Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Наш каменный век. часть 3


Наш каменный век. часть 3


ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ. " TYRANNOSAURUS REX "

Первомайскому празднику солидарности всех трудящихся планеты  посвящается.

«Король умер! Да здравствует король!» - этой традиционной формулой в некоторых европейских странах приветствовалось начало царствования следующего монарха. Со временем крылатое выражение приобрело более широкое значение: речь идет об естественном ходе истории, последовательной смене ее эпох. После Великой французской революции человечество привыкло к тому, что за одним политическим строем, культурным или научным направлением неизбежно возникает другая формация в той или иной общественной области.

Однако, в наши дни в сфере искусства наблюдается долговременное зависание, безыдейная стагнирующая пауза. Последнее ведущее направление прошлого века – постмодернизм – окончательно выдохлось, коммерцилизировалось и растворилось в низкопробной продукции глобального рынка, а взамен ему , вот уже как почти 20-ть лет, не определилось явственно ничего существенного, достойного занять освободившееся место. Общий культурный уровень настолько понизился, что впору говорить о гуманитарном одичании людей, о наступлении животно-потребительского «каменного века». Что ж, знаковые течения в искусстве возникают в результате колоссальных исторических сдвигов, и, может быть, просто сам характер нынешнего времени не позволяет мощно и ярко проявиться новому направлению.

Целью данной статьи является попытка увидеть и обозначить грядущее эпохальное движение в главных его чертах, поэтому ее вполне можно считать литературным манифестом, провозглашающим постулаты мейнстрима XXIвека. Безусловно, это должно не только помочь вдохновенному поиску прогрессивных поэтов, но и поддержать всех современных людей посреди общей сегодняшней атмосферы уныния и равнодушия. Постмодернизм умер, но творческая жизнь все еще продолжается. А значит, да здравствует новое искусство!

Пояснение замысла

Хотя жанр манифестной статьи преимущественно относится к художественной форме словотворчества, сам характер данного исследования требует обращения – в необходимой степени – к научным дисциплинам истории, философии и искусствоведения (прежде всего литературоведения), а также к приемам публицистики.

Надо оговориться, что изображаемые здесь перспективы искусства представились мне еще на студенческой скамье, впрочем, тогда я скорее задействовал творческую интуицию, нежели какие-то университетские познания. На основе некоторых умозаключений я составил для себя конкретную программу поэтического пути, которую, пусть и не всегда последовательно, стараюсь реализовать. Более десятка лет художественных опытов убедили меня в правильности выбранного вектора, однако, и по сегодняшний день не появилась научной работы, содержание которой совпало бы с моим пониманием развития современного искусства. Видимо, иногда поэту необходимо самому выступать в ролях искусствоведа и историка, как бы претенциозно это не выглядело с точки зрения профессиональной науки.

Заранее предвидя неизбежность появления в статье каких-то огрехов и шероховатостей, я прошу читателя быть снисходительным, а также проявить терпение, чтобы проследить всю линию моих рассуждений. В соответствии с законами логики, данное исследование удобнее разделить на три смысловых блока. В первом мы поразмышляем о взаимосвязи искусства и типа социального строя; во втором попытаемся выявить определенные закономерности в ходе истории и смене литературных эпох; наконец, в третьем обсудим основные черты и принципы нового художественного течения.

I.ОБЩИЙ ВЗГЛЯД

Становление института искусства


Невозможно говорить о будущем художественного творчества (в узком плане - литературы), не обратившись к его прошлому – к вопросу о времени появления самого института искусства, как самостоятельной области творческого мышления человека. Сразу укажем, что художественные элементы первобытно-общинного, рабовладельческого и феодально- монархического мировоззрения не могут рассматриваться в качестве самоценного искусства, поскольку всегда являлись лишь синкретичной (и при этом не самой важной) частью языческого мифа или же религиозного вероисповедования. Только с началом, так называемой, «Новой истории» ( XVI в .), когда в Западной Европе формируется капиталистический тип социально-экономических отношений, искусство становится самостоятельной, подлинно независимой и находящей оправдание в себе самой, величиной.

Нужную среду для бытия независимого искусства подготовила, разумеется, эпоха Ренессанса (XIV – XVIвв.) с ее гуманистической (от лат. homo— «человек») направленностью. Именно в период Возрождения растущее влияние торгово-ремесленных страт, помноженное на стремительное расширение ресурсной базы (Великие географические открытия ) сильно расшатало классовые скрепы западных монархий и значительно уменьшило прежде абсолютное влияние Католической Церкви на культурно-нравственную сторону общественной жизни. Освобождающуюся от христианских установок мировоззренческую лакуну поспешило заполнить свободомыслие образованных европейцев. Ренессансная вера в разум и силы человека не просто создали альтернативу теоцентрической церковной модели, но придали мощный антропоцентрический пафос всему дальнейшему развитию европейской культуры. Художественное творчество получило возможность эмансипироваться от религиозной сферы, что и произошло на исходе XVI века. С началом первой буржуазной революции (Нидерланды 1568г.) появилось и первое секуляризованное направление в искусстве – барокко.

Мейнстримы с точки зрения литературного процесса

Выяснив момент зарождения института искусства, бегло повторим основные вехи его существования. В мире литературоведения принято выделять два главных метода художественного изображения: романтический и – полярный ему – реалистический. Литературоведы заметили, что эти два приема, с момента секуляризации искусства и до настоящего времени, постоянно меняют друг друга, создавая четкую цепочку ведущих течений в культуре.

Напомним ее: барокко (расцвет в XVIIв.) и его наследник рококо (зенит в пер. пол. XVIIIв.) – классицизм (доминирование во втор. пол. XVIIIв.)– сентиментализм и романтизм (господство в пер. пол. XIXв.) – натурализм и критический реализм (гегемония во втор. пол. XIXв.)- декаданс и модернизм (преобладание в к. XIX – н. XXвв. ) – постреализм и социалистический реализм (апогей в сер. XXв.)– постмодернизм (главенствование в к. XX – н.XXIв.) . Для лучшего восприятия покажем эту схему графически на стреле времени:

См. рис 1.


Несостоятельность неореализма

Совершенно некорректно излагать читателю свое видение развития современного искусства, не указав, что данная попытка не является первой. Поэтому сделаем необходимую паузу и кратко вспомним другую, выдвинутую еще двадцать лет назад, известную литературоведческую версию.
Для всех теоретиков очевидно, что грядущий мейнстрим будет базироваться на реалистическом методе и, в своих положениях, полемизировать с постмодернизмом: то есть не просто отрицать предшествующее, но забирать из него все лучшие технические достижения и синтезировать их с постреалистическим искусством. Именно такую программу провозгласили сторонники, так называемого, неореализма (иначе мифореализма).
(См., например, иллюстрированную работу Литвина С. "Неореализм в современной литературе"http://docplayer.ru/28141095-Neorealizm-v-sovremennoy-literature-avtor-litvin-s.html )

Однако, за прошедшие два десятка лет неореализм так и не оформился во что-то действительно заметное, эпохальное, несмотря на то, что в его ряды заочно причислены Анатолий Приставкин, Владимир Сорокин, Александр Иванов, Захар Прилепин и другие маститые современные авторы. И это не случайно.

Во-первых: постмодернизм не просто сошел со сцены, но трансформировался в массовый развлекательный продукт, породив к бытию то, что автор данной статьи называет "каменным веком" культуры. Видимо, "пещерная эпоха" является трупно-разлагающейся фазой постмодернизма, и займет она не одно десятилетие, ведь, как известно, изделия из пластмассы сохраняются долго. То есть, время широкого творческого подъема еще не пришло – дорога перекрыта постмодернисткой тушей.

Во-вторых: представления апологетов мифореализма слишком размывчатые, неопределенно-общие, и поэтому не способны создать четкий корпус для нового мейнстрима. Озвученные ими принципы свидетельствуют только об использовании реалистического метода, но ни о чем другом больше: 1.Стремление к бытописанию (описанию значимых, важных сторон жизни современного общества); • 2. Отклик на важные исторические события своей эпохи, отображение их в творчестве; • 3. Активное использование многочисленных «языков современности», сотканных из медийной культуры, интернета, СМИ, молодёжного жаргона и рекламных слоганов.

Наконец, в-третьих : теоретики неореализма мыслят предельно близоруко, будущая культурная эпоха представляется им всего лишь очередным рядовым звеном в цепи художественных направлений. И здесь, по моему мнению, кроется ключевая ошибка. Для того, чтобы верно ответить на вопрос, что ждет искусство в будущем, надо выйти за рамки художественного творчества и посмотреть на него с точки зрения оценки состояния современных общественных отношений, то есть необходимо оценить нынешнее положение капиталистической системы.

Агония капсистемы

Целесообразным будет раскрыть, что скрывается за понятием "капитализм", а также проследить узловые моменты его истории.

Под капитализмом (от лат. Capitalis - "головной" или в переносном значении: "главная сумма", "главное имущество") понимается общественный строй, при котором все средства производства являются частной собственностью класса крупных собственников (капиталистов), эксплуатирующих труд наёмных рабочих для извлечения прибыли. Такой порядок вещей стал формироваться еще в XIV веке, в городах Италии, где возникли ранние мануфактуры – предприятия, использующие наемный труд. "Первой ласточкой" государственного утверждения капитализма была Нидерландская буржуазная революция (к. XVIв.), с которой и принято начинать отсчет капиталистической эры. Далее последовала революция в Англии (1640г.), но только Великая французская революция (1789-1794 гг.) может считаться событием, после которого капиталистические отношения воцаряются в мировом масштабе. В ходе XVII – XIX веков европейские буржуазные державы создали огромные колониальные империи (империализм); напряженная борьба за рынки и ресурсы вылилась в Первую мировую войну (1914 -18гг.).

Кризис конфликтной по своему устройству капсистемы привел к тому, что в периферийной по отношению к Западу России в 1917г. появилась экспериментальная организация общества, выражающая интересы эксплуатируемых простонародных классов, - социализм (
от лат. socialis —" общественный"; переходная форма к коммунизму,  цель которой заключается в свержении капитализма). Чтобы задушить российских социалистов, ведущие капиталистические государства вскормили фашистский режим (крайнее проявление капитализма) в разгромленной Германии, чья агрессия была направлена на славянский Восток. Однако, в итоге Второй мировой войны (1939-45гг.) Советская Россия не только разбила Германию и ее сателлитов, но и образовала мощный союзный блок стран, вставших на коммунистический путь развития. В принципе, победа социализма во Второй мировой войне открыла следующую за капитализмом эру в истории человечества – коммунистическую. И даже развал СССР в 1991г., происшедший вследствие банального предательства разжиревшей партийной номенклатуры, не может отменить этого факта.

Само собой, руководители государств капиталистической "золотой оси" и обслуживающие их теоретики (например, американец Ёсихиро Френсис Фукуяма (1952 г.-по…) с его "Концом истории") поспешили заявить о конечной точке социокультурного развития человечества и полном всепланетном торжестве западного буржуазно-демократического способа правления, однако, острейшие проблемы в экологии, здравоохранении, экономике, промышленности говорят, скорее, об обратном.

В начале XXI века однополярный мир под эгидой США расползся буквально на глазах, как сырой кусок картона. Очень быстро образовались новые полюсы силы, в числе которых социалистический Китай, густонаселенные Индия, Иран, и, к общему удивлению, пусть и находящаяся под властью искусственно культивированных в 90-ые гг. криминальных структур, капиталистическая Российская Федерация. Авторитетные западные политологи (тот же Збигнев Бзежинский), указывая на особый накал враждебности в современных отношениях между Атлантой и Евразийскими центрами и подмечая чудовищный массив накопившихся внутренних кризисов капсистемы, безапелляционно прогнозируют в 30-ых гг. Третью мировую войну. В отличие от других войн, она легко может перейти в ядерную – последнюю в истории человечества.

Впрочем, некоторые аналитики видят возможность другого развития событий. Вспомним, что капиталистический мир возник из длинной череды междоусобиц XVI- XVIIвв., которые по количеству своих участников допустимо рассматривать в качестве действительно первой (по порядку) макровойны. Поэтому вполне логичным кажется предположить, что идущие по всей планете последние двадцать лет вооруженные конфликты – это ни что иное, как "цепная" , "скрытая" форма новой, четвертой по счету, мировой войны. И есть некоторая слабая надежда, что нынешная "вялотекущая" военная борьба не задействует термоядерное оружие.

Так или иначе, на лицо тот факт, что в наши дни капиталистический строй не находит в себе сил для адекватного ответа на вызовы времени и превратился в смертельную ловушку для каждого человека. Это означает только одно – капсистема стала регрессивной формацией общества, ее историческое время (к.XVI – первая половина XXвека) вышло. Никого не должно обманывать кажущееся доминирование капиталистических отношений в современном мире. Такая иллюзия наблюдается только потому, что развитие коммунизма имеет глубокую временную перспективу; прежде чем он утвердиться во всех уголках земного шара пройдет, может быть, не одна сотня лет. Вначале необходимо рухнуть и сгореть до тла в огне социалистических революций остовам буржуазного миропорядка, причем, по учению Карла Маркса (1818-1883гг.), произойти это должно в передовых капстранах, а не в "отстающих" от них державах, как случилоcь некогда в аграрной царской России. Если отбросить апокалипсические страхи, вызванные угрозой ядерного уничтожения, можно смело полагать, что со второй половины XX века для человечества началась – пока в плеромном, эмбриональном виде – коммунистическая эра истории.

Примечательно, что именно социалистическая страна – СССР - первой запустила искусственный спутник Земли (1957г.) и отправила человека в космос (1961г), обозначив тем самым новый этап в существовании всего человечества – вселенский. Это прямо указывает на прогрессивный характер социалистического строя и идей коммунизма. Разумеется, альянс западных стран поспешил вступить с Советами в космическую гонку, в ходе которой по обе стороны водораздела были достигнуты существенные успехи, однако, как только Советский Союз был предательски разрушен, буржуазная Атланта поспешила свернуть исследовательские программы: например, ожидаемая колонизация Луны и Марса была отложена в "долгий ящик", в неопределенное далеко. В развернутой сегодня информационной истерии о мифических враждебных пришельцах, о невероятной дороговизне освоения Солнечной системы нет ничего неожиданного: денежная элита капстроя вовсе не заинтересована в развитии человечества, она понимает, что беспредельные ресурсы космоса быстро подорвут ее финансовую монополию, лишат власти и уничтожат существующий порядок. Капиталистический глобальный режим стал очевидным атавизмом, проржавевшим тормозом на путях научного прогресса.

Вообще, об агонии капитализма ярко свидетельствует, казалось бы, совершенно мирная область человеческой жизни – творческая. Подобно тому, как на заре и закате капитализма наблюдается серия вспышек человекоубийства (войны XVI-XVIIвв. и XX-XXIвв.), так и в сфере культуры идейно-ценностный упадок, выраженный и умноженный постмодернизмом, повторяет атмосферу отчаяния и безверия эпохи барокко. И это закономерно, ведь любой общественный строй рождается из глубокого кризиса предыдущей социальной формации и, в свою очередь, в период угасания погружает мир во мрак, пока не окрепнет следующий за ним новый тип отношений.

Таким образом, можно сделать вывод, что грядущее направление в искусстве будет связано уже не с капитализмом, а с новым, идущим ему на смену, устройством социума. Видимо, речь идет о коммунизме во всечеловеческом плане. Знаменитые мятежные мыслители, вроде Карла Маркса и Фридриха Энгельса (1820-1895гг.), называют коммунизмом (от лат.communis – "общий") теоретически возможный в будущем социально- экономический строй, основанный на полном равенстве людей и общественной собственности на все средства производства. Это высокотехнологический социум, в котором упразднены денежные операции, деление на классы и репрессивный институт государства. Естественно, головокружительная новизна коммунистического строя налагает особый неповторимый отпечаток на черты искомого нами в данном исследовании прогрессивного мейнстрима, – этот отпечаток, вкупе с другими факторами (поразмышляем о них ниже), обязательно нужно учитывать.


II.КУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ И ИСТОКИ

Улитка времени

С древности до наших дней в сфере философии бытует представление о спиралевидном движении исторического времени – такое предположение было выдвинуто еще Аристотелем (IVв. до н.э.), который совместил две известные ему точки зрения на хронос: первая гласит, что время представляет собой линейное стремление вперед; а вторая утверждает, что ход времени идет по кругу, настолько заметны определенные совпадения и даже явные повторы на протяжении истории.

Концепция спиралевидного времени нашла поддержку у многих ученых последующих эпох, например, Фридрих Энгельс сравнил развитие общественной жизни со свободной, от руки начерченной спиралью: «Медленно начинает история свой бег с невидимой точки, вяло совершая вокруг нее свои обороты, но круги ее все растут быстрее и живее становится полет…». Может быть, умозаключения философов о спиральном ходе времени пророчески подметили существующую связь между категориями пространства и времени, обнаруженную физиками и математиками Анри Пуанкаре (1854-1912гг.), Хендриком Лоренцом (1853-1928гг.) и Альбертом Эйнштейном(1879-1955гг.). Полемизируя и опираясь друг на друга, исследователи основ мироздания предложили научную модель, которую упрощенно можно изложить так: планета Земля скользит по пространственной плоскости (искажая ее законы) вокруг звезды Солнце, причем от скорости движения тел и их масс в этой системе зависит характер течения времени. Если учесть, что в трехмерной реальности наша планета не просто кружит, но летит вместе со светилом в каком-то общем направлении, то есть направленно движется по спирали (да и сама звезда также спиралевидно вращается вокруг центра галактики Млечный путь), то становится более ясным, почему стрела времени (прошлое-настоящее-будущее) интуитивно представляется человеку закрученной линией – спиралью (во всяком случае, к таким выводам приходит автор этой статьи). 

Так или иначе, но литературоведческая традиция выделять в существовании искусства определенные эпохи на основе постоянной смены романтического и реалистического методов вполне вписывается в спиралевидную концепцию времени. Конечно, в таком подходе имеется в виду не повторяемость каких-то строго определенных исторических отрезков, а лишь общая смысловая поступательная, экспонентная цикличность культурных периодов.

В принципе, каждую дихотомическую пару направлений в развитии искусства можно представить как отдельный виток на спирали времени. Например, виток "барокко(+рококо) – классицизм" проекционно отражается на следующем витке "романтизм – критический реализм" и т.д. (пожалуй, такое видение ситуации соответствует положениям сторонников неореализма). Для лучшего понимания изложенной мысли, проиллюстрируем это графически:

См. рис 2.


Однако, подобная схема плохо отражает взаимосвязь культурных эпох и типов общественного устройства. В ходе исследования уже было выяснено, что самостоятельное бытие искусства от возникновения до наших дней относится, почти целиком, к капиталистическому строю, который подошел к своему финалу; следовательно, логичным было бы изобразить известные этапы развития искусства на одном витке временной спирали, чьи граница совпадают с историческим существованием капитализма (к.XVIв. – первая половина XXв.). Показательно, что в таком случае, седьмой (постмодернистский) период попадает уже на другой виток новой общественной формации – коммунистической. Изобразим это в виде, так называемой, "временно′й улитки":

См. рис.3


Хотя, повторим, отсчет времени капиталистического строя принято начинать с конца XVI века (Нидерландская революция), в свою подлинную силу он вошел на излете XVIII века (Великая французская революция). Поэтому культурная эпоха барокко и следующая за ней эпоха классицизма выражают начальные стадии мирового воцарения капитализма. Точно так же постмодернизм и, предполагаемая за ним, эпоха спроецированного в новом качестве классицизма (дадим ей имя позднее)  являются выразителями стадий общечеловеческого утверждения коммунизма.

Разумеется, данная статья посвящена именно идущему за постмодернизмом художественному направлению. Чтобы определить его главные черты и постулаты, необходимо обратиться к характеристике прежних течений в искусстве. В рамках исследования, интересны прежде всего барокко и рококо, полемизирующие с классицизмом, затем, постмодернизм, прямо предшествующий новому мейнстриму, и, наконец, сам классицизм – проекционное отражение грядущего стиля на спирали времени.

Декоративное искусство

Первое художественное течение самостоятельного существования искусства – барокко – было опалено пожарами разрушительных войн XVI века, охвативших феодальные монархии, и нередко носивших, к тому же, острый характер религиозной нетерпимости (Реформация XVI – XVIIвв.). В эти переходные годы поколебались и стали клониться к закату могущественные Испанская империя (англо-испанская война 1585-1604гг.) и Священная Римская империя германской нации ( Тридцатилетняя война1618-1648 гг.). За гегемонию в колониальной работорговле повели жесткую борьбу буржуазные Нидерланды и протестантствующая Великобритания (пер.пол XVIIв.).


Воцарившиеся кровожадность и произвол, голод и мор настолько не соответствовали ренессансным представлениям о человеке, как разумнейшем существе, что многие европейцы перестали воспринимать мир в качестве объективной реальности. Не случайно выдающийся испанский представитель барочной драматургии Кальдерон де ла Барка свою главную драму назвал "Жизнь – есть сон". Барокко воплотил в себе чувство падения ренессансных идеалов, а также обостренное осознание социальных, религиозных и экономических кризисов, переживаемых Европой . И хотя художественная концепция барокко и сохранила гуманистическую направленность Возрождения, но, в отличие от последнего, она отмечена печатью трагизма, пессимистичности, бессмысленности существования, сомнением в силе человека. Отсюда и ведущий метод стиля – романтический. В центре произведений барокко – жизнь в ее крайних, контрастных проявлениях, полных хаотичности и курьезности. Показательно, что в переводе с итальянского название стиля " Barocco " переводится как «порочный», «распущенный», «склонный к излишествам».

Логичным продолжением барокко в XVIIcтолетии стал стиль рококо (фр. Rococo; дословно – «ракушка», «декоративная раковина). Поскольку человеческое общество на проверку оказалось далеким от ренессансного совершенства, то художники рококо сосредоточились на внешней, чувственной стороне бытия. Литературные произведения этого периода отличались утончённым изяществом, лишённым каких-либо гражданско-патриотических мотивов; им свойственны фривольность, игривость фантазия, любовь-забава и беззаботность. Актуальность приобретают идеи гедонизма – это, можно сказать, основа творчества рококо . Показательно, что когда в первой половине XVIII века во Франции рококо становится ведущим стилем, оно обращается, преимущественно, к малым "несерьезным" формам: изящные пасторали, комедии масок, эротические поэмы, игривые стихи и новеллы. Наверное, самостоятельное искусство так бы и осталось, в дальнейшем, чем-то декоративным, "украшательным", если бы не возник новый "серьезный" мейнстрим – классицизм.

Развлекательный постмодернизм

Если исходить из концепции спиралевидного времени, то эпоха барокко и рококо капиталистического витка должна проекционно повторяться (в главных чертах) в эпохе постмодернизма коммунистического витка. И действительно, главным содержанием постмодернизма (1980-ые гг. по 2000г. и далее – разложение в поп-культуре наших дней) является установка на развлекательную сторону искусства; всё и вся здесь растворяется в игре, существующей ради игры.

Даже сам исторический фон к.XX в. – н.XXI в. напоминает события к.XVI в.-н.XVII в. Когда-то вынырнувший из кризиса феодально-монархической системы капиталистический строй погружается в окончательный свой упадок, образуя другой всепоглощающий хаос. Судорожные попытки современного Западного мира удержать прежнюю гегемонию путем сдерживания и расшатывания новых центров силы (серия полыхающих войн на территории бывшего СССР (Кавказ, Средняя Азия, Украина), конфликты на Ближнем Востоке, цветные революции в Северной Африке, нашествия беженцев на Европу и исламский религиозный терроризм ИГИЛ), а также полная несостоятельность передовых капиталистических государств решить глобальные проблемы человечества – всё это вкупе порождает у нынешнего человека тотальную растерянность и неверие в какие бы то ни было ценности, кроме простейших, животно-примитивных. Вот почему ведущее художественный стиль времени – постмодернизм – решительно отказывается от любых "высоких" задач (прежде всего, воспитательной) и и превращает искусство в бессодержательный декор жизни.

В постмодернизме былой европейский гуманистический пафос, многовековое упование на созидательные возможности человека, быстро выветривается. Однако, образующийся вакуум не заполняется чем-то принципиально новым или забытым – теоцентрической христианской моделью мировоззрения. Напротив, пустоту наполняет неоязыческая поверхностная мистика "пещерного, первобытного сознания"; вместо глубокого творческого анализа действительности предлагается забавляющая пародия, составленная из надерганных отовсюду цитат. Вторичность, конформизм, безоценочность, отказ от предыдущей поступательной культурной парадигмы – вот постулаты постмодернизма. Облекая произведения в игровую форму, постмодернизм нивелирует расстояние между массовым (чернь, плебс) и элитарным (интеллигенция) ценителем, низводя элиту в массы (гламур). В конечном итоге – что мы и наблюдаем сегодня – литература становится комиксом, театр – цирком, музыка – эстрадой, ИЗО – граффити на уличных стенах. Творчество в постмодернизме полностью коммерцилизируется, обращается в потребительский продукт, точно такой же, как, например, пачка жевательной резинки. Отныне всё может называться искусством и обоснованно обижаться, когда ему в этом отказывают; в русле постмодернизма институт искусства распыляется, теряет свои очертания и абсолютно исчезает(аннигилируется). Какие-то легковесные поделки-безделушки, в духе рококо, своеобразные пещерные узоры – перед нами ясно вырисовывается перспектива "каменного века" современной культуры.

Интересно, что тенденция понимания искусства, как нечто развлекательного и декоративного, известная под именем маньеризм, нашла свое воплощение и в эпоху барроко+рококо, и в эпоху постмодернизма. Поэты и художники неоманьеристской школы к. XX в. – н.XXI в. не только подчеркивают фактом своего существования преемственную связь с маньеристской школой XVII в., но и демонстрируют общую, может быть, главную характерную черту художественного творчества стадий возникновения и угасания капиталистической формации общества. В принципе, в рамках данной статьи, течения барокко и рококо можно объединить под названием "маньеризм", а постмодернистский стиль рассматривать как "реманьеризм" (от лат. Re - повтор, оборот) . На изображенной выше "улитке времени" такое допущение следует обозначить так:

См.рис. 4


Широкое понимание маньеризма и реманьеризма логично и удобно для хода нашего исследования, поскольку теперь мы четче видим проекционное совпадение переходных начальных этапов капиталистического и коммунистического витков, а также избавляемся от необходимости в дальнейшем постоянно повторять неудобное, громоздкое словосочетание "эпоха барокко и рококо". Кроме того, термин "постмодернизм" (фр. postmodernisme — послемодернизма) многими искусствоведами считается малосодержательным, так как указывает лишь на полемическое наследование стилю модерн и мало сообщает о самом, подразумевающемся под ним, течении. Иными словами, постмодернизм – это не совсем свое," личное" имя для стиля. Ведь в плане воспроизводимости романтического метода модернизм является "постромантизмом", а романтизм, в свой черед, – "постбарокко" ( данное замечание можно отнести и к не совсем удачному термину "постреализм"; лучше бы – антикапиталистический реализм ). Очевидно, что понятие "реманьеризм" вернее схватывает сущностную черту эпохи постмодернизма и точнее определяет её место в исторической цепочке направлений.

Классический фундамент


Появление в конце XVI веке стиля барокко, с его подчеркнутой развлекательной функцией, позволило отделить художественное творчество от церковной парадигмы и создать для него собственную область . Однако, для полноценного значимого бытия самостоятельного института искусства одной секуляризации было недостаточно. Требовалась работа над созданием собственной парадигмы существования, каких-то конкретных ограничительных форм, поднимающих искусство над низовым уровнем простонародного скоморошества, площадной шутовской ярмарки. Эту сложную задачу впервые взялся выполнить выдающийся поэт XVII века Франсуа Малерб (1555-1628гг.), разработавший поэтические каноны французской словесности. Его начинания поддержал и развил соотечественник Никола Буало (1636 – 1711гг.), который написал трактат "Поэтическое искусство" – важнейший манифест нового ведущего стиля XVIII века, а именно – классицизма(фр. classicisme, от лат. classicus — образцовый; к.XVII – XIX вв.). Стараниями Малерба, Буало и других классицистов искусство обрело теоретический понятийный аппарат для самосознания – данный интеллектуальный инструмент, разумеется, многократно усовершенствованный, используется вплоть до наших дней. Нарочито строгий, пусть и несколько неповоротливый, набор догм классицистов стал прочным фундаментом всего здания искусства. В этом, пожалуй, и заключается главный, позитивный момент классицистической эпохи.

Несомненно, появлению классицизма способствовало само время. XVIII век вошел в историю как век Просвещения, век коренной модернизации: в обществе происходили решающие процессы утверждения капитализма. Ослабнув в перипетиях Реформации, дух христианского традиционализма в Европе сменился на идею переустройства мира в соответствии с представлениями о пользе. Ничтоже сумняшись, "просвещенный" европеец отправился в дикие уголки планеты, для приведения их в "надлежащий порядок" и получения максимальной выгоды для себя. Фаза колониального капитализма (ограбления отсталых стран Африки, Азии, Америки и Австралии) привлекла в Европу значительные богатства, вчерашние нищие "римские" провинции, вроде Нидерландов или Британии, стали процветать, люди поверили в непоколебимую истинность рациональных выкладок.

Примечательно, что монархический строй (прежде всего во Франции) в своей борьбе с остатками феодализма( независимой папистской Католической Церковью и аристократией, владеющий крупными земельными участками) значительно способствовал распространению рационализма во всех слоях общества. Но политика просвещенного абсолютизма, когда монарх "сверху" дозированно распространяет возможности и свободы, быстро перестала удовлетворять народные массы. Поднимающаяся "снизу" буржуазия под масонскими лозунгами "Свобода! Равенство! Братство!" требовала передачи рычагов управления в свои руки и, поддерживаемая симпатиями простонародья, сумела низвергнуть королевскую власть. Великая французская революция (1789-1794 гг.) завершила XVIII век и открыла победный марш установления капиталистических отношений по земному шару.

Революционный пафос и культ практического разума во второй половине XVIII столетия в полной мере выразило классицистическое искусство. Вырвавшись из тесных рамок декоративности, оно погрузилось в самую гущу общественных проблем, взяло на вооружение реалистический метод изображения, художественный язык стал средством пропаганды и борьбы. Творчество Монтескье (1689-1755гг.),Вольтера (1694-1778гг.), Дидро (1713-1784гг.) и др. оказало чрезвычайное влияние на дело торжества буржуазного класса.

Европейский классицизм коснулся и России. Подражательные преобразования императора ПетраI((1672-1725гг.) стронули тысячелетние церковно-патриархальные устои, создав условия для возникновения здесь самостоятельного секуляризированного искусства, пусть на первых порах ученического по отношению к Западу. Русская литература того времени (Ломоносов (1711-1765гг.), Сумароков(1717-1777гг.), Тредиаковский(1703-1769), Державин(1743-1816гг.) и др.) адаптировала французские классицистические правила и также, как европейские просветители, взяла "на щит" идеи равенства и справедливости. Таким образом, классицизм может считаться точкой отсчета существования института искусства в России.

Справедливости ради надо заметить, что, заимствование Россией норм и принципов классицизма с Запада нисколько не принижает русскую культуру XVIII века. Сами европейцы также выработали основы классицистического искусства, во многом опираясь на лучшие достижения восточной античной цивилизации. Отвергая церковный примат в области мыслетворчества, просветители шли дорогой гуманистов эпохи Ренессанса и обращались в поисках авторитета к дохристианскому эллинскому язычеству. Именно поэтические прозрения Аристотеля (384-322 г. до н. э.) лежат в основе трактатов Малерба и Буало. Классицисты не только творчески переосмысляли искусство древних греков (и их культурных эпигонов – римлян), но даже зачастую просто прямо пересказывали сюжеты античности. Литературные произведения классицизма полны архаической лексикой, в них много древних имен и понятий. И это является одной из знаковых примет классицизма.

Другие основополагающие черты ведущего направления второй половины XVIII века логически следуют из установок рационализма. Классицизм апеллировал не к душе, а к рассудку, поэтому он провозглашал приоритет разума над чувствами, принципы социального долга и воспитательной нравственной функции искусства.

С наибольшей силой классицистическое направление разрабатывалось во Франции накануне буржуазной революции – и это придало данному стилю особый революционно-республиканский настрой. Не только чаяния торговцев и промышленников, но и надежды подневольного человека на справедливую жизнь находят место в сочинениях классицистов. Республиканскую гражданственность, гнев ремесленников и крестьян наиболее полно выразили драматург Мари-Жозеф Шенье (1764-1811гг.) и художник Жан Луи Давид (1748-1825гг.).

Герои классицизма постоянно морализируют, они уверены в том, что с помощью логики человек способен обойти ловушки своих низменных страстей и выйти к истине, понимаемой, как достижение житейского блага. Создавая художественное произведение, классицисты всегда задавали себе вопрос, достаточно ли они разоблачили в нем порок и вознаградили добродетель. Так, Жан-Батист Расин(1639-1699гг.), оправдывая взятую им в трагедии "Федра" тему любовной страсти, говорил о том, что ни одна порочная мысль его героини не осталась без осуждения.

Красота мира для классицистов открывается в обнаружении гармонии и закономерностей, она стремится к потенциально достижимому утопическому образцу, ей совершенно чужды грубые, подверженные хаотической энтропии (разрушению), материально-плотские, животные начала. Поэтому красота нравственная в классицизме объявляется много выше красоты физической, творения человеческого интеллекта превосходят явления дикой природы.

Художественный идеал классицистов – это точность, ясность, последовательность языка; строгая оформленность и иерархичность жанров. Языковая поэтика классицизма избегает по возможности предметной изобразительности слова. Ее обычное средство – отвлеченный эпитет.

На тех же положениях построено и соотношение отдельных элементов художественного произведения, т.е. композиция, которая обычно представляет собой геометрически уравновешенную конструкцию, основанную на строгом симметричном членении материала. Тем самым, законы искусства уподобляются законам формальной логики, что, образно говоря, придает сочинениям классицизма некоторую угловатую тяжеловесность.

Разумеется, развитие искусства со временем потребовало ухода от классицистического формализма. Жесткие рамки этого направления, столь необходимые на первых порах взросления, в итоге обернулись неким панцирем, препятствующим дальнейшему росту, – его-то и сняли следующие течения в искусстве сентиментализм (20-е гг.XVIII в. – н.XIXв.) и романтизм (к.XVIIIв.- пер.пол.XIXв.). Они стали реакцией, с одной стороны, на торжество буржуазной французской революции, с ее гуманистической верой в беспредельные силы человечества, а с другой в дальнейшем отразили глубокое разочарование в полученных результатах кровавого революционного пятилетия (а также в серии наполеоновских войн ( 1796-1815гг.) и реставрации абсолютизма во Франции (1815-1830гг.)) – отсюда сосредоточенность на индивидуальном мире человека, на его "естественной чувствительности" и бунтарских порывах самовыражения. В период сентиментализма и романтизма в искусстве опять преобладает романтический метод изображения, отражающий кризис идей гуманизма, который, впрочем, длился недолго. Уже в 30-ых гг.на исторической сцене появился другой мейнстрим –критический реализм (середина XIX века), первенство в котором безусловно принадлежит российской культуре ( самые ранние ростки реалистического стиля обнаруживаются в "Повестях Белкина" А.С. Пушкина(1799-1837гг.)). Во второй половине XIX века капиталистические отношения набрали полный оборот, и если художники романтизма бежали от действительности, то реалисты, напротив, взялись ее осваивать и обживать.

Однако, с выходом русской литературы на лидирующие позиции в мировой культуре проявилось принципиально разное отношение отечественных писателей и европейских к гуманистическим идеям, лежащим в основе капитализма. Прежде чем перейти к анализу грядущего мейнстрима XXI века, проекционно совпадающем на "улитке времени" с классицизмом, эту разницу обязательно нужно осветить, поскольку в нашей статье речь идет, преимущественно, о возрождении искусства в российской парадигме его развития.

Русская культура и разрыв с гуманистической линией



На капиталистическом этапе истории человечества гуманистическое сознание, безусловно, играло некоторую прогрессивную роль. Оно способствовало раскрепощению творческих сил человеческой личности и породило "титанов Возрождения". Но постепенно возрожденческий гуманизм стал обнаруживать существенный изъян: обожествление свободной человеческой личности вело к торжеству индивидуализма. "Люди совершали самые дикие преступления и ни в коей мере в них не каялись и поступали они так потому, что последним критерием для человеческого поведения считалась тогда сама же изолированно чувствовавшая себя "личность"",- замечает философ Алексей Лосев (1893-1988гг.) в труде "Эстетика Возрождения".


Против раскрепощения разрушительных инстинктов человеческой природы выступило российское искусство, которое к концу XIXвека добилось мировой известности и признания. По словам австрийского писателя Стефана Цвейга (1881-1942гг.), в русской литературе европейцы увидели пророчество " о новом человеке и его рождении из лона русской души". Тайна успеха русской классики заключалась в том, что она попыталась преодолеть ограниченные горизонты западноевропейского гуманизма, а именно найти некий путь синтеза между христианской (православной) нравственностью, лежащей в основании идей построения справедливого общежития, и неизбежным обособлением высокоразвитой личности. Конечно же, среда русских классиков не была однородной. Условно ее можно разделить на два лагеря. Один, так называемый, "славянофильский," стоял преимущественно на позициях христианской проповеди и отдельной от Европы исторической судьбы России. "Славянофилы" были численно меньше, их влияние на умы слабее, кроме того они вынуждены были постоянно отбиваться от обвинений в ретроградстве со стороны другого превосходящего их лагеря – "радикально-демократического", "западнического". Именно" демократы" (либералы и социалисты) задавали общий тон русской литературы, на страницах их произведений шел поиск смычки европейской и российской цивилизаций.


Хорошим примером тому служит показательный для всей русской словесности роман И.А. Гончарова (1812-1891гг.) "Обломов". Художественная мысль Гончарова в этом произведении в равной мере остро ощущает ограниченность "обломовского" (патриархального) и "штольцевского" (гуманистического) существования, писатель старательно ищет возможность гармонии, преодолевающей крайности двух противоположных жизненных укладов (но впрочем, так и не приводит читателю убедительного образца "золотой середины").


Влияя на общественные настроения, русская демократическая литература во многом подготовила условия для установления в России социалистической модели отношений, ведь ожидаемый за социализмом коммунизм подразумевает возможность построения такого общества, в котором непротиворечиво соединятся общественные и личностные интересы.


Другое дело, что мечты отечественных литераторов XIX века сильно разошлись с действительностью начала XX века. Идеология марксизма-ленинизма оставила "за бортом" весь христианский пафос идей справедливости и милосердия, свойственный русской интеллигенции, предпочтя ей односторонний, сугубо рациональный атеистический подход, в духе немецкого прагматизма. По сути, "пламенные" большевики по-своему следовали в западном русле сугубо гуманистического практического сознания и поэтому нисколько не смущались переступать через чужие слезы и кровь, если этого требовал момент.


Таким образом, главная цель поисков русской классики – синтез христианского и гуманистического мировоззрений – не была достигнута в советской реальности. Видимо, это заведомо невозможно: или в центре вселенной находится Бог (и тогда ось нравственных ценностей однозначна и непоколебима), или там помещен человек (в таком случае, моральная шкала условна, правда у каждого своя и она поддается переменчивым обстоятельствам жизни) – перед нами полярные мировоззренческие установки. Показательно, что ведущее художественное направление Советской России – соцреализм (начало-вторая половина XXв.), – опираясь на гуманистические марксистско-ленинские выкладки, очень скоро выродилось в пустой официоз, в "голую пропаганду" за сытый паёк и писательскую дачу, а потому не сумело достойно воспитать "нового" человека и подготовить планетное торжество коммунизма. Еще до крушения СССР официальное социалистическое искусство уступило свои позиции внутреннему либерально-оппортунистическому художественному блоку, чьи произведения простой народ воспринимал, как голос правды и свободы. Однако, исторический факт провала соцреализма отнюдь не ставит "жирный крест" на коммунизме и на любом другом ангажированном им искусстве. Ведь марксистско-ленинский коммунизм – это только одна из существующих, причем поздних, редакций данной идеи.


Следует учитывать, что проповедь солидарности и равенства людей, презрения к имущественному стяжанию и расслоению, призыв к труду во имя общего блага и нравственному росту – все это впервые прозвучало в устах Спасителя Иисуса Христа. Основатели протестантских сект Сен-Симон (1760-1825гг.) и Фурье (1772-1837гг.), порвавший с иудейской верой, атеистический философ Карл Маркс и другие европейские вольнодумцы всего лишь переработали христианские истины на гуманистический лад, подчас очень и очень сильно исказив их главное содержание – любовь к Богу, а через нее к ближнему. Неудивительно, что марксисты, устранив краеугольный камень нравственности – авторитет Бога, на практике столкнулись с порочностью павшей человеческой природы и не смогли ее преодолеть. И другая метафизическая причина неуспеха марксистов:  делая ставку на атеистическое  воспитание масс, они упустили из виду тот факт, что при таком подходе общественная мораль, основанная  только на идее разумной пользы (теория "общественного договора" Жан Жака Руссо (1712-1778гг.)), вступает в противоречие с естественными механизмами живой природы, нераздельной частью которой  видится материалистам человек. В дикой природе живые существа заняты бесконечным поеданием друг друга - они включены в единый пищевой круговорот  -  и, если изъять из этой плотоядной  системы "вчерашнюю обезьяну", то она  превращается в существо откровенно несчастное, запертое в искусственную клетку надуманных ограничений и предписаний. "Вчерашней обезьяне," конечно же, много больше соответствует капиталистический, конкурентный  строй, чем коммунистический, солидарный. Следует признать, что учение коммунизма, вне  христианских  истин, превращается в красивую, но нереальную мечту. Только при условии наличия духовного, божественного начала в человеке - этой принципиальной черты, отделяющей нас от животных, - коммунистическая модель общества может быть однажды въяве осуществлена.

Увы, но в большевистской России богоборческий атеистический социализм обернулся очередной  вавилонской башней,  СССР съели изнутри коррупция, доносительство, приспособленчество. Был ли у советского государства и его народов  шанс выправить ситуацию: не разрушая достигнутых успехов соцстройки, постепенно вернуть из зоны отчуждения Церковь и постулаты духовности? - разумеется, был.  Но в 1991г., в результате переворота,  передовой общественный строй в России был похерен, как говорится, вместе с мутной водой из корыта выплеснули ребенка. И осталась в народных руках одна прогнившая посудина – ее дно быстро разъели криминально-капиталистические черви да гады. Таким образом, чтобы социальное учение альтруизма и взаимопомощи обрело свою подлинную, божественную силу просто необходимо вычистить из него гуманистический (материально-атеистический) элемент, как нечто чужеродное и полярное, вносящее невообразимую путаницу и разлад. Существующее в наши дни движение "христианского коммунизма"( главным образом странах Латинской Америки) в принципе подтверждает верность этой мысли.

(История не имеет сослагательного наклонения, но мысленно пофантазируем. Если бы Великую Октябрьскую социалистическую революцию 17-го года в России, происшедшую после Февральского буржуазного переворота, возглавили бы не враждебные ей, по всему своему воспитанию и мировоззрению, инородцы-революционеры, а ее провели бы коренные, русские православные люди, конечно, не было бы потом братоубийственной резни в грандиозных масштабах, не было бы уничтожения священства, храмов и репрессий против крестьянства – все того, что до сих пор вменяет в вину большевикам русский народ. Наверное, при таком условии не рухнул бы спустя 70-ят лет СССР, когда правящая номенклатура совершила акт предательской капитуляции перед Западом и простые трудящиеся люди проявили к этому преступное равнодушие. Не распался же до сих пор социалистический Китай, хотя "Поднебесная" держава постоянно испытывается Атлантой на прочность как снаружи, так и изнутри – все потому, что китайская партэлита не чужеродна простонародью и, главное, разделяет и чтит его духовные традиции).

Из неудачи социалистического искусства не стоит также делать сравнительный вывод о большей жизнеспособности западного капиталистического творчества. Выше мы уже говорили о том, что в конце XX века капитализм погрузился в глубокий кризис, поддерживающий его бытие гуманистический пафос окончательно выдохся, что и отразилось в разлагающем характере постмодернизма. Проникнув с Запада на Восток, постмодернисткое направление сменило в России соцреализм, но при этом не вдохнуло ни капли жизни в русскую культуру. Современное российское искусство бесследно растворилось в единообразном остывающем бульоне глобального буржуазного реманьеризма.

И все же, было бы несправедливым не упомянуть, что некоторые, стоящие на гуманистических ценностях, философы западного мира заговорили сегодня о возможной реанимации своей мировоззренческой парадигмы в виде трансгуманизма (от лат. trans — сквозь, через, за иhomo — человек).

Теоретики трансгуманизма признают наступивший конец капиталистической эпохи, но отнюдь не связывают продолжение человеческой истории с приходом коммунизма. Они говорят о некоем сингулярном скачке в развитии человеческого вида, опирающемся на биотехнологии, создание искусственного разума и киборгтизацию. Если гуманисты сосредотачивали свое внимание на обустройстве внешних условий обитания, то трансгуманисты возвещают о необходимости совершенствовать человеческий организм. Существует несколько вариантов трансгуманизма, но в общей сумме речь идет о выращивании "запасных" органов и клонов, о сотворении андроидов и даже о слиянии всех человеческих личностных сознаний в единое информационное поле. Многие трансгуманисты (в частности, идеолог движения футуролог Реймонд Курцвейл (1948 по…)) настолько уверены в технологических перспективах, что заявляют о создании уже к 2050 году "постчеловека", способности которого будут принципиально отличаться от способностей современных людей. Возникнет бессмертный, генномодифицированный, наномодернизированный полукиборг, имеющий в голове имплантированный компьютер.

Не случайно, с точки зрения христианских ценностей, трансгуманизм рассматривается как крайняя радикальная форма гуманизма – то есть одиозная, конечная форма человеческой гордыни, самообожествления. Пресловутый чип в черепе объявляется верующими зловещей печатью антихриста и приравнивается к продаже души – т.е., речь идет, не больше-не меньше, об апокалисисе. Не лучшего мнения о трансгуманизме и те думающие атеисты, что разделяют антикапиталистические настроения: в плане критики приводится довод, что технологическое бессмертие и могущество обретут, в первую очередь, сегодняшние состоятельные власть имущие люди, которые не преминут обезмозглить и навеки поработить остальное нищее население. Неограниченное господство фашиствующей элитной кучки и продление бытия издыхающего капиталистического порядка, – согласитесь, неравноценное плата плебеев за пару-тройку внедренных в тело дешевых гаджетов. Как знать, в преддверии освоения человечеством солнечной системы (с ее бескрайними ресурсами) и неизбежного в дальнейшем переформатирования социума (отмены денежной системы, института государств) не является ли ставка трансгуманистов на технологизацию человека коварной попыткой приковать чернь к хозяевам в качестве обезличенных автоматов?


У трансгуманизма немало противников, но есть и влиятельные сторонники, большинство среди них - люди со значительными средствами, финансовая элита. На Западе создаются щедро спонсируемые научные институты и общества, на уровне президентской программы в США изучается мозг и выстраиваются его искусственные модели, наконец, к делу пропаганды подключены прославленные шоумены, провозглашающие трансгуманистическое направление в искусстве. В литературе, музыке, ИЗО, кино пропагандируются идеи соединения человека и биотехники, формально это выражается в описании и демонстрации преимуществ усовершенствованных наукой людей. У всех на слуху такие "раскрученные" блокбастеры современности, как "Чаппи", "Она", "Железный человек", "Джонни-мнемоник", "Аватар", "Превосходство", те же "Области тьмы".


Таким образом, несмотря на всю фантастичность идей трансгуманизма, данное явление настойчиво продвигается в массы и имеет растущие шансы на реализацию, а трансгуманистическое искусство со временем может выступить в качестве серьезного оппонента традиционному художественному творчеству, связывающему свое будущее с наступлением коммунистической эры. Уже сегодня русская культура стоит на судьбоносной развилке, когда она должна сделать выбор: плестись дальше в хвосте "передового" западного мира, уповая на обещанную технологическую реанимацию гуманизма, или же попытаться обрести свой индивидуальный вектор, как это делалось прежде, – то есть разорвать с буржуазным либеральным глобализмом и породить внутри себя собственный новый мейнстрим, дающий надежду всему человечеству.

III.ГОРИЗОНТЫ БУДУЩЕГО

Реклассицизм

Конечно, продвижение нашего исследования к главному моменту статьи – к описанию основных характеристик художественного направления, которое должно вытащить современное искусство (и конкретно, литературу) из постмодернистской "силосной ямы", – не назовешь коротким или прямым. Однако, этот мысленный путь был необходим, ведь постулаты нового искусства не берутся "с потолка", но полемически вытекают из общего культурно-социального исторического потока.

Чтобы изложить видение грядущего (восьмого по порядковому счету) мейнстрима, воспользуемся индуктивным способом логики (от общего к частному), поскольку в искусстве скорее крупное определяет мелкое, чем наоборот.

Прежде всего, напомним, что в рамках концепции спиралевидной экспоненты времени искомое нами направление располагается вслед за постмодернизмом на современном (бегущем в наши дни) витке хроноса. Проекционно исследуемый в статье художественный стиль совпадает с классицистическим периодом предыдущего (нижнего) витка, поэтому, по аналогии с разноуровневой парой маньеризм (барокко и рококо) – реманьеризм (постмодернизм), новому мейнстриму следует присвоить имя реклассицизм (по франц. Reclassicisme – "повторение классицизма"). Изобразим выдвинутое утверждение графически:

См. Рис. 5


Данное название – реклассицизм – из всего ряда прочих возможных представляется наиболее удачным, так как подчеркивает наследственную связь нынешнего витка "улитки времени" с прошедшим. (Что касается таких терминов, как постклассицизм и неоклассицизм, то они уже застолблены искусствоведением за микротечениями позднего классицизма конца XVIII века и всплеска классицистических форм в архитектуре и ИЗО первой трети XIX века и начала XX века. А значит, во избежание путаницы, их лучше не применять).

Вообще, мне, как автору статьи, видится удобным все, уже существующие и будущие, стили начатого витка хроноса именовать с приставкой "Re", в значении – "повтор", "оборот", "усиление". Таким образом, выстраивается (параллельная общепринятой цепочке ведущих течений в искусстве) гипотетическая схема: реманьеризм (к XXв.-н.XXIв.) – реклассицизм( серединаXXIв.) – реромантизм (?) – ререализм (?) – и т.д… Разумеется, реалии грядущих лет внесут свои коррективы в предложенные здесь наименования, люди будущих эпох найдут знаковые, близкие и актуальные для них определения, но на настоящий момент трудно подыскать что-то более приемлемое.

Решив вопрос с названием, перейдем к содержательной и формальной сторонам реклассицизма, которые вполне явственно определяются в сложных полемическими отношениях данного направления с традицией гуманизма, капиталистическим общественным строем, маньеристическими стилями барокко, рококо и постмодернизмом, а также задаются наследственной связью с классицизмом.

Вся история самостоятельного бытия института искусства руководствовалась гуманистическими идеями. Без сомнения, гуманизм явился на исторической арене как философско-культурный антогонист христианства. Начав с вызова Церкви, гуманисты прошли через последовательное отрицание всех христианских установок:  божественного начала в человеке (дарвинизм низвел нас до отряда "приматов"-обезьян), сакральности институтов монархии и семьи, непреложности нравственных ценностей (ницшеанство провозгласило появление "сверхчеловека" "по ту сторону добра и зла"), предопределенности гендерного поведения (пола) и, сегодня, добрались до трансгуманных лозунгов расчеловечивания. Когда-то свежий и привлекательный для большинства творческих умов, нынешний гуманизм демонстрирует откровенно пугающие перспективы своего исторического продолжения, перед нами его уродливая агония. Если западноевропейское искусство с XVI века достаточно строго следовало руслу гуманистического мировоззрения, то русская культура, встроенная в XVIII веке в европейскую парадигму, пыталась соединить в себе христианские и гуманистические ценности – и оба эти подхода (западноевропейский и российский, синкретичный) к концу XX века обнаружили свою исчерпанность. Подпитываемое гуманизмом искусство разложилось в индустрии обслуживания и развлечений.

Новый, современный нам, виток времени означает конец гуманистической и начало другой культурной эры. Поскольку гуманистическая модель оказывается в дальнейшем несостоятельной, у грядущего мейнстрима нет иного положительного жизненного выбора, кроме как вернуться к покинутой раньше европейской культурой христианской колыбели. Для института искусства это вовсе не должно обернуться обратным превращением в несамостоятельный придаток церковного художества – проделанного многовекового пути самоопределения никак не отменить. Но вместо прежних антропоцентричных установок, вместо культивирования эгоистичного индивида, реклассицизм возьмет на вооружение теоцентрическое представление о мире, христианское понимание развития личности и ее месте в обществе. Еще выдающийся русский мыслитель-"почвенник" Ф. М. Достоевский (1821-1881гг.), непонятый своим писательским окружением, в духе церковной проповеди пророчески наставлял читателя, что "совершенно сознательное и никем не принужденное самопожертвование всего себя в пользу всех есть … признак высочайшего развития личности, высочайшего ее могущества, … высочайшей свободы собственной воли" (Достоевский "Зимние заметки о летних впечатлениях"). Действительно, христианский альтруист, заботящийся не о своем, а об общем благе, более развит и свободен, чем гуманистский эгоист, ведь евангельская мораль, вопреки атеистической лжи, отнюдь не закабаляет, а только дает человеку внутренний нравственный стержень – крепкую основу его роста вверх.

Протянувшись спрутом через века, эгоцентричный гуманизм породил нынешнюю атмосферу равнодушия, соперничества, ненависти и даже языческого демонизма – атмосферу, в которой человеку нечем дышать. Новая наступающая культурная эра решительно разрывает с традицией гуманизма и возобновляет христианскую линию. Для реклассицизма является первостепенно важной задача художественными средствами донести до широких масс жизнеутверждающую силу христианского учения.

Рехристианская культурная эра (назовем ее так в память о средневековой Реконкисте (Reconquista (исп. и порт.)—"обратное завоевание", отвоёвывание пиренейскими христианами земель, захваченных маврами) подразумевает трансформацию общественных отношений, поскольку с началом этой эры становится очевидным существующее чудовищное напряжение между ценностями капиталистическим строя (порожденного во многом иудейским ростовщичеством) и христианскими добродетелями. Смена капитализма коммунизмом совершится не вдруг, а через серию социалистических революций по всей планете. Выше мы уже говорили о том, что по факту коммунистические идеи берут свой исток из учения Иисуса, поэтому построение полноценного коммунизма – общественного устройства на принципах солидарности, взаимопомощи, любви и милосердия – невозможно без Христа. И пусть коммунистический рай представляется сегодня чем-то невероятно утопичным, это не означает, что человечество не должно стремиться к идеалу – именно борьбы с личными пороками и общественным злом ждет от своих последователей Спаситель.

Освобожденная от плевел гуманистического атеизма коммунистическая идеология нисколько не противоречит христианству, напротив, она гармонично вписывается в содержательную палитру реклассицизма. Творческие люди, вставшие в ряды реклассицистического направления, широким фронтом понесут в мир проповедь объединения трудящихся для войны с эксплуататорами, они будут неустанно критиковать язвы капиталистического строя – то есть делать все возможное, чтобы приблизить торжество планетного социализма. Победа социалистических революций по всему земному шару станет главным внешним, событийным историческим итогом художественной работы реклассицизма.

Успешное построение социалистического хозяйства требует доступа к неиссякаемым ресурсам космоса. Расширив горизонт обитания, человечество перерастет границы национальных социалистических государств и сплотится в едином натиске космического штурма. Естественно, реклассицизм не может обойти вниманием космическую тематику: данный мейнстрим воспоет красоту и щедрость безбрежной вселенной, развивая в массах мужественное стремление колонизировать солнечную систему и достичь иных звезд.

В противовес постмодернизму реклассицизм базируется на реалистическом методе, отсюда логически вытекают его общие для всех реалистических направлений художественные принципы: анализ и изображение окружающей действительности, освещение важнейших событий эпохи, злободневность. (Но в отличие от представлений теоретиков неореализма (смотри выше), язык реклассицистической литературы будет избегать мусорного сленга современных масс медиа и субкультур, тем самым демонстрируя свое преемство от классицизма и принадлежность к лучшим образцам лексики).

Антонимичность маньеристических стилей реклассицизму предполагает в нем следующие черты: вместо геодонизма – аскетизм, пессимизма (дестопизм) – оптимизм (утопизм), нравственного и идейного конформизма – твердость убеждений, мистицизма – рационализм (доверие к возможностям разума) и исповедание традиционной (христианской) веры.

Барокко, рококо и постмодернизм сомневались в объективности мира, в наличии в нем замысла; для них есть лишь игра, увлекательный (порой жуткий) карнавал иллюзий. Реклассицизм покажет бытие как битву, за которой видится Высший Промысел; герой реклассицизма - человек, который в земной жизни испытывается Создателем, чтобы закалилась воля к добру; не выращенный в теплице неразумный овощ, а только сознательный боец духа достоин стать участником света.

Барокко и рококо отказывали искусству в серьезности, установка на развлечения понижала содержательный уровень произведений, что неизбежно сказывалось и на понижении уровня его получателей. Постмодернизм откровенно превратил искусство в коммерческую индустрию, творения – в продукт, а аудиторию – в потребительскую толпу на стадионах. В пику маньеристским течениям реклассицизм сделает ставку на глубинные и сложные смыслы, поднимая на новые высоты упавшую планку искусства и развивая тонкий вкус в ценителях. Поэты реклассицизма перезреют материальную выгоду во имя общего социалистического блага, их девиз – бессеребреничество, бескорыстное служение божественной истине и народу.

Постмодернизм скроил свои произведения из цитат, пародировании и перефразирования, все цивилизационное достояние смешалось в невообразимый постмодернистский винегрет – и эта неудобоваримая пища помутила сознание потребителя настолько, что он утратил чувство связи со всей многотысячелетней историей человечества, на фоне ядерных технологий в науке возвратился в культуру "каменного века". Реклассицизм должен восстановить стройную культурную парадигму, бережно и логично донести до людей все завоевания религиозной, философской и художественной мысли, чтобы, отталкиваясь от них, выстраивать собственные авторские произведения, наполненные свежими идеями и образами. Человеку необходимо вернуть его прежний высококультурный статус и указать путь дальнейшего развития.

Маньеристские мейнстримы породили немало экспериментальных форм искусства, особенно, здесь отличился постмодернизм. Некоторые из постмодернистских опытов поражают экстравагантностью, некоторые – и таких определенно больше – скорее вызывают отвращение и даже  возмущение, поскольку они далеко нарушают границы, которыми традиционно обозначалось искусство. Например, выставка фекалий художника, плескание "зеленкой" на прохожих или крушение топором православных икон. Эксперимент стал настолько привычен в искусстве, что утратилось само понятие "новизна". Что ж, реклассицизм примет эксперимент как норму, сделав ее обязательной традицией, непременным условием творчества, но при этом четко обозначит рамки искусства, разведя высокое и низкое, художественное и безвкусное, шедевральное и бездарное, имеющее отношение к культуре и попусту, безосновательно претендующее на это.

Чтобы заново обозначить и закрепить пределы творческого художества, реклассицизм (как некогда классицизм) разработает специальный понятийный аппарат, конкретные строгие ограничительные формы, ясные догмы, обновит систему жанров. Все это будет выполнено со временем теоретическими изысканиями реклассицистов, но уже данная статья служит этой задаче.

От классицизма новый мейнстрим переймет также точность и лаконизм выражения мысли, стремление к гармонии в содержании и оформлении. Каждое произведение реклассицизма должно быть отшлифовано, выверено и закономерно построено – оно явится образцом художественности. Конечно, в той же поэзии, это не подразумевает возрождения к бытию навязчивых классицистических катренов, монотонно написанных дактилем; реклассицизм предполагает мастерское умение создать новаторскую симметричную форму, неутомительную для глаза и уха ценителя. Реклассицистический эксперимент будет направлен на многообразное усложнение гармонии, на раскрытие потенциала бесконечных вариаций божественной симметрии.

Вслед за классицизмом реклассицизм увидит красоту мироздания не в живой и мертвой материи, но в духовной составляющей вселенной, поэтому главным вдохновителем реклассицистов станет идеал, выраженный в Самом богочеловеке Иисусе Христе. Жанр утопии в русле реклассицизма вернет свое исторически первичное значение – вполне достижимое в реальности обещанное Спасителем Царство Божие. Небесный град Иерусалим, сходящий к праведникам, – вот на что укажут реклассцисты человечеству, когда призовут его к социалистической борьбе и приближению коммунизма.

Республиканский пафос и гражданственность, свойственные классицизму, настроили закрепощенные классы XVIII века на буржуазную революцию; без всякого сомнения, в XXI веке социалистический дух и солидарность с трудящимися, присущие реклассицизму, объединят народные массы в революционном порыве свержения капиталистического строя.Подобно классицистам прошлого, для разъяснения своих общественных позиций реклассицисты воспользуются библейскими и античными героическими сюжетами, монументальными образами (правда с тем отличием, что поэты реклассицизма не упадут в языческое идолопоклонство – эллинский культурный пласт будет трактоваться лишь аллегорически). Обращение к древности обогатит лексику реклассицизма архаизмами, приведет к читателю множество забытых ныне седых имен и запыленных терминов – все это создаст особый исторический колорит неразрывного единства этапов развития человечества.

И, наконец, последняя важная черта реклассицизма. Выдвигаемая классицистами на первый план воспитательная функция нередко придавала их творениям нарочито морализирующий тон; вероятнее всего, этого не удастся полностью избежать и реклассицистам. Однако, упрек в менторстве в их адрес не справедлив – поучающие интонации реклассицизма продиктованы сильнейшей развращенностью, бескультурием и разобщенностью современных людей. Реклассицисты вынуждены начать разговор о спасении, когда перед человечеством распахнулась во всей очевидности темная бездна.

До сих пор мы говорили о реклассицизме, как о возможном грядущем мейнстриме (если у людей есть исторический шанс), но ростки направления заметны уже и ныне. Те сочинители, кто не погрузились в отчаяние и равнодушие, кто не утратили способность сопереживать угнетенным и бедным, кто не продали душу Маммоне и не ударились в гедонизм – эти искренние таланты пробивают дорогу реклассицизму. Как река собирается из тысяч ручейков, так и реклассицизм постепенно обретает свою силу. Но не будем (по примеру теоретиков неореализма) заочно, без личного согласия – ведь речь о живых людях, наших современниках – приводить здесь те или иные известные имена. Вместо этого призовем всех еще неопределившихся служителей Муз, заинтересованных в очищении загрязненной культурной среды и в размыве средствами искусства опор бесчеловечного капитализма, – призовем их задуматься о реклассицистическом направлении, чтобы однажды, может быть, они пополнили своими творениями бурные воды нового эпохального течения.

За далью даль

Ни одна эпоха истории не длится вечно. Предполагаемый культурный период реклассицизма подготовит мировую серию социалистических революций, но за этим событийным апофеозом начнется уже другая фаза развития человечества – построение коммунистического общества – и она потребует другого искусства. Сегодня невозможно в деталях предугадать особенности следующих за реклассицизмом мейнстримов, слишком отдалены во времени и гипотетичны влияющие на них обстоятельства, тем не менее, все же кое-какие типовые моменты поддаются прогнозу.

Реклассицистическое направление должно пробуждать в человеке его лучшие нравственные и социальные качества, но такой пропагандистский накал неизбежно утомит людей. Обязательно скажутся усталость от революционной борьбы, разочарование от отсутствия немедленных результатов (социализм, как переходный этап к коммунизму, не предполагает чудесного возникновения рая), желание скорее забыть вооруженные конфликты. Подобные пессимистические настроения в массах будут недолги, однако, достаточно глубоки, чтобы в области искусства возник к жизни художественный стиль, в общих чертах напоминающий романтизм. Условно назовем его – реромантизм (повтор романтизма) и покажем на "хронологической улитке" ( на витке рехристианской культурной эры):

См. рис 6.


Как и романтизм, данное направление, стоящее на романтическом методе изображения, обратиться к внутреннему миру человека: оно в грустных, элегических тонах покажет последние страхи личности, которой предстоит распрощаться со своими эгоистическими проявлениями. Естественно, жесткие нормы и формы реклассицизма, его гражданский пафос и возвышенная риторика не будут больше соответствовать духу времени. Чтобы верно выразить свои ощущения, реромантическое течение сбросит тяжеловесную реклассицистическую догматику, словно бронированные пластины динозавра, тем самым открывая возможность для дальнейшего развития искусства.

Но не только печаль будет двигать реромантизмом. Начав устраивать свои дела, социалистическое человечество дружно навалится на проблему освоения космоса. Понятно, что на первых этапах звездного восхождения потребуются отважные космопроходчики. Реромантизм сумеет отразить индивидуальное мужество этих пионеров-одиночек, прокладывающих для остальных головокружительные дороги. Новизна тем и образов захлестнет искусство, появятся удивительные жанры, ведь космос не просто примет человека, но и начнет видоизменять его. Сегодня невозможно представить, какие опасения и тревоги, даже психологические конфликты это вызовет – все опишет искусство звездного будущего – реромантизм.

Но очень скоро придет следующий, практический этап освоения вселенских просторов. Социалистические поселения на орбитах и самих планетах солнечной системы станут привычными, кипучая деятельность по обустройству и совершенствованию горизонтов вызовет новый подход – деловой. В связи с этим в искусстве изменится и ведущий стиль. Присвоим ему название ререализм, ведь он повторит в основных чертах художественное направление критического реализма капиталистической эпохи. Указанное совпадение проиллюстрируем графикой:

См. рис. 7


В объективе ререализма окажутся выдвигаемые эпохой проблемы и задачи, прежде всего – переход к коммунистическому общественному устройству. Расселение человечества по планетам вплотную придвинет вопрос отмены института государства: вместо громоздкой репрессивной бюрократической системы начнут возникать небольшие коммуны, объединенные на основе знаний и интересов. Реалистический метод ререализма как нельзя лучше подойдет для анализа и сформулирования вариантов социального переформатирования, ведь предложенный вариант должен соответствовать запросам и интересам усредненного человека. Типичный герой в типичных условиях, будничная повестка, главенство общего над частным – эти черты критического реализма обязательно скажутся и в ререализме.

Дальнейший ход истории коммунистического человечества и следующие за ререализмом эпохи искусства окончательно теряются в дымке предположений: что бы ни говорилось об этом – все будет слишком расплывчато и, скорее всего, неверно; мы и так уже заглянули в невероятную временну′ю даль. Остается только поприветствовать взмахом руки восходящее солнце будущего, обещанного людям Господом Иисусом Христом. Если человечество сумеет преодолеть свои пороки и окажется достойно нарисованной здесь счастливой перспективы, пусть наши потомки также приветно оглянуться на нас - своих пращуров, которым выпало жить и бороться при смертельной агонии капиталистического строя.

Rex – значит "царь".


Культурная тьма сегодняшнего века требует немедленных действий, поскольку она угрожает полным уничтожением всего лучшего, что было заложено Творцом в человека. Невозможно превратить животное в разумное и духовное существо, но вот обратный процесс вполне реален. Гуманистические идеи приравняли человека к обезьяне, сузив его потребности до желания побольше поесть да получше одеться. Бесконечная драка всех со всеми за кусок выстроила нивелированное человечество у капиталистического конвейера, где миллиарды рядовых операторов выполняют порученный им микроучасток работы. На конвейерной ленте собирают автомобили и боевые ракеты, штампуют самолеты и компьютеры, – казалось бы, на лицо движение вперед HomoSapiens, торжество технического прогресса. Однако, если какая-нибудь специально обученная заводская "мартышка" в совершенстве знает, как выполнить чертеж рулевых винтов судна, то это вовсе не означает, что она имеет хоть какое-то представление, скажем, о квантовой механике. Не стоит даже говорить об уровне ее познаний в медицине, истории, литературе и т.п. Проблема капиталистического конвейера в том, что его хозяева абсолютно не заинтересованы в общем культурном развитии своих подчиненных, ведь иначе рабы могут задать вопрос о глобальном смысле конвейера или шире – своего бытия. И получается, что создавая технологически продвинутые продукты, среднестатистический служащий ленты стремительно деградирует в плане своего личного развития, оно предельно заужено. Нет ничего странного в том, что последние официальные исследования ученых атропологов показали: вес мозга нынешнего человека уменьшился на целых 100 грамм в сравнении с весом серого вещества кроманьонца (нашего прямого предка). Но самое интересное, у  народов традиционных природно-патриархальных культур (вроде монголов или тибетцев)  объем мозга не претерпел деградационного изменения.  Вот уж точно, человек капиталистической формации заметно "эволюционирует"!

Интеллектуальное, духовное и нравственное регрессирование современников позволяет говорить о "каменном веке" в культуре начала XXI высокотехнологичного века. Безусловно, создавшийся парадокс задан капиталистической парадигмой и во многом искусственен – это вполне отвечает запросам финансовой элиты, которая тщетно пытается управлять историей. Прекрасно понимая, что плановая социалистическая экономика, вооруженная мощными ЭВМ, много эффективнее примитивной рыночной конкуренции (доказательством чего служат успехи красного Китая), верховные капиталисты продолжают насаживать повсюду непримиримое соперничество, по принципу: разделяй и властвуй – это касается и простых отдельных людей, и целых народов, государств. Вихрящиеся по всей планете смерчи человеконенавистничества угрожают в ближайшие годы огненной бурей ядерной войны.

Вот почему сегодня все здравые умы человечества начинают объединяться вокруг традиционных моральных и культурных ценностей. Время всем, не растратившим душу, соединяться, чтобы нести истинное просвещение в темные закоулки сознания масс. "Православие и солидарность трудящихся!" – данный девиз, применительно к России, способен сплотить миллионы и противопоставить их сатанинской клике буржуазных упырей. Самое время поднимать на праведный бой и литературу – этот сильнейший рупор воздействия, глас совести и разума. Прежний "король искусства" – постмодернизм – давно умер, разложился коммерческим болотом. Так да здравствует "следующий король", "новый REX" (лат. – царь)! Реклассицизм дожен стать мейнстримом XXI века, вернув творчеству былую высоту, чистоту и силу. В пику современным эстрадным шутам, скоромным пустоплясам и откровенным дельцам реклассицистическое искусство обратится к людям с проповедью духовности, нравственности, альтруизма и сплочения против гнета капитализма. Хочется верить, что призыв найдет благодарного массового адресата!

А завершить данную манифестную статью лучше всего незлобливой иронией. Мне, автору этих строк, довелось читать литературные манифесты поэтов, которые восхваляли наступление "пещерного века", призывая схватить копья и отправиться на  охоту в городские джунгли, – ну что ж, думаю, теперь их там встретит ловец  посерьезнее – Тираннозавр Рекс (Tyrannosaurus Rex) – предлагаемый мной зубастый символ реклассицизма. Действительно, по гесиодовской модели культурных периодов, за пресловутыми "золотым", "серебряным", "медным", "героическим", "железным" и "каменным" "веками" логически следует "эпоха динозавров"...







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 620
© 01.05.2017г. Григорий Феб
Свидетельство о публикации: izba-2017-1968024

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические манифесты











1