Ия Андреевна Горенко." Иоланта, небесный крил"


Ия Андреевна Горенко." Иоланта, небесный крил"
Ия. Короткое имя, как полусонный вскрик птицы... Из двух гласных... Протяжный стон. Имя, делящееся надвое. Имя - дуэтное. Но она не была в дуэте. «На особинку» всегда, красавица Иечка, Юшенька.. Одиночество, словно тянувшее руки к лунному лучу. Одиночество и в семье. Тихое, незлобивое, не укоряющее... Одиночество красавицы Иоланты. Как в опере Чайковского.
С книгами, карандашом, шитьем, цветами. Ковром недовышитым...

Акварелью. Кошкою. Грибами. Морскою волною. Ия любила купаться, когда летом жили под Одессою, у родных. Плавала отменно, но мерзла - быстро и любила больше сидеть на берегу, перебирать гальку, пересыпать ее, выкладывать замысловатый узор.

Анечка, старшая, как ведунья, все ходила по ночам, считала лунные, косые квадраты, отец едва успевал подхватывать ее на руки, один раз даже и на крышу выбралась, через мезонин, и тогда - полыхали мамины голубые, бездонные, глаза морскою синевою, глубиною неподдельного испуга.
Простоволосою, неприбранной, металась мама по комнатам просторно – холодной. царскосельской, казенной «морской» квартиры, с мягкой мебелью в чехлах, и изыском «только необходимого», шепча молитвы вперемешку с именем средней, старшей над нею, непокорной сестренки.
.
..Отец тогда все же быстро отыскал Анечку, отнес на руках в кровать, и она долго и сонно – тяжело, будто - не просыпаясь, бормотала, что то о лунном столбе голубоватого цвета, в котором стоял, будто бы, переливаясь, ангел - хранитель, с лирою. Или – с лютнею? Ия точно не помнила. Да это и неважно было.

Аню она любила и верила всем ее рассказам и снам, помогала вплетать ленты в косу, разглаживала шелковые банты гимназические, руками, дыханием, встряхивала пелеринки на платьях.

Ей все хотелось, чтобы Аня была лучше всех в гимназии, но та не придавала значения будто бы - ничему, кроме французского и литературы, хотя схватывала все - быстро, отвечала бойко, и в манерах была светски безупречна. Спорила – взглядом, прелестным холодом улыбки, насмешливою бровью.
И безупречность та была - легка, естественна.

Аня так смотрела и отвечала на вопросы, что спрашивающий понимал, тотчас же: она может сорваться, и пошалить, и надерзить, и затихнуть, и замолчать... И сложить правильно руки, и сделать красивый поклон, и отпустить умную реплику о книге. Или статье в газете. Ия тоже все это могла, да. Безусловно. Она сама часто смешила и удивляла отца замечаниями о выставке или о премьере в театре, куда он иногда брал их с Анечкой и Инной, абонируя ложу. Он был снисходителен к ней, лишь насмешливо сверкали глаза. Прятал улыбку в усики, от которых дамы сходили с ума... Постоянно. А мама – тайком плакала, О, да. И жаль было ее. Жаль... Безумно.

И бежала от нее, зимой - на каток и на выставки, летом - в парки, с карусельными лошадками и темной зеленью деревьев – ив и дубов...
...Ие всегда нравилась бывать в театре , пусть и в гимназическом платье, с крахмально отутюженным бархатом лент и воротничков, зябко выпрастывать руки из муфты, дыханием оттаивать крошечный ландышевый букет, вдыхая его тончайший аромат, словно парижские мамины духи, а потом ронять его в партер, к ногам какого нибудь гимназиста... Студента ..
...

Ия Горенко в кругу семьи. (справа) В центре мать - Инна Эразмовна.
слева - Анна Ахматова.. Стоят братья - Андрей и Виктор.

Аня подшучивала над нею, не спрашивая, в кого она влюблена, предполагая, что непременно - в киевского кузена Ежи, Юрия.. Ия вспыхивала щеками: как то о любви и не думалось, все больше привлекала ее учеба чтение, разборы пьес на фортепьяно, чтение романов французских – Доде, Мало... Русские были скучны невыносимо, кроме Пушкинских светлых новелл и тургеневских, коротких, как солнечный луч но это правда, что она любила с Ежи играть в четыре руки. Семьею приезжали в имение к кузенам, пока семья была цела, под Дарницу, уютное именье, усадьба с липами, парком, туевой аллеей.

Или это была - лиственница? Ия опять не помнила точно. Ничего она не помнила... Перебирала букеты крила, пачкала пальцы тонкие - пыльцой... Ежи смущался, но не краснел, называл ее тихо, дразня: «тетя Юша».

...Он кузен или племянник? Голова пылала в смущении и ознобе, и она все путала. Почти что - бредила. И как это у Анечки все получается записывать в тетрадь?! Стихи? У Ии не выходило это...
Ей проще было прозу разобрать. Про Анну, матушку Богородицыну, про протопопа Аввакума, про судебное псковское право в двенадцатом веке,[1] наверное, еще на грамотах берестяных. Какой вольный дух был у Пскова, города с озерами, с кремлем деревянным, круглыми башнями. Строили их из извести, в особом растворе на яичном белке ее замешивали, известь, и был, должно быть, среди устроителей того кремля - Мастер, и звали его Юрием, Георгием, Еженькой, то есть. Со светло – пшеничными, русыми кудрями до плеч, родинка на горле, в ямке, и на щеке, и голова - в ободе узорной тесемки...

Ия сладко жмурилась, и сердце падало вниз, как с обрыва над Днепром, где стоит Никольский собор Расстрелли. Бог ты мой, о чем она думает, какой Ежи?!.. А вот интересно, протопоп Аввакум был красивый? И борода у него не кололась?

Она спросила Еженьку, тот пожал плечами и тихо удивился, чего Юшеньке вдруг это в голову то вошло? Она пожала плечами. Так, ничего, просто хотелось бы пойти к подвижнику тому, удивительному, что в соснах дальних живет, в хижинке особой, говорят, что он на Аввакума похож. Очами духовными видит... Еженька закивал согласно. Решились пойти... Вдвоем не так боязно, все же...

Аня тоже все порывалась с ними пойти в то утро, да температура опять ее одолела и бледность, тоска, кашель, и мама тихо упросила Анюту остаться дома, полежать в гамаке... Полежать, полежать...

Личные вещи из дома  семьи А. Э Вакар, (Хмельницкая область. Украина)  принадлежащие Ахматовой. бусы, белый шарф, очки, чашка с блюдцем.  шкатулка и открытка..

Ия, сияя глубоко глазами и ямками щек, после, с восторгом тайным, Ане рассказывала, как вышел он к ним, сухой и тонкий, с сиянием очей кротких, в скуфье мягкой. И борода - вся седая, и рубище – белое, а в руках было у него не то лучина, не то - полено. А на рукаве то правом - мышь сидела, лапками держала сухарь, а увидев их, в рукав проворно спряталась!
Показалось то Иечке - забавным, и она фыркнула, рассмеялась, засияла, и старцу вмиг – понравилась.

- Ну, здравствуй, невеста Христова, небесный крил! [2]
Про что ты, голубка, узнать то пришла? – он взял Ию за руку, и она вздрогнула от неожиданности: на ладонь ее упала хлебная крошка, вернее, застряла меж пальцев. Недогрызенная мышью... Посмотрела она в глубокие, светлые глаза старца и улыбнулась – плакать расхотелось.

...Ежи неподалеку таился, за сосной – вдруг увидит, что она  замерла, насмешничать станет, что слов простых испугалась, подумаешь, монахиней назвал, подумаешь, сказал ей, что на соломе спать станет, хворая...
Что же здесь такого? Они и здоровые с Анютою часто дремали то на лесной полянке, на мягкой хвое сосновой, то на душистой соломе, в маленькой риге, что на краю усадьбы.... А потом бегали часто взапуски и вытряхивали из кос соломинки душистые: клевер, мята... Сенкевич, его романы вечерами все Еженька читал вслух, пытаясь, нарочно, по польски, с ударениями двойными, язык смешно изломать. Аня фыркала, хохотала, отбирала у него книгу, а Ия все молча вышивала ковер, лишь ямочки на щеках алели...

...А потом, через пару лет, нечаянно,, в бюро, нашла она Анину тетрадку, а в ней – стихи, от которых прыгнуло сердце прочь, и покатилось, как мяч, по ковру, ею дошитому, на котором алели маки, ходил важный павлин или сирин – сама не могла понять, все же окончила его в тот долгий, светлый вечер. В тетрадке – голубой, с нежными фиалками, на бумаге с водяным знаком, плыли перед Иечкиными глазами строфы, нежные, отточенные, будто бы тающий лед:

...Подошла я к сосновому лесу.
Жар велик, да и путь не короткий.
Отодвинул дверную завесу,
Вышел седенький, светлый и кроткий.

Поглядел на меня прозорливец,
И промолвил: "Христова невеста!
Не завидуй удаче счастливиц,
Там тебе уготовано место.

Позабудь о родительском доме,
Уподобься небесному крину.
Будешь, хворая, спать на соломе
И блаженную примешь кончину".

Верно, слышал святитель из кельи,
Как я пела обратной дорогой
О моем несказанном весельи,
И дивяся, и радуясь много.

Дарница. 1914[3]

Так точно Анечка все запомнила, будто в сердце впечатала... Ия удивилась ей показалось, что та почти и не слушала рассказа ее тогда... Не решилась расспросить Аню, просто гуляла под руку с Колей Гумилевым, по аллеям, и все рассказывала ему, рассказывала, Анино девичество, в соленых брызгах морских, как они провожали «Зоркий» из Севастопольской бухты, выбирали на берегу пеструю нарядную гальку, ели запеченную в камнях, на костре, корюшку, кефаль... Коля жадно впитывал все, что Ия говорила тихо, волнуясь, закашливаясь, осторожно пожимал ее руку, когда она прятала платок в карман, чтобы он не заметил рубиновых пятен. Но он - замечал?
Аня то укладывала Леву в кроватку, то сидела в своей комнате, на белой софе, писала что то... Выходила поздно, когда уже Ия выпивала свое молоко и куталась в шаль, на террасе, и слушала, как щебечет в листве, прячась, птичья семья.. Закатно щебечет, волшебно, нежно, дерзко...

Тогда все было волшебно и дерзко вокруг, в шестнадцатом, несмотря на сводки военные, на перебои с хлебом, на то, что любимый Ией Мариинский дворец был отдан под лазарет для раненных, а в Софийском соборе то и дело служили панихиды по погибшим или молебны  -   во здравие...
Она старалась не думать о плохом, старалась - учиться, погружаясь, пылающей от жара, кружащейся головой, в книги, учебники, в пожелтевшие страницы жития Аввакума. Оно, житие, не казалось ей сухим и строгим. Напротив, пламенным, живым.
.

Протопоп Аввакум Петров, жизнь и труды которого изучала Ия Андреевна Горенко.

..Она осмелилась в своем сочинении назвать Аввакума - Поэтом, потому что сравнения и язык жития раскольника - протопопа показались ей столь страстными и глубокими, что она и не могла найти иных слов для описания Души и нрава его. Чем несказанно удивила профессора Смирнова. .. ....Аввакум показался ей схожим с Данте. 

Страстотерпец, гонимый. Принимающий мучения, как часть жизни... Как нечто необходимое для истинного возвышения Души. И поэт в прозе. Сильный, истинный. Ибо, кто бы еще посмел так сравнить в житии церковь Христову с юной женщиной - Вирсавией. Любимой. Желанной? .. Никто. Разве что, любимая ее Анечка.. Анюта... Молчаливая тихоня, с глубокими, бархатными глазами, гибкая, будто бы русалка, морская дева, царица... небесный крил..

...Лилия, чуть прохладная, невозмутимая, с капельками росы на лепестках. Ие вдруг еще подумалось нечаянно, что подвижник и духовидец тогда все перепутал – небесной, горней лилией была, несомненно, Анечка, не она... Всегда была. И в борениях, и в метаниях, и в горе, и в смехе.. И в строфе своей тонкой, пронзительной, совершенной. Простой. Высокой. А у нее, Ии, иная судьба. Проще. Тише. Как у той овсянки, что прячется в листве. Но не посмела сказать этого вслух..... Не сказалось. Лишь подумалось.


Фото, на котором малыши Гороенко - Ия и  Виктор..
****
Ия Андреевна Горенко умерла в голодном и страшном двадцать втором году в Хмельницкой области. Ее не на что было хоронить, и тело завернули в тряпье. Могила ее не сохранилась... Всю жизнь Анна Андреевна называла ее нежно - «Юшенькой» и трепетно хранила в сундуке - креденце несколько листков табельной успеваемости сестры – гимназистки, где значилось только: «весьма хорошо» и « отлично»...

Слева, вторая сверху - Ия Горенко. Киевская женская гимназия номер 4.

[1] Ия Андреевна Горенко - слушательница Высших женских курсов в Киеве -  писала работу и делала устный доклад о Псковском судебном праве в двенадцатом веке. Работа заслужила высокую оценку профессора Смирнова. Автор. [2] Здесь :лилия (украинск.). Автор. [3] Цитируется стихотворение Анны Ахматовой « Моей сестре». Автор.  
Фото не уточненные. Источник - Интернет.






Рейтинг работы: 50
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 318
© 25.06.2017 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2017-2007468

Метки: Ия Андреевна Горенко. Светлана Макаренко - Астрикова. эссе. авторский текст. Дарница, сестра Ахматовой, судьба.,
Рубрика произведения: Проза -> Эссе


Лада Эль       08.10.2018   21:53:19
Отзыв:   положительный
Лана, благодарю, ещё раз благодарю за ваш труд. Здоровья вам...

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       09.10.2018   08:45:40

спасибо...
Мария ...       12.07.2017   14:31:03
Отзыв:   положительный
Ли-лия, ли-лея... прекрасно!

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.07.2017   08:28:07

Что может быть прекрасного в оборванной так безжалостно судьбе?,..
Мария ...       13.07.2017   09:16:02

Отсутствие amères déceptions, возможно,
сама по себе искра жизни и ваш рассказ об этом
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.07.2017   12:56:12

Спасибо... Обнимаю. С ВАми...
Валерий Медведковский       10.07.2017   21:21:44
Отзыв:   положительный
Спасибо большое за ОГРОМНУЮ работу! Найти, собрать, придать форму и линию непросто. Получилось интересно и познавательно, захватывающе! С уважением.
Инна Филиппова       26.06.2017   15:33:00
Отзыв:   положительный
Спасибо, что с такой душой о ней написала...
Спасибо, что столько всего знаешь... изучаешь... читаешь... что под твои пером прошлое оживает и становится вровень с настоящим...
Читала - на одном дыхании...

Извини, что не смогла прийти, прочесть раньше.

Обнимаю.

С благодарностью за то, что ты есть...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       26.06.2017   17:38:56

Я так плакала.. Спасибо...
Ди.Вано       26.06.2017   07:41:44
Отзыв:   положительный
...... Имя - дуэтное...... И...Я...
Так тонко, с особым изяществом и трепетом
написан портрет сестры А.А.
Истинно Христова невеста...чиста, светла..
И каждая строка открывает мир духовной связи сестёр,
их нежную любовь друг к другу....
Спасибо огромное
Д.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       26.06.2017   07:45:27

я чуть не разрыдалась.. ваш - единственный - отзыв..... благодарю вас...








1