Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

ВО ИМЯ ОТЦА И СЫНА Глава 6



Глава 6 ***
Они пробирались к своим уже вторые сутки. Накануне, в районе населённого пункта Клаузен, разведпартия заметила передвижение немецких войск – четыре самоходных орудия, шесть средних танков и до батальона пехоты противника. По дороге Кронсдорф группа, расстреляв мотоколонну, взяла в плен двух офицеров немецкой армии. При них были найдены карты минных полей, планы укрепрайонов и много других не менее важных документов. Первоначальный допрос фрицев ничего не дал.
Оберстлейтенант фон Шуппе, долговязый блондин, вёл себя как истинный ариец – был спокоен, высокомерен и нагл. И лишь нервное подёргивание нижней губы выдавало в нём волнение.
Кунглер же, лысый одноглазый майор, напротив, истерил как торговка на рынке, у которой соседка только что перебила цену.
- Швайне, швайне, руссиш швайне! - вопил он до тех пор, пока Дубина не сделал ему внушение:
- Вот щас как выбью тебе второй глаз, Кутузов, будет швайн твою мать!
- Ну, всё, ребята, привал – наконец, скомандовал Денисыч, как только группа добралась до опушки леса.
Было уже пять утра ночь, и бойцам требовался короткий отдых. Разведчики без сил повалились на землю и принялись заниматься своими делами. Некоторые сидели неподвижно, кое-кто перекусывал всухомятку, многие из травы и веток сооружали себе спальные места.
Немцев пристроили рядам, привязав их, друг к другу. Они тоже выдохлись. Митька вытащил у пленных кляпы изо рта и стал поить водой из фляжки.
Первым подал голос Иосиф.
- А далеко ещё до базы то, командир?
- Не знаю, Ёсик – пожал плечами старшина - тут места холмистые, конечно постараемся их обойти. Ну, а так, думаю, сегодня к вечеру уже дома будем.
- Хорошо бы, если так-то. А то у меня именины намечаются – мечтательно произнёс молодой разведчик.
В это время, Сашка, будто вспомнив о чём то, произнёс.
- А у нас с женой годовщина свадьбы сегодня. Четыре года – задумался он.
- Поздравляем, Сань….- стали говорить ему ребята.
- Беспризорники мы с ней, - продолжил Санёк - по одним чердакам да подвалам вшей кормили. А когда попали в разные детские коммуны, я её потерял, а нашёл только перед войной – он улыбнулся. - Пожениться то мы успели, а вот детишек у нас пока ещё нет – вздохнул Дубина печально.
Микола глянул на расстроенного парня.
- А у мени жинка - сказал он вдруг невпопад – ещё дви нидили апосля свадьби мни ни давалася. Я уж к ний и тах, и сях. Ни в какую….
Разведчики засмеялись, загрустил только сам Микола.
В стороне вдруг вновь заёрзал Иосиф. Он с трудом стянул с ноги свой сапог и стал перематывать сбившуюся по дороге портянку.
- А я до войны тоже жениться хотел, - наконец, произнёс он - да только родители мне не позволили. Любовь у меня была с девушкой одной. Мариной её звали. Мы с ней друг другу стихи свои читали, в театры и филармонию ходили…. А отец мне сказал, мол, не нашей она крови – вздохнул рассказчик. - Еврей я ребята, фамилия то моя Савич, а не Савичев. Сами знаете, как евреев у нас любят. Папа мой фамилию то исправил, а жениться мне всё равно не разрешил. Вот так-то…. – обулся Ёсик и отвернулся в сторону.
- Ты не переживай, Иосиф, придёшь с фронта, и женишься на своей Марине – поддержал друга Дубина.
- Погибла Марина. Санитаркой она была…. Под Курском погибла…
Опустив голову, поднялся Ёсик с места и отошёл от ребят.
В лесу стало совсем тихо, и лишь слабый ветерок изредка качал кроны деревьев.
Тут неожиданно откашлялся Денисыч. Он сидел у поваленной берёзы и смотрел куда-то вдаль.
- Эх, Татьяна Петровна, Татьяна Петровна, – вздохнул он отчаянно, вспомнив, свою жену. - Золотой души человек! – улыбнувшись, начал старшина – Был у меня до войны ученик один, Пашка Рыбкин его звали, ну никак не давался ему немецкий. Не буду, говорит, я этот поганый язык изучать и всё тут. Дед говорит мой с ними в Германскую воевал, а я немецкий учи, да чтоб я сдох! Ничего не мог я с ним поделать, пока супруга моя не вмешалась. Стала она ему Гёте, да Шиндлера читать, по выставкам немецких художников 19 века водить, музыку Баха, да Вагнера слушать. Много они там чего то обсуждали, да только Пашка мой, залопотал по-немецки так, что экзамен в конце года на отлично сдал.
- Прямо так и на отлично? – удивился Митька.
- На отлично – повторил командир - Ich spreche Deutsch – говорит, да так чисто…
В это время Мишико отпил воды из фляжки и глянул в предрассветное небо.
- А у меня невеста в Кутаиси есть, Тамара – сказал он и улыбнулся. – Вай, вай, какой красивий! Царица, а не девушка! – поднял кавказец вверх свой указательный палец - Вот только говорит мне: «Не выйду за тебя замуж, пока сапоги не научишься шить…»
- Почему сапоги то? – удивился Берёза.
- Потому что отец у неё сапожник был! – развеселил всех Мишико. - Сына у него нет, одни дочери. А дело своё кому-то передавать надо.
- Ну и что, научился сапоги то шить? – поинтересовался задорно Дубина.
- Нет, ещё не успел, война началась… А Тамара сейчас пишет, что и без сапог за меня замуж пойдёт, лишь бы домой живой вернулся.
Все продолжали улыбаться, а Лёнька глубоко вздохнул.
- А я, когда в школе учился, дружил с девочкой одной, - задумавшись, произнёс он - её Светланой звали, как дочь Сталина. Хорошая девчонка была, комсомолка, умница, красавица. Только вот уехала потом Света из Ленинграда. Отца её, конструктор он был, врагом народа признали, а их с матерью из города выгнали, как неблагонадёжных. Только вот я не понимаю, причём тут Светлана? Ведь дочь за отца не в ответе? – вопрошающе посмотрел парень на товарищей.
Но те отчего-то молчали…
Тут замычал и заёрзал на месте Кунглер. Митька дёрнул у него изо рта кляп. Пленный затараторил что-то по-немецки.
- Чего говорит то немчура поганая? – спросил Денисыча Берёза.
- Говорит, что тоже жену имеет и трёх ребятишек. Видать по-русски понимает ганс. В Дрездене они у него. Переживает, говорит, за них очень…
Серёга свёл свои белёсые брови.
- А за наших детей он не переживает? – сверкнул глазами разгневанный парень – В печках сожженных, собаками затравленных, бомбами разорванных, голодом заморенных? Спроси, спроси его, гада!!! – аж подскочил Сергей, в словах которого было столько ненависти и боли, что перевод Кунглеру уже не потребовался, и он тот час умолк.
- Ну, всё, братцы, поспать надо – наконец, приказал Денисыч ребятам. – Митька, в караул, через час тебя Ёсик сменит.
И разведчики легли отдыхать. А Митяй остался сидеть, спиной прислонившись к дереву.
Уже светало. Лес начинал пробуждаться от ночной дрёмы. Птицы защебетали на все голоса. Где-то стучал по стволу дятел. Нежные листочки, только что проклюнувшиеся из почек, шелестели от малейшего дуновения ветерка. Митька любовался природой, как будто и не на войне он вовсе, а так прогуляться в лес пришёл. Не спать ему ещё целый час и мысли парня поплыли…. Он тоже вспомнил свою первую и пока ещё единственную любовь…
- Не сознательный ты элемент, Мить! - прорабатывала его на площадке школы Валька Буторина, секретарь комсомольской организации - Ты мне все показатели портишь! Говорю с тобой, говорю, а толку никакого. Когда, я тебя спрашиваю, ты в комсомол вступать думаешь?
- Не знаю, а зачем? – пожимал плечами Митяй.
- Ну как зачем? Чтобы стать юным строителем коммунизма, чтобы служить делу нашей партии! – торжественно провозгласила идейная особа.
- Валь, тебя опять что ли на ковёр вызывали? – жалостливо посмотрел на свою одноклассницу Митька.
- Ну, причём здесь это? – соврала не моргнув глазом, девушка - Посмотри, мать у тебя знатная колхозница, передовик производства, можно сказать, а ты, ну просто…
Валентина замялась.
- Ну, кто я? – переспросил её парень.
- Балбес, вот ты кто!
Митрий насупился.
- И вовсе я не балбес - обиделся он – Учусь я хорошо, ну кроме письма конечно, матери на ферме помогаю, в субботниках участие принимаю, стенгазету рисую. Да я и курил то только два раза всего, пока маманя ухватом не отходила.
- Ну, причём здесь ухват? – удивилась Валюха.
- Как причём? Больно же – почесал ноющую спину Митяй.
- Ты мне зубы не заговаривай – продолжала настаивать на своём Валентина.
Митька подумал немного.
- Хорошо, – наконец, произнёс он - пойдёшь со мной сегодня в клуб на фильм «Волга – Волга», так и быть вступлю в твой комсомол – махнул несознательный элемент рукой.
- Ну, ты совсем уже! – возмутилась ошарашенная Валя.
А Митрий равнодушно заявил:
- Тогда как хочешь… - сказал он и побрёл своей дорогой дальше.
Но старшеклассница тот час догнала его.
- Ладно. Во сколько сеанс? – вдруг спросила она наглеца и, не дождавшись ответа, добавила – Но, учти, я это делаю ради комсомола.
- Само собою, Валь – ликуя, согласился с нею Митяй.
Вечером девушка пришла в клуб и, после того как Митька проводил её домой, даже дала поцеловать себя во имя светлых идеалов ВЛКСМ.
Митрий, конечно же, выполнил своё обещание, но не сразу. После ещё пары свиданий он уже твёрдо решил стать комсомольцем…
- Вставайте, братцы, топать пора – будил своих подчинённых Денисыч.
И те, беспрекословно поднявшись, развязали немцев и пошли.
Сегодня ожидался самый трудный день. Бойцы уже порядком вымотались, однако кратковременный сон и осознание того, что линия фронта уже близко придавали им сил и заставляли двигаться быстрее.
Часа через два, партия вышла к просёлочной дороге.
- Тише, ребята. Едет кто-то – присел на корточки Берёза.
И разведчики поспешили укрыться в высокой траве.
Издали послышался скрип несмазанных колёс и звук губной гармошки. По дороге, чуть в низине вальяжно развалившись на телеге с бидонами, ехал фриц и играл «Августина». Вдруг, под ногой Дубины, громко хрустнула ветка. Немец остановился, приподнялся с места и, посмотрев в сторону, откуда донёсся звук, достал автомат. Он, не раздумывая, прошёлся очередью над головами ребят.
-Не стрелять! – шёпотом приказал Денисыч.
Все вжались в холодную землю. Фриц ещё раз надавил на курок, и пули снова россыпью полетели в сторону парней, срезая попадающиеся им на пути ветки, впиваясь в стволы деревьев и в дёрн. Потом немец что-то произнёс на своём, положил автомат на телегу и неспешно продолжил свой путь дальше. Когда он отъехал, разведчики начали подниматься.
- Ну, сволочь – ворчал, отряхиваясь, каждый второй.
- Все живы? – спросил командир подчинённых.
- Ёсик….- доложил Берёза как-то потерянно. – Видать голову поднял. И этот – он показал на мёртвое тело Кунглера.
Старшина приблизился к Иосифу и принялся стягивать с головы пилотку.
- Вот и отметил ты свои именины, парень – сказал он чуть слышно и замолчал.
Ёсик лежал на земле бочком, так, как будто спал, только в голове у него зияла кровавая дырка.
Ребята стали подходить к убитому ближе.
- Прощай, дорогой – услышали, наконец, все грузинский акцент. - Хороший ты был нам товарищ. А то, что еврей, так это неважно. Главное человек ты был замечательный. Прости, но нам идти нужно. Свидимся ещё…
Повесил голову Мишико и тронулся с места. Следом за ним, тихо, словно боясь разбудить друга, отправились и другие бойцы.
Теперь они долгое время шли, молча, переживая постигшую каждого из них утрату. Но лай собак где-то в лесополосе заставил всех очнуться.
- Всё-таки заметил нас, гад!– зло выругался Митька на встретившегося им по дороге фрица. – Лучше бы я его шлёпнул сволочь! – сплюнул он в сторону, сморщившись.
- Бегом! – приказал Денисыч.
И восемь пар кирзовых сапог рванули по просеке.
Однако было уже поздно, за группой увязалась погоня. Немцы, прочёсывая лес, спустили овчарок. Одна из них, живо нагнав убегающих, со всего лёта набросилась на Лёньку, повалила его и стала грызть.
Берёза ткнул ей в бок нож, и божья тварь заскулила. Следующих двух псов уложили Микола и Митька.
Ошарашенный Лёнька встал, поджав правую руку.
- Она меня прокусила, тварь! – выругался отчаянно он.
- Мишико, Берёза, Дубина - задержать фрицев! – отдал приказ старшина.
И парни, принялись искать укрытие.
Оставшаяся часть партии устремилась дальше в лес, то и дело подгоняя неповоротливого Шуппе. Позади, послышались автоматные очереди, немецкие голоса и матерки наших ребят. Митька не знал сколько там фрицев, но точно знал, что обороняющимся сейчас не легко.
- Так мы далеко не уйдём – вдруг произнёс Денисыч, показывая Миколе на пленного. – Убрать.
И Микола, не раздумывая, выстрелил. Больше разведчикам уже ничто не мешало.
Следующие километра три двигались без остановки, ловко пробираясь по лесным зарослям.
- Что будем делать, командир? – на бегу спросил Митяй Денисыча.
- В горы надо уходить, там отсидеться. Фрицы, думаю туда не полезут, а мы получим шанс добраться до своих.
Пальба постепенно начала стихать. И у Митьки защемило сердце. «Ребята живы, обязательно живы, ведь они самые опытные! Они уведут немцев в другую сторону и доберутся до наших. Не может быть иначе! А если нет?» - переживал за товарищей паренёк.
Группа перешла вброд неглубокую, но бурную реку. Дальше простирались холмы с проплешинами леса и высокие горы. Пройдя ещё километра три, остановились передохнуть.
- Кажись, оторвались - сказал, запыхавшийся, Лёнька.
- Рано ещё расслабляться – возразил ему старшина. – Немцы наверняка нас сейчас везде ищут. Так что каждому быть начеку. Пошли.
Двигались ещё с час по холмам, обходя встретившуюся им на пути ферму и немецкий блокпост, пересекая открытые пространства, где на полусогнутых, а где и по-пластунски. До гор с зарослями густого леса оставалось рукой подать, как вдруг, в лощине у подножья сопки они заметили двух крестьян, которые мирно разбрасывали навоз из телеги на свой участок. Пройти, незамеченными мимо них, было невозможно. И разведчики залегли в овражек.
- Ну, и чего теперь? – спросил однополчан притихший Лёнька.
- Ждать – ответил командир.
- Так можно и до ночи здесь проваляться – недовольно возразил Леонид. - Давайте я попробую до лесочка дёрнуть. А? – хитро прищурился он.
- Нет, сиди – нахмурился старшина. - Нам сейчас светиться нельзя.
- Да, не до нас им, - не унимался нетерпеливый - видите же заняты как. Я пробегу, они и не заметят даже…
- Нет – отрезал Денисыч.
Но не успел командир отвернуться, как неугомонный выскочил из укрытия и, согнувшись пополам, кинулся в сторону леса.
- Куда, ошалелый? – выругались все.
Но Леонид уже никого не слышал. Он быстро мчался к намеченной цели. Вдруг раздалась автоматная очередь. Лёнька остановился, покачнулся и упал.
- Суки, у них шмайссеры! – крикнул тут Митька, взводя затвор.
Он успел снять только первого, второй прошил пулями Денисыча и самого Митяя. Горячая жидкость потекла по левому рукаву Митькиного гимнастёрки.
- Ах, ты ж, бисова сила! - неожиданно встал Микола во весь рост, паля, что есть мочи.
Через секунды всё было кончено. Микола лежал на земле, не подавая признаков жизни, с той стороны тоже всё стихло.
Командир застонал. Пули попали ему в ногу и правый бок.
- Сейчас, Семён Петрович, миленький, сейчас, потерпи родной – кинулся Митяй на помощь старшине.
Он, трясущимися руками, стал доставать из вещмешка чистые тряпки и закладывать ими раны.
- Сам то, перевяжись – сказал парню Денисыч.
Но Митька не чувствовал боли. Наложив истекающему кровью повязку, он бросился к Миколе и Лёньке. Однако те были оба мертвы.
- Будьте вы прокляты, твари! – взревел Митрий в голос – Таких ребят положили! – сел на корточки напротив друзей он.
- Уходить надо – наконец, произнёс командир. - Гости могут нагрянуть.
И Митька, еле поднявшись на ноги, вернулся обратно. Помогая идти старшине, он двинулся в сторону леса. Минут через пятнадцать, оставив позади злосчастное поле, они уже взбирались в гору.
Послышался гул мотора. К месту стрельбы ехал грузовик, полный гансов.
- Ищи, где укрыться можно, Мить – произнёс Денисыч осипшим голосом.
Митяй, не сразу отыскав небольшую расщелину, проводил туда командира и спрятался сам.
Вскоре донеслась немецкая речь. Фрицы осматривали убитых.
- Хорошо, что нет собак, - шепнул старшина - а то бы нам с тобою хана.
У парня со страшной силой заколотилось сердце. «Господи, только бы не сунулись сюда!» - молился богу юный комсомолец.
И немцы не сунулись… Двигатель вновь завёлся, и машина, развернувшись, стала отъезжать в обратную сторону. Наконец, всё стихло.
Разведчики вышли из укрытия.
- Почему эти сволочи в гору не полезли? - спросил Денисыча Митрий.
- А за кем гонятся то? – тяжело вздохнул командир и добавил - Сказали, мол, часть группы уничтожена, а оставшаяся часть, скорее всего, разделилась, и живых надо искать южнее…
Митька вытаращил на старшину глаза.
- Так значи, ребята погибли? – подрагивающим голосом спросил он.
Денисыч закашлялся.
- Держи себя в руках, Митрий. Что ты хочешь? Война. Все под богом ходим.
Он снова застонал.
- Семён Петрович, вы как? – вновь заволновался парень, с тревогой наблюдая за совсем ослабшим товарищем, который уже с трудом разговаривал и дышал.
- Отвоевался я, Мить – вдруг произнёс командир.
Митяя пробила слеза.
- Ну что вы, - затянул он жалостливо - мы с вами ещё не раз в разведочку сходим…
- Нет, казачок, отходился я уже – отрицательно покачал головой Денисыч. - Прилечь бы мне, устал я что-то – стал повисать на Митьке он.
Митрий нашёл место поровнее и положил туда старшину.
- Ждут меня уже, - как-то спокойно глянул в небо раненый – сыновья мои и Татьяна Петровна ждёт…
- Как и она тоже? – удивился Митька – вы же вроде говорили...
- Померла ещё в 43-м – снова вздохнул Денисыч. - Как о смерти последнего сына узнала, так и померла.
Теперь у Митяя в горле встал увесистый ком.
- А ты, Митрий, до наших то дойди – посмотрел командир на Митьку. - Обязательно дойди – он протяну ослабшей рукой немецкие планшеты. - Наши ребята все полегли, для того, чтобы ты дошёл, слышишь?
- Я понял, Семён Петрович, я дойду… - склонился ещё ниже парень.
- Ты ведь как сын мне был… – сказал Денисыч последнее и умер.
Митька без сил опустился рядом с бездыханным телом человека, который опекал его всю войну. Он закрыл голову руками и тихо завыл. «Все, Денисыч, Микола, Дубина, Мишико, Берёза, Лёнька, Ёсик, все погибли! Они его друзья, его опора, его братья! Как ему жить с этим? Как жить?» - не верил в происходящее он.
Много прошло времени или мало парень не осознавал. Только когда утёр слёзы, завалил тело командира ветками, взял планшет, и, посмотрев туда, откуда уже никогда не вернутся его товарищи, сказал:
- Я дойду, ребята, обязательно дойду…






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 51
© 17.03.2017 Чуфистова Светлана
Свидетельство о публикации: izba-2017-1931816

Рубрика произведения: Проза -> Повесть















1