Путешествие на машине по Европе. Часть-2




...Девятого августа ездили по шоссе, в сторону городка Бург, откуда поднимались на высокогорный курорт Альп – Хуэс, знаменитый тем, что здесь проходит высокогорный участок велогонки Тур де Франс…
Многие французы, фанаты велосипедных гонок, как бразильцы фанаты футбола.
Много велосипедистов разного возраста класса и качества экипировки, буквально высунув языки от усталости, медленно поднимаются по шоссе до Альп – Хуэса и потом, быстро спускаются вниз. Подъём по высоте составляет около тысячи метров и потому, нетренированному человеку даже пешком туда трудно подняться…
А наверху множество гостиниц порой самого высокого класса, модные магазины, кафе и рестораны. Здесь круглый год работают подъёмники и толпы туристов, взрослых и детей ходят по улицам, вышагивают по окрестным горам, катаются на горных велосипедах и на мотоциклах.
Мы, выйдя из машины, сели в подъёмник и покачиваясь на высоте до двадцати метров над землёй проехали несколько сот метров до верхней границы города, откуда открывается прекрасный вид на горы и виден в том числе далёкий «штык» пика Монблана, то появляющийся, то исчезающий в облаках тумана…
В середине городка высится странная башня, и когда мы подошли поближе, то выяснили что это местная, модерново построенная и спроектированная церковь. Мы не преминули зайти внутрь.
Нас встретили звуки органа, и в полутьме, где освещена была только «сцена» алтаря с органом посередине, мы увидели человека в цивильной одежде разучивающем на органе литургические мелодии.
Церковь была замечательно современной. Алтарь находился под полукруглой выемкой, уходящей вверх в башню и потому, кажется, что именно световое пятно над алтарём является центром притяжения в церкви.
Неправильной формы холл, обрамлён экспрессивно выполненными витражами, на которых в красках рассказаны библейские история рождения, учения и мучительной смерти Иисуса с последующим воскресением и явлением апостолам…
Я уходил из церкви завороженный этими органными звуками и яркими красками на изображениях витражей…
Мы вышли на «свет божий» умиротворённые и попали в поток туристов, радующихся солнцу и горам, здесь и сегодня. Магазины и кафе были переполнены, а на игрушечной санной трассе была очередь детей желающих прокатиться вниз…
Вернувшись к машине, мы сели и решили выехать из города повыше в горы.
Склоны вокруг были высоки и величавы и вглядевшись мы замечали, что по округе передвигаются стайками и поодиночке, туристы в ярких курточках, и работали несколько подъёмников, в кабинах которых, виднелись силуэты не только людей, но и собак, и даже велосипедов. Позже мы поняли в чём дело…
Отъехав несколько километров, остановились на стоянке машин на краю крутого склона спускающегося вниз, в сторону городка Бург, из которого мы и поднялись наверх. Светило яркое солнце и тени были четким и контрастными, и только, когда солнце закрывало очередное облако, поднимался, словно ниоткуда взявшийся ветер и становилось заметно прохладнее, так что приходилось застёгивать куртки.
Потом облако уплывало, появлялось солнце, ветер улетучивался и мы вновь блаженствовали сидя на подстилке на верху холма м вкусно обедая французскими деликатесами: копчёным лососем, оливками в масле и белым хлебом, с хрустяще-свежей корочкой.
Вдруг, два отчаянных горных велосипедиста появились из – за нашей спины, подъехали к краю обрыва и бесстрашно нырнули вниз. На них были шлемы и кожаные щитки на коленях, но думаю, даже в экипировке, было страшно на велосипедах спускаться там, где и пеший человек проходил с трудом.
Мне вспомнилась далёкая пора молодости, когда силы и желание риска переполняли меня. «Эх, - подумал я - в мои бы годы, да такие возможности!
Увы, для меня всё это осталось в прошлом и меня совсем не тянет спуститься по этой тропке даже пешком…»
Перед нами, под нами, над нами лежали Альпы, и на противоположной стороне долины на горных скальных пиках, поблескивали искрящимся снегом вершины одна выше другой.
А над нами совсем близкие каменные вершины были укутаны в клочья тумана…
В кабине подъёмника, проплывающего высоко в воздухе, неподалёку от нас, я увидел силуэты велосипедов, рядом с людьми и вдруг понял, что бесстрашные горные велосипедисты, уже спустились вниз, по тропе, а теперь вновь поднимаются на вершину, чтобы повторить тренировочный спуск.
Закончив обед, мы ещё посидели понаблюдали за происходящим вокруг. Неподалёку группа авиамоделистов запускала модели с бензиновыми двигателями в воздух и управляли их электронными пультами. Мотор стрекотал, самолётик описывал круги то поднимаясь вверх, то на бреющем полёте в метре от земли проносился над альпийским лугом…
Вслед за самолётом, запустили игрушечный вертолёт и он оставляя за собой шлейф сизого дымка, тоже, то снижался, то поднимался вверх, совершал круговые полёты или зависал на одном месте…
Солнце уже опустилось ниже к горизонту и мы вздыхая и сожалея об утрате, покидали это сказочное место…
Спустившись по крутому шоссе в Бург, оттуда поехали вдоль грандиозного ущелья в сторону Гренобля. Горные, скальные обрывы казалось временами подступали к самой дороге и нависали над долиной на полукилометровой высоте.
Зрелище было величественным и устрашающим одновременно!
Я представил себе знаменитое, ущелье в Гималаях, глубиной в пять километров и покачал головой…
«Наверное, -думал я – это зрелище из разряда тех, «что ни словом сказать, ни пером описать». Перед такими картинами, человеческий ум, его способность описывать природу, мало чем могут помочь. Это можно только переживать в ощущениях и чувствах и восхищённо мотать головой….
Через час, мы были уже на месте. Ведь мы привыкли ездить по горам, уже не боялись крутых поворотов и глухих глубоких ущелий и нам такая езда доставляла наслаждение. Машина, урча сильным мотором на крутых подъёмах, катилась быстро и без усилии, а на спусках и перед поворотами тормозила быстро и мягко.
Мне вспомнилась история её покупки…
Мы поехали в гости к матери Сюзи, в Девон. На полдороге, наш старенький Форд, вдруг зачихал мотором, а потом начал греться, выпуская струйки горячего пара из под капота. Ему было уже лет двенадцать и Сюзи купила его восемь лет назад. Он нам служил верой и правдой долгие годы в том числе и в летних поездках. И вот настала пора и мотор начал сдавать…
Мы кое – как доехали до Токи, где жила бабушка и там, сестра Сюзи предложила нам поехать в магазин подержанных машин посмотреть, что там есть.
Сюзи уже несколько раз говорила мне когда речь заходила о покупке новой машины, что она хотела бы Фольксваген – Пассат, и я несколько раз обходил ряды подержанных машин на лондонских распродажах, но ничего подходящего не увидел.
И вот, находясь в двухстах милях от Лондона, мы едем вместе с Роной, сестрой Сюзи в магазин и с первого взгляда замечаем тёмно – синий Фольксваген – Пассат, дизель, который прошёл всего около сорока тысяч миль и был выпуска 2002 года.
Сюзи села за руль, попробовала прокатиться несколько миль вокруг магазина и машина понравилась ей окончательно. Уже через два часа после начала поездки в магазин, мы решили, что покупаем эту машину…
Вот так, «новая лощадка» появилась в нашем гараже…

Итак завтра мы уезжаем дальше, в сторону Ниццы и Сан – Ремо, неподалеку от которого и находится местечко Таджиа, где стоит дом нашей знакомой Джил, соработницы Сюзи.
Сборы, как обычно протекают по определённому, привычному уже распорядку. Вначале собраны и вынесены все вещи из кухонной палатки. Потом собирается сама палатка и укладывается в чехол.
После съема палатки, под её дном мы видим светлое пятно выцветшей травы – наглядное доказательство того, что солнечный свет стимулирует в траве выделение хлорофилла, имеющего зелёный цвет.
Потом сдуваются матрасы и выносятся вещи из спальной палатки. Протирается пол внутри и снимается палатка. При этом надо не забыть отстегнуть внутреннюю часть от внешней…
Потом вынимаются из земли металлические колышки удерживающие палатку и опустившуюся на землю палатку с внешним чехлом, по отдельности складывают или если на внешней стороне дна есть пятна сырости, то протирают тряпочкой и дают просохнуть. Главное правило - не держать долго в свёрнутом виде сырую палатку. Она покрывается изнутри плесенью, ткань портится и теряет водоотталкивающие свойства. Иначе говоря палатки должны храниться только в сухом виде…
Наконец все вещи собраны протёрты и уложены на своё место в багажнике и на заднее сиденье.Наша стоянка непривычно опустела и только белёсые пятна на траве указывают место, где стояли наши палатки в течении семи дней. Тут мы прожили хорошие дни, а теперь настало время уезжать, расставаться с веселыми и беспокойными соседями – французами, и с хозяйкой, которая была нам искренне рада.
Приходиться прощаться со ставшими хорошо знакомыми горами, Греноблем, неслышно живущим своей обычной жизнью у нас на виду.
Наконец сборы закончены, мы в последний раз сходили в «стоячий» туалет и удобный просторный душ. Поднявшись в дом к хозяйке мы благодарим её за гостеприимство прощаемся с ней оглядываем в последний раз деревню, маленький кемпинг на окраине, садимся в машину, и медленно выезжаем на дорогу…
Движемся вначале медленно, осмотрительно. В соседней деревне останавливаемся на площади перед мэрией, и опускаем в почтовый ящик открытки с видами Французских Альп, отправленные детям и соседям в Лондон.
Уже выезжая из деревни видим, как через дорогу, выскочив из под изгороди перебегает дикий кролик. Я со смехом думаю о том, что это первое дикое животное которое мы видели здесь за неделю и по иронии судьбы, дикий кролик живёт на деревенских огородах…
И наконец, мы набираем скорость, въезжаем в уже знакомое ущелье и движемся в сторону Бурга через который пролегает наш путь в сторону Бриансона.
Въезжая в Бург, мы видим толпы оживлённых туристов, сидящих на террасах кафе и ресторанов и даже всадников, гуляющих по улицам, ведя коней в поводу, пересекающих нашу дорогу. Курортный сезон в разгаре и потому население небольшого городка увеличивается почти вдвое, а может и больше…
А мы уже мыслями в будущем, устремляемся дальше, оставляя где - то в вершинах гор и Альп – Хуэс и ставшие знакомыми местные вершины трёхтысячники…
А дальше, начинаются уже высокие Альпы – так называется район, по которому мы движемся в сторону Бриансона и дальше.
Действительно, дорога начинает подниматься всё выше и выше протянувшись по обеим сторонам глубокого ущелья, изредка ныряя в недлинные тоннели…
Заснеженные горы всё ближе подступают к трассе и мы уже невооружённым глазом из автомобиля видим снежные вершины, ледники спускающиеся к кромке леса, белопенные ручьи вытекающие из под толстой ледяной брони и устремляющиеся к недалёкой реке, бегущей по дну ущелья.
Постепенно мы поднимаемся на очередной перевал, а потом по серпантину, дороги устремляемся вниз.
Холодные снежники на горах становятся всё ближе, горы уже безлесные выравнивают рельеф и становится заметно холоднее несмотря на яркое солнце.
Мы приближаемся к Бриансону, самому высоко расположенному городу Европы.
Между тем время, приближается к полудню и мы, остановившись на одной из смотровых площадок на обочине дороги, раскидываем нашу подстилку - скатерть самобранку, раскладываем на ней наши съестные припасы и не спеша обедаем, рассматривая окружающий нас горный ландшафт с восхищением и энтузиазмом.
В нескольких метрах от нас, под невысоким обрывом бежит большая горная речка, прыгая с уступа на уступ, пенясь и звеня струями чистейшей горной воды. Перед нами горный хребет покрытый снегом, а за спиной, крутые серо – коричневые гранитные громады, нагретые солнцем и совершенно пустынные, нависающие многометровыми обрывами над шоссе.
Изредка, вблизи дороги мы видим осколки этих громадин величиной с немалый дом, осиротело лежащие здесь может быть многие сотни лет…
«Ведь когда-то они упали оттуда, с высоты – думаю я вопрошая сам себя, и не нахожу точного ответа – когда это случилось? - Может быть двадцать лет назад, а может быть сто, тысяча, десять тысяч лет назад…»
После обеда мы тронулись дальше и скоро вновь стали подниматься вверх и вверх. Ущелье превратилось в долину с высокими бортами, безлесную и гладко пологую.
Стало ещё холодней.
Но туристов на улицах горных селений становилось всё больше и больше. Было заметно, что для туристов здешние места привлекательны высотой окружающих долину вершин и красотою местных ландшафтов…
Действительно, зрелище поднимающихся вокруг зелёных, складчатых гор радовало глаз. Луговины радовали взоры чистой зеленью, а ручьи и реки текли размеренно и ровно, хотя и быстро. Воздух был необычайно прохладен и чист и наверное чрезвычайно полезен для людей с больными лёгкими или бронхами…
По-прежнему, на дорогах было много велосипедистов и в очередной раз подумалось, что Франция, это страна населённая велосипедистами.
И ещё удивительная деталь: часто вглядываясь в их лица, я замечал и седые волосы торчащие из под шлема и старческие морщины на загорелой коже лица…
Выходит, что велосипедом здесь увлекаются не только молодые люди, но и пожилые. И я невольно позавидовал тем из них, кто привычно пыхтя одолевают очередной подъём, или наравне с легковыми машинами лихо несутся вниз под уклон.
«Пожалуй – рассуждал я про себя – велосипед ещё и один из самых полезных для человека видов спорта…»
Мы постепенно приближаемся к Бриансону…
Солнце поднялось в зенит и становится тепло и даже жарко, но так как это бывает в высокогорье. Под солнцем вы расслабляетесь, но стоит ему зайти за тучу и ветерок пробегая по телу, обжигает холодком.В горах погода резко контрастна и разграничена…
Бриансон объезжаем, где – то сбоку, по объездной дороге, сворачивая направо…
А прямо и впереди милях в тридцати – сорока тоннель через Сен – Бернар и граница Италии. Но мы так не поедем…
После Бриансона, началась самая высокая дорога в Европе, ведущая через перевал на побережье Средиземного моря, на французскую Ривьеру.
Постепенно взбираясь по серпантину дороги всё выше и выше, мы наблюдаем изменения происходящие с ландшафтом - густые еловые леса на крутых склонах исчезают и появляются невысокие лиственничники, немного напоминающие леса в Восточном Саяне. Проходит час или полтора и лиственничники сменяются зелёными луговинами с невысокой ковровой травкой.
Поселений становится всё меньше. Часто, при дороге встречаются отдельно стоящие заброшенные, разрушающиеся дома. Жить здесь круглый год наверное очень трудно: холод и снег большую часть года. К тому же, безлюдье и однообразие ландшафта нагоняют тоску...
Где – то, далеко позади на горизонте сверкают снежными вершинами хребты Северо-Западных Альп.
А впереди складки гор, покрытые чахлой травкой, сменяющейся постепенно каменными осыпями и щебёнкой.
Дорога тонкой ниточкой поднимается среди пологих вершин и впереди, постепенно раскрывается перевал.
На придорожных указателяхмелькают цифры: 2000 метров над уровнем моря, 2200, потом 2500…
Жилья уже нет вокруг на десятки километров и только изредка видны бетонные капониры и доты – здесь в своё время стояли войска и во вторую мировую проходили редкие бои за овладение перевалом…
Наконец проделав длинную полу петлю, объехав по долинкам соседние вершины, мы оказались у подножия конусообразного пика, на котором сделана смотровая площадка, откуда можно увидеть и приморские леса, и Итальянское приграничье.
Обзор с площадки замечательный, во все стороны. Высота площадки – 2807 метров. Можно сказать, что мы находимся на крыше Европы!
Здесь холодно и вид окружающих гор напоминает лунный ландшафт – пустынно и дико. Где – то далеко внизу видна ниточка дорожного серпантина и осторожно ползущая по ней машина.
Там впереди, в ста километрах южнее – Средиземное море, пальмы и пляжи…
Но, находясь здесь, трудно поверить, что через два часа мы сможем выкупаться в тёплой лазурной воде Великого европейского моря…
Наконец, насмотревшись на унылый пейзаж вокруг, мы садимся в машину и начинаем медленно спускаться вниз, к лесам, к деревням и городкам - к людям…
Километров через пять от вершины вниз, мы встречаем первых животных – стадо овец сбившись в плотную массу, неподвижно стоят на краю пологого поля. Овец несколько сотен и я подумал, что где - то неподалёку живут люди…
Так и оказалось.
Вскоре мы подъехали к деревенскому кафе и подобию гостиницы, вокруг которых на площадке перед домами сидели юные туристы в ожидании автобуса, а часть из них теснилась в очереди в душевую.
Мы поднялись в кафе и попросили продать нам воды в пластиковых бутылках и нам вдруг, на русском языке ответила симпатичная молодая девушка.
Мы разговорились и выяснилось, что она изучает в одном из Парижских университетов русское искусство и современный танец, изучает русский язык уже несколько лет и недавно жила год в Питере, в студенческом общежитии на Васильевском острове.
Она хорошо говорила по-русски и мы быстро познакомились.
Выяснилось, что на каникулах она подрабатывает здесь в кафе официанткой и живёт здесь с июля по октябрь – от снега до снега. Завершая беседу мы пригласили её к себе в Лондон, в гости и дали её адрес и телефон.
Я был приятно удивлён этой встрече на «краю земли» и подумал что это хорошо, когда «наши» люди встречаются так часто и в таких необычных местах…
Сходив в традиционный «стоячий» туалет, мы попили водички и тронулись дальше.
Дорога «въехала» в хвойные леса и теперь всё повторилось в обратном порядке: вначале были тёмные ельники, потом стали появляться пушистые сосняки, особой средиземноморской породы, а ближе к морю появились лиственные деревья и кустарники, которые постепенно вытеснили ель и даже сосну…
Часа через два мы подкатили к развилке которая указывала, «что если направо поедешь», приедешь в знаменитые Канны - город на море в котором ежегодно проходит известнейший кино фестиваль; «а если налево поедешь», то попадёшь в итальянский Турин.
Мы поехали прямо и попали в Монако – маленькое княжество, в котором процветает игорный бизнес, но есть своя правящая королевская династия и раз в год проводят гонку Формулы-один…
Поставив машину на стоянке в «услугах», мы подошли к балюстраде «висевшей, высоко над побережьем и морем и долго любовались необъятно синими водными просторами, городом далеко внизу на побережье и большим круизным, многопалубным судном, стоящим на рейде…
Был тёплый тихий вечер и воздух необычно мягкий, ласковый и ароматный заставлял глубже дышать и радовал предчувствиями. На аллеях стояли пальмы в обхват толщиной, а на холмах окружающих море, росли оливковые деревья и мне даже показалось, что всё это я уже где – то, когда - то видел…
Возможно память придавала некогда увиденным фотографиям и картинам, живость никогда не бывшего.
Перекусив, мы сели в машину и ориентируясь по-прежнему по карте Франции, помчались в сторону Сан – Ремо.
Незаметно проскочили границу между Францией и Италией и по платной автостраде, построенной совсем недавно и состоящей из тоннелей и гигантских виадуков, буквально за полчаса долетели до Таджи - местечка в окрестностях Сан – Ремо.
Когда путаясь в указателях и нервничая, уже в городке, подъехали к новому вокзалу, наступила тёмная мягкая, бархатистая ночь.
Здешний воздух совсем отличный от воздуха горных долин в Альпах – кажется, что на Ривьере человек может жить не заботясь об одежде. И мы осознали, что попали наконец в благодатный край, на побережье Средиземного моря, на Ривьеру.
Вокруг, уже привычно не было не души (городок в будни, становился к восьми часам пустынным) и мы, не без волнения и беспокойства, позвонили по мобильнику Джил, которая обещала нас встретить.
Минут через десять она подъехала на своём маленьком Форде, поздоровалась и не теряя времени на длинные объяснения, сказала, что нашу большую машину лучше оставить здесь на стоянке, а нас она подбросит к дому на своей…
Мы послушались, и пересели в её Фордик и только по дороге поняли её категоричность - дорога была не только крута и узка, но в двух местах приходилось брать поворот на подъёме в два приема, чтобы вписаться в острый угол асфальтовой колеи…
Минут через пятнадцать, после опасной езды по узким карнизам над широкой долиной, мы приехали к её дому.
Выйдя из машины увидели освещённую террасу, гостей сидевших за большим столом, услышали стрекотание цикад в тёмной ночи и познакомившись со всеми присутствующими выпили вина и включились в разговор…
Так началась следующая часть нашего путешествия - ещё на несколько дней мы осваивали новый дом…
Гости вскоре простившись разъехались, а мы попив чаю устроились в гостиной на раскладушках и после напряжённого, полного множества впечатлений дня, заснули крепким сном…
Утром, сквозь сон я слышал, как Джил спустилась из своей спальни и на кухне заварила себе чай, а потом вышла на террасу.
Мы проснулись часа через полтора и первое впечатление было приятным, от блаженной теплоты и пахучести лёгкого воздуха итальянской Ривьеры.
Всё вокруг было наполнено запахами оливок, вызревающих фруктов и разнообразных трав, растущих на поверхность лесистой долины, под нами.
Двухэтажный дом красивой и удобной планировки стоял на краю спуска.
Далеко слева и внизу виднелось громадное тёмно – синее, спокойное море…
Я поднялся, сделал себе чай, вышел на террасу поздоровался с Джил и стал рассматривать панораму.
В густо заросшей долине, находившейся от моря километрах в пяти среди лиственных деревьев, кое – где располагались редкие двух и трёхэтажные дома.
Их окружали сады в основном из оливковых деревьев.
Солнце к тому времени поднялось из – за высокого восточного склона и я радовался, тому, что нахожусь на землях некогда могучего, всесильного Рима, в Италии, и пытался представить себе, как более двух тысяч лет назад, здесь, вдоль моря проходили бряцая оружием и сверкая металлическими оперёнными шлемами бесчисленные легионы Гнея Помпея и Юлия Цезаря; как по дорогам в окрестностях, впереди пеших легионов тянулись вереницы всадников тяжело вооружённой конницы.
И все это двигалось, спешило, направлялось в сторону великого Рима, или наоборот в сторону завоёванных провинций и ещё дальше…
Однако сегодня, здесь всё далеко от римского имперского величия и в деревнях живут крестьяне выращивающие овощи, виноград, много оливковых деревьев и главное, в теплицах, протянувшихся рядами вдоль дорог выращивают разнообразные цветы, которые потом рассылаются во все уголки мира для продажи.
Можно наверное назвать этот край естественной цветочной теплицей Европы - основные доходы, местные жители получают от выращивания цветов. Благородный бизнес…
Однако я хочу несколько слов сказать о хозяйке.
Родилась она в Новой Зеландии, в семье преуспевающего фермера, выходца из Англии, и получила классическое образование. Училась в известных частных школах, жила в интернате, потом окончила местный университет и приехала работать в Метрополию, в Англию…
Семьи у неё нет и потому она живёт одна по тем принципам и традициям, которые усвоила в молодые годы в результате данного ей воспитания…
А принципы обучения были традиционны для английских семей, и в Новой Зеландии сохранили свою консервативную окраску, в силу отставания новых веяний обычного для отдалённых частей английской империи.
Она вспоминала, что в интернате, директриса, которая проверяла все письма отправляемые новыми воспитанницами домой, вернула ей её первое письмо и попросила переписать адрес: «Не мистеру и миссис таким то, а эсквайру…».
И всё воспитание постоянно напоминало детям, что они англичане, и что они дети родителей из высшего класса общества. Классовое самосознание, незаметное выстраивание классовых перегородок - отличительная черта традиционного английского воспитания.
До сих пор, это снобизм и подчёркивание своего классового происхождения.
Тут уместно более подробно остановиться на этой особенности «старой, доброй Англии»
Для меня, в моём постепенном узнавании Англии и англичан - предмет классовых, общественных отношений – один из самых интересных предметов.
Я постепенно уясняю для себя, что классовая система здесь, несмотря на все формальные, внешние перемены современности, сохраняется и развивается по сию пору, но аккуратно прикрыта демагогическими рассуждениями о равенстве возможностей и правах человека…
Например средний и высший (аппер) класс, так же отличаются друг от друга, как «рабочий» класс отличается от среднего. Здесь, на британских островах принято называть рабочим классом тех, кто работает руками, а средним – тех, кто работает «головой».
По доходам они могут мало отличаться друг от друга, а часто, квалифицированныерабочие зарабатывают больше чем служащие.
Но по стилю жизни, по ценностям, по образованию, они очень отличаются, несмотря на имеющееся количество денег.
Например рабочие отдыхают в определённых местах, а средний класс в других. Дети рабочих в основном ходят в государственные школы, а дети из семей среднего класса, как правило устраивают своих детей, в частные, достаточно дорогие школы.
Интересно, что со времён либеральных шестидесятых годов, законы защищают интересы детей заканчивающих государственные школы от скрытой дискриминации.
В университетах существуют определённые цензовые квоты, по которым выпускники государственных школ имеют определённые преимущества перед выпускниками частных.
Чтобы разобраться в ныне существующей классовой системе Великобритании, надо понять, что деньги сегодня перестали быть определяющим фактором принадлежности человека к тому или иному классу. Главным, стало «прикосновение» человека к тому или иному виду образования, уровню культуры, и конечно уровню «потребления» определённой информации…
Однако и льготные квоты не дают реальной возможности детям из рабочих семей получить приличное образование, и потому, часто, они остаются на всю жизнь социальными аутсайдерами.
Ещё один из определителей социально – классовой позиции в общества, являются «хобби».
У разных классов, нерабочие занятия и увлечения заметно отличаются. Например в спорте и в физической культуре, дети из рабочих семей играют в футбол, занимаются спортом с прицелом на будущую профессиональную карьеру, которая позволит им легко зарабатывать много денег. Деньги именно для рабочих остаются по прежнему чуть ли не важнейшим фактором жизненного преуспеяния.
Средний же и высший класс, занимаются конным спортом, теннисом, фехтованием, гольфом и даже регби. Но это все не ради денег, а для физического развития, для «общения» своих со «своими», для подтверждения социального статуса...
Верхом аристократизма считается сегодня игра в конное поло, которое является ведущим хобби принца Чарльза и его сыновей…
Если ты между прочим говоришь, что твои дети берут уроки верховой езды в Гайд – парке, это автоматически определяет тебя как представителя аппер - класса.
Даже в супермаркетах, по наименованиям продуктов и товаров в твоей корзинке, можно определить откуда ты и к какому сословию принадлежишь.
Высший класс – это как правило вегетарианцы, любители животных. Если это собаки – то они небольшие. Если кошки, то очень породистые или… совсем с улицы.
В их продуктовых корзинках летом например, много дорогих ягод и фруктов – клубники, черники, малины, салатов и т. д.
Низший класс покупает недорогую колбасу, мясные полуфабрикаты - и всего этого помногу.
Язык, а точнее словарь и его содержание и формы применения тоже определяют классовое положение носителя языка в обществе.
Если вы учились в частной школе или даже в Харроу или Итоне, где платят за обучение до двадцати пяти тысяч фунтов в год, то вы никогда бессознательно не скажете слова «туалет», а скажете слово «лаватори», скажете не «сёрвьет», а «напкин» о салфетках и так далее…
Я конечно вынужден об этом говорить коротко, в силу того, что в данном случае пишу не социологический трактат, а путевые заметки и потому, очень схематично, но замеченных закономерностей стараюсь придерживаться.
Средний класс, в отличии от рабочих, очень много читает, знает молодых и немолодых талантливых и модных авторов, и книги являются большой темой для разговоров в их среде, тогда как рабочие говорят о футбол, о женщинах, о работе и о деньгах…
Средний класс с молодых лет любит путешествовать, или даже немного пожить в другой стране (лучше если в Африке или в Индии). Во вторую половину жизни, заработав денег, они стараются купить домик с участком земли где-нибудь за границей и ездят туда в каникулы или в отпуск, чтобы отдохнуть от многолюдья и почитать книжки…
Все они увлекаются искусством и на мой взгляд, испытывая обычную тоску от рутины и заурядности жизни, проживают её в мечтах, читая умные измышления о чужих страстях и переживаниях.
Здесь невольно вспоминается критика Львом Толстым, современного искусства в его знаменитом трактате: «Что такое искусство?»
Что касается отношения к религии, то большинство среднего и даже высшего класса, даже если в детстве обучались в церковных школах, то во взрослом состоянии превращаются в агностиков или в атеистов.
Мне кажется, что это определяется несоответствием религиозных норм поведения и стиля жизни, с тем, что сегодня называют «западной» цивилизацией.
…Животное начало, особенно в молодости постоянно давит на человека. Так зачем же переживать «трагедию» ограничения желаний, раздвоения, когда проще нырнуть в поток чувственных «удовольствий» и ничем себя не ограничивать…
Может быть поэтому, сегодня, в Англии, смерть как «факт» скрывается, упрятывается в дальние уголки человеческого сознания.
Умер допустим ваш отец…
Вам его, «специальные» люди, увезут в похоронную контору, где есть большие холодильники, в которых он хранится долго в «неиспорченном» виде.
Вы конечно горюете, но в отсутствии мёртвого тела эта горесть носит вполне цивилизованный характер.
Дней через десять – пятнадцать, когда вы уже почти примиритесь с неизбежностью потери дорогого папочки или мамочки, состоится кремация и прощание с умершим.
Так как он, уже, несмотря на сильный холодильник «запах», то вы делаете это не открывая крышку гроба.
После обязательной церковной службы, в церкви крематория, гроб с телом вашего отца провозят мимо вас на платформе и опускают на специальном лифте в печь. При этом на вас может пахнуть из «подземелий» адским жаром, но это уже только деталь обряда…
Прах покойного, через время, вы можете забрать из крематория, где он хранится в специальном складе, а можете и забыть. И потому, этот прах служители развеют в неизвестном вам месте.
Эта боязнь смерти уравнивает высший класс с низшим, если конечно вы можете оплатить услуги похоронного бюро.
Тут, я в очередной раз отвлёкся от нашего путешествия и потому, продолжу рассказ о итальянской Ривьере.
Перед тем как купить дом, Джил прочитала книгу о англичанах купивших старый разваленный дом в Италии совсем за недорого, и переделавших его в течении нескольких лет в современный дом…
Она присмотрела через агентство нечто подобное здесь, в Таджии совсем недорого…
Строительство и благоустройство длилось около трёх лет и стоило немалых денег. За это время характерная Джил, сумела перевезти «часть Англии» на Итальянскую Ривьеру: большой платяной шкаф, кресла и даже каменные столбы, весом до ста килограммов, вкопав их на краю террасы, где ставила на отстой свою машинку.
Дом состоит теперь из двух этажей – внизу кухня и просторная гостиная, верху спальня и душевая с туалетом. Второй туалет сделан на улице, с отдельным входом.
По замыслу хозяйки ни раковины, ни воды на кухне нет, поэтому посуду предварительно её сполоснув на улице, ставят в посудомойку.
На кухне также стоит большой холодильник, в котором в любую жару можно хранить продукты и вино на неделю.
В придачу к дому, она купила гектар земли, на которой располагается сад из ста оливковых деревьев и ещё много чего по мелочи: лимонные и мандариновые деревья, виноград и несколько фиговых деревьев.
И всё это теперь по южному благоухает и плодоносит. Ароматы вокруг дома изумительные по тонкости и изысканности запахов. И плюс ещё удивительный воздух Средиземноморья – мягкий и нежный круглые сутки. Ночью можно спать под простыней, а днём дует ветерок с моря и в тени прохладно и приятно.
Я, глядя на оживлённую Джил, думал невольно о том времени, когда она останется одна, здесь, в этом великолепии и невольно покачивал головой - ночью в этой пустынной долине никого нет и только сторожевые собаки лают и воют вдалеке…
Соседи конечно есть, но до них приходится пробираться через заросли не менее километра…
Надо обладать твёрдым характером и железными нервами чтобы жить здесь и при этом радоваться жизни…
Однако, иногда я ловлю себя на том, что слишком мрачно смотрю на жизнь, слишком драматизирую переживания людей. Вполне может быть, что люди не так уж чувствительны и не тяготятся одиночеством
Здесь, в доме Джил, я познакомился с её университетской подругой, которая очень интересно рассказывала мне о том, что и в Англии после Тэтчер, и в Чили, после диктатуры Пиночета - её муж, бывший чилийский журналист - установилась психологическая атмосфера индивидуализма и накопительства, когда ответственность за происходящее, государственные чиновники переваливают на плечи робких и ничего не понимающих в политике и экономике обывателей - когда лозунг: «Это ваши проблемы!» становится очень популярен.
Страны после их правления стали богаче, но общество развалилось на атомы, отдельно пытающиеся устроиться в жизни и зарабатывать деньги…
На мой взгляд нечто подобное сегодня происходит и в России, которая постепенно превращается в конгломерат граждан, пытающихся кто как сможет, часто за чужой счёт, построить своё счастье на деньгах.
Из этого конечно мало что получается хорошего - семьи разваливаются, друзья становятся врагами и завистниками, смысл личной жизни и истории, как чего то естественного и цельного, утрачивается и подменяется сиюминутными заботами и задачами…
Просматривается интересная закономерность социального свойства – тирания в любых формах – государственная, индивидуальная, экономическая, культурная – порождает тип людей – эгоистов, заботящихся прежде всего, и только о своём личном преуспеянии.
То есть стимулирует антихристианские, антирелигиозные настроения, которые можно называть атеизмом, а можно и просто безбожием…
Теперь читатель, после моих отступлений будет иметь представление о разговорах которые мы вели сидя за большим столом, сделанным из железнодорожных свай привезённых из Зимбабве(!) и попивая бургундское, изредка вглядываясь в зеленеющие лесом окрестности…
На другой день после приезда к Джил, мы поехали в Сан – Ремо, городок, известный прежде всего всем любителям итальянской эстрадной песни – здесь проходит знаменитый итальянский песенный фестиваль, телевизионные трансляции с которого в своё время смотрел весь Советский Союз...
Городок оказался наводнён машинами и туристами и мы с трудом нашли место чтобы выскочить из машины Джил, любезно согласившейся нас туда подбросить…
Вообще, хочется предупредить автопутешаественников на Ривьеру, что самая большая проблема с девяти утра до семи вечера в городках, лежащих вдоль моря, в ясный день – это проблема парковки…
И французы, и особенно итальянцы стараясь припарковаться, ставят машины в самых неожиданных местах, а тот, кто понахальнее, так прямо посередине дороги…
Другая особенность этих итальянских городков – множество мотороллеров различных марок и размеров, на которых едут на пляж или в магазины, или по делам, или даже на свидание молодые люди в возрасте от 14 до 30 лет. Часто, это загорелые красотки, гордо и неприступно, как на троне восседающие за рулём.
В Сан – Ремо таких тоже было немало и я, изредка ловил себя на том, что таращусь на загорелые фигуры словно на картины современных художников. Надо признать, что итальянские девушки, часто отменные красавицы…
…Мы оставшись на оживлённой улице, вначале решили, что делать дальше и посовещавшись пошли вперёд в поисках центра информации, а поскольку ни я ни Сюзи не говорим по-итальянски, то найти этот Центр без карты было довольно трудно. Итальянские надписи нам тоже ничего не говорили…
И тут неподалёку мы услышали русскую речь – женщина – гид втолковывала беспокойным «русакам», как найти знаменитое казино, в котором проходят эстрадные конкурсы и как потом возвратиться к месту встречи.
Я терпеливо дождался окончания этого длинного, на повышенных тонах «инструктажа» и спросил, как нам найти Центр информации.
Когда женщина объяснила нам как туда попасть, я из праздного любопытства спросил «откуда людишки», и она сказала, что тур формировался в Германии, но вообще компания сборная, отовсюду из Европы…
Сегодня наших соотечественников можно встретить повсюду.
Вспомнилась история, рассказанная мне в Питере, Валерой Машковым - замечательным путешественником – одиночкой…
Дело было лет десять назад. Он, хорошо зная английский, в 21 год, летал в Индию и поднимался в одиночку в Гималаи, в надежде попасть в Тибет...
Где – то на равнинах Индии он подхватил лихорадку и попал в больницу в тяжелейшем состоянии.
Выздоровев, продолжил путешествие и постепенно приблизился к китайско-индийской границе, шагая в сторону одного из высочайших перевалов мира, в Тибета.
И тут, впереди, на снежной поверхности горного ледника, он увидел две фигурки идущие по тропе навстречу. Вскоре уже различил человеческую речь и с удивлением услышал русские матюги и хохот.
При радостной встрече выяснилось, что эти двое были русскими альпинистами, пытавшимися самодеятельно одолеть какие - то высокие Гималайские вершины и после восхождения возвращавшиеся домой…
Встретившись, они обнялись как братья и провели вместе остаток дня и ночь, обмениваясь новостями и попивая тибетский чай даржилинг, который ребята уже научились готовить…
… Найдя центр информации, мы как обычно, взяли там схему города, и уже спокойно стали гулять, не боясь заблудиться и потеряться.
Выяснилось, что парки в Сан – Ремо необычайно красивы и напоминают больше ботанический сад, чем общественные места отдыха. Пальмы различных видов, кактусы тоже нескольких пород, орхидеи, несколько крупно цветущих видов рододендронов и ещё много незнакомых мне деревьев и кустарников, украшают безлюдные аллеи парков, тянувшихся вдоль главной улицы города.
Мы, пройдя через несколько отдельных парковых участков вновь вышли к центру города и свернув направо от моря, попали в лабиринт узких мощёных улочек, зажатых с двух сторон старыми домами.
Эти улочки или поднимались на холмы или спускались вниз, словно длинная многоступенчатая лестница. Там, в тени высоких стен, прямо на мостовой дети играли в мяч и изредка «протискиваясь» мимо, проезжали мотороллеры. Жизнь в городе для местных жителей, несмотря на потоки туристов, шла своим чередом…
Задыхаясь и потея, мы поднялись на гору, на вершине которой в старину стоял древний замок, разрушенный в семнадцатом веке. Теперь на месте замка небольшой скверик и грот с падающим сверху, с высоты трёх метров, водным потоком.
А неподалёку росло извивающимися стволами, растущими из одного корня, гигантское кактусовое дерево в пять обхватов толщиной и корнями, змеящимися по поверхности земли толщиной в человеческое туловище…
Мы присели на скамейку и отдыхая, любовались замечательным видом города у моря -красные черепичные крыши ступенями спускаются по склону к сверкающему под солнцем бирюзовому морю.
Немного передохнув, решили зайти в церковь стоящую чуть выше, идя по широкой мощёной улице.
Снаружи это была обычная церковь с большим куполом и теряющимися в его тени нефами, но внутри это был настоящий театр для молитвы и любования «домом для Бога». Картины в простенках, скульптуры святых и апостолов в нишах и на выступах, своими драматическими жестами приглашали и вели взгляды верующих к алтарю, где стоял большой стол покрытый тяжёлой расшитой тканью и сверху – большая скульптурная композиция с Распятым Христом в Центе и Богоматерью, чуть поодаль креста!
Всё это в торжественной полутьме играло золотыми, серебряными и розовыми тёплыми красками и немного напоминало роскошные театральные декорации религиозного театра. Молодая женщина, стоя на коленях перед алтарём, неотрывно глядя на Иисуса Христа и Богоматерь, молилась, беззвучно шевеля губами…
«Вот что нужно для верующих- подумал я, вглядываясь в эту картину - чтобы дети и взрослые наглядно увидели красоту и трагичность жизни и смерти Спасителя и его апостолов, и уверовали искренне и самозабвенно…»
Выйдя на солнечный свет, мы обсуждая впечатления от увиденного, спустились по мраморной лестнице в город, находящийся чуть ниже церкви и продолжили поход.
Дальше, уже спустившись по другой, но тоже узкой и ступенчатой улице к набережной, пошли вдоль моря разглядывая необычный для северян пейзаж.
На юге Англии, конечно тоже есть пальмы, но они похожи и размерами, и видом на карликовые и потому, размеры и свободная красота настоящих пальм нас удивила. Пальмы были разных пород и видов, но все они отличались размерами и ухоженностью. Цветущие крупными разноцветными цветами кустарники, делали улицы нарядными и праздничными.
Вдоль набережной, расположились многочисленные кафе и мороженицы, а у берега, тут и там виднелись причалы, с множеством белых яхт и моторных катеров…
Вдруг, к нам подошла стройная девушка в брюках в обтяжку и розовой кофточке и спросила: - Вы русские?
Услышав утвердительный ответ, а она в этом и не сомневалась, девушка пожаловалась, что по-английски здесь никто не говорит и потому, она не знает, где здесь есть хорошие магазины.
Потом, она презрительно улыбаясь рассказала, что приехала вчера, поселилась в четырёх звёздном отеле, но «это оказалась такая дыра!», и поэтому ей здесь не нравится.
Мы посоветовали ей дойти до тур центра и взять там карту города. Добавили, что по поводу магазинов ничем не можем ей помочь…
Чтобы подбодрить её, я посоветовал ей быть смелее и не стесняться спрашивать прохожих – это единственный выход в её положении.
Когда она ушла в направлении Тур центра, я с грустью подумал, что какая тоска для неё, молодой и красивой, быть одинокой в незнакомом городе. Пусть на Ривьере, но без друга или подружки, с которыми можно просто поговорить на родном языке…
Возвратились мы в Таджио из Сан – Ремо на автобусе, и когда сбивчиво объяснили водителю, что не смогли купить билет, он махнул рукой и устало отвернулся. Он ничего из нашего итальянского не понял, но почувствовал, что надо помочь и сделал это…
Джил приехала за нами на автостоянку у вокзала, по нашему звонку, на своей маленькой Фиесте и на обратном пути гнала, одновременно разговаривая с нами. Она вела свой Фордик как профи и через десять минут мы были дома…
За ужином, сидя на террасе, мы выпили вина и долго разговаривали обо всём на свете. Женщины вспоминали романтические и энтузиастические шестидесятые, когда во всём мире было спокойно и можно было до Индии например, доехать на туристическом автобусе. А цены на продуктовых рынках были «бросовыми» и потому, «хиппи» и «битники» жили буквально припеваючи в своих жилищах - коммунах.
В разговорах, тогда, все почти не касались политики, а потому и споров не было.
Когда я заговорил о своей теории «социализма с Богом», Джил фыркнула и я замолчал, и переведя разговор на другое - она была агностиком, потому что воспитывалась в современном стиле, по современным методикам, которые для Бога просто места на Земле не оставляют…
…Спать ушли поздно, когда на небе мерцало множество ярких звёзд, а в уголке, между тенями двух сходящихся холмов, проблёскивали скопления электрических огней – там виден был городок у моря…
Назавтра с утра, мы сели в машину и поехали в горы искать речную купальню, которую очень хвалила Джил.
Небольшая речка петляла между крутыми берегами и местами была едва заметна и я засомневался, что мы найдём подходящее место. Так и получилось…
Мы конечно прозевали нужный отворот, потом решили ехать дальше в поисках рекомендованного Джил ресторана, поднялись на два десятка километров в горы, остановились в одном из придорожных селений на автостоянке.
И тут грянул такой ливень, что мы сидели минут пятнадцать в машине наблюдая сцены из вселенского потопа (сверкала молния, гремел гром и вода потоками выливалась на землю, а потом собираясь в ручьи низвергалась в речное ущелье).
Видя, что дождь не прекращается и небо серое и покрыто бегучими тучами, развернулись и «не солоно хлебавши» поехали назад к морю, на побережье.
Дождя здесь не было. Видимо в горах зарождаются местные дождевые тучи и грозы так же носят локальный характер…
Мы свернули по приморскому шоссе направо, в сторону городка Империя, а потом и в Диана Марину, следующий городок, в котором жили те англичане из книжки, которые купили дом в деревне и перестроили его в современную виллу…
Тут нас настигла гроза, гуляющая с утра по округе и мы зашли в кафе, переждать дождь. Сюзи выпила кофе и стала подписывать открытки для знакомых в Англии, а я смотрел по телевизору репортаж о чемпионате Европы по лёгкой атлетике.
Когда дождь кончился, мы погуляли по городку, сходили на море и полюбовались лёгкой морской тяжёлыми, тягучими двухметровыми волнами с шумом и грохотом на волнолом, перехлёстывая его мириадами пенных брызг. Зрелище волнующее и показывающее весь потенциал возможной разрушительной силы моря…
Вернувшись в Таджио, мы пошли в итальянскую пиццерию и с разочарованием съели немножко подгоревшую, пересоленную пиццу.
Это был может быть самый неудачный день нашего путешествия. Всё что мы задумывали с утра либо откладывалось назавтра, либо по тем или иным причинам не удавалось. Я был раздосадован и невольно возложил вину на Сюзи…
Она обиделась и мы по сути дела поссорились, не разговаривали до вечера, делая вид, что говорить не о чем… Но и такое бывает в длинных путешествиях. Главное в такой ситуации не фиксироваться на неудачах…

После выхода из ресторана позвонили Джил и она приехала нас забирать.
Шёл мелкий дождик, то прекращаясь то начинаясь вновь и на одном из крутых горных поворотов наша Фиеста забуксовала. Пришлось выйти подтолкнуть машину, и оставшийся путь идти пешком. Благо что это было недалеко…
Назавтра утром мы внезапно решили уезжать, подумав, что лучше это сделать в воскресенье, когда машин на побережье не так много и не будет пробок на дорогах в городках…
С утра пораньше проснулись, попили чаю и кофе и стали собираться. Я походил вокруг дома, сорвал и съел одну крупную спелую фигу с дерева в саду, обошёл оливковый сад по периметру, увидел апельсиновое дерево неподалёку от дома, с ярко - жёлтыми плодами на ветках.
Утро было светлым и солнечным, воздух пах лавром и эвкалиптом и я подумал, что если всё во внутренней душевной жизни человека нормально, то здесь можно жить подолгу. Погода и климат располагают к размышлениям и писанию…
Если же на душе «кошки скребут», то тут в одиночку и без людей не выжить. А нас ведь с женой двое и потому, всегда можно пообщаться с родным человеком…
Значит нам тоска одиночества не грозит…
Дело за малым – купить здесь дом или участок земли…
Уезжали утром и тепло простились ч Джил и её подругой. Я надолго запомнил наши разговоры в этом домике и они пробудили во мне новые идеи и теории…
(Продолжение следует)

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

2006 год. Лондон. Владимир Кабаков





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 265
© 01.05.2017 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2017-1968189

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика











1