Поездка на машине из Лондона в Германию. Часть - 2


… Рано проснувшись, я глянул на часы – было семь часов.
Тихонько выпростался из спальника, сходил в туалет, умылся и, возвратившись, сел в машину писать ежедневник. Если не записывать впечатления, хотя бы несколько дней – всё забывается и там, где были восторженные переживания и долгие раздумья, ничего не остаётся кроме скучного перечисления малозначительных фактов…
После завтрака, пока жена и сын собирались в дорогу, я успел пожарить вчерашние, набранные в лесу сыроежки и переложил их в ковшик, оставляя на ужин.
К тому же у нас не было соли, а есть грибы без соли всё равно, что пить безалкогольное вино…

Наконец мы выехали из кемпинга и через замечательно красивые лесные урочища, зажатые с двух сторон крутыми склонами холмов, заросших травой и кустарниками, направились в столицу земли Рейнланд, – Палатинат и Саарбрюкен, в Трир. Я уже много слышал об этом городе от Сюзи и потому, экскурсии этой ждал с нетерпением.
Доехав до города за полчаса, мы остановились на стоянке, находившейся в пяти минутах от центра города и, заплатив за стоянку авто в течение дня, три евро отправились на целый день в путешествие по Триру – древнему городу, известному ещё во времена Древнего Рима, как столица римской провинции под названием Трирум.
…На небольшой центральной площади с многофигурным фонтаном посередине, было оживлённо и толпы туристов говорящих на многих языках Европы, в том числе на русском, ходили взад и вперёд, слонялись по магазинам и магазинчикам, сидели на приступочках фонтана, фотографировались или что-нибудь ели...
Посетили магазины и мы…
Товары в них были намного дешевле чем в Англии и то, что это были товары и вещи не английские, а немецкие, или просто европейские, придавало им очарование и непонятную притягательность…
Шопинг – это интригующее и увлекающее времяпровождение для большинства туристов, а исторические достопримечательности – это как бы заявленная цель посещения.
Но главное всё–таки, – это ходьба по магазинам и рассматривание «колониальных» товаров, как, посмеиваясь, говаривал один мой Питерский друг.
Местные жители действительно рассматриваются туристами, как аборигены, или «индейцы», как аксессуар любого зарубежного города или посёлка, вовсе незаметные в несметных толпах туристов.
Для этих «аборигенов» идёт нормальная рутинная жизнь с нудной работой и долгим ожиданием вечера, а для туристов – это отпуск, праздник в унылой череде остальных месяцев года…
Вот и мы окунулись в этот фестиваль праздного любопытства…
Утомившись бродить по магазинам и магазинчикам, приустав от сравнений цен местных товаров с английскими, мы привлечённые ароматным запахом из киоска, купили по небольшой ещё горячей пицце, съели её сидя «под фонтаном» и «усугубили» съеденное, вкусным мороженым…
И только после, отправились к Понто – Нигро, - римским воротам, построенным римской властью ещё в третьем веке после рождения Христа, когда Трир, был римским владением в Прирейнской области.
Масштабы этих ворот поражают размерами – как и всё, что было построено римлянами.
Возведённые из тяжёлых, грубо отёсанных камней, толстые почти чёрные стены, возносятся на тридцатиметровую высоту и на сорок метров в ширину и были в своё время главными, «триумфальным» въездом в город, окружённый крепостными стенами, растянувшимися почти на семь километров.
В высоких внутренних залах этих ворот, в своё время, гремели металлическими доспехами римские воины - часовые. Под этими гулкими сводами, около двух тысяч лет назад, проходили устрашающе одетые в сверкающие доспехи римские центурии, слагающиеся в непобедимые, со славной историей римские легионы, выступавшие из Трира в походы для завоевания белгов и германцев, живших в дремучих лесах, растущих вдоль Рейна.
Через время, эти легионы возвращались с победой, везя в повозках награбленное богатство и гоня перед собой толпы рабов: мужчин, женщин и детей…
… Обширный вид с четвёртого верхнего этажа ворот, открывался на все четыре стороны долины Мозеля и отсюда, наверное, часовые, в большие окна – бойницы наблюдали, за передвижением людей и войск по всей округе…
За всеми этими гигантскими строениями, вдруг, для меня открывалась реальная жизнь римского города, в социально и культурно – административном отношении, возможно до сих пор непревзойдённой современной «экономной» цивилизацией.
Всё бытие тогдашнего римского гражданина, было выстроено по законам развивающимся долгие столетия…
Искусства и ремёсла были тогда изысканы и «технологичны»; не было автомобилей и самолётов, но были громадные театры и роскошно поставленные представления, похожие на реальную жизнь римского гражданина; были бои гладиаторов – развлечение для воинов; были утончённые римские бани, в которых спортивные залы, соседствовали с библиотеками и массажными кабинетами, в окружении широких площадей, украшенных замечательными скульптурами и публичными зданиями…
Если сравнивать современного европейского обывателя и просвещённого римского гражданина, то первый может действительно показаться варваром, с его стремлением к комиксам, телику и футболу.
И главное отличие, наверное, состоит в духе народа и в духе времени!
Жалкие сегодняшние попытки возродить римское величие просто невозможны, так как демократия, всё и всех свела к каким - то жалким действиям по зарабатыванию денег всяческими, праведными и неправедными методами, научила быть трусливыми и мелочно – экономными...
Глядя на гигантские римские строения, я часто думаю, что это строили и задумывали какие – то физические и духовные гиганты, гордые своей силой и непобедимостью, воспитанные в традициях драматической, часто трагической истории Рима от начала его истории, до апогея, и позже, медленного, величественного упадка!
Видимо, сама система ценностей, исповедуемая той или иной общностью людей формирует их характер, их отношение к жизни и смерти.
Видимо, что – то сломалось в системе отбора человеческих индивидуумов, сразу после гибели Рима, и вполне может быть, что мы, всего лишь жалкие потомки Великой породы людей, жившей две тысячи лет назад, в Средиземноморье.
Ведь и на появление Иисуса Христа в Иудее, можно смотреть, как на продолжение той, давно умершей цивилизации.
Ведь неспроста, Он появился именно две тысячи лет назад, на окраинах Римской империи, в период её расцвета. Ведь свет Иисуса, родившегося в Римской империи, уже две тысячи лет светит всему миру, живущему в ожидании второго Его пришествия…
Из этого вполне возможно сделать вывод, что мы медленно деградируем, и когда Иисус Христос придёт на Землю во второй раз, мы уже вполне будем готовы к Страшному суду…
Такие или похожие мысли одолевали меня, после посещения Триумфальных ворот…
После небольшого отдыха в живописном скверике, где на перекрёстках песчаных дорожек стояли скульптурные изображения, выполненные в стиле барокко, с порослью разноцветных мхов на каменных лицах, мы взбодрились. Эти каменные фигуры и главное, лица, невольно вызывали усмешку – настолько нелепа была эта «мшистая борода» на лице какого-нибудь красавца – Адониса или даже нимфы…
Но странно - эти мхи почему – то никто не счищал, и казалось, что они уже проросли сквозь камень…
Чуть позже, мы попали в гигантскую римскую базилику, сложенную из квадратного по форме кирпича и представляющую из себя, большое пустое помещение без внутренних перегородок, некогда служившее храмом - убежищем для римских богов.
Много позже, уже в Средние, дремучие века, в нём поселился Бог христиан и продолжает жить в обновлённом уже виде и сегодня.
Тишина и любой резонирующий в громадном помещении звук, продолжают вызывать невольный испуг и уважение у самых отъявленных атеистов. Время от времени, в насторожённую прохладу этого помещения заходят группы туристов, ведомые гидами, громкими голосами рассказывающие одну и туже печальную историю об этой римской базилике, ставшей давным-давно церковью…
К базилике, немного нарушая римское величие и торжественность, примыкает дворец герцога, выстроенный в восемнадцатом веке, в вычурном стиле барокко – типичное жилище избалованных жизнью аристократов…
Рядом красивый парк, в глубине которого, стоят сохранившиеся руины (масштабные и потому несовременные) римских бань. Ещё дальше – остатки амфитеатра, на двадцать тысяч зрителей, с почти сохранённой внутренней ареной и покрытыми землёй и травой бывшими рядами трибун.
На этой арене римляне и гости города наблюдали бои гладиаторов и схватки вооружённых воинов с дикими кровожадными хищниками…
Иногда, под улюлюканье толпы, на этой арене скармливали хищникам беззащитных христиан, которых тогда в Риме, преследовали как сектантов и обвиняли во всех смертных грехах…
Это был тогдашний стиль жизни, к которому постепенно приближается и мы, то есть современный мир, с кровавыми боями боксёров – профессионалов, конными скачками и африканскими сафари – охотами на львов в саванне.
Наша жизнь сегодня всё больше уходит от христианских правил и канонов, и всё больше ожесточается, милитаризируется и оглупляется. Электронные игры даже для малых детей погружают их в атмосферу войны и насилия.
Таков был, как мне кажется и стиль жизни в римском государстве эпохи упадка, только без современного лицемерия и фарисейства.
То, что сегодня считается на официальном уровне преступлением, тогда, считалось доблестью…
… Я постоял наверху бывших трибун, ныне засыпанных землёй и поросших травкой, спустившись вниз погулял по песчаной арене, представляя себе, как шумно было здесь в дни представлений: на арене рычали львы, звенело металлом оружие и доспехи гладиаторов, раздавались их яростные гневные крики и стоны боли, а в дни праздничных представлений гремели овации публики…
Сегодня здесь, пытаются возродить такие представления – на арене стояло громадное чудовище из папье-маше, человеко – бык по имени Минотавр, вокруг которого вечером, в театральном представлении будут разыгрываться человеческие страсти, по мотивам пьес древних драматургов…
После традиционного фотографирования с Минотавром «в обнимку», мы спустились в сырые подземные помещения, в которых, некогда, со страхом ожидали своего выхода на арену, гладиаторы и дикие звери…
От амфитеатра уходили притихшие, но, выйдя на улицы города, повеселели. Вскоре подошли к дому, в котором родился и жил вождь международного пролетариата – Карл Маркс.
У дверей его дома – квартиры стояла очередь из китайских туристов и я, со вздохом отложил посещение музея на следующий приезд.
Да и билет был дороговат - капиталисты сегодня, делают деньги даже на имени Карла Маркса, своего злейшего врага…
Последней крупной достопримечательностью города был громадный кафедральный собор, построенный в начале второго тысячелетия нашей эры.
Экстерьер храма поражает многообразием деталей, башен, шпилей, выступов сделанных давным-давно, из местного камня – песчаника. Он возносится к небу почти на стометровую высоту и перетекает в многообразие внутреннего, сложно расчленённого пространства, заполненного искусно вырезанными из камня и дерева алтарями, гробницами местных святых и иерархов…
Поразила одна причудливая скульптурная композиция: богатый горожанин, в роскошном костюме, и драгоценными камнями в кольцах на руках, возлежит довольный и гордый, читая книгу, а рядом, сбоку, немного со спины, стоит Смерть с косой и скалит беззубый череп.
Наивная, но реалистичная аллегория, касающаяся и нас с вами тоже, как впрочем, и всех остальных туристов, глазеющих с любопытством на величие прошлого…
Выйдя из собора, сумрачного и прохладного, мы вновь окунулись в суету жизни и обаяние храмовой тишины и святости, быстро растворилось…
Чтобы избавиться от мрачных предчувствий, зашли в современный универсам расположенный неподалеку от собора.
Я выбрал и купил себе хорошо сшитый вельветовый, недорогой пиджак и был доволен…
Так, современная суета, пошло вторгается в жизнь вашего покорного слуги, автора этих заметок, иногда воображающего себя праведным судией прошлого и настоящего, а на деле – обычного, современного мещанина.
Его, то есть моя суетливость, не оправдывается даже мечтами о том, что в новом пиджаке и серых брюках, он собирается ходить в Роял – Оперу на балет, или в Альберт – холл, на симфонические концерты.
Автор, тоже не лишён пошлого тщеславия в этой насмешливой рутине бытия, тоже не замечающий Смерти с косой, притаившейся неподалёку, может быть за ближайшим углом…
… Возвращались в свой городок Тритенхайм уже под вечер, перегруженные впечатлениями и молча обдумывающие всё увиденное…
Приехав в кемпинг, на ясном солнцезакате, сидели и пили чай и кофе после ужина, и разговаривали о римской цивилизации, так много давшей современному Западному миру. Именно преемственность римских обычаев и традиций, культуры и искусства, дали возможность развиваться в Европе и христианству, и экономике, и промышленности.
Европа сегодня – законный наследник античности и её гегемония в современном мире, (США – тоже часть такой Европы) обусловлена крепостью фундамента, заложенного величавым Римом…
… Ночь прошла спокойно и утром, проснувшись, чуть позже обычного, после завтрака, мы поехали в лес, через городок Ноймаген.
Там, в магазинчике – булочной, купили свежего ржаного хлеба, с семенами подсолнечника и ароматных, поджаристых сладких плюшек.
Затем, поднявшись, по петляющей по косогору дороге, на плоскогорье, с торчащими по гребню холмов «мельницами», электро-турбинами – «ветряками», повернули вправо и, въехав в большой лес, остановились у обочины, рядом с уютными столиками для пикников.
Время было около полудня и расположившись за столиком вполне комфортно, мы пообедали свежим хлебом с сыром и плюшками к чаю, а потом, собрав всё в багажник, переобулись и пошли гулять, вверх, по лесной дороге, в глубину лесного массива.
По этой дороге, наверное, много лет назад вывозили лес, а сегодня, она наполовину заросла, укрылась то буковыми, а то еловыми чащами. Кое – где, на лесистом склоне, из земли вылезали «горбясь» скальные останцы, сложенные из стланиковых пород.
На обочине, я нашёл несколько полу засохших маслят, две или три сыроежки и даже несколько лисичек…
Дойдя до шумящего во влажных зарослях ручейка, мы повернули направо, на сухой бугор и в метрах пятистах оттуда, в крупно-ствольном сосняке, на перекрестье лесных дорог и дорожек, нашли перевозную, охотничью будочку, крошечную, в длину человеческого роста, но с печкой, с лежаками по бокам и с дровами в дальнем углу, уложенными поленницей.
«Вот такую же надо бы сделать в Сибири – подумал я. – Её, в район Байкала, можно по лесовозным дорогам завезти, в самые дебри. И жить, сколько душа захочет, а потом перевозить на новое место…»
Пройдя чуть дальше, я увидел с краю длинной поляны, скрадок, сделанный из металлической сетки, утыканной для маскировки, елово-сосновыми ветками, до уровня человеческой головы.
И я вновь подумал, что из такой мягкой металлической сетки, можно делать скрадки и в тайге, на марянах и на больших болотах, и в них караулить зверя на зорях, когда копытные выходят пастись или есть болотную травку и коренья. Такой скрадок, можно временно сооружать и на солонцах…
Здешние солонцы сооружаются иначе, чем в сибирской тайге. Забивают посередине полянки столбик или спиливаю дерево на высоте полутора метров и сверху, в столбик, пробив куб соли (размерами с большую булку хлеба) закрепляют металлическим штырём, в дереве. Зверь, найдя этот солонец, начинает на него ходить, лизать соль и охотник, спрятавшись в таком скрадке, подкарауливает его.
… Ещё удобнее охотится на солонцах из высоко устроенного скрадка, сделанного из досок, в котором можно не только сидеть удобно, но при случае и подремать ночью, в ожидании прихода зверя…
Я, отделившись от жены и сына, большими кругами ходил по лесу, высматривая настороженных оленей, и так наломал ноги, что едва шёл в концу прогулки.
Собравшись, в конце концов, у машины, мы, на луговине, у обочины, пообедали вкусными бутербродами с сыром и колбасой и совсем уже собрались уезжать, когда к нам подошла женщина и попросила довезти её до ближайшего посёлка – у неё, неподалеку, неожиданно сломалась машина.
Мы с удовольствием подвезли её в богатый особняк, стоящий на вершине холма, над долиной Мозеля.
Дом принадлежит богатым немцам, а женщина - филипинка, была в доме за сторожа и садовника.
Замечательные интерьеры трёхэтажного, просторного дома, большие окна с видом на реку, антикварная мебель и дорогие безделушки, дали нам представление о жизни и условиях обитания современного богатого немца - буржуа.
Хозяева жили где – то далеко, в Гамбурге или в Берлине, а в этот дом приезжали изредка, в перерывы между интенсивным зарабатыванием новых денег, в том числе на содержание этого дома.
Осмотрев роскошный дом, мы через большой сад вышли во двор и, простившись, поехали в наш кемпинг, который был виден из окон особняка, далеко внизу…
Вечером у меня разболелся живот и я вспомнил, что в лесу смешал чай и некипяченую воду, выпил эту смесь и был наказан за непредусмотрительность…
Я почти всю ночь, по временам крался среди спящих караванов к туалету, и потом так же тихо старался прошмыгнуть к палатке. К утру всё наладилось, и я в изнеможении заснул, уже при первых проблесках восхода…
Наутро, проснувшись поздно, решили ехать во второй раз в Трир…
Здоровье моё после сна поправилось и потому, попивая горячий чай, я сидел в кресле и рассматривал, привычный уже вид противоположного берега реки, с виноградникам на склонах и «шапкой» лиственных деревьев, ближе к вершине холма.
Кемпинг наш, в Тритенхайме, расположился на плоском зелёном травянистом берегу, по краям засаженного, деревьями грецкого ореха. Одна из сторон кемпинга выходила на берег реки и, расположившись поближе к реке, мы по утрам и вечерам, наблюдали текучие массивы глубокой и широкой реки, впадающей где – то ниже по течению, в крупнейшую, легендарную реку Западной Европы – Рейн.
По Германии, Мозель протекает с юга на север, извиваясь по глубокой и широкой долине, посреди крутых холмов, плавно огибая естественные препятствия.
На одном из полуостровов и расположен городок Тритенхайм…
Издавна, в селениях стоящих по берегам Мозеля, занимаются виноградарством и виноделием. Мозельские вина известны по всему свету, особенно белые вина. Они обладают замечательным вкусом и ароматом, и его здесь делают так много, и такое разное, что почти в каждом доме, предлагают своё вино с особыми, как утверждают знатоки, качествами.
Наш кемпинг существует уже давно, и моя жена с детьми побывала здесь лет десять назад. Ей так понравилось, что она привезла и меня, показать эти дивные места…
Туризм, здесь, может быть, вторая по величине статья дохода, после виноделия.
И конечно, самая привлекательная часть туристического маршрута по здешним местам – это Трир, бывшая столица огромной древнеримской провинции, с богатейшей коллекцией остатков римской культуры и римской городской жизни. Поэтому, мы ещё раз решили съездить в Трир, в археологический музей города.
Музей расположен, в углу обширного герцогского парка, неподалёку от его дворца, пристроенного, немного безвкусно, к громадине римской базилики.
Сам музей – современное здание со ступенчатой стеклянной крышей и внутренним двором, огороженным бывшей городской крепостной стеной.
Одно из сокровищ музея – зал фресок, - замечательных каменных художественных «полотен», - восстановленных реставраторами подлинников, размерами по двадцать - тридцать квадратных метров, с миллионами красочных «мазков» - камешков, фрагментов смальты – материала, сваренного из особого типа песка, в особых печах.
Мне вспомнились мозаики в залах Петербургской Художественной академии, состоящих из разноцветных мельчайших фрагментов, с преобладанием золотого цвета.
… Один из моих Питерских знакомых художников, получил в своё время большой заказ на мозаику в каком-то доме культуры и мы, на верёвках, поднимали ему в мастерскую, на улице Репина, на пятый этаж, плоские «блины» смальты, «сваренные» в специальных печах Академии.
… Орнаменты здешних древнеримских мозаик завораживают тонко рассчитанной симметрией и серо – голубыми мягкими красками созданных изображений.
Воспроизведенные мастерами люди и чудовища в фигурных композициях, живут динамичной естественной жизнью и, глядя на это чудо, проникаешься чувством сопричастности древнему, давно ушедшему от нас миру, жившему в ладу с чудесами мифическими и легендарными, составляющими тогда, часть повседневности, загадочной и рискованной.
На многочисленных барельефах и стелах из камня и смальты, изображены римские герои и боги, чудовища и дикие звери…
Аллегория – распространённый художественный приём древнего искусства, позволяющий наглядно приблизить содержание легенд и мифов, к рядовому, народному зрителю…
… Зал остатков древнеримского, скульптурного и архитектурного искусства, особенно привлекателен. В нём хранятся стелы и барельефы, скульптуры и навершия колонн, каменные погребальные башни – монументы, откопанные на сохранившихся кладбищах…
Глядя на это богатство форм и масштабы памятников, понимаешь, что римляне относились к смерти с почтением и устраивали целые города в миниатюре для мёртвых, памятуя о неизбежной кончине каждого человека.
Большая, с четырёхэтажный дом, башня – усыпальница стоит во дворе музея,разукрашенная барельефами и показывающая в скульптурном изображении жизнь нескольких поколений знатной, богатой семьи римлян.
… Рассматривая эти памятники римского искусства, осознаёшь величие и славу, ушедшей (не хочется говорить погибшей) от нас цивилизации и значение Трирума, в жизни поздней римской империи.
Во времена императора Константина, принявшего христианство в начале четвёртого века от рождения Христова, Трир был вторым по величине городом после Рима во всей громадной империи и сам Константин до своего императорского возвышения, был его управителем.
В то время, город вмещал в себя множество жилых домов, театров, храмов, стадионов, ипподром, арену для боя гладиаторов и множество административных зданий, из которых, римские чиновники управляли жизнью провинции.
Кстати, по уровню бюрократического администрирования: сбору налогов, транспорту, развлечениям - Рим, может быть, превосходил и современную западную цивилизацию.
Во всяком случае, до недавнего времени, наша цивилизация, выглядела бы, в сравнении с римской, как некое сборище варварских стран и народов…
… Но, пожалуй, самая замечательная вещь в этом музее, это макет – реконструкция Трира, времён расцвета Рима. Этот макет, размерами приблизительно три на три метра, является совместным произведением команды археологов и архитекторов и воспроизводит Трирум таким, каким он был примерно тысячу восемьсот лет назад…
Расположенный на правом берегу Мозеля, древнеримский город, исключая фермы и загородные дома патрициев и богачей, вмещался в черту городских стен, длина которой была около шести с половиной километров.
Множество каменных строений, под красными черепичными крышами, включающих в себя всё необходимое для жизни, были разбиты прямыми параллельными улицами на прямоугольные и квадратные кварталы.
Этот город просуществовал несколько длинных столетий. А первый деревянный мост, был построен через Мозель, за двадцать лет до начала нашей эры. Значит, уже тогда на обоих берегах Мозеля, стояло большое поселение, нуждающееся в твёрдой переправе.
И уже тогда, богатые горожане занимались торговлей и изготовлением вина. Сохранился даже большой скульптурный портрет – барельеф корабля, везущего бочки с вином по реке. Может быть, такие корабли плавали тогда по Мозелю, в начале доставляя вино из метрополии, а потом уже развозили и местное, в самые отдалённые уголки завоёванного края…
Средневековая коллекция памятников в музее, значительно беднее древнеримской, хотя поражает размерами погребальная арка – башня, внутри которой, как я понял, отпевали умерших и на карнизе которой, изображены каменные аллегорические фигуры, воплощающие скорбь по умершим.
Подлинным чудом для нумизматов, конечно, является коллекция древних римских монет, золотых и серебряных. Каждый император чеканил свои монеты, с собственным на них профилем. И какие же это были разнохарактерные лица! И как же много их, императоров, было за всю блестящую историю империи!
Монеты находили и находят в Трире и по сию пору. Так что, искатели золотых сокровищ – дерзайте! Может быть, вам удастся найти кубышки, с золотыми монетами, в ближнем герцогском парке!
… Выйдя из музея, мы, приходя в себя, погуляли по городу, прошли случайно мимо музея Карла Маркса, где была обычная очередь, в том числе с лицами «китайской» национальности, которые фотографировались на фоне парадной двери дома, в котором родился основоположник научного коммунизма – этот предмет я изучал в университете марксизма – ленинизма…
Ведь ещё каких-нибудь лет тридцать назад, всем казалось, что СССР будет жить вечно, как и сами идеи Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. Я помню из детства, счетверённый портрет - наложенные одно на другое лица, с изображением Маркса с белой пышной бородой на передней позиции, а потом уже Энгельс, Ленин и Сталин – по убывающему уровню влияния.
Сегодня эти портреты и идеи, кажется в далёком прошлом, и если бы не успехи Китая и Вьетнама, то можно было бы подумать, что Маркса не существовало. Однако, я думаю, что это забвение – явление временное, ибо Запад, усвоил уроки Революций, и сегодня развитые страны, более социалистические, чем страны бывшего Варшавского блока, во времена существования последнего…
Вспоминая своё босоногое, но счастливое детство, я думаю, что марксизм помог СССР выиграть большую войну против Гитлера, но бездарные номенклатурные адепты этого учения, развалили страну на части, и привели Россию назад к бандитскому капитализму, и как раньше говорили, погрузили страну в «царство чистогана»,.
Сам я не был коммунистом, но надеялся, что номенклатурный социализм можно будет исправить, найти средство управления чиновной и партийной номенклатурой, посредством эволюции социализма.
Но безжалостная история решила всё по-своему, и Реставрация пришла на смену Революции, как и всегда, бывало до этого.
Извивы истории государств и личностей непредсказуемы. Как раньше говорили: «Всё в руках Божьих».
И действительно, мог ли я тридцать лет назад вообразить, что СССР рухнет от груза ошибок номенклатуры и в итоге, я буду ходить по улицам Трира с женой англичанкой, в сопровождении шестнадцатилетнего сына, рождённого в Англии и с трудом говорящего по-русски?
Мы познакомились с моей теперешней женой, двадцать пять лет назад в тогдашнем Ленинграде, и с той пор моя судьба, так или иначе, двигала меня в сторону Трира. А кто знает, что ждёт меня и весь мир хотя бы в ближайшие двадцать лет?
И всё это сопоставимо с судьбами людей и государств, существовавших здесь, на земле Трира две тысячи лет назад!..
Я уже говорил, что вышел из исторического музея немножко одуревший от увиденного и передуманного и потому, бутерброд, с толстой немецкой сосиской, приправленной горчицей, купленный в магазинчике неподалёку от многолюдной центральной площади, поддержал мои упавшие силы и зарядил оптимизмом. Однако разочарование от жизненного фиаско идей марксизма, окончательно удалось утишить, только после большой порции мороженного, в вафельном кульке, купленном у уличного лоточника.
… Возвращаясь домой, немного заблудились, свернув на развязке, не в ту сторону. Время до заката солнца было достаточно и мы, наконец, разобравшись с картой, свернули в нужном направлении. Ответственность за ошибку я, как штурман, нашего похода, полностью принял на себя, и жена меня не очень ругала, учитывая полное признание вины…
Приехали в кемпинг, уже под лучами закатного солнца, торопясь и опаздывая - вечером в Тритенхайме была винная, ежегодная ярмарка, проходящая в три августовских дня, а точнее в три вечера, раз год, в конце лета. Съезжаются все крестьяне - производители вина, скупщики и туристы со всей округи…
Пошли на ярмарку и мы.
В начале, на отгороженном для ярмарки месте, среди винных киосков, на временно сооружённой эстраде играл духовой оркестр, составленный из местных жителей, школьников и взрослых.
Потом, когда на реку опустились сумерки, заиграл эстрадный оркестр и запел солист, приглашенный, откуда – то из больших городов.
Люди под его песни начали танцевать на специальной сцене, расположенной в центре импровизированного кафе.
В винных киосках, за один евро, можно было пробовать разные вина, всего около пятнадцати наименований. Вино было молодым, ароматным и терпким, с прохладой внутри, и зрители пробовали его, обсуждая достоинства и особенности, а на сцене звучала музыка, и танцевали пожилые пары, пользующиеся возможностью, тряхнуть стариной на людях.
Это было волнующее зрелище, возвращавшее всех на несколько десятков лет назад, потому что танцы были старинные, классические и самыми зажигательными из них были буги-вуги, образца пятидесятых годов…
… Стоит несколько слов сказать о немцах и о Германии сегодня. Характерные черты жизни здесь, по-прежнему являются аккуратность, методичность и умение много и продуктивно работать.
Отсюда благосостояние, благоустроенность и спокойствие, Ни бандитов, ни хулиганов не видно. Даже бомжи выглядят здесь более или менее благопристойно. Автомобили здесь, в отличие от Англии или Франции, блестящие (то есть ухоженные) и новых немецких марок: «Фольксваген», «Мерседес», «БМВ».
Дома здесь просторные и приветливые на вид, хотя строят нового жилья немного, оттого, что население постепенно убывает из сельской местности в города…
Однако, дома построенные лет сто назад из местного плитняка, выглядят мрачно… Видимо жизнь «повеселела» здесь, тоже, совсем недавно.
К тому же две последние мировые войны, не очень затронули Западную Германию. Эти места американцы занимали практически без боёв, и потому, восстанавливать жизнь здесь было намного легче.
В Восточной Германии, где советские войска дрались за каждый квадратный метр, положение и сегодня иное…
Нечто подобное можно наблюдать в районе Вердена, во Франции, где уровень жизни, даже внешне, намного ниже, чем допустим в южной Франции. А ведь после первой мировой войны прошло уже почти девяносто лет…
И вообще, историки, на мой взгляд, очень мало придают значения военным разрушениям, в тех или иных странах.
Россия, например, до сих пор не может залатать «дыр» в экономике и сельском хозяйстве. Ведь она подвергалась нашествию войск противника и разрушению опустошавшие землю, в двух великих войнах и в Гражданской войне.
Трудно измерить все материальные, военные потери, и ещё труднее осознать – потери интеллектуальные, душевные, генетические…
Да и страны бывшего варшавского блока, претерпели за эти войны многое.
Мне могут возразить, что Германия и Япония восстановились после войны и стали ещё богаче.
Но я могу ответить, что Западная Германия материально пострадала мало, а Япония вообще не воевала на своей земле. Были бомбёжки и два атомных взрыва, но это не одно и тоже, если сама страна, подвергалась нашествию.
Психологический кризис, охвативший страны европейского социализма, возможно, связан с опустошительной прошлой войной на своей территории.
Возможно и системный кризис социализма, - следствие невосстановимых потерь во время мировых войн. Во всяком случае, об этом будут думать историки в будущем, оценивая ситуацию в Европе, в конце двадцатого века.
Безусловно, нельзя сбрасывать со счетов и последствия «холодной» войны…
… Вчера, в субботу, тринадцатого августа, мы поехали в Куес, вдоль левого берега Мозеля. Переехав через мост в Риспорте, поднялись на гребневую дорогу и увидели сверху, долину реки и поселки, разбросанные вдоль берега.
Замечательное зрелище, когда дома, церкви, шпили колоколен, баржи, медленно плывущие по плоской реке, машинки бегущие, как букашки по улицам, дорогам и мостам – напоминают макет – реконструкцию местности. Людей с такой высоты и на таком расстоянии не видно и потому, момент искусственности, игрушечности, возникает невольно.
Когда стояли на стоянке откуда открывался этот вид, вдруг, мимо нас проехала, громко сигналя и выкрикивая приветствия, кавалькада из ста, ста пятидесяти трёхколёсных, мощных мотоциклов, на которых восседали в кожаных куртках и разноцветных банданах, наследники движения «хиппи», пожилые уже ветераны движения «назад к свободе».
На задних сиденьях, иногда, рядом с ними, ехали их дети – наследники ветеранов движения...
Колонна мощных машин из никеля и стали, ревя сильными моторами, пронеслась мимо, сопровождаемая кваканьем, кряканьем и гудением клаксонов.
Это было, как нам показалось, некое повторение битнических коммун, сохранившихся в Европе, с шестидесятых годов прошлого века…
Приехав в Куес, и поставив машину на знакомой стоянке, сходили в музей вина, расположенный на набережной, спустились с опаской в винные погреба, где в плетёных коробах, представлены, вина множества сортов и марок, поставляемых местными виноделами.
Всего за двенадцать евро, можно было перепробовать все из них и понравившееся купить. Тут же стояли кувшины с чистой водой, для ополаскивания бокалов, после каждой пробы.
Я купил несколько бутылок недорогих, но выдержанных вин и после, ходил и осматривал музейные экспонаты: винные прессы, сделанные в начале девятнадцатого века, плетёные корзины, для сборщиков винограда и ещё множество других инструментов связанных с виноделием.
Невольно вспомнились древние римляне, привезшие сюда первые виноградные лозы, около двух тысячелетий назад…
Неподалёку, в районе городка Риспорте, находятся старейшие в Германии виноградники, возраст которых, тоже около двух тысяч лет.






… В Бернкастл, на другой стороне Мозеля, мы по узкой тропинке поднимающейся по гребню косогора, поднялись к замку – крепости, поставленному в средние века, на вершине прибрежного холма, откуда открывается замечательный вид на Мозель, на широкую долину реки.
Посидели внутри крепости, в кафе, выпили: жена кофе, а я вкусного местного пива, которое в Германии, наверное, более популярно, чем вино, хотя по стоимости они, пожалуй, давно уже сравнялись…
Когда мы вновь спустились в городок, Максим купил для подарков, две бутылки вина, 1999 года урожая и заплатил за каждую по пять евро. Но в винном погребе мы видели бутылки с вином 1950 – ого года, хотя и стоили они уже восемьдесят – сто евро.
Погода целый день стояла солнечная и жаркая и потому мы и, гуляя и сидя в крепости, никуда не спешили и наслаждались замечательными видами и местными деликатесами. Из крепости городок был виден, как на ладони и немного портило вид кладбище прямо под нами, но кто же думает о смерти, находясь в отпуске?
Из Бернкастла мы по мосту возвратились в Куэс.
Гуляя, вышли к старому железнодорожному вокзалу, превращённому в автовокзал. Здание вокзала сохранило очарование хорошо отреставрированной старой постройки, возведённой ещё до изобретения авто и самолётов.
Вокруг вокзала стоял старый яблоневый сад, усыпанный по веткам, крупными яркими яблоками. А вокруг переплелись заросли ежевики, с уже чёрными, крупными, спелыми ягодами, которыми я полакомился с большим удовольствием...
Назавтра, мы планировали переехать на следующую «базу», в районе Гейдельберга, и потому возвратившись на стоянку, пораньше легли спать, но под утро пошёл сильный дождь, и мы решили немного задержаться и выспаться. Из палаток вылезли уже во втором часу дня, когда дождь закончился, и после завтрака решили съездить в городок Трабен – Трарбах.
Этот городок известен красивым мостом с въездными башенками – арками, и интересен для меня тем, что лес в этом месте подходит к самым приусадебным участкам и с задов сада, можно войти в дремучий лиственный лес. А чуть повыше, по долинкам и склонам, растут тёмные еловые леса, укрывающие складки местности толстым зелёным «ковром».
Погуляв по старинному, тихому городку, омытому утренним дождичком, мы зашли в турецкую кофейню, вкусно поели и попили кофе, от которого надолго остался во рту приятный горьковатый привкус.
Снова сев в машину, мы решили возвращаться в кемпинг другим путём, и по лесной дороге петляющей по пологому лесистому склону вдоль реки, поднялись на перевал (высотой около семисот метров), а потом, стали спускаться к Мозелю, навстречу яркому, заходящему солнцу, пробивающемуся сквозь зелёную хвою высокого крупно-ствольного леса.
То тут, то там в прогалы видны были зелёные травянистые полянки, на краям которых, стояли высокие скрадки на сваях. На закате солнца, сюда приходят местные охотники и подкарауливают кабанов и оленей на вечерней кормёжке…
… Через некоторое время, мы были уже в кемпинге и начали приготавливаться к отъезду, оставив неупакованным только самое необходимое. Перед сном, я послушал новости по радио и узнал, что в Греции потерпел катастрофу пассажирский самолёт, врезавшись в гору.
Говорили, что перед смертью, один из пассажиров звонил по мобильному телефону домой и сообщил, что в салоне стало холодно и трудно дышать, и некоторые пассажиры от недостатка кислорода впали в беспамятство.
«Может так и лучше – подумал я - ведь умирать легче, когда ты без сознания. Нет того, предсмертного ужаса, который охватывает человека, при виде смертельной опасности…
- Самое страшное, наверное, в авиакатастрофах, то, как человек умирает высоко в воздухе, в ужасе и безнадёжности, ощущая себя жертвой враждебной стихии, далеко оторванного от привычной, надёжной земли»…
Потом была дискуссия на радио «Свобода» с заглавной темой –«Страх и совесть».
На вопрос ведущего, чего вы боитесь в жизни, одни слушатели отвечали, что вообще ничего не боятся, другие, напрямую не отвечая на вопрос, размышляли, что совесть и страх сегодня – это моральные ограничители, подменяющие собой животные инстинкты в человеке.
Если бы я был на дискуссии, то, наверное, отметил бы, что совесть – это социальная форма страха, что она порождена общественной природой человеческого сознания и потому, является регулятором отношений между людьми. Совесть вмещает в себя опыт социальной жизни человечества, и это понятие, по определяющим ценностным характеристикам подвижное – то, что было доблестью две тысячи лет назад, становится сегодня бессовестностью, нравственным преступлением.
Совесть в человеке напрямик выросла из инстинктивного страха, и часто является его смягчителем, потому что вырабатывает мотивы преодоления личного инстинкта выживания, в пользу выживания коллектива или сообщества.
Совесть ещё можно назвать согласительной инстанцией между эгоизмом и альтруизмом и совесть возникла, как некое средство, способствующее выживанию человека, как биовида.
Совесть – понятие присущее только человеку и потому отличающее его от других живых форм, в которых весь процесс жизни определяется инстинктами и главным инстинктом выживания…
… На этом, мысли мои стали путаться, и я задремал, изредка просыпаясь от громкой музыки и голосов певцов, - заканчивался летний винный фестиваль.
…Наутро, вновь начался дождик, но нам надо было трогаться и мы, собрав мокрые палатки, тронулись в путь, с грустью покидая кемпинг, ставший для нас, на время, родным и уютным «домом»…
Выехав на автобан, мы, под моросящим дождём, устремились в сторону Кайзерслаутерна, и, объехав его слева, продолжили путь в сторону Манхейма, откуда уже рукой подать до старинного студенческого городка Гейдельберга, в окрестностях которого, мы решили остановиться на следующие пять дней.
Ещё вчера вечером, обсуждая дальнейшие планы, мы решили сделать «базу» где-нибудь в лесах, а оттуда выезжать в города…
По карте выбрали городок Вальс – Миксельбах, и заехав на стоянку перед городком, по карте определились, где бы мы хотели поселиться в этот раз.
Хотя выбора не было, кемпинг, был единственным на всю округу и находился неподалёку от вершины, заросшей лесами, высотой в 577 метров.
По узкой дорожке, местами с разбитым асфальтом, мы поднялись по пологому склону почти на вершину и остановились перед воротами кемпинга.
Выйдя из машины, подошли ближе, и по надписи на табличке узнали, что он был открыт в 1972 году и поэтому имел солидный опыт работы обслуживания туристов. Затерянный в лесу кемпинг, находился на южном, солнечном склоне горы и был окружён крупными столетними, тёмными елями.
Войдя, мы рассматривали аккуратные караваны с уютными двориками. Вдыхали аромат нагретой солнцем хвои и слушали в тишине пение птиц, прячущихся в кронах густых елей.
Въехали внутрь кемпинга, долго разыскивали хозяев, живущих в большом фермерском доме. Наконец вышла хозяйка, поздоровалась и, узнав, что мы приехали издалека, показала нам место для палаток и стоянки машин. Пожелав приятного отдыха, вновь скрылась в доме. Кемпинг был небольшой, и потому, хлопот для хозяев было немного.
Как только мы установили палатки и расположились в них, я переобулся и ушёл в лес – благо, что лес начинался сразу за воротами кемпинга.
Войдя в прогретый солнцем ельник, я вышел на грунтовую дорогу и зашагал по ней вниз, к ручью, после недавних дождей, шумевшему в распадке.
Неожиданно, с обочины, метрах в десяти от меня выскочил крупный серый заяц с длинной линяющей шерстью.
Ошалевший от неожиданной встречи, и ничего не понимая, он, проскакав несколько метров между зарослей папоротника, остановился, сел на виду метрах в двадцати, хорошо заметный на коричневой старой еловой подстилке, среди редких кустов.
Хорошенько рассмотрев меня, и убедившись, что перед ним человек, заяц неспешным галопом стронулся с места, и вскоре исчез в зарослях кустарника на склоне.
А я пошёл дальше и, посмеиваясь, вспоминал, какой «всклокоченный» вид был у этого зайца, когда он вскочил с лёжки. «Косой», видимо уже заканчивал линьку и местами, оставшаяся шерсть, торчала по сторонам клочьями.
Спустившись к ручью, я, вдоль него, прошёл вниз по течению до большой поляны и в бинокль, долго рассматривал её закрайки, в надежде увидеть или пасущихся оленей, или косуль.
Однако солнце стояло ещё высоко, и я, не заметив ничего интересного, возвратился к палатке, надеясь когда-нибудь вернуться сюда в сумерках.
Я легко нашел обратную дорогу и минут через двадцать, войдя в другие ворота, кемпинга, подошёл к нашей палатке, где жена уже готовила еду, на газовой печке, сидя в кухонной палатке, в тени, читала очередную книгу…
Поужинав, мы долго сидели в тишине: солнце зашло за лесистый горизонт и сумерки принесли с собой прохладу. Откуда – то с востока набежали тучки и к ночи, неожиданно пошёл дождь…
Ночью, как всегда на новом месте, я спал неспокойно, часто просыпаясь, слушал лесные шумы и шорохи. Кемпинг вокруг был таинственно молчалив, будто никого в этих караванах не было…
Утром, вылезая из палатки, я увидел солнце, яркими лучами пробивающееся сквозь густую хвою крупных деревьев, и на зелёной, отросшей отаве, выступила обильная роса, идя по которой, я оставлял за собой тёмный след…
После завтрака, решили ехать в Гейдельберг, известный в Германии студенческий город, как в Англии, известны Кембридж и Оксфорд. Университет в этом городке был основан ещё в 1386 году, и с той поры большинство его жителей составляли студенты и преподаватели университета. Однако Гейдельберг стал со временем столицей графства Пфальц, и был резиденцией курфюрста Пфальцского.
Город расположен на широкой террасе, между склонов холмов, на берегу крупной реки Некар, и растянулся вдоль неё.
Выше городка, на склонах холма, видны грандиозные развалины герцогского замка, заложенного ещё в начале четырнадцатого века. Но после, крепость неоднократно разрушалась во время войн и нашествий, и была не один раз перестроена…
Вид из города на эти живописные масштабные руины был замечательный и вполне сравнимый с масштабами римских строений в Трире.
Заехав на подземную стоянку, мы оставили машину и вышли на улицы города, заполненные, в основном, туристами. Студенты, наверное, ещё отдыхали на каникулах, и потому молодых лиц видно было немного.
Центральная, она же главная торговая улица, протянулась вдоль реки на несколько километров и народ по ней гулял толпами, глазея на витрины бесчисленных магазинов и магазинчиков.
Многочисленные кафе, выставляли столики на улицу и потому соблазны немецкой кухни преследовали нас от начала до конца экскурсии и многие туристы «ослабев», побеждённые ароматами съестного, присаживались за столики и ели и пили, а чаще попивая чай или кофе, рассматривали прохожих.
Мы свернули налево и вошли на территорию университета.
Моя жена, какое – то время училась здесь почти сорок лет назад, ещё школьницей, на курсах немецкого языка и вспомнила, эти «кряжистые», невысокие вместительные корпуса, соединённые переходами – арками, квадратные зелёные внутренние дворы, с модернистскими скульптурами трудно угадываемого содержания, в центре.
Тут же, у входа в учебное помещение, «толпились» стада велосипедов. В особенности много их было перед библиотекой - старинным барочным зданием, из коричневого камня с позолотою и различными аллегорическими фигурами на фасаде. На улицах вокруг стояла тишина и безлюдье, исключая нескольких велосипедистов.
Здесь я подсмотрел интересную сценку – девушка встретила юношу и, радуясь, поцеловала его. Но он равнодушно отвернулся, и её второй, более тёплый поцелуй повис в воздухе – юноша что – то сосредоточенно рассматривал в книжке и её порыв остался без ответа. «Она его любит, а он её нет» – предположил я, и вспомнил себя, в их годы.
Минуя библиотеку, мы повернули направо и влились в толпу туристов, фланирующих по главной улице города. Привлечённые вывеской зашли в чайный магазинчик, хозяйка которого была из Непала и потому внутри пахло разными ароматными восточными чаями и приправами.
Студенты и преподаватели университета, тяготеющие к буддизму и медитации, покупали здесь диковинные чаи на вес, а хозяйка, засыпала его в бумажные, цветные пакетики…
Мы купили здесь, в подарок для дочери Ани, деревянную сову, символ мудрости и науки, а я вспомнил роман Германа Гессе «Игра в бисер», в котором герои из «ордена мудрецов» предавались интеллектуальным изыскам, где – то неподалёку от Гейдельберга, в городке под названием Маульброн, который был столицей интеллектуалов.
Гейдельберг, во все времена привлекал в свои стены писателей и философов. Здесь побывал и Гёте, и загадочный поэт – романтик Гёльдерлин, воспевший в свой время, «дорожку философов» в Гейдельберге…
К пяти часам вечера мы прошли город «вдоль и поперёк», и решили на машине подняться к замку.
Оставив наш «Форд» на многолюдной стоянке, мы спустились в большой сад, ограниченный высокой подпорной стенкой, прошли мимо фонтана, в котором возлежал, бело – мраморный, «старик» Рейн, и вокруг него, навевая дрему, журчали струи и струйки воды.
Пройдя по песчаной дорожке, через идеально стриженный зелёный газон, подошли к монументальной балюстраде, на краю глубокого замкового рва…
На другой, внутренней его стороне, высились стены замка с пустыми глазницами окон и рядом, огромный обломок стены, стоящий немного «набекрень», вывалившейся из крепости, под воздействием какой – то чудовищной силы…
Обойдя вокруг высившуюся в полнеба громаду замка, мы вышли на террасу, перед левым крылом замка, и в священном ужасе перед масштабами этого средневекового чуда, заглядывали в пятидесятиметровой глубины, колодец - провал коричневых каменных стен, уходящих вниз.
Потом долго стояли и восхищались картиной разноцветных черепичных крыш, Гейдельберга, внизу, под нами, на берегу серо - стальной ленты реки Некар.
На воде, привлекал внимание мост, «перешагивающий» коричнево каменными арками через большую реку. Как позже мы узнали, он был построен, на месте старого, деревянного, двести лет назад.
Но в конце, второй мировой войны, мост был взорван, и восстановлен в 1947 году, заново построен из тех же камней, что попали в воду после взрыва, и в последствии, тщательно выловленных из реки.
Но историческая известность Гейдельберга, определяется, прежде всего, Университетом и достижениями немецких учёных. Кроме того, этот Университет был одним из первых в Европе, заложивших традицию универсального образования во всём мире и, прежде всего в Западной Европе.
Конечно, у Кембриджа и Гейдельберга мало внешнего сходства.
Кембридж расположен на низменной безлесной равнине и раскинулся на несколько километров, просторно, как многие английские города.
Гейдельберг, зажат меж крутых лесистых холмов и Университет здесь, не так велик…
Но внутренняя сущность у всех Университетов похожа: отсутствие обычной городской суеты, и множество велосипедов, и конечно молодёжь на улицах, их весёлые умные лица очень похожи во всех студенческих городках мира...
Может быть футбола, академической гребли по реке Кем, регби и крикета в Кембридже больше, да и размерами английский университет намного больше – только крупных колледжей в нём более двадцати.
Но, по сути, по смыслу жизни, по её содержанию, они очень похожи – это учёба и научная работа, улыбки и непосредственность, оптимизм и ожидание грядущей радостной жизни. Студенты и преподаватели живут вдалеке от проблем международной политики, или низменной погони за деньгами и карьерными успехами.
И это хорошо, хотя бы, как пауза перехода молодости в зрелость, с ёе рутиной скучных однообразных забот и трагической усталостью разочарования в жизни. И здесь в Гейдельберге и там, в Кембридже, разлит неугасимый, яркий свет жизни, радости познания, поиска новых путей в науке...
… Обо всём этом, я думал, когда мы, не торопясь, ехали назад в кемпинг по петляющей среди лесов и лугов дороге.
По приезду, пока Сюзи готовила ужин, я быстро переоделся и пошёл в лес.
Выйдя на закраек уже знакомого поля – луга, вспугнул серо – коричневую косулю, уже собиравшуюся выходить на луговину, кормиться.
Косуля вскочила из лёжки, метрах в тридцати от меня и высоко выпрыгивая, стуча копытцами, на прыжках по каменистой земле, убежала вниз по склону, мелькая в прогалы, рыжевато – серым «зеркалом» - так называют светлое пятно на заду у оленей. Это пятно, во время прыжков, постоянно мелькает, и не даёт возможности стаду оленей растеряться в лесу, во время бега.
Я вспомнил, что мы ещё в первый раз, подъезжая к кемпингу, видели на лугу парочку рыжевато – коричневых косуль, перебегающих через дорогу.
Тогда, косуля – мать остановилась на краю перелеска и долго смотрела в нашу сторону, а мы, притормозив на пустынной дороге, в свою очередь рассматривали их - косулёнок более пугливый, чем мать, перебежал луговину и скрылся среди деревьев.
Живя среди небольших поселений спрятанных в лесу, охраняемые хозяевами этого леса, они, дикие животные уже не так и боялись человека, привыкая со временем к его близкому соседству…
Вторую ночь в новом кемпинге я спал уже намного спокойнее. Утром, за завтраком решили ехать в Вернхайм.

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion






Рейтинг работы: 2
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 181
© 26.05.2017 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2017-1985885

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня











1