Путешествие на машине по Европе.




Путешествие из Лондона на итальянскую Ривьеру и возвращение назад через Швейцарию…

(Краткие записки)


Начинаю своё повествование, сидя в нашей машине, высоко в горах, во Франции, неподалеку от Гренобля, который называют столицей Альп.
Машина, на время наших путешествий, становится и моим кабинетом.
Сядешь ранним утром на боковое от водителя сиденье, захлопнешь дверку и отгораживаешься от шума и суеты внешнего мира. Пишется легко и сосредоточенность полная. Да и сиденья удобны – недаром авто конструкторы ломали голову как сделать наш Фольксваген комфортабельным…
Вчера вечером, приехав в долину Изера, со стороны Шамбери, мы, под дождём, обалдевшие от усталости и новых впечатлений, торопясь, мотались с берега на берег, путаясь в перекрестье дорог в поисках пристанища на ночь - кемпинга…
Селения, деревни, городки, промышленные постройки на протяжении сорока километров, стоят здесь так близко, что не разобрать – где заканчивается одна и начинается другая деревня обозначенная на карте совсем неточно…
Посередине долины реки, петляющей меж двух гористых «берегов», протянулась платная автострада, которую мы всячески избегаем. Ведь нет смысла платить за машину, за бензин, да ещё за дороги и при этом оставаться свободным в выборе решения – когда, как и куда ехать.
Во Франции, однажды совершило государство такую тоталитарную глупость, сделало главные дороги платными и это внесло такой сумбур и чересполосицу во всём автомобильном движении…
На мой взгляд – это антидемократическая бесчувственность, которая во многом портит впечатление от чудесной Франции. Такая ошибка недальновидных людей может испортить настроение многим поколениям путешественников. Конечно во Франции есть ещё «стоячие» туалеты и запах мочи в городах, как наследие национальной «исключительности», но об этом чуть дальше…
…Наконец медленно накаляясь от необоснованных ожиданий (время бежало неумолимо к сумеркам и шёл мелкий нудный дождик) мы увидели при дороге значок кемпинга и свернули туда.
Кемпинг стоял на берегу мутного Изера, зажатый на узкой отмели между рекой и озерцом, за которым урчала моторами платная автострада.
Вышли из машины, прошли вдоль ряда караванов, посмотреть на «удобства» и расположение – нам кемпинг не понравился – ни клочка травы, тесно и какие – то молодые люди собравшись кучкой сидели у входа в туалет, в непозволительной для нормальных людей от него близости.
Вздыхая вернулись к машине и решили, что если не найдём вообще ничего – вернёмся в этот и переночуем…
Поехали дальше. Переехав в очередной раз реку, совершенно интуитивно свернули на дорогу поднимающуюся из долины в горы. Серпантин асфальтовой полосы круто поднимался вверх, среди лиственного леса и в один из прогалов, я увидел с полукилометровой высоты черепичные, красные крыши домиков внизу и мелькнувшую, серо-стальную ленту реки.
Я содрогнулся в душе, но промолчал не желая тревожить жену, которая с детства боялась высоты. Сюзи, крепко сжимая руль и привстав на сиденье, сосредоточилась на петляющей по краю обрыва, дороге…
Мне почему – то казалось, что асфальт, вот - вот закончится и дорога упрётся в обрыв или скалу…
Однако через несколько минут, мы выехали на пологий склон, где расположилась большая деревня, посредине которой стояла трёхэтажная мрачно – старинная мэрия и был даже информационный центр, закрытый из – за позднего времени.
По французскому времени было уже восемь часов вечера. Вокруг не было видно ни души… Только горы, лес, и долина реки внизу…
Мы в растерянности поставили машину на меленькой площади перед мэрией и вышли наружу. Стояла кромешная тишина, хотя то тут, то там, среди деревьев, видны были стены и крыши, двух – трёхэтажных домов и домиков.
Далеко внизу, под нами лежала широкая долина Изера, и на противоположной стороне громоздились скальные отвесные утёсы, словно обрезанные с лицевой стороны невероятно громадным ножом.
Вдоль долины, торчали из зелени леса кучками, крыши домов и горбились промышленные строения.
Вдали, за хребтом лежал горный массив Шартрез, тот самый, в недрах которого монахи за четыреста лет до наших дней начали приготавливать зелёный ликёр Шартрез, настоянный, как говорят, на ста тридцати разнообразных полезных и лечебных горных кореньях и травах. Хорошо было бы попасть туда и устроиться где-нибудь подальше от поселений и дорог. Но сегодня время поджимало и надо было устраиваться на ночлег…
…Между тем, время шло. Мы переминаясь с ноги на ногу стояли и оглядывая окрестности слушали тишину наступившего вечера.
Рядом с некоторыми домами, стоящими друг от друга достаточно далеко, видны были легковые машины и я подумал, что люди в этих жилищах есть. Сюзи хорошо говорила по-французски и я уговорил её постучаться в один из этих домов и спросить о ближайшем кемпинге…
Мы так и сделали. Нам открыла двери молодая женщина и услышав вопрос стала объяснять Сюзи, что неподалёку, в соседнем местечке, был кемпинг, но работает он сегодня или нет, она не знает…
Указав нам дорогу она выслушала от меня вопрос: Бывает ли здесь снег зимой и много ли его выпадает?
Она вначале отрицательно покивала головой, а потом поняв, что я спрашиваю о зиме ответила, что снега иногда бывает много – до сорока сантиметров…
Мы кланяясь, поблагодарили её за советы и пошли к машине…
Медленно тронулись в сторону деревни Сан – жён ле Вью и минут через десять езды по незнакомым петляющей дороге, остановились у автобусной остановки, на крохотной автостоянке, над которой было укреплено название нужного нам местечка.
В селении, людей тоже не было видно и потому, мы чуть прошли вперёд и вместе с лаем дворовой собаки от домика справа, слева услышали женский голос.
Заспешив на звуки человеческой речи, мы увидели на высоком крыльце женщину и Сюзи спросила о кемпинге. Я ничего не понимал ни в вопросе ни в ответе, но по жесту женщины, указывающей на соседний дом понял, что там можно подробнее узнать об этом…
Оказалось, что в указанном доме жила владелица кемпинга, находящегося совсем недалеко, на краю селения…
Мы позвонили в дверь и нам открыла женщина лет пятидесяти пяти, с глазами навыкате и кудрявыми волосами. Она выслушав вопросы Сюзи односложно отвечала – Уи – Уи…В конце разговора она вышла на дворовую терраску и показала нам видимую оттуда часть небольшого кемпинга…
Мы пошли к машине и Сюзи объяснила мне, что это хозяйка кемпинга, которая предложила нам выбрать себе место, поставить палатку, а потом прийти заплатить за ночлег…
Мы проехали метров сто, свернули за домами направо и въехав внутрь небольшого кемпинга по каменистой не асфальтированной дороге, остановились, осматриваясь. Кемпинг состоял из десятка караванов с деревянными пристройками - прихожими к ним. Были и свободные места на которых уже стояла одна палатка и рядом с ней автомобиль…
Обойдя кемпинг вокруг, мы выбрали плоскую заросшую зелёной травкой террасу и подогнав машину принялись ставить палатку…
Устроившись на ночлег, Сюзи довольно улыбаясь сварила ужин на газовой горелке и после еды попивая свежезаваренный кофе сказала мне: - Я хочу здесь остаться на несколько дней…
Я закивал головой – после тесного и шумного кемпинга в долине, - этот выглядел райским местом…
Мы решили остаться здесь на пять дней…
В тишине подступающей ночи с окружающих нас горных лугов, раскинувшихся среди крупно-ствольного леса доносились мелодичные звуки колокольчиков подвешенных на шеях пасущихся лошадей, коров и даже, как позже выяснилось, ослов, которые паслись за перелеском, неподалёку от кемпинга.
Меня особенно привлекало в этом месте то, что на подъезде к деревне, я, в прогал горной долины увидел громадную скалистую вершину и подумал, что она – эта вершина не менее трёх километров высотой, а значит мы будем жить уже в настоящих Альпах…
Когда стемнело, я взяв купальные принадлежности пошёл в душевую – «удобства» располагались от нас буквально в десяти метрах. Душ был удобным, вода горячей и платить за это удовольствие было не нужно – цена душа входила в общую оплату, которая составляла смехотворно малую сумму – пять евро за двоих за ночь и два евро за машину. Итого семь евро за сутки…
К тому времени наступила ночь и снизу из долины подмигивали нам электрические огоньки большого города на реке Изер – это был Гренобль.
Всё наше волнение разрешилось таким удачным образом, что я посмеиваясь подумал: «Сама судьба вела нас к этому месту…»
Ну, а теперь вернёмся к началу путешествия и расскажем всё по порядку…

Билеты на паром через Ла – Манш, мы заказали заранее, выбрав самые недорогие и подходящие по времени, по интернету, приблизительно за месяц до поездки. Путешественники мы опытные и за восемь лет которые я прожил в Англии, объехали во время летних отпусков - каникул не только всю Англию, включая Уэльс и Шотландию, но и половину Европы: несколько раз были во Франции, потом побывали несколько раз в Бельгии и Голландии и не только на машине, но и на поезде. А прошлый год мы жили в кемпингах в Южной Германии…
Обо всех этих путешествиях я уже рассказал в своих предыдущих очерках…
Однако в этом путешествии была своя особенность. Во-первых мы поменяли незадолго до поездки машину – старенький «Форд» на почти новый дизельный «Фольксваген – Пассат».
Поэтому, маршрут этой поездки планировался с заездом совсем не в близкую Италию, а выезд – через Швейцарию. Новая машина действительно была намного удобней надёжней и комфортабельней предыдущей. Она была просторнее, оборудована по последнему слову техники и к тому же имела запас топлива после одной заправки на пятьсот миль - то есть на восемьсот километров. Максимальная скорость в двести с лишним километров в час позволяла нам комфортно себя чувствовать в компании самых дорогих и престижных машин – «Мерседесов», «БМВ», «Ягуаров»!
Сюзанна хороший, прирождённый водитель, спокойный и сосредоточенный, а с её опытом вождения – почти сорок лет, мы никогда не имели больших неприятностей в дороге. (Первый раз она села за руль, в Ирландии, когда ей было четырнадцать лет). Она инстинктивно чуяла состояние и намерения водителей других машин и потому, предугадывая их манёвры, реагировала на всё своевременно…
…Из Лондона выехали в первом часу дня, с большим запасом времени. До Дувра, откуда во Францию уходил в четыре часа дня паром, было чуть больше ста километров и потому мы на полдороги остановились в «услугах» и перекусили…
Тем, кто не путешествовал по Европе на автомобилях, поясню, что «Услуги», это места рядом с автострадами, на которые можно заехать, отдохнуть там, сходить в туалет, поесть, выпить кофе, купить продуктов и газету в местных магазинчиках, а потом, буквально в течении минуты выехать вновь на хай-вей и продолжить путешествие…
Сборы в поездку, как всегда были, особенно для Сюзи долгими, тщательными и хлопотливыми.
Только она знала где и что у неё хранится с предыдущего года, необходимое в поездке, и собирала это методично, по заранее составленному списку. Я и здесь выступал на «подхвате», хотя вовсе не роптал на свою второстепенную роль члена туристической команды – ведь нас было всего двое…
Сам я машины не вожу и никогда не собирался водить. Моя всегдашняя рассеянность и погружённость в себя, мешали мне сосредотачиваться на дороге и потому, в молодости попробовав один раз вести мотороллер, - чуть не разбился - вместо того чтобы убавить газ, я его прибавлял.
Зато тогда, я понял, что быть хорошим водителем мне не судьба, а подвергать риску свою, а главное чужие жизни на дорогах мне не хотелось…
У меня есть своя теория по которой получается, что одни становятся водителями легко и быстро и водят автомобиль уверенно и свободно. А другие, вроде меня, могут попасть в аварию очень просто.
Тут играет роль как генная структура человека так и воспитание.
Например оба моих брата имеют машины, но старший боится садиться за руль и как только купил свою первую, сразу её и разбил. А вот младший, едет по дороге разговаривая со мной, правит одним пальцем и при этом норовит обогнать всех встречных и поперечных. Он такой по воспитанию – уверенный и самостоятельный…
Он сменил уже несколько машин и чувствует себя «королём», как в «Мерседесе», так и на тяжёлом грузовике…
…В Дувр приехали во время, быстро пройдя паспортный контроль, который сегодня для граждан королевства представляет короткую формальность, заняли своё место в очереди авто на паром и пошли в зал ожидания.
Всё здесь было знакомо по предыдущим поездкам и потому, мы попили чайку в буфете, а когда раздалось предложение по радио занять свои места в машинах, не торопясь сделали это. Некоторое время посидели в ожидании, вглядываясь в серебряное море впереди … Наконец все машины завели моторы и тронулись к парому…
Перед нами в машине сидела молодая пара, которые проигрывая момент отказа мотора, посмеиваясь некоторое время толкали свою машину руками, а потом завели движок и поехали как все…
Люди в жёлтых курточках, стоя на поворотах показывали куда и как быстро ехать и когда мы поднялись на борт пяти палубного парома, уже внутри грузовой палубы, указывали куда и как близко ставить машины.
Наконец заглушив мотор, мы вышли и захватив сумку с документами прошли внутрь парома на пассажирские палубы, которые, когда их видишь в первый раз, напоминают большой многоуровневый ресторан – кафе, со множеством столиков и кресел, стоек баров, буфетов, магазинов.
Широкие иллюминаторы во все стороны открывали виды сине – зелёного волнистого моря, а позади высились мощные, белые скалы Дувра, наверху которых, то тут то там стояли почти игрушечные здания и даже средневековая крепость некогда охранявшая морские подходы к порту…
Мы сидели за столиком и смотрели ТВ новости. Время от времени повторяли вид какого – то городка в Южном Ливане, на который израильская авиация сбрасывала бомбы и здания вдруг вздрагивали, начинали разваливаться на глазах и окрестности заволакивало серым дымом. Шла война. Израиль бомбил Ливан…
Через паузу показали колону израильских танков ползущих по раскалённой солнцем каменистой дороге. Потом показали крупнокалиберную пушку в которую солдаты вкладывали крупный тяжёлый снаряд.
А паром шёл по водам Ла Манша и на его пути часто видны были яхты, яхточки, большие и малые корабли …
А в середине пролива навстречу нам быстро приблизившись появился встречный паром, уже из Франции, из Дюнкерка…
Выйдя на верхнюю палубу мы, щурясь подставляли свои лица ветру и солнцу вглядывались в изумрудно синеватые просторы вод и наблюдали, как белый пенный след корабля постепенно исчезал на поверхности, казалось бездонного и безбрежного моря…
Часа через полтора показались берега Франции, застроенные непонятными большими промышленными зданиями – не то фабриками, не то нефтехранилищами. Вид, надо сказать, совсем не идиллический и вызывающий разочарование…
Через два часа после отплытия из Дувра, мы вошли в порт Дюнкерк и громадный корабль, медленно, словно на ощупь продвигаясь вдоль порта, наконец причалил…
По радио вновь объявили – занять свои места в автомобилях – и мы спустившись на грузовую палубу, заняли свои места в машинах и вереницей въехали на территорию Франции.
Недолгое путешествие по воде закончилось…
Съехав по крутому трапу на берег, мы, вслед впереди идущим машинам, выехали за пределы порта и тут уже, почти в одиночестве поехали по знакомой дороге.
Все наши соседи по парому, разъехались, рассеялись в разные стороны: кто – то направлялся в Голландию, кто – то в Германию, а кто –то перескочил на платную автостраду и помчался вдоль побережья в сторону Парижа. У каждого был свой путь и свои планы.
А я, наконец, приступил к исполнению своих обязанностей, как штурмана нашего экипажа - прокладывать путь по карте.
Мы уже не один год, первую ночь во Франции ночуем в кемпинге, неподалеку от Кале, в местечке Турнем сюр Эм. Нас там уже знает хозяин и любезно приветствует, когда мы появляемся в очередной раз.
Место удобное, от побережья езды около получаса и остаётся время чтобы и палатку раскинуть и ужин приготовить и погулять перед сном.
Поселение это старинное и представляет подлинную Францию с домами выстроенными несколько столетий назад, монументальной церковью, маленькой площадью перед мэрией и даже булочной – кафе, в котором пекут хлеб на «дровах».
Сохранились и развалины средневековых ворот ведущих на площадь, к мэрии…
По вечерам тут пустынно и тихо, и лишь в кафе тянут за стойкой из высоких узких бокалов местную вкусную настойку холостые фермеры и работники большой фермы.
Всё тут осталось таким, каким было добрую сотню лет назад. Конечно дома стали повыше и побогаче, да в щели оконных занавесок промельком светятся голубоватые экраны телевизоров…
Мы были в кемпинге уже около семи часов вечера и хозяин поздоровавшись с нами предложил выбирать любой свободный участок. Мы остановились на обычном своём месте, с небольшой натугой поставили палатку – дул сильный ветер и к тому же навыки за год теряются.
Потом, поели французский козий сыр с оливками, начинёнными чесноком с свежеиспечённым ароматно – хрустким французским хлебом - багетом и довольные, пошли гулять в городок.
По пути заглянули в детский парк в котором карусели и качели соседствуют с красивым прудом с утками и гусями, плавающими по тихой воде. Рядом, целый «городок» из игрушечных зданий с населяющими их петухами, курами, овечками и даже павлинами…
Возвратились к палатке уже в темноте и залезли в спальники со вздохами облегчения. Первый день путешествия всегда бывает беспокойным…
Проснулись непривычно поздно. На улице дул сильный ветер, но светило яркое солнце и мы позавтракав, не спеша стали собираться ехать дальше: сняли палатку, сдули резиновые надувные матрасы, сходили в душ, оплатили хозяину за ночлег.
Выехали на шоссе ведущее в сторону Арраса уже в двенадцать часов дня и ориентируясь по знакомой карте - мы через эти места уже проезжали не один раз – устремились на юг…
Долго ехали по равнинно – холмистой сельской Франции, среди полей золотистой пшеницы, окружённых зелёными перелесками. Пшеница, где – то уже скошенная, а где – то ожидающая сбора урожая, радовала глаз...
Мимо проносились тихие городки и деревни с обязательной церковью, церковной башенкой и торговой улицей в центре, на которой днём не было видно ни души. А потом вновь начинались поля, где изредка в клубах пыли видны были работающие комбайны и трактора… Тихий, размеренный быт провинции…
Минуя Блон и Реймс, за день, преодолели около четырёхсот километров, объезжая платные магистрали, что очень усложняло маршрут.
Я уже не один раз поминал недобрым словом французское правительство, решившее лучшие дороги сделать платными, и вспоминал английские трёх или даже четырёх полосные хай-вэи, на которых свободно гонишь из конца в конец Англии, преодолевая порой за день до пятисот миль…
Доехали до Труа, и в районе больших озёр, расположенных в национальном парке «Восточные леса» – нашли на берегу, у воды, кемпинг вполне благоустроенный и многолюдный…
Раскинув палатку недалеко от ворот, мы ужиная и попивая французское вино, наблюдали за обитателями кемпинга с незаинтересованным любопытством – ведь завтра мы отправимся дальше и через полдня забудем об этом месте.
Наши соседи по палатке, многолюдная и громкая семья французов, с вечера, на гриле готовили жаренное мясо и ароматный дымок ветром относило в нашу сторону.
Все они искренне радовались неожиданной свободе и хотели за два дня выходных, «оттянутся» по полной программе. И таких, кто приехал на день-два, в кемпинге было большинство…
Стоил кемпинг – двенадцать евро за место с палаткой машиной и двумя пассажирами (первый кемпинг, во Франции брал за одно место такую же цену).
Единственное неудобство, которое преследовало нас во всё время поездки по Франции – это были «стоячие» туалеты. При пользовании ими мне вспомнились советские общественные туалеты на вокзалах и в аэропортах, лет эдак тридцать назад. Теперь я знаю, откуда началась эта «мода» в Союзе.
Сидеть в таком туалете совсем неудобно и потому назвать его «удобствами» – язык не поворачивается. По окончании процедуры, сливаемая из высокого бачка вода (впрочем и не только вода) норовит обрызгать ваши ноги, башмаки и брюки, а боль в коленях ужасная и потому выскочив из туалета, со вздохами спешишь поскорее забыть об этой «пытке»!
Французы вообще очень равнодушно относятся к чужим реакциям на физиологические «жесты». Проезжая по Франции, часто можно увидеть человека на обочине преспокойно делающего своё «дело», чуть отвернувшись, не обращая внимания на проезжающие автомобили.
В городах и того хуже: сходить по малой нужде в любой подворотне самое простое дело и потому, как писал один целомудренный японский путешественник – «вся Франция пропахла человеческой мочой».
По поводу этого утверждения ничего не могу сказать, но то, что многие улицы в городах Франции, обложены собачьим дерьмом – это я увидел сам. Конечно если сравнивать с Россией, то Франция окажется в предпочтительном положении – там, то есть в России, вообще никто за собаками не убирает и потому, скверы и парки превратились в собачий нужник. Но я отвлёкся…
Мы спокойно переночевали ночь и даже перед сном, уже в темноте погуляли по берегу озера, в котором купалась развесёлая молодая компания с криками и хохотом…
Утром, на сей раз проснувшись пораньше позавтракали, приняли душ и отправились дальше, помахав на прощанье через окно весёлой и дружной французской семейке, собравшейся для завтрака за одним большим столом. Вчера, они гуляли по окрестностям до полуночи, а потом ещё долго из палаток доносились взрывы оптимистического смеха…
…Путь наш лежал в сторону Гренобля – столицы Французских Альп.
К полудню, мы приблизились уже к Дижону, объехали его по объездной дороге и попали в знаменитую Бургундию, в край, где делают известное во всём мире бургундское вино. Мы вспоминали «Три мушкетёра» - книгу Александра Дюма, в которой герои, друзья Де – Артаньяна, в промежутках между своими подвигами обязательно распивали несколько бутылочек бургундского…
А вокруг, вдоль дороги, виноградники выстраивались стройными зелёными рядами, на склонах каменистых холмов освещённых солнцем и на фасаде каждой встреченной фермы красовалось объявление о дегустации местного незабвенного бургундского с собственными особенностями и вкусом.
Невольно подумалось: «А сколько же тонн знаменитого винограда собирают здесь каждый год и во сколько же бутылок потом разливают сделанный из этого винограда напиток?»
А холмы, чем дольше мы ехали вперёд, тем выше становились.
Погода постепенно испортилась, пошёл нудный мелкий дождь, подул холодный ветер, и мы остановившись на обед, изрядно продрогли сидя на воздухе, на обочине дороги, за влажным деревянным столиком «пикника», и отогревались чаем и кофе из большого китайского термоса…
«Пикник», это тоже принадлежность европейских дорог, но уже не автострад, а шоссе районного значения. Делается асфальтированный сворот на узкую площадку, на которой стоят деревянные столики для перекуса. Во Франции, иногда на «пикниках» ставят передвижные туалеты. Но они так грязны и так плохо пахнут, что входить в эти тесные будочки иногда просто страшно…
Постепенно холмы превратились в настоящие горы и мы въехали в живописное ущелье по дну которого текла быстрая река. Слева и справа от дороги высились скальные обрывы, изъеденные ветрами и непогодой. То тут, то там виднелись чёрные отверстия больших и маленьких пещер и я невольно загорелся азартом первооткрывателя, вертя головой во все стороны.
Уже несколько лет я хочу найти такую пещеру, в которой можно откопать остатки жизнедеятельности древнего человека, а может быть, если сильно повезёт, то и его кости…
Моё воображение будоражат картины жизни древнего человека, сцены охоты на древних животных и хищников и подробности «домашнего» быта наших далёких предков…
Дело доходит до воображения немыслимых подробностей: видя каменистые тропинки, я представляю, как больно было ходить по ним босоногим неандертальцам, и сам начинаю немного морщится от воображаемой боли, в ушибленном пальце на ноге…
Ущелье продолжалось, как мне кажется километров тридцать и закончилось длинным тоннелем, проехав по которому, мы оказались на берегу большого, продолговатого озера, вдоль берега которого из зелени лиственных лесов поднимающихся по склонах, торчали крыши домов многочисленных городков и деревень - окрестности этого озера густо заселили люди…
Проехав под дождём через большой город Шамбери, мы въехали в долину, ведущую к Греноблю…

В самом начале повествования я уже описал наш приезд в кемпинг подле деревеньке Сан жен ле Вью и потому, теперь, постараюсь описать некоторые детали нашего пребывания там…
Кемпинг наш расположен на высоте 600 – 700 метров, на восточном склоне долины Изера, километрах в семи - десяти по прямой от Гренобля, отдельные здания которого видны в хорошую погоду очень чётко. Ночью, долина внизу сверкает созвездием ярких электрических огней, которые тихо мерцают в темноте, хотя наверняка большой город гудит и шумит вплоть до полуночи…
А у нас тишина, кемпинг окружён лугами и садами и чуть поодаль, по склонам гор, стоят хвойные, в основном, еловые леса. На травянистых склонах окружённых лесами пасутся лошади, коровы и овцы.
Вечером, после заката солнца, когда всё затихает вокруг до следующего утра, по округе раздаётся мелодичный звон колокольчиков на шеях домашних копытных, а на лесные поляны выходят олени и горные козлы. Следы их я замечал в округе вовремя моих походов по лесным дебрям…
Но, к сожалению, увидеть этих осторожных зверей мне не удалось.
Ночь проходит в тишине, а на рассвете нас будит перекличка деревенских петухов. Один прокукарекает, с «французским» акцентом и слушает, когда другой ему ответит. Если ответа нет, то первый петух уже с ноткой раздражения вновь кукарекнет и вновь слушает…
Вскоре солнце восходит из – за крутого лесистого склона и всё озаряется ясным, золотистым светом. Где –то на лугах, на одной из коров, постоянно звенит упрямый колокольчик и его немного грустная однообразная мелодия будит нас порой даже глубокой ночью…
Как - то утром, мы с женой обсуждали проблему психического здоровья коровы, у которой под ухом, при малейшем движение начинает греметь колокольчик.
- Не мешает ли он ей есть траву или спать? – вопрошал я и жена со смехом отвечала, что может быть наоборот при звуке колокольчика у коровы возникает ощущение голода и она начинает интенсивно кормиться.- Вспомни учение академика Павлова о рефлексах – убеждала она меня, но я недоверчиво качал головой…
Местные жители конечно к этим концертам давно привыкли и не замечают их. Но для нас -это настоящая музыка, исполняемая порой сразу на нескольких медных инструментах в разных концах ближайших полян…
Эти безыскусные, но искренние мелодии пробуждают в нас тягу к сельской жизни и мы, уже не раз обсуждали возможность будущей покупки небольшого домика, где-нибудь в окрестных горах.
Природа здесь замечательная, а воздух чист и прозрачен и я с моими проблемами бронхов просто ликовал вслушиваясь как постепенно исчезали в груди противные хрипы возникающие при малейшем напряжении дыхания…
В нашем кемпинге стоит с десяток караванов и на неделе многие из них пустуют. Владельцы их живут или в Гренобле, или в ближайших городах. Они поставили здесь караваны, приделали к ним различные пристройки для удобства жизни и приезжают сюда на выходные, с детьми и с собаками – кошками, а иногда и на недельку - другую подышать свежим воздухом и послушать тишину.
На наших глазах, в воскресенье утром приехала в свой караван пожилая пара французов с замечательно красивой, лохматой собакой ФИ – Би, и чуть отдохнув, весело переговариваясь, с вилами за плечами, отправились на свой огород, на соседней луговине, где у них, на крохотной полоске обработанной земли, росли крупные, красно -жёлтые помидоры, зелёный лук порей и прочие вегетарианские вкусности.
Тут получается сочетание дачи (каравана) и советского огорода. В русском варианте, это как известно домик и огород рядом, или, как торжественно назвали эту русскую придумку чиновники – приусадебный участок.
Деревня, в которой мы имеем счастье жить, начала строиться во времена незапамятные: так дом нашей хозяйки, был построен во времена правления в России царицы Екатерины Второй.
Этот дом неоднократно перестраивался и сегодня выглядит замечательно – большой, просторный, удобный с хорошим видом на горы. Как выяснилось и хозяйка не так молода как нам показалась в первый раз.
Ей уже восемьдесят лет, но она сохранила и лёгкость и подвижность и ясность взгляда. Рядом с домом стоит большой, старинный амбар, а во дворе мы увидели большую печку гриль, колёсный трактор и даже небольшой фонтан, в котором росли водные орхидеи и плавали пугливые краснопёрые рыбки…
Наблюдая эту атмосферу покоя и довольства, я подумал, что люди делающие фонтан во дворе только для красоты и своего удовольствия, способны хорошо организовать свою земную жизнь, а после смерти их и на небе бог не забудет.
Хотя было видно, что наша радушная хозяйка умирать не собиралась и наверняка доживёт до ста лет в полном здравии и сознании выполненного человеческого долга…
Всё здешнее благополучие и опрятность устраивалась не одно столетие и потому, была выработана преемственность благодаря которой всё хорошее, удобное и красивое не только сохраняется, но и приумножается и поэтому возникает привычка, которая становится обычаем, традицией…
Во второй день нашего пребывания в кемпинге, мы съездили в Гренобль, погуляли по городу и купили в супермаркете продуктов. Город несколько десятилетий назад был столицей зимней олимпиады - зимний спорт и туризм здесь в большом почёте.
История города начинается со времён владычества над местными племенами древнего Рима. Наверняка тут побывали и Цезарь и Помпей и ещё многие и многие римские полководцы и императоры.
Остались и римские руины, посетить которые мы не успели из-за нехватки времени. Зато мы погуляли по старому городу и поднялись на крутой холм над рекой Изером, на котором стоит местный университет.
Из города на вершину холма сделан подъёмник – фуникулёр, на нём можно из центра «старого» города подняться на лесистую вершину и с высоты нескольких сот метров обозреть Гренобль…
После прогулки под моросящим дождём, мы зашли во французскую блинную и съели замечательно вкусное блюдо – на блин накладывается начинка и потом края блина загибаются внутрь и дополнительно поджариваются, наподобие русских фаршированных блинов. Уверяю вас, что это было замечательно вкусно и совсем недорого.
Я запил блин, вкусным белым вином, а когда мы вышли из ресторана, то и дождь закончился и мы в удовольствие погуляли по чистеньким улицам, разглядывая «колониальный» товар выставленный в витринах многочисленных магазинов и магазинчиков…
Вернувшись в кемпинг по красивой ухоженной лесной дороге мы стали готовить ужин…
Теперь наверное надо рассказать детальнее о некоторых особенностях нашей «походной» жизни…
Приехали мы в восьмом часу вечера…
Воспользовавшись переменой погоды в лучшую сторону, не торопясь установили специальную кухонную палатку, красную, с желтыми вставными клиньями и полуметровым козырьком впереди, от дождя.
Поставили туда двух конфорочную переносную, а точнее «перевозную» газовую печку, с газовым баллоном вмещающим несколько литров сжиженного газа, достаточного на всё наше трёхнедельное путешествие.
Такие баллоны продаются и на заправках и особенно в супермаркетах.
Там, мы сдали свой старый, пустой и заплатили за новый около десяти евро…
Кроме газовой печки, в палатке стоят наши разборные пластмассовые ящики, в одном из которых мы держим сухие и консервированные продукты, а в другом посуду и кухонное снаряжение.
Кроме того, там же стоят наши сумки холодильники, в которые на день, в отъезд, закладываются пластмассовые футляры с замороженной внутри водой.Во всех кемпингах хозяева берут в свои холодильники, на «зарядку», такие пластмассовые футляры…
С такими «ледышками» внутри, из специальной сумки с пластиковым «изолятором», получается переносной холодильник в котором мы храним скоропортящиеся продукты…
Наконец, жена отпустила меня погулять в ближайший лесок, а сама принялась готовить ужин, удобно устроившись около газовой печки с книгой в руках…
Для неё это и работа и одновременно отдых.
Глядя снаружи можно было подумать, что какая – то русская румяная буфетчица сидит в своём киосочке и что – то продает прохожим…
В этот вечер в меню ужина были жаренные грибы с картошкой (Всё свежее и купленное сегодня в супермаркете, в упакованном виде).
За полчаса были готовы грибы – шампиньоны в белом соусе и круглая варёная картошка…
Открыв бутылку белого французского вина мы выпили по несколько глотков и приступили к горячей ароматной еде. Мы сидели в переносных креслах рядом со столом,вполне напоминающий наш домашний, кухонный и любовались первозданной природой вокруг…
Закат догорал над широкой долиной под нами и последний солнечный луч, пробившись сквозь пушистые горные облака, уперся прямой золотой дорожкой в гущу елового леса, особенно ярко осветив свежую, густую зелень еловой хвои.
И нам показалось, что по этой дорожке, прямиком, можно подняться на небо и наверняка увидеть там райские сверкающие чертоги…
Наша спальная палатка была с прихожей, в которой, мы в случае дождя могли и есть и читать, сидя в тех же удобных складных креслах. В случае нужды или при короткой остановке мы могли здесь приготовить ужин на маленьком газовом баллончике…
Внутри спального помещения квадратной формы, размерами два на два, с высотой потолка в центральной части до полутора метров, по краям лежали наши надувные прорезиненные матрасы, а сверху уже – спальники.
Посередине, на коврике в головах, стоял стульчик с большим фонарём на электрических батарейках и мы могли читать перед сном…
Утро в кемпинге начиналось с пения птиц и шуршания шагов по гравийным дорожкам - местные жители просыпались рано, потому что работали в Гренобле. Потом, сквозь сон я слышал шум моторов отъезжающих машин и мотоциклов и на время наступала тишина…
Мы просыпались только в девятом часу – ведь у нас был отпуск во время которого надо было выспаться на весь следующий рабочий год…
Завтрак Сюзи готовила сидя в кухонной палатке. Она кипятила воду в чайнике, заваривала кофе для себя и чай Эрл Грей для меня, а потом, мы долго со вкусом завтракали, сидя в креслах за столом и любовались чистыми и свежими после ночной горной прохлады окрестными лугами и лесами, поглядывая на противоположный борт долины, с пятнами серых скал на зелёном фоне больших лесов…
Мне вспоминались дешёвенькие советские гобелены, послевоенных времён, подвешенные над кроватью и изображающие альпийские луга, ручей и оленей пришедших на водопой. Тут же сбоку стоял островерхий домик покрытый черепицей.В детстве изображения на гобеленах, казались мне нереальной сказкой…
Сейчас, это всё окружало нас и казалось, что детские фантазии о райском уголке на земле воплотились в жизнь. Только вместо оленей, по лугу ходили белые, безрогие коровы.
И ещё, я некстати вспоминал стихи французского поэта Аполлинера: «В рощах далёких олени трубят. Лето уходит, осень приходит, жизнь проходит…»
И я подумал, что осенью здесь действительно на утренних зорях слышен олений яростный и тоскливый рёв – этот страстный вызов на бой и одновременно призыв оленух – маток!
И на душе становилось грустно. Ведь всё в жизни подвержено переменам и стоит человеку вообразить, что он в раю, и тут же начинаешь сознавать, что время жизни проходит и скоро отдых и любование горами вновь сменится городской рутиной и начнутся скучные однообразные будни, постепенно скатывающиеся в зиму, в холод и слякоть…
В это утро, после прослушивания политических новостей в программе Би – Би – Си, мы вместе позавтракали с чаем и вкусными французскими сырами и свежим ароматным хлебом, и я собрался в лес, а Сюзи решила отдохнуть и почитать книжку сидя у палатки на солнышке. В дороге она конечно сильно устаёт за рулём…
Собрав немного еды, я взял с собой кинокамеру, оделся в туристические одежды и через деревню направился в сторону лесистых остроконечных вершин виднеющихся высоко над нашим кемпингом…
Идя вначале по асфальтированной дороге, потом свернул на просёлок вдоль которого по серпантину поворотов от дома к дому поднялся до края деревни и в ступил в прохладный ещё, тенистый густой лес с высокой травой и кустарниковым подростом на обочине тропы - бывшей заросшей дороге.
Вдыхая ароматы цветущих трав и прелых палых листьев, я пошёл вперёд, надеясь, что тропа приведёт меня в лесные, нехоженые чащи.
То тут, то там, на обочинах виднелись шляпки грибов, которые по-русски называются сыроежками. На высыхающих грязевых лужицах видны были старые и новые следы оленей и барсуков и один раз мне даже показалось, что я различил старый волчий след, что наверное было ошибкой.
Я шёл тихо, часто останавливаясь и прислушиваясь.
В густом лесу, человек чаще обнаруживает зверя по звуку, и лишь потом может случайно разглядеть его бегущим или стоящим совершенно неподвижно… Солнечные лучи пробиваясь сквозь густую зелень буковой листвы приобретали таинственный сиреневый оттенок и я вдруг вспомнил свои походы по Крыму, по буковым лесам на яйле и сиреневую воду водопада, в окрестностях села Соколиного, скатывающегося с высокой отвесной скалы…
Километра через два, вдруг, в прогал леса, я увидел впереди себя силуэт двухэтажного дома и черепичную крышу и понял, что вышел к соседней деревне…
Не желая в этот день встречаться с людьми, (я совсем не говорю по-французски и довольно плохо по-английски) свернул на заросшую тропинку влево и стал через буковый лес подниматься вверх.
Однако скоро, тропинка потерялась в зарослях и я вынужден был, по крутому склону, заросшему крупным ельником с кустарниковым подростом, карабкаться по промоине от больших дождей, вглядываясь в чащу, стараясь увидеть в просветы небо и часто останавливаться, чтобы перевести дыхание или съесть несколько сладких и ароматных ягод лесной малины, которую замечал на пути…
Однако вскоре, чистый без подроста ельник закончился и я, видя перед собой непроходимые заросли ежевичника и орешника, двинулся уже вдоль склона, старясь не терять из под ног оленью тропу.
Она то возникала заметной ложбинкой в коричневой хвойно-лиственной подстилке, то терялась и приходилось некоторое время лезть, обдирая руки и ноги о колючки по зелёному плотно сплетённому ветками ежевичнику.
Несколько раз приходилось останавливаться и завязывать вновь и вновь шнурки моих туристических ботинок, за которые особенно настойчиво цеплялись колючки.
Насквозь пропотев и выбившись из сил, я наконец увидел среди листвы и хвои кусок синего неба и спрыгнул в глубокий ров, по дну которого проходила лесовозная дорога. Отдышавшись я пошёл по ней вверх и вскоре вышел на красивую поляну – вырубку покрытую ещё прошлогодними коричнево – охристыми буковыми листьями.
И на ней увидел справа от тропы в которую перешла дорога, развалина небольшого домика, со стенами сложенными из камней без раствора и остатками обвалившейся крыши, крытой крупными листами старинно выделанного шифера.
«Люди здесь жили наверное несколько столетий – думал я со всех сторон осматривая развалины – освоили землю и леса вокруг… Но со временем спустились в долины, поближе к крупным городам и автодорогам, где была работа, развлечения, асфальтированные улицы…
Среди леса ещё заметны были каменные изгороди заросшие мхом и кустарником инаверное отмечавшие границы земельных участков. Лес наступая на бывшие владения человека старался стереть следы его присутствия здесь, в глухом горном углу.
Пройдя ещё с километр по заросшей ежевичником тропинке, я вышел на развилку и чувствуя сердцебиение от высоты и усталости, сел на ствол поваленного дерева и поёживаясь от внезапно наступившей прохлады поел, разглядывая в прогалы зелёного леса крутые склоны окрестных гор…
Назад я спускался уже не спеша и обошёл свой кемпинг по верху длинного склона, воспользовавшись для этого пробитыми в густом лесу дорогами - просеками. Выйдя на незнакомую широкую луговину, укрытую от посторонних глаз лесом, подойдя к прозрачному шумливому ручью скачущему с камня на камень по дну долинки, я напился вкусной, холодной воды.
Подходя к поляне, я неподалёку от границы леса и луга заметил несколько оленьих лёжек и решил прийти сюда вечером, на закате солнца. Я надеялся встретить здесь оленей или других лесных зверей…
Вернувшись в кемпинг, я застал Сюзи сидящей в кресле и читающей книгу. Коротко рассказав ей о своём путешествии, помылся, поужинал и пригласил её сходить на полянку, которая была не далее километра от нашей стоянки.
Мы возвращались туда не торопясь, вначале по асфальтированной дороге, потом по грунтовому отвороту налево.
Когда, поднявшись по тропинке от дороги, вошли в вечерний лес, словно в тень гигантского лесного собора, то крадучись пробрались поближе к ручейку и убаюканные шумом бегучей воды, долго сидели на мягкой хвойной подстилке под раскидистыми елями, наблюдали и слушали приход вечерних сумерек.
Когда человек хотя бы пять минут в лесу посидит неподвижно, то ему очень трудно вновь прервать молчание окружающей природы и он, невольно оттягивает момент движения или разговоров…
Так было и с нами. Мы сидели на одном месте до глубоких сумерек, вглядывались и вслушивались в тихие шумы и шуршания леса: то ветка где- то треснет, то упадёт с высокой ели зелёная шишка, а то вдруг птичка встрепенётся в кроне дуба и запищит, словно кого-то о чём-то предупреждая…
Лишь в полутьме, очнувшись от этого наваждения, поднялись на ноги и так же тихо как пришли удалились в сторону деревни…
Идя по дороге, мы слушали в наступившей темноте музыку колокольчиков на пастбищах и говорили о красоте простых вещей в мире: вечерней тишины в горах, звуке звонких колокольчиков сплетающихся в звуковую и пространственную симфонию, журчании горного ручья…
Потом, мы долго сидели возле палаток, в молчании наступившей ночи и думали о том, что может быть в последний раз в жизни были в горах.
Но думали мы и о том, что впереди нас ещё ждёт Французская Ривьера и Италия и что всё будет хорошо…
Невдалеке от кемпинга, если глядеть вверх и назад, видна вершина, отличающаяся громадными размерами и высотой. Я с первого дня примеривался – как бы подобраться к ней поближе…
И вот, проснувшись на следующее утро мы решили поехать в ту сторону...
После завтрака, сели в машину и по извилистой горной дороге добрались, вначале до красивого и просторного города - курорта Уриаж, потом свернули налево и постепенно поднимаясь всё выше и выше по петляющей по крутым склонам дороге, выехали на большую высоту, в крупно-ствольные еловые леса на крутых склонах…
Заметив большую асфальтированную автостоянку рядом с заброшенным подъёмником мы остановили машину, переобулись и переоделись в туристическую одежду и обувь.
Я, в это время посматривал на трёх тысячеметровую вершину, наполовину скрытую в клочьях туманных облаков.
Это и была та громадина, которую я увидел в прогал долины, когда мы первый раз поднимались на машине в сторону Сюр сен ле Жён…
Зрелище было необыкновенное и захватывающее. Горные склоны, покрытые гигантскими серыми каменными осыпями, чёрточки ливневых, или весенних потоков оставили след на поверхности гигантской вершины, прятавшей свой пик в облаках.
Я охал и ахал, смотрел на вершину в бинокль пытаясь что-то разглядеть сквозь серые туманные скопления…
Поражали, прежде всего, масштабы этой вершины, совсем несравнимые с человеческими размерами, с человеческим существованием…
Представлялись какие-то невообразимые временные пространства лежащие за историей рождения и последующей жизни этого природного гиганта…
Наконец мы по туристической тропе вошли в лес и поднимаясь зигзагами, осматриваясь и принюхиваясь, вытирая пот и тяжело дыша, вскоре вышли близко к широкой просеке, на которой зимой утаптывают специальными тракторами снег и формируют лыжную трассу для слалома…
Летом она покрыта невысокой травой сквозь которую проглядывают спины вмурованных в землю каменных булыжников, больших и маленьких. Зимой всё это укрывается снегом, утрамбовывается и поверху скользят лыжники…
Решили оставить тропу и подниматься по просеке...
Идти по ней было приятнее, прохладнее и окрестности были видны в полном своём фантастическом величии…
Мы шли не торопясь, умеряя одышку и сердцебиение возникающего от высоты и от физического напряжения при подъёме на такой крутой склон…
Через час, поднялись на границу леса и горной луговины и здесь, посидели в затишье и съели по яблоку восстанавливая свои силы.
Слева от нас, непроглядной кулисой стоял тёмный ельник, по которому где – то в глубине, бежал шумливый ручей, а справа и впереди поднимались голые, травянисто-каменные склоны, заканчивающиеся скалами.
Эти вершины, словно соревновались на звание самой высокой.
Нам бы конечно хотелось подняться повыше, на самый верх, но время продвинулось к вечеру и мы с непривычки сильно устали. А ведь после подъёма предстояло ещё спускаться…
По настоянии Сюзи, назад шли по лесной тропинке и я часто задерживался у зарослей малинника, пробуя ярко красную, ароматную ягоду.
Заметив, под высокой елью, торжественно опустившей хвойные ветки почти до земли, разворошённую ветошь лесной подстилки подумал, что так буравить землю может или кабан своим подвижным крепким пятаком, либо медведь своей широкой когтистой лапой…
В другом месте, я увидел на земле полу обгрызенную шишку и разглядев, понял, что это шишка кедровая. Признаться я совсем не ожидал встретить в Альпах, кедровые орехи… Но это оказалось правдой…
Когда мы спустились до стоянки машин, постоянно слыша слева от нас ворчание струй горного потока по долинке, прошло ещё полчаса, небо расчистилось и я взяв бинокль и опершись на капот машины, стал вновь рассматривать вершину трехтысячника…
На громадном, уходящем в небо крутом склоне, изрезанном скальными морщинами, камнепадами и зелёно-жёлтыми луговинами, вдоль пересохших ручьевых русел, кое – где были видны человеческие тропы, зигзагами поднимающиеся к вершине.
Клочья тумана то совсем закрывали вершину, то чуть рассеиваясь улучшали обзор и я видел основную вершину – пик, треугольником упирающийся в небе и рядом громадину скалы, торчащей в небо как каменный гигантский штык, на который казалось невозможно было взобраться человеку.
Я вспомнил Восточный Саян, долину реки Оки, где тоже несколько основных вершин были высотой около трёх тысяч метров. Но там, подходы к вершинами были постепенными, по широким, часто, заросшим чахлым лиственичником лесостепным долинам. А здесь перед глазами на расстоянии всего одного, двух километров вздымалась одинокая в своём величии пик – гора…
Я немного поснимал на кинокамеру эту величественную картину, думая о том, что горы всегда производят неизгладимое впечатление на русских путешественников, живущих в основном на средне – русской равнине и непривычных к таким земным чудесам…
Назад мы возвращались, минуя горный курортный и спортивный городок Шамрусс, стоящие на высоте тысяча семьсот пятьдесят метров.
Дорога петляла среди высокогорных холмов и вдруг, мы увидели впереди скопление многоэтажных отелей и гостиниц, перед которыми были широкие автостоянки, а по улицам ходили толпы туристов в разноцветных курточках.
Здесь наверху, несмотря на летнюю погоду было прохладно и без брезентовой куртки можно было мгновенно продрогнуть. По склонам вокруг Шамрусса тут и там были видны широкие лыжные трассы, уходящие к безлесным вершинам и вдоль трасс, даже летом, работали подъёмники…
Минуя городок, мы начали спуск по обратной стороне горного хребта, и очень быстро въехали в густой и красивый еловый лес в котором отдельные деревья превышали по толщине человеческий обхват, а высота их достигала сорока – пятидесяти метров.
Дорога зигзагами стелилась под колёса, среди этого чистого, первобытного леса, дышалось легко и прозрачный воздух позволял рассмотреть каждую веточку на крупных деревьях на противоположных от дороги склонах, несмотря на километровые расстояниями между ними…
Мне вновь вспомнилась полу-объеденная белочкой кедровая шишка и я подумал, что встретить здесь сибирские кедрачи, все равно, что встретить лучшего своего Питерского друга в Париже, на Елисейских полях…
С этим чувством удивления перед многообразием Альпийской природы, мы и возвратились на нашу стоянку…
На следующий день, мы отправились в Национальный парк Шартрез, который располагался по другую сторону хребта служившего правой границей для реки Изера…
Преодолев путаницу пригородных дорог, свернули круто налево и потянулись в гору, в следующую долину.
Виды во все стороны открывались замечательные и я подумал, что монахи и во Франции, и в России, для своих монастырей выбирали всегда замечательно красивые места.
Дорога, петляя постепенно поднималась всё выше и выше по кромкам широких лесистых долин и иногда, под нами проносились крутые, многометровой глубины ущелья, по дну которых играя белопенными бурунами, скакал и пенился речной поток.
А над нами, то слева, то справа, вздымались горные скалистые пики, меняя местоположение в зависимости от того по какому берегу долины мы проезжали…
Густой хвойный лес, со всех сторон окружал дорогу, но иногда, перед нами проплывали зелёные, покосные луговины на которых стояли большие фермерские дома или лесные гостиницы в которых останавливались французские и иностранные туристы.
Горный массив Шартрез в Альпах, на сегодня один из самых известных и популярных во Франции, и даже в Европе. Погода здесь хорошая и летом и зимой, а чистейший воздух и вода, вкупе с замечательными видами и современным сервисом, создаёт все условия дляотдыха, для занятий лыжным спортом и туризмом…
До городка Сент – Пьер Шартрез, доехали за полтора и остановившись здесь, смешались с толпой туристов, обошли центр города, полюбовались на старинные здания, площади и церкви, позвонили из автомата детям в Лондон и зашли в центр информации, где расспросили служащих о дороге к знаменитому на весь мир шартрезскому, картезианскому монастырю. Нам дали карту горного массива и показали на ней самый короткий путь.
Собственно монастырей в этом месте два, но один служит музеем, а во втором живут в тишине и молчании монахи. Таких монастырей на сегодня, около двадцати и разбросаны они по всему миру от Америки, Северной и Южной, до Германии, Англии и Италии… Доехали мы до монастырской долины быстро и поставив машину на оживлённой стоянке перед музее, отошли немного в сторону, и усевшись на скамейке, вкусно пообедали – мы с собой берём всегда и сумку – холодильник, в которой хранятся продукты, и вторую сумку с тарелками вилками, стаканами и большим термосом наполненным кипятком – ведь не на себе тащить.
Место для монастыря выбрано замечательно красивое и уютное его основателем, Святым Бруно, в одиннадцатом веке.
Со всех сторон долину окружают серо - меловые отвесные обрывы скал, а под дальним склоном протекает невидимая в чаще густого леса, река.
Раньше монастырь наверняка был отделён от человеческих поселений густым лесом и уединённость была полной…
Поэтому, монахи всё делали в монастыре сами: строили здания и крепостные стены, пилили лес на дрова и на деловые постройки, пасли коров и овец, ковали подсвечники и если надо, то и оружие для защиты монастыря.
Монастырь на протяжении многовековой истории неоднократно горел и перестраивался, часто почти заново. Но одно в их жизни оставалось неизменным – вера в Господа Иисуса Христа и служение ему послушанием и молитвой.
В первом, бывшем монастыре, сегодня работает музей, где посетителей знакомят с жизнью и бытом теперешних и давно умерших монахов.
Кстати, когда мы подъехали к музею, то увидели трёх пожилых монахов в светлых серых одеяниях до полу, коротко стриженных. Они медленно шествовали через толпу и туристы с любопытством оглядывали их, а иногда о чём то спрашивали.
Старший из них, высокий пожилой человек в очках, очень напоминал университетского профессора, и если бы не длинная сутана с просторным капюшоном, то можно было бы подумать, что маститый наставник объясняет что-то своим студентам.
Музей очень интересен, для меня, потому что я, некоторое время назад всерьёз собирался затвориться от мира в монастырь, но так и не решился.
Однако меня по сию пору интересует всё связанное с монастырской жизнью и потому, музейные экспонаты меня удивили.
Здесь,в миниатюре была воссоздана монастырская жизнь, с монашеской кельей, библиотекой, инструментами которыми пользовались монахи во время работ и даже старые аппараты, при помощи которых, монахи этого монастыря занимались дистилляцией знаменитого зелёного ликёра Шартреза, который начали в монастыре изготовлять четыреста лет назад и продолжают делать до сих пор…
Замечателен распорядок дня монахов, не изменившийся до сих пор.
Затворяются в келье на ночь они около одиннадцати часов, но в течении короткого сна несколько раз встают с постели и молятся у себя, перед маленьким алтарём.
И днём молитвы, как совместные в монастырской церкви, так и личные происходят часто. Таким образом монахи привыкают не расставаться с именем и образом Иисуса ни днем ни ночью.
Как верно заметил один из древних мыслителей: «Человека, его характер, делает система».Монастырь и является тем местом, где монахи воспитывает в себе постепенно отрешённость от земной суеты и бессмыслицы, приобщаются к Богу, а значит к небу…
Кельи монашеские не содержат ничего лишнего: стоит кровать, в форме закрытого с трёх сторон ящика, письменный стол, умывальник с кувшином воды и тазиком, молитвенный алтарь похожий на школьную парту, за которым монах читает молитвы ночью, становясь на колени перед изображением Иисуса Христа.
Орден картезианцев католический, монахи живут и жили в монастырях, носили и носят светлую длиннополую сутану с накидкой сверху и с капюшоном, который надевают на голову, когда хотят помолиться или удалиться от толпы. Голову они бреют - сегодня наголо, а раньше выбривали тонзуру на затылке, оставляя венчик волос кружком, на уровне ушей.
Современные монахи вполне современно выглядят и многие в очках, хотя конечно правило их земной жизни, их суточный распорядок очень отличаются от жизни обычных людей.
И главное в их жизни, я уже говорил об этом – служение Богу и поклонение Иисусу Христу, посвящение себя служению Господу…
После музея мы зашли в монастырский магазинчик сувениров, и там купили несколько маленьких подарочных бутылочек ликёра – Шартреза. Подливая в чай вы можете пить его, как натуральное лекарство от многих болезней. Легенды говорят, что рецепт ликёра монахи держат в тайне и что он настоян на ста тридцати горных лекарственных травах и растениях…
После музея, мы пошли в сторону действующего монастыря, в котором сегодня живёт около сорока монахов.
Вокруг монастыря высокая крепостная стена, сложенная из камня, со сторожевыми башенками круглой формы, по углам. В этом, здешний монастырь напоминает Соловецкий, где я был лет двадцать назад и где тоже необычайно красиво и таинственно…
Вход в монастырь, посторонним воспрещён. Вне монастыря стоит четырёхэтажная гостиница в которой живут светские гости монастыря и родственники монахов.
Монахи по сию пору делают всё необходимое для их жизни своими руками: ткут полотно для одежд, пасут стадо породистых коров, рубят на собственные строительные и реставрационные нужды лес, делают мебель, пекут хлебы…
Дисциплина общежития очень строгая и настоятель наказывает тех, кто нарушает ежедневный распорядок жизни и молитв…
В стенах монастыря часто звонит храмовый колокол собирая монахов на очередную общую молитву. Все монахи делятся в зависимости от заслуг и времени пребывания в монастыре на «отцов» и «братьев».Посвящению в «отцы» предшествует пятилетний срок жизни и послушания в стенах монастыря. За порядком приглядывает отец – настоятель, каковых за почти тысячелетнюю историю здешнего монастыря, сменилось уже более сотни.
Монастырь, обнесённый каменной стеной, стоит в глухом лесу, окружённый высокими горами с серыми скальными обрывами, с густым лесом у подножия и отдельными деревьями чудом удерживающихся на многометровых обрывах.
Вид во все стороны из монастыря - на лес и на горные хребты – замечательный. Невольно благоговеешь перед создателем, такого мощного, величественного ландшафта, приютившего издавна горстку служителей вечного Бога и его Сына, Иисуса Христа пришедшего на землю, чтобы своими страданиями искупить грехи человеческие.
Монашество во всём мире в назидание человечеству посвящает себя служению заветам Иисуса и потому, также способствует праведной жизни остальных людей.
Этот монастырь за свою историю переживал порой трудные времена, но постоянно, восстанавливался с божьей помощью, и современный вид приобрёл с семнадцатого века. Сегодня, несмотря на размеры, которые позволяют принять несколько сотен монахов, за его стенами скрывается всего несколько десятков.
Рассматривая красивые многочисленные здания внутри крепостной стены, я думал, что сегодня как и во всём мире подлинная вера во Франции переживает упадок и потому, сорок подвижников самоотверженно и достойно несут на своих плечах тяжёлую ношу сохранения христовой веры…
В России, монашество конечно было немного другое, более суровое и аскетичное, но смысл монастырской подлинной жизни везде один и тот же: молчание, уединение, молитва, признание в любви Богу – Отцу, Иисусу Спасителю и Святому Духу…
…Уезжали из монастыря уже под вечер и солнце садилось за дальний зубчатый хребет неторопливо и спокойно, посылая прощальные тёплые лучи обитателям монастыря и нам грешным, успокоенным и немного грустным после встречи с примерами праведной жизни…
На следующий день, поехали на озеро Лютель, расположенного на высоте более тысячи двухсот метров и являющегося природным заповедником…
Город – курорт совсем недалеко от этого озерца и многие туристы по пути в Шамрусс заезжают и сюда…
Озеро, совсем небольшое по размерам, расположено на плоской заболоченной равнине тянущейся вдаль хребта и полого спускающейся в дальнее ущелье.
Оставив машину на стоянке, мы переобувшись в туристические башмаки, вышли на прогулочную тропу и постепенно поднимаясь на лесной склон, углубились в густой лес, минуя заболоченную озеринку, постепенно зарастающую камышом и кочками…
На такой высоте у меня каждый раз начинает тревожно ворочаться и волноваться сердечко и потому, я, не перегружая себя чрез меры и стараюсь ходить не спеша и с остановками.
На сей раз прогулка проходила через хвойный лес с зарослями малинника и черники по обочинам грунтовой дороги. Мы часто видели шляпки сыроежек – грибов, торчащие из травы, собирали по пути ягоду малину и чернику, складывая её в пластмассовую коробку.Я чувствовал себя не совсем в своей «тарелке», но от жены это скрывал, старался бодриться и не обращать внимание на ворочающееся внутри сердце.
Мы прошли километра три по дороге, пособирали ягоду, и просто посидели на травке под соснами, нагревшихся под солнцем и источающих хвойный терпкий аромат смолы и дерева…
В окрестностях этого озера, во время войны жили французские партизаны – «маки». Остались, по сию пору, следы их пребывания здесь: основания и фундаменты казарм.
На стендах, вдоль дороги на озеро, помещены фотографии тогдашних обитателей этих высокогорных лесов, воевавших в составах добровольных партизанских батальонов с гитлеровцами…
В конторе заповедника, устроен небольшой музей, где показаны местные растения -эндемики и населяющие леса звери…
Дежурный по заповеднику, по вашему заказу и совсем недорого может провести экскурсию, во время которой рассказывает об особенностях климата и о животных населяющих окрестные леса…
С дороги, по которой мы гуляли в заповеднике, видны вверху, на горном перевале силуэты отелей Шамрусса, а внизу в долине, белеют многоэтажки Гренобля. Промежуток заполнен горами и лесом, зеленеющим на склонах…
Чем дальше мы уходили от центра заповедника, тем глуше становились места. Дорога всё гуще зарастала травой и на обочинах всё гуще разрастался малинник. Под высокой сосной, мы нашли густые, но невысокие кусты черничника и присели, собирая чёрную терпко – сладкую тёплую ягоду, вспоминая, как вот так же собирали ягоду в Эльзасе, и даже в Шотландии, в живописном ущелье по которому протекала неширокая быстрая речка, с невысокими водопадами и скалами – останцами по сторонам.
В Эльзасе, мы напали на целую плантацию черники и рядом среди кустов можжевельника, алели крупные гроздья брусники. Это было почти сибирское ягодное великолепие.
Там мы набрали две коробки ягод, привезли их в Лондон и заморозив в морозильнике, вынули и съели со сливками только под Новый год.
Представьте наши зимние ощущения, когда вкус ягоды напоминал летние жары, ароматы леса, безлюдье сосновых лесов…
Прогулка по окрестностям озера закончилась часа через три. Наступал вечер и вернувшись к машине мы сели за удобные деревянные столы для пикников и попили чаю и кофе. А потом быстро собрались и поехали в городок Уриаж, в магазин, за продуктами для ужина и назавтра…
После быстрого спуска по серпантину шоссе, я вдруг почувствовал себя неважно, но скрывая от Сюзи своё недомогание, отказался идти в магазин и остался сидеть в машине. Сердце ворочалось в груди, меня подташнивало и голова кружилась, то ускоряя верчение, то замедляя.
Видимо у меня началась лёгкая, горная болезнь, предположил я про себя и вспомнил, как Сюзи рассказывала, что нечто подобное, она испытала в Кашмире, в Индии, где работала год учителем, после окончания университета.
Однажды, она очень быстро спустилась в горах с высоты четыре тысячи метров, до двух с половиной тысяч и вдруг почувствовала слабость и головокружение.
Она не смогла идти дальше, а так как не говорила по-бенгальски, то просто села у дороги обхватив голову руками и почти потеряла сознание.
Какие - то незнакомые индусы, проезжая мимо на автомобиле, остановились заметив её, посадили на заднее сиденье и отвезли в больницу, где ей дали соответствующих лекарств и заставили несколько часов лежать неподвижно пока головокружение не прекратилось…
Вернувшись в кемпинг, мы стали готовить ужин наблюдая, как наши соседи молодые холостяки французы, который уже вечер подряд пили пиво и вино, жарили на гриле мясо и разговаривали…
Из своего общения с ними я вывел, что любимым французским блюдом летом, является мясо жаренное на воздухе, на гриле. Думаю, что это было вкусно, так как ужинать они заканчивали через несколько часов после начала трапезы, уже будучи достаточно пьяненькими и громко оживлёнными.
К нам они относились с почтительным уважением называли Сюзи торжественно вежливо – мадам, а мне постоянно предлагали выпить с ними за процветание России. Я отказывался, ибо совсем не умею говорить по-французски. Да и совсем не хотелось терять время на пьянку - мне было здесь и без вина очень хорошо…
(Продолжение следует)

Остальные произведения автора можно посмотреть на сайте: www.russian-albion.com
или на страницах журнала “Что есть Истина?»: www.Istina.russian-albion.com
Писать на почту: russianalbion@narod.ru или info@russian-albion

                                                                   2006 год. Лондон. Владимир Кабаков







Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 248
© 30.04.2017 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2017-1967526

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика











1