Подборка стихов И.Царёва "Земля дальневосточная"


  • Окна Хабаровска.
    • Кто-то рос в Крыму, ел зимой хурму,
      Кто-то мог смотреть на столичный цирк,
      А меня все детство качал Амур,
      И кедровой далью поил Хекцир.
      Я, еще волчонком покинув кров,
      Обижать себя не давал врагам,
      Ведь волной амурской кипела кровь,
      И дарила силу свою тайга.
      Пусть, с теченьем лет обретая лоск,
      Я не против плыл, но наискосок.
      У жены моей чудный цвет волос –
      Как амурских кос золотой песок.
      Я и сам теперь вхож в московский цирк,
      Не один свой отпуск провел в Крыму,
      Но все чаще снится седой Хекцир,
      И зовет, скучая по мне, Амур.
      На кукане сна – не сазана вес.
      Хоть и спит река, но волна резка.
      Не расшитый звездами занавес –
      Светят в сердце окна Хабаровска.
  • Искры звездные, паровозные
    • Когда микросхемы были большие, а я у маменьки маленький,
      мы жили на станции у границы – провинция, губы бантиком!
      Там искры звездные, паровозные сыпались в снег под валенки,
      и мне казалось, что гул вокзала – это и есть романтика…
      Тогда и упал уголек под сердце крупицей перца. И вот – каюк! –
      то жжет и тлеет досады злее, то вспыхивает шутихою…
      Его изматывал я дорогой, глушил стихами и водкою,
      А тело тайком от души хотело укрыться под крышей тихою.
      От Енисея до «Елисея» Расея стократно пройдена,
      Но став на тысячи верст богаче, я счастье лишь на краю настиг.
      Из всех сокровищ в душе лелея два слова: «любовь» и «родина»,
      камин на даче я разжигаю подшивкою старой «Юности»...
      Но став счастливо-несуетливым (пусть звезды вершат кружение!),
      стараюсь гордо сквозь век стервозный себя разворотом плеч нести.
      И чуя складками битой шкуры привычное с детства жжение,
      в сугробы искоркой паровозной лечу я под ноги вечности.
  • Мое сатиновое детство
    • * * *

      Мое сатиновое детство
      Душе оставило в наследство
      Копилку памятных узлов,
      Канву сплетая временами
      Из трав с чудными именами
      И музыки старинных слов.

      Когда в багульниках Хингана
      Играет солнечная гамма,
      Венчая Ору и Амур,
      Я в их названия ныряю,
      Как будто судьбы примеряю
      Неведомые никому.

      Когда на Зее спозаранок
      Среди аралий и саранок
      Медовый воздух ал и густ,
      Так сладко языком ворочать
      Полузабытый говорочек,
      Созвучья пробуя на вкус.

      И до сих пор еще, бывает,
      Они из памяти всплывают,
      Как рыбы из немых стихий:
      В седой висок не барабанят,
      Но лба касаются губами,
      Благословляя на стихи
  • Город «Ха»
    • Гроза над Становым хребтом
      В шаманские грохочет бубны,
      И пароходик однотрубный,
      Взбивая сумерки винтом,
      Бежит подальше от греха
      К причалу, пахнущему тесом,
      Туда, где дремлет над утесом
      Благословенный город «Ха».

      Я с детства помню тальники
      И лопоухие саранки,
      И уходящие за рамки
      Кварталы около реки,
      Коленопреклоненный дом
      В дыму сирени оголтелой...
      И до сих пор сквозь все пределы
      Я этим городом ведом.

      Я вижу и закрыв глаза
      Сквозь сеть ненастного ажура,
      Как от Хехцира до Джугджура
      Гремит шаманская гроза…
      И переборками звеня,
      Держа в уме фарватер трудный,
      Мой пароходик однотрубный
      Опять уходит без меня.
  • Таежный кровник
    • Я был нахален и проворен,
      Когда нехитрую уду
      Забрасывал в амурском створе
      Беспечной рыбе на беду,
      Гулял и в Тынде, и в Сучане,
      Где тонкогубая заря
      В заиндевевшем лунном чане
      Варила кашу января.
      Ел оленину в Салехарде,
      Пил над Надымом звездный дым,
      Где наугад, а где по карте
      Судьбы накручивал следы,
      Пренебрегал дешевым флиртом,
      Хотя, бывало, и грешил,
      Чистейшим медицинским спиртом
      Врачуя пролежни души,
      Прошел чухонский край и Кольский,
      Искал отдушину в стихах,
      Меня учил гитаре Дольский
      В холодном питерском ДК.
      На скалах Сикачи–Аляна,
      По берегам большой воды
      Моих ночевок и стоянок
      Поныне теплятся следы…

      Пусть я давно москвич бессрочный,
      Горжусь, что прыть мою кляня,
      Весь гнус тайги дальневосточной
      Считает кровником меня!
  • В поисках слова
    • Восток – дело тонкое. Дальний Восток – тем более.
      Как понять, что, родившись там, я живу в столице?
      Память детства дрожит комочком сладчайшей боли,
      Храня щепоть золотых крупиц – имена и лица.

      Я, испытав все прелести ветра странствий,
      Планеты шарик не раз обогнув в самолете гулком,
      Стал со временем избегать суеты в пространстве,
      Предпочитая движение мысли иным прогулкам.

      Все объяснимо – меня голова, а не ноги, кормит.
      А голове отдыхать приходится крайне редко.
      И с каждым годом все дальше крона, все ближе корни,
      И все дороже мечты и вера далеких предков.

      Один мой пращур «всея Руси» был архиепископ,
      Другой штаны протирал когда-то на троне Польши,
      А я в Москве десять лет не мог получить прописку,
      Но, получи ее раньше, навряд ли успел бы больше.
      Пишу стихи. А у тех, кто пишет, своя дорога.
      И не нужны им – ни трон, ни митра, ни «мерин» чалый.
      Во все эпохи поэты слушают только Бога
      И ищут Слово, чтоб в этот мир возвратить Начало.
  • Когда осенней кутерьмой
    • * * *

      Когда осенней кутерьмой
      Прижмет тоска невольная,
      И вновь покажется тюрьмой
      Москва самодовольная,
      Когда друзьям и кабакам
      Не радуюсь особо я,
      Айда к сибирским мужикам
      Гонять по сопкам соболя!

      Бурятский идол видит сон,
      Где спутались поземками
      И век джинсы, и век кальсон
      С дурацкими тесемками,
      А на хребет Хамар-Дабан
      Дождями небо сеется…
      Там по грибам шагает БАМ,
      А грибники не селятся.

      От можжевельников костру
      Достался дух «Бифитера».
      Теченье тянет Ангару
      Как ниточку из свитера.
      Но отражая лики скал,
      Гранит упрямых скул и щек,
      Байкала каменный бокал
      Не опустел пока еще.

      В кармане нож, в стволе жакан,
      Походочка особая...
      Айда к сибирским мужикам
      Гонять по сопкам соболя,
      Где вьется тропка-пустельга
      Распадками лиловыми,
      И душу штопает тайга
      Иголками еловыми.
  • Хасан
    • Чтобы коснуться московских высоток,
      Солнце восходит сперва из-за сопок,
      Каждому дню предварив, как эпиграф,
      Край, где пока еще водятся тигры.
      (Вместо эпиграфа. И.Ц. «Ночной сеанс»)


      Скорлупа водяного ореха, желтоглазый цветок горчака,
      Оторочка оленьего меха и от старой гранаты чека...
      Это лето на краешке света, где восход и бедов, и медов,
      Нанизало свои амулеты на цепочку звериных следов.
      Там от звуков ночных и касаний темный пот выступает из пор –
      Это эхо боев на Хасане между сопок живет до сих пор.
      Это сойка печально и тонко голосит под луной молодой...
      И упрямо скользит плоскодонка над живою и мертвой водой.
      Я там был... И как будто бы не был, потому что с годами забыл,
      Как гонял между лугом и небом табуны диковатых кобыл.
      А припомню – и легче как будто, что в далеком моем далеке
      Удегейский мальчишка, как Будда, держит розовый лотос в руке.

      * Приморский край – пожалуй, единственное место в России, где растет дикий розовый лотос и водятся тигры.
  • Таежный нож
    • Шитый нитью вощеной и цыганской иглой,
      От рожденья крещенный паровозною мглой,
      И на вид не калека, и характер не шелк,
      Я из прошлого века далеко не ушел.
      Городские Рамсторы обхожу не кляня,
      Пусть иные просторы поминают меня,
      Где помятая фляжка на солдатском ремне
      И собачья упряжка привязались ко мне.
      О подножье Хингана, на таежном току
      Будто ножик жигана заточил я строку:
      Ненавязчиво брезжит рукодельная медь,
      Но до крови обрежет, если тронуть посметь.
      ...И быть может, быть может, этак лет через «...дцать»
      Кто-то вынет мой ножик колбасы покромсать
      И, добрея от хмеля, чертыхнется в душе:
      Вот, ведь, раньше умели! Так не точат уже...
http://igor-tsarev.ru/poetry/





Рейтинг работы: 61
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 144
© 04.04.2017 Редакторская Страница
Свидетельство о публикации: izba-2017-1946965

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов


Лидия Смирнова       07.04.2017   16:46:54
Отзыв:   положительный
Поэт ушел, оставив сердцу русскую, гражданскую поэзию, любовь к жизни и человеку! Вечная и светлая память ему!
Владимир Селицкий       06.04.2017   11:30:16
Отзыв:   положительный
Подборка впечатляет!
Особенно "искры звёздные-паровозные". Такой авангард и образность!
Светлая память поэту.
Светлана Страусова       05.04.2017   18:20:19
Отзыв:   положительный
Спасибо!









1