло событие огромной важности. Поощряемая Антантой революция в марте свергла царя. Власть захватило правительство яркой социалистической окраски. Трудно сказать, зачем Антанте понадобилось прибегать именно к революции; одно не вызывало сомнений: она рассчитывала извлечь определенную пользу для собственных планов ведения войны или, по крайней мере, постараться спасти то, что еще можно было спасти. И Антанта действовала без промедления; царя, начавшего войну по ее наущению, следовало убрать. Когда дело касалось победы любой ценой, все средства годились. Их пустили бы в ход и в том случае, если бы Штюрмер в 1916 г. проявил готовность вступить в переговоры о сепаратном мире.
Революция ярко высветила истинное положение вещей в России. Российское общество и его вооруженные силы насквозь прогнили, иначе революция была бы невозможна. Армия и там была частью народа и тоже с ним едина. Как часто я мечтал о русской революции, которая существенно облегчила бы нам жизнь; и вот она свершилась, совершенно внезапно, и у меня с души свалился тяжелый камень, сразу стало легче дышать. А что она позднее перекинется и к нам, об этом я тогда и подумать не мог.
Насколько в итоге на Востоке разрядится обстановка, предположить в тот момент было невозможно; приходилось считаться и с вероятными атаками. Однако революция означала безусловное ослабление Антанты из-за неизбежного снижения боеспособности русской армии и, следовательно, существенное улучшение нашего чрезвычайно трудного положения. Было хорошо уже то, что на первых порах изменившаяся на Востоке ситуация позволяла сберечь людей, боеприпасы и другое военное имущество. Мы также смогли заменить измотанные боями дивизии на Западе свежими войсками, взятыми с Восточного фронта. Целесообразно было средствами пропаганды распространять в русской военной среде идею заключения мира с Германией.
Заранее учитывать в своих стратегических замыслах в качестве непременной составляющей такие события, как русская революция, не имеет права ни один серьезный полководец. Но когда она стала реальностью, я уже мог полагаться на этот фактор в своем военном планировании.
Итак, повторяю, наше общее положение заметно улучшилось, и я с уверенностью смотрел навстречу предстоящим сражениям на Западе.

Общая военная обстановка в апреле, мае и июне не позволяла осуществлять крупные операции на Востоке; кроме того, высшее руководство Германии опасалось, что наше наступление может остановить процесс разложения России. Идя навстречу пожеланиям рейхсканцлера, ОКХ временно запретило всякую активность на Восточном фронте.
В связи с принятыми Керенским в мае жесткими мерами появилась опасность, что русская армия вновь окрепнет. Англия, Франция и Соединенные Штаты не жалели сил ради достижения этой цели.

***

Ликвидация России. Кто помог красным победить в Гражданской войне?

Николай Викторович Стариков

Глава 3 для кого ленин и троцкий заключили...
plam.ru›История›…_voine/p3.php

ГЛАВА 3 ДЛЯ КОГО ЛЕНИН И ТРОЦКИЙ ЗАКЛЮЧИЛИ БРЕСТСКИЙ МИР

Теперь, задним числом, я могу утверждать, что наше поражение явно началось с русской революции.

(Германский генерал Э. Людендорф)

Взяв у немцев деньги на революцию, Ленин пообещал им вывести Россию из войны. И потом заключил выгодный Германии мирный договор. Именно такова логика тех, кто «зачисляет» нашу революцию в актив немецких спецслужб. На самом деле ничто не развеет с такой легкостью миф о «германских шпионах» большевиках, как самое главное доказательство, главное обвинение против Ленина грабительский Брестский мир. Чтобы понять, под чью дудку плясали вожди русской революции, надо подробно разобрать ход брестских переговоров. И тогда многое нам станет понятнее и яснее...

Какие же внешние силы играли в свою игру на территории охваченной хаосом Российской Республики?[32] Это Германия и Антанта. Исторический пульс в то время бился с удвоенной частотой. Страшная Первая мировая война приближалась к своей развязке. Между тем, проигрывать не хотел никто. Антанта готовилась выложить свой последний, но самый сильный козырь – вступление в войну США. Последний шанс история предоставила и Германии. Пусть призрачный, но он был. Этот шанс – немедленный мир с Россией, отвод войск со всей оккупированной территории и скорейшая переброска их на Запад. Нанесение удара по французским и английским войскам, пока американские не прибыли к театру военных действий. Это было важнейшим условием возможного ничейного исхода Первой мировой войны для Германии. Победить Германия не могла.

Новизна мирных предложений большевиков была не в том, что они первыми заговорили о мире, а в том, как они это сделали. Опубликовав свой декрет о мире, Ленин потребовал от главнокомандующего русской армией генерала Духонина немедленно заключить с немцами перемирие. Тот отказался, был смещен со своего поста Совнаркомом и затем убит озверевшими матросами[33]. На его место назначили прапорщика Крыленко. Новый главком предложил русским воинским подразделениям договариваться о мире отдельно с каждой конкретной противостоящей им неприятельской частью. Это уже странно. Если большевики германские агенты, зачем они пытаются спровоцировать немецкие войска нарушить субординацию? Ведь вопросы войны и мира решали не солдаты на митинге, а генералы в Берлине. Предложение мира германским солдатам, напротив сидящим в окопах, может закончиться их выходом из повиновения командованию. Такое впечатление, что большевики вовсе не замиряться хотят, а создать в головах немецких солдат простую логическую цепочку: мир – генералы и кайзер, его не желающие – сломать режим, не желающий мира.

Странное поведение для «немецких шпионов»? И главное, кому выгодно, чтобы гак получилось? Антанте – Англии и Франции. С подобным удивительным, если не понимать его причин, поведением ленинцев мы еще не раз встретимся...

«Поняв свою ошибку». Крыленко обратился к германскому командованию с предложением о перемирии. Вот тут мы заметим первую странность. Мир Германии нужен как воздух. Успешный немецкий «агент» Ульянов, достигший в России неожиданного, почти фантастического успеха, предлагает перемирие, ведя дело к мирному договору. Все должно решаться молниеносно. Германским политикам и генералам надо радоваться, хлопать пробками от шампанского и подставлять фужеры иод игристый напиток. В жизни все это произошло совсем по-другому. Фактический командующий германскими армиями генерал Людендорф вызывает к себе командующего штабом Восточного фронта генерала Гофмана и задает ему один вопрос: можно ли иметь дело с новым русским правительством? Генерал Гофман ответил Людендорфу утвердительно, в том смысле, что с ленинцами можно иметь дело, а с нами в мемуарах поделился сомнениями: «Я много думал, не лучше ли было германскому правительству... отклонить переговоры с большевистской властью. Дав большевикам возможность прекратить войну и этим удовлетворив охватившую весь русский народ жажду мира, мы помогли им удержать власть»[35].

А ведь на кону не только судьба России, но и будущее самой Германии. Так и хочется сказать: что ж тут думать! Раньше надо все эти вопросы обсуждать, когда Ленина отправляли. Разумеется, если он действительно «германский агент». И еще один аспект есть у этого вопроса. В России никакого другого правительства, кроме большевистского, нет и в ближайшее время не предвидится. Мир Германии нужен, и подписывать его, кроме как с Советом народных комиссаров, более не с кем. О чем же тут думать?

Выйдя из своей удивительной задумчивости, немцы соглашаются на переговоры с большевиками. Австрийцы же просто умоляют их «удовлетворить Россию как можно скорее»[36]. В стране мазурок и вальсов продовольствия уже практически нет, а вместе с исчезновением хлеба и масла тает и решимость венского кабинета.

Местом мирных переговоров выбирается город Брест-Литовск, оккупированный немецкими войсками. С завязанными глазами полномочные представители советской России пропускаются через германские оборонительные линии. Сделан первый шаг к всеобщему миру. Теперь пришло время сделать второй и третий и закончить кровавую бойню как можно скорее...

Давайте на минутку остановимся и порассуждаем. Современная историческая наука имеет всего два толкования дальнейших действий большевиков. Первая, «советская» точка зрения гласила, что стремление Ленина к миру во всем мире было столь велико, а желание немцев хапнуть побольше так сильно, что в результате пересечения этих двух прямых и возник мирный договор. Такой, при котором Россия потеряла значительную часть своей территории, грабительский и разбойный. Но поскольку сил у молодой «красной» республики не было, то пришлось его, скрепя сердце, подписать. Вторая, более современная трактовка тех событий говорит нам о том, что русской территорией Ленин расплатился с немцами за «пломбированный вагон» и их финансовую помощь в деле разрушения русского государства. Обе версии красивы, обточены писателями и историками до ослепительного блеска.

Помогут ли они действительно объяснить, почему Владимир Ильич подписал Брестский мир? В самом ходе переговоров таится ответ на этот вопрос. Они продвигались совсем не так, как мы привыкли себе представлять. Немецкую делегацию на переговорах возглавил статс-секретарь Министерства иностранных дел Рихард фон Кюльман, австрийскую – министр иностранных дел граф Оттокар фон Чернин. Нашей – руководит товарищ Адольф Иоффе. У него длинные грязные волосы, поношенная шляпа и сальная нестриженая борода. Состав русской делегации плакатно комичен: в числе ленинских дипломатов рабочий, матрос и крестьянин. Последнего спохватившиеся большевики буквально подобрали на улице и внесли в список. Без крестьянина рабоче-крестьянской делегации никак нельзя.

И вот товарищ Иоффе излагает советские условия прекращения военных действий.

1. Перемирие сроком на 6 месяцев.

2. Немцы должны очистить Ригу и стратегически важный, только в октябре 1917-го захваченный ими Моонзундский архипелаг.

Наконец, Иоффе выкладывает третье советское условие, после которого немцы оказываются просто в состоянии шока.

3. Германцы должны обязаться НЕ ПЕРЕБРАСЫВАТЬ ВОЙСКА НА ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ![37]

Что за странную форму поведения избрал себе товарищ Иоффе, а точнее, руководящие им Ленин и Троцкий? Почему советский дипломат выдвигает столь удивительные требования? Ведь понятно, что в условиях продолжающейся войны отказ от свободной переброски войск в любом направлении для немцев абсолютно неприемлем. Такой мирный договор для Германии теряет всякий смысл. Ключ к выигрышу мировой войны для всех воюющих сторон находится в России. Если немцы перебросят свои лучшие части с Востока на Запад, они еще имеют шанс избежать поражения, если оставят солдат в России – через несколько месяцев Германия рухнет. Развалится иод влиянием большевистской и антантовской пропаганды.

Германское руководство готовит в начале весны наступление на Западном фронте. Для этого надо провести перегруппировку войск. Для этого нужно заключить мир с Россией и отправить солдат во Францию, Бельгию и Турцию. Задача «союзных» разведчиков диаметрально противоположна: немцы не должны увозить своих солдат с Востока на Запад. Любой ценой этому надо помешать. Надо заставить Германию увязнуть в России по уши. Самое главное, чтобы ни в коем случае не наступил реальный мир...

Согласимся, что для «германского агента» Ленина выдвинутые требования, мягко говоря, странные. Абсолютно не подходят они и для радетеля интересов молодой революции. Зачем большевикам искусственно задерживать германские войска на границах революционной России? Ведь, находясь рядом, монархическая немецкая армия является постоянной угрозой красным Петрограду и Москве. И наоборот, чем больше германских солдат уедет во Францию и Бельгию, тем быстрее Ленин и Троцкий смогут заразить большевизмом все окружающее пространство. Пекись Ильич об интересах революции – он должен просить германских дипломатов и военных не оставлять свои части, а поскорее их увозить. И вообще, какое дело революционному правительству России, куда денег Германия освободившиеся дивизии? У большевиков что, других забот нет?

Нет, забот у новой коммунистической власти огромное множество. А вот у союзных представителей Жака Садуля и Брюса Локкарта есть только одна головная боль – не допустить переброски германских войск на Западный фронт.

И «странное» требование большевиков будет вовсе не странным, если знать, что:

• сразу после Октября немцы начали переброски войск на Запад;

• 30 % немецкой армии было на Востоке, около 80 дивизий;

• весь ноябрь переброски продолжались[38].

Как же их можно остановить? Правильно – выдвинув «мирные инициативы». Просто дуря немцам головы! Расчет союзных кураторов оказался верен. Немцы заглотили крючок и согласились прекратить переброску войск с Востока на Запад!

Глядя на большевистские предложения, мы можем оценить степень влияния английской разведки на ленинское правительство. Судите сами. Немецкие войска находятся на расстоянии одного рывка до красного Петрограда, недаром ведь еще в сентябре сам Ильич писал об опасности сдачи им города Керенским. Германцы рядом, они реально могут задушить новую революционную власть. Британских, французских и американских войск в России практически нет, и они не могут ни помешать немцам придушить большевиков, ни помочь им это сделать.

Кто опасность для революции номер один? Германия.

С кем надо договориться в первую очередь? С Германией.

А Ленин выставляет немцам условия заведомо неприемлемые, но нужные «союзникам». Это глупо и нелогично если считать, что никаких отношений у большевиков с британскими и французскими спецслужбами не было. И наоборот: если знать, что Ленин делал свою революцию в тесном контакте именно с ними, а немцам отводилась лишь роль казначея, то все становится попятно и объяснимо.

«Союзные» эмиссары потребовали от большевиков начать переговоры и выставить требование запрета на переброску войск на другие фронты.

Почему же Ленин идет на выставление заведомо невыполнимых требований в ситуации, когда он более всех заинтересован в успехе переговоров? Тем и отличается хороший тактик от плохого, что хороший тонко чувствует ситуацию. Расчет следующий: во-первых, нужно предложить Германии вариант, устраивающий англичан, во-вторых – чем черт не шутит, вдруг немцы согласятся. Маловероятно, но все же шанс есть. Вариант, при котором немцы отказываются от переговоров, тоже Ленину подходит. Перед англичанами он чист (мы пытались!), для внутренних трудностей и провала собственных экспериментальных шагов есть отличное объяснение – внешняя угроза. Сплотитесь вокруг правительства для отражения внешней агрессии! Революция в опасности!

Но такая ситуация опасна. Бравада хороша только до того момента, пока немцы со своим хитрым «шпионом» реально воевать не соберутся. Ленин знает, что военной силы у большевиков сейчас нет. Он прекрасно понимает, что если дразнить немцев дурацкими требованиями, то они могут и прихлопнуть молодую Советскую республику, как назойливую муху. Слушаться «союзников» полностью тоже нельзя, они снова пытаются спровоцировать русско-германский конфликт, причем руками самой советской делегации.

А может, и не было никаких обязательств у Ленина перед Германией? Ответа па этот вопрос у меня нет. Все тайные переговоры велись без протоколов, все договоренности на бумаге не фиксировались. Ведь доказательства сотрудничества Ленина с немцами смехотворны. До Февральской революции – это только одна (!) расписка Парвуса (не Ленина даже!) о получении им миллиона на организацию забастовки. И несколько более поздних банковских платежек на счета не самого Ленина, а разных других физических и юридических лиц. Иными словами – никаких прямых доказательств сотрудничества Ленина с Германией нет.

Тяжкое обвинение в предательстве Родины приписывают Ильичу на основании логики его поступков и проезда в «пломбированном вагоне». Вот здесь собака-то и зарыта. В результате сотрудничества с Владимиром Ульяновым Германия мировую войну не выиграла, а проиграла. Это факт. Проиграла она не на поле боя, а точно повторив сценарий гибели Российской империи, будучи разложенной революцией в тылу.

А вот Антанта войну выиграла. Повергнув в прах своего главного противника – Германию и своего постоянного геополитического соперника XIX века – Россию. Последовательным анализом действий Ленина мы придем к выводу – имело место тесное сотрудничество руководства большевиков не с немецкими, а с «союзными» разведками. И оно было куда серьезнее его германского «шпионства», иначе вся история революции опять превратится для нас в смесь удивительных совпадений, необъяснимой глупости и странных поступков. Ведь Владимир Ильич идет по очень тонкому льду. Пока революция еще очень слаба, надо ему дружить со всеми: и с «союзниками», и с немцами. Но главная, путеводная цель его – это в перспективе похоронить и тех и других под обломками рухнувшего в мировом масштабе капитализма. Но пока мировой революции еще нет, надо лавировать.

«Любовный треугольник» выглядит весьма странно: Англия, Германия и... большевики. Все стороны политического треугольника ищут компромиссы, чтобы потом их нарушить и снова столкнуться в борьбе до поиска следующих договоренностей. Эти закулисные переговоры большевиков с «союзниками» шли в тот момент, когда бывшее Временное правительство, бывшая русская армия, ее офицеры и генералы, деятели различных партий ждали поддержки и помощи для наведения в России порядка и возвращения ее в цивилизованное состояние. Напрасно. Изо всех вариантов развития событий элита Антанты всегда старалась поддержать наилучший для себя и наихудший для России. В тот момент этим требованиям отвечали только большевики. Первые белые добровольцы уже погибают в степи во время беспримерного Ледового похода, первые казачьи восстания озаряют вспышками юг исстрадавшейся России. Но «союзники» спешат вовсе не к героям антибольшевистского сопротивления, не торопятся они протестовать против произвола свежеорганизованной ЧК. Они, улыбаясь, идут жать руки большевистским вождям, потому что именно Ленин и Троцкий могут в тот момент «задушить Германию» в своих объятиях. Первые попытки нахождения нового консенсуса с большевиками «союзники» делают весьма неуклюже. Они... предлагают им деньги. «Англичане прямо предлагали нашему главковерху Крыленке по сто руб. в месяц за каждого нашего солдата, в случае продолжения войны»[39], – говорит сам Ленин в своих «Тезисах но вопросу о заключении сепаратного мира», напечатанных в «Правде».

Отчего так топорно работают британцы? Многолетняя привычка за деньги покупать полную лояльность всех российских революционеров. За деньги они звали на баррикады, за деньги бросали бомбы, за деньги старались организовать военное поражение своей Родины в русско-японской войне. Поэтому пытаться подкупить пламенного революционера, фанатично борющегося за мировую коммуну, – мысль здравая и разумная. Но только с Лениным этот номер не проходит. Ему нужны не деньги, а возможность строить новое государство. И если «просьба» англичан идет в разрез с интересами революции, Ильич ее выполнять не спешит. Но как грамотный политик и отказывать не спешит тоже[40]...

Ситуация для Владимира Ильича складывалась патовая. «Союзники» требуют сорвать мир – немцы требуют мира. Угодить одним – поссориться с другими. Но Ленин не был бы Лениным. если бы он не нашел выхода из сложившегося тупика.

Вождь обращается к русским солдатам с призывом, повторяющим недавний приказ главковерха Крыленко: немедленно выбирать уполномоченных для переговоров с неприятелем на местах. Цель простая, как язык ленинских декретов, – мир явочным порядком. Официально мы неуступчивы, как нас попросили из Лондона, но что же поделать, если солдаты на местах уже не сражаются друг с другом.

На следующий день после своего призыва Ленин делает еще один сильный и решительный «ход конем». Совет народных комиссаров принимает декрет о постепенном сокращении армии. В запас увольняются все солдаты 1899 года призыва. Приказ об этом рассылается во все штабы, однако составлен он так неграмотно, формулировки столь расплывчаты, что его можно трактовать по-разному. Ответственных за демобилизацию тоже нет – в результате дезертирство становится повальным. Это самый последний гвоздь в гроб старой русской армии. Вооруженных сил у России больше нет. Есть толпы вооруженных людей в шинелях и бушлатах. Они не могут и не хотят сражаться. Их можно понять – власть поменялась трижды за полгода и теперь уже никто не понимает, за что же он должен проливать свою кровь.

Это досадное недоразумение отнюдь не случайно. Уничтожением армии Ленин решал сразу несколько задач: во-первых, избавлялся от упреков «союзников», во-вторых, разваливал то, что было непригодно использовать в новых революционных условиях. Теперь на «просьбы» из Парижа и Лондона Ильич мог развести руками, честно глядя в лицо партнерам. Хотели как лучше, а получилось как всегда! Чем я теперь с немцами воевать буду? И хотел бы упорствовать с Берлином дальше, но только не могу! Нет у пас больше армии – вся разбежалась. Своим недюжинным умом Ленин также прекрасно понимал, что старая армия не годится для его целей. Нужна армия новая, но создать Красную армию можно было, только разрушив до конца царские вооруженные силы. Армия революции должна базироваться на новых, совершенно других принципах.

Однако вернемся в Брест-Литовск, где на нервом заседании большевики огласили свое «странное» требование. Немцы взяли на себя обязательство не перебрасывать войска па Запад. Одновременно германское руководство предложило присоединиться к мирным переговорам и остальным странам Антанты. Надежда на общий мир водила рукой германской делегации. Но их надежды не оправдаются. Англия, Франция и США не приедут на переговоры и даже никак не ответят на мирные предложения. Потому что организаторам Первой мировой войны нужно не окончание кровопролития, а достижение своих целей, ради которых война, собственно, и начиналась. Первая промежуточная цель достигнута – Российская империя рухнула. Теперь нужно добиться второй – уничтожения Германии.

В период от Октября до начала переговоров с большевиками германские войска эшелонами перебрасывались на Запад. Теперь английские разведчики могут спокойно передохнуть – этот гибельный для их родины поток остановлен. Кто же скажет, что интересы Британии и Франции в Брест-Литовске никак не представлены? Наоборот, большевистская делегация с пеной у рта отстаивает пункты соглашения, нужные своим «союзным» кураторам. Мы помним, что она предложила перемирие на шесть месяцев. Во время его действия Германия обязуется пе перебрасывать войска на Запад. Согласись немцы на это – и полгода они не смогут забрать ни одного солдата из России. У Англии и Франции никаких ограничений нет, они могут как им вздумается перегруппировывать свои силы. Поэтому германцы сочли предложенный советской стороной срок перемирия слишком длительным. В результате его ограничили сроком до 12 января 1918 года (п. ст.), с автоматическим продлением, если не последует отказа одной из сторон[41].

Заключение перемирия – обязательное условие начала мирных переговоров. Ведь воюющие стороны не могут просто взять и сесть за общий стол. Теперь, когда оно заключено, можно официально открыть мирную конференцию. На нервом заседании 9 (22) декабря 1917 года инициативу снова захватывают большевики. Они предлагают свою программу мира, состоящую из шести пунктов. Это:

1) недопущение присоединения захваченных территорий;

2) национальное самоопределение;

3) восстановление самостоятельности оккупированных стран;

4) обеспечение культурной автономии тех, кто отделяться не хочет;

5) отказ от контрибуций[42];

6) последний, шестой пункт предлагает все остальные вопросы межгосударственного урегулирования решать на основе первых пяти.

Когда современные историки лихо обвиняют Ленина в возврате немцам «долга» в виде заключения невыгодного договора, в предательстве русских интересов на переговорах с Германией, складывается впечатление, что они предложений большевистской стороны в глаза не видели. Ленинские предложения отлично отвечают русским интересам. Фактически речь идет о признании отделения тех, кто и так отделится. Главное – сама Россия, без малого, сохранится. К удивлению многих, председательствующий на переговорах немецкий министр иностранных дел Кюльман заявляет, что «пункты русской делегации могут быть положены в основу переговоров о мире»[43]. Большевики предлагают вывести русские войска из занимаемых ими областей Австро-Венгрии, Турции и Персии. Но в ответ Германия должна освободить Польшу, Литву, Курляндию и другие области России. На первый взгляд справедливо, но только на первый. Немцы прекрасно осознают, что Ленину верить нельзя. Если германские войска уйдут из Прибалтики и Польши, туда завтра же войдут большевики. Согласись немцы на такой красивый с виду вариант, и зона нестабильности, хаоса и террора подойдет вплотную к немецким границам. И может вызвать революцию, а затем и крушение германского рейха! Ведь большевики своих целей даже не скрывают. Глава австро-венгерской делегации Оттокар фон Чернин много беседует с главой советской делегации товарищем Иоффе. Консенсуса найти не удается. Большевик грезит мировой революцией, чопорный граф полон скепсиса и сарказма. «Мы пока воздержимся от подражания русским теориям и категорически отвергаем всяческое вмешательство в наши внутренние дела, – жестко говорит глава австрийского МИДа. – Если же он (Иоффе. – Н. С.) намерен и дальше настаивать на своем утопическом желании насаждения и у нас своих идей, то было бы лучше, если бы он уехал со следующим же поездом, потому что в таком случае мир все равно немыслим». Ответ главы большевистской делегации граф фон Чернин не мог забыть всю жизнь: «Я все-таки надеюсь, – сказал товарищ Иоффе, – что нам удастся вызвать у вас революцию»[44].

Вот в такой теплой и дружественной обстановке переговоры и идут. И чем дальше, тем больше растут настороженность и подозрения немцев. Они готовы согласиться с правом народов Польши, Литвы, Курляндии на самоопределение, но до конца войны они должны оставаться под немецкой оккупацией. Германские войска останутся также на территории Эстляндии и Лифляндии. Вывод немецких вооруженных сил с оккупированных территорий России невозможен, пока продолжается война на Западе. Прибалтика и Польша дают Германии продукты и необходимые для борьбы военные и промышленные товары. Германская делегация излагает эти требования ошеломленным большевикам. Некоторые участники переговоров со стороны большевиков даже не скрывают слез. В тот же лень они отбывают в Москву для консультаций, беря десятидневный перерыв.

Беспрерывные совещания проходят и в Берлине. «Я указал, что ввиду намечающегося удара на Западе требуется скорейшее заключение мира на Востоке, так как лишь в том случае, если мир будет заключен в ближайшее время, мы получим возможность надлежащим образом совершить переброску войск»[45], – пишет в своих воспоминаниях генерал Людендорф. Немцы начинают спешить. Еще немного промедления – и можно просто не успеть перевезти солдат, развернуть части для нанесения удара но англичанам и французам на Западном фронте.

У немецкого руководства могло быть два подхода к стратегии выхода из военного тупика. Первый заключал в себе немедленный мир с Россией, вывод войск с Восточного фронта и наступление на Западе. Второй подход требовал полностью обобрать Россию, пользуясь ее временной беспомощностью, и, используя в качестве «второго дыхания» русские природные и продовольственные ресурсы, опять же продолжить борьбу на Западе. Кайзер выбрал ограбление России. Это приведет Германию к гибели через неполные восемь месяцев. Выступая на заседании ВЦИКа 3 октября 1918 года, Лев Троцкий скажет о крушении Германии: «Нет надобности доказывать, что значительная доля этой катастрофы была подготовлена в Бресте немецкой дипломатией, военной, как и штатской»[46].

Так почему же Германия встала на гибельный путь ограбления и расчленения России? Почему она не стала заключать с большевиками справедливый мир «без аннексий и контрибуций»? Потому что для заключения мирного договора его, как минимум, надо подписать с обеих сторон.

А немецкое руководство ясно видело, что большевики:

• преследуют интересы Англии и Франции;

• не торопятся заключать мирный договор;

• всячески затягивают переговоры;

• выставляют неприемлемые требования;

• предлагают Германии пожертвовать имеющимися у нее преимуществами, по сути ничего не предлагая взамен

Да, война на Востоке благодаря большевикам остановилась. Но Германия от этого не получила ничего. Ведь в условиях войны на два фронта немцам нужен не просто мир с одним из противников, а возможность спокойно разгромить второго. А этого как раз и нет. Антанта делает вид, что никаких переговоров не ведется, и продолжает вести войну на уничтожение. А Германия уже не перебрасывает свои войска на Запад...

Именно из-за поведения ленинской делегации и ужесточались требования Германии! Немцы начинают чувствовать, что их обманули и продолжают водить за нос. Мы уже знаем, что германцы начинают спешить. Теперь нам будет совсем несложно догадаться, как поведет себя делегация Советской России. Правильно – большевики берут курс на затягивание переговоров!

«Правительство Российской республики считает необходимым перенесение дальнейших переговоров на неотральную почву и со своей стороны предлагает город Стокгольм... Председатель русской делегации: А. Иоффе»[47].

Такую телеграмму вручили германским и австрийским дипломатам всего лишь через шесть дней после отъезда большевистской делегации. Зачем большевикам переносить переговоры в скандинавскую столицу, если вся Россия охвачена хаосом и только и ждет, что этого мирного договора? Им смысла нет, а англичанам резон простой. Брест рядом, Стокгольм далеко. Пока делегации туда доедут, пока расселятся, пока соберутся. Перемирие уже подходит к концу, из-за всех перемещений дипломатов его придется продлевать. А время-то идет, солдаты германские на Запад не едут. Поэтому и делают большевики все, что их настоятельно просят кураторы из британских и французских спецслужб. Делают это в ущерб революции, в ущерб своей стране. Просто потому, что не делать этого нельзя...

Германские дипломаты отказываются ехать в Стокгольм. Большевикам ничего не остается, как вновь отправить свою делегацию в Брест. Но на этот раз в ход идет тяжелая артиллерия. Большевистских дипломатов возглавляет не неопрятный Адольф Иоффе, а сам Лев Давидович Троцкий. В своих мемуарах он подробно рассказывает нам о сложностях переговорного процесса. Показательна фраза, которой напутствовал его на переговоры Ленин, ее часто любят приводить историки: «Для затягивания переговоров нужен затягиватель».

У немцев прекрасное настроение: раз большевики приехали, думают они, значит, мир уже не за горами. Не тут-то было. «Затягивание переговоров было в наших интересах. Для этой цели я, собственно, и поехал в Брест»[49], – пишет далее Троцкий. Но почему, собственно, большевикам выгодны проволочки и откладывание подписания того самого мира? Чего они ждут? Ответ вы с легкостью найдете в учебниках истории: Ленин и Троцкий ждут мировую революцию!

Но ждут они МИРОВУЮ революцию почему-то ТОЛЬКО в Германии и Австро-Венгрии!

А произошло вот что. Методика разрушения государства путем стачек, мирных демонстраций и словоохотливых болтунов, говорящих одно, а делающих другое, уже отработана. Она с успехом применена на практике – Российской империи больше нет. Пришло время повторить успех, теперь уже в Германии и Австро-Венгрии. Откройте любые книги, посвященные тому периоду истории, лучше всего учебники. И вы увидите, что мировую революцию большевики почему-то ждут только в этих странах. Никто из них не ждет пробуждения рабочих Франции и Англии, никто не надеется на классовое чутье американских фермеров и итальянских батраков. Почему? Ведь большевики говорят, что революция ожидается не германская, а мировая!

Ответ прост. Лидеры большевиков получают указания от Антанты. И указание есть у них весьма конкретное – тянуть время. Ленину и Троцкому, знавшим, как сделан «Великий Октябрь», было ясно, что скоро произойдет в Берлине и Вене. И действительно, внутренняя обстановка в Германии в этот момент «неожиданно» обострилась. 25 ноября 1917 года в Берлине прошли демонстрации, на которых были выдвинуты лозунги окончания войны. В России тоже ведь начиналось именно так. Сначала «Хлеба!» и «Долой войну!», потом – не успели оглянуться, как не стало и страны. Вот и на улицах немецких городов стали появляться нелегальные листовки. Маховик внутренней нестабильности стал невероятно быстро раскручиваться. Произошли массовые стачки в Кельне, Мюнхене, Гамбурге и других городах. Наконец, 28 января 1918 года в Берлине вспыхнула крупнейшая забастовка. Практически впервые за историю мировой войны остановились немецкие военные заводы и даже кое-где начались баррикадные бои. Не обошлось без использования и самого важного российского революционного «ноу хау» – Советов рабочих депутатов. Самозваные депутаты собрались в берлинском Доме профсоюзов и предложили правительству... заключить мир на основе самоопределения народов, «без аннексий и контрибуций»[50]. То есть уйти из Прибалтики и Польши, лишиться важнейших источников продовольствия и дать зеленый свет дальнейшему разложению страны.

«Троцкий и Антанта радовались затягиванию переговоров... – пишет в своих воспоминаниях генерал Эрих Людендорф. – По радио он знакомил весь мир и главным образом германских рабочих со своими большевистскими идеями. Всякому не вполне слепому человеку становилось совершенно ясно, что цели большевиков сводятся к тому, чтобы возбудить у нас революцию, а следовательно, разгромить Германию...»[51]

Но в тот раз Германия устояла. Командующий берлинским гарнизоном объявил город на осадном положении и потребовал от рабочих немедленно приступить к работе. К неподчинившимся пообещали применить законы военного времени, то есть расстрел. Твердость, проявленная руководством страши, спасла ситуацию. Во все города, где проходили стачки, ввели войска, однако от прямого подавления бастующих отказались, определив крайним сроком окончания безобразий 4 февраля 1918 года. Такая гибкость наряду с угрозой расстрела быстро привела к установлению порядка[52]. В Австро-Венгрии власть оказалась более слабой и нерешительной. Почти одновременно с Германией, в ноябре 1917-го, по стране прокатилась волна митингов и антивоенных демонстраций. 14 января 1918 года забастовали рабочие военных заводов Будапешта. На следующий день их поддержали рабочие Вены. «Дурные вести из Вены и окрестностей, – запишет в свой дневник граф фон Чернин, – сильное забастовочное движение, вызываемое сокращением мучного пайка и вялым ходом брестских переговоров»[53].

Следом за забастовкой, как под копирку, – создание рабочих Советов. 16 января 1918 года создан первый в стране, а через два дня – первый в столице, в Вене. Стачка продолжалась до 25 января, и в результате нее венское правительство пообещало руководителям социал-демократической партии не выдвигать в Бресте «аннексионистских претензий»[54]. 1 февраля 1918 года вспыхнул уже настоящий военный бунт. Произошло это в порту Коор (Катаро) среди моряков австро-венгерской эскадры. Требования взбунтовавшихся моряков нам хорошо знакомы: мир «без аннексий и контрибуций». Есть и новшества. Да еще какие: самоопределение народов австрийской империи и образование демократических правительств![55] На самом деле – это свержение монархии и распад страны. Германская твердость и здесь спасает ситуацию: немецкие подводники подавляют мятеж.

А что же в странах Антанты? Откройте учебники истории, достаньте толстые монографии. Вы не увидите пи одного конкретного указания на беспорядки, стачки, выборы Советов рабочих депутатов и прочие признаки разложения в Англии и Франции в период с октября 1917-го по март 1918-го. Но не могут же авторы учебников совсем ничего не написать, поэтому в главе «Революционное движение в странах Антанты» вы просто прочитаете: «отмечался рост стачечного движения»[56]. Ни цифр, ни дат, ни конкретных описаний баррикадных боев. Ничего. Почему?

Потому что социальный взрыв будет там, где его готовят, где на него выделяют огромные средства.

Крах государства будет там, где его противникам путем ежедневной пропаганды удается внушить населению антигосударственные воззрения.

Словно мыльный пузырь лопнет та империя, чья элита решит себе за благо «сдать» Родину в обмен на материальные блага.

Так погиб Советский Союз, так погибла Российская империя. Так же уйдут в небытие и Германская, Австро-Венгерская и Турецкая империи.

Но кроме собственного опыта есть у русских большевиков и четкая информация. От «друзей» из британской и французской разведок. Они часто посещают Ленина и Троцкого прямо в кабинетах, в кармане у них спецпропуска. Они расскажут большевистским лидерам, что планируется сделать в ближайшее время. И попросят время на переговорах потянуть, не спешить подписывать протоколы и договора. Сделаете, как просим, – не получит поддержки Добровольческая армия. Никому не поможем вас свергнуть, дорогие большевики. Если же наоборот, мир с немцами будет быстро заключен и перемирие (а с ним и полная неопределенность) не продлится, то мы вам, дорогие друзья, ничего обещать не можем. Такие узурпаторы, как вы, разогнавшие Учредительное собрание, долго не протянут. А когда вы будете свергнуты, то привычный путь эмиграции в Европу будет для вас надежно закрыт. Будет очень жаль, господа революционеры, но правительство Франции или Великобритании выдаст вас новому русскому руководству как мятежников и путчистов...

После таких встреч и едет в Брест-Литовск не дипломат Иоффе, а «затягиватель» Троцкий. Слишком велики ставки, поэтому Ленин посылает самого умного, самого талантливого. Единственного, кто знает все, – Троцкого. 27 декабря (9 января) начинается новый раунд переговоров. Теперь инициативу захватывают немцы. Прибывшая русская делегация невозмутимо приступает к своей основной задаче – тянуть время. Германцы объявляют недействительной декларацию большевиков, состоящую из шести пунктов, ту самую, на которой базировались первоначальные договоренности. Начинаются бесконечные препирательства по процедурным и организационным вопросам. Инициатива немцев начинает вязнуть и липнуть в паутине большевистской говорильни. Понимая, что с большевиками, возможно, договориться не удастся, немцы меняют вектор своей политики. Теперь большие надежды германцы возлагают не на сепаратный мир с Россией, а на сепаратный мир с ее частью – с Украиной. Именно из-за затягивания переговоров со стороны «германских шпионов» большевиков Берлин решает расчленить территорию России!

Какова реакция? Главный «удлинитель-затягиватель» товарищ Троцкий настолько покладист, что даже «не имеет никаких возражений против участия Украинской делегации в мирных переговорах». Никакого предлога для прерывания переговорного процесса немцы не получают. Любезный Лев Давыдович даже переходит в своих выступлениях на немецкий язык. И говорит, говорит, говорит. А его слова повторяют европейские, а особенно немецкие и австро-венгерские газеты. Их читают рабочие и служащие Берлина и Гамбурга, Будапешта и Вены. И бастуют, и требуют мира...

Еще пару месяцев таких переговоров – и от монархии в Германии не останется и мокрого места. Терпение Берлина начинает иссякать, сроки переброски немецких войск с Востока для начала наступления на Западе начинают потихоньку «гореть». Поэтому 18 (31) января 1918 года немцы просто положили на стол карту и попросили советскую делегацию с ней ознакомиться. На ней была прочерчена новая русская граница: Россия теряла 150 тыс. км2 своей территории. Троцкий предложил устроить десятидневный перерыв, «дабы дать возможность правительственным органам Российской Республики вынести свое окончательное решение по поводу предложенных нам условий мира». Немцы это предложение не принимают – просто потому, что от первоначально очерченного срока перемирия прошел еще один месяц. Дальше ждать им нельзя – можно сорвать свое наступление на Западном фронте. Надо срочно подписывать мир. Несмотря на несогласие немцев, Троцкий преспокойно уезжает к Ильичу в Москву.

Именно в это время «германские агенты» большевики решили подальше от передовых позиций немецкой армии перевезти ЦК партии из Петрограда. Потом подальше от немцев перенесут в Москву и столицу.

Через одиннадцать дней делегация Троцкого вернулась назад. Прошло уже два раунда переговоров, но ни одной цели немецкие дипломаты не достигли. Мира нет, ясности нет. Приходится договариваться с украинцами. Проведя закулисные переговоры и пообещав им свою поддержку, немцы спровоцировали 24 января (6 февраля) 1918 года Центральную раду на провозглашение независимости своей страны. Германия подписывает с Украиной сепаратный мир[57]. По договору Центральная рада обязывалась до 31 июля того же года поставить Германии и Австро-Венгрии 1 млн тонн хлеба, 400 млн штук яиц, не менее,50 тыс. тонн мяса в живом виде, сахар и многое, многое другое[58]. В ответ немцы обещали оказать помощь украинцам в борьбе против... своих «шпионов» большевиков.

Отъезд большевиков для консультаций и события на Украине стали своеобразным рубежом германской политики. Это была последняя возможность спастись для Германской империи. Подписывая мир с Центральной радой, Германия брала курс на дезинтеграцию России, что не могло в итоге привести к прочному миру. Такое решение подписывало окончательный приговор Российской империи. Подписав договор с Украиной, Германия расписалась в нем кровью своих солдат. Немецкий историк Ф. Фишер констатирует: «Особенностью этого мира было то, что он был совершенно сознательно заключен с правительством, которое на момент подписания не обладало никакой властью в собственной стране. В результате все многочисленные преимущества, которыми немцы владели лишь на бумаге, могли быть реализованы лишь в случае завоевания страны и восстановления в Киеве правительства, с которым они подписали договор»[59].

Германские солдаты будут нужны на Украине, чтобы завоевывать для фатерлянда «млеко» и «яйки». Причем воевать придется... с большевиками. Пoток немецких эшелонов на Запад так и не начнется. Почему? Большевики, как мы видим, и ранее вели себя на переговорах нагло и раскованно[60]. Но тут уж произошло что-то невероятное.

Большевики выступили но радио с обращением к немецким солдатам, в котором призвали их к неповиновению своим командирам![61] Эта прокламация была перехвачена, и ее текст, призывающий германцев к убийству императора и генералов и к братскому соединению с Советами, лег на стол кайзера Вильгельма. Что бы вы сделали на его месте в такой ситуации? Переговаривались с большевиками дальше? Когда нам говорят о грабительском Брестском мире, о жестокой необходимости его подписать, давайте не будем забывать о провокационных действиях Ленина и Троцкого, которые буквально вынуждали Германию круто поступить с нарушающей все мыслимые дипломатические нормы красной Россией.

Будем помнить и британских агентов, тех, кто стоял за спиной большевиков, кто настоял на совершении ими этой отчаянной, последней попытки разжечь революционный пожар в Берлине и Вене.

Реакция германского руководства была молниеносной. Вести переговоры уже не имело никакого смысла. Кайзер лично требует от своего министра иностранных дел немедленно предъявить большевикам ультиматум и, кроме оккупированных областей, потребовать еще Эстляндию и Лифляндию. Сам Ленин, рассказывая об этих драматических днях, скажет так: «... между нами было условлено, что мы держимся только до ультиматума немцев, после ультиматума мы сдаем»[62]. «Между нами» – означает между Владимиром Лениным и Львом Троцким. С таким решением последний и ехал на переговоры.

И вот ультиматум предъявлен. Но такого ответа большевиков не ожидал никто!

«Именем СМ К Правительство РСФСР настоящим доводит до сведения правительств народов воюющих с нами союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, со своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным».

Это и есть знаменитая формула Троцкого – «ни войны, ни мира». Позднее в советских учебниках истории писали, что Лев Давыдович нарушил инструкции и проявил ненужную самостоятельность. Это неправда. Гениальная формула Троцкого была одобрена на решающем заседании ЦК партии 11 (24 января) 1918 года[63]. На следующий день поздно вечером состоялось соединенное заседание Центральных Комитетов большевиков и левых эсеров, на котором она прошла подавляющим большинством. С одобренным решением внести полную неясность в ситуацию ехал Троцкий в Брест.

После своего ошеломляющего заявления в Бресте Троцкий не только не был осужден, но вновь получил поддержку революционного руководства. Через три дня после него ВЦИК принял резолюцию, начинавшуюся словами: «Заслушав и обсудив доклад мирной делегации, ВЦИК вполне одобряет образ действий своих представителей в Бресте»[64].

Такое одобрение выглядит достаточно странным, если вспомнить печальные последствия большевистского дипломатического демарша, отраженные в условиях «грабительского» мирного договора. Не будем удивляться. Вновь революционеры сделали прямо противоположное тому, на что рассчитывали германцы. «Это, естественно, создало полную неразбериху на востоке; нам же требовалась полная определенность. В любой момент на востоке могли сгуститься новые тучи, а нам предстояло ввязаться на западе в схватку не на жизнь, а на смерть. Военное положение требовало ясности...»[65] – пишет в мемуарах глава германской армии генерал Людендорф.

Произошло то, на что рассчитывали «союзники», подбрасывая немцам идею сотрудничества с большевиками. Вместо ясности в отношениях с Россией ситуация запутывается все больше. Троцкий, не давая никаких пояснений, покидает Брест. Ильича такой вариант вполне устраивает. Пусть себе немецкие войска стоят на русской территории, сейчас совсем не до них. Даже своим нахождением на русской территории германцы играют па руку Ленину. У него появляется козырь для торговли с Лондоном и Парижем. На следующий день после отъезда Троцкого по всем фронтам русской армии рассылается приказ Крыленко о прекращении состояния войны с противником и о всеобщей демобилизации.

Со стороны немцев поначалу было полнейшее замешательство. Все пытались интерпретировать беспрецедентное заявление Троцкого. Первоначально немецкие дипломаты провели совещание и сочли, что «хотя декларацией мир и не заключен, но все же восстановлено состояние мира между обеими сторонами». И только через три дня окрик берлинского руководства вернул их к реальности. Кайзер указал, что «не подписание Троцким мирного договора автоматически влечет за собой прекращение перемирия»[66]. Никто ведь не может гарантировать. что назавтра русский фронт случайно не возродится[67].

Чтобы проглотить большой кусок от русского пирога, берлинскому руководству нужно будет пошире раскрыть рот. Для оккупации территории Украины, Латвии, Эстляндии нужны солдаты. Нужны резервы, а их в Германии на четвертом году войны уже нет. Кончились немцы в Германии. Откуда же взять резервы? Вопрос решается только одним способом – сиять с Западного фронта. Подведем итог большевистской дипломатии:

• начало переговоров с Германией и подписание соответствующего перемирия привело к приостановке перевозок германских войск на Запад;

• ведение консультаций и обсуждений не давало возможности немцам нормально готовиться к наступлению на Западе;

• заявление Троцкого привело к тому, что перемирие было расторгнуто, по результатом этого стали обратные перевозки немецких солдат с Запада на Восток.

Главная цель, ради которой германский Генштаб отправил Ленина в Россию, не была выполнена. Российская империя рухнула и распалась, но Германии от этого легче не стало. Кайзер Вильгельм создал правительство Владимира Ильича Ленина, а теперь ему от своего создания надо отгораживаться. И оставлять на Востоке войска, так необходимые на Западе.

...18 февраля 1918 года германские войска в составе М пехотных и 5 кавалерийских дивизий перешли в наступление на русском фронте. Задача проста – добиться ясности. И либо разгромить противника окончательно, либо вынудить его к подписанию мирного договора. Сопротивления им не оказывается: для этого нет ни сил, ни средств. Какова реакция «союзников»? Она однозначна – теперь надо подписывать договор с Германией. Именно это, как мы помним, Ленин и сделает. А словоохотливый Лев Давыдович Троцкий описывает в мемуарах и поведение представителей Антанты: «С момента немецкого наступления поведение французов, по крайней мере части их, резко изменилось... Некоторые из французских офицеров сами настаивали на подписании Брест-Литовского мира, чтобы выиграть хоть несколько недель для подготовки отпора: такую мысль защищал французский разведчик, аристократ-монархист»[68].

Между тем Ленин снова старается выиграть время и сманеврировать. Германия не получает никакого ответа на свое предупреждение об окончании перемирия. Начинается немецкое наступление большевики снова молчат. За пять дней германцы продвинулись на 250 км, захватив 2 тысячи артиллерийских орудий, сотни локомотивов и грузовиков, тысячи вагонов с различными грузами. 21 (8) февраля 1918 года взяли Киев. Ленин ответил на это декретом-воззванием «Социалистическое отечество в опасности!» 23 (10) февраля, в день создания Красной армии, германцы предъявили большевикам очередной ультиматум, еще более жесткий, чем ранее. Они не шутят – в случае отсутствия ответа угрожают захватить Петроград. Для выполнения ультиматума даны всего 48 часов!

Требования немцев столь чудовищны, что на них не могут согласиться даже отпетые большевики. Условия мира были следующими: Латвия, Литва и Эстония должны быть немедленно очищены от русской армии, и в них вводилась немецкая полиция. Россия должна была заключить мир с Финляндией и Украиной, что означало согласие с их оккупацией немецкими войсками, а также обязывалась полностью демобилизовать армию, в том числе и вновь образованную большевиками Красную. На заседании ЦК случается скандал. «Левые» коммунисты, в том числе Бухарин, Коллонтай, Арманд, Радек и Куйбышев, и левые эсеры категорически против. По их мнению, такой договор – прямое предательство мировой революции и национальных интересов.

Ленин же неумолимо гнет свою линию, прекрасно понимая, что теперь, когда большевики выполнили свою миссию – развалили страну, поддерживать их извне никто более не будет. Кроме того, и эмиссары Антанты настаивают на подписании мира, чтобы еще больше запутать ситуацию. Ленину приходится убеждать своих истеричных соратников, подавших заявление об уходе со всех ответственных постов в знак несогласия с ленинским нажимом. В конце концов Ильич пригрозил своей отставкой, и это возымело действие. Мирный договор был подписан 3 марта 1918 года. Приехавшая в Брест русская делегация во главе с Сокольниковым молча, за один день подмахнула все бумаги. Сделай большевики это на месяц раньше, условия договора были бы совсем другие! Об этом пишет в мемуарах и глава германской армии: «Они держались с достоинством в несчастье, в котором были сами виноваты»[69].

Так зачем, а вернее для кого большевики ТАК вели переговоры с Германией?

В сложнейшей ситуации Ленин сумел сманеврировать между двумя борющимися международными силами. И опять остался в выигрыше. Согласившись на все требования германцев, Ленин сберег свою революцию. Его правительство становится для Берлина незаменимым – ведь другая русская власть может дезавуировать мирные договоренности. Выполнив до конца требование англичан: затягивать переговоры и создавать как можно больше неопределенности, Ленин получил возможность и к ним обращаться за поддержкой.

История очень быстро, в течение двух месяцев, подтвердила правильность его тактики развитием событий в Финляндии. 23 ноября 1917 года финляндский сейм большинством голосов принял решение о независимости страны. Однако в середине января 1918 года здесь тоже началась революция, а следом за ней и гражданская война. Будущий маршал Финляндии Манпергейм, тогда еще русский генерал-лейтенант, сумел мобилизовать в правительственную «белую» армию около 70 тыс. человек. Однако главную ставку в борьбе он сделал на Германию. Немцы во вспыхнувшем конфликте с готовностью приняли сторону «белых» финнов. Большевики оказали поддержку финским «красным» – в конце 1917 года их представители получили в Петрограде оружие с военных складов. Подписав Брестский мир с немцами, большевики отвели угрозу от себя, но навели ее на «красных» северных соседей. После ожесточенного сопротивления революционные финны были разгромлены в апреле того же года, и основную роль в этом сыграл 20-тысячный экспедиционный немецкий корпус. Послушай Ленин Бухарина и Арманд, откажись от соглашения с Берлином – и эти германские солдаты вместо краснофиннов разогнали бы первое в мире рабоче-крестьянское правительство и оккупировали бы Петроград...

Тем временем германское командование старается опередит!, своих соперников из Антанты и нанести удар на Западном фронте, не дожидаясь концентрации на континенте большой массы прибывающих американских войск. 13 февраля 1918 года на совещании в Гамбурге Людендорф докладывал кайзеру Вильгельму: «Армия сосредоточена и, будучи хорошо подготовлена, приступает к разрешению величайшей задачи в истории»[70]. 21 марта 1918 года в 4 часа 40 минут гул артиллерийской канонады возвещает о начале решающей операции Первой мировой войны[71]. Сильнейший пятичасовой огневой удар с массовым применением химических снарядов обрушивается на «союзные» позиции. В результате этой операции германцы проникли в глубь неприятельского расположения более чем на 84 км и одержали победу, какой со времени установления позиционной войны не удавалось добиться ни французам, ни англичанам[72]. Всего общее наступление германцев на Западном фронте продлится 119 дней (с 21 марта но 18 июля 1918 года).

По проку от всех этих успехов нет никакого, и война будет немцами проиграна. Почему? Потому что благоприятный момент для стратегического разгрома противника Германией не был использован. Дело в том, что бросать в образовавшийся прорыв немцам было нечего! На Западном фронте германское командование страдает от отсутствия свободных резервов, а в это время в России находятся до полутора миллионов немецких солдат. Даже конницу немцам не бросить в прорыв, потому что вся германская кавалерия находится на русском фронте!

Вот такие «преимущества» получили немцы, заключив с большевиками договор. А мы до сих пор читаем в учебниках, что Брестский мир был очень выгодным Германии...

Две смены российской власти, Февраль и Октябрь, прошли относительно бескровно. Гражданская война в России никак не начиналась. Не начиналась в той самой страшной форме, с истреблением миллионов и полным разрушением всей экономики страны, как это было необходимо для тотальной ликвидации нашей страны как мировой державы. Русские не хотели воевать, демобилизованные солдаты хлынули из распущенной армии по домам. А для уничтожения и обескровливания России нужна была полномасштабная катастрофическая междоусобица. Всеобщее ослабление. Уничтожение всего и вся. В такой ситуации любое политическое движение, едва оно начинало реально контролировать ситуацию, автоматически становилось для британцев и французов врагом помер один. В планах наших «друзей» по Антанте не было места для сильной центральной власти в России, как бы она ни называлась. Теперь и большевики становились для «союзников» совсем нежелательными элементами...





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 36
© 17.07.2017 Шишмарёв

Рубрика произведения: Поэзия -> Иронические стихи
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0












1