Незнакомцы


Незнакомцы
Часть I
Их было трое

/1/

Дачный дом мой на отшибе у реки.
Здесь соседи очень редко ночевали.
Вместе с книгами скрываюсь от тоски,
Что мне путь далёкий в грёзы открывали.

Мне семьи создать, увы, не удалось.
Был я робок и застенчив в генотипе,
И хозяйство детородное спеклось
От недугов в повторяющемся скрипе.

От того, быть может, часто я не весел.
И частенько с собутыльниками пью.
В эти годы, что прожить Господь отвесил,
На страну пашу и с перепоя сплю.

Книгочейство начал где-то в двадцать девять;
И попал я на крючок к словам творцов.
Полки книжные пришлось на даче сделать
И сидеть, в страницах спрятавши лицо.

/2/

Да, совсем забыл сказать, что я один
(Мама, братец и отец навек почили).
Не дожить и мне, конечно, до седин –
На погосте место есть моей могиле.

А батрачу я водителем «КамАЗа»,
В однокомнатной квартирке всё живу.
И бетон вожу на стройку раз от раза.
Хоть и пьяница, но всё же наплаву.

Жизнь была бы монотонной и дурацкой,
Да и выпило бы всю её вино.
Но в судьбе моей, и книжной и кабацкой,
Вдруг случилось нечто.
Словно как в кино.

Расскажу я вам, а вы решайте сами –
Мне поверить, иль ухмылкой наградить.
Ведь со мной случилось это, а не с вами.
И мне с этим как-то нужно дальше жить.

/3/

До полуночи я с книгою сидел,
Поглощённый всеми судьбами героев,
И за окнами людей не углядел,
Коих было,
Как потом узнал я,
Трое.

Вот вошли они, не отворивши дверь.
На телах их были плотные скафандры.
И решил уж я, что свихнутый теперь –
Вроде месяц как не пью, да и не старый.

На людей похожи были все они
И снимать свои скафандры не спешили.
Да мигали на скафандрах их огни,
Но пришельцы ничего не говорили.

Затряслись тут руки-ноги у меня.
Книжка выпала из рук и растворилась
Я подумал:
«Ну случится же х..ня...».
Пол и стены дачи разом изменились.

/4/

Я щипал себе бедро, надеясь, что
Это просто рядовое сновиденье.
Ущипнув себя, наверное, раз сто,
Обвинял во всём своё воображенье.

Очутился вскоре я́ на корабле.
Был я в белой (очень белой) комнатушке
И лежал на длинном твёрдом я столе
Без простынки, одеяла и подушки.

Был я гол и ошарашенно молчал.
Только звуков изо рта не вылетало.



Среди света тех троих я различал.
Та,
Кто женщина,
Спокойно мне сказала:

– Вы давно уже живёте без семьи,
Наслаждений не испробовав от женщин.
Мы спустились к вам с «содружества Семи»,
Чтоб страдания у жителей уменьшить.

/5/

Мы излечим ваш единственный недуг.
Ну, а в психике, надеемся, вы сами
Разберётесь.
Здесь не нужно наших рук.
Навредить лишь тут мы сможем вам руками.

И, чтоб было всё по совести сейчас,
Вам свои тела откроем, обнажившись.
Успокоились?
Начнём уж мы сеанс.

И все трое надо мною наклонились.
Были все они прекрасны на лицо.
А тела их – это вишня эротизма.
Свои руки они сделали кольцом.
Тут же ветер ощутил я телом снизу.

Вот глаза они закрыли и меня
Подняло́ какой-то силой.
Испугался…
Выздоравливал каким-то чудом я.
Он поднялся у меня!
Он сам поднялся...

/6/

Что же да́льше было – жаль, не помню я́.
Только помню, что когда с утра проснулся –
Был сырой, но вдруг заметил у себя
Изменения.
Слезами улыбнулся.


________

Мне сейчас уже пробило тридцать два
И, представьте, год исполнился сынишке.
А жену-любовь Валериею звать.
Нам со свадьбой пособил её братишка.

Кто же знал, что иномирцы прилетят;
Иссушат всё то, что было жизнь сырое.
Вы не верите. Но вот же результат...
И ещё я повторю – их было т р о е.


Часть II
ОНИ

/7/

Я не знал тогда, что стану завсегда
Контактировать с пришельцами не часто.
Но погасла вдруг везения звезда –
Стал я вскоре и разбитый и несчастный.

Вот пишу я и рыдаю на тетрадь,
В волоса вцепившись левою рукою.
Я не знаю, как рассказ сей свой начать
(Не испытывал с событий тех покоя).

Может, где-то перед Богом сплоховал,
Или Вовочку воспитывал хреново,
Или денег мало жёнушке давал,
Что пришельцы появились в жизни снова.

Вот я выпил водки.
Крякнул.
Закусил.
Я сижу один, психически разбитый.
Безработный, ведь работать нет уж сил.
Слух пошёл и стал я горько-знаменитый.

/8/

Я не псих.
Я только па́льцами трясу.
Привечает меня Лера и спасает.
Кое-как на даче дров я принесу,
Но народ меня калекой называет.

И какой уж я тут к чёрту ухажёр.
Не осталось сил исполнить долг супруга.
Только знаю я – Валерию нашёл
Кто-то сильный и с «напильником» упругим.

Так люблю её...
Я так её люблю!!!
И, качаясь перед «ящиком» под вечер,
Я стишок ей непременно сочиню,
А она положит руки мне на плечи.

Вот теперь уж вам известно, кем я стал:
Инвалидом, растворённым в почиркушках.
Этой ночью, мне сказали, я кричал
И слюнями с желчью вымазал подушку.

/9/

Всё! Решился вам я правду рассказать,
В волоса́ вцепившись левою рукою.
Ведь во сне мне то (...) привиделось опять...
Боже!
Что со мной случилось-то такое?!

Слёзы вытер.
Всё.
Не буду плакать я.
Дело было где-то год назад (на даче)...
Видел утки клином по́ небу летят –
Это осени приход, а не иначе...

А Валерия же с Вовочкой была
У своих,
У мамы с папой, за Уралом.
Я же – принял по хозяйству все дела,
И ложился спать обычно уж усталым.

В эту ночь я, как обычно, крепко спал,
Потрапезничав, что Бог послал на ужин...
И пришельцев ну никак не ожидал...
Из мочи́ (от страха) возле койки лужи.

/10/

А ОНИ вошли без стука, как тогда,
Но ещё при свете ярком и холодном.
Да пришли ОНИ, но ведь не как всегда –
От одежд пришельцы были уж свободны.

Только в НИХ я тех троих не узнавал.
Это были невысокие созданья.
Рот как щель. И без волосьев голова;
Тёмных глаз раскосых редкое морганье.

Всё исчезло.
Снова свет
И снова стол.
Только ужас мою голову буравил.
Вот один из них неспешно подошёл
И какой-то инструмент к груди приставил.

Боли не было, но видел чётко я,
Как пришельцы моё тело истязали.
Как с большого и прозрачного лотка
Инструменты хирургические брали.

/11/

Не могу писать об этом. Не могу.
А скажу лишь, что очнулся как обычно:
Обнажённым;
В страшных шрамах;
На полу...
Руки дёргались лишь только непривычно.

Позвонить жене, конечно же, не мог.
На работу отзвонился и не вышел.
У соседского крыльца, уставший, лёг.
Хорошо, тогда сосед меня услышал.

Любопытные врачи меня «трясли»,
В микроскопы изучали чудо-шрамы.
А, когда меня с больницы увезли,
Отошёл уже немного я от травмы.

Вы не верите, и скажите – со мной
Не по-детски кто-то сильно надругался;
Инструментами (и задом и спиной...)
Он особенно в рисунках упражнялся.

/12/

Стал известным я.
И «ящик» и газеты
Моё имя по России растрясли.
Перед камерой стоял я весь раздетый...
Долго плакал как киношники ушли.

Я бы жил на даче тихим и разбитым,
И съедала бы живьём мозги тоска,
Но случилось – в дом зашёл ко мне небритый
Старец, бывший у пришельцев, как и я.

Часть III
Нас было трое

/13/

Двадцать лет спустя

Дачный дом мой на отшибе у реки
Целый год уже покоится в руинах.
Не забыл я у калитки васильки,
Не забыл своих родных,
Жену и сына.

Я же – крыса, наблюдающая как
Меня смотрят в микроскопов окуляры.
Я – подопытный трясущийся червяк,
И глотающий какие-то отвары.

Нет уж города того, где в юность пил,
Нет и дачных тех моих родных построек.
Да, я жив, но как я это пережил?!,
Из кварталов видя скопище помоек...

Не сказал ещё?
Ах, да – была война...
Как десантники, пришельцы к нам слетели
И лишили нас спокойствия и сна,
И творили здесь они, чего хотели.

/14/

Эти твари нас застали всех врасплох,
Разбежались вмиг невидимой толпою.
Что бы мир наш окончательно заглох,
Воевать нас всех заставили с собою.

Гениально всё придумали умы,
На планете учинив разгром единый...
И подбросили ещё нам вид чумы,
Тем, кто выжил, сделав жизни срок недлинный.

Ведь пришельцы к нам пришли не воевать,
А рассорить нас.
Все страны – в перепалку.
Им – невидимой рукою управлять
И решать, кому и где идти в атаку.

Люди всё-таки не камни и умны;
Обнаружили невидимых пришельцев,
Ибо как-то в самый жар людской войны
Кто-то ранил гуманоидное тельце.

/15/

Вот тогда-то и случился перелом.
Рассекречен был невидимый вражи́на.
Фото этого подонка мне сверлом
Влезло в череп.
Это фото Вовки, сына!!!

Я кричал и кулаками в стену бил,
Я плевался лишь тошнотною водою.
Я врага себе,
Стране своей,
Родил,
А пришельцы,
Суки,
Правили бедою.

Да, жалели меня многие тогда
В подземелье, где как крысу, содержали.
Умерла жена, Валерия, когда,
Так же был я весь из боли и печали.

И держать я руки ровно не могу...
Уж писать стихи ногою научился.
На бумагах я расстройство своё жгу,
Хоть для этого занятия сгодился.

/16/

Как ушла́ она?
Легко, вот так, ушла...
Предала меня.
Развод и всё такое...
Говорил же – жеребца себе нашла,
Так предав всё то, что было дорогое.

А о смерти я б её и не узнал,
Только как-то видел этого солдата.
Он сержантом в той войне и воевал,
Муженёк её, мне ставший за пирата.

Под Москвой, в секретном бункере я был...
Как-то раз судьба нас с ним соединила.
Поболтали мы. Что Леру он любил.
Его мощь тогда меня и удивила.

И погибшей фото он мне показал,
Где она в обнимку с Вовочкой лежала.
И заплакал он, а я его обнял,
Мигом ненависть из сердца убежала.

/17/

Поревели мы и сели у стены.
Очень кратко я сказал ему, что было.
Понял он, что в этом нашей нет вины,
Ведь пришельцы в нас войну и породили.

Всё подстроили они ещё тогда,
Импотенцию когда мне излечили.
Свои умные холодные глаза
В самый орган детородный засадили.

Я сержанту всё подробно рассказал.
Он и плакал и просил за всё прощенья.
Незаметно персонал весь прибежал,
С нескрываемым остался удивленьем.

Вот теперь, когда убиты уж враги...
Вот теперь, когда угрозы той не стало –
Я пишу пальцами правой лишь ноги,
Ибо так ещё сказал о жизни мало.

/18/

Да, теперь уж я живу не под землёй.
Особняк у моря выстроили вскоре,
Не кончать ещё рассказ мне долгий свой,
Было нас,
Кто спас землян,
конечно т р о е.

Я совсем забыл сказать лишь об одном,
Как и чем врагов своих мы победили...
Как нашли их штаб,
Невидимый их дом...
Как войну всю эту, к счастью, завершили.

Вы же помните, что был я в шрамах весь,
Только это были знаки, а не ересь.
А когда мы очутились вскоре здесь,
В этом бункере, все трое и разделись...

Дело в том, что навещали нас троих
(Также к женщинам пришли на врачеванье).
Дешифровщики смогли тогда скроить
К иероглифам простое толкованье.

/19/

Мне уж было пятьдесят, как нас троих
Вместе всех (не моложавых) зацепили.
Мы краснели от рассказов, от своих,
И болтали всё о том, кого любили.

В этом бункере хирургами из нас
Было множество «приборчиков» изъято.
Стало легче нам дышать в тот лучший час,
Как огнём была вражи́н судьба объята.

Вот теперь мы («две старухи» и «старик»)
Окунулись в нашу славу с головою.
У забора, перед домом, подпись – чирк...
Разговаривать приходится с толпою.

Ведь без нас бы не построили прибор,
Что способен различать был злых пришельцев.
Так, об этом, и о разном, разговор
Шёл с толпою.
Нам от них не отвертеться.

/20/

Полпланеты под руинами лежит.
Полпланеты в радиации и гари.
Всюду шайки из мутантов стали жить,
И другие расплодились также твари.

Может, так везде устроен белый свет,
Что добро – оно повсюду существует.
И никто ему, конечно же, портрет
В виде карликов ужасных не малюет.

Я не думал, что бывает доброта...
В то, что карлики-пришельцы на подмогу
Прилетели, нанеся те письмена,
Нам троим подсеяв знаний понемногу.

Но, большой кошмар закончился.
Подъём!
Каждый знал двух бабок, старца, как героев.
Вот и книга наша вышла обо всём,
И название её:
«Нас было трое».


Поэма была написана в дачном кооперативе «ИСТОК» (дер. Куропти (под Архангельском)):
Часть 1 – 10.08;
Часть 2 – 13.08;
Часть 3 – 14.08. 2007 года.
Последняя корректура – 22.04.2014 (Вологда)
© А. Новосёлов: «Незнакомцы» – фантастическая поэма, 2007 г.

www.Polevaya-Tetrad.narod.ru






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 251
© 25.06.2010 AnSer
Свидетельство о публикации: izba-2010-192767

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэмы и циклы стихов













1