Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

ХОЗЯЙСТВЕННИК.


Вечер у Константиныча был хороший, ехали с гостей от тещи, вечер был улыбчивый и сытный, он правда чуточку сомневался, зачем теща собрала их, потчевала как обычно хлебосольно, была улыбчива и рассыпала во все стороны никого не выделяя и не обделяя доброжелательностью. Из гостей были они с женой и тещина внучка со своим мужем, чувство удовольствия от встречи, проведенного вечера, семейственного братания оставалось бутоном, а не пышно расцветшим цветком. Бутоном надежды на тещину любовь, заботу и внимание к их семье, потому что пальма непонятного первенства про тещины в кавычках сто рублей, которые ста рублями после кончины тестя не являлись, а были довольно таки внушительной суммой видно кому- то сильно не давала покоя. На невеселые мысли наталкивали рассуждения про жильцов в тещинской квартире, периодически вставал знак вопроса о прописке внучки, гостевавшей в тот вечер, а поскольку Константиныч был человеком служивым теща прописала его к себе по окончании службы вместе с семьей, так как выписался он из столичной хрущевки от своих пращуров, батя помер через несколько месяцев после убытия, а из ртов у мамани оставался старший брательник и его семейство. К тому же почивший тесть в свое время вроде не захотел принять на проживание родителей внучки по традиции жена к мужу о которой уже говорилось что, скорее всего печалило тещю, так как скорее всего она много хотела сделать для их достатка, удовольствий и широты проживания, а жену Константиныча, дщерь свою кровную считала грубоватой и жесткой в отличии от почившего тестя, который называл ее самородочком, к тому же он млел от того, что смелая Лидка увлеклась спортивными самолетам, но очень был расстроен, что ее здоровье не позволило ей летать и летать до самой старости, продолжая семейные традиции, расписывая небо дорогими сердцу тестя вензелями. Константиныч пахнул на пассажиров троллейбуса разносолами и продолжил размышлять о смысле проведенного вечера. Нюсин муж оказался большим весельчаком, пародировал знаменитостей, направлял вечер в русло отдыха и общения, а может показывал свои лицедейские таланты. Мысль, зачем нам общаться сверлила его голову противным червяком, влезшим в яблоко мозга, к тому же он много лет страдал микозом и не совсем еще долечился, услышав однажды про неприятно волновался, что его веселое настроение может быть более чем непонятно и даже противно, узнав о том, что недуг поразил и жену, которая тщательнейшим образом не стесняясь его вечером, рассаживалась на кровати и мазалась новейшими лаками, немного успокоился, думая, что это может быть связано и с особенностями ее организма, облюбованного паразитами, а не перешедшими от него даже хотел поддеть тещю, пока у него приглушается, не активизируется ли по женской линии молочница, но памятуя как сказал жене, что у ее матери нахальная цыганская морда по пьяни, вел себя выдержанно и дипломатично. Вообще теща была человеком добрым, домоседливым и не последнего ума. Однажды тесть спросил, почему не общаетесь, имея ввиду родителей Нюси. Константиныч был у них несколько раз и считал, что отцу Нюси нужно выпить с Лидкой, которая теряла меру и могла нажраться до отпаду от чего тут уж Константинычу было неприятно и тяжко. Константиныч почти не пил да и меру знал, мать Нюси после приличных возлияний доведших семью Нюси до решений разводится или нет, после длительного проживания отдельно то ли зашилась, то ли ее заговорили, а может и сама совладала жрала колу, спрайт и минералку, ну а Лидка, сволочь позорная жрала с Нюськиным отцом наравне водку, после чего несколько дней была никакая и весь дом был никакой. Так и не придя к выводу, зачем общаться Константиныч достиг тещиного пристанища, в котором обретался по причине, что служивому теперь выдавалась не жилплощадь, а бумажка под названием сертификат, с указанием времени применения, возле которой стояла целая когорта кредиторов, думающих только о том, сколько можно отщипнуть от этого формата. В Минобороне его проконсультировали только о наличии таких бумажек. Бери, мол, и ищи в указанные сроки дяденьку и тетеньку которые под эту бумагу тебе жилье дадут и дяденьку и тетеньку которые по этой бумажке денежку за хату выдадут. Ни в какой «специяльный» отдел Константиныча не направили, а скорее всего кто-то кому не давали покоя прописанные в законе три месяца поставил Константиныча в очередь на десять лет. Были такие правила, когда Москва в ее хрущевском периоде расстраивалась малолитражками, очередность длилась десять лет. Ночь у Константиныча была не такой хорошей, почти в самом ее начале, что-то нависло, но тут же Константинычу стало тепло и хорошо как от собаки, как будто он общался, чувствовал себя в комфортном кругу и смотрящие глаза не сулили рвущих клыков, но все равно Константиныч бутон свой не раскрыл, а так и остался голландкой по 120 руб. штука на охринительно длинной ноге, которую ставят в напольную вазу или на очень низенький столик желательно внушительной кучей товарок. Утро принесло Константинычу проблемы по работе. Нужно было искать место.
Сделав разминку и поев любимых сырничков, засмаковав крайний кусочек, в авиации не говорят последний, с мыслью, когда еще творожку купить придется, Константиныч достал записную книжку с номерами телефонов друзей, родных, хороших знакомых положил рядом с телефоном, погладил брюки и пошел на биржу труда, по дороге попалось кадровое агентство, привлекательная девушка на плакате приглашала зайти от приложенной к ее уху телефонной трубке облачками разлеталось требуются. Константиныч зашел. Заплатил 200 рублей, заполнил анкету и пошел на биржу. На бирже отправили к специалисту, уточнили спрос и предложения, выдали распечатку с адресами и телефонами. У дома окликнула соседка из 3 подъезда, узнав, что ищет работу, предложила позвонить своей начальнице ее тетка тоже была из армейских, вернее ее муж, служили в Германии, может помогут, да и вояки они как то дисциплинированные, приказы слушать обучены да и отдавать, а то взяли бабу над мужиками, только и знает бегать смотреть кто с кем работает, не проскочил ли неучтенный клиент и что берет, а сама, небось, у Мишки в коптерке чаи с бутербродами распивает. Мишка -это начальник цеха, куда поступает готовая продукция. Вообще-то баба она не молодая, но шустрая и жуть смелая, в ее то годы, пиджак с плеча, а сама в коктельном черном по контурам и глаз в глаз, на празднике фуфырь в лапы и буль - буль себе в фужер не дожидаяся пока поухаживают, нет маненько погодила, ну ухажеров рядом раз два и обчелся, да и те теляться вот и налила так сказать с праздником, и бутерброды жрать горазда за одну щеку с беконом за другую с ветчиной. Надо тетку построить, не ею открывалося не ее чмоне и указывать как жить, как Марусю полюбить. Записал телефон.
Следующим утром в свеже поглаженных брюках Константиныч был принят на работу в должности хозяйственника в коммерческую структуру занимающуюся продуктами. Вечером долго кряхтел не поужинав, поставил телевизор на таймер и уснул под какое- то дико ужасное кино, кряхтя, ворочаясь, потеряв аппетит и нормальный полноценный сон.
Проработал он недолго. Его частенько отправляли в сектор работы с клиентом, ожидать задание, ездил и ходил за покупками для офиса, даже бывал с отчетами у инспектора в налоговой. Многое ему было не привычно и как -то не очень понимающе и неумело рассказывал он своим покровительницам о том что делается в секторе отгрузки. Разозлился однажды и сердито прозвучало на одну из сотрудниц бегает тут какая-то, поэтому, когда родственник предложил перейти на вахту 7/7 радостно согласился. Жена немного огорчилась, где будет есть, спать умываться, он обнял за плечи, вспомнил, как уходили на марш броски хотел съязвить, а как к мамочке сваливала, но не стал и она успокоилась. Половина еще немного посетовала, что возраст не тот марш броски совершать, достала большой бидон с завинчивающейся крышкой засветилась от того что будет холодильник и микроволновка, попросила сразу же сфотографировать и прислать спальное место, все таки открыла аптечку, спала спокойно, не вскакивала и дыхание привычным теплым воздухом, пахнущим родным телом какими-то полосканиями обдувало его от пониже лежащей головы. Лидка была бабой неплохой, заботливой, домовитой, хозяйственной, симпатичной. Он в душе злился на нее на то что, не имея угла, не складывала загашник, делала ремонт, покупала в тещину квартиру мебель, тратилась на дачу вообще она как то высовывалась по жизни и часто жила не по его пониманию уклада, вспомнил, что сам ей подобрал красный спортивный костюм в реализации таможенных товаров с интересом рассматривал обновы, отменил построение, ухмыльнулся ему одному ведомой улыбкой. Не отвечу, что он поставил Лидке плюс или минус . Злила она его иногда, особенно в обществе родных, однажды чуть стул из по нее не вышиб. Вроде она нормально общалась с людьми, как говаривали в его семье «посидеть», но чего- то Константинычу не нравилось, а она не разумела, с годами как- то чаще стала поглядывать вопрошающе, а все ли так и чего он Константиныч вообще по семейной жизни желает не только по женским пунктикам домоуправления, какого внимания и ухода и каких жареных баламбасов.
С тщательно уложенной сумкой постельного белья, тапочек, чистой рубашкой трусами и майкой, полотенцами, туалетными принадлежностями, творожной запеканкой, вареными яйцами, банкой варенья вместо сахара и полным термосом щей Константиныч ехал на работу.
Офис был вытянутой анфиладой, начинался бежевым ресепшн, бабетой блонд, ярким узким носком из под стойки, пышным кокилье разводным розовым многих оттенков, пухлыми перламутровыми губами пахнущими садами с картин райских кущ, Сейшельские острова глаз обрамленный сравнить, что с веерной пальмой, встречали высококалиберным дулом. Константиныч подумал биатлон точно за ней. Прошел в апартаменты боса, вылупил глаза на стоящую на отдельном столике большую икону, в дверной проем просматривалась почти жилая комната. Присел за столик. Плеснули сейшельские острова, Константиныч обалдел от поставленного кофе, сливок, сахара, сейшелы плескали, а чего такого, должность есть должность, чего мне трудно, зацокали узкими носами на металлических шпильках, опасная вещица скосил глаза Константиныч и решил прихлебнуть, засмотревшись на печенье в яркой импортной упаковке с такими же яркими серединочками желе в цветочках песочного теста. Откусил. Лидка пекла по выходным лучше. Положил кусочек. Тут вошел бос. Океан был тихим, цокал классической лодочкой и пушился сзади на шее глобусом темных локонов. Константиныч раскрыл рот на цвет кожи то ли чудесного свежего загара, то ли естественного мулатского оттенка, цвет губ, Константиныч был уверен натурально темно- малинового, приложился и гриппа как не бывало, обещал постоянно приятно мулатский оттенок.
- Вас устраивают условия?
- Вполне.
Посмотрела на портрет Путина на обложке лежащего на столе журнала. Константиныч выпрямил спину и выпучил глаза. Глобус пучка качнулся. Рука интересным движением шевельнулась в запястье.
- Я рассчитываю на вас.
Анфилада офиса заканчивалась двумя рядом расположенными комнатушками-спальнями.
В одной ночевала вахта, в другую вечером к 23-00 пришла немолодая женщина. Сергеевна.
- Ты чего тут?
Непрязнено начал Константиныч. Привлекательная до сих пор дородность отталкивала знанием, что это жительница и сотрудница, по причине отсутствия собственного жилья.
- Сама пожглась.
- ?
- Дочка утопилась.
- ?
- "С моря я, с самой прибрежной полосы. Приезжали отдыхающие, комнату снимали, с мальчишкой. Постарше стали то же все вместе бегали, наши их жених и невеста дразнили. Потом когда по заграницам ездить разрешили пропали и тут появился с кралей столичной. Моя уши развесила, краля то старше, точно моя возьмет, заневестилась да не в шутку. Днем вроде посмотришь, конечно не пара и морщинки уже у мадам его и тело не такое и пятнышо на руке, ну зачем тебе думаю мальчишка, не красиво как то, не по закону, не по -людски. Ухоженная женщина, модная, стройная, то ли проседь, то ли стиль такой, а вечером сядем при электричестве и не пойму кто моложе моя или она. Я своей мужика присмотрела по соседству жить приехал, думала опору ей нашла, женатый правда был, но вроде надежный, а она вот по настоящему тили тесто задумала. Наорал он на нее при всех отстань сказал, моя думала раз взял значит победа, отставка старухе, а он сто километров погнал, цветов навез, при моей на руках к морю понес, а на мою и не смотрит и не разу больше ни на море не пошел, ни погулять. Повезли улов в ночь, штормило, она и нырнула. Ныряли, ныряли не нашли. Может опомнилась, не очень далеко от берега были, выплыла, а возвращаться не стала, да и меня даже оставила. Бабы наши долго надо мной издевались. Что победительница, ударница дочь- то не пристроила. Я ее без мужика родила, зароманилась с приезжим. Все нас учила жить, а дочку -то и не научила. Не выдержала, руки на себя наложить не смогла, подалась куда глаза глядят."(НА ОСНОВЕ ФИЛЬМА)
- Ну а если чего куда ты?
- Пенсия скоро. Может при монастыре, каком приживусь, может в деревне у какой одинокой как я, что б не слечь главное надолго обузой, не своей смертью помирать грех ведь большой, ладно посмотрим.
- А чего в коммунистическое больше не веришь?
- Может и у них для меня чего будет когда ползать начну, главное не слечь надолго.
Работалось Константинычу не плохо. Помогал иногда Сергевне по складу, вечером выносил мусор, выполнял айтишную отправку в логистику, иногда садился за руль, вечером пили чай, смотрели новости и расходились. Офис бурлил обычной жизнью.
Утро очередной вахты началось с интересного события. Финансовый директор уронил небольшой бюст Путина, который разлетелся на мелкие кусочки и человек 15 находящихся в районе ресепшна замерли в разных позах. Пушистое кокилье взяв в руки метелку с совком процокало к месту кошмара, собрало обломки и бесцеремонно высыпала в ведро, обвела взглядом присутствующих и хихикнула
- аккуратнее Тарх Иванович с предводителями.
Финансовый расправил плечи и брякнул
- Не люблю Путьку.
Кокилье в ужасе приложило перламутровые пальчики к щекам
- Так Вы его нарочно уронили?
Тарх Иванович задергал плечом
- Не ронял я его специально. Я за него не голосовал и голосовать не стану.
Голубой острый подбородок на котором щетина пробивалась через считанные минуты после того как бритва заканчивала очистку, бестрашно задрался выше носа. Исматула, он же Коля добавил
-А мне баба его не нравиться.
Публичного развития тема любви к Путьке и его бабе не получила. Тихий океан засверкал отливами, чего заняться не чем. Легкое шушуканье шелестело в рядах минут десять, затем затихло.
Вечерние новости передавали НОВОСТЬ. Путька и его баба заявили о завершении совместного брачного пути.
- Ты чего, Константиныч, запечалился что ли?
Начала разговор Сергеевна.
- Да жаль чего- то. Сегодня фотки его бывшей видел, вылитая актриса из адъютант его превосходительства в молодости.
- А читал в интернете о женщине его, гимнастке известной? Куча фотографий и даже в свадебном. Ей то наверное то же признанной надо быть, иначе как то не по- людски. Молодая, красивая, пишут дети у нее уже двое.
- Да кто, Сергевна, точно знает. Видишь он, какой активный, носится везде и без нее, может замучали как в семье, как живут, где вместе бывают, особенно про интим, если отдельно по долгу бывают, то, как его этот интим, ведь не старые же, справляют, да с кем, может и ей как Диане английской в чемодане мужиков приносили, вот Собчак молодая в интернете выкладывалась, что он дома не комильфо, не поздоровается придет, не вежлив достаточно. Вот и решили расштамповаться, а может у них, Сергевна, теперь гражданский брак, по молодежному,кто нам с тобой, Сергевна, расскажет лазит он к Людмиле в постель или нет. А может она Людмила, Сергевна, при нем носиться и не хотела, при своих занятиях, жила и живет своими делами занимается. Хренак разводуху, накося узду долой, еж ли откушает с кем. А если детишки еще есть, надо, Сергевна, надо по-людски - то признавать, детишки в желаниях страстях наших не виновные, но есть и такие, а на хрена ты мне батяня или маманя сдался, уз кровных не признают. Сиди вот чай с баранками хлебай и мечтай, что жива твоя, здорова, в темноте охолонулась да не потопла и давай от вас всех грести, может, где как ты жизнь свою сейчас устраивает, целехонька прецелехонька от воронья вашего, от женихов твоих не первой свежести, от молокососа , которому подарила себя для чего- то, жестокого и от старухи его если ему так надо.
-Да, Константиныч. Их жизнь. Я знаешь, слышала как у нас одна, когда не развелись еще прелюбодеем его назвала.
-Сергевна, забей. У нас один это массажем назвал. Хочешь анекдот еврейский расскажу про- то как Сара отдыхать уезжала; муж ей не балуй, а она не слышу и так до отхода поезда, поезд тронулся, а он ей в догонку да …… в доску.
Сергевна прижала ладошку ко рту.
-Да ты что?! Так ведь Моисей ихний призвал камнем -то побивать. Как же, Константиныч?
- Иди ты, Сергевна, а кто твои идеологические-то, ты хоть историей то интересуешься, понимаешь, за что и за кого руки на собраниях драла, к чему призывали, чего позволяли?
- Так ведь, Константиныч, был ведь моральный кодекс коммуниста.
- Ага, и пропесочка на собрании. А тебя -то твой хорошо наверное на песочке после пропесочки. Не сомневаюсь, что коммунист по путевке и сто пудов после конспектирования твоего, Сергевна, морального кодекса коммуниста.
- Так ведь любовь, Константиныч.
-Ну и дома на свежее постиранном любовь, Сергевна, чего он тебя не повез с собой, не остался, хоть бы поинтересовался залетела или нет, ханыга, так мол и так семью не брошу, жену люблю, тебя помню, зла не держи.
- Так как-то не принято было на мужиков надеяться, согласна ведь была, да и спасибо ему злым словом не помню, не собиралась я его хомутать, кольца он не носил, паспорт я не спрашивала, уехал, так что ж. Узнала, что уехал от хозяйки его и все. Господи, не гневись, если что пусть, выплыла девочка моя пусть жива будет. Мать мне все в уши дундела, что попробывала не окальцевавшись, пожалеешь, попрекать станет, у нас раз физик студент отдыхал, говорит, мне та, которая ни с кем еще не побыла мне не нужна, что же никому и не понравилась а мне 25 уже было. Видишь какой, тронутые ему нужны , а может, смотрел на нас дур, как себя кто поведет ,нам ведь все про любовь тогда и семью толковали не как сейчас идешь по касательной и нормально. Хотя соседка Рая частенько нам у виска крутила, покажет на кого, дурочки, ведь от любовника у нее, то тряпочка модная, то украшение, то должность хорошая.
Сергеевна махнула рукой, отвернулась.
-Ты, Сергеевна, про женскую чистоту поговорить, что ли хочешь. Сколько захаживали и когда. Так по мне знаешь, была у моего знакомого жена, все говорила, что пальцем до нее ни один мужчина не дотрагивался кроме мужа, как будто оправдывалась в чистоте своей , доказывала правоту такой единственной любви, верности, а у этого знакомого девушка была, рядом с его матерью жила. Когда этот знакомый к матери ездил, жена его все волновалась и опасалась, что увидяться, что к ней ездит. Видно про них то же говорили жених и невеста тили тили тесто. Знакомый правда чтобы жену успокоить и себя безраздельно в семью отдать рассказывал, что и не хотел он ту девушку и мысли не было в жены взять и видели ее с разными провожающими, а воспоминания его законной об этой девушке сводились к рассказам, что было у нее несколько мужей кажется три, следовало бы подумать о ее постоянстве и верности, охарактеризовать как хозяйку дома. Я ту девушку не знаю, но не чистоплотной считать ее не хочу. Пусть брак моего знакомого будет счастливым, единственно верным. Пусть это будет настоящая состоявшаяся любовь с первого до последнего взгляда. Не слишком ли вести учет какие девочки и женщины были у мальчиков и мужчин и какие мальчики и мужчины были у девочек и женщин.
- Так ты, Константиныч, что считаешь и приглядывать не надо как мужняя жена себя ведет и мужикам полную свободу?
- Кому приглядывать, Сергеевна? Ты, я? Кто?
- Да хоть ты, хоть я, хоть кто. Что ж обманутому глаза не раскрыть. Что ж расхлябанного не приструнить.
- Как бы дров не наломать, Сергеевна, вместо спасения разрушителями не стать. Давай, Сергеевна, ко сну пора. Запарила ты меня по полной.
Утро началось с перемен. Пушистое кокилье заменила каштановолосая Мальвина. Пучок с шеи переместился на макушку стал желто-блондиновым и крепко взбитым, кряжистое крепкое тело в обязательно номенклатурном костюме темно синего цвета заняло кресло тихого океана. Тихий океан обвел присутствующих взглядом, объявил, что желает всего наилучшего, надеется на сохранение приоритетных позиций бизнеса, внимания и предпочтения клиентуры, сохранения традиций, развития, успешной кадровой политики удалился, получив внушительный букет цветов и продолжительные аплодисменты. Постепенно из офиса улетучивались преобладающие запахи женской парфюмерии, свежее протертой мебели источающий аромат шоколадного средства и заменялись странным крепко-настоянным запахом табачных культур, градусных напитков, лишь один Мальвинин уголок источал запах бело-розового зефира и крем-брюле. Свежая не очень удачно написанная парсуна президента красовалась на широкой стойке ресепш в полный рост на фоне кремлевских стен в стильно состаренной бронзовой рамочке, на которую Тарх как обычно смотрел оппозиционно-бесстрашно, теперь их глаза находились на одном уровне и Тарх выскакивал из своего кабинета расположенного напротив казалось с одной главной мыслью схлестнуться в обсуждениях и прениях. Мальвина даже не удержалась однажды и выступила
- Чего вы к портрету-то привязались, Тарх Иванович? Такое впечатление, что не работаете, а только сидите и думаете как в холстину вцепиться.
- Молчи, кукла! Защитница!? Вакантное место надеешься занять?!
Выставил подбородок, заволнил губами, завращавшиеся глаза остановились и вцепились в Мальвину. Она зашуршала пушистой тафтой схваченной лаковым ремнем на талии и долго сопела у чайника. Принесла в кабинет финансового чай.
- Может Вас, Тарх Иванович, рамочка раздражает? У нашей то со вкусом то не очень, ей советовали другую, а она эту вот заказала.
- При чем тут рамочка, Кукла?
Пушистая тафта зашуршала, приглашая задружиться и кокетливо-обиженно произнесла
- Я не кукла, у меня, между прочим, имя есть, Настя, Тарх Иванович.
Перемен в офисе было много. Исчез аквариум и появились ящерицы раздувающие зобы на песке, одинокое раскидистое дерево сменилось стойкой об пятнацати блюдец с разноцветными фиалками ярчайшего цвета, которые цементно- залаченный макушечный пук переставлял терпеливо после Настиных перестановок по своему усмотрению. Настя выполняла 10-12 вихляний плечами, терла носком пол, глаз не поднимала и в прения по поводу сочетания цветов не пускалась. По офису постоянно разносилось цоканье Сергеевных широких каблуков с одобрительным потрясанием кулака и возгласом
-Вот наша то молодец, вот как я в молодости. Я туфли ее и мои перепутала, а она и ничего не рассердилась.
Подошла к месту Константиныча.
- Главбухша, гадина, помощницу уволить хочет, а та сидит как приклеенная, не тебе дескать решать.
Зазвенел звонок. Константиныча вызывали к генеральной. В кабинете уже находились главбух, программист, помощница главбуха Татьяна.
- Так кто же у нас, чем занимается? Вот с компьютера Наталии Юрьевны сняты оскорбительные стишки.
- Вы же знаете, я отправляю единым блоком, содержимое не проверяю, мое дело архивация по инструкции, отправка по времени, про стишки слышал, вы мне опросить не поручали.
- Наталия Юрьевна, так что за стишки.
- Стишки написал мой знакомый, собиралась отправить в журнал.
- А вам в голову не пришло, что женщин так обижать нельзя, что может подумают на наш коллектив.
- А как бы вы отреагировали если ваш подчиненный при вас начал рассуждать об именах и сказал, что в Турции каких -то там женщин называют Радмилами, при этом и тон и взгляд явно оскорбительны, что за нарицания во множественном числе? Я понимаю желание проставиться, познакомиться с коллективом, но у меня есть права и обязанности относительно моих подчиненных, если должностная запись в этой компании пустой звук я готова «умыть руки».
- Да, извольте, Наталия Юрьевна, слишком вы уж академичны, то разговоры ведете дружеские, а то и не по просите по дружески.
- Простите, Радмила Карловна, по- моему я грубо не приказывала, а касательно обязанностей они есть и просьбы не всегда уместны и хотелось бы работать по утвержденной инструкции, вы ведь принимали мое ведение 8 фирм без официального оформления, а я готова отчитаться перед вашей ревизией или аудитом по всем базам, только прошу учесть, что их сохранность и архивация начали совершенствоваться около месяца назад, вы знаете, что у нас были серьезные взломы, есть докладные, есть акты. Нам было разрешено пользоваться личной почтой через соц. Сети от вас распоряжений по этому поводу не поступало. Моя должность не чаи распивать и просить, а собирать качественно информацию, организовывать ее сбор, проверять места ее сбора, фиксации и передачи, тем более меня никогда не устроят Ваши нововведения по поводу разбиения баз, многочисленных выгрузок, есть современные средства и я буду работать только в режиме он-лайн с топ подразделениями, с моментальным отображением сделок и действий в учетной базе.
Цементный пук ухватился за виски
-Все, все. Прошу тайм-аут.
Около семи возле офиса стояло около семи новейших автомобилей от ауди до внедорожников.
                        Константиныч  состоял  в партии "Верность России".  Собрания были раз в месяц , проходили в старом здании возле кольцевой дороги в районе Выхино. Партийцев собиралось  человек 400.  Константиныч  ходил регулярно, располагался в так называемом амфитеатре помещения и практически никогда не выступал, любил голосование, поднимал руки и опускал листочек с сумашедше радостным выражением лица своего мнения по ребячьи питаясь надежной оказаться в учетном  расчетном секторе партии своим листочком с прописанной учтенной цифирью. Однажды высунулся.
Не сельское лицо из которого он запомнил только рот плакало о трудной негородской жизни.  Константиныч вспомнил бабушку . Ее молоденькую учительницу, собирающую по дворам учеников и запрет учиться в третьем, так как счетоводческой грамоты и азбучной по мнению деревенского  дома было достаточно. Говорили про безработицу, работоспособное население, среднедушевом доходе, прожиточном минимуме, вакантных местах.
Здоровенный молодец вещал об обуздании пенсионеров, достаточности положенного на жизнь, предлагал ввести комиссии мониторинга рабочих мест труднадзором для еще не все как он выразился нахватавшихся ртом и жопой пенсионеров.  
                      Константыныч вылез.
Обнял за плечи Рот.  
                       -  Предлагаю создать фонд. И в нащем замечательном  (Nске), как в Москве, провести трамвайный маршрут -кафе Аннушка.
Рот  расширил зрачки и поджался размышляя улыбнуться или харкнуть.
                           Аплодисменты Константиныч сорвал. 
Какие и с каких сторон помнил плохо. Здоровенный парень свистел и топал ногами, стараясь заглушить хлопки. Заорал
                        - Я эту харю знаю, гнать из партии. Всегда сладко жрать хочет. Ланчбокс свой открыл с курицей ....., воняет, а тут народ мяса уже полгода не видит. Я ему говорю, что воздержаться гнида не можешь, курятиной воняешь, пожрать больше негде. А он мне, моя курица по 95 рублей, а ты что даже на такую заработать не можешь жлобяра. Мне лекарство надо заесть. Я ему овощами, что ли или хлебом заешь, сука, а он мне, мне курятиной велели. И мне сука поганная кремлевскую диету падла по интернету пригнал.
                            В партии старика оставили.
Вечерами в  свободное время Константиныч разбирал элпочту своей многочисленной семьи. Очень хотелось перечитать Тихий Дон  после просмотра новой постановки. Конец  новой  взволновал его.  Может это было незакончившееся волнение от скандала. Лидка желала посмотреть фильм Тест на беременность, а тут как раз шел Тихий Дон. Им обоим нужен был отдых. Клинки сошлись и Константиныч  опустив замах убежал в интернет кафе, но свободных мест не было, а выданный добросердечным парнишкой в аренду за три сотни в день аппарат пошипев с секунду затих, оставив  Константиныча  в неведеньи. Распластавшийся на земле возле потерявшего хозяйский уход  дома Григорий не шел из головы. Что там. Конец от которого стынет кровь в жилах или сон под уцелевшей крышей и сухарь  на столе. Начало или конец.  Константиныч придумал свое.
                Взятый на руки Мишатка щурил глазенки от слепящего солнца . Сапог Григория хлюпал весенней  жижей,растекающейся по земле по прежнему  даря отражение веры, надежды, любви. Сапог Григория останавливался иногда вместе с хозяином, всматривался в бегущие ручейки. Иногда ему мерещилась кровь. Но куда же еще было идти, миновал пристань,  он шел в сторону  места, которое называлось сходом.
                   Сегодня писем было много.
Дальняя родственница оставшаяся в Прибалтии  писала о необходимости расширения полезной площади. Боролась за выдворение Людовика из спальни, ввиду обустройства помещения для повзрослевшего чада, ютившегося в гостинной на совковом диване с серединкой пополам и все время мостящегося то на одной то на другой половинке, но все равно скатывающегося в силу покатости  половинок дивана в середку, с письменным возле окна столом у изголовья.
              Константиныч задумался  отчего она так сердобольствует.  Да в двушке трем взрослым людям тесновато. Каждому хочется пространства и своего занятия.Усмехнулся. Вот почему твоя Памела в пятиметровый мартен, так он называл кухонное помещение, диванчик мягкий взяла, хоть зюзей прикорнуть. Молодец Памка, знает свое место. Настрадалась. Надо кредит пробивать, надо.
                    Второе письмо приглашало на домашний совет поведения в школе юнной особы.  Задание вырастить  растение и описать ход дела вызвало в пятом б нешутейную возню. Особа предьявила выращенный Taráxacum, претендуя на пять в четверти и вечное внимание биологички до самого биофака МГУ.  Предьявившая растение Rosa одноклассница уже промодельной внешности, перемигивавшаяся с косарями , лихо сносившим в школьном дворе одуванчиковые головки заявила о лохотроне. Обвинения зазвучали не по детски, имели место после уроков, были обозначены бланшами и даже сломаной рукой, выбитыми зубами, уравнением из четверок, одной с плюсом, другой с минусом.
Домашний совет  состоялся.  Константиныч взял с собой Воротилу.  Юнная особа именовалась Ириной. Загородная прогулка увенчалась огромным букетом сирени. Ириша, отец и его друг Воротило, были загородом. Букет был почти готов. Ириша повисла на ветке и большой  от корней отросток, уже  ставший деревом полностью отломился. Куст засверкал белой щербиной. Папа недовольно одернул Иришу. Дядя Володя. Володя-Воротило укоризнено смотрел на них. До дома ехали молча. Ей хотелось выбросить этот злополучный букет еще там, но взрослые заставили везти его домой. Поникшие гроздья тряслись на полке. Обратная дорога была сущим адом для маленькой души потянувшейся к роскошествующей среди русских деревьев  ветке возле окаема воды  удивительно богато заростающей кувшинками.
Дверь открыла мама и отец, сунув ей сникший букет, оттолкнув прошел в дом.  Маленькая душа  орала как я вас всех ненавижу, билась в истерике, но молчала. Мама налила  горячей воды, опустила переехавшие на время в город ножки.  Букет ожил, распрямился и запах.
Дядя Володя. Володя-Воротило строго посмотрел на юнную деловарку.
      - Ты понимаешь почему минус.
Ириша зло окусилась.
       - Потому что надо наливать горячую воду.
Отец нахмурился, чуть ли не пинками вывел ее в другую комнату.  
                   Офис жужжал новостью. Съезжали арендаторы. Арендаторами было маленькое производство губной помады. Довольно таки общительный мужик и несколько молчаливо снующих женщин. Поднимали арендную плату. Карловна было непреклонна. Потрясала кулаками
с возгласами
       -   Не могущий, ты наш. Ты посмотри какая инфляция.
Сергеевна вторила ей.
        - Правда, пенсию то подняли людям. Увеличь плату то чуток, ведь известно не бедствуешь, во всей стране повышение.
                         Константинычу производителя было жаль. Трешка в районе Люблино, небольшая «хатынка», в снт, правда на двух спаренных восьмисотках, машиноместо в народном гараже, не очень новый фольсваген, семья из пяти человек помимо него на руках, мать с отцом и трое подрастающих нежных растения расправляющих лепестки желаний, науськанных родителями пока старшие верстали имущество. Чему могли научить артисты оркестра мелитопольской филармонии? Качаться под звуки саундтреков Титаника? Головастый химоза, как его окрестили на фирме самым заправским прапоровским методом выстраивал по вечерам свою гвардию и демонстрировал поучениями и видом прожженного мореплавателя как надо врастать в землю. Мать врастала пальцами в виски и скандалила с сыном, что нужно сесть и помочь выполнить неполучающиеся занятия, а не висеть над детьми, отец напяливал громадные наушники и слушал свои собственные выступления, хозяйка дома совала в учебники бумажки на репетиторство и крутила пальцами у виска. Химоза выступив с поучениями житейской мудрости перекидывал с плеча на плечо полотенце шел мыться со словами я не вол, дайте ополоснуться, тыкался например в физику со словами дайте башке отдохнуть, решал или не решал задание и храпел не стесняясь и не заботясь принять нужные средства, потому как его первая скрипка возвещавшая отдых главного кормильца и главной надежды не должна была мешать домочадцам, а должна была радовать своим существованием, наличием сна и покоя.
                 Химозе утвердили сумму арендной платы на год, что- то навроде патента, все перегородки были оставлены, маленькие темно-синие тубы с ромашкой продолжали вылетать, суля по-семицветиковски исполнение желаний, особый подарочный выпуск «Времена года» красовался на столах работников конторы за поддержку и сочувствие.
                  У Константиныча появилась комнатушка. Толян схлопотал в одноподьездной кирпичной девятиэтажке за переездом в иные пенаты сотрудников дома отдыха жилье.
                 Толян.  После очередного "побоища", закинув баул и поддав его для убедительности ногой  Константиныч отправился по родным местам.  У прямого автобуса был перерыв и Константиныч поехал на проходящем. Дорога к деревне шла с горы. Уже показалась длинное тело бывшей фермы. На горизонте заклубились черносиние вихры. Из посеревшего неба закапали крупные капли. Подросток выскочивший из леса, задравший рубашонку на голову, оголив щуплое тело, помахал рукой в сторону деревни быстрей. Малыш. Не совсем здоровая головка была доброй, сколько ни говорила мать идти обратно по краю леса, выскакивал на дорогу и несся домой. В этом месте росло много опят. Их можно было срезать и корзина наполнялась почти сразу. Опята были похожи на ложные мухоморы, они были упругие и маленькими и уже большими. Их можно было мариновать, жарить, замораживать. Их покупали. Грозы и  ливня не случилось. Парнишка еле маячил у самой деревни, Константиныч в слегка промокшей одежде приближался к  кровным местам.  Оно уже не пустовало, место дома, где когда то жили кровные люди, а было промежностью двух домов, постриженного газона, выложенных дорожкой спилов, заканчивающеяся крошечной скамейкой под райской яблонькой, цветущей по весне необыкновенно розовыми цветами. Место шедшее на ура, заполнялось новыми богатыми постройками и уже не было скромной захиревающей деревней с проживающей в ней обслугой. Константиныч прошел и присел. Щелкнули затворы окон на верхних этажах котеджей. На дорожке нарисовались две фируры. Низенький толстый дяденька в  напялянных друг на друга одеждах, кофта, плащевка, безрукавка на меху, модная многослойность, второй высокий  худой в объемном трикотаже мелкой вязки, в надвинутой до бровей молодежной шапке, коротких штанах и галошах из которых торчало часть голой ноги и оставшаяся часть в напяленных друг на друга носках. 
           -   Отдохнуть?
            - А что заказано?
           -  Да нет. Посиди милок, посиди. Шоколадочки с кофейком принести сугреться с дождика?
         С другой стороны улицы раздалось
                 -МЕЕЕЕЕЕЕ......
       Втиснувщаяся  на дорожку  голова крупных светлых волос, с ямочкой на лбу спросила
                -Константиныч, ты?
                -Толян?!
                -Я Я.   Давай, Константиныч ко мне. Чайку, пообсохнешь.
          Дом Толяна стоял на прежнем месте. Обзавелся новым  забором из за которого  теперь выглядывали не золотые шары, а несколько пирамидальных туй, глубину украшал большой  двор, несколько хозяйских построек.
                  - Братан, чайничек поставь. Вот хоть братан теперь со мной. Забрал из Москвы вашей. Такую занозу нашел. Все ничего. Как перестроились все ей не в нос, место нашла хлебное, куда к нам, все в загранку, копейка ей хорошая пошла, на хрена ей братан мой. Ну поддавать стал лишку. Поехали говорю ко мне пока тебя тут не грохнули.  А дети его любят, хоть на недельку но к нам приезжают, его с собой зовут, но он не очень, раз со своей еще съездил на ее харчи, а потом уж нет. Ты то как?
                    -  Отслужил. Сижу на тещинских десяти метрах в маленькой. Девчонки с ней в большой. Напротив ШКАП со стекляшками, по праву руку, по леву Лидка у стенки по прежнему, телевизор в ногах у полок с книжками от пола до потолка . Приду котейка мой Джульбарсик под бок,
лежу телек смотрю об кошару греюсь.
                         - А Лидка чего? Не греет?
                         -
                         - Скандалите значит. Ну ничего, без скандала то как, бывает. Давай Константиныч, давай чайку. Может 50. Извини нам нельзя, завтра за руль поочереди надолго. 
            Электричка везла Константиныча домой. Он улыбался. Щупал кулек в кармане с незамысловатой выпечкой думал когда сьесть.  Дремал. В дреме закидывал удочку, подхватывал в сачок подлещика. Уха кипела. Потом все черпали обалденно вкусный суп,  поочереди забирались в палатку, махали руками что -то тренькающим туристам неподалеку, меняли подлещиков на вкусную московскую колбасу.   
                             
                            Квартирка на первом этаже начиналась с прихожей на два шага, душа и туалета в одном флаконе, 20 метрового помещения содержащего в одном из углов плиту, раковину и двух полок рядом и над, в другом спальных мест. Накоплений и полученного сертификата хватило ровно на такое пристанище, обрадоваться и утопиться с такой радости, вылезя из окна, как возвестила Лидка, помогающая пробить обналичивание ценной бумаги и получившая по губам за свое высказывание вместо благодарности, за шелестящую крыльями независимости пространства пачку еще непользованной стопки.
Начало великого дела и большой радости закончилось воплями
- Ты гад, подоннок и сволочь и развод настоящий.
 Размазанной тушью, сломанным каблуком и качающимися головами от такого бесстыдства автобуса.
                      Константиныч регулярно выкладывал недельное пособие на жизнь, брезгливо оглядывал купленную Лидкой новую сумку для чистого белья, готовки, усмехался на высовывавшуюся головку нового термоса взамен расколоченного старого пузана желтоватого цвета с черным горохом рассыпающимся как расширяющаяся точка вокруг себя ореолом, купленном во время гостевания у родни в странах Прибалтии, гораздой на уютные по европейски бытовые организации удалялся в пристанище, как говорится не взяв ни рубашки.
                      Лидия совершала обход кабинетов министерства обороны, подобрав по старушечьи волосы в пучок, обрядившись в строгую черную юбку, мамину белую блузку и легкий пиджачок от маминого же черного костюма. В прозрачной пластиковой папочке на белой кнопочке изобилующего канцелярией постперестроечного Комуса синего цвета лежала история обналичивания сертификата, приобретения жилья со всей калькуляционной раскладкой стоимостей, документы по бракоразводному процессу, ксерокопии паспортов своего и Контантиныча с отметкой прежней неизмененной прописки и паспорта старшей дочери на кою была оформлена жилищная площадь парад документации возглавляла бумаженция вещавшая о нормативах жилищных метров на человека, на которую многие увесистые работники оборонной канцелярии снисходительно усмехались, напоминая о казарменном положении вещей, приводя в пример милитаризованные страны. Лидка долго капала неподходящей водой у огромного горшка с пальмой услышав мнение, что вообще вояки должны жить в казарме, завязав «потребности» узелочком, умерив свой аппетит до тарелки борща в обед, заработают хорошо те кто договориться о сокращении вооружения, особенно ядерного, а с его Константиныча образованием сидеть в дохе с ружьем на складе вместо бабули за хлеб с маслом и быть довольным, что получил такое, когда страна верной поступью наконец-то вышла на новую и теперь уже точно правильную дорогу освободившись от коммунистического одурманивания и вранья. Сердобольные воздыхатели о судьбе от доперестроечной эпохи журили за крестик, выставленный в узком декольте блузки, указывали пальцем, что золотой и рассуждали что все не так плохо и хоть что- то, доченька сделала, а там и по возрасту вперед ногами ведь приватизация и все равно детям достанется.
В просторном холе приемной никого не было кроме юноши одетого не по форме и не по уставу длинными волосами спадающими гривой на лоб закрывающей глаза и глаза достаточно большого экрана телевизора пульт которого держал посетитель. Лидка утонула в коже мягкого дивана. Глаз высветил Ефима Шифрина хитро сощурившегося на ведущую
- Время? Время всегда одно, а вот времена разные.
Ведущая улыбнулась
- Вы имеете времена года? Почему лето-оно одно и три времени женского рода весна, осень, зима?
Ответа Лидка не услышала. Юноша наклонил голову и щелкнул пультом.
Глаз мигнул анонсом программы. Познер Владимир предлагал образ жизни .Индивидуальное и коллективное. Мы все должны жить в своей «варе» быть индивидуальными и выходить из нее для какого то значимого дела в котором станем едиными.
Какое это должно быть дело Лидуся не услышала, юноша наклонил голову и щелкнул пультом.
Глаз мелькнул. И на Лидусино удивление программа ТНТ засветилась вопросом на кого записана Россия.
Экран погас. Лидуся посидела несколько минут и вышла на улицу. Троллейбус вел усами в сторону метро. В районе Филевского парка общественное коллективное передвижение пополнили две дивы явно не обобществленного вида.
-Ну и чего тебе приспичило за этим хлебом двинуть? Дождались бы эвакуатора, там бы и таксон подъехал.
- Мать, ты угоришь, такая булочная, куда Филипповской. Тебе понравиться гарантирую, таксона в сквере подождем, место более менее цивильное , да и пацаны сзади смотри как вылупились. Драйв, мать!
-Придурошная. Вляпаюсь я, когда нибудь с тобой. Вечно не как люди живешь.
Лидка вышла вслед за дивами. Панорамное окно открывало серые печи, столы усыпанные мукой, белые кругляши заготовок, готовые зажаристые бока хлеба, пять пар волосатых рук в белых одеяниях до пола ,мяли, делили, закладывали и вынимали. Лидуся вспомнила
- Красота спасет мир.
Может Россия записана на них?
Руки замерли над столом и Лидуся ощутила взгляд темных глаз
- Тебе что-нибудь еще, красавица?
Остановив набитый жующий рот Лидуся расширила зрачки
-Ничего личного.
Звонок телефона прервал немой разговор. Нужно было забрать документы на обработку в фирме., в которой Лидуся работала на дому. Руководитель ехала от круглого стола Мэрии встреча была назначена в 16 тоннах, дневные расценки позволяли недорогой ланч. Разговор неожиданно направился в русло за наше женское. На вопрос о своем замужестве Лидуся рассказывала, что муж был первым мужчиной. Заспорили как лучше, успев пожить для себя, или голову в хомут и поперла чего там за мед, какой то когда дела вести надо, помыть, постирать там, жратвы опять же не мерено с посудой, ну и не с одним же гвоздем на стене на полу проживать. Лидуся сказанула, что возможно опытные мужчины постарше могут быть интереснее, заботливее в интимных отношениях по первости, так что бы значит пожить для себя и вкусить вкусности. Вспомнила про себя школьную пробу пера про брачную ночь после записи акта гражданского состояния, укутанную в шубу жену, светофор организующий движение. Резюмировала-в идеале встретиться, жить без пробного клейма. Хотя золотые да серебряные свадьбы справлять здорово, лучше чем на похороны собираться. Призналась, что ей жаловаться, грех скарбу надавали вдосталь, так что с инженерной получки не кастрюляки покупала с одеялами, а почти половину отвалила за кольцо из художественного салона черненого серебра. Начальница улыбнулась, потешила душеньку, молодец. Ну и с интимностью вроде нормально, камусутру, в выпускном листнула, инструктивно к мероприятию не подходила, предоставляла своему жеребцу свободное поле деятельности, пускалась ли в какие изыски сама непомнит, бутербродом там, кто бутер кто брод или же еще как вобщем произвольная программа.
Лестница пятиэтажной хрущевки побежала наверх и стопнула Лидку спускающимся соседом по этажу.
- Здравствуйте!
- ?
Все же остановка.
- Наташа.
- ?........ Ах да Люся.
Лидка не обращает внимания на вопросы и видит лыжню, папу и соседа. Ей радостно и хорошо. Зимний день летит хрустом снега, ссыпающимися с ветвей хлопьями, мелькающими фигурами лыжников. Картинка меняется, и Лидка видит милую женщину приглашающую посмотреть по ЦВЕТНОМУ телеку вышедших бременских музыкантов. Она в улыбке и справлении хау дую ду.
Внимание ловит лицо еще знакомое ранее, но уже смотрящее на нее по новому как на ту про которую еще что то неузнано. Он почему то рассказывает об экклезиасте. Улыбка, кончики губ то ли опускаются, то ли поднимаются или же нет и то и другое одновременно. В глазах искорки.
- Рано тебе еще об этом девочка.
Раскланялась.
- Мам, дядя Коля сосед часто приезжает? Встретила его сейчас в подъезде.
- Ты что? Он уже умер, я же тебе рассказывала.
Лидка провернула мясо, замесила тесто. Запахло лучком и маслицем, шкворчание мясных булочек нарушало тишину. Стол за книжным шкафом чехословацкой полировки, хранящий скромную библиотеку и единственную вазочку авторской работы принял тарелку снеди выполненной в национальной традиции. Лидка завернула готовку в полотенце, перед воротами сунула сверток сидящему мужику с сизым носом, его баба, стоящяя метрах в двадцати под деревом зло смухортилась
- Закусь и сами возьмем. Полтишка жалко?
Свечка была красной, горела ровно, не дрожа и установилась сразу глубоко угнездясь, почему то не стекало ни одной капли. Лидка не стала дожидаться, когда она догорит, размашисто перекрестилась и пошла, видя зимний день, большой письменный стол с белым металлическим боксером, милую женщину с крошечным мальчиком, с которым ее оставили посидеть у них дома и свой жуткий страх и трепет перед этим только лежащим беспомощным человеком которому по ее мнению было нужно дать больше чем весь этот свет, а он  плакал, выворачиваясь из чужих рук, помня, ждя только одни свои самые бесценные руки.
                                  Утро коммерческого отдела началось с нещадного обхода по вычислительной техники. ВТ была опечатана и менеджерский состав стоял пожимая плечами, несколько сотрудников готовы были отдать свои жизни за содержимое своих комов, приглашенные свои же сотрудники оттаскивали их от компьютеров, четыре совсем молоденькие сотрудницы прижимали к груди свои сумки видимо с бесценной коммерческой разработкой клиента.


Лидусина докладная

                                                     Генеральному Директору ООО «ВЕСТПРОД»
                                                     Показнышеву Анофрию Воротчаевичу
                                              От начальника комерческо-сбытового отдела
                                                      Бузошной Лидии Арсеньевны

Докладная

Уважемый,
Анофрий Воротчаевич,
Прошу Вас рассмотреть вопрос об уведомлении сотрудников комерческо-сбытового отдела по проведению работ с вычислительной техникой. Прошу Вас утвердить для каждого рабочего стола имеющего ВТ время подготовки сотрудника к проведению работ, даты, время начала и окончания проведения работ.

                        07.11 Бузошная Лидия Арсеньевна
                                    Через некоторое время на столе Лидуси лежало ее заявление о переводе в коммерческую организацию ООО «ВЕСТГРУЗ» в должности специалиста. Написала заявление об увольнении, оставив на имя Директора еще одно заявление- прошение о рассмотрении вопроса выдачи ее личного расчетного листка, табельного времени работы, больничного времени отсутствия. Ей велели придти через неделю за всей полагающейся документацией.

                        Струя воды из нового распрыскивателя орошала клумбу цветов, захлебывая длинным шлангом природную воду водоема, растения соприкасались с водой ощущая свое неразрывное единство с главным, качали цветущими бутонами, готовились показаться, всасывали корнями, вспоминая первое рождение. Женщина переставляла держалку, вставая через пятнадцать минут с маленькой скамеечки, оглядывая цветник и удаляя травинки пожелавшие расположиться под приглядом человеческого ока. Извинение было коротким и взмах переселяющей руки показывал, что место есть. Высунувшаяся из окна голова показала на часы и спросила долго ли еще. Женщина отвечала вопросом может справишься сам и смухортилась в нежелании передвижения. Вышедший из дома мужчина, подойдя к ней дал коробочку с порошком и поставил на скамеечку бутылку с морсом. Женщина переколола застежки на боках мужчины освобождая больше места каркасу поддерживающему тело мужчины, помахала фигуре, удаляющейся к остановке, переставила держалку и всплеснув руками быстро отстучала смс
- не забудь сливы, попьем вечером чай с пирогом.
               Ипотека была выплачена. На карточку упал перевод от бабушки в размере надбавки в связи с восьмидясителетием за год. Традиция на это год предполагала недельное путешествие в доме- машине в Карпаты. Баба упорно отказывалась от вояжа, но молодежь подзадоривала, присылала фото арендуемого дома. Баба улыбалась, что Сикстинскую Капеллу и Собор Парижской Богоматери повидала и достаточно ей старой, молодежь ни за что не ехала без нее, обещая спокойное движение и хорошие остановки, правнук обещал тихо играть на своем месте и давать больше слушать радио бабушке, не крутя волны. Скромная старушечья сумка, собранная в дорогу, радовала глаз и просила узелок лежащий в шкафу обождать с намерениями прощального подиума.
                           Случай был не очень тяжелый, но учитель был ему необходим. Он не видел на узи лица. Головка была четкой и ясной, а вот лицо было как будто загорожено чем то, оно не сдвигалось ни в одну сторону. Волнение было не сильным, но учитель был необходим ему.
Роды проходили хорошо, плод занял нормальное положение, болевых ощущений было не много и они были не сильные. Он взял ребенка на руки, девочка, рука старшего отодвинула сбившейся комок и открыл маленькое детское личико с носиком, глазками, ротиком и ресничками и даже румяными щечками. Учитель взял девочку на руки. Отвернулся к окну. Роскошная волнистая светлая голова наклонилась над ребенком, голубые глаза засветились
- почему она считает, что я не способен на прощение? Это ребенок будущего, коммунистического будущего.
Взглянул на молодого врача.
- Хотя такое вряд ли возможно.
                                    Малыши перекочевывали на руки мамаш из своих пластиковых люлек восседавших на своих кроватях в ожидании первого кормления, выпучив полные молочные железы и глаза. Несколько журнальных красавиц, считая кормление грудью несовременным пугливо улыбаясь пружинили рукой с бутылочкой, видимо пребывая в своих боксах все же в некотором замешательстве чему следовать. Медсестра достала из люльки барышню с уложенной Бабетой, которая деловито воззрилась что это тут у вас, передала в протянутые руки.

             





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 60
© 04.03.2017 НАТАЛИЯ ПОЛУНИНА
Свидетельство о публикации: izba-2017-1920767

Рубрика произведения: Проза -> История














1