Вачаган ııı


Вачаган ııı
ВАЧАГАН ΙΙΙ.
Пьеса о политической и духовной жизни Азербайджана конца 5-го века, в 2-х действиях.
Действующие лица:
Вачаган, - Араншах, около 45 лет.
Шушан,- Шахбану Арана.
Ханчичек,- Шахзаде.
Газан, - владетель Члаха из рода Механ.
Асай,- сын Газана.
Аратан, - военачальник Арана.
Мардан, - из жителей Арана.
Шупхалишо, - архиепископ партавский.
Начальник стражи царского двора.
Илбас,- Великий Каган гуннов.
Мушег, - царский полководец.
Хошгеан,- военачальник Арана.
Бакур,- из знати Арана.
Шахмар, - из знати Арана.
Марьям,- девушка из свиты Ханчичек.
Элина.- девушка из свиты Ханчичек.
Утигур, - начальник стражи гуннов.
Иаков, - иерей церкви Амараса.
Иовел, - дьякон царского двора.
Хачкор, - из жителей Арана.
Иерей.
Воины, слуги, хор псалмопевцов, народ.
Действие первое.
Сцена первая.
Комната в крепости. Двери слева и справа. В стене спереди узкое окно с распахнутыми створками. В подсвечниках, прикрепленных к стенам, горят восковые свечи. В середине массивный стол с креслами. В окно открывается вид на горы. Звон набата.
Газан (Выглядывает в окно). Кто там? Что? С жалобой? Скажите им, завтра день жалоб! (Раздраженный, отходит от окна. Слуге, который стоит у двери справа.) Позови Асая. Пусть не опаздывает на завтрак…
Слуга, поклонившись, уходит. Газан, оставшись один, прохаживается по комнате. Поглаживая бороду, о чем-то думает. Садится за стол.
Не успел месяц Фравардин вступить в свои права, как жалобщики тут как тут и уже ломятся в ворота. С каждым днем число их растет, несмотря на светлые дни благодатного Новруза. Что за народ неугомонный. Послал Ахриман засуху и неурожаи в прошлом году, а отвечать теперь мне…
Входит слуга.
Слуга. Нахвадар, ваш сын Асай собирается на охоту.
Газан. Какая еще охота в такую грязь! (Сердито.) Это - не охота, это-непослушание!
Слуга. Он говорит: какой завтрак перед охотой. Мол, дурной знак это, не видать удачи, если при встрече с онагром желудок набит пирогами и курятиной.
Газан. Щенок! Без огня в душе живет. Я проучу тебя,- и да поможет мне Ормазд!
Входят рабыни с яствами на подносах и выпивкой в глиняном кувшине.
Что с вами сегодня? Или на вас тоже весна подействовала? Живее нужно быть, живее…Убирайтесь… (Слуге.) Ты тоже…
Рабыни и слуга уходят в правую дверь.
Прими, о великий и всемогущий Ормазд, мой молитвенный ахунавар:
Йа, оа, аат
Йазамаиде.
Ашемвоху.
Ашемвоху.
Ашемвоху.
Ест, запивая вином. Небольшая пауза. Вдруг раздается звон набата.
Проклятье! (Подходит к окну, выглядывает. Кого еще там занесло спозаранку? Что? От Араншаха? Уверены? Сколько их? Двое? Пропустите!
Возвращается на место и продолжает завтракать.
К чему бы это от Араншаха?
Входят слева Бакур и Шахмар без оружия и воин сопроводитель с копьем и в шлеме. Здороваются.
Проходите, угощайтесь, коль не брезгуете, гости уважаемые.
Бакур. Благодарю, нахвадар.
Газан. Что, вера не позволяет? Брось, христианин, мы же дети одной земли - Адурпатакана.
Шахмар. Нахвадар, ты прекрасно знаешь, что Арцах по праву принадлежит Араншаху Вачагану Аршакиду. И после последних событий Шах Арана требует от тебя повиновения.
Газан. Что задумал твой царек?
Бакур (Протягивает ему письмо). Тут все написано.
Газан (Читает). Что? Принять беспрекословно веру христианскую? (Громко хохочет, потом серьезно.) Повелеваю тебе отказаться от поклонения скверным идолам…(В гневе ударяет кулаком о стол.) Богохульник!(Подходит к свече и сжигает письмо.) Домашний огонь Спаништ, преврати в прах безбожную речь дивов. Ваш Араншах, кажется, забыл, кто в Партаве главный!
Бакур. Марзбан строго придерживается указа Шаханшаха Балаша.
Шахмар. Он, согласно указу, не будет вмешиваться в религиозные дела Арана. Вачаган законный владетель земель аранских и волен сам решать, какую веру избрать для своей страны. И тебе, нахвадар, лучше повиноваться.
Газан. Да вы, я смотрю, совсем разум потеряли. В моем же доме угрожать мне вздумали? Да одно мое слово и вам тут же отсекут ваши пустые головы!
Шахмар. Смерть неосознанная есть смерть, смерть осознанная - бессмертие.
Газан. Довольно! Я наслышан о самоотверженном богопочитании христиан.
Входит справа Асай.
Асай. Здравствуй, отец. ( Выглядывает в окно. Затем, уставившись на посланников.) Отец, кто эти люди? Почему они не садятся за стол?
Газан. Сядь.
Асай. Что?
Газан. Сядь и слушай меня внимательно. (Вынимает меч из ножен и ставит на стол.) Вот мой меч, а эти люди наши враги. Они пришли за нашими душами. Убей же их.
Асай. Подожди, отец. Какие враги? Какие души? Объясни толком, что тут происходит?
Газан. Это люди Вачагана, того самого, который возомнил себя Константином Великим, возложив на себя заботу утверждения христианства в области Аран. Особенно же рьяно он взялся за наханги Арцаха. Но пусть Араншах слишком не обольщается на счет нас. Если у него короткая память, то я ему напомню о тщетных потугах его пращура Урнайра. Запомните, мы в эти опасные игры не играем. Ваш шах и вы, ослепшие последователи его, несете угрозу единству народа. Вы не глупцы, но вы хуже - и я отвечаю вам: нет у вас будущего на землях Адурпатакана, на землях священных огней, слышите? Безбожники! Дивы одержали победу над вашими душами…
Асай. Отец, их нельзя убивать. Это противозаконно!
Газан. Здесь, в этой крепости и во всем Члахе, я есть закон, и мне решать, убивать их или помиловать.
Асай. Но не совсем понятно, какая опасность может исходить от христиан в нашей стране? Эта религия проповедуется во всех уголках мира.
Газан. Вачаган задумал оторвать нас от остального Адурпатакана; обособившись в Аране, обратить его в сторону Запада, что тебе тут непонятного? Но возможности у него ограничены, вот и пишет письма. Подтачивает духовную основу народа изнутри, вредит его единству. Я предвижу, что эта его затея останется половинчатой, незавершенной, а значит пагубной и вредоносной. Нам необходимо религиозное единство, а Вачаган разрушает его.
Шахмар. Вачаган задумал построить по всему Арану 365 церквей, тем самым укрепится духовное единство народа. В его планах также предусмотрена постройка монастырей в Иерусалиме. Уже набраны мастера из Амараса, Партава и Каганката. Очередь за Арцахом. Нас ждут великие дела, нахвадар. Соглашайся.
Газан. Убирайтесь!
Молчание. Посланники переглядываются и уходят в левую дверь в сопровождении копьеносца.
Асай. Ты видел, как они смотрели на тебя? Мол, мы еще вернемся, и тогда - держись.
Газан. Они вернутся, но не за мной. Им старики не нужны. Им нужны неопытные души, поэтому, с сегодняшнего дня никакой охоты. Да. Я так решил.
Асай. Подожди, отец…ты решил? А если я не повинуюсь?
Газан. Попробуй и тогда сядешь на год в темницу и будешь ежедневно учить предписания пророка нашего Зардушта. Я вижу, ты уже забыл про заповедь: почитай родителей.
Асай. По – твоему, я должен из-за твоих сомнительных страхов трусливо отсиживаться за стенами крепости? О, нет! Разве этого я желал от судьбы? Значит, ты лгал, когда воздвигал алтарь храбрости и мужества? Или все это не в чести уже в нашем доме?
Газан. Глупец, воин должен быть не только львом, но и лисицей. Что толку в храбрости льва, если он глуп и не видит вражеские сети перед глазами?
Асай. Я понял! Я все понял - ты не доверяешь мне. Я глуп! О, спасибо тебе, отец, за такую оценку! Значит, по-твоему, я гожусь лишь на зубрежку предписаний Зардушта, хочешь, чтобы я вечно поддерживал священный огонь Березасаванг под неусыпным взором твоих стражников. А то, что свобода является главным условием доблести воина, тебя уже мало интересует. Знай, что лишь свобода до сих пор связывала меня с этой крепостью, и, лишив меня этого священного огня, ты лишаешь себя сыновнего почитания!
Газан. Да ты, щенок, я вижу, совсем разум потерял! Ну, сейчас я подам тебе урок почитания…(Протягивает руку к мечу на столе.)
Асай. Прости, отец… (Мгновенно, схватив со стола глиняный кувшин, разбивает его о голову Газана. Тот в беспамятстве падает на пол. Асай быстро скрывается в левую дверь.)
Газан (Постепенно приходит в чувство. Спохватившись, бежит к окну и выглядывает.) Держите…держите его! Скорей заприте ворота! Что вы делаете? Хватайте лошадь…Бездельники…упустили…Скорее за ним… в погоню!
Занавес.
СЦЕНА ВТОРАЯ.
Поляна среди гор. Поодаль перед кустарником красный шатер.
Марьям. Ах, Шахзаде, какое удачное место вы выбрали!
Ханчичек. Красота бездуховная, Марьям, лишена света и пребывает в вечной ночи. Скажи, есть ли толк в такой дикости красоты?
Марьям. Да, вы правы, Шахзаде. Арцах, каким бы прекрасным он ни был, находится во власти ночи. Но скоро с Божьей помощью он встанет на путь святой и истинный.
Ханчичек. Аминь.
Элина. Да поможет господь боголюбивому Араншаху Вачагану, отцу вашему и всего народа Арана в делах отвращения жителей Арцаха от поклонения злым дивам. Аминь.
Ханчичек. Горы Арцаха - корона нашего отечества, спасительная крепость для народа Арана. Неотъемлемая ее часть, но ведь в стране нашей достаточно мрака и в городах, и на равнинах. Отец преследует зло повсюду, хочет спасти людей от грешных деяний и злого пути. А что люди? О, как же они слепы! Как упрямы они в своем диком и языческом заблуждении!
Марьям. Смотрите, там кто-то есть…
Слева появляется Асай. В руках у него лук с натянутой на тетиву стрелой.
Ханчичек (Настороженно, но смело). Ты кто такой? Как ты здесь оказался?
Марьям. Что тебе нужно?
Элина. Шахзаде, нужно звать стражников, пусть проучат, как следует, этого бездельника.
Асай (Очарован красотой Ханчичек). Ваши стражники ни к чему не годятся. Видел я их, набивающих желудок куропатками. Не беспокойтесь, я стою и не двигаюсь. Велите умереть, и я умру, но прежде позвольте убедиться, что это не сон, Шахзаде! Я так и знал! Я так и знал!
Ханчичек. Что ты знал? Говори, грубиян…
Марьям. Безбожник.
Эллина. Наглец, каких свет не видывал.
Асай. Понимаете, я как онагр, спасшийся от охотника, но угодивший в сети любви…
Девушки переглядываются. Украдкой всхлипывают, но тут
же делают серьезные лица.
Ханчичек. Что за любовь такая, если ты ей не рад?
Асай. Любовь, о которой говорят: она - совершенство, он -ничтожество.
Марьям. Верно говорят.
Элина. Воистину, так оно и есть.
Ханчичек. Что же мешает тебе самому стать совершенством?
Марьям. Ясное дело: гордыня.
Элина. И лень.
Ханчичек. Нет, девушки, он не похож на ленивца. Причина же гордыни в нем от незнания. Душа его пребывает в темнице, куда не заглядывает солнце истины.
Асай. Шахзаде, вы - солнце, за которым я готов следовать хоть на край света.
Ханчичек. В таком случае я знаю, как тебе помочь. (Зовет.) Стража!
Появляются стражники.
Стражник. Да, Шахзаде.
Ханчичек. Проводите его к Араншаху. Поможем юноше утвердиться в истинной вере.
Асай. Повинуюсь воле солнца!
Занавес.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ.
Большой зал во дворце Вачагана. Центральное место занимает шахское кресло, к которому ведут несколько ступенек. Возле - стражники. Спереди стоит Вачаган. Перед ним - Собор из представителей знати и духовенства.
Вачаган. Милость вам и мир от Бога, Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Братья мои, никакое зло не способно помешать Божьей благости. В результате долгой и упорной борьбы мы добились справедливости для нашего Отечества и народа Арана: мы обрели свободу вероисповедания, что позволяет нам приступить не только к богоугодной созидательной работе, но и распространению и укреплению истинной веры в наших городах и селах. Вам всем хорошо известно, что я первым восславил вечную и неизречимую Троицу и очень просил стоящих здесь епископов и иереев, монахов и всю братию духовную быть сострадательными и молиться вместе, дабы помирить с собой всемилостивого бога. Также вам хорошо известно, что моим повелением многим князьям, стоящим ныне здесь, были возвращены их законные владения, отнятые несправедливо у них при прежних Шаханшахах. Что касается богоугодных дел, то признаюсь вам, что не по всей стране дела у нас будут идти, как бы нам хотелось. Есть трудности и это естественно и понятно, потому что страна наша велика и много в ней живущих народов, крепко привязанных к своим отцовским верованиям и традициям. Поэтому, я указал вам быть миролюбивыми по отношению к тем, в чьих традициях отсутствуют скверные и дикие человеческие жертвоприношения. За великой рекой Курой, на той стороне нашего Отечества, как вам известно, полыхают огни магов Адурпатакана. Поэтому, наша священная богоугодная деятельность там сопричастна со многими опасностями, тем более, если учесть трагическую гибель святого Григориса, первого католикоса Арана, на поле Ватнеан от рук свирепых маскутов. Однако, по эту сторону Куры и на севере нашего Отечества, где была заложена первая наша церковь в селении Гис святым Елише, как на то указывают древние писания, мы разворачиваем великие деяния. Епископ Капалы Манасэ руководит тамошними работами…
Манасэ (Выходит вперед). Да будет благословен Бог и Отец нашего Господа Иисуса Христа, по своему великому милосердию давший нам новое рождение к живой надежде через воскресение Иисуса Христа из мертвых, к наследству нетленному, неоскверненному и неувядающему. Дай бог царствовать вам, Араншах, мирно долгие годы над страной Араном во славу и процветание церкви изо дня в день. В области нашей, Араншах, начато строительство церквей и монастырей. В селении Гагуч, перед тем, как приехать по вашему повелению на Собор, мы освятили церковь святой Троицы. В школе, при церкви той, в целях торжества истины среди язычников по вашему, Араншах повелению, продолжается набор детей жрецов и колдунов для обучения божественной вере и жизни христианской, дабы утвердить их в исповедании Троицы и направлять по пути богопочитания…
Вачаган. Прекрасно! В моем селении Рузтак, сообщаю вам с радостью, братья мои, я также выделил ученикам сумму на пропитание и назначил над ними учителей, приказав обучить их и сделать знатоками христианских порядков. И так должно быть повсюду, если мы хотим утвердить страну нашу в христианской вере. Следуйте этому богоугодному делу, просвещайте народ в вере христовой, ибо богоугодными делами обретете бессмертие.
Слева появляется начальник стражи.
Начальник стражи. Араншах, схватили язычника из секты персторезов.
Вачаган (Радостно и живо). Где он? Скорее ведите его, дайте на него поглядеть!
Входят воины-копьеносцы с язычником. Становится шумно. Вачаган идет к пленнику, долго и с интересом рассматривает его.
Как звать тебя?
Мардан (Опустив голову). Мардан.
Вачаган. Вроде человек, а живет как животное. Вот пойми теперь, чем он руководствуется в своих гнусных деяниях? Разумеешь, о чем я? Молчишь? Отрежьте ему пальцы, раз молчит.
Один из воинов достает меч.
Мардан. Не надо! Я все расскажу…
Вачаган. То-то же: животное, а все понимает. Значит, есть еще надежда на спасение. Скажи ты мне, человек, за что тебя схватили мои христолюбивые воины?
Мардан. Они меня не схватили, Шах. Я сам пришел…
Вачаган. Да? Он правду говорит?
Воин. Да, Араншах. Мы его на этом берегу Куры схватили. Он говорил про каких - то персторезов в пещере на той стороне Куры. Толком мы сами ничего не поняли, так как он находился в сильном смятении духа и во власти страха. Говорит, еле спасся от дьявола. Просился к вам по поводу увиденного. Только Шаху, говорит, все открою. Мы его связали на всякий случай.
Вачаган. Ты христианин?
Мардан. Нет. Мои родители принадлежат к вере пророка Зардушта.
Вачаган. Почему же ты решил рассказать мне, а не марзбану?
Мардан. Все знают, какой марзбан взяточник.
По залу проносится гул.
Вачаган. Развяжите ему руки! Он мне нравится! Из него получится настоящий христианин! Я возьму тебя в свою школу в Рузтаке, юноша. А теперь расскажи, мы все тебя слушаем внимательно, что ты видел на той стороне Куры? Говори только правду, иначе будешь жестоко наказан, мы лжи не терпим.
Мардан. Хорошо, Шах. Это было вчера вечером. Я возвращался с рыбалки у серой горы, на той стороне Куры, в наше селение, которое называется Атли, так как оно конеобильное. Место у горы для рыбалки труднопроходимое, кроме меня его знает только мой отец и больше никто. Там много зарослей и скал и там хороший клев, где можно за час набрать корзину шахской рыбы. Так вот, проходя через вторую расщелину, я вдруг услышал страшные вопли. Я испугался и подумал, что какой-нибудь путник попался в лапы дикого зверя. Я быстро укрылся за большими валунами и стал внимательно прислушиваться к крикам и стонам. Было непонятно, откуда они исходят: то ли справа, то ли слева. Я оставил там свою корзину и стал с осторожностью искать несчастного, держа в правой руке кинжал, который всегда ношу с собой. Но совсем скоро я понял, что звери тут ни при чем. Вперемежку с криками и воплями вдруг стали доноситься странные и непонятные речи и голоса. Это было похоже на рычание многоголосицы…
Вачаган. Ритуальное пение хором?
Мардан. Не совсем пели. Рычали, как - бы… я не понимал, что там они произносили, но делалось страшно на душе.
Вачаган. Кого-нибудь ты успел заметить или узнать?
Мардан. Когда я, наконец, обнаружил их поляну у пещеры, я узнал одного из участников жертвоприношения. В нашем селении много ходят слухов о бесовских верованиях окрестных мест из-за исчезновения людей, но толком никто ничего не знает. Каждое село подозревает соседей, несмотря на то, что все друг с другом ведут оживленную торговлю. Так вот, тот, кого я узнал, один из таких торговцев с соседнего села. Торгует он коврами. Он и заметил меня первым.
Вачаган. Пытались схватить тебя?
Мардан. Да и предать смерти. Но нелегко схватить человека в тех местах, где каждая тропинка ему знакома с детства. Теперь, Шах, вся надежда на ваше мудрое решение.
Вачаган. Братья мои, свершилось! Благодаря человеколюбивому господу нашему Иисусу Христу раскрылось злое поклонение дьяволу! Повелеваю вам поститься и молиться Богу, чтобы искоренилось это бесовское зло в нашем Отечестве.
Все: Аминь, и да будет так.
Мой храбрый воин Аратан!
Аратан (Выходит на середину). Да, мой шах.
Вачаган. Доверяю тебе это дело. Возьмешь партавскую сотню и сегодня же, лучше к вечеру, отправишься с ней на поимку сектантов. Раздели отряд на три части. Одну часть оставишь на этом берегу Куры, напротив скал, с двумя другими войдешь в селение. Если возникнет угроза, переселите людей в мои владения. Когда же схватите злодеев, тут же дайте мне знать через гонцов, чтобы я лично присутствовал при их казни в их же пещере. Да поможет вам творец всемогущий и спаситель всех. Можете идти.
Аратан и Мардан уходят.
У тебя еще что-то?
Начальник стражи. Да, Араншах. Привели Асая, сына Газана, владетеля Члаха.
Вачаган. Отлично! Живите сто лет, храбрецы! Это тот самый Газан, который, дыша угрозами и убийством, притесняет наших христиан в Арцахе. Особенно же досталось от желчи его ядовитой христианам из наханга Пазкан, Илера и его плодородных долин. Это тот самый Газан, который недавно прогнал с позором моих знатных посланников Бакура и Шахмара. Теперь его сын в наших руках. Ведите его.
Ведут Асая.
Говори правду, ты сын Газана?
Асай. Да, Шах.
Вачаган. Хорошо. Мне известно, юноша, что ты заступился в крепости отца за моих людей, - вот они стоят здесь и благодарны тебе. Потом мои воины видели, как ты в спешке покинул крепость и скрылся за рекой Тертер в лесах Члаха. Есть ли у тебя какое-либо пожелание? Ты достоин того, чтобы я его исполнил.
Асай. Позволь, Шах и мне присоединиться к братии церковной, заняв ученическое место в вашем селении.
Вачаган. Прекрасное пожелание! Я вижу, ты искренен и стремишься к свету. Поэтому, думаю, будет правильно, если я обращу тебя на путь познания бога и приму в школу в Рузтаке, где тебе помогут возродиться в христианском крещении. Там ты научишься читать и писать, послушаешь проповеди о вере Христовой и будешь вести жизнь, достойную христианства. Проводите его.
Асай и воины уходят влево.
Бог всемогущий да умножит наши силы. Аминь.
Все: аминь, и да будет так.
Многое в стране нашей еще предстоит изменить, постройки умножить, усилить работу вокруг церквей и монастырей, привлечь проповедями жителей гор и ущелий. Что касается оков неправедности - Газана, тут, братья, нам предстоит предпринять вот какие шаги. Давайте подумаем, что нам мешает развернуть свою богоугодную деятельность в полной мере в Арцахе? Во-первых, отношение марзбана. На это я отвечу так: его необходимо обратить в нашу пользу, следовательно, на сторону здравого смысла. Арцах - это крепость. Но, братья, я убежден, что эта крепость должна стать крепостью христианской. У нас есть сведения, что растет число людей, недовольных Газаном. Их вера в упадке, нравы разлагаются, юноши не находят опоры в устаревших предписаниях. Вы все только что воочию убедились, как сын бежит от отца. Недовольных людей нужно привлекать на сотрудничество. Если разумно воспользоваться их жалобами, то можно внести раскол между Газаном и марзбаном. Одновременно постараемся задобрить марзбана дарами и золотом. Оставшись один, без опоры на власти и народ, деспот неминуемо будет обречен на погибель. (Короткое молчание.) Теперь поговорим о значении Амараса. Амарас - это ворота христианизации Арцаха. Начинать нужно с него, поэтому следует возвеличить его церковь в сердцах народа. Христиане пойдут в Арцах, если мы укрепим Амарас. Поэтому, я повелеваю вам, братии христианской, молиться и поститься, чтобы Господь Бог совершенный даровал нам мощи святого Григориса. Аминь. (Короткое молчание.) Дабы восторжествовал истинный путь, именем всеспасителя продолжаю совет братии церковной. Вижу, есть совет у архиепископа Партава Шупхалишо.
Шупхалишо. Милость вам и мир от Бога, Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек. Совет мой, Араншах, следующего содержания. Всем нам хорошо известно из древних писаний, что святой Елише, будучи в стране нашей Восточной принял венец мученика в долине Зергун, где находилась жертвеница - пирей идолопоклонников. В общую яму для приговоренных к смертной казни были брошены и благородные останки его и засыпаны на долгое время, в местечке под названием Хомэн. Мы обнаружили то место на пути между Гисом и Шаки.
Вачаган. Знают ли люди тех селений то место?
Шупхалишо. Да, Шах, знают и почитают без какой – либо опаски подвергнуться притеснениям и преследованиям, как было в прежние времена.
Вачаган. Необходимо в кратчайшие сроки установить столп над ямой мученичества святого Елише, дабы укреплялась страна наша в вере в Господа и в могуществе силы Его. Я непременно буду с народом при его освящении, чтобы облечься во все доспехи Божьи, чтобы мы могли противостоять проискам Дьявола.
Шупхалишо. Да будет милость со всеми, любящими нашего Господа Иисуса Христа в нетленности. Еще, Араншах, мы имеем возможность при заступничестве Господа обрести мощи великого первосвященника и мученика Захарии - отца Иоанна и святого Пандалиона, исповедовавшего благую веру Христа и удостоившегося венца мученика в городе Никомидии. Из древних писаний нам известно, что, прибыв в страну нашу Аран, Григорис, сын Вартанеса и внук Григора Великого, просветителя области Армения, построил в городе Цри небольшую церковь и с великими предосторожностями поместил в ней привезенные с собой частицу крови Захарии и часть мощей святого Пандалиона. Церковь эта ныне в полуразрушенном состоянии по причине притеснений христиан прежними Шаханшахами. Жители же тех мест, язычники, продолжают почитать церковь ту и ходят туда за исцелением многих недугов телесных. Мы выяснили, что случаев таких чудесных исцелений множество. С помощью всемилостивого Бога мы полны надежды обрести чудотворные мощи святых.
Вачаган. Молитесь и поститесь, братья мои, дабы всемогущий Бог даровал нам мощи святых мучеников. Народ наш и страна наша нуждаются в покровительстве святых церкви Божьей.
Шупхалишо. Справедливо, Шах, было отмечено о значении Амараса на пути торжества веры Христа в Арцахе. Из древних писаний известно, что первосвященник области Армения Григор отправился также просвещать Аран. Здесь, в наханге Хабанд, он начал постройку церкви в Амарасе и затем вернулся в Армению. После смерти его внука Григориса на поле Ватнеан, как сказано в писаниях, ученики его взяли тело и привезли в городок Амарас, что в наханге Хабанд. Там они положили его в церкви близ алтаря, с северной стороны. Затем в один стеклянный сосуд поместили святую кровь Захарии, а в другой - мощи блаженного Пандалиона. Положив оба сосуда вместе с пресвятыми мощами отрока Григориса, сами спаслись бегством и, покинув Аран, укрылись в области Армения.
Вачаган. Братья мои, я твердо верю, что заступничеством Великого Григора Бог даст нам всесвятые мощи святого Григориса. Поэтому, не теряя зря времени, мы составим царское письмо Католикосу области Армения Иохану Мандакуни. Доставят его иерей Каганката Иовсеп и Маттэ, иерей Дарахач в сопровождении дютаканских всадников…Возьмете у Католикоса всесвятые мощи Григора и славных мучениц Рипсимэ и Гайанэ. К вашему возвращению мы постараемся, с Божьей помощью, восстановить крест на холме в Дарахач, который был разрушен язычником Газаном, а мощи святых помогут укрепить дух и надежду на жизнь всех христианских богопочитателей и боголюбцев тех мест. Затем мы встретим вас в Дютакане и всем собором, славословя Бога, отправимся в Амарас. Аминь.
Затемнение.
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ.
Школьный дворик в Рузтаке. На заднем плане небольшая церковь. Под деревом слева сидят на скамейке Асай и Мардан. У входа в церковь стоят несколько священников и двое воинов с копьями. Первая половина дня. Стоит июньская жара.
Асай (Листает Евангелие). Вот, нашел. Послушай (Читает.) Когда Ирод умер, Иосифу в Египте явился во сне ангел Иеговы и сказал: Встань, возьми дитя и его мать и отправляйся в Израильскую землю, ибо умерли искавшие души ребенка. Разве не об этом же мой сон?
Мардан. Возможно. Но тебе не о том сейчас думать надо, она скоро выйдет из церкви, если только ты не собираешься рассказать ей о своем видении.
Асай. Я беспокоюсь. Такого еще со мной не было, представляешь? Что это? Предвестник нашей разлуки?
Мардан. Тебе нужно успокоиться. Это всего лишь сон. Ну а если он сбудется, то это даже к лучшему. Только нужно понять это.
Асай. Ты не любишь, поэтому тебе невдомек, что каждое мгновение разлуки для влюбленного сердца - это мучение, которое и врагу не пожелаешь.
Мардан. Кажется, выходят…
Асай и Мардан встают, отряхивая пыль с рясы.
Из церкви выходят Ханчичек, Марьям и Элина. Ханчичек, обменявшись несколькими фразами с дьяконами и девушками, направляется к дереву.
Мардан, Марьям и Элина отходят вправо и заводят беседу.
Ханчичек. Иерей Мидэ сдержал данное слово: церковь святой Троицы - Аруч во всей красе готова к божественной службе даже раньше времени. (Вполголоса.) Вы получили мое письмо?
Асай (Тем же способом). Управились с божьей помощью и вашими молитвами, Шахзаде…Да, получил.
Ханчичек. Почему же не ответили на него? Как у вас продвигаются дела в изучении языков?
Асай. Упор в основном делается на греческие и сирийские письмена, которые, как вы знаете, у нас в почете… Этот мой сон всему виной, Шахзаде. Я расстроен, потому что предчувствую разлуку. Хотел написать вам, но рука словно окаменела под тяжестью расстроенных мыслей.
Ханчичек. Араншах также изучает греческий язык, даже делает кой-какие переводы на родной - аранский. Помогают ему в этом иереи и дьяконы двора… Из слов Марьям, которой вы рассказали некоторые детали сновидения, я ничего толком не уяснила, поэтому решила узнать подробности с глазу на глаз… Скажите мне еще вот что: души, покинувшие тело, чувственны они или бесчувственны?
Асай. Душа, выходящая из тела, становится более зоркой и мудрой, нежели находясь в теле. Шахзаде, не только души святых и праведных, но и души грешных чувствуют и исполнены мудрости…Сон нехороший, Шахзаде. Я видел отца, его кровавое лицо… Я силился поговорить с ним, но лишь стоны вырывались из моей груди. Потом он вознесся в облака, я же, сопровождая его взглядом, так и не смог сказать ему нужных слов. Я не знаю, что бы я ему сказал, но, боюсь, этот сон предвещает разлуку, мое возвращение…
Ханчичек. Я хочу порадовать вас, чтобы вы более не печалились… Господь щедрый явил нам чудо, которое воодушевило наш народ и страну нашу. Торжество христиан безгранично, радуйтесь же, друг мой, вместе с нами, все печали и невзгоды оставьте прошлому. Молитесь новоявленным мощам мученика Захарии и святого Пандалиона.
Асай (Радостно). Так, значит, их нашли! Воистину Господь всемогущ и щедр!
Ханчичек. Времена вашего ученичества щедро вознаграждаются, друг мой. По случаю обретения мощей святых вы приглашены будете в Дютакан, чтобы совместно с христианской братией распевать множество псалмов и читать из пророков.
Асай. Благодарю вас, с большой радостью, Шахзаде.
Ханчичек. До встречи в Дютакане
Асай. До свидания, Шахзаде.
Занавес.
СЦЕНА ПЯТАЯ.
В длину всей сцены крепостная стена с зубцами и башнями по бокам. Над ней широкая полоса неба и лесистых гор.
Разгар сражения. Идет приступ крепости.
У стен стоят лучники и беспрерывно ведут стрельбу по наступающим силам за стеной. Некоторым осаждающим удается проникнуть внутрь крепости. Тут с ними вступают в бой копьеносцы и воины с мечами. Вокруг много мертвых тел.
Газан с мечом в руке руководит обороной и отдает команды.
Отовсюду валит дым, окутавший всю сцену.
Газан (Орет охрипшим голосом). Не подпускайте врага к воротам!... Стреляйте под главную башню!... Возле нее брешь!...
Крики: лезут! Лезут! Стреляйте!
Двое осаждающих проникают внутрь крепости. Их тут же окружают и разрубают на куски.
Первый воин(Прибегает изможденный). Нахвадар, ворота горят! Много нафта подлито… вода на исходе… много раненых…
Газан. Воду не жалейте! Горящие ворота - это конец, потом они подтянут бревна на колесах! Возьми лучших лучников с западной башни! Не подпускайте их к воротам!
Первый воин убегает влево. Подбегает справа второй воин.
Второй воин. Нахвадар, восточная башня в огне! Прибыли свежие силы с Пазкана… Противник усиливает натиск!
На сцену, прорвав оборону, проникает большая группа осаждающих, число которых все увеличивается. Завязывается ожесточенное сражение у стен и башен. Затем бои перекидываются уже во двор крепости.
Газан (Подняв меч). Дети мои, бесстрашные воины. Мои храбрые львы! Вперед! Вперед! Перед вами собаки, кусающие ваши пятки! Слава ваша непреходяща! Рубите их поганые тела на куски!( Вступает в бой и убивает напавшего на него неприятеля.)
Третий воин. Нахвадар! Осторожно…сзади!
В это мгновение, находясь между двумя неприятелями, Газан разрубает одного, но тут же получает смертельный удар в спину копьем. Густой дым, разбуженный предсмертным криком Газана, врывается на сцену, заволакивая ее непроницаемой пеленой. Наступает тишина. Дым постепенно рассеивается, и предстает картина торжества победителей с криками: Газан умер! Да здравствует Асай!
Затемнение.
СЦЕНА ШЕСТАЯ.
Поляна. Справа поодаль разбит шатер из ярко-красной кожи. На горизонте - цепи гор и широкая полоса ясного неба. Вокруг шатра толпа народа, представители духовенства, знати. Доносится пение хора псалмопевцов: Хвалите, рабы господни, хвалите имя господне. Да будет имя господне благословенно отныне и вовек. От восхода солнца до запада да будет прославляемо имя господне…
В это время появляется Аратан верхом на коне.
Аратан сходит с коня и подбегает к шатру, где шепчется с начальником стражи. Его пропускают в шатер.
Хор псалмопевцов: Высок над всеми народами господь; над небесами слава его…
Из шатра выходит Вачаган, за ним Аратан и приближаются ближе к зрителям.
Вачаган. Говори скорей, Аратан, какие у тебя вести?
Аратан. Нахвадар Газан из рода Механ, которому принадлежит Килсатак и Члах, убит.
Вачаган ( Оборачивается к шатру и крестится). Воздвигните руки ваши к святилищу и благословите господа. Благословит тебя господь с Сиона, сотворивший небо и землю…
Аратан. Шах, люди теперь требуют к себе наследника тех областей Арцаха - Асая из рода Механа.
Вачаган. Прекрасно! Сегодня я решу, как действовать в дальнейшем…
Хор псалмопевцов: Кто, как господь бог наш, который, обитая на высоте, приклоняется. Чтобы призирать на небо и на землю; из праха поднимает бедного, из брения возвышает нищего, чтобы посадить его с князьями, с князьями народа его, неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях? Аллилуйя!
Из шатра появляется Шахбану Шушан и приближается к Вачагану.
Шушан (С нескрываемым волнением). Араншах, вы решили отдельно от народа славословить господа нашего Иисуса Христа? В чем причина, могу я знать?
Аратан с поклоном отдаляется.
Вачаган (Глубоко задумавшись). Газан убит…
Шушан (Прослезившись). Опять кровь! Господи, смилуйся над страной нашей, избавь народ наш от войн и потрясений…Несчастный Асай… Что же теперь будет? Он такой богобоязненный, христолюбивый и скромный юноша. Вы помните, каким он был, его своевольный нрав, как он пребывал разумом во тьме, был отчужден от жизни, что исходит от Бога? Воистину, велика сила учения Христова, сеющая по миру добро и справедливость… Как же теперь вы представляете себе его возвращение в горы, на лоно тьмы…к язычникам? К тому же Шахзаде, привыкла к нему… Их благонравные и богоугодные беседы воодушевляют ее… Это духовное родство - такое чистое и святое. Разлука сильно расстроит их. Разве все это не тревожит вас?
Вачаган. Я не собираюсь их разлучать…Сегодня я приму решение, что нам делать дальше.
Шушан. Он возле шатра… еще не знает о случившемся…Только что он прошел в шатер, радостный, со слезами счастья, и поцеловал раку с мощами мученика Захарии и святого Пандалиона.
Вачаган. Да, он глубоко проникся учением Христовым. Я поговорю с ним сегодня в Дютакане…
Занавес.
СЦЕНА СЕДЬМАЯ.
Сад у царского дома в Дютакане. Небольшой пруд. На берегу под тенистыми грабами скамейка. Ханчичек сидит на скамейке и наблюдает, как Асай задумчиво кормит рыбок. Подальше стоят двое воинов с копьями. За ними видна тропинка и дом. Возле него сквозь кусты и ветви мелькают фигуры монахов.
Ханчичек. Все желают вам счастливого возвращения, ибо теперь Христос Бог с вами. Разве можно оставаться безучастным к судьбам стольких людей? Они ждут перемен к лучшему и связывают с вами все свои надежды. Вы отмените лишние и обременительные подати и люди укрепятся в своих надеждах, опираясь на вашу богобоязненность, озаренную светом истины. Они пойдут за вами и вы, непременно, укажете им на путь добродетельной жизни. Помните же о животворной заповеди, если обратит кто уклонившегося от истинного пути и приучит его к добродетельной жизни, тот спасет душу свою от смерти и покроет множество грехов.
Асай. И вы, Шахзаде, уверены в том, что мое возвращение принесет пользу людям. А я, признаюсь, полон тревог и сомнений. Сумею ли я оправдать возложенные на меня надежды? Едва вступив на путь познания истины во Христе, я думал, обретенное счастье навечно. Но более всего счастье мое заключалось в возможности видеть вас и общаться с вами. Теперь же вы лишаете меня всего этого. Я знаю, что вы хотите сказать, что это временная разлука, вы верите, что мы вновь в скором времени соединимся в божественной службе, молясь богу. Я тоже поверил словам Араншаха, известного своим благомыслием, который уверил меня в том, что соединит нас под венцом бракосочетания, ибо как сказал Бог: Пусть ваше слово «да» означает «да», а «нет» - «нет», а что сверх этого - уже от злого.
Ханчичек. Если бы я не верила в вас, в ту чистоту и светлые мысли, что я увидела в ваших глазах, в силу молитв милосердному Христу, разве отпустила бы вас от себя в край язычества и людской тьмы? Но разве не сказано в святом писании: входите через узкие ворота, потому что широка и просторна дорога, ведущая в погибель, тогда как узки ворота и тесна дорога, ведущая в жизнь. Радуйтесь, мой друг, ибо вознаграждение свершится в скором времени. Ничто не способно нас разлучить, если на то нет воли Бога, который милосерден к просящим, ибо сказал Господь: Продолжайте просить - и будет дано вам, искать - и найдете, стучать - и отворят вам. Я выбрала вас, и мое сердце бьется и живет рядом с вашим сердцем под всевидящим взором Господним. Верьте мне, мы с вами в скором времени встретимся в Арцахе и помолимся совместно в восстановленном Члахе, я молю об этом Отца нашего небесного.
Асай. Сколько тепла и силы в ваших словах, Шахзаде. Они окрыляют меня и рассеивают все мои сомнения. Благодарю вас, вы мое спасение, моя надежда, верю в вас, в чистоту вашу, озаренную мудростью учения Господа нашего Иисуса Христа. От того разлука с вами видится мне тьмой беспросветной и мучительной, но в то же время я принимаю ее тяготы, как испытание узких ворот, которые отворяются перед великой силой веры для жизни, любви, добра и спасения.
Занавес.
СЦЕНА ВОСЬМАЯ.
Небольшая опушка леса среди гор. В середине сцены на травке устлан ковер, на котором, полулежа на подушках, пируют Аратан и Мардан. Возле стоит виночерпий и время от времени разливает вино из кувшина в серебряные чаши и носит еду. Поодаль второй слуга жарит на углях мясо.
Аратан. Что-то ты мало ешь сегодня, все волнуешься. Не волнуйся и ешь, говорю тебе. Не думай о плохом.
Мардан (В его поведении проявляется скованность). Я ем, нахвадар, просто растягиваю трапезу.
Кушают.
Аратан. Бери, чашу. За твое здоровье.
Мардан. Спасибо. За ваше здоровье, нахвадар.
Выпивают и продолжают есть.
Аратан. По родным не скучаешь? Отчий дом не снится?
Мардан. Да так, бывает. Но после казни персторезов мне лучше там не появляться. К тому же теперь я крещеный…
Аратан. Ох, омерзительная секта… Но хвала тебе, юноша. Араншах доволен тобой и теперь возлагает на тебя большие надежды, как на жнеца, который указал на сорняки среди пшеницы, чтобы связав их в связки, сжечь их.
Молчание.
А глаза, юноша, тебя выдают. Все ясно, ты влюбился. Кто она? Моя сестра Марьям?
Мардан (Робко). Я…я знаю…я недостоин.
Аратан. Верно, недостоин. Но, думаю, мы договоримся. Ну, смелее же, бери чашу. Выпьем за нашу дружбу, юноша.
Мардан (Сбит с толку). За нашу дружбу, нахвадар.
Выпивают. Продолжают есть.
Аратан. Любовь, любовь. Ее вино и мне опьянило разум, и теперь этот огонь не дает покоя душе моей. Безответная любовь - вот моя земная доля. Как только я не старался завоевать ее внимание! Все напрасно, все мои подвиги удостоились лишь ее холодного взгляда. Но, несмотря на ее равнодушие ко мне, видит бог, я принимал все как должное, подобающее ее высокому происхождению. Я не огорчался, дышал свободно чистым дыханием любви, горел смиренным огнем почитания ее красоты несравненной. Ничто не тревожило мою надежду, пока не появился он! (В гневе бросает чашу в сторону.) Где же справедливость, я спрашиваю! Или судьба уготовила мне роль всеобщего посмешища? Но нет, тут я поспорю с судьбой и не соглашусь с его решением. Они еще плохо знают Аратана из рода Вахана. Душа моя оскорблена, она не знает покоя, она в огне и рвется к борьбе! Душа моя требует справедливости! И теперь все ясно моему сердцу, кто мне друг, а кто враг. Оно говорит мне, что ты, Мардан, не из тех, кто предает свою любовь. К тому же мы уже выпили за нашу дружбу. Выпьем же теперь за будущее наше родство и единство.
Выпивают.
Мардан. Я понимаю ваши чувства, нахвадар. Вы заслуживаете любовь…
Аратан. В таком случае, заслужи ее и ты.
Мардан. Что я должен сделать?
Аратан. Готовиться в дорогу, так как любовь земная опутана неисповедимыми путями. Познай же тайны дорог, чтобы в конце пути тебя ждала вожделенная награда.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
Сцена девятая.

Картина седьмой сцены. Элина и Марьям сидят на скамейке и наблюдают, как Ханчичек с беспокойством ходит у пруда.
Марьям. Шахзаде, вот напрасно вы так волнуетесь, ей-богу. Он же не на войну отправился, а к себе домой. Его там, между прочим, очень даже любят.
Элина. Вы так к нему привыкли, что уже не можете без него места себе найти. А, помните, как легко и свободно вам было раньше?
Ханчичек. Столько времени прошло, а от него по-прежнему нет никаких вестей. Скажите, девушки, или от меня что-то скрывают? Что они затеяли? Что происходит, я ничего не понимаю? Сначала все было так просто и понятно, я представляла себе ясную даль, такую чистую и светлую, но когда начались эти шушуканья по углам, все вдруг потемнело вокруг меня. Мне стало страшно за всех нас… Что нас ждет? Сколько бед и несчастий еще уготовано нашему народу? Я вчера всю ночь молилась пресвятой Богородице и просила о заступничестве перед Господом за страну нашу Аран.
Марьям. А я предчувствую, что скоро от Асая прибудет гонец и передаст вам весточку от него, где будет сказано, что в Арцахе мир и благоденствие.
Ханчичек (Присаживается на скамейку между девушками). В том-то и дело, что гонцы все прибывают, отец отправляет в Члах своих нахвадаров, а меня не отпускает.
Марьям. Ах, Шахзаде, как же он может вас отпустить в Члах, когда вы еще не вышли замуж за Асая. Это жених обязан прибыть к вам со всеми почестями.
Элина. Видно, подходящее время еще не наступило. Много там забот у людей накопилось.
Ханчичек. Вы хотите сказать, что Асаю теперь не до меня? Что он меня совсем забыл?
Марьям. Нет, совсем забыть он не может…
Ханчичек. Ну что ж, возможно, вы правы. И все же я волнуюсь…ничего не могу с собой поделать.
Марьям. Не думайте о нем так много, Шахзаде. Это вредно для вашего здоровья. Отсюда и ваши совершенно беспочвенные страхи…
Ханчичек (Вздыхает). Да, а где Мардан? Что-то я его не заметила утром в Рузтаке. Да и в Дютакане его давно не видно. Не отправил ли Араншах его в Арцах вслед за Асаем?
Марьям. Нет, Шахзаде. Он отпросился домой по семейным обстоятельствам,- отец заболел у него.
Ханчичек. Боже, какое несчастье. Я непременно помолюсь сегодня за скорейшее его выздоровление. Вы правы, девушки, я слишком занята своими мыслями. Как же это нехорошо. Мне стыдно перед вами. Марьям, все у тебя будет замечательно. Скоро вернется твой Мардан, и вы снова будете вместе. Милая моя Элина, моя верная спутница, отчего ты сегодня такая грустная. Скажи, не влюблена ли ты?
Элина (Смутившись). Вот охота вам выдумывать, Шахзаде.
Марьям. Влюбилась в братца моего
Элина. Нет же, говорю вам, просто нравится…
Ханчичек. Это же замечательно. Вы прямо-таки созданы друг для друга.
Марьям. Если только…
Ханчичек. Ах, девушки, помните, что браки заключаются на небесах.
Элина. Даже, когда выдают замуж по принуждению родителей?
Марьям. Да, Шахзаде, как бы вы поступили в таком случае?
Ханчичек (Не сразу. Встает и обращается к зрителям). Между любовью и родительским благоразумием есть Бог, выбирайте Бога и тогда поймете, где свет истины, ибо щит наш в Боге, спасающем правых сердцем. Мудрый же сердцем прозовется благоразумным.
Занавес.
Сцена десятая.
Великий Каган гуннов Илбас и приближенные обедают в шатре, сидя на ковре и подушках. Входит Утигур.
Утигур (Кланяется). Славлю имя твое перед великим Тенгри. Есть важные сведения, Великий Каган.
Илбас (Продолжая есть). Вот так, дети мои. Каган единственный человек в стране нашей, кого допускается тревожить не только во время сна, но и за обедом. Говори же, Утигур, что за вести ты принес на этот раз?
Утигур. Вернулся из Партава Иунан, рассказывает народу о каких-то там мощах Захарии и Пандалиона. Задумал основать церковь на этой стороне ворот Чола. Говорит о правах христиан на основе договора о свободе вероисповедания. Много сынов и дочерей Тенгри привлек на свою сторону.
Илбас (Перестает есть). Дети мои, разве справедлив этот договор о вероисповедании? Не мы к ним лезем, а они сеют раздор среди нашего народа. Наши отцы в борьбе с христианами доходили до Арцаха и очищали тамошние ущелья от непрошеных гостей из Иерусалима, Сирии и Армении. Теперь на нашей земле они рассказывают сказки о каком-то воскрешении после смерти. И это уже не смешно.
Все согласно кивают.
Что еще должно произойти, чтобы терпению нашему пришел конец?
Утигур. Позволь, Великий Каган, ответить на этот вопрос тайному посланнику ваших единомышленников, прибывшему из Арана.
Илбас. Пропусти его.
Появляется Мардан в одежде простолюдина. Илбас указывает рукой и ему на ковре отводят место.
Как добрался, дорогой гость?
Мардан. Нет таких преград, Великий Каган, которые бы помешали восторжествовать справедливости. Человек узкими путями идет к ее свету.
Илбас. Так, значит, ты за справедливостью прибыл к нам? До чего же плохи дела в областях Адурпатакана, если его жители ищут справедливости за стенами Чола! Чем, юноша, живет народ ваш, куда смотрят его правители?
Мардан. Одни смотрят на Запад, другие - на юг, а народ между ними совсем заплутался, разделился на пути Богопочитания. Одни для других - осквернители святых стихий, другие для тех -бесопочитатели и идолопоклонники, а где истина - поди разберись. Правитель христиан Вачаган сидит на своем престоле у гор Арцаха, на том берегу реки Куры и проявляет с недавних пор особую рьяность в распространении веры о зачатии от святого Духа и о воскрешении после смерти в селах как равнинных, так и в ущельях и предгорьях Арцаха, землях, где сидел на справедливых и законных основаниях двоюродный ваш брат по матери Газан из рода Механ.
Илбас. Что ты хочешь этим сказать?
Мардан. А то, Великий Каган, что Араншах возмутил его жителей. Марзбана же подкупил золотом и серебром, чтобы тот отстранился от обязательств перед Газаном. Восстали простолюдины при поддержке дружинников Араншаха, убили Газана и провозгласили сына его Асая по праву рода его новым владетелем Члаха и Килсатака.
Илбас. Какой же прок от Асая христианину Араншаху?
Мардан. О, тут-то и кроется вся уловка Вачагана, Великий Каган. Перед тем, как отправить его в Арцах, утвердил его в христианской вере, а чтобы это утверждение не опровергалось в нем сомнениями, и не обратился он к другому мнению, опутал сердце его сетями любви к дочери своей Ханчичек, известной своей непревзойденной красотой и благодушием…
Молчание.
Илбас. Чем можешь подтвердить сказанное?
Мардан (Достает перстень из кармана и передает его Илбасу). Узнаете это? Снято с мертвого Газана людьми, которые видят в вас его правообладателя.
Илбас (Рассматривает перстень). Родовая перстень рода Механа. Как же мы должны поступить, дети мои? Сидеть и наблюдать, как в Арцахе воцаряются христиане, забыв о долге перед памятью невинно убиенного в родовом доме Газана или же призвать справедливого отца нашего небесного, бога единого – Великого Тенгри, засвидетельствовать наше законное право на возмездие?
Все приближенные: Призвать! Призвать!
Занавес.
Сцена одиннадцатая.
Картина третьей сцены. Те же действующие лица. Вачаган сидит в кресле и читает про себя бумагу.
Вачаган (Дочитав, отдает письмо архиепископу Шупхалишо). Передайте это в церковный архив для будущих поколений. И пусть непременно переведут на, сирийский, греческий и армянский языки. Ничто не должно быть утеряно в водовороте времен, тем более богоугодные деяния.(Встает.) Любезные и благородные братья мои, в городе Божьем Иерусалиме, как тут написано в письме от наших монахов из Арана, к югу от монастыря святого Стефана, заложено основание монастыря Арцаха - Святой Богородицы, средства для продолжения строительства монастырей, которые относятся к Амарасу, селению Каганкат и городу Партав, мы уже собрали. Теперь я бы хотел приступить к главному, что на сегодня более всего владеет моим сердцем, а именно: вам известно о моем желании великом обрести мощи святого отрока Григориса, первого католикоса Арана, погребенного в земле Амараса, возле древней церкви. Хочу вас порадовать: воистину, чудодейственна сила молитв Господу нашему Иисусу Христу, ибо поступают сведения о знамениях, приближающих наши поиски к обретению желаемого. Послушайте спешившего к нам в Дютакан иерея Амараса Иакова.
Иаков. Многие лета Араншаху Вачагану и домочадцам его! Здравия всем князьям и братии церковной! Я хочу рассказать об Иове отшельнике с даром апостольским, который был родом из далекой Армении. Неверующих жителей всего великого гавара Пазкан в Арцахе он обратил в веру христианскую, и, приобщив к богу, сделал их сообщниками служителей неизреченного таинства Троицы. Много раз Иов приходил на то место в Аране и совершал службу в память святого Григориса и много раз говорил перед народом, что в страну Аран явится правитель верующих и будет разыскивать это место и святые мощи Григориса. И еще как-то раз, в гости к нам пришел некий пустынник. Выйдя ему навстречу, мы приняли его, как обычно принимают братьев. Умывшись, он перекусил немного и, лег отдохнуть в сторонке и заснул. Вдруг он пробудился ото сна, соорудил своими руками крест и установил его на том месте, а нам он наказал, чтобы никто не смел снимать крест с места. Напротив, установите, сказал он нам, здесь крест великий и каждый день, утром и вечером молитесь тут и курите ладан, ибо здесь я увидел великое видение. Пришел в гости инок другой, и мы приказали подать ему обед, и отрок поднес ему чашу вина. Когда он обедал, в селе поднялся шум, и все мы, оставив гостя одного, пошли на крики. Встал гость, взял чашу и ушел тайком. Он продал чашу, взял деньги, поступил в школу и стал учиться на эти деньги. Но однажды вору, укравшему чашу, приснилось, будто возле креста того, установленного пустынником, сидит епископ в кресле, облаченный в белое одеяние, с весьма дивным видом, сам же он нагой, связанный, лежит перед ним, и тот велит пытать его на могиле святого. Проснувшись, он показал людям свое тело, которое все было в синяках от побоев и страшных пыток. И изо дня в день тот приказывал пытать его. Чтобы избавиться от страшных мук, он отправился в святой город Иерусалим, прося исцеления от страданий. Но и тут он вновь увидел во сне того же епископа, на том же самом месте еще более сурового вида, который велел пороть его еще сильнее и сказал: нет тебе исцеления от этих мук, разве пойдешь туда, где ты украл чашу и покаешься. Взял инок цену чаши, выехал из Иерусалима и прибыл в Амарас. Здесь он вошел в церковь, позвал иерея монастыря и, обливаясь слезами, признался в краже. Со многими мольбами он вернул цену чаши и показал им то место, где стоял крест. Вот тут, говорил он, в светлом одеянии, грозный видом сидел епископ. И указал он место, где была могила: вот тут приказывал епископ пороть меня. И, получив избавление от мучений, он ушел с миром. И, говорят, что многие прежде бесплодные женщины села, приходя сюда на поклонение и взяв земли с могилы, стали рожать детей. Страдающие лихорадкой и другими недугами также тотчас исцелялись, взяв земли с собой.
Вачаган. Есть ли примета на какой - нибудь могиле близ церкви или нет?
Иаков. Много могил с крестами ныне вокруг церкви, но особых примет не замечено.
Вачаган. Как же мы будем рыть землю, не зная точного места. Из-за множества могил мы сейчас не найдем всесвятую могилу блаженного. Тем не менее, братья мои, посты и молитвы наши и просьбы всемилостивого Бога приближают нас к заветным мощам святого Григориса. Дьякону царского села Иовелу во сне явилось видение. Послушаем его.
Иовел. Здравия Араншаху Вачагану и домочадцам его, а также участникам Великого Собора Арана, князьям и братии церковной.
Перед рассветом, о Великий Араншах, приснился сон мне, будто я с заступом на плече ищу мощи блаженного Григориса. И явился мне сам Григорис в белом облачении, в образе инока и спросил у меня: Что ты ищешь? Я ответил ему: Араншах и с ним все служители и народ Арана - все мы желаем обрести мощи Григориса, но не знаем, где они. Тогда блаженный взял меня за руку, наклонил меня над тем местом, где находились мощи святого и сказал: если вы Григориса ищете, то он тут и приказал копать на том месте. Там поблизости от могилы был небольшой холм, на вершине которого был крест. Блаженный поднялся на холмик и стал рядом с крестом. Я ни разу не был в Амарасе, о великий Шах, но если прибуду туда, то узнаю то место, которое указал святой Григорис.
Вачаган. Я очень рад, братья мои, ибо, должно быть там, на месте, явятся видения еще кому-нибудь…
Входит начальник стражи.
Начальник стражи. Араншах, к Дютакану приближаются Иовсеп, иерей Каганката и Маттэ, иерей Дарахача в сопровождении дютаканского полка. При них находятся мощи Григора Великого вместе с мощами увенчанных мучениц Рипсимэ и Гайанэ.
Вачаган (Восторженно). Повелеваю Великому Собору выйти навстречу им с хоругвями святых и Евангелием, с крестами, с пением духовных песен и псалмов, благословляющих Бога, дарителя величайшей награды.
Все уходят.
Занавес.
Сцена двенадцатая.
Комната с узким окном в арку. Дверь слева. Стол, кресла. Справа в углу сундук.
Аратан задумчиво смотрит в окно, где мелькают ночные огоньки.
Входит Марьям.
Марьям. Здравствуй, братец. Наконец-то ты дома.
Обнимаются.
Марьям снимает плащ и бросает его на сундук. Садится за стол.
Аратан ( Прохаживаясь по комнате). Долг настоящего воина денно и нощно защищать интересы отечества, не жалея живота своего.
Появляются слуги. Ставят на стол кувшин с вином, чаши и яства. Затем, поклонившись, уходят.
Аратан садится за стол. Молятся и начинают ужинать.
Марьям. Тебе, братец, надо жениться, а ты все упрямишься. Напрасно надеешься на любовь Шахзаде. А вот Элина тебя любит, подвигами твоими восторгается. Чего же более тебе надобно? Забудь, говорю тебе, царскую дочь. Сердце ее полнится светом богопочитания., в кротости ее нрава богобоязненное смирение, поэтому твои подвиги для нее лишь суета и томление духа.
Аратан. Знаю, но ничего поделать с собой не могу. Буд-то дьявол подпитывает огонь в сердце моем. Не в моих силах погасить его пагубные языки. Ты тоже хороша, сестрица. А могла бы при ней и о брате вспомнить, нужные слова подобрать, такие, что ближе к ее сердцу. Имея ключи, да не отпираешь его двери.
Марьям. Воистину, говорю тебе, безумцем сделаешься. Возможно, на поле брани ты - великий полководец, но в делах сердечных слеп и неопытен и, подозреваю, грешишь коварными замыслами. Признавайся, братец, я - то тебя хорошо знаю. Вижу - ревность поглощает тебя, зависть пожирает твое сознание. Говорят, родовое кольцо пропало с пальца убиенного Газана. Многие посчитали это мелкой кражей, Араншах тоже не придал этому большого значения. В конце - концов, кольцо-вещичка малая, мало что решающая в большой игре правителей. Однако, из таких мелочей и собираются кирпичики будущего Содома. Чего ты добиваешься? Хочешь помешать Асаю вопреки воле Араншаха?
Аратан. Восхищаюсь твоей проницательностью, сестрица. А на счет Асая, ты права: пока я жив, не будет ему покоя на земле Арана.
Марьям. Не гневи Бога, Аратан. Кем ты себя возомнил, чтобы решать судьбы людей в Аране? Теперь говори правду, не твоих ли рук дело исчезновение Мардана? В последнее время, я чувствовала, что-то в нем переменилось, он стал скрытен, задумчив. К тому же, за день до его якобы поездки домой, вас видели вместе за селом. О чем ты говорил с ним, как навредить Асаю?
Аратан. О тебе я говорил с ним, сестра, о тебе.
Марьям. Что ты задумал? Что тебе нужно от Мардана? Говори, я требую, я должна знать.
Аратан. Ничего такого, сестрица. Он просил помочь с отпуском. Я помог ему.
Марьям. Смешно. Очень смешно. Я знаю, ты угрожал ему. Ты завлек его в свои грязные игры, пользуясь его чувством ко мне.
Аратан. Я принял юношу в нашу семью, поэтому, думаю, что пора ему стать настоящим мужем. Пусть познает жизнь не из школьных книжек, а напрямую, какая она есть в действительности, суровая и многоликая. Пусть поборется за свое счастье. Это его только закалит. Вот увидишь, сестрица, потом оба спасибо мне же скажете.
Марьям. Так знай же, братец, в этой борьбе я не на твоей стороне.
Молчание.
Аратан. Завтра Шах с Собором выступают в Амарас. Со всех концов Арана народ стекается в Дютакан на поклонение мощам святых. Вчера их обернули в разные царские одеяния, потом положили со множеством благоухающих цветов и ладаном под обитый ярко-красной кожей и белым полотном балдахин, над которым возвышается крест из золота, весь усыпанный драгоценными камнями. Завтра в балдахин запрягут белых лошадей, хвосты им уже окрасили в пурпурный цвет, а гривы и хвосты украсят коронами. Сегодня Шах весь день пел псалмы благословения, а хоры епископов славословили Бога, просили об обретении желанных мощей святого Григориса.
Марьям. Предполагалось, что свита Шахбану и Шахзаде останутся в Дютакане, но Шахбану изъявила желание сопровождать мощи святых до Амараса.
Аратан. Араншах первоначально был против из-за весенних дождей, потом, видя ее большое усердие и желание поскорее найти мощи святого, дал свое согласие.
Марьям. Нам же велено оставаться в царском доме до возвращения Собора.
Аратан. Тем лучше…
Марьям. Это что значит: «тем лучше»?
Аратан. Не задавай лишних вопросов, сестрица. Поживешь-увидишь. И еще: разве это девичье дело, ходить с заступом на плече и рыть могилы?
Марьям. Святые могилы! Да, еще вопрос: где, интересно, будешь ты все это время?
Аратан. Советом решено расположить мои силы на этом берегу реки Куры, у моста Зомакатак.
Марьям. Надеюсь, это не твое решение…
Занавес.
Сцена тринадцатая.
Монастырский двор в Амарасе с множеством могильных крестов. Поодаль слева небольшая церквушка с часовней.
Внушительная толпа народа вокруг.
Представители духовенства. Князья и их жены.
Многие держат в руках кресты, иереи с евангелиями, некоторые служители с кадилами курят ладан.
Хор псалмопевцов: Воспойте Господу песнь новую; воспойте Господу, вся земля; Пойте Господу, благословляйте имя его, благовествуйте со дня на день спасение Его; Возвещайте в народах славу Его, во всех племенах чудеса его…
Сквозь толпу со стороны церкви идет Вачаган, за ним Шушан, далее Шупхалишо, знать и духовенство. Хор перестает петь.
Вачаган (Подходит к предполагаемому кресту слева от зрителей). Отец наш на небесах, да освятится имя Твое. Да придет царство Твое. Да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Помоги рабам Твоим обрести мощи святого Григориса, католикоса Арана. ( Снимает с себя мантию и, взяв в руки заступ, начинает усердно копать.)
Хор псалмопевцов: Воздайте Господу, племена народов, воздайте Господу славу и честь; Воздайте Господу славу имени Его, несите дары и идите во дворы Его; Поклонитесь Господу во благолепии святыни, Трепещи перед лицом его, вся Земля! Скажите народам: Господь царствует! Потому тверда вселенная, не поколеблется. Он будет судить народы по правде…
Шахбану Шушан подходит к яме и начинает уносить землю в подоле своего платья. Тогда и епископы, и иереи, и князья и их жены - следуют ее примеру, унося землю из ямы.
Хор псалмопевцов: Да веселятся небеса и да торжествует земля; да шумит море и что наполняет его; Да радуется поле и все, что на нем, и да ликуют все дерева дубравные перед лицом Господа; ибо идет, ибо идет судить землю. Он будет судить вселенную по правде и народы- по истине Своей…
Наступает момент разочарования. Араншах опечален. Огорченный, он садится на землю и погружается в великую заботу.
Вачаган. Безошибочны дела Спасителя всех. Даже двое, трое, собравшись во имя его, немедленно находят желаемое благо. Мольбу же столь огромного множества людей, собравшихся тут во имя Всесвятого, я знаю твердо, Он тем паче не оставит без внимания. Он не оставит нас с позором.
Голоса в толпе: Пропустите! Пропустите! Из толпы выходит вперед Хачкор, которого представляют Вачагану.
Хачкор. Да поможет вам всемилостивый Господь. Вы не там копаете, Шах.
Вачаган. Теперь и без тебя знаю, юноша. Одни говорят, копать нужно тут, другие - что там. Ну, где же ты предлагаешь теперь копать нам?
Хачкор. Чуть в сторонке, Шах, вот там.(Указывает на крест на правом краю сцены.)
Вачаган. По каким же приметам ты указываешь на тот крест?
Хачкор. В тот день, когда я родился, в дом моих родителей прибыл некий пустынник из безводной и каменистой области Арана по имени Симеон и велел им назвать их чадо именем Хачкор. Ибо, сказал он, наступит время и сыну вашему явится во сне видение Креста животворящего на том месте, где Араншах и верующий народ страны его будут искать мощи святого Григориса. И вот, как-то в полдень я уснул. И приснилось мне семеро мужей, одетых в белое, в подрясниках и ризах, и спросил я у иноков: мужи благословенные, раз вы тут, почему же не укажете место, где находятся мощи святого Григориса? Все мы заняты поисками и заботами из-за множества мнений. Они же ответили хором: Не видел ли ты какого-нибудь знамения? Я ответил: нет. Один из семерых выступил вперед и говорит: Следуй за мной, и я покажу тебе место, где установлен крест. И повел меня на то место, которое я указал вам. И видел я, как разверзлась земля и в пропасти на дне завиднелась лампада светящаяся. Раздвоенное пламя лампады тянулось вверх. И сказал я иноку, показавшему знамение: Я пойду, расскажу шаху о твоем знамении. Пойди и расскажи, сказал он. Перед тем, как копать, велите положить у креста мощи святого Захарии, всесвятого Пандалиона, великого Григора вместе с мощами Рипсимэ и Гайанэ. Тогда знамение откроется всему народу Арана.
Вачаган(Иереям). Принесите и поставьте мощи рядом с крестом. Господи, как много у Тебя благ, которые Ты хранишь для боящихся Тебя и которые приготовил уповающим на Тебя перед сынами человеческими! Яви нам мощи святого Григориса.
Копает у указанного креста.
Хор псалмопевцов: Воскликните Господу, вся земля! Служите Господу с весельем; идите пред лицо Его с восклицанием! Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас, и мы – Его, Его народ и овцы паствы Его. Входите во врата Его со славословием, во дворы Его – с хвалою. Славьте Его, благословляйте имя Его. Ибо благ Господь: милость Его вовек, и истина Его в род и род…
Вачаган. Нашел!Свершилось! Вот чудо Господа нашего – свет от мощей Святого Григориса! Какое сладостное благоухание! Воистину Господь облечен могуществом! Воспойте Господу новую песнь, ибо Он сотворил чудо, открыл пред очами народов правду Свою!
Шах и народ ликуют в изумлении. Из могилы исходит свет. Толпа пытается пробиться к мощам святого. Но Шах выходит им навстречу и с трудом успокаивает народ.
Терпения, братья мои, терпения прошу у вас! Обещаю: каждому будет предоставлена возможность встретить мощи святого! Но прежде надобно достать мощи и омыть их!
Народ успокаивается. Араншах садится на землю у могилы.
Принесите из драгоценной утвари корзину.
Приносят корзину, которую Шах держит на коленах и ждет, пока иереи с осторожностью достают мощи и кладут в корзину.
Иерей. Смотрите, тут еще две склянки!
Шупхалишо. В одной, должно быть, толика крови Захарии, а в другой - частица мощей святого Пандалиона.
Вачаган. Нет никаких сомнений: как написано в древних писаниях.
Иерей. Смотрите, еще стеклянная чаша святого Григориса!
Вачаган. Благодарю, Господи всемогущий, за то добро, которое даровал Ты нам.
Шупхалишо (Во всеуслышание). О благодетельный Шах Вачаган, благочестивый правитель Арана, постами и молитвами вы получили духовное и сверхъестественное сокровище-залог непреходящего и неисповедимого добра, великие и славные дары, какими еще не был одарен никто из предков ваших, из предшествующих вам Шахов Арана. Слава ваша ничуть не меньше, чем слава владыки Запада- императора Константина, или Трдата Аршакида, добывшего спасение для жителей области Армения. Вы сделались вратами света богопознания и стали примером многих добродетелей!
Народ ликует.
Вачаган (Кланяется перед народом). Христу-дарителю мне и вам вожделенного ходатайством святых и молитвами вашими - слава и благодарение ныне и присно!
Шупхалишо. Всякое добро, которое вы попросите у Бога-да воздаст Он вам через святого Григориса, и дай Бог править вам мирно долгие годы страной Аран, во славу и процветание церкви изо дня в день. Дай вам животворящий Христос и Его небесный Отец, кончить земную жизнь, исповедуя Христа! Аминь!
Народ ликует.
Хор псалмопевцов: Придите, воспоем Господу, воскликнем твердыне спасения нашего;
Предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему,
Ибо Господь есть Бог великий и Царь великий над всеми богами.
В Его руке глубины земли, и вершины гор - Его же;
Его - море, и Он создал его, и сушу образовали руки Его.
Придите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицом Господа, Творца нашего;
Ибо Он есть Бог наш, и мы – народ паствы Его и овцы руки Его…
Слева на сцену выходит Шахмар и быстро подходит к Вачагану.
Шахмар (Отводит Шаха в сторону). Плохие новости, Араншах. Гунны прорвались через ворота Чола. На берегу Куры их встретил Аратан со своим полком, но был разбит и взят в полон.
Вачаган. Сколько их?
Шахмар. Около двадцати тысяч всадников. Марзбан заперся в Партаве. В плену оказалось множество народа, лошади и скот с равнин угнаны…
Занавес.
Сцена четырнадцатая.
Просторная и светлая комната Ханчичек. Слева дверь. В комнате беспорядок. Марьям и Элина укладывают вещи в плетеные корзины.
За окном утро. Солнечно.
Марьям. Шахзаде, нужно торопиться. Арбы уже готовы.
Ханчичек (Смотрит в окно. Вздыхает). Господи, как же опустел Дютакан.
Элина. Народ, как всегда, укрывается в горах Арцаха. Шахзаде, ваше Евангелие… вы забыли?
Ханчичек. Ах, да! Как я могла? Посмотри, может в сундук положила?
Элина ищет в сундуке среди платьев и платков.
Элина. Тут нет, Шахзаде.
Ханчичек. Значит, в церкви забыла. Что со мной происходит? Почему я стала такой рассеянной? Вот смотрю я на вас и думаю: почему я не могу так, как вы, быть сосредоточенной, стою и как - будто завороженная. Без вас, девушки, я бы совсем пропала. А с этим отъездом я совсем сбилась с толку.
Марьям. Это оттого, что вы много переживаете, Шахзаде.
Шахзаде (Ходит по комнате, волнуясь). Я думаю о людях, о вас, о стране, мне тревожно за всех нас. Я молилась Господу о мире, стоя на коленях перед ним…каждый день просила избавить страну нашу от войн и бедствий. Господь испытывает нас, я знаю, послав беду на народ Арана. Все говорят о гуннах, какие они свирепые и беспощадные к народу христианскому. Вспоминают старые предания о жестокостях северян в Аране, о мученической гибели Тагухи, которая была из знатного рода страны нашей. Полководец гуннов, увидев ее среди пленных, воспылал к ней преступной дьявольской страстью, ибо она была весьма красива. Желая взять ее себе в жены, он приказал отнестись к ней с почтением. Вечером того же дня гунн приказал привести ее к себе. Чтобы утолить свое желание. Она же, вооружившись силой Господней, отвергла его, не соглашалась, поносила и даже насмехалась над наглым варваром. Не дай бог мне, говорила она, отдать свое скромное целомудрие свиньям и псам-язычникам или от страха перед мучениями, испугавшись до смерти, обменять на суетную жизнь жизнь непреходящую. И подняла она руки к Богу со словами: Господи Сил и Царь царей, не позорь меня, уповающего на Тебя, сохрани меня чистой и непорочной в надвигающейся опасности. Как даровал ты мне рождение из купели света и обновления, чем я познала тебя, сделай же так, чтобы и теперь благодаря вере и святости я оставалась чистой от грехов. Яви мне свет истины Твоей в сердцах этих бесчувственных варваров. Чтобы и они одного тебя познали истинным богом. Тогда гунн, разъяренный яростью, повелел: Если она не придет добровольно с почестями, то убейте ее жестокими пытками. Придя к ней, слуги стали принуждать ее исполнить желание гунна. И когда им не удалось уговорить непреклонную Тагухи, связали ей руки сзади, потащили за волосы, били по лицу терновником, истерзали все тело святой и отрубили мечом голову блаженной. Так великая Тагухи, победив с помощью Божьей, была увенчана неувядаемым венцом Христовым.
Все плачут
Затем вытирают платками слезы. Вздыхают. Успокаиваются. Продолжают собираться в дорогу.
Ах, Марьям, что же теперь будет с храбрым Аратаном? Какое горе постигло страну нашу! Как же невыносимо тяжело на душе моей, Господи! Бедная моя Марьям, я верю, что отец со своими военачальниками вызволит его из плена.
Марьям. Не переживайте за него так, Шахзаде. С ним все в порядке. В лагере гуннов с ним обходятся с почтением.
Элина. Шахзаде, мы собрали все необходимое. Тут много теплых вещей, в крепости Илера они будут очень кстати. Пойду, позову стражников, чтобы забрали корзины.
Уходит.
Ханчичек. Прощай любимое село…
Марьям. Вот увидите, Шахзаде, в скором времени мы все вместе с народом вернемся в Дютакан праздновать победу.
Ханчичек. Молю Господа, чтобы сбылись твои слова, Марьям. Да останется он таким же, каким мы знаем его.
Входят Элина, за ней два воина.
Воины забирают корзины и уходят.
Марьям. Пора ехать, Шахзаде.
Ханчичек (Разглядывает комнату. Прослезившись, вздыхает). Да, пора. Прощай, мой приют желанный. Да сохранит тебя Господь в целости и сохранности. Аминь.
Уходят.
Занавес.
Сцена пятнадцатая.
Военный совет в шатре в предместье Дютакана. На ковре сидят Вачаган и военачальники Арана. Пьют горячий напиток из полевых трав и рассматривают карты.
Вачаган. Гунны расположились у моста Зомакатак на той стороне Куры. Пока, к счастью, активных действий не предпринимают. Теперь намерения их не очень ясны.
Мушиг. Судя по донесениям, в лагере гуннов предались веселью и празднествам.
Вачаган. Что известно на счет пленников? Как с ними обращаются?
Мушиг. Пленников около трехсот человек. Это не считая людей Аратана. Обращаются с ними терпимо. Также в их лагерь угнано много скота и лошадей. Утром всадники гуннов приблизились к восточным стенам Партава, где совершив круг, вернулась в лагерь.
Вачаган. Что бы это могло означать? Показ мускулов или неписаное послание?
Хошгеан. Возможно, Шах, гунны решили ударить по Партаву, и далее проникнуть в Арцах.
Бакур. Кажется, Шах, это обманный ход. Партав уже заперт. И теперь они могут обойти его, если задумают вторгнуться в Арцах. После смерти Газана Илбас решил вмешаться в вопрос наследства по праву родства, ибо смерть его была неестественной. Поэтому он может подозревать Асая в заговоре или же, если захочет, просто уберет его с пути, не разбираясь в деталях.
Вачаган. Не будем спешить с окончательными выводами. Подождем последние донесения и потом примем решение. Да, а где Асай?
Мушиг. Со своими людьми укрепляет частоколы и углубляет рвы на дороге Рузтака, между восточными его холмами.
Вачаган. Рузтак – это его любимое место на земле…
Входит начальник стражи.
Начальник стражи. Шах, от Кагана гуннов Илбаса прибыли его братья, которые просят вас о встрече.
Вачаган. Братья? Тогда я сам их встречу. Пропусти их.
Вачаган и начальник стражи выходят из шатра.
Молчание.
Входят Вачаган, Абас и Оногур. Садятся на ковер.
Вачаган. Как здоровье у великого Кагана Илбаса?
Абас. Вашими молитвами, великий Араншах, великий Каган чувствует себя на вершине сил и крепок, как скала, здоровьем. Он передает вам братское свое приветствие и желает мира и добра народу Арана, здоровья вам и домочадцам вашим.
Вачаган (Учтиво кивает головой). Передайте великому Кагану, брату моему Илбасу, мою искреннюю благодарность за теплые слова и добрые пожелания. Наверно, будет лучше, если прямо перейдем к делу. Что вас привело в мой стан, дорогие гости?
Оногур. Великий Каган просит вас, о великий Араншах, о встрече, дабы установилась между вами братская любовь и мир между нашими народами.
Вачаган. Передайте моему брату, великому Кагану Илбасу, что я готов в любое удобное для него время встретиться с ним, чтобы закрепить мир и дружбу между нашими народами.
Все довольны.
Занавес.
Сцена шестнадцатая.
Картина четырнадцатой сцены. Тот же беспорядок в комнате. Входят воины с корзинами. За ними появляются Ханчичек, Марьям и Элина. Оставив корзины, воины уходят.
Ханчичек. (Прохаживается по комнате). Вот мы и вернулись в любимый наш Дютакан, девушки. Но эти месяцы привнесли с собой столько перемен, что радости не осталось места в сердце моем.
Марьям. Народ благодарен вам, Шахзаде…за то самопожертвование, на которое вы пошли ради спасения Отечества и церкви Христовой от многих бед и страданий. Благодаря вам в стране нашей снова воцарился мир, люди вернулись из крепостей, лесов и ущелий в свои дома, плененные соединились со своими семьями, дочери вернулись к своим отцам и матерям, сыновья остались невредимы, имущества и скот возвращены законным владельцам.
Элина. Во всех церквях люди молятся за вас, спасительницу нашу достославную. Ваш поступок, Шахзаде, это великий подвиг во благо Отечества. Вы великая сподвижница Араншаха Вачагана Благочестивого и церкви Арана. Вы - даритель света народу, да не померкнет в веках имя ваше славословимое – Шахзаде Ханчичек.
Ханчичек (Вздыхает). Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его. Любезный сердцу моему Асай сделался иноком и по наставлению Араншаха, на деле же по собственному волеизъявлению, смиренно отправился в божественный город Иерусалим, в строящийся монастырь Арцаха - Святой Богородицы. Обязанности его в Члахе, по обоюдному согласию сторон, принял брат твой, Марьям, благородный воин Аратан из рода Вахана, муж весьма богобоязненный и христолюбивый. Там же при церкви селения Дарахач поселился Мардан, кроткого нрава юноша и стал учеником иерея Маттэ. Человеколюбивый Бог, воздающий добро, внемля молитвам Вачагана Благочестивого, Шаха Арана, подарил ему долгожданного сына. С великой радостью принял Араншах от Бога дар этот через заступничество святых мучеников. И нарек он сына своего Пандалион, по имени святого Пандалиона-воина и мученика Христова. Свадьба же моя с великим Каганом гуннов Илбасом назначена на начало осени. И верю я, что человеческое зло не может помешать благости Бога, поскольку Он сила созидающая. Имеем мы судьей десницу творящую. Сами руки, которые утвердили небо и землю, вырезали на каменных досках скрижали, в которых содержатся умиротворяющие и спасительные законы, дабы познали мы единого Бога. Аминь.
Занавес.
/02.02.- 03.04. 2015г./
Джейхун Гаджиев (тел: 055-767-14-13).









Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 68
© 16.02.2017 Джейхун Гаджиев

Рубрика произведения: Проза -> Пьеса
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0














1