ПРАВО ИСКУШАТЬ. ЧАСТЬ 1. Я её напишу!



Повесть эта - мейнстрим.Мейнстрим - канонам не место, на стыке жанров, неожиданные решения, нравственное развитие героев и логическая последовательность их действий, философия и идеология, а так же смесь фантастики и реалий нашей жизни.



Вместо вступления.

В мае 1999 года, (в ночь после юбилея, когда “сороковник” разменял), мне приснился необычный сон. В нём стоял я голым в бане. На лбу и груди, от жара нестерпимого, набухали капельки пота, а от порога тянуло морозным воздухом: ноги словно приклеились к мокрым половицам, шагу ступить не мог.
Медленно стала открываться дверь, секунды через две-три я испуганно вскрикнул и прошептал:
- Бабушка?
- Здравствуй, внучек! - тепло отозвалась она.
- Ты же умерла! - вскричал я. - Зачем ты здесь?!
- Чтобы о том сказать, что и в другой жизни продолжаю любить тебя. Сквозь запреты все смогла прорваться того ради, чтобы тебя повидать, словцом ласковым перемолвиться.
- Я тоже тебя люблю, - с трудом произнес я, стараясь говорить спокойно. - Но ты не снись мне больше, не надо!
Чуть успокоила меня ее улыбка: добрая и чуть виноватая.
- То, что разговор наш не сон, вскоре сам поймёшь, - торопливо заговорила она. - Предостеречь хочу. Кое в чём пред тобой в жизни земной я приоткрылась, так вот, обо мне там не расспрашивай, а слово “жаворонок” не упоминай даже. Тем вред себе причинить можешь.
- Вред... - о чём ты?!
- Тебе предстоит стать хранителем. Не надеялась даже, что кому-то из моих потомков выпадет такая честь.
- Я ничего хранить не собираюсь! – выкрикнул я.
- Если скажут тебе, что это не я к тебе приходила - не верь, но и сказанное не оспаривай, - торопливо произнесла она и улыбнулась ласково. - Эх, побеседовать бы обстоятельно, да недосуг. Для свиданьица у нас пять минуточек малых, да и те для дела дадены. Может, даст судьба, свидимся ещё.
Она шагнула ко мне, положила маленькие худые ладони на мои плечи. Руки ее, вдруг, стали тяжелыми, словно валуны, из которых была сложена печь-каменка. Я рухнул на колени. Уткнулся носом в старенький, до боли знакомый цветастый байковый халат, пахнущий свежеиспечённым хлебом.
- Что ты делаешь со мной, баб... – И осекся на полуслове. Тело окаменело. Даже мизинцем шевельнуть не мог. Лишь не потерял способность глазами водить из стороны в сторону.
Скрестив ладони, бабушка положила их мне на голову, чуть выше лба, и заговорила, тяжело роняя слова:
- Открываю тебе ниор древа древнего, в небеса вознесённого. Сплетение разума твоего и Высшего - да соисполнится! Пусть будет светел твой путь, а деяния славой произрастут!
Лишь убрала она руки с моего лба, двигаться способность заново приобрел. Вскочил. Гневно, (скорей трусливо), выкрикнул:
- Уходи!
- Володя, - улыбнулась она, - что бы ни случилось, ничего не бойся! Жизнь твоя, отныне, всего лишь более наполненной и интересной будет. Прости, внучек мой любимый, ежели напугала появлением своим. И за то прости, что память о встрече этой в тебе не сотру. Прости и прощевай!
В следующий миг я проснулся. Тело выше пояса было мокрым от пота. А ноги... ноги и в самом деле, заледенели!..


Легче зажечь одну маленькую
свечу, чем клясть темноту.
Конфуций.

Глава 1. Шок.
Я места не находил весь день: сон не шел из головы. Думал, холодея от ужаса: “Уж не передала ли мне бабушка в бане свой колдовской дар?!
Думать так основания были: бабушка была сильной ведуньей, (колдуньей, можно и так сказать).
Тех, кто ведал, в деревнях ценили. Вот и к бабушке моей люди уважительно относились, без излишнего трепета и страха. Она знала травы, владела массажем, умела выслушать, не перебивая, могла успокоить, а то и раззадорить, сказав всего несколько слов. Пожалуй, в деревне семьи не было, которая хотя бы однажды не обращалась к ней за помощью.
Главное,она знала заговоры.
Для сегодняшних колдунов, в большинстве своём, важны не тайные знания, не результат колдовского лечения, а знание приёмов гипноза и психологии, чтобы с помощью их ещё более успешно обманывать людей. Для ведуний прошлых веков слова “тайные знания” и ”порядочность” были почти синонимами. И они брали плату за колдовское лечение, но не более того, что предложат. Чаще бесплатно лечили, а противостояли злу искренне.
Вечером я вошел в спальню с опаской.
Жена давно уснула, а я лежал в кровати, беспокойно всматриваясь в полумрак. Вдруг, в одно мгновение, под головой исчезла подушка: затылок припечатало к чему-то твердому, а глаза резанул свет. Я вскочил и... чуть в обморок не грохнулся.
Непонятно как, я оказался в огромном ангаре. От стены до стены полкилометра. Потолок метрах в ста от пола.
"Ангаров таких, без поддерживающих кровлю колонн, не бывает! - подумал я растерянно и тупо. - И пол такой, цветную мозаику под старину - в ангарах не делают!..".
Огромное количество людей вокруг себя увидел - человек двести, если не больше. Большинство - босиком! А одеты... - ха, словно спать приготовились! Женщины, в основном - в спальных рубашках. Мужчины в пижамах, шортах, футболках. Они улыбались радостно и аплодировали - ба-а-а, мне аплодировали!
Отдельной кучкой стояли семеро мужчин, одетых в чёрные балахоны до пола - улыбались снисходительно.
"Крыша едет, шифер шуршит, – подумал я. Словно бы подводя печальный итог всем былым заигрываниям с магией и колдовством, подумал злорадно, будто о ком постороннем: - Допрыгался!!!".
- Среди достойных проявился ещё один достойный! - громогласно выкрикнул толстяк в чёрной одежде. - Слава достойному!!!
Окружающие отозвались криками и новыми аплодисментами. Лишь стихли овации, послышался тихий звук... пожалуй, так колокольчик звенит, из глины обожжённой. Люди, словно были они всего лишь голографическими изображениями, стали исчезать.
- Иди к нам! - приказал толстяк в чёрном.
- Вы... вы кто?! - трусливо пролепетал я, отступив на шаг.
Ко мне подошел старик с гладко выбритым, властным лицом. В его руке, вдруг, появилась ниоткуда длинная палка с набалдашником в виде летучей мыши, наполовину расправившей крылья. Он взмахнул палкой. Тело моё словно бы окаменело, (как тогда, в бане). А старик водить принялся фигуркой летучей мыши перед моим носом.
- Ярко выраженных способностей к колдовству в этом смертном не вижу, - сердито пробормотал он и, метнув быстрый взгляд в сторону толстяка, проворчал: - Он не более чем посредственность!
- Похоже, сударь, Вы кое-что в нём не разглядели, - раздвинул толстяк мясистые губы в слащавой улыбке.
- Тут и разглядывать нечего! - рявкнул старик.
- Ой, ли?! - заулыбался толстяк.
Старик отбросил палку в сторону, но она не упала на пол, а снова словно бы растворилась в воздухе.
- Память - никчемная! - загрохотал его голос. - Умственные способности - ниже средних! Умение управлять снами - в зачаточном состоянии! Воспринимать наведённые видения - неспособен!
Толстяк не уставал улыбаться.
- Что касается умственных способностей этого смертного, то на Земле они выше средних, - слащаво пропел он. - Память его по земным меркам тоже является отнюдь не слабой! И Вам ли не знать, что из ста новичков лишь двое-трое изначально умеют управлять снами и воспринимать наведённые видения! Он не только перспективен, но и...
- Нам не только перспективные - талантливые не нужны! - сердито перебил толстяка старик. - До перелома тысячелетий осталось всего ничего, не время распылять силы!
- Но... - Толстяк заулыбался особо прилежно.
- Сотри из его памяти пребывание здесь и отправь на Землю! - потребовал старик.
- Уж позвольте договорить?! - заулыбался толстяк, уже отнюдь не весело. - Он не только перспективен, но и вполне может быть носителем портала для проявления Высшего.
- Обоснуй! - сухо потребовал старик.
- Хотя бы потому, что я не могу стереть его память. Она защищена магией, которая мне не подвластна.
Старик посмотрел на меня подозрительно. В следующую секунду в его руке снова появилась та самая палка с набалдашником. Он резко сунул её мне под нос. Летучая мышь яростно зашипела - отчётливо услышал! Я хотел отшатнуться, но не смог.
- А он не так прост, как кажется, - задумчиво произнёс старик. - В нём есть скрытая сила. Но это... да, отчётливо вижу, это не его сила - нашего мира. К нему было применено магическое воздействие седьмой ступени.
- Восьмой, - поправил толстяк. - Магию древних, худо-бедно, я смог бы просчитать. Уровень мимолётных желаний и животных инстинктов для меня практически недоступен.
- Хм! - Старик свел кустистые брови к переносице.
- Мне ближе логика и трезвый расчёт, - добавил толстяк, снова приторно улыбаясь.
- Понять не могу, кто и зачем посмел задействовать это опасное боевое заклятие для оберёга обычного смертного.
- Он внук Жаворонка, - сказал толстяк.
Старик резко отбросил в сторону палку с летучей мышью. Она исчезла, не коснувшись пола.
- Ведь предупреждал её! - гневно сжал он кулаки. - Ох, доиграется!!!
- Жаворонок становится строптивицей, - подхалимски произнёс тот, что стоял рядом с толстяком. - Пора бы её осадить!
- Лет через пятнадцать, как начнёт она проявлять себя здесь, ты вправе это сделать, - желчно произнёс старик и усмехнулся. - Если сможешь! С её умениями порой я не могу совладать.
Тот, кто стоял рядом с толстяком, пристыжено опустил голову.
- Этот фактор в поиске мы упустили, - спокойно заговорил толстяк, улыбка исчезла с его лица. - Обычным людям магия первых и древних тоже может быть подвластна, но только в том случае, если внедрена в них насильственно. В данном случае, постаралась Жаворонок. Кроме этого смертного только в России я нашел семь человек, в которых отголоски этой магии внедрил Высший разум. Они обладают сверхспособностями, но магию используют интуитивно и не осознают пока собственных возможностей. Над ними я установил наблюдение.
- Хм! - старик окинул меня холодным взглядом и досадливо поморщился. Не поворачивая головы, сказал толстяку: - Умеешь ты загадки загадывать!
- Отгадки бы найти, да битому не быть, - ухмыльнулся толстяк.
- Выходит, Высшее может проявиться в обычном человеке ещё и через магию Древних, - задумчиво пробормотал старик и спросил: - Как это можно проверить?!
- Он не Ванга, предсказаний не делает, - пожал плечами толстяк.
- Возможно никак, если не поймём механизм активизации Высшего, - пробормотал старик.
- То, что Высшее притянуть могут не только личностные качества обычного смертного, а так же магия первых и древних, всего лишь догадка, - сказал толстяк.
- Перспективная догадка, - задумчиво произнёс старик.
- Вероятность того, что это он, очень мала, - сказал толстяк.
- Не так уж и мала, - хмуря брови, возразил старик. Вскинул голову и властно произнёс: - Займись им. Активизируй линию его судьбы. Проанализируй малейшие всплески магии по всей линии. Выяви необычные моменты в биографии.
- Чтобы сделать это в течение хотя бы десяти дней, мне потребуется не менее ста умерших, - отозвался толстяк.
- Так полагаю, исполнителей тебе понадобится раза в четыре больше, - строго сказал старик. - Приостанови разработку последних трёх проектов.
- Я не смогу контролировать такое количество умерших, - вскинул брови толстяк.
- К чему лишнее на себя взваливать?! - ворчливо произнёс старик. - Ты им задание предоставь, работу сами выполнят. Каждому умершему дай с линии судьбы по месяцу его жизни. От зачатия до сего дня. Через три дня результат доложишь.
- Сделаю, - кивнул толстяк.
- Установи за ним наблюдение из Рунного посоха. Пусть жрецы им займутся из окружения Паирима, а не рядовые соотносители.
- Этих бездельников давно пора напрячь! - расхохотался толстяк.
- По активизации древнего жезла что выяснил?
- Древнее захоронение вскрыли пять диких археологов.
- И что?!
- В живых остался один. Я снял с него заклятье. Не представляет интереса. Обычный человек.
- О деле этом можно забыть. Но поиск носителя Высшего на Земле не прекращай...
Я забыл этот странный разговор. Но, как оказалось, не окончательно запамятовал. Вспомнил через несколько лет. Произошло это случайно, когда мы, я и Паша, мой друг из-под Новосибирска, тайком от магов создали в собственных сознаниях по "полю сорняков".
Мы отрабатывали тогда методику поиска чуждых воздействий на собственные сознания и подсознания. Я чуть по-другому взглянул внутренним зрением на недавно созданное "поле сорняков” и шок испытал. Во мне спала, под прикрытием магической защиты, чуждая мыслеформа. Она проявилась перед моим мысленным взором в виде малюсенькой, зелёной горошинки. Причину, отчего она перекочевала из подсознания туда, я так и не смог понять. Возился с ней недели три, пока не распечатал собственные воспоминания.
А тогда, стоя перед тем стариком, (Верховным магом, как выяснил позже), я не забыл лишь предыдущие свои слова:
- Вы... вы кто?!
Верховный маг их тоже не забыл, продолжил разговор.
- Маги, - ответил сухо.
- Где я?!
- Пусть мир наш будет твоим вторым домом, - скупо улыбнулся он. - Здесь ты проявляться будешь каждую ночь, во сне. Тебе выпала великая честь приобщиться к знаниям магов.
- Каких магов? - прошептал я. - Что Вы мне сказки рассказываете?!
Старик не ответил, исчез. Следом, ничего не объяснив, один за другим стали исчезать остальные люди в чёрных одеяниях.
Через полминуты рядом никого не осталось из толпы, а на мне медленно проявился белый балахон до пола.



Чудеса - там, где в них верят, и чем
больше верят, тем чаще они случаются.
Дени Дидро.

Глава 2. Гид на день.

В мгновение одно, в двух шагах от меня возник из ничего худощавый мужчина лет сорока, одетый в чёрную футболку, джинсы и кроссовки. Представился необычно:
- Здравствуй, Владимир! Я умерший, Андрей Богорад. Буду на день сегодняшний твоим гидом.
- А где все?! - испуганно пробормотал я.
- Хранители на лекции, где же ещё им быть, - весело рассмеялся призрак. - А маги там, где им хочется пребывать.
- А где им хочется быть?! Пребывать, то есть?! - пролепетал я.
- Давай-ка, выберемся прежде из замка. Иди за мной! - скомандовал он. И прикрикнул: - Быстрее!
- Нам опасно здесь находиться?! - спросил я.
- Тебе - нет! - ухмыльнулся призрак. - На тебя маги панцирь навесили магической защиты. Не крути головой, им твоя белая мантия является.
- Мантия?!
- Это - наряд новичка. Меченым тебе быть неделю. А вот мне магию на себе удерживать в замке трудно. Ещё минут пять и от одежды лохмотья останутся. А там и в личине подзабытой, стариком пред тобой могу предстать.
- Стариком?! - тупо переспросил я.
- Я старше тебя раз в пять, - заявил призрак.
- Раз в пять?!
- Я умер, когда родители твои ещё на свет не появились.
- Умер?!
- Ну да. Али забыл? Я же представился: умерший, Андрей Богорад.
- А-а-а... а почему ты живой?!
- Это здесь я живой. На Земле меня нет. На Земле косточки мои давно уже сгнили.
- Поня-а-атно, - протянул я, хотя понятным мне абсолютно ничего не было. Заявил с усмешкой: - Ты видишься мне удивительно правдоподобно.
- Не терзай себя, психушка по тебе не плачет, - расхохотался Андрей. - Ты во вполне реальном мире. А я - не призрак!
- Но это... это всё... - ведь невозможно!!!
- Жаль, телепортацией ты не владеешь, - усмехнулся мой новый знакомый. - Грамм сто водки тебе точно не помешает.
- Водки?!
- Она, брат, лучшее лекарство от шока, - сказал умерший и резко остановился.
- Что-то случилось?! - обеспокоился я.
- Вот балда! - хлопнул Андрей себя ладонью по лбу и заулыбался радостно. - Я же тебя в наряде новичка запросто могу перенести в таверну. Так, ты только в обморок не грохнись. Для тебя это будет, как смена декораций.
Секунды не прошло, я очутился перед круглым столом, диаметром около полутора метров, накрытым на двоих... - скажем так: по-домашнему щедро. На белоснежной скатерти, в отнюдь не скромных хрустальных вазах, шесть салатов - только их хватило бы с лихвой, чтобы насытить семью из пяти человек. В вазе с тонкой и высокой ножкой огромная кисть винограда - ягоды с грецкий орех. С мясными деликатесами, порезанными тонюсенькими ломтиками, вычурно украшенными зеленью, орехами и кусочками овощей - тарелок десять. Посередине, в блюде овальном - жареный молочный поросенок, исходящий паром и источающий божественные запахи.
К чему такая расточительность?!
Находился стол в небольшой круглой комнатке без окон. Вместо двери - полуовальный проём с клубящимся в нём серым туманом. На белоснежной стене три простеньких подсвечника, с тремя короткими свечами, толщиной с палец. Они едва горели, а было светло, как днём.
- Будь, как дома, - приветливо улыбнулся Андрей. - Прошу к столу!
- У меня нет с собой денег.
- Здесь не надо платить. Садись... - садись же!!!
- Бесплатный сыр только в...
- Нашёл, с чем сравнить! - расхохотался мой необычный собеседник и неожиданно помрачнел. - С этой точки зрения я на судьбу свою ещё не смотрел. Как ни странно, но ты прав. Для меня этот мир, как умер, стал мышеловкой. Мышеловкой, в которой всегда есть бесплатный сыр.
- Извини, я не хотел тебя обидеть!
- Это ты меня извини. Мог бы угостить по высшему разряду, время тратить на заказ не захотел. Вызвал из памяти прежний зал и прежний стол, когда с умершим одним здесь беседовал. А за мысль интересную - спасибо! Фраза о том, что умерший в мире магов мышь в мышеловке, крылатой станет. Ах, да! Давай-ка, к трапезе приступим! Что пить предпочитаешь?!
- На твоё усмотрение.
Андрей разлил в хрустальные рюмки прозрачную жидкость из запотевшего графина.
- Первый тост за нас, чтоб стали мы друзьями!
Он снова заулыбался. А я о том подумал, что во сне у меня вряд ли бы тряслись руки... Тоже мне - доказательство!
- И водка, как настоящая, - пробормотал я, морщась.
- Какой же ей ещё быть?! - радостно заулыбался Андрей. - Ты в реальном мире. Я постараюсь это как можно быстрее доказать. Закусывай! Не стесняйся, уж что-что, а еды здесь навалом. Тысячу столов таких могу заказать, абсолютно одинаково сервированных.
- Тысячу?!
Андрей расхохотался раскатисто.
- А что, это идея! Как-нибудь удивлю приятелей, если, конечно же, таверна захочет выполнить столь необычный заказ.
Я положил на стол вилку.
- Где я?!
Андрей вмиг посерьёзнел.
- Мне многое хочется тебе рассказать, - впился он в меня взглядом. - И не то, даже, что рекомендовали говорить маги.
- Слушаю, - сказал я. Поиграв желваками, добавил: - Очень, очень внимательно слушаю!!!
- Володя, я твой гид на день, - отчего-то потерял душевное равновесие мой собеседник, - завтра никто из умерших и хранителей не вправе к тебе подойти, но что мешает нам встретиться послезавтра?! Ничего! Ты позови меня послезавтра.
- Как?
- Представь меня перед собой и мысленно позови. Я услышу и явлюсь.
- Хорошо, - согласился я, из ахинеи этой ничего не поняв. Я готов был дать любое, даже невыполнимое обещание, лишь бы не думать о том, что произошло.
- Володя, давай-ка ещё по стопочке! - сказал Андрей.
- Что же, наливай.
- За тебя, чтобы не утратил ты на день сегодняшний способность думать и анализировать! - Мы чокнулись. Выпили. Закусили неторопливо. Андрей снова заулыбался. - Прежде я расскажу тебе легенду магов. Главную легенду магов. Многое тотчас поймёшь.
Я посмотрел своему “гиду на день” в глаза - озорное дружелюбие! - произнёс снисходительно:
- Послушаю..



Легенда всегда берет верх над историей.
Сара Бернар.


ГЛАВА 3. Легенда магов.
- ...И 200 тысяч лет назад люди во многом отличались друг от друга, - так начал Андрей Богорад рассказывать легенду магов. - Кто-то только и знал, как выслеживать диких животных. А кое-кто умел наблюдать и анализировать. Мог предсказать, к примеру, что скоро пойдет дождь. Что на следующий год будет плохой урожай орехов, уйдет в дальние леса белка, а с ней и другие звери – хорошей охоты не жди. Подобные пророчества казались соплеменникам чудом. Невероятным чудом! Людей, которые их изрекали, не понимали, начинали опасаться. К их словам прислушивались, но сами они становились изгоями. Чтобы не быть изгнанными из племени, дабы выжить, им приходилось хитрить. Кто знает, какие истории они придумывали в свое оправдание, но так - и только так! - появились первые колдуны.
Шли тысячелетия. Знания колдунов передавались из поколения в поколение. Приумножались. Они были единственным средством закрепить власть и потому становились все более и более тайными.
Постепенно, почти не заметно, колдуны меняли жизнь племен: делали ее более разнообразной и интересной. Нарождались новые обряды, праздники, традиции. Все чаще соплеменники смотрели на колдунов не только с суеверным ужасом. А вскоре, не прошло и полста тысяч лет, колдуны стали занимать в племенах особое, порой даже более почетное место, чем вождь.
В те далекие времена люди еще не умели убивать себе подобных: не нарушалось табу, наложенное на людские племена самой природой...
- Ой, ли?! - перебил я Андрея. - Последнее утверждение больше на сказку похоже!
- Поверь, в те времена в людях не было еще той жестокости, ненависти - всех тех пороков, которые властвуют в наше время. Конечно же, не без этого, между племенами происходили стычки, но не настолько кровожадные, как это любят показывать на Земле в кинофильмах.
- Ой, ли?! - сказало моё упрямство.
- Человек в своем развитии еще не далеко ушел от животных. А где ты видел... да хотя бы то, чтоб матерый волчище, отстаивая право вожака, насмерть загрызал бы волков молодых и слабых?! Особых поводов и для межплеменной вражды не было. Земледелие еще не вошло в обиход, зато лесов было предостаточно. В них не переводилось зверье, а в озерах и реках - рыба. А вот для дружбы, по крайней мере, один повод был. Племена обменивались женщинами... Не смейся! Уже в те времена колдуны знали, насколько полезна для воспроизводства “свежая кровь”. О генах, ясное дело, понятия не имели.
- Андрей, а откуда ты знаешь о генах и кинофильмах?! - спросил я. - Ты же умер, когда ещё родители мои на свет не появились!
- Чай не в пустыне живу, - пожал он плечами. - Умершим общаться с хранителями никто не запрещает. Да и маги о многом рассказывают.
Он торопливо схватил графин, наполнил мою рюмку до краёв.
- Давай-ка, выпей!
- Один?!
- Тебе на пользу пойдёт! А мне рассказ надо вести!
- Не машину же! - расхохотался я.
Андрей посмеялся вместе со мной... Понял ли?!
- Выпей! - почти приказным голосом сказал он. - Тебе действительно на пользу пойдёт. А мне лучше побыть слегка выпивши.
Он впредь не оставлял мою рюмку пустой.
Водка оказалась весьма качественной, даже приятной на вкус. Вскоре пришлось ублажать разыгравшийся аппетит. Так что, вопросы своему необычному собеседнику долго не задавал.
Простите, несколько подсокращу рассказ Андрея. Точнее, основательно сокращу. Иначе, легенда магов половину книги займёт, что не особо необхожимо для повествования.
- ...Язык людей первоначально был примитивным, - говорил Андрей. - В основе его были жесты и движения тела, понятные каждому. Если бы не колдуны, он таким бы оставался ещё многие тысячи лет. Поначалу, только колдуны знали множество слов. Это они, стремясь познать мир, давали названия всему, что мог приять их разум.
Единый межплеменной язык, богатый образами и сравнениями, появился задолго до того, как племена начали объединяться. На то была одна, но крайне весомая причина. Почти каждый колдун отправлял в те времена своих учеников путешествовать - бродить по белу свету и добывать новые знания. Они постигали искусство общения и, исподволь, заражали ближние племена новыми словами, которые постепенно становились общепринятыми.
Убить колдуна, даже обидеть, даже воспользоваться его магическими вещами, означало навлечь на себя все опасности мира. Мысль эта внушалась людям тысячелетиями.
Не злых духов призвано было отгонять древнее изобретение: кусок выделанной кожи, натянутой на верхнюю часть черепа животного - барабан. Им оповещали колдуны и ученики колдунов о своем прибытии. Под его звуки, напевали сказы.
Первые бродячие сказители появились из учеников колдунов, которые по той или иной причине не вернулись в родное племя.
Кроме странствующих учеников колдунов были и другие непоседы. Кто-то, уходя на охоту, безбоязненно забредал чуть подальше – узнать, а что там, за холмом... за лесом... за рекой... за долиной? Встречался с другими племенами. Всматривался в их жизнь и быт. Спешил обратно, чтобы рассказать соплеменникам о своих приключениях, новые сказки и легенды. А то и бережно, боясь уронить, поцарапать о ветку, нес бесценный подарок – вот же, вот наглядный пример! - удивительный, каменный горшок, который из глины сделали люди, живущие в пещерах.
В пещерах! Не на стволах деревьев, в переплетении ветвей!
Люди делились идеями. (Лук со стрелами и копье, дротик и ловчая яма, петля и праща... - сколько нового, интересного открывалось им). А вслед за этим, нарождалась торговля. Вернее, товарообмен: продуктами, одеждой, орудиями труда и охоты. И уже вечером, у костра, племя иногда забывало о своём колдуне, слушало рассказы "торговца" или странствующего певца-музыканта, или своего, "заблудившегося", охотника, а то и чужака, как бы случайно оказавшегося поблизости от поселения поздним вечером.
Сама жизнь забирала у колдунов их абсолютную власть. Не удивительно, что некоторые из них ополчились на инородцев. В бытие племен вошла первая, по-настоящему серьезная, вражда.
Однажды, как гласит легенда, в одном из древних племен появился необычный колдун. Колдун-фантазер. Вечерами, когда потрескивал костер, а тьма сгущалась за спинами людей, он рассказывал сказки. О том, что в озере живет хозяин его – водяной, в пещере – пещерник, а когда охотник идет по звериной тропе в лесу, его провожает любопытными взглядами леший. Племя слушало фантазера и... верило. И вера эта была настолько сильна, а рассказы колдуна до такой степени зримыми, что энергоинформационное поле племени сотворило чудо. Настоящее чудо!!! В жизнь людей вошла нежить. Появились первые сущности, которые нет-нет, да попадались соплеменникам на глаза. Обретались они такими, какими их выдумал колдун, и создали в своём воображении соплеменники.
Людям не нужно было научных обоснований, что это их общей волей, с помощью их общего воображения, водяные пары, приобретая несколько иные свойства, делают очертания сущностей зримыми. Они просто их видели, воспринимали, как данность, как некую неизбежность, не задумываясь особо о сотворившемся.
Племя не успело свыкнуться с нежитью, а колдун уже рассказывал о вещах совсем невероятных: о том, что человек после смерти не умирает, а попадает в загробный мир, в котором нет ни голода, ни болезней. Прагматичные соплеменники видели перед собой только реальный мир. Где она, загробная жизнь?! Но, так ли сложно было колдуну заставить их поверить и в эту небылицу? Ничуть не сложней, чем нам, взрослым, убедить современных маленьких детей в существовании Деда Мороза.
Умер тот колдун, умерли его внуки и правнуки, а в памяти людской жила и жила сказка, обрастая подробностями. Она обрела крылья, разлетелась по белу свету, увлекая людей других племен своей притягательной необычностью. И, уже, когда умирал охотник, ему клали в могилу лук и стрелы – чтобы и там, на том свете, он мог охотиться; одевали во все лучшее – чтобы и там не испытывал неудобств.
Прапраправнуки колдуна-фантазера уже не задавали себе вопрос: есть ли жизнь после смерти? Они мечтали хотя бы одним глазом взглянуть, а что там и как там?
Племена стали объединяться. В спорах, драках и распрях начало создаваться первое подобие государства, где роль правителя играл Совет вождей. А колдуны, хоть к их советам и тут продолжали прислушиваться, утрачивали былую власть. Иные вожди осмеливались уже прикрикнуть на своего чудодея, если... - вот же, вот конкретный пример! - несколько дней подряд шел дождь. И не докажешь, что не во власти погода. А соплеменники, что в пояс кланялись и в глаза взглянуть боялись стародавним колдунам, уже не просили – требовали отправиться в тот неведомый, загробный мир, чтобы передать слова приветные недавно умершему сыну, (отцу, матери...), успокоить его, сказать, что здесь, на Земле, у его родных все хорошо и благополучно.
Вера людей в жизнь после смерти была настолько велика, что случилось второе великое чудо. Энергоинформационное поле объединенных племен... - нет, не так! - народился Высший разум, едва окреп, как только хватило сил, создал внутри себя некое пространство, куда после смерти людей стал отправлять их души.
Человек и раньше не умирал сразу, полностью. Погибало тело, а энергоинформационная субстанция, (душа), продолжала жить. Она летала по свету, покуда не истощалась энергозащита. Или, пока не съедали ее, ослабевшую, другие сущности. Поверив в загробную жизнь, люди всего лишь нашли того, кто отныне об их душах станет заботиться, создавать для них видимость жизни, наполнять фантом-существование в энергоинформационных полях Тонкого мира хоть каким-то смыслом. И... надеждой на возвращение в земную жизнь. Пройдет не одна тысяча лет, прежде чем Высший разум сможет воплотить и это.
Кто был тот волшебник, который первым осуществил "прорыв" в царство мертвых, даже магам не известно. Но, вслед за путешествиями в иной мир начались другие чудеса. Они родились на острие желания колдунов возродить былую власть.
В мир пришла магия.
Сначала, как робкая гостья. Впоследствии оказалось, что с помощью магии можно создавать многое: огонь, защиту, поражающую силу. Маги, (так себя стали называть себя колдуны, добившиеся могущества), строили в своем воображении замки и они исполинами вставали на Земле.
- Мороки? - спросил я.
- Выстраивались замки Высшим разумом из паров воды, - пояснил Андрей.
- Значит, мороки, - заключил я.
- Вода может быть твёрдой даже при плюсовой температуре, - заявил он.
- А вот этому поверить категорически отказываюсь! - усмехнулся я.
- Да, может быть твёрдой даже при плюсовой температуре, но начнёт таять от огня свечи, превращаясь в обычную воду. Маги и сегодня владеют этим тайным знанием, но передавать его людям Земли время ещё не пришло.
- Нет, не верю! - пробормотал я.
Андрей посмотрел на меня чуть свысока.
- О том, насколько сегодняшние маги опережают в знаниях человечество, вскоре сам убедишься. А в те древние времена маги ещё только-только учились сотрясать горы, создавать моря, поворачивать вспять реки...
Я перебил Андрея, выставляя напоказ сарказм.
- И тряслись и рушились горы. И реки поворачивали вспять, пугая пенистыми бурунами все живое.
- Именно так и было, - рассмеялся Андрей. - Более того, маг без охоты и собирательства в мгновение ока мог обеспечить свой народ едой.
- Из паров воды?! - спросил я, ухмыльнувшись.
Андрей взглянул на меня озорно и, вдруг, спросил:
- Хочешь, я предоставлю слово самой легенде?
- Да-а-а, - удивлённо протянул я, представив, как включается в комнате некий тайный кинопроектор и на стене, словно на экране, оживают видения из прошлого.
Андрей же закрыл глаза. Заговорил не сразу, секунды через три. Заунывно, нараспев чуть:
- И выехал из замка на белой лошади маг Паидор, Владетель городища Саим. Городища видного, домов глиномазанных в три круга, на расстоянии полета стрелы каждый. Домов огнем священным очищенных - чародейству не подвластных.
И был маг задумчив, как лист травы сонр.
И сопровождали Великого Владетеля кунфии и корны на лошадях черных, как ночь. У каждого кунфия был мар, а каждый корн держал в руках длинную, заострённую палку.
И спустились они в долину, где жили в земляных норах презренные лои, помогающие расти сладким корням ри. Те, что из племени Роющихся В Грязи.
И испросил Паидор:
- Все ли хорошо?
- Дождя бы, – кротко произнес старик-лои.
И взмахнул маг рукой. И потемнело небо. Наполнилось слезами обиды и пролилось дождем. И огненные стрелы рвали народившуюся в мгновение тучу на части, как клыки волков бьющуюся в агонии лань. И вздрагивал от грохота гнева неба старик-лои, смиренно склонив голову. А дважды донг соплеменников старика-лои, худые и черные от въевшейся в тело болотной грязи, взвизгивая от ужаса, словно пронзенные небесными стрелами, попадали на землю.
И поехал Паидор в городище Саим, движением руки заставив высохнуть одежду свою, явив продрогшим спутникам новое чудо. И ехали они в молчании благоговейном, боясь думы чародея потревожить.
И остановился Маг Великий и могущественный на площади Совета, где горел священный костер. Где любой чужак неприкосновенен. Где можно вершить правосудие, но не осуществлять его.
И испросил он:
- Все ли хорошо?
- Владетель, - поклонился ему до земли кон, с бородой черной, как крыло ворона, - разреши охотиться в лесу твоем. Хотя бы донг оленей соизволь поймать. Зверь дикий ушел. Без мяса мы.
Кунфий, что ближе оказался к дерзнувшему слово молвить, гневом воспылал. И поднял коня на дыбы. И вскинул мар, (короткую, кривую, но без сучков палку), чтобы поразить познавшего волю обжигающим магическим пламенем. Но, взглянув на Владетеля, замер в испуге страшном, в миг вспомнив заветы древних.
И снова взмахнул рукой маг Паидор. И огромная гора только что освежеванного и выпотрошенного мяса появилась на площади. Кровью истекающего. Источавшего запах смерти.
И было мяса выше древа высокого.
- Хватит ли?! - громогласно произнёс Паидор.
И склонился в поклоне чернобородый кон.
И склонились в поклоне все, кто был на площади, дрожа от ужаса...
Андрей всё больше бледнел.
Я прикоснулся к его руке. Он открыл глаза.
- С тобой всё в порядке? - спросил я.
- В лице изменился, да? - спросил он. Не дожидаясь ответа, сообщил: - Это от транса. Эту часть легенды я не вспоминал лет девяносто.
“Вот и пойми, по кому психушка плачет?! – продумал я и спросил: - С чего бы отважным охотникам дрожать от ужаса?
- Столь трусливое поведение древних охотников не удивительно, - улыбнулся Андрей. - Людям той поры подвластно было смерть ощущать, как чувствуют её, и по сей день, животные. А тут - смертей многие многа свершились.
- Многие многа, - машинально повторил я, пытаясь понять критерии мышления столь далёких предков.
- Слушай дальше! - тряхнул головой Андрей. - Ах, да! Несколько отклонюсь от самой легенды, от этой её части. Позже я многое в ней в другом свете увидел.
Как погасло сияние радужное, смерчем над площадью кружимое, под собственной тяжестью скользкая кровавая гора из мяса стала расползаться. Подданные мага и сам маг, побросав всё, что в руках держали, разбежались в разные стороны. О многом говорит легенда, а вот были ли жертвы - умалчивает!
Не кланялись бы столь усердно соплеменники, если бы знали, что их заботливый Владетель сам, всесильной своей магией, для того лишь, чтобы явить им очередное, запланированное чудо, отогнал от городища почти всех животных, годных для охоты. Не ушли хищники. Инстинкты говорили им: еда рядом. А её не было. Они ощущали не живность - след, призрак, слепок с реальности, который оставила магия. Оголодавшие медведи и волки, рыси и росомахи вскоре стали нападать на людей и на их домашний скот. А когда голод окончательно заглушил страх, в место для них запретное, в лес Владетеля, стали наведываться.
Можно только догадываться, сколько бед хищники принесли людям. И сколько бед они ещё принесли бы людям, если бы и их, тоже, не освежевала воля мага, горой окровавленных туш не вывалила бы на площади Совета.
- Это же сделал Высший разум!
- Да, но исполняя волю мага.
- С чего бы ему исполнять волю мага?!
- Во времена объединения племен на обширнейшей территории создался один, межплеменной язык. Люди привыкли на нем разговаривать и думать. Как следствие, энергоинформационные поля этих племен слились в одно, образовав Высший разум. В те времена подсознание Высшего разума было цельным. Столь разветвленной, столь запутанной структуры загробных миров в нём не существовало. Не жило ещё в нем многих и многих сущностей-паразитов. Ничто не мешало ему крепнуть, набираться сил, всматриваться и изучать жизнь людскую своим почти компьютерным разумом, не делающим различия между добром и злом. И ничто не мешало ему помогать тем из людей, которые научились разговаривать с ним - магам.
Я хотел о чём-то спросить, но Андрей сделал предостерегающий жест рукой.
- Слушай, дальше самое забавное приключилось! Как вернулся Паидор в свою башню, напугал его рассказ раба, захваченного в плен из враждебного племени, преданного и честного раба, которому нельзя не поверить. Он рассказал, что в миг единый, словно по злому волшебству, с поляны перед замком исчезли все лошади, до того магией удерживаемые лучше, чем загонами из переплетенных сучьев. Решил Паидор, что это происки соседа. Чародея дряхлого, но в магии всё ещё сведущего, который боялся сойтись в честном магическом поединке, но исподтишка не упускал возможности пакостить.
Запретив подпускать к себе кого бы то ни было, Паидор забрался на вершину ближайшего холма и, вынашивая планы мести, до сумерек всматривался в ту сторону, где прячется на ночь солнце. А на утро, - вот где чудо! - разгневали Владетеля многочисленные жалобы жителей городища на то, что у них похищен весь прирученный магией скот. Полностью исчезло стадо коз, а от своры собак осталась одна единственная - та, что спала в ногах притомившегося пастуха.
Лягушек и тех не стало, даже в дальнем болоте за рекой.
А маг все продолжал удивляться. Когда узнал, что куда-то делась вся живность из его леса - рассвирепел. Отдал приказ наказать плетьми всех взрослых охотников-конов за самоуправство, за то, что нарушили запрет охоты. Постепенно дошло до мудрого Владетеля, что это он, сам, с помощью дивной и такой непредсказуемой магии, освежевал почти всех животных в округе.
Всё, что создавал для магов Высший разум, он стремился сохранить. Возможно потому, что ощущал сотворённое частью себя. Ни одну магическую вещь маг не мог уничтожить сам. О том приходилось ему просить другого мага.
Паидору привелось изрядно поднапрячь извилины. Пока решал он, куда и как деть из своего городища огромную гору трупов животных, они начали разлагаться. Пока доскакал на лошади кунфий-посыльный до не менее всемогущего соседа с той стороны владений, где солнце в полдень встаёт, пока вручал ему дары и умолял помочь, пока собрался маг-сосед в путь дороженьку; на городище обрушились очередные беды: тучи мух, слетевшихся на пиршество, стаи стервятников, атакующих гниющие туши животных, вирусы и бактерии.
- Вирусы и бактерии… Откуда о них знаешь, если умер давным давно?!
- Маги и с нами делятся знаниями, - ответил он. - Об этом в легенде нет ни словечка, но это же очевидно. - Андрей помолчал чуть и, вдруг, попросил: - Володя, позволь рюмочку с тобой пропустить.
- Конечно! - засуетился я. Схватил графин, разлил водку по стопкам.
- За тебя, чтобы соображаловка не кончалась! - произнёс собеседник необычный тост. Выпил не закусывая, кончиками пальцев обтёр губы и, вскинув голову, заговорил чуть громче обычного, почти торжественно: - Великий Паирим был из третьего поколения магов. Он действительно был великим. Природа наделила его не только тщеславием, но и умом.
Самая большая его ошибка - собрать магов воедино. Около полусотни могущественных волшебников откликнулись на его призыв - попробуй-ка, не подчинись сильнейшему! Но большую роль сыграло, так полагаю, любопытство. И, конечно же, желание выведать чужие секреты.
Паирим задумал создать Великое Единое государство, где все маги будут равны, а как залог единства, залог доверия, предложил создать Рунный посох – ещё один потусторонний мир, куда после смерти будут вселяться только души умерших магов. Прообраз его был уже сотворён Паиримом, не раз испытан.
Трудно было удивить столь высокое собрание обыкновенным стволом десятилетнего деревца, у которого отломили абы как вершинку в двух метрах от земли, да отрубили каменным топором корни, оставив три небольших обрубка, размером со стрелу. Когда по знаку Паирима слуги принесли посох, три мага, наиболее сильные из всех, сумевшие объединиться задолго до собрания, чтобы теснить остальных, захохотали, захлопали ладонями по жирным ляжкам.
Паирим сумел доказать, что посох пригодится живым магам. Что он не опасен каждому по отдельности магу, ибо будет подчиняться или всем, или никому. Более того, он продемонстрировал возможности уже готового посоха. Один за другим маги "заглядывали" в него, как умели уже путешествовать в мир загробный, и возвращались весьма довольные.
Паирим пообещал каждому из собравшихся магов бессмертие после смерти. Вечную жизнь. Вечную!!!
Еще больше опьянили собравшихся магов возможности той реальности, даже те малые, что приоткрылись им в тот день. В посохе они могли оставаться волшебниками. Могли творить магию. Да еще как творить! В нём было всемогущество. Всемогущество!!! И не было там ни озлобленных потерей власти вождей, ни глупых соплеменников.
- Это будет еще одно, наше, только наше чудодейство, которое станет шириться, и расти за счет умерших магов, - говорил Паирим. - Но мы будем первыми.
Он предложил всем собравшимся титул Главного мага, а себя потребовал именовать Верховенным магом, (Верховным) что и было принято единогласно. Всем остальным чудодеям, сколько бы их ни было за последующие тысячелетия, суждено было после смерти стать в посохе просто магами. Их участь была предрешена без их на то согласия. Да и, позволь спросить, как оно могло быть получено, если они, будущие, последующие маги, в большинстве своем еще не родились?!
Это было введено в смысл существования Рунного посоха, как закон. И еще было решено, что ни к чему живым беспокоить мертвых. Доступ магам в посох отныне разрешен был только после смерти: живые, они боялись тех живых, которые придут им на смену.
Уже при жизни каждый маг вложил в Рунный посох частичку своей души. Это было не трудно. Любой из них, уже в то время, умел дробить свое сознание на части – создавать дубль-сознания. С помощью их, при необходимости, легче легкого было внедриться в разум другого человека, даже животного. Или, с помощью не столь уж сложного заклинания, подчинить себе сгусток неведомой энергии, которая ощущалась, как тепло между ладонями, когда формировался энергетический шарик, но способна была невидимкой лететь в любую сторону, с любой скоростью, и служить магу ушами и глазами. Слежень, так его называли. В наше время у него другое название - "взгляд".
Рунный посох сумел сохранить в своей памяти это самое интересное собрание в истории человечества, которое принесло ему впоследствии больше бед, чем все последующие войны. Оно было предвестником всех войн.
Вскоре, между магами начались ещё большие раздоры. Наивные, они начали выяснять, кто больше вложил в Рунный посох своего я. В конце концов, решили помериться силами. Сходились в поединках. Опаляли друг друга огнем и замораживали холодом. Вздыбливая землю, пытались ею засыпать противников. Превращались в зверей и птиц, а то и в выдуманных животных. И... гибли. Посох начал пополняться первыми жильцами.
Соперничество магов породило Великую войну магов. Они, впервые в истории человечества, согнали людей в армии и заставили их сражаться друг с другом. В результате, внедрили в сознания людей оправданность убийств и саму возможность убийства себе подобных. Это был огромнейший шаг по пути эволюции: пали последние оковы, сдерживающие особую, ничем не оправданную кровожадность людей.
Вскоре появились на Земле гигантские деревья и травы, чтобы затруднить подступы к магическим замкам. Следом - гигантские животные, созданные разгоряченным воображением магов. Но и этого им показалось мало. Они начали наделять животных, птиц и даже насекомых магическими свойствами. И вот, многотонный быкозавр (созданный из быка) в дребезги разбивал стены замка мага соседа, казавшиеся раньше неприступными. Стая огромнейших волкавров наводит страх на округу. А укус магической мухи становится смертельным для мага.
Память об этом дошла до людей только в сказках.
- В истории нет упоминаний о быкозаврах и волкозаврах! - возразил я.
- Так их называть стали позже, здесь, в мире магов, по аналогии с динозаврами. Впрочем, это не столь существенно: и динозавры не знали, что их назовут динозаврами, однако это не помешало им быть на Земле доминирующим видом миллионы лет. - Челюсть моя основательно отвисла. О том подумал, что для умершего в позапрошлом веке, Андрей подозрительно эрудирован. Он же, словно не замечая моего изумления, продолжил рассказ: - Паирим, с горсткой единомышленников, выжигая на пути все живое и всё подозрительное магическим пламенем, отправился в отдаленное племя, где не слышали ни о магах, ни об их Великой войне. Вскоре магические мухи добрались и до тех мест. Скорей всего это была случайность. Следствие урагана. Или, сильного ветра. Но я склонен полагать, что мух этих страшных перенес Высший разум. Быть может, впервые, воплотил он в силу проклятья простых людей. Многие, слишком многие, откровенно радовались, что и на Всемогущих нашлась управа.
Простым людям магические мухи не причиняли вреда, хоть в этом им повезло, а маги снова гибли. В группе Паирима их осталось семеро. Им ничего не оставалось делать, как, совершив последний магический ритуал на Земле, переселиться в самый безопасный мир - мир мертвых.
- В Рунный посох? - спросил я.
- О, нет! Они не торопились умирать! Они перебрались в тот самый загробный мир, куда отправлял Высший разум души всех умерших людей. Там выстроили себе замок, начали обустраивать собственный мир. Мир магов. А в Рунном посохе образовался другой мир - мир умерших магов.
- Выходит, моё сознание сейчас в мире мёртвых?! - ужаснулся я.
- Мы находимся в энергоинформационных полях Высшего Разума Земли, - ответил Андрей. - Рад, что ты это понял.
- В голове не укладывается, прошептал я.
- И не старайся приять тотчас. О догадках своих, пока, забудь. Постепенно сами обрастут достоверностью. Слушай, что дальше было.
После Великой войны магов человечество оказалось растоптано, растерзано, уничтожено наполовину, если не больше, животными мутантами и в сражениях. И маги приложили к этому руку. Как мух огнеметом, жгли людей магическим огнем. Вздыбливая землю, заживо хоронили в ней.
Разрозненные племена, спасаясь от магов и их ужасов, уходили как можно дальше от страшных мест. Стоило любому племени обосноваться где-то хотя бы лет на пять, вновь появлялись разные химеры: гигантские растения и чудовища. Высший разум упрямо возрождал то, что люди не забыли.
Племена вынуждены были снова и снова покидать заражённую магической мутацией зону. У некоторых в привычку вошло кочевать. Большинство же колдунов - не магов, обычных колдунов! - вскоре нашли противоядие: давать вещам, явлениям, животным и растениям другие названия.
Человечество рассеялось по планете, дробясь на народы и народности. Начало говорить на разных языках. Но и Высший разум стал другим. Раздробленным и более слабым. Вскоре он не в силах стал вершить магию. Гигантские животные и растения постепенно выродились. Не все. Не сразу. Даже спустя тысячелетия нет-нет да появлялись на Земле звери мутанты. Разные химеры. Да и сейчас, в наше время, вполне возможно частичное проявление той магической мутации. Выползет из неведомой норы крысавр, величиной с собаку. В колодце или в озере вырастет огромный червяк. Либо объявится безвредное фантом-создание: из тех, коими древние маги пугали друг друга и свой народ.
- Невероятно! - прошептал я.
- Это сны Высшего разума, их вряд ли стоит страшиться, - заявил Андрей, поняв меня по-своему. - Всё, Володя, легенда рассказана. Вопросы будут?
- В каком году до нашей эры появились на Земле первые маги?
- Не знаю.
- Как... Почему не знаешь?!
- Летоисчисления в те времена еще не было. В памяти людской и в памяти Высшего разума выстраивался лишь событийный ряд.
- А приблизительно?
Андрей пожал плечами.
- Часть умерших утверждают, что прошло с тех таинственных событий, когда колдуны стали всесильными, не менее 200 тысяч лет. Другие не менее убедительно доказывают, что пролетело с тех пор не более полутора сотен тысячелетий.
- А маги что утверждают?
- На все вопросы умерших и хранителей по данному спорному вопросу они отвечают, что информация закрыта.
- Что бы им не сказать?
- Так ли это важно?! - улыбнулся Андрей. - Куда занятнее легенда магов. И мысль, пронзающая её, словно спица: мир и спокойствие царили бы в энергоинформационном поле Земли, не появись на ней человек разумный.
- Где, на каком континенте человек впервые обрёл разум, тоже не известно?
- Маги утверждают, что колыбелью человеческого разума был Южный Урал. Людские племена были и на других континентах, но они не знали огня, не ведали о речи, а если пользовались орудиями труда, то крайне примитивными, в основном палкой и камнем.
Те, кто бегством спасался от химер магов, стояли на ступеньку выше в развитии. Умнее и изворотливее их сделали пережитые беды, желание выжить. Знания об огне, о возможностях орудий труда и охоты, познания в колдовстве, в медицине, в строительстве жилищ и житейские навыки позволили уцелеть, не сгинуть на новых землях, где полно было неведомых опасностей. Беглецы смешивались с местными жителями континентов, образовывая новые расы. Они "подтягивали" до своего уровня аборигенов, а то и, утрачивая прежние навыки, сами приобщались к жизни примитивной. Этому способствовали и химеры, которые тем меньше появлялись, чем больше смешивались беглецы с местными аборигенами. Позже, лет так 80-100 тысяч назад, началась обратная миграция людей в Евразию. Они спасались уже сами от себя - от собственной жестокости. А не потому, чтобы завоёвывать жизненное пространство, как пишут некоторые современные учёные на Земле. Уж что-что, а жизненного пространства в то время было предостаточно. Вот только, сдается мне, всё это, кроме последних утверждений, хитроумная инсценировка.
- Почему?!
- Высший разум зародился на Южном Урале - факт! Он охватывал своим влиянием только эту территорию, а не всю Землю. Значит, и знать не мог о том, что на других континентах нет людей, вобравших в себя искру разума. В последующие несколько тысячелетий Высший разум был в полуобморочном состоянии: воспоминания его отрывочны. Что происходило с беглецами, как уживались они с аборигенами других континентов, насколько развитыми те были - неизвестно. Сдаётся мне, Володя, что маги не без умысла столь большую честь преподнесли Южному Уралу.
- Отчего так?! - заинтересовался я.
Андрей скривил губы в усмешке.
- Чуть более двух тысячелетий назад территория сегодняшней России была захолустьем. Жили на ней разрозненные племена, в то время как на Востоке бурлила жизнь, гибли и нарождались цивилизации. Именно в это время появились иностранные маги, чтобы более полно контролировать разросшееся, беспокойное человечество. Вот и возникла надобность уточнить легенду, чтобы перед иностранцами хотя бы чудодейственной прародиной блеснуть.
- Неужели лгали?! - спросил я.
- В те времена маги не только лжи, но и подлости не гнушались. Лозунг был: всё должно работать на всемогущество истинных магов. А истинными они считали только тех магов, которые унаследовали этот мир, созданный древними магами - то есть себя.
- А где, в каком месте Паирим жил, тоже неизвестно?
- Неподалеку от города Троицка, где-то между Магнитогорском и Челябинском. Там находился первый в истории людской большой город.
- Город?!
- Вполне можно назвать так разросшееся городище, в котором, на расстоянии полета стрелы друг от друга, насчитывалось аж семь кругов из домов глиномазанных, огнем освященных. А еще находилось в нём не менее трех кругов не освященных, где жилища были не из благородной глины даже, дарующей очаг, посуду, игрушки для детей и защиту от магии, а из шкур зверей. В них жили люди из покорённых племён - к величию примкнувшие, как гласит легенда.
- А это откуда известно?
- Этому есть убедительнейшее доказательство - Рунный посох. Он сохранил в своей памяти кое-какие ранние воспоминания о людях.
- Вот бы подсказать археологам...
- На карте Челябинской области местом этого городища может быть любая точка в круге диаметром километров пятьдесят. Возможно, археологам Земли когда-нибудь повезет, наткнутся в своих раскопках на непонятные круги из обожженной в древние времена глины. Скорей всего, они смогут точно определить возраст артефакта. И тогда... - о том шоке, который они испытают, стоит ли говорить сейчас?
- Что если городище Паирима было у большой реки? Хоть какие-то ориентиры должны быть?!
- В древние времена, в Сибири и на Урале, городища не строили вблизи больших водоёмов и у болот. Комаров обычных не особо опасались, но был ещё один вид, большие жёлтые комары, которые несли в себе какую-то болезнь, смертельно опасную для людей. Кстати, извёл их Паирим.
- Как?!
- Приказал Высшему разуму их уничтожить.
- Он в точности так же мог бы ему приказать уничтожить людей!
- Вот тут ты ошибаешься. Уничтожив человечество, Высший разум убил бы себя. Это сегодня, когда людей миллиарды, он может даже способствовать катаклизмам, обрекая тем самым часть людей на погибель...
Мы до тех пор сидели за столом, пока поля возврата не вытащили меня на Землю. Проснувшись, я долго вспоминал "сон". За рассудок опасаться начал.
Ах, да! К концу разговора Андрей вспомнил один ориентир, который поможет археологам отыскать городище Паирима.
- ...О Паидоре я рассказывал, не забыл? - спросил он.
- И что?
- Маг-сосед не смог магией уничтожить ту гору мяса.
- И что?
- А то, что присыпали они её. Землёй присыпали. Этот курган никуда не делся, осел только. Если археологи найдут эту гору окаменевших костей, легко отыщут и городище Паирима. По сегодняшним меркам, оно километрах в пяти находилось от бывшего городища Паидора.


Всё это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.
Лермонтов.

ГЛАВА 4. Привык к тому миру.
Любого новичка, (то давняя традиция), встречают все маги, хранители и умершие, которые находятся в данный момент в замке магов. В этот раз около круга прибытия собралась огромнейшая толпа: гораздо больше, чем когда в замке впервые появился я.
Паша материализовался в семейных трусах до колен. Хранители и умершие дружно ахнули. Более волосатого и более рыжего человека никто и никогда не видывал.
Все его тело было в густых огненно-рыжих волосах,даже на шее росли и животе. Видимо, в последний миг Пашиного сотворения природа спохватилась, пожадничала чуток, и наградила его огромной, в полголовы, лысиной.
Ростом Паша был под два метра. Живот - пивная бочка. Однако легко вскочил с пола.
- Эк, куда меня занесло! - произнес он озадаченно, оглядываясь по сторонам. - Выбрав самого крупного мага, чуть пошатываясь, широко раскинув руки, ринулся к нему: - Братан! Рад тебя видеть! Дай, я тебя обниму! - Маг не шелохнулся. Паша не прошел, пролетел сквозь него. Резко развернулся. Несколько неуверенно поднял руки над головой, собираясь изобразить рукопожатие. - Братья славяне! - крикнул он и, поняв, что ладони прошли одна сквозь другую, замер на пару секунд с открытым ртом. Следом, он окинул нас недоуменным взглядом и громко пробормотал: - Похоже, перенедопил! - Сердито бурча что-то под нос, уже не обращая на нас внимания, он лёг на пол, свернулся калачиком и беспечно захрапел.
- Среди достойных проявился ещё один достойный! - провозгласил толстяк в чёрной одежде. - Слава достойному!!!
Слова эти вызвали смех.
Верховный маг поднял руку.
- Все свободны! - произнёс громогласно.
Через секунды три около круга прибытия осталось не более двух десятков хранителей и умерших, остальные исчезли. Не потому, как подумал вначале, что приказ Верховного мага поспешили выполнить. А потому, что уже ничего интересного не ожидали увидеть. Занятия в тот день закончились на два часа раньше: большинство собравшихся у круга прибытия оставшееся до пробуждения на Земле время предпочло провести либо в городе, либо в саду, либо в таверне.
Я же задержался... хм, понятия не имею зачем. Наверное, разницы не было, на что глазеть: балахон новичка был на мне последний день.
Верховный маг неторопливо подошел к спящему Паше, прикоснулся к его лбу набалдашником внезапно появившегося в руке посоха.
- Пусть поспит, - брезгливо поморщился маг. - Через пять минут этот верзила будет трезв и готов к диалогу. - Он повернул голову в сторону толстого мага. - К диалогу с тобой, мне он больше не интересен.
- В таком случае, - хмуро заговорил толстый маг, (прозвище его было - Колобок), - позвольте я перенесу его в сад.
- Делай, что хочешь, - ответил Верховный маг и исчез.
Следом пропали Колобок и спящий Паша.
В дальнейшем, Паша описал мне свой первый день в мире магов весьма красочно. Он проснулся в кресле-качалке, на берегу маленького горного озера. Напротив стоял Колобок. Когда в руках мага появился посох, Паша принял его за обыкновенную палку. Он вскочил, сжав кулаки, приготовился защищаться.
- Подумай, прежде чем нападать! - прорычал угрожающе. - Дубина тебе, толстячок, не поможет! Вместе с ней руки пообломаю!
Маг небрежно взмахнул рукой. Неведомая сила приподняла строптивца, перекувырнула дважды в воздухе, плавно опустила в кресло-качалку и надёжно вжала в сиденье. Толстяк неспешно подошёл к моему будущему лучшему другу и приложил к его лбу набалдашник посоха, в виде оскаленной головы волка.
- Драчуны нам тоже нужны, - задумчиво произнёс он. - В тебе уже сейчас чувствуется сила. Ты можешь быть сведущим, весьма сильным колдуном. Я берусь тебя обучать. А это тебе за толстячка, чтоб уважением проникся.
Не только маг, но и кресло-качалка исчезло. Паша больно приложился копчиком к гранитной скале.
Вскоре перед Пашей материализовался умерший, его гид на день. Даже мысли у него не возникло телепортировать Пашу хотя бы в замок магов. Час они спускались в долину, с трудом преодолевая нагромождения скальных пород. Около двух часов добирались до города. Время это не было потрачено впустую, Паша многое узнал о мире магов.
Земные привычки - штука в мире магов непреодолимая, особенно для новичков. Пока добирались до города, Паша жутко проголодался. Гиду поневоле пришлось вести его в таверну. А в ней... Те события не столь интересны, чтобы описывать их на страницах этой повести. Скажу лишь, что именно с этого дня тот умерший перестал быть трезвенником.
Первые три года меня и Пашу обучал, в основном, Колобок. Помню, как стояли мы у виноградного куста. Колобок бросал в рот виноградинки и ворчал на нас:
- Вас же природа наградила хорошим воображением, пользуйтесь им. Неужели так трудно...
Я клал в рот очередную ягоду, с опаской сжимая ее зубами. Невольно представлял, как лопается она, словно маленький пустой резиновый шарик – она так и взрывалась, оставляя во рту лоскут безвкусной и жёсткой кожицы.
Маг снова и снова демонстрировал нам процесс раскусывания ягоды, слизывал с губ сок, сплевывал косточки – даже их умудрялся материализовывать! – и продолжал ворчать.
Через неделю Паша, вытаращив глаза, выплюнул нечто ядовито-зеленое под ноги магу и, судорожно вздохнув раз пять, взревел:
- Какая мерзость!
- До тех пор, - терпеливо твердил наш мучитель, - пока вы не научитесь ясно представлять, чего хотите, ничего не получится.
- А я ничего не хочу! – взъярился Паша. – Пропади все пропадом!!!
Уже с покорностью, он вобрал в себя искорку-наказание, соскользнувшую с пальца мага - даже не вздрогнул.
- Паша, - смеялся я после занятий, - что на этот раз наколдовал?!
- В ягоде оказалось пюре из красного жгучего перца, - поморщился он.
- Хорошо, что не куриный помёт, как прошлый раз, - хохотал я.
- Мысли прыгают, сосредоточиться не дают, - оправдывался он. - Я на виноград скоро без отвращения смотреть не смогу...
Мы учились ощущать природу в саду магов, как настоящую. Обучались чувствовать свои руки, ноги, всё тело. Натаскивались “конструировать” для себя более-менее приличную одежду... Помню, как ребенок радовался, когда сумел материализовать своим воображением божью коровку. Хотя она никак не оживала, радость была ничуть не меньше.
А с каким восторгом, Вы бы знали, мы учились мгновенно перемещаться с одного места на другое в саду магов. В замке телепортацией владеет каждый, новички обучаются премудрости этой за пару недель. Там действует особая магия, усиливающая эти способности. А вот в саду... три месяца пришлось переучиваться.
Не обошлось без курьезов. Однажды я оказался в полной темноте. Пока маг не вытащил меня из ствола огромного баобаба, паниковал и беспомощно дрыгал конечностями, ощущая себя словно бы в невесомости... Очередное занятие маг начал с того, как использовать телепортацию без видимых ориентиров.
А однажды... Ох и перепугался я. Только Паша мог бы решиться на подобное безрассудство: он встал на четвереньки в саду магов и принялся усердно всовывать голову в “землю”. И она поддалась, раздвинулась, впустила его безрассудную лысину в себя. Я с ужасом наблюдал, как Паша, судя по изгибам шеи, крутит головой по сторонам, и облегченно вздохнул, когда он разогнулся. Ужас, который пережил, требовал выхода. Заорал жутко, не контролируя себя:
- Кретин! Недоумок! Тебя пальцем делали, не иначе! Ты же погибнуть мог!
- Там ничего нет, - ухмыльнулся он. - Вообще ничего. Даже воздуха нет. Чернота. Ледяная чернота. Лицо почти сразу мертветь начало. Мир этот, действительно, в пузыре каком-то, с тонюсенькой плёночкой-оболочкой. Она даже просвечивает слегка...
Через год мы стали чистильщиками. Около шести лет, пока Колобок не дал более значимое задание, я катался на личном автомобиле по Челябинску, выискивая и уничтожая выбросы негативной энергии. А Паша до сих пор, каждое утро, какая бы ни была погода, поднимается на пригорок, что рядом с его домом и, раскинув руки, минут по пять-десять всматривается в небо над Новосибирском. То, чем он занимается... нет, пока не смогу объяснить. Чуть позже сами поймёте.
Свое “чудачество” Паша объяснил жителям своей деревни тем, что увлекся медитацией по системе каких-то йогов. Но, вот что интересно, этим летом с ним лазили на гору уже пятеро местных мужиков. Как и он, раскинув по сторонам руки, стояли на пригорке минут по пять-десять и... - ведь не поверите! - были довольны-довольнёшеньки.
- А что, – весело смеялся Паша, рассказывая о своих последователях, - они мне не мешают. Скорей наоборот, не так скучно. Да и в деревне в мою сторону пальцем тыкать перестали. А какая для здоровья польза - ты бы знал! Я же приучил их в любую погоду на гору лазить для зарядки, а потом водой ледяной обливаться из своего колодца.
Для здоровья польза... от смеха умереть можно, как здоровье это Паша колдовством в них вколачивал. Дружки гору восхваляли и упражнения эти дурацкие. Не подозревали даже, как Павел корректировал постепенно, исподволь, их нездоровье. Один, на радость женушке, половым гигантом стал - поражался открывшимся возможностям. Ещё один курить бросил: якобы стала, (сама собой!), не нужна ему эта пагубная привычка. А двое пить горькую перестали. Правда, вскоре Паша заскучал без любимых собутыльников и вернул им тягу к алкоголю... Не возмущайтесь особо, отчасти лишь.
К чудачествам Паши в деревне привыкли. Раньше поражались буйству его нрава – ни одной драки без него не обходилось. Сейчас, (спустя десять лет, как появились мы в мире магов), деревенские спокойствию его и рассудительности удивляются. А заодно дивятся, куда же остальные драчуны делись? Дед Матвей, (его никто и никогда всерьез не воспринимал, барана на весы положи - перетянет, но - в традицию вошло! - всегда всей деревней дружно успокаивали), и тот, по признанию друга, перестал на праздниках рубаху на груди рвать.
Колобок изнурял меня и Пашу уроками “природоведения” изо дня в день. И хотя к концу первого года обучения мы тратили на новое задание не неделю-месяц, как по началу, а час, или того меньше, все не унимался. Задание следовало за заданием. К каким “подвигам” нас готовили - можно лишь гадать.
Большинству хранителей закрепленную реальность преподносят "на блюдечке с золотой каемочкой". Если сами не обучатся, тот же виноград в саду магов им в руках не подержать: исчезнет ягода в руке.
Сейчас мне кажется в мире магов реальным все. Хотя бы воздух, которым дышу. Его нет, если судить по земным меркам, но я дышу им по-настоящему. Там яблоко на зубах точно так же брызнет соком. В час отдыха, словно студенты в буфет, мы сломя голову телепортируемся в “столовую”: в громадную комнату с черными стенами, где столы не накрыты... Собственно, даже столов в той комнате нет. В ней вообще ничего нет. Но это единственное место в замке, где наша магия удерживается пару часов.
Мы не любим черное. Кто-то, секунд за несколько, расписывает воображением стены во все цвета радуги. Кто-то создает интерьер. Тот, кто умеет “готовить”, (колдовать, то есть), заваливает столы снедью. А не умеющие воплощать хватают ножи, режут хлеб, делают бутерброды. Складывают красиво салфетки... Шум, гам, смех, шутки, анекдоты. Забавное ощущение сопричастности к счастью и единству.
Там не настолько нужна еда, как таковая: энергетическую подпитку может мир магов дать, но от самими наколдованной еды как-то иначе добреет настроение и вполне реально ощущается прилив сил.
Там многое не нужно, почти все, но такова уж природа человека - окружать себя вещами.
Я привык к тому миру.


Люди – интересные существа. В мире,
полном чудес, им удалось придумать скуку.
Терри Прачетт.

ГЛАВА 5. Любимый праздник мира магов.
Года полтора назад, выступая перед нами с очередной торжественной речью, Верховный маг обмолвился, что хранителей всего-навсего 487.За это время шесть хранителей умерло, пополнило ряды умерших в мире магов. Новых хранителей появилось... вроде бы столько же.
Цифра та, если и изменилась, то на чуток.
Умерших в мире магов намного больше - не менее шести тысяч. Оно и понятно: большинство живёт в нём по две-три, (а то и больше), сотен лет. Там живут души гениев, которых маги перенесли в свой мир подчас с помощью их насильственной смерти на Земле. Их немного, не более полутора сотен. А есть и души отъявленных злодеев и мерзавцев... О том, зачем они нужны магам, расскажу чуть позже.
Впрочем, точное количество умерших никто не подсчитывал, даже маги.
Хранители и маги называют их по-разному: мертвые, мертвяки, усопшие, бывшие, местные, городские, старожилы... Последние три слова наиболее предпочтительны в разговорах. Оно и понятно: попробуй-ка назвать умершего мёртвым, или бывшим - по шее схлопотать можно. Мертвяк - тем более! - словцо оскорбительное. А вот сами они, представляясь хранителям, могут небрежно бросить: из мёртвых (из мертвяков) я. И имя следом назовут.
Местные ничем не отличаются в мире магов от хранителей, лишь не просыпаются больше на Земле.
У хранителей нет к ним ни неприязни, ни жалости. Собственно, о какой жалости и неприязни может идти речь?! И хранители будут постоянными жителями мира магов, как только умрут - на Земле умрут.
Лишь ничтожно малая часть местных преподают нам, хранителям, основы магии и колдовства. Душ двадцать, не больше. Не официально же, при живом общении, почти каждый местный мечтает заполучить хранителя в ученики, а то и советчиком для него стать. То мода. Лет полста назад подобного не было. Враждовать не враждовали, но и - особенно старожилы - на дружбу не напрашивались.
Тысячи полторы местных трудоустроены весьма основательно: по очереди, круглосуточно, под руководством копий магов дежурят в Центре Перспектив. Занимаются они разработкой планов, программ и операций. Их работа засекречена настолько, что даже сотрудники соседних отделов не знают, кто и чем в них занимается.
Среди них много трудоголиков, готовых работать без отпусков и отгулов. Отними у них эту повинность - взвоют от скуки.
Без их деятельности маги были бы слепы и беспомощны.
Часть местных, не более тысячи, задействована в Центре Сфер Действительной Реальности. Они исследуют почти все случаи проявления колдовства на Земле, помогают вершить колдовство некоторым колдунам и народным целителям, (только то колдовство вершить помогают, которое не несёт в себе зла).
Около двух сотен умерших благоустраивают мир магов. Ещё столько же... нет, больше, гораздо больше, с тысячу наберётся - счастливы были бы получить пусть временную, но значимую работу.
Остальные, (вряд ли погрешу против истины), рады, что о них забыли. Маги подарили им возможность прожить довольно таки неплохую жизнь после смерти. Они полностью предоставлены сами себе, живут самой обычной, даже по меркам земных людей, жизнью. Влюбляются, заводят семьи и расходятся. Жалеют, что невозможно завести детей. Бездельничают и ищут чем заняться. Осаждают нас, живых, чтобы поделились мы свежими земными новостями и анекдотами. Обучают друг друга магии, оттачивают колдовское мастерство в магических поединках и на полигонах.
Там, без магии - не жизнь.
Чтобы ночью не исчезли простыни и подушка, их не только нужно создать воображением, но и закрепить образ. У некоторых местных это получается настолько хорошо, что спят на пуховых перинах, чуть ли не в царских палатах. Но есть и такие, кто ночует в совершенно пустой комнате гостиницы, свернувшись калачиком на полу... В одном мне и Паше повезло. Уж что-что, а стараниями магов уют и удобства нам в последующей загробной жизни обеспечены.

В мире магов есть библиотека, созданная умершими, где востребованные рукописи могут храниться долго, очень долго. Маги обходят её стороной - была нужда излияния мертвяков читать! - а нам, хранителям, посещать её запрещено.
Многие мертвые пытаются сочинять. Пишут мемуары. Куда-то же надо девать уйму времени, которое предоставила смерть. Постепенно понимают, что до Земли их труды не дойдут - безнадежные мечты! В мире магов просто создать лист бумаги и карандаш, но стоит забыть слово, абзац – пропадают с листа. А то и вся рукопись исчезает: словно испаряется постепенно.
Творческие натуры, (после мучений подобных), с еще большим остервенением бросаются в омут других страстей. Как-то, при мне, один из таких умял в таверне целого кабана, зажаренного на вертеле. Запил сие кушанье, чуть ли не дюжиной кружек крепкого пива. А затем, едва ворочая языком от сытости и опьянения, потребовал у фантом-официантки подать ему карасей в сметане. Штук семь, да пожирней, да каждый, чтоб, в ладонь шириной... Ха, видел бы кто его ладони - секира уже.
В мире магов не только кабана, слона съесть можно в один присест, было бы желание. Объем пищи не имеет никакого значения, а чувство сытости можно подавить волей. Но выпить такое количество пива - это подвиг. От каждой выпитой кружки хмелеешь, как на Земле. Противостоять этому нет возможности.
В таверне случаются порой пьяные драки. Редко, но случаются. Если подумать, кулаками махать - смысла нет. Синяк и тот не удастся поставить обидчику. А боль от физического воздействия тот ощутить сможет, кто сам захочет ею “насладиться”. Страшней магические поединки... О них расскажу ещё.
Разнимают дерущихся сами умершие, в основном старожилы - маги редко вмешиваются. Они же воспитательные беседы проводят. Не помогают увещевания, избавиться от дурных привычек, привнесённых с Земли, приневоливают бузотеров с помощью боевой магии - весьма болезненно!
Старожилы установили жесткий порядок - ничего неприличного в общественных местах. В гостинице, в своем номере, хоть голышом на голове ходи. Это не означает, конечно же, что женщины не строят глазки мужчинам, а мужчины не пристают к ним с заигрываниями. Но, все в правилах приличий... О, если бы так было на Земле!
Они же, в основном, старой закваски, многие еще до Великой Октябрьской революции умерли, стремление к чистоте и строгости нравов в крови, можно сказать. Молодежь, из тех, кто “Спид-инфо” наяву читали, в меньшинстве пока.
Одно из главных увлечений умерших – театр. Театральных студий не менее десяти. Два-три раза в неделю – концерт. Или спектакль. Один из домиков в городе так и называется – театральный. В нем, как зайдешь, небольшой, гектар в пять, парк. За ним, напротив фонтана, театр оперы и балета. Справа театр драмы. Слева – консерватория. Откуда, из каких городов маги “выкрали” образ площади и прилегающих к ней зданий – не знаю, (не удосужился спросить), но это самые посещаемые домики. В премьеры попасть в любой из трёх театров так же трудно, как в московскую “Таганку”, когда актёром там был Владимир Высоцкий... Ха, мертвые заядлые театралы, а кому, как не им, легче достать заветный билетик.
Многие местные увлечены живописью. Даже те, кто понятия о ней не имел на Земле, создают воображением холст, краски с кистями и часами, а то и сутками пропадают в саду магов. Там есть что рисовать. Это лучший музей из тех, что видел.
Сад кажется бесконечным. На деле, в диаметре он не более 40-50 километров. В нём воссозданы самые лучшие виды Земли. С одной стороны - вьюги и метели, нагромождение ледяных глыб. Там запросто можно повстречать белого медведя. С другой стороны – жаркая Африка. Есть даже два слона со слоненком.
В тропическом лесу можно увидеть летучего дракона, что водится на Суматре, заглянуть в глаза мышиному лемуру из Мадагаскара, полюбоваться на мартышек мона из Африки, вспугнуть дикую собаку динго из Австралии... Больше всего я был поражен, когда однажды из зарослей вышла обыкновенная корова.
Не только красоты сада заставляют умерших колдунов браться за кисти. Картины нередко сами переходят в закрепленную реальность. Некоторые не исчезают десятки лет. Они и ценятся больше. Именно те, которые сами перешли в закрепленную реальность - уж поверьте, местные эксперты легко отличат подделку!
В восточной части сада соседствуют друг с другом водопады, образы которых маги позаимствовали с Земли. Но копия - в натуральную величину! - самого высокого в мире водопада из Южной Америки, где река Карони срывается вниз с высоты 979 метров, находится в Западной части сада, за замком магов, в противоположной стороне от города. Маги создали интересный дизайн: замок ниже водопада метров на двести, но благодаря такому сочетанию, не выглядит со стороны неуместной громадиной. Скрадывают его размеры и горы, которые начинаются в полукилометре за водопадом. Впрочем, горы красиво смотрятся из города и сада. Из окон замка – и то, с последнего этажа - видны лишь кончики пяти наиболее высоких вершин.
Цвет замка магов – черней ночи, и это поражает новичков больше всего. Зачем, к чему эта мрачность? Позже узнают, что черный цвет выбран неспроста. Он поглощает магию, а значит с помощью её извне в замок не проникнуть.
Замок был построен в незапамятные времена, ещё древними магами. Он не был таким огромным первоначально - имел всего два этажа. На первом - маги отдыхали. Второй этаж стал использоваться ими, как место, где можно вершить ритуалы... - где удобней вершить ритуалы. Идея, превратить стены замка в накопитель магической энергии, принадлежит основателю мира магов, Великому Паириму.
Мне не ведомо, что за ритуал провели древние маги, только замок с тех пор стал расти. Он и сейчас растёт.
Переустройством замка маги начали заниматься около трёх тысячелетий назад. Они разбили его на семь этажей и создали на его поверхности окна. Между окнами, скорей для красоты, чтобы скрыть черноту стен, наколдовали бардовые, огромные шторы.
Лет девятьсот назад на плоской крыше замка выросла огромная башня, с остроконечным шпилем. Спустя двести лет маги создали на крыше ещё четыре башни, по углам. Еще через полста лет они увенчали башни куполами. Круглые и златоглавые, они похожи на маковки церквей, вот только вместо крестов - остроконечные шпили. С них, когда маги колдуют в ритуальном зале, срываются в черные тучи молнии. Либо наоборот... Тучи всегда сгущаются над замком, когда маги колдуют в ритуальном зале.
Центральная башня выше остальных метров на сорок. Порой, она тонет в тумане. Часто касаются её облака: обычные облака, не от колдовства магов, а от реалий той магической жизни. А осенью, то ли программа такая в перелётных птиц заложена, то ли действительно земные инстинкты в них срабатывают, но они собираются в стаи, кричат, гогочут, курлычут и тоскливо кружат вокруг башен. Почему-то не сразу улетают в сторону близкой “Африки”.
Замок опоясывает ров с мутной водой, куда сливает свои воды река “Карони”. До сих пор в нем плавает нечто экзотичное. С моста можно разглядеть чешуйчатые спины монстров. Иногда из воды вырывается тонкий, раздвоенный на конце хвост, со свистом взрезая воздух. Он чуть ли не касается моста, висящего на пятидесятиметровой высоте и, со всего маху, с буханьем пушки падает в воду.
Мир магов это сад, замок и город.
У кого-то язык не повернется назвать городом сорок семь разноцветных, маленьких домиков, словно бы позаимствованных у гномов. Пусть Вас не смущают их размеры. В них властвует иная реальность. Вы можете зайти в один из домиков и тотчас попасть в громадный, суперсовременный спорткомплекс, снабженный всеми мыслимыми и не мыслимыми тренажерами. С бассейном. С баней. С сауной. Конечно же понимаешь, что образы закрытых хоккейных и футбольных полей, катков и всевозможных залов маги позаимствовали с Земли, собрали по частям с разных земных спортивных сооружений, но увиденное впечатляет.
Можно зайти в другой домик и очутиться в фойе огромной гостиницы. Администратор, (многие умершие сами придумывают себе работу), с улыбкой, торжественно вручит Вам магический ключ - бирку с номером комнаты. Вы поднимитесь... да хоть на 20 этаж, если есть он в наличии в данный момент, удобно устроитесь на лоджии в кресле-качалке, (если сумеете создать его воображением), и именно с этого этажа будете обозревать сад магов или замок, в зависимости от того, куда выходят окна. И это притом, что сама гостиница из города и сада не видна.
Местные любят играть в реальности. Каждый может телепортироваться в свой номер из любой точки мира магов - нет, толкутся в вестибюле. Стоят в очереди за биркой, хотя можно её не сдавать поутру. Ждут магический лифт, как две капли воды похожий на земной, а то и, притворно кряхтя и отдуваясь, пешком поднимаются на свой этаж по лестнице.
Кстати, первая часть главной легенды магов придумана не на пустом месте. Маги мастера моделирования таких сложных общественных систем, как современные - что им стоило воспроизвести, воссоздать жизнь первобытных людей! В одном из домиков города магов, с салатного цвета стенами, с голубой остроконечной крышей, своей ухоженностью и красотой больше похожего на жилище сказочных персонажей, огромнейший мир... Я не оговорился! В этом небольшом и аккуратном домике, с виду метров пять на шесть, за приземистым входом, с густым туманом вместо двери, действительно огромнейший мир, населённый первобытными племенами. Настолько огромный, что однажды я заблудился. А ведь не пешком ходил - “птицей” летал. Так и не смог найти приметную вроде бы скалу на одном из многочисленных холмов.
Страшно подумать, что было бы со мной, если не вытащили поля возврата, (если бы не проснулся на Земле).
Стоит войти в этот домик, становишься невидимкой: как бы, лишь взгляд и слух присутствуют там. Сколько угодно можешь летать над тем миром, наблюдать за жизнью первобытных племен, не мешая им жить.
Два племени - в бескрайнем лесу. Еще два в горах, каждое в своем ущелье, у быстрых рек, сливающихся в одну перед лесом у основания действующего вулкана, (обычно спокойного, курившегося дымком, как большой костер из сырых веток, но раз в год, недельки две-три, плюющегося огнем и камнями). Самое большое и наиболее миролюбивое племя живет в небольшой долине за рекой, а еще одно, наиболее дикое, враждебно настроенное по отношению к другим племенам, вооруженное страшными острогами из рыбьих костей, от которых раны гноятся и долго не заживают - в непроходимых болотах, в хижинах на сваях. Болото полукольцом охватывает долину и часть леса. Замыкает непреодолимое кольцо - горы. Чтобы жители этого мира не проникли в мир магов, выход охраняют два дракона. Вместе они никогда не покидают пещеру. Пока один охотится, другой - на страже.
Дикари живут реальной жизнью. Рождаются и умирают. Спят по ночам и просыпаются утром. Охотятся и шьют одежды из шкур. Любят и ссорятся. Радуются и плачут от боли. Там клыки зверя так же, как на Земле, раздирают плоть. Там все реальное, как сама жизнь. Лишь смерть человека в другом облике - схлопывается тело, словно лопнувший воздушный шарик, и маленькая яркая искорка-звездочка, чуть помедлив, уносится в поднебесье.
У каждого мужчины племени была любимая женщина на Земле, а у каждой женщины - любимый. Были вещи, которыми они с радостью пользовались. Друзья. Работа. Хобби. Анекдоты... Маги стерли у них земную память. Позволили заново родиться в вымышленном, но более чем реальном мире. Чтобы наблюдать за ними, делать свои научные выводы. Чтобы мы, хранители, могли отправиться туда на экскурсии.
Там души реальных, умерших на Земле людей, но не стоит возмущаться и обвинять магов в жестокости. Там собраны души, которые отверг Высший разум, которые уничтожили бы на Земле черные сущности - души самоубийц. Маги спасли их, дали этим людям, разочаровавшимся в земной жизни, возможность прожить еще одну жизнь, загробную. Пусть, даже такую... - нет, не никчемную! Те дикари владеют даже большим, чем человек на Земле: душами, опьянёнными сладостью жизни, острой востребованностью всех чувств.
Я был поражен, когда зашел как-то в самый дальний от замка домик. Отвисла челюсть, перестал дышать, когда шагнул через порог и увидел перед собой в натуральную величину пирамиду Хеопса. Перед ней – висячие сады Семирамиды, в цветах и зелени. Слева храм Артемиды и храм Зевса. А справа - статую Бога Солнца, в натуральную величину, (да, тот самый Колосс Родосский высотой 32 метра, который на Земле рухнул в 224 году до рождества Христова во время землетрясения). Неподалёку от него стоял храм Артемиды. Чуть поодаль – Александрийский маяк. Все эти здания и сооружения ограждены были фрагментом Великой Китайской стены. То ли маги решили и её причислить к семи чудесам света, которые назвал ещё в четвёртом веке до нашей эры Филон Александрийский, то ли им потребовалось ограничить чем-то значимым окружающее пространство и они, не задумываясь особо, выбрали эту стену.
Ха, не успел три шага ступить, поблизости вынырнул из-под песка мультяшный экскурсовод – диснеевский заяц Банни. Закривлялся, залопотал:
- Сударь, рад видеть Вас здесь...
- Исчезни! – рявкнул я.
Заяц послушно растворился в воздухе, словно привидение.
Когда оказался перед статуей Зевса работы Фидия, в целле воссозданного храма из Олимпии, забыл, что заглянул в него на минуту. Стоял перед двенадцатиметровой фигурой, сплошь отделанной золотом и слоновой костью, и благоговел перед мастерством магов, сумевшим воссоздать такое великолепие. Тогда я еще не знал, что маги просто сделали фантом-копию с настоящего храма и лишь позже, постепенно, перевели ее в закрепленную реальность.
В городе множество уютных беседок, увитых зеленью. Между ними змейками вьются тропинки: то вымощенные камнем, то словно только что присыпанные светло-желтым песком, создавая иллюзию чистоты, а то и, будто специально, неряшливо вытоптанные среди травы и цветов.
Широкие дороги из разноцветных, тщательно подобранных друг к другу камней, сходятся восемью лучами к фонтану. На удивление простенькому. На одном из гранитных валунов сидит мраморный старец с посохом мага и печально смотрит в середину маленького озерца, где кипит, клокочет вода и, время от времени, гейзером взметывается метра на три в высоту. Этот фонтан, озерцо и старик в мраморе – памятник Великому Паириму, создателю Рунного посоха.
В городе всюду, куда взгляд ни кинь, цветы. Они поворачивают вслед солнцу головки, покачиваются от легкого ветерка и источают запахи. Отцветают. Вянут. Разбрасывают семена, которые могут тотчас дать новые всходы. Можно пройтись по клумбе, при желании поваляться на ней - восстановится через секунду. Ни один цветок не пригнется к земле, не поломается. Можно сорвать понравившийся цветок: секунд через пять исчезнет в руке, если тотчас не закрепить его образ, а на месте сорванного почти сразу же появится точно такой же.
Маги постоянно перестраивают, переделывают что-либо в домиках. Их нередко можно увидеть и в городе, и в саду, и даже на цветочной клумбе. Когда маг творит, всегда собирается огромная толпа зевак. Но, в основном, за порядком в городе следят местные. Особенно женщины.
Какую-то клумбу можно прополоть, освободить от пожухлой травы одним простейшим магическим жестом, в долю секунды. Ан нет, в поте лица рыхлят и пропалывают. И даже поливают. Носятся c лейками, как угорелые, к озерцу с мраморным Паиримом, хотя в этом нет необходимости. А одна особа, Лида, бывшая хранительница из Севастополя, недавно погибшая в авиакатастрофе, всех поражает своим трудолюбием. Работает с утра до вечера, словно на собственной фазенде. Время от времени разгибается, щебечет счастливо:
- Ах, какое солнышко!.. Ах, какая тучка!.. Ах, какой лес!.. Ах... Ах... Ах...
Для нас, живых, нет лучше времени, когда маги исчезают куда-то на день, на два, а то и на неделю. Все разом, даже копии магов не генерирует в это время Рунный посох. Занятия отменяются. Мы разбредаемся по миру магов. Кто в сад, кто в город, в заветный домик, а кто-то в таверну... Жаль, бывает подобное раза три-четыре в год, не чаще.
В остальное время мы появляемся в городе урывками, наскоком. Не всегда есть час-другой, свободные от занятий. А сбегать с лекций... не больно набегаешься - маги звереют, если пропустишь более трёх занятий в месяц.
Обычно я уговариваю Пашу пойти в музей или в сад. Он шумно соглашается, кивает головой, в глазах вспыхивает огонек заинтересованности, но стоит дойти до таверны...
- Да ну его, твой музей, – смотрит умоляюще, - лучше пивка попьем.
И я сдаюсь.
В таверне может стоять всего лишь один стол – для Вас. Но входят в зал еще посетители и раздвигаются стены, появляются еще столы, массивные деревянные лавки по сторонам или стулья с резными спинками. Мерцают свечи в старинных канделябрах, или во вполне современных люстрах, которые никогда не сгорают и не дают копоти. Появляются из черного квадрата на одной из стен очаровательные официантки в платьицах мини, в белоснежных фартучках. С грациозностью лани скользят по залу, разносят еду и питье.
Нововведение появилось семь лет назад. До этого на побегушках были шустрые молодцы в старинных кафтанах, с полотенцами, перекинутыми через плечо. Чем-то не понравились они одному из магов, решил реконструировать таверну. За полгода переделал ее, мрачную и убогую, под современный ресторан. Ох, как взвились старожилы: недовольство вёдрами выплёскивали! Даже делегацию, челом бить, к Верховному магу отправляли. А сейчас... ха, верни былое, завопили бы еще более возмущенно.
Гурманов среди местных и хранителей раньше было не так уж и много. Иной пытался спьяну ухватить за призрачный рукав фантом-молодца, а когда он поворачивался в его сторону, барски требовал:
- Ты вот что, любезный, принеси-ка мне водочки графинчик, да икорки тарелочку.
То был высший шик. Сейчас без консультации с барменом многие за стол не садятся. Бармен - истинный сомелье, впрочем, как и официантки.
Сомелье - французское слово. Так называется одна из самых уважаемых и престижных специальностей во Франции, (да и у нас, в России, она становится не менее популярной). Сомелье обязан знать о спиртных напитках всё. Не разнузданность в застолье пропагандировать, а культуру пития.
В том, что в таверне водку пить стали в несколько раз меньше, чем до её переустройства, заслуга бармена, официанток и мага, который их так запрограммировал.
Маг создал нечто необычное - меняющуюся закрепленную реальность и это больше всего привлекает людей в таверну. То выставляется в баре, на самом видном месте, замысловатая бутылка нового вина или водки. То меняется в одном из кранов сорт пива. То появится новая картина на стене. То официантки изменят прически, а то и поменяют фирменную свою одежду на нечто экзотичное. То массивные, дубовые столы вдруг начнут в течение месяца худеть и укорачиваться: сглаживаются углы, утончаются столешницы, ножки вычурно изгибаются, а стулья становятся настолько изящными и настолько хрупкими на вид, что старожилы садятся на них с опаской.
Изменения незначительны, почти незаметны, если бывать в таверне каждый день, но если появляться там наскоком, порой раз в неделю, как получается это у нас, живых - увиденное поражает.
Там фантом-бармен лихо, из одной бутылки, может наполнить, зараз, хоть сто фужеров шампанским. Сразу из десяти кранов льется непрерывными струями пиво разных сортов и бесследно исчезает в стойке бара, пока кто-то не подставит кружки. В праздники таверна превращается в нечто невообразимо притягательное. Любимое занятие местных – что бы ни праздновать, лишь бы праздновать! В таверне почти всегда полно народа.
В тот день мы сами подошли к стойке, наполнили пивом по кружке и, спросив разрешения у двоих местных, уселись напротив их. Один даже встать не мог, чтоб представиться, (настолько был пьян). Лишь чуть приподнял свою кучерявую, с черными и блестящими волосами голову, промычал нечто неопределенное, окинул нас мутным взглядом, и уронил ее, бедную свою, тяжелую головушку, на вовремя подставленные ладони. Задышал ровно. Тяжело, но ровно. А второй, мощный старик с усталым, морщинистым лицом, держал в могучей руке, узловатой от вздувшихся вен, словно бы вырубленной из корня дерева, бутылку минералки. Время от времени подносил её ко рту, делал малюсенький глоточек пузырящейся влаги и смотрел перед собой остекленевшими, мертвыми глазами. В них была тоска...
Маги живут долго. Верховному более двух тысяч лет, самому молодому - сто пятьдесят. Никто не знает, сколько проживет маг. Но и они, неизбежно, заболевают тоской.
Болезнь эту легко распознать по глазам. Маг как бы отрешается от всего, что его окружает. Уходит в себя, в свои раздумья, в собственные внутренние переживания. Длится такое состояние от месяца до полугода. Вдруг, (всегда неожиданно), схлопывается пространство вокруг его тела. Оно исчезает бесследно. Там, где была голова, вспыхивает малюсенькая золотистая искорка-звездочка. Чуть помедлив, она срывается с места и пулей улетает в сторону Рунного посоха.
Души умерших хранителей исчезают из того мира точно так же, обычное дело. Только летят не в Рунный посох – в “объятия” Высшего разума. Позже возвращаются на Землю, чтобы вселиться, там, в тело новорожденного.
В глазах того старика была тоска, предшествующая перерождению.
Столиков свободных было превеликое множество, малый зал олицетворял собой грусть и одиночество - за любой садись. А в соседнем зале - пыль до потолка, даже плясали. Нет, Паше взбрело в голову подсесть именно к этим умершим. Нюх у него на приключения, не иначе.
Мы наслаждались холодным пивом, бросали в рот аппетитные, подсоленные сухарики, когда старик заговорил:
- Маги опять задумали что-то страшное. В мое время они не скрывали, что пророки были их лазутчиками... Что уставились на меня? Думаете не в своем уме? И не пьян я. Терпеть не могу эту гадость - спиртное. Просто устал я от жизни этой, безалаберной.
- Все вы стараетесь попотчевать нас сказками, – неприязненно отозвался Паша, а у самого нос заметно вытянулся в сторону умершего.
- Клянусь, - не повышая голоса, совсем не обидевшись, продолжил старик, - маги здесь готовили колдунов, чтобы там, на Земле, они стали пророками. Они обставляли их появление на Земле разными фокусами. Они...
Его прервал сосед. Не поднимая головы, пьяно промычал:
- Пахом, напрасно так, маги не прощают...
Договорить он не успел. Над головой старика сгустилась маленькая, призрачная тучка - секунда, налилась чернотой. Сверкнула молния-заклятье. Голова Пахома взорвалась, разбрасывая по залу ошметки плоти, которые тут же, как бы, начали испаряться. Обезглавленное, окровавленное туловище рухнуло на столешницу. Покатилась по столу, разливая воду, бутылка. Паша подхватил ее, поставил на щербатую, дубовую столешницу. А сосед старика равнодушно зевнул и закрыл глаза.
Через минуты три-четыре Пахом выпрямился. Голова его, точно такая же, была на прежнем месте... Даже маги не могут убить там мертвого.
- Суки! Какие вы суки! – не скрывая ненависть, выкрикнул старик визгливо и, грозя кулаком в потолок, другой рукой размазывая слезы по щекам, истерично заорал: - Я к вам не вернусь! Слышите, вы, я больше никогда не вернусь в ваш мир!!!
Он схватил бутылку и из горлышка, не отрываясь, допил остатки воды.
"Бред сумасшедшего..." - подумал я тогда, но слова старика не просто запомнились - врезались в память.
В мире магов любят праздновать. Я как воочию увидел соседа того старика, как он поднимает стопку с водкой и обращается к собутыльникам с речью:
- Прошло девять дней, как душа любимого нами Пахома покинула наш мир. Все эти дни она летала в лабиринтах Высшего разума и вот, сейчас, устремилась к Земле прародительнице, чтобы вселиться в новорожденного. Друзья мои, выпьем за то, чтобы душа мученика нашего Пахома вселилась в здорового младенца, обрела счастье и спокойствие. И чтоб достались ему не пьющие, добрые, работящие родители. И может ему повезет: не забудет нас!
Везде, любой мир создает свои сказки и легенды.
Особо любимый праздник там – день смерти Паирима. Словно по мановению волшебной палочки, гектар сто сада превращается в ровную площадку с трибунами для зрителей. Всех желающих присутствовать на представлении ждет халявное шоу. Если Вы сможете представить, как десятиметровый великан борется с такой же громадной, шипастой змеей, в чешуйки которой можно смотреться, как в зеркало, тотчас поймете, в чем суть этого шоу. Маги демонстрируют нам сценки из жизни своих воинственных предшественников. Если учесть, что в мире магов нет ни телевизоров, ни кино, ни радио - только представив такое! - поймете, какой невероятно притягательной силой это представление является для колдунов, умерших в позапрошлом веке. Это мы, сегодняшнее поколение хранителей, можем презрительно фыркнуть и заявить:
- Вчера фильм посмотрел со Шварценеггером, круче будет.
Меня удивляет, почему маги празднуют день смерти, а не день рождения своего любимца Паирима? Как бы подчеркивают, что и для них оказаться в безмерной утробе Рунного посоха - праздник!
А вот об этом... - да, невозможно не рассказать. Сейчас это самая большая в городе достопримечательность, а лет сорок назад... - ха, маги в обморок чуть не попадали. Невероятное событие произошло. Домики города как бы потеснились и между ними, недалеко от фонтана, появился кособокий, почерневший от времени дом, с крышей из соломы, придавленной жердями. Он и сейчас там стоит. Громоздкий. Лишний. Уродующий город. Иногда выбирается из него дряхлый дед - не может понять бедняга, что стареть в том мире не обязательно. Он часами сидит на завалинке и счастливо улыбается.
Дед умер еще до революции. Всю жизнь работал на чужом поле и мечтал о своем клочке земли. И получил после смерти целый мир, на одного. Мир - поле. Утром его ждала лошадь с сохой, а вечером миска с похлебкой. Он вспомнил Бога. Просил, умолял вернуть в родную деревню, к семье. Затем, проклинал всех богов подряд. Позже - смирился. С утра, чтобы не сойти с ума, пахал свое поле.
Его нашел в своих бесконечных странствиях по мирам Странник. Взял старика за руку и зачем-то привел в мир магов. А следом, сам собой, возник в городе, потеснив местные постройки, его дом. В точности такой, каким был он в том мире и... на Земле.
Вечером, как по заказу, уже не нужная, появляется в его доме, на столе, миска похлебки. Местные, что взяли шефство над стариком, охапками таскают ему готовые блюда из таверны. Завалили бы разнообразной едой всю избу, снизу до верху, если бы не исчезала она вскоре сама собой.
Наивный старик до сих пор не верит в то, что умер. Так и живет в полной убеждённости, что его заколдовали злые силы, но нашелся воин света, который спас его, разрушив волшебные чары. Возвращаться на Землю, (к неудовольствию магов, любящих во всем идеальный порядок), старик не собирается. По крайней мере, я видел его месяц назад, никакой тоски в глазах не заметил. Наоборот, в них была неуемная жажда жизни.
Нет места более защищенного, чем замок магов. Хотя... Случаю этому не поверил бы, (за выдумку принял, кто другой расскажи), если бы не был очевидцем. Чуть более двух лет назад, в зал заседаний Совета, где маги собрали старших хранителей на обычное ежеквартальное совещание, ворвался человек с окровавленным мечем в руке. Волосы всклочены. Глаза бешеные. Рубаха завязана узлом на животе. И порвана на плече: словно громадная кошка располосовала её когтями; на ленточках бурые пятна от засохшей крови.
- Где он?! – выкрикнул пришелец зло, окинул хранителей и магов быстрым, цепким взглядом, повернулся и убежал сквозь плотно закрытую дверь.
Видели бы Вы, какими озабоченными стали лица магов.
- Сам разберусь! - сказал Верховный маг и исчез минут на пять.
За кем гнался пришелец, шеф не рассказал. Пробурчал лишь, что это “путешествовал” в своих снах писатель-фантаст... Знаменитый, кстати.
Каким-то невероятным образом он прошел сквозь защитные эргополя, проскользнул сквозь “минное поле” заклятий и - вот самое удивительное! - проснулся на Земле живым и невредимым.
Говоря о мире магов, невозможно не сказать хотя бы пару слов о Рунном посохе.
Он стоит на специальном возвышении в Тронном зале. Лишь изредка шелохнется с лёгким шелестом, словно ветерок пробежит по верхушкам берез в лесу. Лишь изредка озариться, словно бы изнутри, золотистым сиянием.
Ближе десяти шагов мне не удавалось к нему подойти: словно бы густеет воздух, превращается в невидимую глазом упругую массу.
С этого расстояния не разглядеть рун. Кажется, что над ним изрядно поработали жуки-древоточцы.
Наших магов он подпускает чуть ближе. Иностранных магов не признает. Если и участвуют они в магических обрядах, то иногда, и лишь в качестве зрителей. Причина проста: они появились гораздо позже, чем наши маги - всего лишь чуть более двух тысяч лет назад, когда потребовалось более основательно контролировать развитие человечества. Для Рунного посоха, обладающего собственным интеллектом, (настолько обширным набором программ, что они обрели способность предлагать магам собственное видение проблем и способы их разрешения), иностранные маги, как вершители, не особо значимы.
Рассказывают, что лет пятьсот назад нашелся смельчак, (скорей недоумок), который запустил в посох огрызком яблока и... исчез. На Земле тело его похоронили, а вот куда делась душа - неведомо. В мир магов, в качестве постоянного жителя, он не вернулся. Проверить достоверность легенды, ясное дело, желающих не находится.
Четыре года назад Паша запустил в обиход ругательство: “Да пошел ты, в Рунный посох!”. Мы раскидывали его направо и налево, глумливо надсмехаясь над магами. До поры до времени насмешничали. Пашу “приклеили” к столбу позора. Час, с шипением и треском, летали вокруг него шаровые молнии, клубился желтый туман, пахло чем-то отвратным, словно неподалеку гурман-изврашенец жарил на сковородке тухлые яйца.
Спецэффектами нас не удивишь. Мы, все хранители, что были в этот час в замке, стояли вокруг столба и жалели “отступника”.
- Как ты, больно было?! – подхватил я обмякшее тело друга, когда отпустили его невидимые путы столба позора.
- Да уж, лет двадцать не буду пальцы в розетку совать, – прохрипел Паша, с трудом вставая на ноги. А всего через три месяца опять висел на столбе позора. Правда, всего минуту. Ради такого малого наказания маги не собирают толпу, даже я не присутствовал.
Внешне Рунный посох не представляет ничего интересного. Вырвали некогда с корнем деревце со стволом толщиной сантиметров 8-9 в метре от земли. Отломили верхушку. Небрежно, абы как, скорей всего каменным топором, срубили ветви. Оставили три самых крупных корня: они торчат в разные стороны короткими обрубками, сантиметров по сорок каждый. А вот внутри... - целый мир. Мир умерших магов. И не только их. Говорят, по одно время, маги насильно утаскивали в посох души умерших хранителей и умерших земных колдунов. Знать бы, зачем?!
В Рунном посохе заключено могущество, сравнимое разве что с мощью Высшего разума. О том скажу ещё, весьма весомо.
Рунный посох всегда восхищал меня. И если есть к нему что-то негативное, то всего лишь мелочное сожаление, что он сохранил в своей памяти заунывные саги древних магов, часть которых, довольно обширную, объёмом не менее поэтического наследия Пушкина, маги обязывают практически всех хранителей заучивать наизусть. Не столько потому, чтобы дань памяти отдать древним магам, сколько потому, чтобы хранителям было на чём особо изощрённо тренировать память и внимание.
Хотя... тут я скорей всего ошибаюсь. Когда транслировались саги в наши сознания из Рунного посоха, Тишина, который чаще других магов вел эти занятия, испытывал истинное наслаждение - лицо его лучилось умилением. Я подумал тогда, что, за полторы тысячи лет жизни в мире магов его приучили относиться к древним магам с трепетным почтением.
Мне “посчастливилось” изучить весь курс древнейшей истории магов. Как вспомню - душу выворачивает! Не пожелаю и врагу - хуже, чем карцер! - просидеть в кабинке для индивидуальных занятий хотя бы пару часов и, изображая на лице внеземное блаженство, смотреть и слушать – внимательнейшее, слова не пропустив! – заунывные напевы этих доморощенных бардов. С приплясываниями, притоптываниями, с грохотом барабана, призванного изображать музыку.
Вот что забавно: каждый из древних магов, (и Паирим, в том числе), слагал саги не в честь исторических событий и об особо выдающихся деятелях того времени, а в честь себя, любимого.
640 часов длились самые нудные, абсолютно не нужные мне занятия. А перед этим, в рекордно короткие сроки, всего за 120 часов, пришлось выучить язык древних, в котором одно и то же слово, с разными призвуками, причмокиваниями и мычаниями, могло иметь десятки значений. Такое испытание сегодняшним бы студентам – бегом, с криками “Ура!”, бежали бы сдавать сопромат.
Как знать, быть может, и саги древних магов вскоре перейдут в разряд открытых знаний. Не далёкие потомки, а Вы "потешите" ими свой слух.


Побеждают те, кто уверен в своих силах.
Тот, кто не способен преодолевать страх, еще
не выучил свой первый в жизни урок.
Ралф Эмерсон.

Глава 6. Я лисовала!
Бытует поверье, что мужчина может стать колдуном только после 40 лет. Это не так. Решающий фактор - зрелость ума, а не старческое увядание тела и разума. И всё же, в мире магов представителей сильного пола, моложе этого возраста, всего человек тридцать... от силы сорок, а вот дам, молодых и обаятельных, раза в три больше. Ломать голову над этим, (казалось бы, парадоксом), не стоит: только женщины способны владеть первичной магией.
Есть девицы – смотреть не на что, а парнивокруг них словно мухи вьются. Другая красавица, да накрасится, да помадой по губкам пройдётся, но шарахаются от нее представители не столь прекрасного пола. С чего бы?!.. С того, в том числе, что магический дар тот не в каждой представительнице слабого пола одинаково развит.
Обычно женщины не осознают даже, как первичная магия вершится. Но это не мешает им изо дня в день творить колдовство. Хотя бы малюсенькое, неприметное, безобидное ведовство, направленное на оберёг своего, порой такого хрупкого, женского счастья.
Женщине, совершенно не владеющей первичной магией, почти невозможно стать счастливой в семейной жизни. И невозможно - тем более! - если семейная жизнь строится на фундаменте её эгоизма.
В древности, сама природа дала им это оружие, чтобы защищать они могли себя и детей от... "самцов". Чтобы из грубых и жестоких полуживотных превращать их в добытчиков и защитников. И для того, конечно же, чтобы продолжателем рода был тот, кто люб. И чтобы оберечь любимого от мести более сильных соперников и от зависти соперниц. И чтобы был избранник зверем нежным и ласковым... И не только в постели.
2-3 тысячелетия назад первичная магия была значимой в жизни людей, во многих цивилизациях были женщины-жрицы. К концу прошлого тысячелетия – ослабла, лишь в треть проявлять себя стала способна. Вначале этого – ещё уменьшилась.
Древнее колдовство выросло из первичной, примитивной магии. Вот оно - о, да! – предназначено было, прежде всего, для мужчин. Потому как создавалось мужчинами - колдунами племён. Оно более грубое. Оно не всегда подстраивается под меняющиеся реальности, не всегда меняет их неприметно: подчас безжалостно рвёт, чтобы выстроить новые. Это магия воины. Магия выслеживания зверя. Убийства. Ритуалов. Танца. Рисунка...
Начальная культура - сплав первичной магии и древнего колдовства. Прогресс - их дитя.
Сегодня властвует БОГ ПРОГРЕССА. Его магия – магия вещей, денег и развлечений. Она не всегда совместима с первичной магией, но вполне уживается с древним колдовством.
Сегодня мы привыкли считать себя умными. Нам внушили эту мысль - век такой! Сегодня у нас готов ответ на любой вопрос. Вот и тут нашёлся умник, который всех остальных умников переплюнул: нашёл способ не только прославиться, но и деньжат прилично огрести.
- А что неясного?! - ухмыльнулся цинично. И начал книгу строчить, мысль главную рекламируя: - Для бабы главное стервой предстать. Стервы - нарасхват!
Уж не сам ли Его Величество Прогресс помог: моргнуть не успели, прилавки книжных магазинов ломиться стали от книг, призывающих женщин стать стервами. И уже курсы открываются по штамповке будущих стерв. А общество, вместо того, чтобы предостеречь наивных дурочек, отвести от страны очередную грозную беду, глумливо хохочет:
- Да здравствуют стервы!
И истекает цинизмом:
- Баб плохих не бывает! Бывает мало водки.
И злится:
- Все они - шалавы!
И завидует:
- Настоящая любовь сейчас только в индийском кино.
И тоскует:
- Где же наши принцы, (принцессы)... Ха, на белых Мерседесах.
Мы до сих пор наивно верим, что духовные родники невозможно испоганить! Что светлое и чистое в них таким и останется, сколько грязи ни выливай. Как бы ни так! То, что входит в сегодняшнее понятие стервы, уже стало гранью тысячегранного кристалла, имя которому - магия. Всего лишь - единственной гранью. Вот только, в грань эту незримо впаяна и магия древняя, которая реальности рвать может грубо, не всегда безболезненно. Кристалл уже другую магию вершит. Он уже всех женщин, даже тех, кто к этому не желает быть причастным, делает чуточку стервами. И заставляет нас, мужчин, смотреть уже на всех женщин - на всех! - как на стерв.
Кристалл этот можно только представить. По сути, изменения происходят в энергоинформационных полях людей, семей, наций, человечества. Но - согласитесь же! - наши извращённые мысли, словно снайперы, расстреливают былые традиции. В результате меняются нравственные ценности. Другими становятся праздники, обряды... Другой становится сама жизнь!
Вопреки достижениям цивилизации, жить становится лишь труднее. Нас заставляют лавировать, прогибаться, выплёскивать ненависть там, где она, по сути, не нужна. Нас учат презирать людей, учат видеть в толпе лишь сумасбродную биомассу. Учат быть холодными, расчётливыми циниками. Одно утешает: когда конкретно нас прогибают и презирают, когда конкретно на нас выплёскивают ненависть и цинизм, мы ещё способны испытывать обиду, а не только озлобленность.
Сегодня мы прикрылись, словно щитом, словом “культура”. А саму её, якобы стареющую, задвинули в дальний угол, плесневеть. Под благовидной вывеской, выпячивая напоказ общечеловеческие былые идеалы даже там, где царят волчьи законы, править стал новый, культовый бог - Прогресс! Мы молимся этому, новоявленному богу. Мы кладём на его алтарь свои высушенные целесообразностью души. Но в глубине души мечтаем возродить культуру.
Кому-то выгодно культуру подменять страхом перед законами: они плодятся, словно поганки в лесу, особенно в тех странах, где культура постоять за себя неспособна.
Кому-то выгодно спекулировать внешними проявлениями культуры: напоказ выставлять искусство. Но искусство, каким бы приглядным не было, если в основе имеет низменные цели, (обогатить кого-то, сорвать куш, сделать знаменитым...), как ничто иное уродует культуру.
Культура - это не рассуждения о ней, не залихватская игра на гармошке, не показушные танцы на поляне, у приглядных берёз... - всё это может быть фальшивым, либо продажным. Культура отдельного человека - это его мысли и чувства, убеждения и стремления, направленные на противопоставление злу. Культура страны - это единое энергоинформационное поле всех её жителей, создающее обычаи и традиции, не позволяющие злу торжествовать.
Не золотой запас, не нефть и газ, ни прочие полезные ископаемые, не вооруженная до зубов армия, не пустопорожняя болтливость политиков будут вскоре определять могущество любой страны, а наличие в ней культуры.
Культура недолго будет в тени! Она научится не потакать прихотям своего своенравного сынка - ПРОГРЕССА. Возможно... нет, не сегодня, (и не завтра, скорей всего), но она заставит новоявленного бога, отнюдь не никчемного, смирённо встать перед человечеством на колени, покаяться в грехах, которые свершил он по недомыслию.
Культуре нужно многое переосмыслить. Не потому ли спряталась она на время, уступив место на троне всевластия Прогрессу?!..

Ой, только не надо мне крылышки ангела навешивать. И, тем белее, моему другу Паше. Мы яблоки с той же яблони, на которой приткнулось человечество. И “падаем” от неё, всякий раз, не так уж далеко.
Ха, случай забавный вспомнил, в тему.
Как-то, лет семь-восемь назад, друг заявил грубо и самодовольно:
- Вов, маги же сплошь мужики! Без баб и им туго! Вот, понатаскали!
- На фиг им реальные женщины?! - хлопнул я пивной кружкой о стол таверны так, что часть пива гейзером взметнулась над столом. - У магов есть виртуальный бордель. С теми красотками им проще кайфы любовные получать. Они кого хочешь полюбят. Да так - ха, ха-ха, ха-ха-ха! - что реальным и не снилось!
- То те болтают, у кого язык без костей! - сердито сказал умерший, который сидел за соседним столиком в компании шести местных.
- С чего тогда баб в мире этом больше?! - вызверился на него Паша.
И я волком посмотрел на выскочку, выставил в его сторону обличительный, указательный палец.
- Согласен, борделя этого никто из хранителей не видел. Но он есть, уверен!
- Молод ты, чтобы уверенности проявлять! - насмешливо посмотрел на меня умерший.
Паша промолчал. А я в раж вошел.
- Да, я ни разу не видел мага, ухаживающего за хранительницей, - заговорил громко. - Да, никаких особых знаков внимания магов даже к самым очаровательным представительницам прекрасного пола не замечал. А ведь мужики. Поди, не только магическая сила есть! Вывод прост - маскируются! Стараются скрыть от нас даже эту часть собственной жизни, чтобы идеальными выглядеть в наших глазах!
- Доказывать вам что-то бессмысленно, - спокойно заявил всё тот же умерший. - А вот рядом с вами сидеть - непотребство большое! Шли бы вы отсюда, по-добру по-здорову! За разговоры такие можем и бока намять!
Мы ретировались.
Сегодня бы... - да, извинились!

Это слово треклятое: “Зачем?!!!” - можно повторять в мире магов до бесконечности.


В нём есть даже две девочки-школьницы.
И... не поверите, четырехлетняя малышка с забавными, огненно-рыжими кудряшками, торчащими в разные стороны. Зачем она понадобилась магам, уму непостижимо. Конечно же, мы не раз пытались узнать у нее, чем занимается она с магом в кабинке для индивидуальных занятий. В ответ слышали:
- Мы лисовали.
- Чем рисовали?! И на чём?!
- На бумаге, аквалельными класками.
Конечно же, нам безумно хотелось узнать, что изображала она на бумаге акварельными красками - допытывались основательно. Но, и тут, не выявили ничего необычного. Рисовала малышка то, что рисует каждый ребенок в ее возрасте.
- Сначала мы лисовали зайчика, - лопотала она, - После сначала плишел Дед Молоз. Он плинес зайчику молковку.
- Дедом Морозом был дядя маг? - спрашивали мы.
- Не-е, его я налисовала.
- А морковку зайчику дядя маг подарил? - запутывали мы.
- Не-е, - мотала она головой из стороны в сторону, превращая волосы в огненный вихрь, - дядя маг плинес шоколадку.
- Кому он принес шоколадку?
- Мне.
- А морковку кто зайчику принес? - допытывались мы.
В ответ слышали звонкий смех:
- Я её налисовала!
Конечно же, мы сами попробовали заняться с ней рисованием, (бумагу и краски создать не проблема), но и тут не обнаружили ничего необычного. Не было у нее какого-то особого таланта. Трехлетние дети, бывает, лучше рисуют. Вот только... маги никогда и ничего не делают просто так.
Тайна приоткрылась на миг, но так и осталась тайной.
- А почему ты не нарисовала на этой картинке солнышко? - как-то спросили мы.
- Солнышко заблал дядя маг. Я его больше никогда-никогда не смогу налисовать!
- А зачем он солнышко забрал?!
Малышка пожала плечами, скорчив соответствующую рожицу.
- Дядя маг забирал, что-нибудь еще, с твоих рисунков?
- Не-е, он только солнышко заблал и лыбку...
Вот и пойми, зачем магу рыбка и солнце с детского рисунка?! С ума сойти можно от одних лишь предположений. Но ведь нужно! Зачем-то нужно было ему и это?!

С шестнадцатилетней Алиной я почти не знаком. Так, видел несколько раз. Эта девочка, с таким ласковым именем, смотрела на всех исподлобья. В мире магов она уже три года, но так и не нашла друзей.
Катя – худая, тринадцатилетняя девочка - появилась в замке магов два года назад. Она поразила всех огромными глазами и робкой улыбкой. Её тут же все стали жалеть и опекать, особенно женщины. Побеседовать с ней мне удалось только через неделю. А через месяц, (я разыскивал в тот день... - не важно, кого), поисковая магия указала на одну из штор, бардовым водопадом ниспадающую почти со стометровой высоты.
В узком, полутораметровом проходе между шторой и стеной, стояла лишь эта девочка. Я увидел, как она торопливо перекрестилась, и, закрыв глаза, благоговейно сложив руки на груди, быстро-быстро зашептала что-то.
- Ты веришь в Бога? - спросил я.
Она вздрогнула, резко оглянулась.
- Да! - ответила с вызовом, вскинув голову.
- А как же все это? - показал я рукой в сторону невидимого за шторой гигантского зала, в котором можно было бы собрать на бал всю молодёжь миллионного города.
- Значит, так ОН захотел! - ответила она твердо, подчеркнув голосом слово “он”.
- Извини, что напугал, - сказал я. А она бросилась ко мне. Прильнула к моей груди и заплакала. Я хотел создать успокоительный туман, окутать им ее сознание, но почему-то не стал этого делать.
- Я очень боюсь, дядя Вова! Похоже, я схожу с ума! - всхлипывая, сказала она. Горестно вздохнув, сообщила: - Я рассказала маме про эти странные сны.
- Маме... - Я ощутил смутное беспокойство.
- Ведь это же сны?! - Катя посмотрела на меня с надеждой. - Всё это - всё-всё! - один большой, повторяющийся сон!
- Как мама отреагировала на твой рассказ? - нахмурил я брови.
- Она меня водит по врачам, по психиатрам.
- По психиатрам?! - Брови мои взлетели вверх.
- Я только одному рассказала о магах и их мире. Подробно очень. Он всё спрашивал и спрашивал, а потом сказал, что постарается помочь.
- Помог?!
- Он на следующий день погиб в автомобильной катастрофе. А к другому психиатру мы ещё не ходили.
Как объяснить ребенку, что он убил человека?! А если впредь будет что-то кому-то рассказывать... - у меня волосы дыбом встали от страха. Хорошо хоть мама Кати, как выяснил, восприняла ее рассказ не всерьез, как детскую выдумку, а к врачам пошла, чтобы успокоить собственную совесть. Впрочем, на близких родственников защитная магия на Земле действует по-другому, чаще неверие внедряет в их сознания.
Катя лечила людей. Она видела болезнь в человеке, словно внутри ее был таинственный чудо-ренген. Для этого ей нужно было хотя бы на мгновение отрешиться от собственных мыслей и чувств.
- Мама сказала, что у нее на работе подруга, тётя Зина, болеет астмой, – печально рассказывала она. – Я согласилась попробовать помочь. Мы приехали к тете Зине. Я посадила ее, на кухне, на табуретку. И "посмотрела". Что-то черное, блестящее... нет, лоснящееся, увидела у нее в груди. Я поднесла ладонь, представила, что она не ладошка, а магнит, способный вытянуть это. И стала медленно отводить руку. Из груди вынырнула голова противного червяка. Ой, не червяка! Словно глист какой-то, черный и плоский, безо рта и без глаз выползал из груди, а я не знала, что с ним делать. Боялась до него дотронуться, держала на расстоянии. Он был таким мерзким, таким... как прыщи у Генки, с которым в классе меня рядом посадили. Я попросила маму взять кактус, который рос на подоконнике, сесть рядом и медленно вращать его. Мама поворачивала кактус, а я наматывала эту гадость на колючки. Глист весь вышел. Я видела его, а мама и тётя Зина не видели. Они притворялись, что верят мне, а сами не верили. Но боялись. У них эмоции стали фиолетовыми.
Девочка замолчала, заново переживая те, давние события.
- Что дальше было? - тихо спросил я.
- Червяк уполз в горшок, в землю. Я попросила маму выбросить кактус на мусорку, но тетя Зина сказала, что лично она никаких червяков не видела, что она не верит в такие колдовские штучки и выбрасывать ничего не будет. Потом она предложила попить чай. А ночью, я знаю это - дядя Вова, я знаю это!!! - гадкий глист снова заполз в нее.
Я это точно знаю!!!
- Как это происходило?
- Я лежала дома с закрытыми глазами и видела, как глист медленно спускался с подоконника, как полз по кухне, затем по коридору, потом по полу спальни. Видела, как забирается он к тёте Зине в кровать, как впивается в неё, вползает, устраивается в теле - там, где лёгкие, и урчит от удовольствия.
- А ты уверена, что именно так было на самом деле?
- Утром мама разговаривала с тётей Зиной по телефону. У неё, как раз в это время, начался сильный приступ болезни. Её корёжило от кашля.
- М-да... - только и смог я сказать.
- Тётя Зина меня обвинила! - гневно сказала девочка. - Она сказала маме, что если бы не моё лечение, такого страшного приступа не было бы!
- Почему червяк пополз ночью? – спросил я.
- Он боялся света, – ответила Катя и, чуть подумав, добавила: - Он поэтому и в землю залез, в горшок, когда намотала я его на кактус.
Всё ясно стало. То было проявлением агрессии примитивной сущности. С помощью подобных сущностей, (правда, микроскопических размеров), некогда зарождалась жизнь на Земле. Их предначертание на сегодня исчерпано, но, к сожалению, самоуничтожаться они не собираются. Здравствуют и поныне, как и простейшие микроорганизмы. Более того, некоторые вырастают, весьма крупными становятся. И паразитировать приспособились: приобрели способности маскироваться под болезни домашних и диких животных и, конечно же, под болезни человека.
- Пожалуй, вместе мы сможем помочь тёте Зине, - сказал я. - Мы организуем ей встречу с народной целительницей, которая живёт в твоём городе.
Познакомить упрямую тётю Зину с народной целительницей оказалось не так просто. Для этого пришлось нам организовывать для неё три случайные встречи, якобы со случайными людьми. Да ещё ненавязчиво, во сне, с помощью умерших из Центра Сфер Действительной Реальности, подсказать кое-что целительнице. Да ещё выслушать от мага упрёк за то, что я развил бурную деятельность не в своём регионе...
В тот день я рассказывал Кате про мир магов. Утешал. Говорил о том, что ей невероятно повезло, что оказалась в нем. И с жаром убеждал, что она не имеет права говорить о мире магов никому. Никому-никому!
Часовой перерыв между лекциями заканчивался, а мы все стояли за шторой. Мне казалось, что самым важным для Кати было – выговориться. О том же, что её наказать могут за пропуск индивидуального занятия, даже не подумал.
Когда раздался звонок на урок, мы, словно два заговорщика, выглянули из-за шторы. Кабинки для индивидуальных занятий уже материализовались в зале. Хранители, некоторые бегом, спешили скрыться в них.
- Словно муравьи перед дождём! - рассмеялась Катя.
- Тс-с! - поднёс я палец к губам, интуитивно почувствовав опасность.
Мы стали свидетелями удивительнейшего зрелища. В центре зала, в местном магическом круге, появился маг. И... стал распухать - словно огромная черная птица расправила крылья. Только в следующую секунду понял, что маг разделился почти на полтораста копий. Каждая отправилась в свою кабинку.
Хотелось бы знать, что делали наши копии мага, в наших пустых кабинках? Обратно они не вышли.

Катя научила меня своему видению. Как бы передала мне свой дар. Непредсказуемый. Трудноуправляемый. То появляется он, то исчезает. Иногда видишь болезнь, но не можешь переступить какую-то грань. Не хочется лечить, и все тут! А иногда, еще не зная болезни, только увидев человека, уже ощущаешь, как фейерверком вспыхивает неведомая энергия. Как ни старайся, не удается противиться ей.
Я и раньше лечил. Но после наивных и простецких уроков Кати стал намного сильней.
...Встретил эту молодую и красивую женщину в автобусе. Она села напротив меня. Губы перекошены болью. Боль застыла в глазах холодным блеском, упреком всему нашему жестокому миру. Если бы не вышла она на остановку раньше – забыла бы о язве желудка. А следом выскочить... - поймёт ли?! К тому же, времени свободного для этого не было.
...Мальчишка спрыгнул с крыши гаража. Надорвал связки... Поскулил, но поковылял домой. Хоть в слезах, но на своих двоих.
...У кота разорвано ухо. Еще не свернулась кровь... Воспрял, снова готов в драку.
Я - колдун!
Я не могу не лечить!!!
Увы, если бы все желаемое сбывалось. Больше всего меня угнетает то, что я не в силах колдовать для близких людей. Чем ближе человек, чем больше его знаю и люблю, тем крепче становятся барьеры в сознании. Маги и тут подстраховались: хранитель не должен раскрывать себя.
- Помогите!!! - умолял магов, когда умирал отец.
- Смирись, - слышал в ответ. - Смерть - неизбежность.
А я не мог смириться. Утешал отца словом и, кусая губы в кровь, беззвучно орал в бессильной злобе: "Будьте вы прокляты маги!" Зная, что ни один хранитель, ни один народный целитель мне не поможет, делал отцу обыкновенный массаж, пичкал обыкновенными лекарствами. А спустя три месяца, год назад это было, не стало мамы. И снова Вселенная сжалась до размера спичечной головки и расширилась болью.
...Я виноват перед родителями. Чуть ли не насильно привез их в Челябинск, в этот грязный, шумный, экологически неблагополучный город, который только в последнее десятилетие стал более-менее благоустроенным, красивым. Увёз их не только от деревенского дома, который отец не в силах стал в старости ремонтировать, ещё и от родной земли. От привычной суеты. От любви и злословия соседей.
Я искренне хотел сделать их счастливыми... Сделал ли?!
Родители невзлюбили город. Они не полюбили город, даже когда он стал более-менее красивым.


..хотеть недостаточно, надо действовать.
Иоганн Гете.

Глава 7. Бывало, и я наказывал.
И в нашем городе, экономя пенсию, учитывая, что проезд в общественном транспорте бесплатный, многие пенсионерки мотаются с одного его конца в другой, с рынка на рынок, в надежде купить продукты дешевле. Они нередко раздражают своей суетой пассажиров.
В тот день в троллейбус с трудом забралась неприметная с виду старушка, со старомодной и объёмной сумкой в руке. Все сидячие места оказались заняты. Она доковыляла до ближайшего сидения, к подростку, который что-то нашептывал на ушко девушке, сидевшей рядом с ним. Очень вежливо попросила:
- Сынок, уступи мне место, пожалуйста.
- Да пошла ты, - беззлобно буркнул юнец и отвернулся к подруге.
Я увидел, как почернело лицо этой старой женщины. Она зачерпнула в щепоть что-то из воздуха, словно соль взяла из солонки. Изображая старческую немощь, маскируя свои действия под болтанку в троллейбусе, (якобы она занесла её слабую руку над ногами юноши), словно бы посыпала чем-то колени юному оболтусу и громко, на весь салон, неожиданно сильным голосом произнесла:
- Вот будут болеть у тебя ноженьки, поймешь меня старую!
- Бабушка, садитесь! – вскочила с места женщина лет тридцати.
И снова вершилось колдовство. На сей раз - доброе.
- Спасибо тебе, доченька! Дай Бог тебе счастья! - поблагодарила ведунья, а сама выхватила что-то из воздуха, зажала это что-то в кулачке и, делая вид, что покачнулась от болтанки, метнула свой невидимый снаряд в сторону женщины.
Мне показалось в миг тот, что пахнуло молочной свежестью утренней реки: воздух в салоне стал каким-то иным, почти деревенским. Напряженные лица людей разгладились, а бравый капитан с эмблемами танкиста, который вскочил было, разжал кулаки и снова сел на свое место.
Она была сильной ведуньей - из тех, кому домовой в ножки кланяется! Имела власть не только над черными, что самое простое, но и над белыми сущностями. Подчинялись ей, как я понял, и духи природы – насчет рек не знаю, а вот речушек - уж точно.
Я не выдержал. На кончике большого пальца правой руки сформировал крохотный энергетический шарик, а указательным, как школьники пуляют друг в друга жеванной бумагой, выстрелил его в молодого человека: сделал небольшую поправку в заклятие колдуньи. Ограничение ввел в него, месяц.
Колдунья взглянула на меня строго, но ничего не сказала.
Пожалел я этого непутёвого мальчишку. Смолоду больными ногамимучиться - радости мало! И родителям горе! Может и не злой он, перед девушкой выпендривался. А то и, не имея собственных суждений, подчинился навязанной извне модели поведения...

Я тоже, бывало, наказывал. Но так жестоко и безрассудно, потеряв способность здраво мыслить – всего раз. Произошло это на лыжной базе, которая находится почти в конце Комсомольского проспекта г. Челябинска.
В тот день я пробежал километров пять по трассе. Воткнув палки в утрамбованный снег, чистил лыжи. Рядом стояли три девушки, лет семнадцати. Беззаботно смеясь и болтая о чём-то, они занимались тем же, чем я – счищали с лыж снег. Одна из девушек положила лыжи на обрешетку ворот. С территории базы выезжал джип. Места проехать было предостаточно. Никто не предполагал, что случится нечто ужасное.
Сидевший за рулем молодой человек, выщерив зубы в злобном оскале, резко крутанул руль. Джип вильнул влево. Переднее колесо подмяло лыжи, раздался треск... Я почувствовал злорадное веселье водителя и пассажира, сидящего рядом. Словно световая граната взорвалось внутри моего сознания, ослепив разум, заставив его непроизвольно защищаться. Выброс псиэнергии был колоссальным. Я взял в энергетическое кольцо машину и резко захлестнул его на молодых людях. А вдобавок, что можно было не делать, (“кольцо смерти” редко отпускает жертвы), на глазах удивленных моими действиями людей, я руками, словно из невидимой нити, связал узелок, другой, и бросил их вслед удаляющейся машины.
Что стало с этими “шутниками”, какая трагедия разыгралась с ними, я не знаю. В одном уверен - их давно уже нет среди живых!

Любая вспышка магии на Земле регистрируется Рунным посохом. В его памяти автоматически формируются Сферы Действительной Реальности, (СДР). Каждая вбирает в себя все земные события, предшествующие конкретному колдовству: за пять-десять минут до начала его действия - и всё, что случилось затем, в последующие пять, десять, ...адцать минут, а то и часов.
Память прошлого копируется в Рунный посох из памяти Высшего разума.
Целая служба есть из умерших, которые просматривает каждую, вновь появившуюся СДР. Они и решают, что достойно внимания магов, что стоит сохранить, как образец колдовства, что необходимо показать всего лишь хранителям, контролирующим на Земле действия колдунов, а что безжалостно можно распылить.
Хм... а ведь кое что пояснить не помешает.
По размеру СДР одинаковы: разноцветные, упругие шарики, диаметром около сантиметра. А вот внутри... - от нескольких десятков метров до полукилометра могут быть в диаметре.
В том нет ничего удивительного: уже знаете, что даже в маленьком домике города магов может быть целый мир.
И на Земле подобное не в диковинку: скоро все знания человечества можно будет записать на небольшой носитель информации, размером... чуть не написал: со спичечный коробок. Возможно, его увидеть не удастся невооружённым взглядом. В нанороботов монтировать начнут.
Маги нередко приносят эти разноцветные шарики на практические, групповые занятия. Размноженные копии СДР выкладывают перед каждым хранителем и определяют время просмотра. Попасть в неё проще простого: стоит закрыть глаза и представить, что очутился внутри шарика. В него переносится не тело, а всего лишь, как бы, взгляд и слух. Сколько угодно можно перелетать невидимкой с места на место, перескакивая по временной оси от конца записи к началу - и наоборот. Открыл глаза - снова в классе, за привычной партой.
О прошлом моем колдовстве Колобок завел разговор через три дня.
- Сладенький мой, - проворковал он, лучась от избытка радости, - у меня есть две новости для тебя, хорошая и плохая. С какой начнем?!
- С хорошей, - буркнул я, в мыслях уже ощутив себя на столбе позора.
- Я решил тебя почти не наказывать! - ласково пропел Колобок. Улыбнулся весело и промурлыкал: - Что же ты, шалопай такой, не спрашиваешь о второй новости?!
- Догадываюсь, - промямлил я.
- Нет, рыбка ты моя золотая, не о том ты подумал! - расхохотался маг так, словно я ему только что рассказал забавнейший анекдот.
- Виноват, - выдавил я.
- Ах, он виноват! - Колобок воздушным шариком запрыгал около меня, нелепо взмахивая руками и идиотски улыбаясь. - Почему, родненький мой, ты не почувствовал себя виноватым, когда собирался применять магию?!
- Тех ублюдков с лыжной базы еще можно спасти? - хмурясь, спросил я.
А Колобок - что за идиотская манера вести разговор?! - снова расхохотался:
- Уж не хочешь ли ты, чтобы я твои узелки распутывал?!
- Сам я с этим не справлюсь, - буркнул я.
- Нет, голуба моя, - стал маг серьезным, - никто уродов тех спасать не собирается. Разве они не достойны были твоей ненависти?! - Я не нашелся что ответить. А Колобок заключил, разглядывая меня колючим взглядом: - Заканчивается твоё обучение. Паша, возможно, будет Наставником. Ты - уже нет. Я буду голосовать против, а моё слово в этом голосовании решающее. Вот тебе, сладенький, моя вторая новость...
Слова могут бить больнее, чем любая искорка-наказание. Лучше бы он приклеил меня на столб позора. На полчаса... на час приклеил.
Около года маги учили меня и Пашу быть Наставниками - являться во снах простым колдунам и наставлять их на путь истинный. И не только во снах... Мы оба оказались недостойными.



Верьте тем, кто ищет истину;
не доверяйте тем, кто нашел ее.
Андре Жид

ГЛАВА 7. Приятно быть героем.
За полгода до нового тысячелетия, 26 июня 1999 года, вместе с магом, у которого было забавное прозвище Как Дела, в лекционный зал вошел Верховный маг. Его пышной бороде, пушистым белоснежным облаком обволакивающей половину груди, мог бы позавидовать Дед Мороз.
От двери до трибуны метров полста. Вместо того, чтобы тотчас телепортироваться к ней и быстрее поделиться с нами важной новостью, маги неторопливо пошли, продолжая разговор.
- Вов, - прошептал Паша, прикрыв ладонью рот.
- Молчи! - отозвался я, стараясь не шевелить губами.
- Прикинь! - восторженно зашептал друг. – Позавчера - сам видел! - шеф выбрит был до синевы, а волосы ёжиком и чернее крыла ворона...
- Замолчи! - запоздало прошептал я.
Как Дела, не поворачивая головы, ткнул в нашу сторону пальцем. Искорка-наказание, довольно болезненная, конечно же, впилась в меня.
Верховный маг встал за трибуну, улыбкой распушил бороду и усы.
- Друзья мои! - заговорил торжественно. - Запомните эту дату - 15 января 2000 года. В этот день состоится самый знаменательный, самый значительный за все время существования разумной жизни на Земле ритуал открытия тайных знаний. Дню этому суждено стать исключительно переломным в истории человечества...
О, он о многом вещал.
Что я, что Паша, ещё не владели терминологией мира магов, (не знали его жаргонизмов), ещё не умели запоминать большие тексты дословно, но суть выступления Верховного мага поняли.
- Вов, это грандиозно! - заявил мне Паша на перемене.
- Эти тайные знания человечеству боком могут обойтись, - пробурчал я оттого лишь, что в общении с Пашей бес противоречия был моим лучшим пособником.
А Паша произнёс мечтательно:
- Скорей бы произошла эта революция в эволюции человечества!
Радужное настроение друга, (моё - тем более!), вскоре кончилось. Лекции, лекции, лекции... - осточертело! Полгода практических занятия не было.
Ритуал открытия тайных знаний не состоялся. Что у магов не получилось, не срослось, не по их вышло, нам, хранителям, они раскрывать не желали. Конечно же, мы пытались их разговорить. Каких только хитроумных вопросов и вопросиков не задавали. В ответ слышали:
- Информация закрыта.
И вот, спустя десять лет, 12 марта 2009 года Верховный маг выступил перед нами почти с такой же лекцией, как прежде. Пожалуй, подробности ни к чему. А вот о следующем не поведать, значит не сказать, насколько изменились мы.
- Эта порция тайных знаний настолько большая, что у большинства землян может наступить несварение мозгов, - пробурчал Паша, как только мы уединились в таверне после этой лекции.
- Иное забавней, - усмехнулся я. - Спрашивать людей Земли о том, нужна ли человечеству ещё и эта "головная боль", маги не собираются.
- В привычку вошло править миром! - зло прошипел в ответ Паша.
Верховный маг, как и в первый раз, отменил практические занятия. Маги снова принялись талдычить об особой исторической миссии хранителей, а так же о том, насколько более полнокровной и интересной будет жизнь людей на Земле, когда им ведомы станут тайные знания предопределенные к открытию.
- ...Технический прогресс – тупиковый путь развития! - добавляя металл в голос, чеканил слова один из магов. - Вы должны учить людей изменять себя и окружающий мир силой воли, силой воображения, силой сознания...
Он не уговаривал нас, не просил, не убеждал - настойчиво требовал следовать своим рекомендациям. Вел себя так, словно были мы слепые котята, которых нужно направлять и подталкивать.
Другой маг, Как Дела, (проще именовать копии магов так же, как самих магов), самозабвенно вещал нам о том, что человечество погибнет, если не поднимется на следующую ступеньку эволюционного развития. Лекций двадцать прочёл, прежде чем разрешил задавать вопросы.
- Не лучше ли человечеству сойти на ступеньку вниз?! - спросил Паша.
- Смысл? - вскинул брови маг.
- Землю меньше будет загаживать! – угрюмо прорычал друг, а получив искорку-наказание, вскричал удивлённо: - За что?!
- Курсант! - рявкнул маг. Друг в струнку вытянулся. А Как Дела заключил: - Если бы ты внимательно слушал мои доводы, то подобных вопросов не задавал! Садись!
На следующей лекции этого мага, (каюсь, сглупил малость), я наколдовал ему рога. Роскошные - впору лосю гордиться. Паша и тот открыл рот от удивления, что уж об остальных говорить - ахнули! И я ахнул, для маскировки. К тому же, как все, глаза вытаращил.
Маг закрутил головой по сторонам, неуверенно начал поднимать палец наказующий, но не сорвалась с него искорка-наказание. Прошло более пяти секунд магического воздействия, прежде чем он убрал со своей головы живописное украшение. Как музыка прозвучало:
- Курсанту Егерю Владимиру объявляется благодарность!
Прозвище мое - Егерь. Ха, идеально к случаю этому подошло... Ох, и смеха было. Маги, и те, подтрунивали над своим приятелем.
Получить благодарность в мире магов просто. Достаточно в любое время, даже если маг занят наиважнейшим делом, продержать на нем колдовское воздействие пять секунд. Если же в течение получаса маг не раскроет магическое вторжение, счастливчика ожидает экс-благодарность, которая приравнивается к десяти обычным. Вот только, тех хранителей, которые получают хотя бы по две экс-благодарности в год, по пальцам рук пересчитать можно. Чтобы мага обдурить, во-первых, желание необходимо по "лезвию ножа прогуляться", во-вторых - голову на плечах, отнюдь не пустую.
Таким необычным способом маги учатся защищаться от нашего волшебства. При этом, воображение наше подхлестывают. Некоторые специально под магические удары хранителей подставляются. Но, не Как Дела. В любом магическом вторжении ему чудится ущемление собственной значимости.
На перемене Паша сплёл вокруг меня и себя кокон магической защиты. Проорал, глаза выпучив:
- Ума лишился! Нашел, кому рога наставлять! Он тебя в порошок сотрёт! Пока трижды не отомстит - не успокоится!
- Брось паниковать, - легкомысленно отозвался я. - Ему не так-то просто мстить - на смех поднимут!
- Твое колдовство оскорблением чести мага называется! - проорал друг. - Что, нимб не мог изобразить?! Что, не мог другого мага выбрать, менее обидчивого?!
Паша не напрасно обеспокоился. Благодарности я, за какую-то мелкую провинность, лишился в тот же день: Как Дела ликвидировал её с проворством фокусника.
Трижды, только засыпал на Земле, лишь появлялся в замке магов, маг встречал меня у круга прибытия с ехидной ухмылкой: как дитё малое радовался случаю позабавиться. Каждый раз он помещал мое сознание - ой, не поверите! - в лося. В одного из семи, что пасутся в саду магов. Я и пальцем... извините, копытом не мог шевельнуть по своей воле.
Щипал травку. Подчиняясь инстинктам, удирал от хищников... Ха, ха-ха! Это наказание пусть маг считает наказанием, для меня лучше приключения не было. И отдыха лучшего не было. Я много лет не видел снов. А тут, словно бы настоящим сном меня одарили. Волшебным, к тому же.
Поведение Паши доставило мне не меньшее удовольствие. Позже, он неделю меня поедом ел, как говаривала, бывало, моя бабушка. Бурчал. Обвинял в неуважении. Всячески уговаривал рассказать, какое колдовство я применил по отношению к магу. А его, кроме рогов наколдованных, не было. Да-да! Голый расчет! Сотая доля секунды - среагировать Как Дела на мою выходку. Примерно полсекунды - посмотреть на себя самого глазами одного из хранителей и разработать план дальнейших действий. И почти четыре с половиной секунды моего риска. Я решил, что маг обалдеет от столь наглой моей выходки, не поверит в необъяснимую с позиции логики простоту колдовства, будет подвох искать. На удивление, оказался прав.
Паша, как узнал об этом, минут пять за живот держался: хрюкал и взвизгивал от хохота. Вскоре умчался делиться с хранителями обидной для мага новостью.
Приятно быть героем, не так ли, (хотя и тут нашлись те, кто любит пальцем у виска крутить), но еще более приятно ощутить себя, хотя бы на краткий миг, сильнее мага. Вот только, (тем более в данном случае!), среагируй маг чуть быстрее - корчиться мне на столбе позора. Хорошенькую порцию боли непереносимой пришлось бы в себя вобрать. Причем - бесславно.
Кое-кто присвистнет от удивления, а то и усердно покрутит пальцем у виска, узнав наш возраст. Мне полста лет, Паше - сорок два. Вроде бы не дети малые, чтоб вести себя так легкомысленно.
Ха, если кто-то подумал, что мы только и делаем, что развлекаемся в мире магов, спешу разуверить - это не так! Там ухо нужно держать востро: знания, что маги дают, впитывать, как губка; запоминать - намертво, да не растерять со временем. А на рожон мы лезем не только развлечений ради. Потому ещё, что наиболее перспективным способом познавать самих магов и их мир оказался метод "тычков и ответных зуботычин", как окрестил его Паша.
Мы чаще, чем кто-либо, попадаем в разные переплеты. Благодарности и наказания сыплются на нас, как из рога изобилия, (в соотношении одна к трём, к сожалению). Паша, полгода не проходит, попадает на столб позора. Раз в год - непременно! - вишу на нём я. Но, "зализав боевые раны", мы снова считаем пребывание у магов забавной и опасной игрой, которую подарила нам щедрая на выдумки жизнь, не спрашивая на это нашего согласия.
- ...Знание законов Тонкого мира даст людям возможность наиболее эффективно управлять своим здоровьем и, как следствие, поможет им обрести активное долголетие... - втолковывал нам другой маг, по прозвищу Тишина. Эту простенькую мысль он растянул на два десятка трёхчасовых лекций, привел сотни примеров и доказательств.
На первой лекции этого мага начались какие-то странные переглядывания и перешёптывания хранителей-старожилов. На перемене выяснил, что Тишина повторяет из слова в слово то, что вдалбливал в наши головы еще в 1999 году. Вскоре узнал: лекции нам читает его сохранённая копия, а сам маг где-то на Земле, в командировке.
На следующей лекции Тишины два хранителя-старожила стали играть на шелбаны. Не шелохнувшись, с непроницаемыми лицами сидели, лишь руки чуть соприкасались, чтобы постоянно не следить за ними взглядом. По их уговору, кто первый чуть приподнимет мизинец за секунду до очередной улыбки мага, тот выиграл.
Недели не прошло, пятая часть аудитории сидела попарно. Треть в болельщиков превратились, даже ставки делали, хотя и не реагировали бурно на едва приметные движения мизинцев спорщиков. Остальные рады были бы поспорить, либо поиграть, но, либо не слышали прежних разглагольствований этого мага, (появились в мире магов позже 1999 года), либо, как я и Паша, не настолько хорошо помнили его прежнее поведение.
Вскоре Тишина "просёк ситуацию". На хранителей обрушился шквал искорок-наказаний. Но, вот парадокс, наказания сделали игру лишь азартней.
Появилось новое развлечение. По уговору, кто первый чуть приподнимет мизинец за пару секунд до очередной искорки-наказания, тот выиграл.
Моя интуиция оказалась лучше. Лоб Паши трещал на переменах... И мне доставалось. А если учесть, что сила удара у Паши просто сокрушительна, по сравнению с моей пародией на шелбан, то еще неизвестно, кому доставалось больше. Впрочем, в мире магов это не имеет особого значения: боль не чувствуешь, если сам не захочешь её ощутить.
Тишина бушевал.
Хранители с восторгом встречали каждую его искорку-наказание. Порядок восстановлен был необычным способом: Тишина перестал появляться в аудитории. Его лекции отошли к Колобку, а он быстро навёл порядок... Ха,чуть позже обязательно расскажу, как "умеет" он порядки наводить.
Ещё через месяц перед нами снова предстал Верховный маг. Он в очередной раз подчеркнул важность и величие предстоящего ритуала открытия знаний, слегка похвалил нас за то, что мы инициативны, и - вот так пора-а-адовал! - в три раза увеличил обеденный перерыв.
- ...Не для того послабления сделать решил, чтобы те, кто выпить охоч, в таверне зады просиживали, не для того, чтобы праздностью наслаждались, а дела ради. Общайтесь! Спорьте! Ищите истину! - так закончил он своё выступление.

Как можно быть таким наивным простаком —
Ждать пира, позабыв о кошельке пустом.
Омар Хайям
ГЛАВА 8. Акаша.
Аркадий впервые предстал перед хранителями около трёх лет назад. Был он стеснительным, прыщавым юнцом, ходил, ноги приволакивая и сгорбившись, словно худобы своей бухенвальдской стеснялся, а отвечая на вопросы, взгляд в сторону отводил, либо пол им буровил.
Не увязывался его облик с понятием медалиста. Не только я не поверил, что школу он с золотой медалью закончил. Позже удостоверились - не врёт! Природа подарок ему преподнесла бесценный - память отменную.
Он играючи поступил в МГУ. И учился играючи: в зачётке оценки были только “отлично”.
Увы, преподаватели были им недовольны: звёзд с неба хватать не будет! Энциклопедических знаний в бедовой голове Аркадия было предостаточно. Он научился их коллекционировать. Научился оперировать информацией. Не научился одному - мыслить и делать выводы!
Три месяца назад маги назойливо стали превозносить нам всевозможные таланты Аркадия. Он и физик незаурядный, талдычили нам. И математик, коих поискать. А уж в журналистике, пооботрется чуть - равных не будет!
Талантище, одним словом.
Если есть желание до неузнаваемости изменить слабого духом человека, напоите его сладким вином славы. Воздайте ему любые, пусть даже эфемерные почести. Потешьте, тем самым, его тщеславие. Результат не заставит себя ждать.
Аркадий преобразился: плечи расправил и красноречием заблистал. Более того, вбил в свою голову мысль бредовую, что якобы будет первым, кто напишет о магах книгу. Да так напишет, что “благодетелей” наших, как в былые времена первых героев-космонавтов, человечество приветствовать будет криками “Ура!”. С восторгом и обожанием встретит. С всенародной любовью.
Идеей этой он стремился поделиться с каждым хранителем, которые соглашались его выслушать. И даже нашел пятерых единомышленников, которые ходили за ним следом, словно свора кобелей за сукой, истекающей “соком”. Каждое его словцо они улавливали с жадностью и готовы были любого, кто осмелится проявить инакомыслие, дружно “облаять”. Маги, что удивительно, ему и его единомышленникам даже замечания единого не сделали за столь непотребное поведение.
Мне и Паше выскочку этого, возомнившего о себе чёрт те что, жутко хотелось хотя бы чуточку осадить.
Ох, и наи-и-ивный! Возможно, в чём-то талантливый, но... крайне наивный. Он даже мысли не допускал, что маги после ритуала открытия новых знаний не позволят рассказать людям о главном - о себе и своём мире.
В тот день мы около часа разгуливали по первому этажу замка магов, около круга прибытия. Лишь появился в нём Аркадий, ринулись к нему.
- Разговор есть, следуй за мной, - сказал Паша и, не оглядываясь, размашисто зашагал к краю шторы, которая пурпурным водопадом ниспадала почти со стометровой высоты. Как только Аркадий и я зашли за штору, Паша повелел: - В круг встаём! - Он вмиг создал мощнейший кокон магической защиты вокруг нас и небрежно бросил: - Балабольте!
Я добросовестно старался втолковать Аркадию, что людям рано еще становиться вровень с богами. Что даже разрешенными к передаче знаниями, даже тем, что маги определили, как азбуку магии, (все самое-самое в ней наипростейшее), делиться с человечеством не стоит сразу.
Аркадий меня не слышал.
- Ритуал открытия знаний - это гимн магов, музыка их человечности, - соловьём разливался он. - Как пахарь засевает подготовленную почву семенами, разбрасывая их щедрой рукой, так и маги одаривают людей знаниями - токовал он, словно тетерев на токовище. Таял от восторга щенячьего: - Высший разум - о! - этот всесильный Высший разум, это чудо созданное магами, словно заботливый садовник станет проращивать семена знаний, терпеливо ухаживать продолжит за их всходами, чтобы человечество собирало плоды знаний...
Каких только глупостей он не изрекал.
“Что за защиту магическую он использует?! - напряженно думал я. - А если нет никакой защиты! Что если маги для каких-то своих, неведомых нам целей, нашли идиота с задатками гения и выставили его напоказ...”.
За размышлениями я мимо ушей пропустил часть разглагольствований Аркадия. Услышал лишь:
- ...Наконец-то для хранителей настанет свобода. Можно будет во всеуслышание говорить обо всех колдовских знаниях на Земле, не боясь наказания! Не так ли, мой друг?!
Это, “мой друг”, меня добило.
- Раскрыть перед человечеством все тайные знания - все равно, что дать ребёнку в качестве игрушки автомат Калашникова с боевыми патронами, - сердито выпалил я.
- Не автомат, - коротко хохотнул Паша, - а супербомбу! С помощью этих знаний мир уничтожить - раз плюнуть!
- Вы не правы! - услышали в ответ.
Не сказал - отрезал:
- Дурак ты!
Аркадий рванулся уйти, но Паша положил ему ладонь на плечо, применил незаметную для собеседника магию удерживания.
- Одно из трёх: либо ты владеешь какой-то особой блокировкой сознания, нам не веришь и придуриваешься, либо сознание твоё во власти магов, либо ты дурак! - сказал я холодно. Ухмыльнувшись, резанул безжалостно: - Последнее предположение для меня кажется наиболее правдоподобным!!!
Аркадий растерянно захлопал ресницами. Уголки губ его медленно опускались вниз, а глаза наполнялись обидой. Я всматривался в его лицо, но, ни в глазах, ни в мимике, даже намека не заметил проявления неискренности. Зацепиться было не за что: ни единого канала он не проявил, по которому можно было бы незаметно внедрить в его подсознание “взгляд”.
Я вбивал в него слова, словно раскалённые гвозди огненной кувалдой:
- Ты рассуждаешь, как дитё малое, не разумное. Не книга магов интересует! Хоть сверхгениальннейше напиши, она уничтожена будет после окончания настройки полей Высшего разума. Им даже изымать её не придётся! Сам уничтожишь!!! А позже долго удивляться станешь: что за блажь пришла в голову, бумагу марать?!
И снова не обнаружил ничего необычного: его магическая защита работала идеально, либо... её не имелось, ни в каком виде.
- Раньше, - заговорил я холодно, - Высший разум охранял на Земле тайные знания, подвергая наказаниям, а то и мучительной смерти каждого хранителя, не умеющего держать язык за зубами. После ритуала тоже охранять будет, с не меньшим прилежанием. Не открытых знаний ненамного поубавится. Я пытался тебя, мой юный друг, убедить в этом с самого начала беседы, но до тебя это не доходит!
- Ты не прав! – вскинул голову Аркадий.
Я чуть не хлопнул себя ладошкой по лбу: можно было не мудрствовать, не выискивать особо каверзные способы внедрения в подсознание Аркадия. Он настолько слабый колдун, что вполне подойдёт стандартный подход.
- Какое сегодня число?! - резко спросил я. Аркадий посмотрел на меня недоуменно. А я, через открытый психоблок, (о том поясню позже), мгновенно внедрил “взгляд” в его подсознание.
Не успел Аркадий рот открыть для ответа, я ввёл его в транс. Паша тотчас “вылепил” из наших тел забавную скульптурную композицию: мы замерли с закрытыми глазами, касаясь лбами, словно бодаться изготовились.
Я представил подсознание Аркадия в виде призрачного облачка и... - ведь получилось!
Вот она, чёрная инородная горошинка. Ощетинилась тончайшими усиками передатчиков.
- Паша, ты прав был, - послал мыслесообщение.
- Вижу.
- Что скажешь?
- Мыслеформа.
- Какая?
- Сплошной негатив.
- И это всё, что ты можешь сказать?
- Запечатанная мыслеформа.
- Когда? Кем? С какой целью?
- Откуда я знаю! Подлети ближе. Может, вблизи удастся эту загадку разгадать.
Я осторожно начал приближать к горошине поисковый магический “взгляд”. До тех пор сжимал его, уменьшая в размерах, пока горошина не предстала передо мной огромным шаром, словно космический корабль неведомых пришельцев. Усики превратились в толстенные щупальца, безжизненно висящие в призрачном, чуть серебристом пространстве.
- Паша, что делать?
- Проверь степень защиты. Вдарь чем-нибудь.
- А если её маги создали?
- Колдовство твоё будет ей вместо щекотки. Приготовься к ответному удару.
- Страшновато.
- Не страшней, чем на столбе позора трепыхаться... Ну, что медлишь?! Не трусь, я вытащу тебя, если что не так пойдёт!
Я в мгновение создал воображением магическое, самонаводящееся копьё с наконечником из разрыв-реальности и силой мысли метнул его в мыслеформу.
- Только не это!!! - запоздало провопил голос Паши в моём сознании.
В мыслеформе образовалась трещина, (вряд ли разглядел, если бы не полезли из неё какие-то белесые твари).
- Что это? - прошептал я.
- Тупость твоя! - провопил Паша. - Кто просил тебя применять боевую магию?! - В следующий миг я потерял сознание. Когда очнулся, услышал голос друга в своей голове: - Эй, что же вы, как тараканы - не разбегаться. Кому сказал, не разбегаться! Спокойно, смирненько лезем обратно... Что ты зубки скалишь, морда противная?! Выбью ненароком! Энергобич не распробовал, так ещё раз пройдусь им по твоей шкуре... Вот так-то лучше. Ну, братцы-страшилки, кто не спрятался, я не виноват! Распылю! Безжалостно распылю!!! Я бы всех вас уничтожил с превеликим удовольствием. Жаль, в чужом подсознании командовать не вправе... Вот, и оболочка восстановлена. Усилить бы... А что, это не преступление. Понадобитесь хозяину, мой слой защиты без труда вскроет. А нет, так сидеть вам там до скончания века... Уф! Наконец-то дурдом этот закончился!
- Ты зачем в нокаут меня отправил?! - вознегодовал я.
- Вов, мы бестолочи хорошие! - услышал вместо извинений. - Не программу магов нашли, а скрытую зону детских страхов Аркаши. Эргокапсулу, которую он создал ещё в детстве. Заметь, самостоятельно создал!
Дошло, что Паша принял единственно верное решение: сам бы я мыслеформу не восстановил, мешал бы только.
- Страшно подумать, что стало бы с Аркадием, - заговорил примирительно, - если бы мы выпустили на волю тех монстров.
- Да, уж! - коротко хохотнул друг. - Только не приписывай собственную глупость мне!
- Выходит, программы магов в его подсознании нет?! - проглотил я обиду.
- Либо замаскирована более тщательно! Хотя, согласись, маги редко меняют хранителей с помощью магии.
- А мы, вот недоумки...
- Подзатыльники позже станем раздавать, - рассмеялся друг. - Давай-ка, выбирайся, буди подопечного.
Я вывел Аркадия из транса, предварительно стерев из его памяти те обидные слова, которые сказал не столько из желания его оскорбить.
- Со мной всё в порядке?! - взглянул он озабоченно. Очумело затряс головой. - Похоже, я на долю секунды потерял сознание!
- Если бы я тебя не поддержал, упал бы, - подыграл Паша.
Мне не хотелось лгать.
- На этом прекратим наш разговор, - сказал я.
- Наш диспут только начался! - удивился Аркадий.
- Не вижу перспективы продолжать его, - холодно добавил я.
- А ты подумай! - обиженно выкрикнул Аркадий. - Хорошо подумай! Поймёшь, что я прав! Маги живут ради счастья людей на Земле!!!
Бог ты мой, у глупости нет границ.
- Извини, у меня больше нет времени на общение с тобой, - чуть более миролюбиво сказал я.
- У меня - тем более! - грубо заявил Паша, забыв о недавней дипломатии.
Аркадий посмотрел на нас недоуменно, пожал плечами, резко повернулся и, не прощаясь, торопливо ушел.
- Его не переубедить, - сказал я.
- Ты прав, - согласился друг.
- В нём упёртости больше, чем в осле Насреддина, - зло выпалил я.
- Ты прав, - мотнул Паша головой.
- Он...
- Ты прав, - усмехнулся друг.
- Что ты заладил, одно и то же?!
- Ты прав! - Павел расхохотался весело. - Аркаша – в голове каша! Впору звать Акашей!!!

Паша мастер давать прозвища, но это почти не прижилось. Скорей потому, что многие хранители остерегались связываться с “любимцем” магов. Тем более, фальшь какая-то была в их трогательной заботе о нем.
Маги объявили, что сначала, первые месяц-два после ритуала открытия знаний, лишь один из хранителей будет иметь право говорить на Земле - якобы вслух! - о тайных знаниях, разрешенных к передаче людям. Будет, как бы, писать книгу. На самом же деле... - ох, глупцом будет тот, кто им поверит!
Не книга магам нужна, а человек, который станет писать книгу: кто-то должен “лежать” на Прокрустовом ложе энергоинформационных полей Высшего разума, когда начнется кропотливая и долгая работа по настройке новой программы.
Не один десяток жутких историй выслушал с тех пор, как стал хранителем, (пусть большинство из них выдумки, но, как известно, дыма без огня не бывает). Когда Высший разум отторгает новую программу и, вопреки воле магов, разрывает канал связи, вместе с ним, иногда, вбирает в себя душу работающего с этой программой индуктора. На Земле это может означать его смерть. А если Высший разум вырвет часть души, индуктор проснуться может инвалидом, или сумасшедшим.
“Что стоит магам пожертвовать здоровьем, или жизнью, одного хранителя?”, - хладнокровно думал я три дня назад, после разговора с Аркадием. Сейчас же, после некоторых событий... - ох, хо-хо, сам трясусь от страха.


Страх заставляет людей размышлять.
Аристотель.

ГЛАВА 9. Ритуал открытия тайных знаний.
Верховный маг добросовестно играл роль доброго дедушки. Настолько доброго, что шалить хотелось... Ничуть не вру! Магия его обаяния действовала безотказно!
- ...Уж потерпите, - словно детишек малых, уговаривал он нас в конце страстной речи. - Последний раз запаситесь снотворным. Завтра, к означенному времени постарайтесь быть в замке. Рунный зал запомнил каждого из вас. Заменить кого-то кем-то уже невозможно. Даже без одного из избранных ритуал открытия знаний может не состояться...
Встречались мына первом этаже замка магов, у круга прибытия. Обменивались рукопожатиями. Шутили. Смеялись. Маги, и те, выглядели радостными.
Ко мне подошел, улыбаясь по-доброму, Как Дела.
- Как дела, Володя? - спросил он.
А я отшатнулся.
- Н-нормально, - пробормотал испуганно. Дошло с большим отставанием, что руку маг вскинул для рукопожатия, а не для того, чтобы ужалить меня искоркой-наказанием.
Маг недоуменно пожал плечами и отошел в сторону. Демонстрируя абсолютное равнодушие к моей особе, заговорил о чём-то с хранительницей из Твери. И... исчез.
Ба-а-а! Не только он перенёсся к Верховному магу. Маги обступили шефа, словно цыплята курицу.
- Бу, бур, бу... - донеслось до нас его грозное бурчание: затворился магией, словечка единого не понять.
Один из магов телепортировался куда-то.
- Бур, бу, бу... - грозно сведя кустистые брови к переносице, продолжал распекать Верховный маг остальных магов.
Причина его недовольства вскоре выявилась. Пяти минут не прошло, в круге прибытия возникла Тамара, хранительница из Харькова.
Появилась она в красивом бежевом платье. На шее не подделка дешёвая, настоящее брильянтовое колье. Пальчики кольца драгоценные отягчают, не менее полудюжины. На локонах волос серебристые блестки лака. В глазах радость светлая.
В миг бледнее смерти стала. Бухнулась перед магами на колени. Вытянула перед собой руки, ладонями вверх, и, взвизгивая от страха, запричитала:
- Миленькие! Родненькие! Отпустите!
- Похоже, именно ты произошла от обезьяны! - хмуря брови, холодно произнёс Верховный маг.
Тамара обхватила голову руками и заголосила:
- Дура я, дура–а–а! Позор-то како-о-ой, уснуть на свадьбе сына-а-а! Ой, какая я дура–а–а!..
Вот ситуация... Представил и, как наяву, увидел весь тот ужас, что твориться будет на Земле.

Свадьба лихо отплясывает. Молодые на верху блаженства. А тут, вот беда-то, то ли сердце прихватило у матери жениха, то ли приступ какой... всеобщая тревога, а то и паника... скорая... а доктор, что приехал по вызову, с улыбкой заявляет: не волнуйтесь дорогие гости, она всего лишь уснула.
Нет, не заявит так. Состояния её не поймёт - спать-то она будет беспробудно. В больницу её увезут, где ещё и ещё раз попытаются разбудить. А утром врачи недоуменно разведут руками: надо же, сама из комы выкарабкалась.
Ха, расфантазировался! Если всех, кто за праздничными столами засыпает, по больницам развозить - машин скорой помощи только на это и хватит. Скорей всего, в её просторном коттедже, где свадьбу сына она справляла, найдётся тихий закуток, куда с почетом, (видимым), и ухмылками, (исподтишка), переместят её пышное тело.
Маги вытащили в свой мир Тамару лет девять назад за её умение предсказывать будущее. Она, (ясное дело, не бесплатно), гадала на картах. Правдиво гадала, чему сама же и удивлялась. Но прославилась не этим. Когда страшный прогноз начинал сбываться, она могла перегадать клиенту и его проблемы, к её же неподдельному удивлению, благополучно разрешались. Лишь в мире магов она поняла, осмыслила свой дар, который помог ей стать очень богатой.

Верховный маг шевельнул чуть пальцем левой руки. Тамара поднялась с колен с таким радостным смехом, что у меня мурашки по спине пробежали.
- Пора, – громко произнес он и все мы, в мгновение одно, очутились на последнем, седьмом этаже замка магов, в ритуальном зале.

Магия зарождалась в те времена, когда у человека не так уж много было достижений прогресса. Палка. Лук со стрелами. Каменный скребок. Каменный топор. Огниво! Очаг. Верёвка. Нить. Костяная игла... И пусть совершенствовались навыки: умение превращать жилы животных и их шерсть в нить, умение вязать узлы, умение шить и вязать одежду, создавать примитивные орудия труда и охоты... всемогущества древним колдунам, вроде бы, ждать было неоткуда.
Не было кнопок, которые можно нажимать.
Древние колдуны открыли мыслетехнологии. Это с их помощью они научились воздействовать на Высший разум, на структуры Тонкого мира и, как следствие, научились управлять многими физическими процессами на Земле.
Магия - это наука! Она изучает поведенческие реакции Высшего разума, способы и методы воздействия на него. Как любая наука, магия стоит на твёрдом фундаменте знаний мыслетехнологий, которые открывались, копились и совершенствовались тысячелетиями.
Магия наука, но - и по сей день! - в ней новое созидается из предвкушения чуда, благодаря развитой интуиции вершителя. Причём, из самого ненадёжного материала - воображения.
Это не такая уж недоступная людям наука. Мыслетехнологии уже стучатся в двери нашего века. Не успеем оглянуться, появятся на Земле мыслехирурги, которые смогут видеть поврежденные органы человека внутренним зрением. Работать они будут не со скальпелем - с образами. Не кромсать мысленожом больное сердце, а накладывать на него мыслеобраз здорового сердца, корректируя, тем самым, программу его жизнедеятельности.
Мыслегеологи, используя только внутреннее зрение, заглянут в недра Земли.
Мыслезоологи смогут изучать животных, как бы подселяя частичку своего сознания в их сознание.
А может - а почему бы и нет?! - настанет время и мыслекосмонавты, используя энергоинформационные поля Вселенной, начнут мыслепутешествовать в них. Вот только выискивать станут на далёких планетах прежде Высшие разумы: если есть они, значит, наличествует разумная жизнь... Эк, загнул! Вот это уж точно, (пока, всего лишь пока!), из разряда фантастики.

Магия удивительнейшая наука. Она сделала магов могущественней, чем боги, но она же, до сих пор, не сбросила шелуху шаманства.
12 магов то стояли, не шелохнувшись, около магического круга с рунами, огнем горевшими в камне пола, то пели нечто такое же древнее, как саги магов, то, обнявшись за плечи, словно бы танцевали, то по очереди, нараспев, произносили заклинания, смысл которых был для меня не ясен. И, как я понял по лицам хранителей, не только для меня сие тайной было за семью печатями.
Над центром Рунного круга висел в воздухе, чуть покачиваясь и медленно вращаясь вокруг своей оси, Рунный посох. Он был неузнаваем. Из-за золотистого сияния ствол казался в два раза толще. А там, где торчали в разные стороны короткие обрубки корней, сияла корона ослепительно белого пламени. Из него роями вылетали малюсенькие голубые пузырьки энергоинформационных шаровых молний. Стремительно увеличиваясь в размерах, они улетали к далекому куполу центральной башни замка.
Мы, 36 хранителей, (19 женщин и 17 мужчин), стояли вокруг магов, в указанных ими местах. Держали в руках древние жезлы, мерцающие бледным, рассеянным светом. По знаку Верховного мага то поднимали их, то опускали до уровня груди и молча созерцали происходящее. Иногда нас вдавливала в пол неведомая сила. Временами корежило тела в судорогах. А в конце обряда, когда маги замерли минут на пять, воздев руки, а Рунный посох басовито загудел, словно перегруженный нектаром и пыльцой шмель при взлете, начали деревенеть мускулы. Не один я испугался, что не выберусь из этого зала, превращусь в недвижимую статую.
Не будь нас, как я понял, эти неведомые силы раздавили бы магов.
Когда начало угасать сияние Рунного посоха, мы устали так, словно в полной боевой выкладке в самую адскую жару, под приглядом грозного сержанта нашей доблестной армии, совершили десятикилометровый марш-бросок. Некоторые из женщин едва стояли на ногах. Маги, и те, выглядели уставшими.
Верховный маг небрежным жестом руки заставил исчезнуть Рунный посох, (телепортировал его в Тронный зал), и бесстрашно шагнул в магический круг.
- Ог-громное спасибо всем! – загремел, заметался по залу его командирский голос, эхом отражаясь от далеких стен. – Спасибо за то, что выст-тояли! За то, что не дрог-гнули! Позд-дравляю! Мы победили! Тайные знания будут открыты людям! Приг-глашаю всех в банкетный зал! Этот праздник вы заслужили!
Он чуть нагнулся, соединил вместе ладони, (так, словно воды зачерпнул), и резко вскинул их. Словно в мультфильме про волшебников, взметнулся метров на пятьдесят вверх огненный смерч и превратился в призрачное облако. Из него мириады сверкающих разноцветных искорок посыпались на нас, будто микроскопические конфетти.
Мы забыли про усталость.
Маги постояли чуть у магического круга, о чём-то перемолвились и, пешочком, неторопливо направились к лестнице, которая широкой спиралью пронзала все этажи замка. Отчего магам вздумалось прогуляться по ней, одним им известно... Впрочем, в мире магов ходить по лестнице не такой уж большой труд. День взбирайся и опускайся - не устанешь!
Лестницей практически не пользовались. Чтобы подняться всего лишь на один этаж, преодолеть предстояло 526 ступенек. Чтобы спуститься - 467. В чём тут фокус, не знаю. Лично я ступеньки лестницы не считал - куда удобней телепортация!
- Переносимся к банкетному залу, - предложил я.
- Смысл? - хмыкнул Паша. - С такой черепашьей скоростью маги будут там минут через сорок. Замаемся ждать. Предлагаю ноженьки размять, следом последовать.
Пашу дружно поддержали большинство хранителей. А вот дамы... ха, не менее дружно исчезли ещё до того, как я предложил другу телепортироваться к банкетному залу.
- К Соне перенеслись, - с ухмылкой констатировал данный факт хранитель из Пензы. - Интересно, что шеф скажет, увидев хранительниц разряженными?!
- Ох, доиграется портниха наша! - желчно произнёс хранитель из Тулы.
- Сонечка во вседозволенности купается, словно золотая рыбка в собственном океане, - рассмеялся Игорь, хранитель из Омска. – Ей любые выходки маги простят!..
Да, в мире магов есть и "портниха"... О том расскажу ещё, более обстоятельно.

Паша - выдумывает их, что ли?! - стал рассказывать забавную историю из жизни своей деревни. Как воробьи на крошки хлеба, на смех развесёлый, собрались вокруг нас почти все мужчины-хранители, участвующие в ритуале.
Лишь суть расскажу, коль начал...
В Пашиной деревне отстроили для свиней новую ферму. Дело за малым осталось - перевезти стадо. Погрузить этих дико орущих животных на тракторную тележку - уже хохма. А тут, по случаю переезда, старый свинарник с неделю не чистили, а ночью, как назло, ливень прошелся по дырявой крыше: новые листы шифера, которыми подлатывали крышу в прошлом году, кто-то ночью лунной ловко успел украсть.
Свиньи грязные, особо зловонные и, что ещё омерзительней, скользкие. Что свинарки, что сторожа и плотники, которых тоже поднапрягли на эту работу, умаялись. На радостях, как последней хрюшке под зад пнули, как борт у тракторной тележки закрыли, отметили это событие. И трактористу Никитке налили - обычное дело. Да не рюмочку, а полновесную, стограммовую. И ещё одну. И ещё плеснули чуток, на посошок.
Водка храбрецом Никиту сделала. Напрямки, через брод, до фермы новой рукой подать. Решил он путь подсократить, через деревню, по надёжному мосту, двухкилометровый крюк не делать. Врубил повышенную, газу до отказу, и помчался к славе своей не смываемой, песню о казаке, что по Дону гуляет, горланя.
Всё бы ничего, да зима лютой была. Снега выпало малость, зато льда на реке наморозило основательно. Весной вода не поднялась разливом обширным: льдины у брода, как никогда, на дыбы вставали.
Брод насыпным был, после каждого ледохода ремонта требовал. Обычно, самосвала камня хватало для ежегодной подсыпки. Но это к лету ближе делалось. И не для того, чтобы машины с урожаем и силосом на улицах не пылили - кто же об экологии в деревне думает? А ради экономии горючего.
Свинарки и мужики о водке забыли. Ни в одном кинотеатре страны фильм “Титаник” так напряжённо не смотрели, как они вслед своему деревенскому камикадзе. Дружно ахнули, когда съехал он с узкого каменного переката в глубину, недалеко от противоположного берега. Завизжали, закричали испуганно, когда колесник с тележкой тракторной на правый бок начали заваливаться. Следом разлили трясущимися руками остатки водки по рюмкам, стаканам и коричневым от заварки кружкам, благо тост был невероятно хорош - Бог милостив! Пусть трактор на боку, лишь часть кабины и колесо большое из воды торчат, зато Никитка спасся - вон, на кабине сидит, папиросу смолит, и ошалело по сторонам головой крутит! А главное - телега не перевернулась!
Весна. Вода ледяная. Тележка оседает. Спасать свиней нужно, пока не подмокли и не простыли. А как?! Отвязав первые попавшиеся лодки на краю деревни, (а то и замки сбив), пьяная орава переправилась на противоположный берег, к месту трагедии. Постояли на берегу. Почесали в затылках. Отправили гонца за самогоном - и то, без бутылки не разберешься!
Свиньи рядышком. Сквозь прутья решетки видно, как сбились к боку тележки, дёргаются и толкаются, друг друга давят и визжат истошно - попробуй-ка спаси! С лодки... - ха, только "чумной" эту животину беспокойную в лодке перевозить будет!..
Мы ухахатывались.
Паша в деталях живописал о том, как разобрали деревенские герои забор у односельчанина. О том, как под его же мудрым руководством, только для того прерываясь, чтобы принять на грудь очередные пятьдесят грамм для согрева, (для сугреву, как друг говорил), всего за час построили с лодок к тракторной тележке мостик. О том, как бережно переносили испуганных, истошно визжавших свиней на берег. О том, как деревенские мужики понабежали геройство изображать, советы давать и на дармовщину самогонки тяпнуть. О том, как матом до хрипоты и пинками загоняли свиней в новый свинарник. О том, как задорной частушкой, под взвизгивающую от радости гармошку, и пляской залихватской, с коленцами удалыми, отметили завершение трудов адских. О том, как в полдвенадцатого ночи, (время для деревни позднейшее), они подняли с постели продавщицу единственного в деревне магазина, заставили её открыть лавку и выдать, в честь будущей зарплаты, ящик водки.
Да-а-а, только в нашей российской действительности подвиг, удаль молодецкая и разгильдяйство могут уместиться в одной, поющей и плачущей одновременно, по-русски широкой и безмерно глубокой душе.
- ...Многие искупались в тот день, а вода была - ух, в колодце моём теплей, - говорил Паша, улыбаясь весело. - Удивительно, ни один не заболел. Причём, без моего магического вмешательства, в вечер тот дрых без задних ног. А мостик облюбовали пацаны, для рыбалки. Каждый год, после половодья, восстанавливают его мужики. Знаете, как прозвали?!.. Никитинским!..


Если что-то и стоит делать, так только
то, что принято считать невозможным.
Оскар Уайльд.


ГЛАВА10. Банкет.
До банкетного зала осталось всего ничего, метров тридцать, когда мы догнали магов. Подслушивать не собирались. Глотки смехом надрывали, подтрунивая над незадачливыми героями Пашиного рассказа: не крадучись подошли. То, что маги охранным заклятием не прикрылись, не наша вина.
- ...Пресечь нужно было! - услышали голос Как Дела. Насторожились, разговоры уняв.
- Или Соне помочь, - отозвался Тишина.
Колобок весело расхохотался.
- А что - это мысль! Одна она за час не управится! Парочку хранительниц я принаряжу с превеликим удовольствием. Кто больше?!
- Мели Емеля, пришла твоя неделя! - сердито пробурчал Верховный маг.
- Вам, как более опытному магу - ха-ха, ой, ха-ха! - старух отдадим!
- Ты отдаёшь себе отчёт?!
- Я же... не в том смысле! Предложение моё более чем уважительное - старух труднее красавицами сделать! А Вы превратно всё - ха, ха-ха! - не так истолковали!
- Прекрати ёрничать!
- А что я такого сказал?!
- Вот так и рождаются мерзкие слухи!!! - рявкнул Верховный.
Колобок смех унять не мог.
- Одним слухом больше, одним меньше - какая разница?! - легкомысленно отозвался он. - На чужой роток не накинешь платок.
- Ну-ну! - грозно произнёс шеф. - На твой накину, не сомневайся!
Он резко остановился, повернулся лицом к нам и вскинул руку, чтобы наложить на нас какое-то заклятье... Понятно, какое! Чтобы забыли их перепалку.
Мы отшатнулись. Некоторые выставили перед собой ладони. Не для того, ясное дело, чтобы попытаться отразить магию профессионала: инстинктивно, напоказ страх выпячивая.
- Подожди! - мягко, но требовательно сказал Колобок, вмиг став серьёзным. - Стоит ли из пустяка проблему делать? Вспомни...
Он бросил на шефа быстрый взгляд, кивнул головой. Поняли - послал мыслеграмму.
- Гм-м... - промычал Верховный маг, изогнул брови домиком, почесал в затылке и громогласно произнёс: - Похоже, я погорячился!
Чтобы он извинялся... - случая единого не припомню!!!
- Кстати, прихорошиться им я разрешил, - примирительно заговорил Колобок. - Сегодня великий день, один из самых значимых в истории нашего мира. Праздник, можно сказать! А праздник для женщин станет вдвойне праздником, если будут они нарядно одетыми.
- Раньше ты так не думал.
- Ещё раньше и мы похлёбку лаптем хлебали, а сопли из носа дубиной выковыривали.
- Ну-ну! - задумчиво произнёс Верховный маг.
- Мозоли натирать на том месте, которым сидят, нам никто не запретит! - весело расхохотался Колобок. - Без хранительниц пир начнём!
Мы уже в зале были, когда шеф снова резко остановился и повернулся к нам.
- Хороши же вы будете, босоногие и в пижамах, когда дамы разряженными придут, - свёл он брови к переносице. - Гм-м, а почему бы и нет, праздника ради?!
Он наверняка видел фильм о Денисе Давыдове. (Из памяти новичков, не владеющих магической защитой, маги многое скачивают в Рунный посох). Образ парадной гусарской формы, (тщательно выглаженной и неправдоподобно красочной), видимо, из него мысленно срисовал. В миг единый, лишь щёлкнул замысловато пальцами правой руки, мы превратились в киношных гусаров. Вот только, эполеты не такие и... - ой, и что я с ней делать буду?! Только сабли на боку не хватало!!!
В руках у обалдевшего верзилы Лёхи, красавца-старпома из села Лешуконское, (что в Архангельской области на Мезени реке расположено), материализовалась концертная гитара, (не потому ли – ха-ха! - что шире всех от изумления рот раскрывал?!). А у Тим-Тимофея, хранителя из Рязани, которому особо прилежно медведь на ухо наступил, на плече появилась гармошка-трёхрядка.
- В следующий раз сами одёжу создавать будете, - улыбнулся Верховный маг широко и открыто. - Озабочусь, чтоб отторжения магии вашей в трапезной не было. Покудова в таком виде покрасуетесь. Не обессудьте, что одинаково обрядил.
- Ты гений! - одобрительно произнёс Колобок.
Верховный маг улыбнулся снисходительно и провозгласил:
- Прошу за стол! Мы начинаем пир!
- Эй, куда пошли?! - засуетился Колобок. - За левый стол садитесь! Тот - дамам оставим, чтоб не на разор пришли.
На удивление, речь шефа оказалась короткой. (Уж, не для хранительниц ли слова берёг?!). Слушали стоя, согласно этикету. Дружно отсалютовали хрустальным звоном бокалов, встряхнув пузырьки в шампанском. И... Паша такое отчебучил - тако-о-ое!!! - не у меня одного челюсть отвисла от удивления.
Друг остался стоять, когда все сели. Демонстративно скрутил с водочной бутылки пробку, налил водку не в рюмку, а в бокал - до краёв! - медленно поднял его, боясь расплескать.
- Сегодня я постиг величие этого мира, - не очень громко сказал он. Вскинул голову и заговорил зычно: - Только сегодня я до конца проникся духом борьбы магов за счастье человечества! Слава магам! Слава тем, кто вершит историю и делает людей на Земле более счастливыми! Короче, хранители, за магов тоже не мешало бы выпить. Давайте-ка, налейте в рюмки то, что покрепче!.. Готовы?! У всех налито?!.. За магов, хранители! За магов!!! Чтобы их мечты непременно сбывались!!!
А что, и за это выпили.
Когда особо усердно застучали вилки о тарелки, я тихо спросил:
- Паш, что всё это значит?!
- Этот тост всё равно был бы произнесён, - ухмыльнулся он.
- Не тобой!
- Какая разница, кем?
- Не увиливай от ответа. Ты понял, о чём я спрашиваю.
- Так надо, Вов.
- Кому надо?
- Отстань, мне надо! Позже поймёшь!
- Не вздумай здесь воздействие на магов применить! Праздник же, расслабились они - не дело это, благодарности тут зарабатывать!
- Чо я, совсем тупой?! За кого ты меня принимаешь?!
- Тогда ответь, зачем тебе понадобилось их умасливать?!
- Отстань, а! - Паша состроил зверское лицо. - Сказал же: позже поймёшь!
Пашу, как облупленного знал.
"Не стал бы он попусту так поступать, - подумал я. - знать бы, что затевается?!"
Оркестр, из лучших местных музыкантов зафальшивил, вдруг, а после того, как взвизгнула пронзительно скрипка, замолчал. Словно стайка невест вошла в зал. Чопорно и торжественно. Все в абсолютно одинаковых белых бальных платьях до пола. На руках белые ажурные перчатки. На голове каждой красавицы белоснежная шляпка с чёрной вуалью - не разглядеть лиц.
Мы ахнули. И руками всплеснули дружно. И рты распахнули, дебильность изображая: ту самую, которую женщинам в нас, мужиках, видеть нравится.
Вообще-то, причина веская была ахать и руками всплескивать. Рост "невест" и их фигуры стали одинаковыми. У всех талии осиные, словно в корсете каждая. Словно кукла Барби - родная мама каждой.
Вот так отчебучила Соня!
Вот так отчебу-у-учила!!! С работой такой не каждый маг справится!!!
А дамы словно бы в манекены превратились. На нас уставились. Ой, не на нас, конечно же! На прикид наш гусарский. Знамо, форма им наша дюже приглянулась.
Шучу!
А вот кому не до шуток было, так Верховному магу. Он холодно смотрел то на “невест”, то, словно норовистая лошадь, косил глаза в сторону Колобка. Поняли - как не понять?! - шеф его заподозрил в немыслимом: в собственной игре. Наверняка решил, что в одинаковые униформы обрядить хранителей и хранительниц Колобка затея: а раз так - налицо вторжение, скрытое воздействие на него самого.
Мы скандала ожидали, а шеф улыбнулся, к дамам подошел, за стол пригласил.
А я снова о Соне вспомнил. С восхищением подумал о таланте её новом, прорезавшемся... Кроме тех хранительниц, кто участвовал в ритуале открытия знаний, в банкетный зал никто не войдет: охранные заклятья не пропустят. А из дамочек наших одна, (та, к которой почему-то, после выхода в свет одного из романов Б. Акунина, прилипло прозвище Азазель), была под два метра ростом. А другая, Птичка - а правильнее было бы дать ей прозвище Эверест! - десять пудов в себе носила. В основном жира, сдобренного одышкой. А тут, одна к одной все, словно отбирали с парада худосочных невест...

Ох, историю эту грех не рассказать!
Паша - мужик прямой и беззлобный. Вот только, грань между безобидной шуткой и оскорблением не всегда видит. Но, даже я поражаюсь, тако-о-ое ляпнет порой - всё, смертельного врага нажил. Так бы и было, кто другой скажи. Он же, уже через пару минут умудряется не только помириться с оскорбившимся, но и следом смеяться его же заставит, беззаботно и весело. Опять-таки начинает сыпать свои деревенские шутки и прибаутки - не всегда безобидные! И это снова сходит ему с рук.
Когда Птичка, (Эвелина, то есть), училась летать, Паша самым что ни на есть серьезным голосом посоветовал магу привязать к пальцу ниточку.
- Зачем? - удивился маг.
- Жалко будет, если такой красивый шарик улетит, - беспечно отозвался друг.
Эвелина парила в трех метрах от земли. Без мага - ни туда, ни сюда. Беспомощная, как потерявший управление дирижабль. После тех слов Паши плеваться начала. Стала кулаки и кукиши показывать. Завопила так, что в ушах зазвенело, а с соседнего дерева сорвалась стайка каких-то пичуг и умчалась подальше.
Временное помутнение рассудка началось у нее от панического страха высоты и предполетных волнений. А Пашины слова, да и смех наш, к тому же из двадцати глоток, (а каждого хлебом не корми - дай позубоскалить!), лишь подтолкнули к истерике.
Маг, а это был Колобок, рассвирепел. За столь малую провинность определил Паше четверть часа трепыхаться на столбе позора.
И Эвелина поставила рекорд: дулась на моего друга недели две.
То предыстория.
Как-то, Эвелина попалась на глаза Верховному магу.
- Кто такая?! - рявкнул он, вперив в округлости красотки грозный взгляд.
Переваливаясь с ноги на ногу, она неторопливо доковыляла до нашего самого грозного начальника и попыталась изобразить стойку "Смирно!" При этом колыхающиеся складки её тела долго ещё продолжали изображать штормовое море.
- Курсант Птичка! - испуганно пропищала она.
- Птичка, говоришь? - заулыбался шеф, вогнав обидчивую даму в краску. - Откуда ты взялась, такая?!
- Из Екатеринбурга.
- Давно здесь?
- Три года.
- Три го-о-ода?! - Казалось, Верховного мага кондрашка хватит. Рявкнул: - Почему я тебя прежде не видел?!!!
- Я за спинами других хранителей прят-талась.
Шеф заулыбался.
- И за всё это время ты не научилась справляться с лишним весом?!
- Ой, я не хочу худе-е-еть!
- Это ещё почему?!
- Мой муж не любит худых женщин!
- Гм-м, странная мотивация.
- Да я... я с магом уже... с тем, который не самый худой, договорилась! Он не запретил мне быть такой.
- Тебе не тяжело столько жи...
- Не меняйте меня! - в очередной раз перебила она Верховного мага. - Я боюсь потерять самого дорогого мне на Земле человека - мужа.
- Я могу сделать так, что любить он будет тебя в любом виде.
- Ой, и его не меняйте! Он во мне любит, что мне в себе самой нравится.
- Гм... М-да... Вот случай... Надо же... - Верховный маг ушел от неё в обратном направлении, почёсывая затылок.
Провалиться мне на этом месте, если совру: Шеф забыл о том, что куда-то спешил.
Оркестр заиграл мелодию... - какую-то мелодию. Один из музыкантов встал, объявил “белый танец”. Тут же несколько “невест” с шумом и смехом бросились к магам.
Никак удивить решил всех Верховный маг. Степенно встал со стула с высокой резной спинкой, призванного изображать трон. Неторопливо вышел из-за стола. Галантно поклонился де... хм, попробуй-ка, пойми за нарядами одинаковыми и вуалями густыми, скрывающими лица: девушке, женщине или старушке?!.. Ах да! Так ли это важно? Иное забавней: он обхватил громадными ручищами талию дамы и неторопливо повел её в танце.
Остальные маги,улыбками одобрив поведение шефа, дружно повскакивали из-за стола... Белое и чёрное - забавное сочетание!
Белое и красное... - гусаров больше!
Краси-и-иво!
- Можно пригласить Вас на танец, – услышал я за спиной голос, зачем-то измененный до неузнаваемости.
- Извините, не танцую, - сказал я, окинув взглядом стройную фигурку незнакомки.
- Отказать даме, в такой день?!
- Я не танцую! - повторил более твердо.
- Прошу Вас! Как-никак, ”белый танец”!!! – не отставала назойливая дама. Пока до меня дошло, что неспроста красавица настаивает на своем, она не выдержала моего тупоумия, нагнулась и сердито прошептала в ухо: - Нам необходимо поговорить.
Уж что-что, а танцевать нас маги не учат. А на Земле не удосужился научиться. По молодости в деревенском клубе шейк лихо отплясывал, но чтобы девчонку на вальс пригласить... Пришлось встать из-за стола - ноги не отдавлю и то ладно!
- Володя, постарайтесь держать себя в руках, - торопливо заговорила незнакомка, когда удалились мы от столика метра на три. - То, что я скажу, ошеломит Вас, но маги ничего не должны заподозрить. Я и так рискую.
- Слушаю, – сказал я.
- Писать книгу избрали Вас, - заявила она.
Почему-то я сразу поверил, даже под сомнение не взял слова незнакомки.
- А как же Аркадий? - выдавил с трудом. - Он не переживет, по отношению к нему это подло.
Глупость ляпнул, конечно.
- У магов есть другое слово для определения этого - целесообразно! - протараторила незнакомка. - Он изначально был пешкой в игре. Не стал нужен, скинули с доски.
- Но зачем... какой смысл?! - пробормотал я. - Я магам по всем параметрам не подхожу. К тому же, в отличие от Акаши, пятки им лизать не буду!
- Предполагаем, что ритуал является прикрытием для проведения другой операции магов, - сказала незнакомка. - Цель - разбудить в твоём сознании некие силы. Что-то разглядели маги в тебе необычное и это необычное хотят использовать в своих целях.
В мгновение ока я вспомнил тот давний разговор Колобка с Верховным магом о том, что якобы могу обладать чем-то Высшим.
- И что же маги увидели во мне необычного?! – настороженно спросил я.
- Самой хотелось бы узнать! - услышал в ответ. - Другое важней! Володя, эту ситуацию можно использовать для того, чтобы рассказать о магах людям Земли. Они должны знать правду.
- Не реально, – усмехнулся я. - Индуктору идти против магов, все равно, что больному под наркозом лежать на операционном столе и драться с хирургом, его оперирующим.
- А Вы подумайте! – вкрадчиво произнесла незнакомка.
Я вспомнил недавний разговор с Пашей.
- Вот бы нам приказали писать книгу, а Вов, – мечтательно говорил он. - Жаль, что я родился тупым деревенщиной. А так бы, такого понаписал, сто лет бы маги расхлебывали. Ох, и вре-е-езал!!!
- А что, - воодушевлённо вторил я другу, беззаботно смеясь, - ещё как врезал бы!
Мы даже придумали, как можно обвести магов вокруг пальца. Вот только, разговоры те были на уровне фантазий и наивных прожектов. Мечты не выдерживали серьезного анализа. Везде и всюду натыкались на одно – невозможно! Точнее, на два слова - почти невозможно!!!
Шанс, конечно же, есть. Шанс он всегда есть. Вот только не готов я - ой как не готов! - стать камикадзе. Загнуться ради того, чтобы люди узнали о магах... - стоит ли?!
Стоит!
Откажусь, Паша и тот в морду плюнет... Причем тут Паша?! Сам себе плюну, и особо смачно! Половую тряпку больше уважать стану, чем себя!!!
Маги повторяли по десять раз на неделе, что вот по этому вопросу Аркадий думает так, а по этому - вот так, и не иначе. И это - есть истина. Я даже сомневаться начал в их умственных способностях. Там, где видел напыщенность - маги примечали величие гения. Детский лепет они выдавали за игру ума. А маги, так, получается - НАБЛЮДАЛИ ЗА МНОЙ!!! Мышиная возня с Акашей наживкой” была. А я... - вот наивный! – её заглотил. И даже слепил в своем сознании психокопию Аркадия, (довольно удачную, кстати). На наиболее скучных лекциях громил её в диспутах так, что от доводов видимого только мной оппонента пух и перья летели.
А на деле... - да, уже тогда готовился писать книгу.
Нет, не так! Я готовился писать СВОЮ книгу о магах и их мире!
СВОЮ!!!
- Шанс есть, - задумчиво сказал незнакомке.
- Единственный шанс, которого в этом столетии, возможно, больше не будет, - протараторила она. - Нельзя позволить, чтобы маги снова остались в тени, чтобы и впредь тайно управляли человечеством.
- Попытаться воспользоваться ситуацией можно, но... - нерешительно начал говорить я.
Незнакомка протараторила, подражая ещё более скорострельному пулемету:
- Нам от Вас, Володя, ничего не нужно. Мы не будем диктовать Вам никаких условий. Не будем давать никаких советов. Единственное, что мы хотим, это помочь Вам написать книгу. Свою книгу. Если это получится, если она будет опубликована, значит, и мы достигнем своей цели.
- Откуда Вы знаете, о чем я стал бы её писать?
- От Паши.
- И он запросто всё это Вам выложил?!
- Мы в одной команде, - выпалила незнакомка.
- Вот как?! - ошеломлённо пробормотал я.
Другу выдать желаемое за действительное, говоря его же словами - раз плюнуть! Он собственные фантазии вполне мог приписать мне... Хм, чего не ожидал от Паши, так это того, что он за моей спиной будет с кем-то договариваться.
- Одному Вам не справится! - заявила незнакомка.
Вот тут она попала в точку. Одному не справиться. Едва ли не физически ощутил ту гору, которую взвалить придется на собственные плечи. Две книги - две!!! - придется создавать. Одну - свою. Вторую, как прикрытие - для магов. Чтобы осуществить задуманное, нужна невероятная, дикая удача. Как каторжному, вкалывать придется. А перед родными изображать радость от счастья творческого.
И все же, попытаться стоит... - да, стоит!!!
В одно мгновение понял: даже один был бы - пер бы напролом, невзирая на последствия. Потому что все предрешено. Потому что надоело, смертельно надоело стоять на коленях, притворяясь смирившимся.
Вот только, стоит ли метать бисер перед незнакомкой, когда не располагаю о ней никакой информацией: ни ее задач, ни целей - даже имени ее не знааю. Знать бы, какие мысли крутятся в ее маленькой головке под шляпкой с вуалью? Внешность обманчива. Вон, после революции, восторженные гимназистки брали в руки наганы и становились грозой не только соседей по коммунальной квартире.
- В чём будет заключаться помощь? - спросил я.
- Володя, на этом прервём наш разговор, - сказала она.
- Почему?!!!
- Музыка кончается, - рассмеялась она моей тупости. - Пригласите меня на следующий танец.
- Как я Вас узнаю?
- Я буду теребить левую перчатку, - сказала незнакомка и нанесла весьма ощутимую оплеуху моему быстромышлению: - Постарайтесь активизировать сознание. Я больше не смогу Вам позволить обдумывать ответы по две-три секунды.
Я вернулся за стол.
Один из магов произнёс тост. С ответным словом выступил Егоза Анатолий, хранитель из Тюмени. На том можно не заострять внимание - мишура, очередные охи и ахи.
- Тебе кто аппетит испортил? - ухмыльнулся Паша.
- А? Что?! - встрепенулся я.
- Пить, не закусывая - признак прогрессирующего алкоголизма, - расхохотался друг.
- Отстань! - грубо сказал я.
Паша переключил внимание на соседа справа. Принялся рассказывать ему какой-то случай из собственной жизни. А я дождаться не мог, когда вновь заиграет музыка.
Застолье шумело. Над чем-то смеялись маги, сидевшие за отдельным столом. К дамам подсели два хранителя, явив им по букету роз, которые тотчас начали таять. (Не дамы от восторга, а цветы, растворяясь в магии замка... - ха, и дамы - от восторга).
За нашим столом царило радостное оживление. Ещё бы, стол отягчали таки-и-ие закуски - в таверне подобного не заказать. А в земной жизни... ха, ха-ха, два старших хранителя, живущие в глухих деревушках, скорей всего, в земных ресторанах разочка единого не сиживали.
Как-то, один из них, незадолго до этого застолья, высказался скороговоркой:
- Жизнь в деревне проста - не едой густа. Молоко и творог в достатке - детям сладки. Редька и квас - вот еда для нас. Картоха в мундире - чтоб рожей быть шире. Коль мясца охота - на то есть охота. Нечем заняться, с ружьишком по лесу можно пошляться. Вот только летом другая забота - в полях работа. Карасиков захотелось поести - ночь не спи, расставляй сети. А чтобы разносолами объедаться, праздника надо дождаться.
Деревенщина этот сидел с краю стола, челюстями работал чище пираньи. Без слов ясно, что за “корыто” это будет держаться двумя руками. Даже если маги поведут на бойню... Ох и сволочь я!
Паша плеснул в мою рюмку из запотевшего графина хрустальной, чистотой родника сверкающей жидкости.
- Вов, за нас! Чтобы лёжа качало!
Тост был дебильным. Но я чокнулся с другом и выпил. Выпил, несмотря на то, что предстояло продолжение разговора с незнакомкой. Иначе... да, “крыша поехала” бы от противоречивых мыслей.

- Книгу прикрытие будем писать мы, - сообщила незнакомка, как только снова начали танцевать.
- Кто?
- Вам этого лучше не знать. Маги компьютер для работы доставят, не распаковывайте даже. В нем подслушивающее устройство и микровидеокамеры. Пользуйтесь старым. Кстати, он у Вас есть?
- У сына есть.
- Не худший вариант - с сыном поменяйтесь компами. Этим хотя бы одну бригаду наблюдателей от себя отсечете.
- Понял.
Она поразила меня осведомлённостью.
- Неделя отгулов ещё не кончилась?
- Нет.
Ха, расставила точки над “и”, (я же недоумевал: как же так, в труднейший период для отдела - работы невпроворот! - меня отправили отдыхать, да ещё на целую неделю).
- Это маги расстарались, чтобы сил набрались Вы перед новым заданием, - заявила она. Заговорила требовательно: - Как проснётесь, никуда не уходите. Утром от нас человек придет, позвольте ему в компьютере сына полчасика покопаться. Немного модернизирует.
- Хорошо.
- Он даст полный инструктаж по всему, что касается компьютера и информации. На занудство его не обращайте внимания. Наиболее важные вопросы он задавать будет до тех пор, пока Вы трижды не ответите правильно.
- Понял.
- Спасибо Вам за то, что согласились писать свою книгу, - потеплел голос незнакомки.
- Двум смертям не бывать, одной не миновать, – усмехнулся я.
- Не о том думаешь! – рассмеялась она, наконец-то перестав “выкать”. - Магам за всем не уследить, а их пособников мы как-нибудь вокруг пальца обведем.
- О том думаю, - почти искренне заговорил я. - Магам врезать, да сдачи не получить - ради чего?! Напишу я книгу - если еще смогу написать! - а дальше что? Люди сочтут ее очередной фантазией, прочитают и забудут.
Пришло время узнать хоть что-то о таинственной незнакомке. А что может быть лучше для этого, чем та же самая информация, лишь поданная чуть иначе.
- Так ты не догадываешься даже? - удивилась она.
- О чем?
- Пока будешь писать книгу, ты станешь её единственным вершителем. Основные настройки новой программы для Высшего разума будут проводиться по твоим, Володя, пси-полям, хотя и с учётом всех ограничений и требований магов. Но если тайная книга будет опубликована, она разрушит многие прежние установки магов, создаст для Высшего разума новую программу, над которой маги будут уже не властны.
- Публиковать-то зачем? - искренне удивился я. - Изменения сами собой пойдут.
Незнакомка приникла к моему уху.
- Каждый читатель будет твоим совершителем. Как бы, соавтором. Уже они, под себя, под собственное мировоззрение, начнут переделывать программы, созданные тобой. Чем талантливей и убедительней подашь материал, тем больше шансов сохранить программы такими, какими изначально их создавать будешь ты. Прорыв магам не закрыть. А там и мы присоединимся, веское слово скажем. Важно доказать хотя бы сотне читателей поначалу, что мир магов существует.
- Как?!
Вот тут, я притворно посмотрел на нее, словно на сумасшедшую. Хотя заранее знал, что она скажет. Более того, приготовил очередной вопрос, про Интернет.
- Косвенные доказательства у тебя есть, - с жаром заговорила она. - Это тайные знания. Если умело воспользоваться ими...
- Не проще ли скинуть их в Интернет?
- Сеть под контролем магов. Информация эта там не всплывет. Но тут мы не пришли к однозначному мнению. Возможно, вполне возможно, если лично ты скинешь данную информацию в Инет, она не исчезнет. Скорей всего, и там будет под охраной Высшего разума. Только путь этот тупиковый. Если хочешь противоречить магам, адёжней выпустить книгу в бумажном варианте.
- В чём проблема?
- В пси-вирусе неприятия. Маги ввести его могут в сознание пользователей Инетом. Многие попросту не захотят читать твою книгу, а то и вместо союзников мы заимеем ярых отрицателей.
- Предлагаю уйти отсюда и поговорить более обстоятельно? - сказал я, усердно морща лоб.
- Времени у нас осталось только на этот танец. Не обратил внимания, Колобок исчез. Он дежурит сегодня в Центре контроля.
- Что же вы раньше...
- Думаешь, зря мы этот маскарад с переодеванием придумали? Мы головы сломали, размышляя, как предупредить тебя и, при этом, себя обезопасить. Маги уже две недели снимают фантом-копию с твоего сознания. Повезло, сделали перерыв на время обряда.
- Как?!!! - вскричал я довольно громко.
Словно по компьютерной мышке, дважды щелкнул пальчик незнакомки по моей руке.
- Не пугайся. Мысли твои они не считывали, да и невозможно это при той защите, которой ты владеешь. Снимали базовые данные и характеристики сознания, чтобы наложить их на твою психокопию.
- Но я... я ничего не заметил.
- А ты и не должен был ничего заметить.
Во мне росло раздражение. Только женщина способна произнести тысячу слов и, при этом, не сказать ничего существенного.
- Когда я смогу поговорить с Пашей? - спросил я.
- На первое время, пока не осмотримся, не просчитаем ситуацию, ему лучше затаиться. Встреч с ним не ищи. Делай вид, что в обиде на него. В дальнейшем видеться вам часто не желательно. Его под наблюдение обязательно возьмут. Но завтра обязательно встретитесь и разыграете ссору.
- Но...
- Ой, я же почти ни о чем тебя не предупредила! - перебила она. - Запомни, о чем бы ни была твоя явная книга о магах, они не вправе тебе ничего советовать. Не вправе вмешиваться, даже если узнают о тайной книге. Иначе разрушат канал связи с Высшим разумом. Более того, пока не закончится настройка программы, твоя квартира для магов неприкосновенна. Для магов, а не для земных наблюдателей!.. Ой, музыка кончается! Быстро прими 025!
Ха, вообразить Вы можете чёрт те что. 025 - это не половина содержимого пол-литровой бутылки и не номер колдовской позы, (хотя и таковые есть, по типу колдовства... - то для особо тупых хранителей пособие), а готовность воспринимать диалог в ускоренном режиме, через быстроразговор.
Зачирикала незнакомка, защёлкала язычком, трели необычные выдавая. Со стороны послушать - птичка неведомая щебечет, стонет, надрывается в любовном экстазе... Паша пошутил как-то, захлёбываясь от смеха, что в получасовой лекции мага может быть меньше смысла, чем в одном единственном мычании коровы.
Колобок, когда обучал нас премудрости этой, на полном серьёзе говорил, что и на Земле мы вскоре сможем чирикать по-птичьему. Что это умение нам может пригодиться. (Хотя бы для того, чтобы по сотовому телефону, за пять минут, передать получасовую информацию).
Мы не могли разглагольствования Колобка слышать без улыбки. Хранителям запрещено общаться на Земле без санкции магов. А с кем ещё можно так щебетать? Разве что с настоящими птицами.
Что Паша, что я, научились лишь расшифровывать подобные трели, и то с ошибками. Адским трудом было извлекать эти переливы звуков из памяти, переводить их в замедленный ритм... Ох, то мы от тупоумия страдали. Эвелина и её подружка Катя из Сызрани выгоду чирикания быстро разглядели. Уже через три месяца после начала этих уроков, стали общаться по-птичьи. Да так споро, что мы завидовали.
Всё это вспомнил я вскользь. Каждый звук, изданный незнакомкой, запоминал накрепко.
- ...Спать! - неожиданно приказала она. Я истуканом замер на пару секунд, не в силах шелохнуться. А она заговорила тихо: - Продолжай танцевать!.. Хорошо. Очень хорошо!.. Тебе приятно со мной танцевать! Ты открыт, полностью открыт! Твой внутренний сторож помогает тебе воспринимать мои слова! Как только я произнесу слово “спасибо”, ты проснешься. Ты вспомнишь наш разговор, каждое слово, на Земле. Ты вспомнишь наш разговор в мире магов только тогда, когда маги закончат снимать фантом-копию с твоего сознания. Когда маг скажет, что ты избран писать книгу, постарайся попасть в кабинет Верховного мага. Твоя задача: узнать, какого цвета Шар Предвидений. Это важно для нас. Очень важно! – И ехидно произнесла, (уж что-что, а это я не забыл): - Спасибо Вам, что так любезно согласились потанцевать со мной!
Музыка кончилась.
- Как я здесь оказался? Кто Вы? - ошеломленно пробормотал я, отстраняясь от незнакомки.
- Вы хоть помните, о чем мы говорили? - обеспокоено спросила она.
- Нет.
- После подобных обрядов некоторые хранители частично теряют память, сочувствую Вам! - Незнакомка рассмеялась отнюдь не горестно. - Не расстраивайтесь, утраченная память всегда восстанавливается.
Она повернулась и ушла. Присоединилась к стайке весело смеющихся “невест”, а вскоре затерялась среди них. Не подло ли?!
С чего решила она, что я танцевал?!
Танцульки подобные - терпеть ненавижу! Деревенские мы, балетам не обучены - в том солидарен с Пашей. Разве что дома, в тёплой компании, в радость попрыгать слегка, изобразить пародию на стародавний шейк.
Нет, не мог я пригласить её на танец!
Провал в памяти... А что-то должно было произойти?! Не телепортировала же она меня в центр танцплощадки?!
Спасибо Паше, заподозрил неладное, подошел, к столу проводил.
- Паша, с кем я танцевал? - спросил я, стараясь говорить спокойно.
- А я почём знаю?! - удивился он. - Эти вертихвостки, словно цыплята из инкубатора, одинаковые.
Значит, точно танцевал.
Я рассказал другу о своей беде.
- Нашел о чём расстраиваться! - посмотрел он на меня недоуменно. - Подобное с кем-нибудь да происходит после подобных ритуалов.
- Но я не слышал даже о единственном случае потери памяти!
- Бывает, часто бывает, - старательно отводя глаза в сторону, пробубнил друг.
Утешал и лечил он меня универсальным лекарством от всех болезней - водкой. Его послушать, так ничего более оздоровительного человечество еще не придумало.

После банкета мы продолжили пиршество в таверне.
Позлословили над Тимом-Тимофеем.
- Брось ты эту гармошку, всё равно никто из нас играть на ней не умеет, - посоветовал Паша. - А то, вон, порадуй местных - им подари! Поди творение Верховного мага за год не исчезнет.
- Не могу, - тоскливо признался “гармонист”. - Ремень не только к одежде, к плечу прирос.
Мы перепробовали сотню заклятий - бесполезно! Оставалось одно - разрезать ремень. Увы, ножи тупились от прикосновения к мягкой коже.
- Ты её в мышь преврати, сама убежит! - хохотал один.
- Так и проснёшься, с гармошкой на плече! - пугал другой.
- Что же ты магов не напряг, - упрекал третий.
- А я то, дурья голова, гадала, что это он с музыкой на плече танцует, даме неуважение оказывает?! - подлила кипятка одна из хранительниц.
- Бедняжечка, - пустила слезу Эвелина, - это же сколько мучений испытать тебе довелось!
Паша достал из ножен саблю, просунул лезвие под ремень, резко резанул и... отпрыгнул от вонзившегося в пол лезвия. Недоумённо уставился на обрубок в руке, размером с нож: кожа перерезала сталь.
- Паш, не гусарского ты теперь полка, коль без сабельки остался! - рассмеялся один.
- Да-с, сударь-с, судить тебя будем-с, судом чести, - скорчил серьёзную рожицу второй.
- За что-о-о?!
- За утрату оружия-с!
- А заодно и Тима-Тимофея, - трагически произнёс третий.
- Его-то за что?! - расхохотался Паша.
- За то, что от зловредной вещи сразу-с не избавился. А мог бы-с!
- Тимка, ты толстокожих этих не слушай, - вмешалась Эвелина. - Телепортируйся к Соне. Чую, она магию эту осилить сможет.
Двадцати минут не прошло, Тимофей вернулся. Без гармошки. Без сабельки острой. Без формы гусарской. В смокинг его Соня принарядила. Очередную порцию смеха и колкостей собрал наш герой. И... внимания дам.
А вот гитара пригодилась. Костя Комбат из Владивостока, (он в Афганистане воевал, и в самом деле комбатом был), бренчал чуток. Аккордов знал не более десяти. Подвывая, он спел две песни. В раж вошел. Заиграл остервенело, словно целью задался струны порвать. Эвелина кошкой разъяренной к нему метнулась. За руку схватила. С упрёком сказала:
- Как можно к столь чудесному инструменту так варварски относиться?!
- А что ему сделается? - надул губы Костя.
- Дай сюда! - решительно потребовала наша толстушка.
У неё оказался хороший голос, удивительно приятный. В нём было что-то бархатное, ласкающее. Она спела пять романсов, а затем, когда отдохнула чуток, ещё три.
Когда невмоготу стало сидеть за столом, захватив с собой пару увесистых ломтей хлеба, я вместе с Пашей телепортировался в саванну. Другу вздумалось покормить хлебом бедненьких, не знающих ласки людской животных, у которых, как он выразился, нет праздников. Паша даже прослезился по такому случаю - явно “перенедопил”!
Львы и пантеры в саду магов, как и на Земле, провожают стада травоядных животных кровожадными взглядами. В точности так же, как в земной настоящей саванне, охотятся и с жадностью рвут зубами парное мясо. Шакалы же ждут, когда насытятся сильнейшие, а в небе парят стервятники, в надежде поживиться остатками падали. Но, ни разу не слышал даже о том, что кто-то из хищников напал на хранителя или умершего.
Не подойти там, к тому же льву, не потрепать беспечно по загривку. Рычанием встретит грозным. Ежели пренебречь угрозой - отбежит, поджав хвост. Травоядные - ещё пугливей. Человека больше боятся, чем льва. Никакое колдовство, кроме магии магов, на них не действует. Даже магия приручения, которой на Земле запросто, за минуточку малую, можно сделать ручной хоть гремучую змею, против животных из сада магов бессильна.
Когда не удалось Паше приманить отбившуюся от стада зебру обычным способом, (осторожно приближаясь к ней с вытянутой рукой, с ломтём хлеба в ней), он начал с быстротой молнии телепортироваться перед её носом, не давая тем самым животному убежать.
Произошло невероятное. Зебра в ярость вошла, укусила Пашу за руку. В следующую секунду она оцепенела, словно в чучело превратилась, а рядом возник Колобок.
- Мне делать больше нечего, кроме как расхлёбывать твои художества! - рявкнул он. Спросил строго: - Зачем понадобилось тебе разрушать программы животного?
- Программы? - переспросил Паша, покачиваясь и глядя на мага недоуменно. - Мне не нужны её программы. Я хлебушком её покормить хочу!
- Ну-ну! - покачал головой маг.
- Я хочу её покормить хлебушком, - набычился Паша.
Колобок на секунду задумался.
- Не буду препятствовать, - усмехнулся он. - Глупцов, как говориться, жизнь учит. Учти, если ещё раз животное укусит тебя, будет больно. Очень больно!
Маг исчез, а Паша бесстрашно шагнул к зебре, уже не собирающейся убегать. В следующий миг друг вопил от боли. Зебра хватанула его зубами за плечо.
- Что же ты такая непонятливая, - плаксиво произнёс он и, вытянув перед собой хлеб, снова шагнул к животному. - Я же с добром к тебе пришёл!
Зебра резко повернулась к другу задом, взбрыкнула и припечатала копыто к его животу. Паша отлетел метра на три. Тяжело поднялся. Поднял с земли хлеб. Не издав ни звука, вытер тыльной стороной ладони выступившие слёзы - настоящие слёзы! - снова шагнул к животному. И снова покатился по земле, взвыв от боли.
- Паш, это уже не смешно! - крикнул я.
Прихрамывая, улыбаясь до ушей, с задором боевым в глазах, друг доковылял до зебры и ткнул ей в морду кусок хлеба.
- Жри, скотина! Я с добром к тебе пришел!
Животное испуганно вздрогнуло и - я не поверил своим глазам! - осторожно взяло хлеб из руки Паши.
Надо ли говорить, не её укротил друг - мага!


Дома и стены помогают.
Поговорка.


ГЛАВА 11. Дед Пихто.
К переходам из мира в мир невозможно привыкнуть. Всего лишь моргнул, а когда открыл глаза, увидел перед собой стену с родными обоями и ощутил лёгкое головокружение: следствие резкого изменения положения тела в пространстве. Лишь спустя полминуты понял, что лежу на боку, в собственной кровати.
Пришлось вставать. Не возвращаться же в мир магов! Скорей всего, Пашу Колобок из него тоже вышвырнул. То есть, лишил сна.
Безделье скоротать помогли газеты. Часа через полтора проснулась жена.
- Ты не заболел?! - обеспокоено спросила она.
- С чего бы? - хмыкнул я.
- Обычно спишь, как убитый, а сегодня проснулся не свет ни заря.
- Днём, вчера, отоспался, - отмахнулся я. - Я же в отгулах!
Проводив жену и сына на работу, а дочурку в школу, я принялся терзать телевизор и пульт, выискивая интересную программу. И тут, “ожил” дверной звонок.
На лестничной площадке стоял небритый, невзрачный, белобрысый мужичек в старой ветровке. На плече его висела огромная и грязная китайская сумка, заполненная чем-то доверху.
- Прив-вет! - произнёс он заплетающимся языком и картинно покачнулся.
Даня, наша болонка, обнюхала ноги гостя, но хвостом не завиляла радостно... Хм, но и не залаяла зло.
- Ты кто?! - не очень дружелюбно спросил я.
- Дед Пихто, - отозвался наглый бомж. Мутный взгляд его, словно у пьянчужки с глубокого похмелья, прояснился. - Помоги сумку с плеча снять. Еле допёр. Осторожней снимай! Уронишь - не расплатишься!
- Вы ошиблись адресом, - сказал я, захлопнул дверь перед носом алкаша и покачнулся. Разговор с незнакомкой всплывал в памяти секунд пять. Следующих пяти секунд мне хватило, чтобы проанализировать ситуацию. Я распахнул дверь. - Заходи!
- Такое ощущение, что вокруг одни ненормальные, - проворчал мужичок, а сам, как только вошел, лишь опустил тяжеленную сумку на пол, тут же принялся тыкать из стороны в сторону короткой суковатой палкой, словно в фехтовании решил поупражняться.
- Ну, здравствуй! - вскоре протянул он руку - Можешь меня Максом звать, можешь - дед Пихто. Мне без разницы. Сам понимаешь, не для того я здесь, чтобы тебе нравится.
- Здравствуй, Макс! - поздоровался я. - Меня зовут...
- Знаю, как тебя зовут, можешь не представляться! - дружелюбно улыбнулся мужичок. Заговорил торопливо: - Приступим, Володя! Времени у нас на все про все часа четыре, не больше, а сделать предстоит о-го-го сколько. Переключайся на рабочий режим. Мне сказали, что это для тебя не проблема, все на лету схватываешь.
- Приступим, - кивнул я.
- С приключениями к тебе добирался. Старик меня сопровождал и четверо громил шкафообразных, в штатском. Старик - сморчок сушеный, а силовики боязливо на него поглядывали, подчинялись беспрекословно. Ты не находишь это странным?! - Я пожал плечами. А Макс усмехнулся и заговорил с обидой в голосе: - Во дворе силовики пацанву из-за стола выгнали, по бутылке пива на него грохнули и в домино уселись играть. А старикан тот ко мне подошел. На иномарку, припаркованную напротив твоего подъезда, взглядом указал. На полном серьёзе заявил, что в машине колдуны. И приказал - мне приказал! - пока проход он не сделает, рыться в мусорке. Я пытался возразить. Он так сверкнул глазами - мороз по коже! И подчинился ведь, бегом к бакам мусорным побежал. Пакеты с мусором с таким воодушевлением принялся дербанить, словно было это для меня любимым занятием. Ты не находишь это странным?!
- Что дальше было? - спросил я.
- Старикан вокруг машины той круги принялся нарезать. Следом мне свистнул, как собачонке, и, словно мальчишку, пальчиком подозвал. Пока в квартиру не войдёшь, заявил, пьяного представляй. Любые непонятки будут - сматывайся! Если я или охрана поведём себя странно - неадекватно, то есть! - даже от нас беги со всех ног!
- Что дальше происходило? – насторожился я.
- Пьяного стал изображать. Когда мимо машины той проходил, в салон заглянул мимоходом. А там два мужика спят. Похоже, старик гипнозом на них воздействовал. Или, сам колдун. Вот только, не верю я в существование колдунов. В махинаторов-колдунов, которые обманом живут, верю, в настоящих - нет!
Передо мной был... нет, не балабол! Проницательный и цепкий взгляд несовместим был с маской, которую этот “дед Пихто” на себя одел.
- Старик мне ничего не просил передать? - спросил я.
- Так я по его приказу трёп веду, - вскинул Макс брови. - Он приказал обрисовать тебе всё, как было. В деталях, причём. И предупредить велел, что пасут тебя крепко. Один наблюдатель около дома крутится, бомжа изображает. Сейчас под каким-то псиконтролем. Двое в машине, напротив подъезда. Сейчас спят. Ещё двое с противоположной стороны дома, в микроавтобусе, За ними - техническое наблюдение. Их по ложному следу пустили, прослушку на шесть часов заменили смонтированной записью.
- “Жучки” и вправду в квартире есть?! - обеспокоился я.
- Были.
- Были?!
- А как же! Стал бы я попусту терингером махать! - Он сунул мне под нос палку, которой “фехтовал”, ткнул пальцем в неприметный огонек индикатора. - Видишь, зелененьким светится - значит, чисто сработал! Пока новых микровидеокамер не понатыкают, те, что в микроавтобусе, слепее слепых котят будут!
- Молодец, - похвалил я без особого энтузиазма.
Мужичок расплылся в самодовольной улыбке.
- Одного не пойму, к чему так не рационально материал расходовать? На квартиру хватило бы с лихвой восьми видеокамер, а у тебя их налеплено было втрое больше. К тому же, новейшей разработки - “хамелеон”. Впрочем, то не моего ума дело. Можешь, Володя, вообще ничего не объяснять. Не обижусь!
- С чего начнём? - спросил я.
- Веди в кабинет! - приказал он.
Закуток этот в шесть квадратных метров, обклеенный дешевыми обоями с изображением кирпичной кладки, я кабинетом называл в шутку. Узкое, горизонтально расположенное окно под потолком, выходящее на кухню, создавало лишь видимость освещения. Под ним повесил я два компактных светильника с лампами дневного света. У входа стояло маленькое, вращающееся креслице с деревянными подлокотниками, в котором провёл я немало приятных часов. Массивный стол с пролежнями от тисов, в пятнах от краски, в ожогах от паяльника и кислот, занимал треть площади. Самодельная вытяжка, склеенная их белого оргстекла, нависала над ним, словно монстр с распахнутой пастью. За вытяжкой невидимкой висел на стене подарок сына - компактный японский кондиционер.
Когда-то я отвоевал у жены кладовку - не на обеденном же столе стучать молотком, работать с паяльником, разбирать ненужные приборы с нужными деталями?! (Для банок под соления и варения сделал шкаф в коридоре). На полках и сейчас в живописном беспорядке, (точнее, в видимом мне одному порядке), лежат инструменты и разные мелкие вещи, без которых мужчина в доме - не мужчина.
Игорь, когда было ему десять лет, клеил в кабинете авиамодели. Чуть подрос - увлёкся резьбой по дереву, затем чеканкой. Половина жалоб от соседей - на шум! - на его совести. Половина пятен на столе - от его художеств. Он и сейчас, нередко, запирается там с книгой. Либо с очередным кроссвордом. Иринка часто делает там уроки, отгородившись от нас тихой музыкой. Порой жена, когда приходят новые медицинские журналы, прячется от нас в этой комнатушке, лишая меня возможности выкурить в уюте сигарету.
Засомневался я, что именно этот кабинет имел в виду Макс. Да и откуда знать ему о его существовании?! Затем под сомнение взял прошлое сомнение. Он многое обо мне мог знать, коль выполняет задание таинственной незнакомки. К тому же, ему предстоят кое-какие работы, а лучшее место для этого - рабочий стол.
Я распахнул узкую дверь, ведущую в мой уютный мирок.
- Ух, ты! - округлил глаза мужичок. - Завидую! Чёрной завистью завидую! Тут, у тебя, мечта всей моей жизни! Уже перестал уговаривать свою благоверную отдать мне кладовку - бесполезно! Упертая, до не могу! А где комп?
- В комнате сына.
- Жаль, что не здесь. Что ж, веди туда. - Я подхватил тяжелую сумку, перенёс её в комнату сына. Макс зашел следом, окинул “берлогу” нашего любимого холостяка, отнюдь не в уюте, изучающим взглядом. - Володя, в зале я видел журнальный столик. Благодарен, буду, если прикатишь его сюда. Вдвойне благодарен стану, если сваришь для меня крепкий кофе. На кружку кипятка столовую ложку порошка, с верхом. Сахар не нужен.
- Есть растворимый.
- Растворимый не пью. Если нет натурального, сделай, пожалуйста, чай. В той же пропорции. И ещё, если можно, принеси мне креслице из своего кабинета. Извини, то не шиза в голову стрельнула. Как увидел его, душой сросся: у меня на работе такое же было.
Я выполнил его просьбы.
- В комнате этой мне необходимо на полчасика остаться одному, - заявил Макс. - Извини, так надо.
- Хорошо.
- Володя, я не знаю что такое “взгляд”. Сказали, что он у тебя есть. Сказали, что даже я, со всей своей хитроумной техникой, не смогу его обнаружить. Сказали, что с помощью его ты можешь запросто за мной подсматривать сквозь стены. Так вот, начальники мои просили передать, чтобы ты этого не делал. Сказали, достаточно слова твоего.
- Не буду.
- Он и самом деле у тебя есть?! Покажи!!!
- Увы, не могу.
Незнаю, что подумал Макс, но я действительно не мог показать ему “взгляд”. Для этого пришлось бы не менее суток обучать его видеть структуры Тонкого мира.
Макс вышел из комнаты сына минут через сорок.
Я не вправе рассказывать, о чем мы говорили. Эта книга в любом случае попадёт в руки магов. Хотя бы после того, как её опубликуют. А выдавать чужие хитрости и секреты... Собственно, не настолько интересна та информация, чтобы включать её в повествование. А вот о факсе, который Макс принес с собой, не удержусь, напишу пару строк. Хотя... лучше было бы умолчать и об этом. Описание того монстра, который прятался до поры до времени на дне объёмной сумки инструктора, будет выглядеть в ваших глазах несколько неправдоподобным.
Факс занял половину журнального столика. С виду - рухлядь рухлядью. К тому же, с царапинами, трещинами и с безобразными пятнами грязи на корпусе... Ха! После ухода инструктора попытался его отмыть - куда там! Все моющие средства, которые имелись в доме, оказались бессильными.
Когда Макс это чудо техники включил, от улыбки не удержался. Массивный агрегат заскрипел, как старый, проржавевший флюгер под порывами ветра. Завибрировал затем, словно стиральная машина при работающей центрифуге. А когда медленно начал выползать из его чрева первый отпечатанный лист, издал скрежет, больше похожий на вопль мартовского кота. Следом жутко загрохотал, будто самой важной деталью в нем была трясущаяся жестяная банка с сушеным горохом.
- А он не рассыплется? - не без ехидства поинтересовался я.
- Тебя переживет, - весело рассмеялся Макс. - Кстати, квартира твоя столько не стоит, сколько уродец этот! Уникальнейшая разработка! А вот почему внешне неприглядным таким приказали сделали, самому хотелось бы знать. Наши умники даже молотком по корпусу зафигарили, чтобы эти вот трещины создать. Полчаса решали, как стукнуть, с какой силой и куда, пока я не посоветовал корпус с обратной стороны скотчем обклеить, а долбануть так, как рука скажет...
Болтливость Макса меня раздражала, но я сдерживал себя, не делал ему замечаний. Вдруг сболтнёт лишнее... Ха, мечтать не вредно!
- ...На режим молотилки монстр этот переключается автоматически, - инструктировал меня Макс. - Это еще и режим защиты информации. Если нажать одновременно эти две кнопки... - Ха, факс заработал почти беззвучно. Моргнуть не успел, выплюнул страниц пять и отключился. - С компа ты любую информацию распечатать сможешь. А вот ту, что на факс поступать будет, на комп вывести невозможно, если не придавить вот эту кнопку. Имей в виду, после снятия информации, в памяти факса она автоматически уничтожается. А если вот эту кнопочку сдвинуть чуть влево, разблокируешь систему приёма радиосигнала на восемь часов. Эту кнопку ты обязан сдвигать влево всякий раз перед тем, как лечь спать. В чем тут смысл - не пойму, но об этом просили передать тебе, как о самом важном.
- Учтём, - мотнул я головой, ухмыляясь легкомысленно.
Мужичок в очередной раз удивил меня.
- Факс узнавать тебя будет. Вот здесь, эта вот пипочка неприметная - микровидеокамера. А сейчас, сюда вот, на эту полупрозрачную кнопку, приложи указательный палец правой руки... все, готово, теперь никто, кроме тебя, его не включит. А может и включит. По крайней мере, кое-кто, как мне сказали, попытается это сделать. Вот только те, кто в чужую квартиру лезут, чтобы тайны чужие выведать, отпечатки пальчиков другие имеют. И лишнего шума опасаются.
- Понял.
Слово это - “понял”, я повторил не менее полусотни раз. И когда дело касалось компьютера. И когда Макс учил меня обнаруживать и уничтожать “жучки” с помощью терингера. И когда вручил мне переносной телепортатор компьютерных дисков, замаскированный под плеер. Не подозревая об истинном предназначении прибора, Макс называл его передатчиком. Разъяснял назначение кнопочек. Я усердно кивал головой... Уж что-что, а телепортатором пользоваться умею.
Затем был экзамен. Каждый вопрос задавался трижды, в разной последовательности. Ох, и вымотался я. Чуть ли не мечтать стал о сладком миге, когда голова коснется подушки.
Не только инструктор измотал: он ушел часа через четыре. Собственные мысли замаяли. И чуждый “взгляд”.
Светло-фиолетовый энергетический шарик, диаметром в половину теннисного, появился в квартире под вечер. Жена и дети его не видели, но я не колдун даже - колдун-хранитель, не заметить его попросту не мог.
Похоже, наблюдателям о том не доложили, принялись играть со мной в прятки, чем меня весьма позабавили. Они скрывали, прятали от меня “взгляд” за шторами и всевозможными выступами, а то и в стенах, выставляя напоказ лишь небольшую его часть. Куда бы я ни пошел, “взгляд” следовал за мной. За спиной держался, хотя именно со стороны затылка наиболее явственно виден он внутренним зрением.
А вечером “взгляд” нагло в спальню влетел, над светильником завис. Своей благоверной о том, что за нами усердно подглядывают, сообщить никак не мог: за шизика примет! От секса пришлось увиливать, несмотря на то, что женушка особо нежно прижималась ко мне и нашептывала на ухо... Впрочем, это личное.
Стоило уснуть, тотчас, как приказала незнакомка, забыл и о ней, и о нашем разговоре. Но забыл и об инструкторе. Всплыли фальшивые воспоминания. Сейчас понимаю: кто-то взломал в тот вечер, в миг, когда я проваливался в сон, мою магическую защиту, да так ловко, что я не заметил в ней изъянов.
В любом случае след “от взлома” должен был остаться. А его не оказалось... точнее, обнаружить не смог. Это означало, что перед кем-то очень сильным в магии, да что там - могущественным, я беззащитен.
Перед кем?!
Я не хочу быть марионеткой даже в руках друзей... Тем более, в руках друзей!


Поздно стучать кулаком по столу,
когда ты сам уже блюдо.
Станислав Ежи Лец.


ГЛАВА 12. Выдрессировали, мать твою!
Когда маг зашел в кабинку для индивидуальных занятий, я сидел за партой словно первоклассник: руки перед собой, чуть под углом друг к другу, ладони словно бы прилипли к черной, матовой поверхности, спина прямая, голова чуть приподнята, в глазах неистребимое желание познания нового.
Выдрессировали, мать твою!
Здороваться не принято. Ерзать, да что там – шелохнуться! – не поощряется. Задавать вопросы – не желательно. Проявлять лишние эмоции – преступление. Забудь про собственные мысли, чувства, боль – не на Земле! Ты как бы ни человек – робот, беспрекословно повинующийся хозяину; комп, работающий в режиме загрузки; ничтожный “червь”, которому якобы повезло приобщиться к мудрости магов.
На лекциях,какие-никакие, а послабления есть. В аудиториях можно, порой, и вопросы задавать, некоторые маги разрешают перешептываться, головой крутить по сторонам, даже позу удобную принять. Но и там, стоит снизить уровень восприятия информации, наказание незамедлительно. Слетает с пальца мага малюсенькая искорка, с виду безобиднейшая, зависает в воздухе на долю секунды и пулей вонзается в нерадивого курсанта. Куда бы ни попала, мало не покажется. Разом вспоминается электрический стул.
Хотел бы я знать, каким образом маги чуют, кто отлынивает. Словно на лбу у каждого из нас прибор невидимка, а громадная стрелка, только магам приметная, показывает напряжение мыслительного процесса.
Впрочем, я сторонник непрерывного обучения. Ярый сторонник тех, кто узду на собственное сознание накидывают и заставляют его трудиться. Ежедневно! Ежечасно! Ежесекундно! До "седьмого пота"!!!
Человек до конца жизни должен совершенствовать себя. Коль отличается он от животного высокоразвитым мозгом, духовностью и чувствами, то именно их и обязан тренировать непрерывно. Даже тогда, когда старость награждает склерозом и упадком сил, когда невидимкой крадётся смерть. И даже в последние секунды жизни, в последний вздох. Это важно. Хотя бы для того, чтобы и в загробной жизни быть активным долгожителем.
Если бы Дарвин взглянул на проблему с другой стороны, мы имели бы другую теорию о происхождении человека на Земле, как вида. По мне, так это обезьяны могли произойти от некоторых людских племён. От тех, которых привлёк тупиковый путь развития - жить в праздности. Разум атрофировался за ненадобностью. Лица постепенно походить стали на звериные. Природа, (она же - мать!), одарила их хвостами и шерстью, уменьшила или увеличила некоторые размеры тела, в зависимости от среды обитания и наработанных инстинктов.
Взгляните пристальней на некоторых сегодняшних представителей рода человеческого. На тех хотя бы, которые стремятся, как можно меньше напрягать драгоценные извилины, плыть по течению вечного праздника - их лица постепенно превращаются в рожи олигофренов.
На тех внимание обратите, кто локтями усердно работает, расталкивая и отпихивая более одарённых. У них не только повадки крыс, даже в облике проглядывает нечто крысиное. (А если и крысы произошли от человека, а Дарвин?!).
Всмотритесь в лица тех, кто не гнушается грязно заработанных денег, кто богатства и славы ради не побоится пролить кровь - их глаза сверкают по-волчьи.
От тех ужаснитесь, кто стремиться взять от жизни всё, ничего не давая взамен ни обществу, ни близким людям. У них морды хорьков... А ведь не прав я! Эти выродки не совсем бесплодны. Оставляют позади собственные нечистоты и выжженные пустыни, с пеплом от сгоревших людских душ, орошаемые горькими, особо солёными и жгучими слезами обид - на них трудно уродиться доброму и светлому...
Маг холодными, выпученными, будто у рыбы, глазами, уставился на меня, словно бы гипнотизируя. Давил взглядом, словно был я, как говаривала в таких случаях моя бабушка, вошь на сковородке.
Что-то новенькое появилось в его преподавательских манерах. И то радость. Какое-никакое, а развлеченьице. Но... - что за чушь в голову лезет?! Как могу я знать о том, что маг скажет через несколько секунд?!
Это знание могло прийти только извне. Я тайком переключил часть сознания на видение эргополей Тонкого мира, проверил магическую защиту. Чудом наткнулся на едва приметную, тонюсенькую нить эргосвязи, которая от моего сознания уходила куда-то вверх. Настолько тонкую, и настолько сливающуюся с фоном, с прочими эргополями, что обнаружить её и в самом деле можно было только случайно.
Я запаниковал. Собрался, было, запустить по эргонити собственный поисковый "взгляд", но она быстро стала утончаться и порвалась. А в следующую секунду чуть не потерял сознание.
Шок.
То, что я испытал, можно выразить только этим коротким словом.
Тут нет ничего удивительного. Любой остолбенеет и лишится дара речи, если в такой вот ситуации всплывет в памяти, да еще в считанные доли секунды, столь плотная и ошеломительная информация: разом вспомнил разговор с незнакомкой, как Паша меня успокаивал, инструктора и тот нелепый факс, который он принёс с собой. Сотни противоречивых мыслей вспыхнули в сознании огненным клубком. Едва обозначившись, рассыпались пеплом забвения, чтобы вновь возродиться, словно птица Феникс.
Спасибо магу, дал время придти в себя: секунд пять прессовал холодным взглядом.
- Ты избран писать книгу! - сказал он громко и хлёстко. Именно эти слова я ожидал от него услышать.
- Какую книгу?! - вскричал я. Пожалуй, излишне громко спросил. И подумал желчно: "Не магом бы ему быть, а мясником подрабатывать в средневековье! Несчастных буренок увесистой дубиной меж рогов бить - его работенка!".
После очередной паузы в пять секунд, отчего-то утратив былой пыл, Рыба ответил растерянно:
- Азбуку магии и колдовства.
- Вы же... Аркадия готовили?! - притворно вытаращил я глаза.
- Книгу будешь писать ты, - пробормотал Рыба.
Похоже, ситуация вырвалась из-под контроля: маг мысленно советовался с кем-то, что мешало ему разговаривать со мной.
- Я не смогу, - растерянно произнёс я. - Не справлюсь!
- Сможешь! - пришел маг в себя. - И справишься!
- Я не знаю о чем писать.
- Знаешь!
Всё - приплыли, как говорит в подобных случаях Паша. Ни к чему резину тянуть. Не время для словесных баталий. К тому же, заинтриговала меня таинственная незнакомка, самому захотелось полюбоваться на Шар Предвидений.
- Я отказываюсь!
В ответ - искорка-наказание.
- Я отказываюсь!!!
Очередная искорка-наказание... Пора поиграть в молчанку!
Рыба, Рыбий Глаз, Чешуя – как только не называем мы этого мага. Но, если честно, он не худший маг. По крайней мере, не всегда зловредный.
Говорят, когда Рыба в хранителях пребывал, веселее и жизнерадостнее мужика не было. А такое вытворял, тако-о-ое... Ох, с удовольствием описал бы десятка два его легендарных подвигов, жаль, времени нет.
"Он что, уснул?! - подумал я в следующую секунду. - Никак умаялся, трудяга, меня наказывать?!".
На полминуты, не меньше, маг превратился в манекен. Подмывало вскочить, помахать у него перед носом ладошкой – уж, не в коме ли? Вот, шевельнулся, взгляд стал осмысленным. Сказал холодно, (мог бы и не говорить!):
- С тобой будет изъясняться Верховный маг.
Мгновение, и я у шефа в кабинете. Вместе с партой. И с магом вместе. Тут же очумело закрутил головой по сторонам, стрельнул взглядом под потолок. Метрах в пятидесяти от пола, полыхал ярко-оранжевым светом Шар Предвидений... Шар, как шар. Не было в нем ничего необычного. Громадный только, метров пять-шесть в диаметре. Подумал еще, что кузнечику светильник на столбе тоже немалым покажется.
А кабинет у шефа так себе, не разгуляешься. С пяток футбольных полей, не больше. Пол, мощенный полутораметровыми узорчатыми плитами, заканчивался метрах в семи от того места, где появился я. Плиты прерывались плавной, волнистой линией. За ними газон расстилался, с недавно "подстриженной" травой, с разбросанными там и сям валунами. Между ними - тропинки, камнем мощёные. Пара лавочек. Простенькая беседка, с тонюсенькими деревянными реечками крест-накрест, прошитая зеленью. Перед ней десятка два экзотических, неухоженных кустарников, высотой до полутора метров. Цветов - великое множество. От низкорослых, едва приметных среди травы, до огромных, размером с подсолнух. Над тяжелыми, разноцветными бутонами, колыхающимися от несуществующего ветра, порхали огромные, с голубя размером, бабочки. Попугайчики с ветки на ветку прыгали, заполняя тишину назойливым гомоном... Вообще-то, лепота!
Всё это великолепие было меняющейся реальностью. На этом же месте хранители и умершие, которым “посчастливилось” побывать в кабинете Шефа, видели то безбрежный океан с золотистым пляжем, то корабельные сосны на взгорке, то дремучий, еловый лес... - всего не перечислить. А Андрею Богораду, единственному, довелось увидеть стену из проливного дождя, которая беспрестанно озарялась всполохами молний и приглушённо бурчала раскатами грома. А в двух шагах от водной стены лежали в небольшой лужице мокрые резиновые сапоги и прорезиненный плащ с капюшоном.
С другой стороны кабинета Верховного мага реальности были закрепленными. У камина с огромным вертелом - не кабана, тушу быка можно насадить! - стоял черный, массивный стол, с затейливым орнаментом инкрустации по бокам, с шестью ножками в облике невероятно живых с виду сказочных чудовищ с чешуйчатыми светло-зелеными животами. Остальные части тел, (кроме отвратительных морд), покрывала короткая, коричневая шерсть. Когти мощных жилистых лап в плиты пола впились. Хилыми ручонками и маленькими, приплюснутыми головами, лишь отдалённо похожими на человеческие, эти твари столешницу подпирали. Глазки круглые, зрачки кошачьи - ненасытной злобой полны.
Вокруг стола - двенадцать массивных стульев в рост человека. Высокие спинки сделаны в виде увеличенных многократно летучих мышей, сложивших крылья. И эти чудища - будто живые. Морды оскалены. Глазища выпучены... Как же, без летучих мышей - никуда. Покровительница древних магов. Барельефы ее по всему замку понатыканы. Такая же мышь, только громаднейшая, прикрывает своими раздвижными крыльями центральный вход в замок.
Не хотел бы я отобедать за тем столом. Кусок не полез бы в горло.
А вот что позади - не рассмотрел. Не хватало еще оглядываться - и так вел себя недопустимо.
Расправив плечи, царственно вскинув голову, Верховный маг сидел на деревянном троне с высокой резной спинкой, испещрённой рунами. Дерево почернело... - чуть не сказал, что от времени. Скорей от магии, которую за сотни тысяч лет вобрало в себя. Поговаривали, что трон этот собственномагично изготовил Паирим, основатель мира магов. Ещё поговаривали, что каждый последующий Верховный маг добавлял в него своей магии: и оружие оно, и хранилище особо тайных знаний.
Стоял трон на небольшом, в три ступеньки, возвышении из цельной малахитовой глыбы, "отполированной" до зеркального блеска.
- Сесть в него только Шеф может - мага испепелит! - как-то, рассказывал мне Андрей Богорад. - С троном он ни на секунду не расстается.
- Не заметил, чтобы он таскал ту громадину на себе! - расхохотался я.
- Уменьшив до микроскопических размеров, он хранит его в правой ладони, в специальной складке на коже. В троне заключено всесилие Верховного мага. Если какой-то маг взбунтуется, (что невероятно), ему с такими магическими силами придётся иметь, что минуты не продержится: дикарь, вооружённый дубиной, от саблезубого тигра стократ лучше защищён...
Не поверил я тогда Андрею - сейчас верю!
Шеф был без бороды. Голова не покрыта. Белоснежные волосы волнами ниспадали на плечи, обрамляя умное, волевое, испещренное глубокими морщинами лицо. Одет он был, как обычно, в черную, длинную мантию... Вообще-то, неплохо смотрелся.
Конечно же, я не встал. Не поклонился. Не поздоровался. Я как бы все еще в кабинке для индивидуальных занятий, а в ней положено играть в дисциплину. А раз так, спустя пару секунд замер, поедая глазами своего грозного начальника.
- Ты должен написать эту книгу, - заявил Верховный маг. - Выбор пал на тебя.
Вдруг, взгляд острый, как жало пчелы.
- Но… почему я?! - произнес обреченно. – Среди хранителей есть писатели и журналисты. А я, кроме писем, никогда ничего не писал.
Не переиграть бы - раскусит тайное!
- Выбор пал на тебя! – жестко повторил шеф. – Ты справишься. Срок – месяц. С этого момента освобождаешься от всех занятий. В любое время можешь вызывать для беседы каждого из магов, кроме меня. Разрешаю взять себе одного помощника, из хранителей.
- Месяц?! – вскричал я. (А что, эмоции тут вполне уместны). – Настоящие писатели пишут годами. А мне еще научиться необходимо. И выносить этот, как его... замысел.
- Не беременный, чтобы вынашивать! - осадил меня шеф. – Возможности свои ты знаешь.
Рыба услужливо подсказал:
- Быстромышление – 9,2. Выносливость – 4,3. Приспособляемость – 7,4. Скорость печати – 3,7.
Одно не учли, через месяц, если использую все резервы организма, или в психушку загремлю, или ногами вперед вынесут.
- Подпиткой мы тебя обеспечим, - сообщил Верховный, прочитав по лицу моему, о чем я подумал.
- Кто из магов будет курировать меня на Земле?
- Куратора на Земле не будет.
Так я и поверил!
- А если напишу что-то не то?
Вот это - уже дерзость. Больше всего маги не любят, когда им противоречат. Не нарваться бы!
- Мы знаем, что ты можешь написать и как, – отрезал Верховный маг и поднял руку в прощальном приветствии. – Ру.
- Ру! – эхом отозвался я.
- Ру! – откликнулся Рыба.
Мы снова очутились в кабинке для индивидуальных занятий.
- На работе тебя уже уволили, видеться с бывшими сотрудниками тебе запрещено месяц, – огорошил Рыба. Не успел я удивиться этой новости, маг холодно продолжил: - В течение трёх дней на твой счёт в банке перечислят пять миллионов рублей. Они будут твоими независимо от того, справишься ты с заданием или нет. Деньги эти за якобы проданное тобой изобретение. Пакет со свидетельством на изобретение и документы на его куплю-продажу тебе привезёт курьер послезавтра. Что говорить семье и друзьям решай сам, исходя из данной информации. Утром, для работы, тебе доставят компьютер. Он перейдет в твое личное пользование. Что писать, и как писать, мы объясняли всем, на лекциях, в дополнительном инструктаже нет необходимости. После того, как напишешь книгу, мы предоставим тебе на Земле месячный отпуск. Затем получишь другое задание. Свободен!
Маг исчез, а я еще минут пять сидел не шелохнувшись. Если бы мог там потеть, наверняка спина была бы в холодном поту, а лоб в испарине.
Можно гадать только, что подумал обо мне земной шеф, любезный наш Илья Ефимович, с которым всего лишь полмесяца назад разрабатывал планы взаимодействия отдела... впрочем, прошу прощения, информация об этом проходит на Земле с грифом "совершенно секретно". Одно ясно, поговорить с ним не удастся. Даже если встречу на улице, вынужден буду перейти на другую сторону улицы, либо, не поздоровавшись, прикрывшись магией, пройти мимо.
И не докажешь коллегам, что это не я увольнялся. Что это не я был с ними холоден и неприступен. Одно успокаивало: порой положено в нашем ведомстве вести себя именно так при переходе на другую работу. Холодно и неприступно. Поймут.
Ха! С чего решил я, что мой двойник вел себя так?! Скорей, шутил и смеялся. Пожимал руки и каждому, с кем прощался, нашел доброе слово. Да ещё, напоследок, в тесной компании, распил бутылочку другую коньячка. Разве сам я не так отрабатывал некогда достоверность внедрения?!
Побеждают те, кто уверен в своих силах.
Тот, кто не способен преодолевать страх, еще
не выучил свой первый в жизни урок.
Ралф Эмерсон.
ГЛАВА 13. Не люблю “крыс”.
Я телепортировался на первый этаж замка. Час пик, когда спать ложатся хранители из часовых поясов, примыкающих к Москве, ещё не настал. Круг прибытия вытолкнул в мир магов всего человек тридцать. В основном тех, кто боится вовремя не заснуть.
Мужчины, как обычно, травили анекдоты или байки рассказывали, на меня особого внимания не обратили. А женщины... - где же им еще быть, как не в примерочной кабинке Сони?! Не поленился, прошел рядом с закутком у стены.
У дамочек глаза в поволоке. Меня, (даже когда я притормозил и поплёлся со скоростью черепахи), словно бы не заметили.
Кудесница наша вертелась перед зеркалом, головной убор создавала. Шляпка на голове красавицы живой казалась. Меняла, словно самостоятельный персонаж ожившего мультфильма, конфигурацию и цвет. Поля то исчезали совсем, то становились широченными.
Опля! На шляпе появились, уверенно улеглись словно в широкой вазе, южные фрукты горкой.
- Моя! Чур, моя!!! - вскричала одна из дам, одетая в облегающее голубое платье с блёстками. - Сонечка, милая, пожалуйста, очень прошу, подари её мне!
- Она не вписывается в твой сегодняшний образ, - рассмеялась Соня. - Слишком вычурная! Даже для Айгуль... - Айгуль дорогая, к твоему наряду идеально подойдёт венок из эдельвейсов! Вот только причёску тебе...
И тут я Пашу увидел, спешащего ко мне. Вмиг забыл о женщинах. Ринулся другу навстречу.
- Ты куда исчез?! - гаркнул он издали. И обиженно забасил, лишь подошел: - Индивидуалка кончилась, смотрю, нет тебя. Договаривались же, в таверну улизнуть.
- Паша, тут такое... не поверишь! - выдал я заранее заготовленную фразу.
- Выкладывай.
- Меня избрали писать книгу.
- Врешь!!!
- Если бы.
- И ты согласился?!
- По-твоему, у меня был выбор?
- А ты подумал, насколько это опасно?!
- Паша, - робко заговорил я, - мне нужна твоя помощь. Верховный маг разрешил взять одного помощника из хранителей. Ты не мог бы...
- А мне это надо?! - рявкнул друг.
- Задумка есть, интересная.
- Задумка... - он окинул меня презрительным взглядом, следом скривился так, словно увидел нечто омерзительное. - Хороша задумка - на косе у смерти в поддавки играть!
- Паша, мне нужна твоя помощь!
- Нравится быть смертником - будь! А я добровольно совать голову в петлю не собираюсь! - провопил он, резко повернулся и размашисто зашагал прочь.
По сценарию мне надлежало обозвать его трусом - решил не усугублять провал.
Артист из друга - никакой! Переигрывал - жуть! Я лихорадочно думал, чем спасти положение. В следующий миг ослабил магическую защиту. В меру, конечно же. Якобы от растерянности. Смотрел другу вслед и морщился от глухой душевной боли. И не отпускала ведь, словно взаправду поссорились. (Именно эта боль, как выяснилось впоследствии, убедила магов в искренности разыгранного нами спектакля).
Когда шел по мосту, связывающему замок с городом, настроение упало ниже некуда. А я и не противился. Уж кто-кто, а колдуны знают, что настроением плохим надо переболеть, (в легкой форме, естественно).
Вылезла мрачная, мерзкая мыслишка: “Интересно, когда я умру, передаст Высший разум мои знания "крестнику?!".
Я и её не прогнал.
А ведь... вопрос не праздный! Трёх лет не прошло, как попал в мир магов, потребовали они выбрать преемника. Назвал им деда одного, с которым когда-то, в молодости, вместе на заводе слесарем работал. Всего лишь ради того, чтобы клочочек седых волос с головы пенсионера этого срезать, встретился с ним и напоил до бесчувствия. Клок тот в капсулу специальную поместил, а её - в тайник. Следом, уже в мире магов, чуть ли не анкету заполнил. Один вопрос проигнорировал - о возрасте. Любопытно мне стало, как маги на это отреагируют.
- Ты что, издеваешься надо мной?! – чуть не кричал на меня маг через сутки. – Избранник твой одной ногой в могиле стоит! И ты не испытываешь к нему никаких чувств!
- Как это не испытываю?! - округлил я глаза. - Столько лет проработали вместе, плечо к плечу. Он же наставником моим был.
- Не хочешь, чтобы тебя наказывали, тренируй память! - змеёй прошипел маг. - Повторяю, мне нужны точные координаты и данные на ребенка до десяти лет. В течение недели задание не будет выполнено, приклею на столб позора на десять минут. А то и на полчаса!
Слова магов не расходятся с делом. Пришлось спешно перебирать в памяти всех знакомых детей, к кому чувства имелись. Нашел, лишь "глаза разул". У дочери моего давнего товарища, партнера по шахматам, сын дебильным был. Три годика – ни бе, ни ме, ни кукареку. Шансов вылечить - ни единого, как объяснил им знакомый врач, друг семьи.
Уже бывший друг семьи - вот кому не повезло в этой истории! Не только эта семья, кое-кто из друзей поначалу отвернулись от него. Пришлось мне вмешиваться. Мирить, колдовством неприязнь его приятелей перебарывать. Свинью-то я ему подложил.
Вся вина его в том была, что здраво мыслил. Он прямо заявил, что лечить ребёнка бесполезно, лишняя трата средств и нервов. Сдать посоветовал... Отец ребёнка и дед согласились, было, (до сих пор раскаиваются в слабости своей), а бабушка и мать - ни в какую!
- А если на нём лекарства испытывать будут?! - всполошилась мама. Заявила гневно: - Над ребёнком своим опыты ставить не позволю!
- Это что же вы удумали, мужики! – "встала на дыбы" бабушка, как только разъяснили ей ситуацию. - Где же это видано, от кровинушки своей отказываться?! Лечить будем!
- Не вылечить его! - авторитетно заявил врач.
- А ты, любезный наш, помолчи! - вскипела, на крик перешла, обычно спокойная и добродушная старушка. Заговорила слёзно: - Ты, вот что, миленький, ради всего святого, надежды нас не лишай! Мы уж сами, как-нибудь, разберёмся. Врачи не помогут, бога молить будем. Бог не поможет, дьяволу душу отдадим. От внука я, что бы ни говорил ты, не откажусь!
Что у товарища моего, что у зятя его, чуть до развода дело не дошло. Женщины фронтом единым выступили и... в бараний рог мужиков скрутили. Уже дед и отец в "книги впились" по народной медицине и нетрадиционным способам лечения, в надежде узнать средство чудодейственное.
Как побываю у них в гостях, как увижу их отпрыска, боль занозой в сердце. Не к нему жалость испытывал. Смысл – "растение" жалеть?! Жаль было тех, кто надежды на него возлагал. Замечательные люди - за что судьба наказала?!
Его и назвал магу. Когда говорил о нем, таял от жалости. И от любви тоже... Да, заставил себя полюбить это чадо прыщавое, сопливое и визгливое, ни днем, ни ночью покоя родственникам не дававшее.
Что бы Вы думали?!
Выздоровел!!!
Через месяц говорить начал. Через два - сам на горшок запросился. Я бегом примчался посмотреть на чудо такое. В квартиру вихрем ворвался и напугал ребенка.
- Нехолосый дядя! Пляхой дядя!!! – визгливо выкрикнул малыш и весьма метко запустил мне в лицо ложку с кашей. А я, размазывая липкие крупинки по лицу, плакал от радости и умиления... - точно не вру, до ушей улыбался!
Вся слава бабке-знахарке какой-то досталась из Магнитогорска, к которой ребёнка возили месяца за полтора до описываемых событий. Пока не умерла она, родители Костика мамой ее называли. И сейчас уважение оказывают. Раз в год ездят на могилу ведуньи - цветы возлагают. У меня нет желания их разубеждать, да и маги тайну эту не позволят им приоткрыть... Ну и ладненько! Главное - родители счастливы. Да что там - сверхсчатливы! Большего счастья в жизни не видывал!
И для меня это - счастье. Да еще - какое счастье!!! Чуть от радости не прыгаю всякий раз, как вижу своего "крестника".
Сейчас - обычный ребенок. Троечник, правда. Но рисует так, что художники поражаются его воображению. А сорванец... - воли ему много дают! Избалуют, ох изба-а-алуют! Вон, недавно, не только шахматную доску, но и нас водой обрызгал из игрушечного пистолета. Дед бровью не повел. Лыбился, как блаженный. Хотя... это куда лучше, чем ежедневная муштра: не на ту половицу ступил - кулак в зубы!
Одно омрачает, (а может и радует) - быть ему предстоит если не хранителем, то колдуном...
Если кто-то будет рассказывать Вам байку о том, что где-то мучительно и долго умирал колдун, умоляя собравшихся у постели родственников и друзей испить воды, которую дрожащей рукой протягивал в стакане, якобы для того, чтобы передать им колдовской дар – не верьте! Колдовской дар, (именно, как дар), передать может только Высший разум.
Высший разум откликается на призывы простых колдунов и передает дар их преемникам, но подобное происходит редко. Он сам выискивает на Земле людей достойных дара. Сам внедряет в их подсознание нужную информацию. Но если человек настойчиво овладевает колдовскими знаниями и искренне верит в собственную избранность, шансы заполучить дар для него возрастают тысячекратно.
Отказаться от дара - нонсенс. Даётся пожизненно. Как бы ни сопротивлялся человек, дар найдёт возможность проявить себя. Он, как ружьё в спектакле, висящее на стене, обязан в течение дальнейшей жизни человека "выстрелить". К тому же, не раз.
Владение колдовскими знаниями и дар - понятия разные. Сами по себе колдовские знания немного стоят. Дар, даже без колдовских знаний, для любителя колдовать предпочтительней. Такой ведун может вершить колдовство, не задумываясь особо, как оно творится.
Только хранитель имеет настоящего наследника, но и ему не требуется для ритуала передачи дара пресловутый стакан с водой. Высший разум помогает умирающему хранителю сформировать сложнейшую мыслеформу. Создает сам, на ее основе, программу. Сам превращает эту программу в энергоинформационный посыл. И сам внедряет, уже его, в подсознание наследнику дара - не важно, где он находится в этот момент, (хоть за тридевять земель). Не все знания передает. Лишь те, которые разрешили к трансляции маги. А о самих магах информация простым колдунам передаче вообще не подлежит.
По идее, наследник один. Но он всего лишь "первым стоит в очереди" на получение дара. Высший разум передать его может нескольким, а то и нескольким десяткам людей. Так появляются на Земле простые колдуны. Из некоторых получаются колдуны настоящие. И те, и другие нужны магам для одной единственной цели: отбирать лучших из них, (достойнейших, как говорят маги), в хранители.
Внедренная программа всплывает в сознании наследника дара постепенно, годами. Человеку кажется, что это он, сам, своим умом открывает непознанное. И порой удивляется собственной прозорливости. А раз так, то и защитные программы Высшего разума ему не страшны: о своих куцых знаниях смело может рассказывать каждому встречному.
В былые времена колдовские знания берегли, (на то было много причин). И без того ограниченные, они смешивались с невежеством, с предрассудками, обрастали нелепыми ритуалами. Такими их, чаше всего, передавали из поколения в поколение. Когда президент “Горби” заговорил о перестройке, "золотой телец" взломал многие нравственные и моральные запреты: хранить колдовские знания стало делом невыгодным. Они начали превращаться в товар, который - вот где истинное чародейство! - не так уж трудно обратить в желанные деньги. А коль интерес людей к мистике и ко всему таинственному возрос, вскоре колдовские "тайны" стали товаром наиболее востребованным. Полки в книжных магазинах ломиться начали от той чепухи, которую измышляли в стремлении ухватить "кусок пожирнее" прохиндеи от колдовства.
Маги смотрели на это с усмешкой.
- Пусть искажают, перевирают, переделывают всё на свой лад, - как-то, сказал Колобок. - Лучший способ скрыть от общественности приоткрытую чуть тайну - утопить в домыслах. Во всеуслышание, как можно назойливее, говорить обывателям о фактах второстепенных и никчемных. Умалчивать о главном.
Можете посмеяться вместе со мной, (абсурдней ситуацию не придумаешь!), хранитель порой слова сказать не может о том, о чем во всеуслышание заявляют на Земле простые колдуны, случайно приоткрывшие подступы к истине.
Колдуны о многом могут говорить во всеуслышание, но только в редких случаях способны всенародно демонстрировать дар. Пуглив он. Особенно перед телекамерами. Даже свершившееся колдовство может сойти на нет, если о нём заявить во всеуслышание. Колдуны это знают. А потому, на назойливые вопросы журналистов отвечают отговорками. Типа, не я колдую. Всего лишь к водяному, (домовому, к ветру, к Богу, к небесам...), обращаюсь с просьбой помочь. Захотят Высшие силы помочь - помогут. А нет, так на то и суда нет.
Можно смеяться, смеяться и смеяться, долго и желчно, над продолжением этой ситуации. После открытия новых тайных знаний хранители смогут говорить о них во всеуслышание, вот только Высший разум внедрит в колдунов ту же информацию. Поверхностно. Разрозненно. Не обоснованно. Впереди снова будет скакать на белом коне невежество. Простые колдуны сами, и довольно успешно, будут открывать новые тайные знания, вот только не смогут они - и впредь! – "отделять зерна от плевел". Человечеством всё так же придумываться будут легенды, сказки, забавные случаи про колдунов и колдовство, возвеличивая лже-знания...
Немного не дошел я до таверны. Свернул на боковую улочку, ведущую в сад магов. Для пивка будет еще повод, более беззаботный, решил я. Негоже это, недостойно хранителя, страусу подражать. Вот только, одно дело - сказать, другое - выполнить. Сам того не понимая, точнее - не осознавая, я пытался спрятаться от действительности. Вытаскивал из памяти тот или иной эпизод своей жизни, воспроизводил их в памяти, лишь бы не думать о новом задании.
Я брёл среди цветов и цветущих деревьев, около водопадов и водопадиков, с причудливыми каменными арками мостов, как бы сделанными самой природой, почти не замечая окружающей меня красоты. Мне хотелось бежать - бездумно и безумно, (хоть куда, лишь бы бежать), выкрикивая при этом проклятия в адрес магов. Едва удерживал себя от безрассудства.
Мне казалось, что душа моя превратилась в маленькую копешку сена, а кто-то сильный и сноровистый теребит ее острыми вилами, ворочает, перекладывает пласт за пластом, трамбует, чтобы увезти в беду.
- Это же насколько нас, даже нас хранителей, не уважают маги! - вслух негодовал я: - Что, язык бы сломался, пожелать мне удачи?! Мир бы их рухнул, вырази они мне сочувствие?! Хоть бы по имени назвали... выбор пал на тебя... не беременный, чтобы вынашивать...
Терпению моему вскоре пришел конец.
Неподалёку материализовался Рыба с “развеселой” компанией. Позади мага, выщерив зубы в жутком оскале, выставив левое плечо вперед, сверкая золотой фиксой, стоял уголовник. Пальцы в синеве наколок - веером. Взгляд тяжелый, давящий: такие не любят противоречий, гасят их, а заодно и высовывающихся, (приборзевщих, как гласят их понятия), всеми доступными криминальными способами. Похоже, умер он в середине прошлого века: именно тогда, на таких вот урок, у криминала был особый спрос.
По обе стороны от уголовника, тяжело переминаясь с ноги на ногу, глыбами возвышались два бритоголовых братка. А по сути - наивные, мечтающие о романтике и богатстве мальчишки - пушечное мясо для криминальных разборок. В них и погибли скорей всего. Ребяткам едва ли лет по двадцать исполнилось, а соотношение ума и веса, (тут не требовалось быть тонким психологом, за версту видно), как у новорожденных динозавриков. Маги "подобрали" их души после смерти, в "крысятник" поместили. С отребьем живут... Впрочем, свою дорогу по жизни они сами выбирали, у добрых людей совета не спрашивали - стоит ли жалеть особо?!
Маг бесстрастно сказал:
- Эти люди будут тебя отныне сопровождать.
- А люди ли это? - хмуро процедил я. Уголовник взглянул так, словно бритвой полоснул.
- До особого распоряжения тебе запрещается обсуждать задание, с кем бы то ни было, - холодно произнёс Рыба. И ухмыльнулся: - Они помогут тебе держать язык за зубами.
Не успел я рот открыть, дабы высказать все, что по этому поводу думаю, маг исчез. И хорошо, что исчез. Те слова, что вертелись у меня на языке, ни один уважающий себя редактор не пропустил бы в книгу.
В логике магам не откажешь. Кто еще, кроме уголовника и братков, надежно оградит меня от нежелательных контактов. Ни один хранитель не согласится быть соглядатаем - и не заставить! Устав не позволит. А устав, в котором описаны наши права и обязанности, маги чтут.
Для подобных поручений есть разный сброд, который живет отдельно от умерших: в зверинце, могильнике, крысятнике... - всех "лестных" названий их мирка и не вспомню сразу. Это всего лишь один из домиков в городе магов. Один из пяти, над входом в которые запретительные знаки - в черном круге серебристый зигзаг молнии. Так и хочется приписать: “Не входи, убьют!”. Хранителям в них вход запрещен. Умершим - тем более.
Без пропусков к нам, в мир магов, "крысы" не сунутся, а пропуска - вот они: заклятье неприкосновенности огненной печатью на лбу у каждого горит. Уголовничек стесняется: чуб распушил, а бритоголовым браткам - без разницы.
Лучше бы Рыба соврал. Заявил бы, к примеру, что мне положена охрана: суть та же, для слуха приятней.
- Не люблю “крыс”, - глядя в глаза уголовнику, с ненавистью произнёс я.
- Егерь, ты бы не дергался, - услышал в ответ. - Не вздумай свои колдовские штучки применять, мы под защитой магов. - И процедил сквозь зубы: - Враз уроем!
В жизни так не смеялся. Словно клапан внутри приоткрылся: смех бурно пер из меня, вместе с истеричными взвизгиваниями. И... полегчало.
- Дурдом! Ох, и дурдо-о-ом! - вскричал я и заставил себя проснуться.



Спасение в том, чтобы сделать первый шаг. Еще
один шаг. С него-то все и начинается заново.
Антуан де Сент-Экзюпери.


ГЛАВА 13.  Жена в шоке.
Очень хотелось спать, но ещё более не хотелось возвращаться в мир магов. Там тотчас предстанут передо мной уголовник с братками, а пялиться на их самодовольные рожи... - уж увольте!
Чтобы никого из домочадцев не разбудить ненароком, я на цыпочках прокрался в кухню. Увы, ни газет свежих, ни журналов, в ней не оказалось. Скорей всего, вечером сын сгрёб их и унёс в свою комнату.
Возвращаться в спальню за томом Достоевского или Гоголя, Куприна или Толстого, Золя или любимого Хемингуэя, тем более не стоило. Рыться на книжных полках, когда жена спит - кощунство. Наутро у неё намечена операция по отрезанию... по вырезанию... - ох, пора бы проснуться! - грыжу ей предстояло заштопать у старичка одного.
Я мог бы применить к домочадцам колдовское воздействие. Хоть ураганом крутись после этого по комнатам - не проснутся! Вот только, колдовство это не совсем безобидно. Отчасти отнимает жизненные силы у того, против кого направлено. И это препятствие можно обойти, но, согласитесь, в обыденной жизни магию лучше вообще не применять: стоит увлечься вседозволенностью, не в собственной реальности начнёшь жить.
На столе, с фантиком от конфеты вместо закладки, лежала книга Дарьи Донцовой... Ха, знать бы, какая по счёту?!
Вряд ли погрешу против истины, если заявлю, что раз в месяц жена покупает новое её произведение. Эта писательница "строгает" детективы, словно столяр стулья, с сумасшедшей производительностью. К подобному творчеству я всегда относился скептически: на поток можно поставить только изготовление ширпотреба. Эту мысль пытался с год назад донести до жены.
- Ты бы не умничал, а прочитал хотя бы одну её книгу! - заговорила Нина на высоких тонах, заступаясь за любимую писательницу. - Одно то, что я, отнюдь не глупая женщина, каждый её новый иронический детектив жду с нетерпением, от сна время урываю, лишь бы заглотить еще страниц полста и при этом пищу от восторга, хоть что-то да значит?!
- Ты подсела на лёгкое чтение, - ухмыльнулся я.
- Суровой правды жизни мне на работе хватает! - отрубила она. - Хирургу, да еще сердобольному, не только штопать пациентов приходится, но и истории их ужасные выслушивать. Книги Дарьи для меня, как отдушина...
Благо выбора не было, я с кружкой крепкого чая и по воле случая доставшейся мне книженцией уединился в кабинете. Вскоре, забыл свои беды. Донцова мастерицей оказалась в моделировании и описании смешных ситуаций. Я закрывал ладошкой рот, чтобы не хохотать громко, не пробудить ненароком жену и детей. Я давился смехом. Я глотал его, словно сочную мякоть арбуза, и млел от наслаждения. И думал, что нет, и не может быть, второсортного чтива. Самая важная книга та, которая окрыляет душу, делает человека хотя бы чуточку счастливее, добрее, человечнее.
Из всей массы книг есть лишь неприемлемые.
Я не против, чтобы книги жгли. И никакие диспуты о высоком искусстве, которому позволено... слова о том, что якобы художник должен заглядывать за горизонты... вскрывать пласты... искать новое... создавать незыблемое... и т.д. и т.п., меня не переубедят.
Жечь!
Без жалости жечь книги неприемлемые. А авторов, которые их пишут - к столбу позора! Чтоб непотребно им было впредь неприемлемое сочинять.
Где критерий, спросите Вы?!
Если книга призывает к идолопоклонству, к слепому подражанию, взывает к животным инстинктам и их же пропагандирует - жечь!
Если книга опустошает души, съёживает их, делает невосприимчивыми к чужой боли - жечь!
Если книга призывает к насилию и жестокости - тем более жечь!
Ха, разошёлся я что-то. Это было уже... - да, было. И книги изымали из библиотек. И тиражи уничтожались. И авторов неугодных гноили в тюрьмах... Но это было в угоду правителей тоталитарных режимов. Те книжные инквизиторы пеклись не о счастье людском!
А есть ли разница?!.. Тот, кто сегодня начнёт руководить разжиганием костров, разве будет святее всех святых?!
А может, виноваты не книги?! И не авторы?! Вряд ли найдётся писатель, который заранее мечтает изваять для себя столб позора?! Может, это мы виноваты?! Мы, все!!! В том, что позволили душам многих и многих людей стать неприемлемыми. В том, что и для них создаются литературные "шедевры", неприемлемые для остальных!
М-да...
Простите, тянет морду набить. Неважно кому, лишь бы гнев тот, занозой в душе засевший, ожесточённо выдернуть.
Нет уж, лучше книгу снова раскрыть... - истинную книгу! Ха-ха-ха! Вот так Донцова!.. Уф, не могу, Ха, ха-ха!
Ха, ха-ха!.. Ой, ха-ха-ха!!!..
В половине седьмого протрезвонил дверной звонок. Я распахнул дверь. На лестничной площадке стояли двое. Небритый мужчина лет тридцати пяти, и молодой человек в фирменной спецовке агентства, занимающегося перевозкой грузов. У лифта лежали на полу картонные коробки.
- Вот, заказ привезли! - пробасил мужчина.
Даня бросилась к ним с радостным повизгиванием... Хм, психопрограмма, которую внедрил я в собаку, практически не ошибалась в людях. Впрочем, то не программа была даже - программка. Не настолько уж сильная. Всего лишь немного, лишь чуточку усилил природный инстинкт болонки распознавать хороших и плохих людей.
Я мысленно приказал Даньке уйти на кухню и, приложив палец к губам, улыбнулся экспедиторам виновато.
- Тс-с! Говорите тише, мои домочадцы спят ещё!
- Мы заказ привезли, компьютер, - чуть тише сказал мужчина.
Меня заинтересовали синие круги под его глазами и их лихорадочный блеск. Похоже, ночь для него была бессонной, с несчётным количеством кружек кофе.
И тут, меня посетила забавная мысль.
- А почему не в пять утра привезли?! - холодно спросил я, меняясь в лице. И заговорил, морща губы в ехидной, противнейшей ухмылке: - Очень удобно, знаете ли, заказы в пять утра развозить! На улице ни машин, ни прохожих! И светофоры отключены! Вместо двух рейсов можно сделать три!
У юноши глаза на лоб полезли от удивления, а мужик сжал кулаки.
- Извините, - пробормотал он, усилием воли гася, вбирая в себя гнев, давая мне возможность вместе с ним внедрить в его сознание "взгляд". - Сказали, заказ очень уж срочный. Мы уезжаем сегодня по делам в Екатеринбург, а вторая машина сломалась. Не хотели, чтобы волновались Вы, да и...
Он выразительно развёл руками - мол, доброе дело решили сделать!
"Ехал предостеречь, а, похоже, очередного козла встретил, - словно из наушников плеера, услышал я его мысли. - Такой же хмырь, как тот, который ночь над душой стоял...".
Догадка оказалась верной. Это он комплектовал компьютер и монтировал в него прослушку. Но что за смысл вложил он в слово "предостеречь"?! От чего предостеречь?!
Я стёр из его сознания негативные мысли о себе, стёр весь предыдущий разговор, слегка колыхнул дверь и нацепил на лицо прежнюю маску удивления и доброжелательности.
- Вот, заказ привезли, - громко, с теми же интонациями, пробасил экспедитор.
Хотелось бы, чтобы говорил он чуть тише - не осадишь! По отношению к нему уже нельзя проявлять малейший негатив. В его подсознании прежний разговор остался: восстановит стёртую память.
Из двух зол выбирают лучшее: я наслал крепкий сон на жену. Дети... - о них можно не беспокоиться. Будильник и тот не слышат.
- Спасибо вам, огромнейшее спасибо! - чуть не запрыгал я от радости, разговаривая в полный голос. У водителя глаза на лоб полезли от удивления. Я подмигнул ему, чтобы ещё больше запутать ситуацию, (создать её неприятие, а впоследствии - отчуждение), и заговорил ликующе: - Мне так нужен этот комп, так нужен! Даже не ожидал, что вы добротой такой отзовётесь! Простите, что заставил вас в такую рань приехать! Очень, очень вам благодарен! Так просто я вас не отпущу! Коробки занесём, вдоль стеночки в коридоре сложим - и на кухню! Коньяк словно вас дожидается! Надеюсь, от пары рюмочек не откажетесь?!
Вы бы видели лицо молодого человека. Челюсть отвисла... ха, захлопнул, очумело затряс головой. Значит, верно рассчитал. Забудет предыдущий разговор. Или... почти забудет, если память отменная. Нет необходимости ещё и для него создавать "взгляд".
Вскоре коробки лежали на полу в коридоре, а я буквально светился от радости.
- Прошу на кухню!!!
- Как-нибудь в следующий раз, - напряжённо улыбнулся мужчина. - Извините, ночь сегодня была очень уж загруженной. Ни минуты не спал. Коньяк во вред будет.
- А кофе?!
- Его я уже столько выпил, дай бог до обеда уснуть. И Сергей спешит, - взмахнул он рукой в сторону молодого человека, - ему в смену заступать через час. Вы нам подпишите, пожалуйста, накладную. Всё в целости и сохранности доставлено, не сомневайтесь.
Я уткнулся взглядом в отпечатанный на принтере лист, не вглядываясь особо в текст.
"Интересно, кто он? - услышал тихий шелест слов в своей голове. - Мужик вроде бы неплохой. Нормальный мужик, без выпендрежа. На шпиона не похож. Ученый, наверное... Бедновато у него, для столь значимого ученого. Такая мебель в прихожке у тех, кто в нищете живет. На пуфике обивка просвечивает. А тапочки никак в наследство от прабабки достались. Скорей, диссидент... И это вряд ли. Не от конторы заказ был. Они от жадности удавятся, а тут - все самое сверхсекретное в комп вбухали. И не просто так, в подарок. Баксов отсыпали на начинку ту - не меряно. Её-то зачем дарить? Выходит, выкрадут позже. Братва, не иначе братва заинтересовалась, а они деньгами просто так не бросаются. Изобретатель... да, скорей всего изобретатель. Засветился с информацией. Вот они, Кулибины хреновы, запросто могут в передрягу попасть. Мозги в другую сторону повернуты, о безопасности не думают. Как же предупредить его?! Хм, и у стен уши... А если записку бросить в почтовый ящик...”.
Его мысли прервал всплеск негативных эмоций, ещё не вызревших. Ещё не выраженных словесно.
Сейчас-сейчас, минуточку! - вскричал я.
"...Что он копается?! Не меню в ресторане, три строчки всего...”.
Пора вытаскивать "взгляд".
- Всё в порядке, - торопливо произнёс я, размашисто подписал накладную и протянул мужику две сотенных, чтобы деньгами сгладить негатив.
- Деньги уберите, - недовольно поморщился мужчина, игнорируя недоуменный взгляд напарника. - Нам за работу и так неплохо платят.
Экспедиторы ушли, а за спиной рявкнул сын. Да так, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности:
- Ты что, останови их! Вдруг в коробках кирпичи и вата!
- Игорь, можешь не волноваться, - улыбнулся я сыну. - Фирма надежная, на обман не пойдет.
В следующую секунду, противореча своим же словам, я пулей вылетел из квартиры. Сломя голову, помчался по лестнице, вслед за отъезжающим лифтом. Обогнал. На лестничной площадке между первым и вторым этажом остановился и спрятался за стенку шахты лифта.
- Задержусь на секундочку, - вскоре услышал я голос экспедитора. - Шнурок, вот зараза, развязался.
Его напарник вышел на улицу, а я блаженного из себя строил.
"Чудак, наивный чудак! - думал с умилением, улыбкой губы до ушей разрывая. - Не подозревает даже, насколько рискует. Головой рискует, жизнью своей. Его поступок сродни подвигу!".
- Черт бы побрал того, кто придумал делать шнурки из этой скользкой дряни, - проворчал внизу экспедитор.
А я почти спланировал, как встречусь с ним.
"Он будет в моей команде! - решил твёрдо. - Такими людьми не бросаются!".
Лишь хлопнула входная дверь, метнулся по лестнице вниз. И... остолбенел. Мой почтовый ящик был пустым. Желанной записки ни на полу, ни в соседних почтовых ящиках не оказалось.
Обратно поднимался в лифте и ругал себя за наивность.
Между желанием и поступком одновременно может быть и маленький шажок и огромная пропасть. В мыслях все мы с легкостью готовы преодолеть это препятствие. В действительности, случись с кем чужим беда, не редко зажмуриваем глаза, обманываем совесть бездушными посулами и боимся взглянуть в глаза собственным страхам.
Не каждому дано совершать подвиги.
И все же, повторись подобное, пусть один шанс из тысячи был бы, что он поступит так, как хотелось мне, я снова несся бы по лестницам, не боясь грохнуться и сломать шею. Нёсся бы, чтобы предотвратить беду. Его беду, которая стала бы и моей тоже. Он надолго стал бы моей головной болью, узнай маги хотя бы о его намерении предупредить меня.
Игорь успел одеться. Иринка - моё солнышко, пятиклассница - стояла в коридоре в спальной рубашке.
- Пап, это мне?! - робко спросила она. А я принялся вскрывать коробки, надрывая мыслительные процессы. Требовалось срочно продумать разговор с женой.
Комп понравился. Не пластмасса безликая - оригинальное сочетание металла и органики разноцветной... Ба-а-а! Шлем виртуальной реальности - он-то мне зачем?!
Иринка радостно взвизгнула, шлём руками обхватила, к груди прижала.
- Пап, это тоже мне?! - воскликнула, со слезами на глазах. - Папулечка, ну скажи, это всё мне?!
- Шлем - тебе. А компьютер - Игорю.
- Так не честно! - обиженно выкрикнула Иринка. - Опять всё Игорю, да Игорю!
- Уймись, егоза! - строго посмотрел на неё брат. - Мой комп не такой уж старый, двух лет нет. Сама подумай, кому достанется?! К тому же, со шлемом виртуальной реальности в придачу!
- Да-а-а - протянула дочь, нахмурив брови. И радостно затараторила: - Я согласна! Ой, я так согласна! Я даже мусорное ведро, хоть сейчас, сразу вынесу! Я год его буду выносить, без напоминаний!
- Ловлю на слове! - рассмеялся я. - Вот только...
- Папулечка, ты у меня самый лучший! - бросилась мне на шею дочурка. - Пап, а ещё купи компьютерный руль с педалями!
- Самосвал, желания отвозить, тебе не нужен, случаем? – подколол ее Игорь и повернулся ко мне. - Пап, не ожидал такого подарка. Спасибо тебе!
- Нравится?
- Ещё бы! Возможности у этого компа на порядок выше.
- Руль с педалями не так уж много стоит, - тихо произнесла Иринка.
- Будет, будет тебе руль с педалями! - рассмеялся я. - Вот только...
- Ура-а-а!!!
- Вот только...
- Ура! Ура! Ура-а-а!!!
Скрипнула дверь, ведущая в спальню. В коридор вышла жена.
- У нас что, кто-то кому-то, без моего ведома, объявил войну? - спросила она, щурясь от света. - Я могла бы поспать ещё целых семь минут, а у вас тут... - ой, что это?!!!
- Мамочка, папа Игорю комп купил! - протараторила дочь. - А мне, ой, мамочка, представляешь, мне папа купил виртшлем, а ещё, представляешь...
- Ирина, ты мне слова сказать не даёшь! - вспылил я. - Ах, да! Доброе утро, дорогая!
- ...а ещё, представляешь, комп Игоря будет моим! - выпалила Иринка.
В глазах дочки счастье купалось. Я проклял себя за те слова, которые необходимо было сказать... И в самом деле, не покупать же ещё один компьютер, когда тот, что сыну принадлежал, через месяц мне будет не нужен! Впрочем, не это главное. Суета с компьютерами насторожит магов, а это, скажем так, крайне нежелательно в данное время.
- Ирина, - Я посмотрел на дочурку виновато, - компьютер брата будет твоим месяца через полтора. Пока он необходим мне, для работы. - Иринка замерла с открытым ртом, а я повернулся к сыну. - Игорь, твой комп мне нужен уже сегодня. Прошу, прямо сейчас, перенеси его в кабинет и подключи.
- А ты умеешь им пользоваться?! Ты же никогда, ни в одну игру не играл!
- Мне он не в игры играть нужен. В качестве пишущей машинки.
- Так нече-е-естно! - жалобно протянула Иринка.
- Извини, так надо, - строго сказал я. - Кстати, компьютер Игоря я не обещал тебе отдать сразу же.
- Так нече-е-естно! - ещё жалостливей протянула Иринка.
- Споры и нытьё прекратить! - начал я злиться. - Кто, как и сколько времени будет пользоваться новым компьютером, решим вечером!!!
- Так нече-е-естно!
- Если ныть будешь, вообще ничего не получишь!
- Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь происходит?! - услышал я строгий голос жены.
- Па-а-ап, а ты, правда - правда-правда!!! - отдашь мне комп Игоря через полтора месяца?! - вытаращилась на меня Иринка.
- Да.
- Пап, а пап! Знаешь пап, даже если ты не отдашь мне комп Игоря, ты всё равно для меня будешь самым лучшим. Ты не подумай, я не за подарки тебя люблю!
На глаза мои навернулись слёзы - в искренность дочери верить крайне хотелось.
- Похоже, меня здесь даже слушать не хотят! - обиделась жена.
- Нинульчик, я тебе вечером всё объясню, - пролепетал я.
- Почему не сейчас?!
- Сейчас... если в двух словах, кучу денег я получил за изобретение одно. Вот, сюрприз решил сделать.
И тут, порыву поддавшись, в кабинет ринулся. Вышел из него с десятью пачками из тысячных купюр, что вчера инструктор из коробки от факса выудил и мне передал.
Жене деньги сунул, в подставленные ладони. А не подумал дурьей своей головой, что деньги эти на дело были даны моими тайными друзьями, (вот уж не ожидал!).
- Что за изобретение? - холодно поинтересовалась жена. - Почему я об этом узнаю только сейчас?!
А я снова о них, о деньгах речь завёл:
- Завтра-послезавтра, Нина, еще получу. Не всё перечислили! - И... язык прикусил. Передумают маги - плакали мои пять лимонов!
Ох, дай-то случай! От радости бы плясал, вприсядку!!!
- Пап, на эти деньги мы можем классно попутешествовать! - восторженно заявил Игорь. - Предлагаю новогодние каникулы в Турции встретить!
- Я во Францию хочу! - провопила Иринка.
А жена помрачнела, вдруг.
Понял ее - как не понять?! Десять лет мечтает со мной в отпуск поехать, а я из города вырваться не могу. Не объяснишь ведь ей, что маги хранителям не только отпускных и отпусков, болеть порой не дают. Для Рунного посоха желательно, чтобы место, с которого телепортируется душа хранителя в мир магов, (кровать, то есть), было постоянным.
- Мам, что с тобой?! Тебе плохо?! - обеспокоился Игорь.
- Нет, радуюсь. Тут денег и на машину новую хватит и на свадьбу тебе.
- Что, сам на свадьбу не заработаю?! - возмутился сын.
- Нинульчик, куда-нибудь обязательно съездим, - заявил я. - Хоть на море. Хоть за границу. А пока... пока книгу не напишу, очень прошу, условия мне для работы создайте. Тишину и прочее.
- Книгу?! Какую книгу?!!! - посмотрела жена на меня недоуменно.
Только тут дошло, насколько бестолково выглядит со стороны ситуация и мой поведение в ней.
- Св-вою, - промямлил я.
- Вот что дорогой! Давай-ка, всё начистоту выкладывай! И по порядку!!!
А я ещё шока подплеснул:
- Нинуль, уволился я, - пробормотал растерянно.
- Зачем?!
- Для того и уволился, чтобы книгу написать.
- Что за книгу?!
- Повесть сказочную. Про колдунов.
- Ты сам-то хоть веришь в то, о чём говоришь?! - подавила жена нервный смех. - Только не надо, не надо меня так разыгрывать! Я ведь и поверить могу!
- Нин, книгу я давно мечтал написать, - продолжал я поражать себя собственной тупостью. - Времени не хватало. Да и деньги, тоже фактор немаловажный. А тут премию получил, изобретение одно продал выгодно, ну и... мечта заела.
- Не пойму я тебя! - сморщила носик моя благоверная. - А я... почему я ничего не знала о твоей мечте?! Уж на то пошло - деньги не главное!
- Так это... дело в том, что... Ой, Нинуль, давай вечером поговорим!
- Сейчас! Я хочу знать всё сейчас!!!
- Так я... я уже... уже всё сказал, - пробормотал я.
Ведь мог же, мог заранее соломки подстелить, продумать разговор с женой!
- Ох, не нравится мне всё это, - проворчала жена. Посмотрела на Иринку строго. - Коробки и мусор собери. Я Игорю помогу.
- Ма-а-ам, а можно я Игорю помогу, - умоляюще протянула дочь и, не дожидаясь ответа, умчалась в свою комнату со шлемом виртуальной реальности.
У меня в мозгах в очередной раз заклинило что-то, иначе бы не брякнул:
- Давай, Нинусь, пуфик поменяем. И новые тапочки купим, красивые, для всех нас.
Чистой воды дибелизм о тапочках говорить в такой момент... Уф, слава случаю, меня никто не слышал.
Жена вернулась с веником и совком, на пол их положила. Стала, молча, сосредоточенно коробки перебирать, мусор в них запихивать. Игорь то матери бросался помогать, то бегал по коридору, как ошалелый... Ха, бегала, прыгала, вертелась Иринка. Игорь перетаскивал компьютеры бережно, опасливо поглядывая на смерч в юбке - суматошную сестрёнку.
Суету эту кошка пугливо разглядывала со спинки дивана. Зато Даня, болонка, развеселилась. Принялась на коробки наскакивать. Облаяла их. Помчалась вслед за Иринкой, рыча и взлаивая.
- Тихо! - рявкнул сын.
- Нюсенька не лай, - умоляюще произнесла дочь. - Вдруг соседи ещё спать не расхотели.
Минут сорок прошло, как минута одна. Жена всполошилась:
- Ой, опа-а-аздываю-у-у!!!
И принялась бегать по комнатам, словно сирену включив, маскируя криком растерянность. Запихивала в свою сумочку, как мне показалось, все подряд. Умчалась, даже не поцеловав меня на прощание, чего ни разу не было. Следом ринулся Игорь. Дверью хлопнул так, что во всём подъезде просто обязана была штукатурка осыпаться.
Иринка, закапризничала:
- Па-а-ап, я все равно опозда-а-ла, можно новый компьютер включу!
Пришлось выпроваживать. Спортивная секция в школе, метрах в двухстах от дома. За пять минут, оставшихся до начала занятий, только ленивый не успеет добежать.

Уф, как гора с плеч! Наконец-то домочадцы мои разбежались. Неумытые. Непричесанные. Кофе не напоенные. Ошеломил я их. Крепко ошеломил. До конца дня глаза квадратные будут... Ха, как вернутся, у меня не менее квадратными станут!
Я прошелся по комнатам, восстанавливая утраченное душевное равновесие. Как назло, на глаза попался пуфик. Присмотрелся, зло взяло на экспедитора. Это же насколько богато жить надо, чтобы нашу мебель уродливой считать?!
Стулья... только в углах обивка чуть поизносилась, почти и незаметно. А тапочки... - ну и что, что старые, уютней ввек не сыскать.
- Сам ты урод! - зло крикнул я, заставив "взгляд" наблюдателей вздрогнуть. И... полегчало.
Я ещё раз прошёлся по квартире. "Взгляд" за мной следовал, в какую бы комнату не пошел. Простенький, но юркий энергетический шарик, с тонюсенькой нитью эргопередачи. Даже не с нитью - с тончайшей паутинкой, которая нет-нет да сверкала отраженным светом. Внутренним зрением она хорошо была видна.
А может... Да, захотелось прищемить чей-то нос любопытный. Увы, делать этого ни в коем случае нельзя было. Наблюдатели тотчас придумают что-нибудь более хитроумное: и под контроль колдунов тех потом не возьмешь, и от их внимания пристального не спрячешься.
- Все, хватит бездельничать! - твёрдо сказал я и прошел в кабинет.
Лишь сел в креслице, расслабился, сигнал опасности красной лампочкой замерцал в сознании. "Режим выхода из транса - быстро!" - скомандовал себе. В следующий миг понял: звонит телефон... - и не умолкает ведь!
Я вышел в коридор, взял телефонную трубку.
- Да! - сказал не очень доброжелательно и вдарил любопытному "взгляду" своей энергетикой так, что он, словно теннисный шарик от шальной ракетки, отлетел в другой конец коридора. Ха, приклеился к двери в ванную. Запульсировал. Заполыхал, словно цветочек аленький... А нервы у наблюдателя ни к чёрту! Не настолько сильный удар нанес, чтобы от боли им загибаться!
- Алло! - раздался из трубки хриплый голос.
- Да-да, слушаю!
- В Ваш комп вмонтирована микровидеокамера и подслушивающее устройство, - сообщил обладатель хриплого голоса.
- Вы кто? - спросил я.
- Телефон пока без прослушки, - добавил невидимый собеседник и отключился.
Какая, оказывается, чудесная музыка эти короткие телефонные гудки! Я в мгновение полюбил этого славного парня. И даже мысли его, о нищете моей, простил.
Он будет в моей команде!..



.- Мам, я гулять хочу!
- На улице дождь.
- Давай, сотрём дождь.
- Как?!
- Ластиком.
Артём, 3 года.


ГЛАВА 14.  В мир слово нести непросто.
Летом мне нравится лежать на пляже и смотреть в небо. Порой представляю, как пронзает меня эргонить, словно бы исходящая из глубин Земли. Я наполняю её значимостью Высшего разума... Ничего необычного не делаю. Всего лишь заставляю себя поверить в то, что наполнить эту эргонить волшебством всемогущества нужно самому Высшему разуму Земли. Ему! Прежде всего, ему!!! А я всего лишь скромный и неприметный проводник его грандиозных стремлений.
Затем - вот где казуистика! - я проявляю свои желания. Сначала исподтишка, словно бы они не мои вовсе. Следом, секунд через пять-десять, уже нагло сам вершу самое необычное, самое удивительное колдовство. Силой мысли я делаю эргонить все толще и мощнее, заставляю стать видимой для себя. Уже воочию ощущаю, как энергия мощным потоком проходит сквозь меня, (в области солнечного сплетения), и вижу, как вонзается она в небо длинным, изогнутым, призрачным хоботом. Я подхватываю хобот взглядом, с лёгкостью вожу им по небу и кончиком, словно ластиком, начинаю стирать облака. Минута, нет облачка. Еще секунд десять - нет второго. Еще четверть минуты и я взглядом, словно ножом, разрезаю надвое ещё одно облако и небольшим усилием воли заставляю половинки мчаться в разные стороны.
Порой сдвигаю кончик хобота на чистую часть неба, придаю ему другую значимость и, затаив дыхание, жду результата. Словно младенец радуюсь, когда в небе появляется белесая точка, растёт, набирает белизну. Вскоре, на этом месте плывет, кучерявится небольшое облачко.
Мое облачко!
Всякий раз я чувствую себя не просто сильным - могучим! Но, неизменно появляется страх. Холодный. Чуждый. Отрешенный. Первобытный... Не мой страх! Я так бояться не умею.
Страх - предупреждение! Высший разум интуитивно вник в ситуацию: словно бы говорит тактично - уймись! Следом, энергетический хобот медленно истончается, теряет силу, а вскоре исчезает совсем.
Не единожды мечтал, а вдруг найдется колдун не из пугливых: сомнет взглядом смерч, усмирит бурю, "бешеного зверя" - цунами, заставит расплескаться на почти безобидные волны. Не раз думал, уверенно и нагло: люди еще научатся управлять этой самой сильной земной сущностью - Высшим разумом. И этого же страшился.
Этого же, боюсь сейчас.
Стоит человеку осознать свою колдовскую силу, он не утерпит её применить. Вот только, история свидетель, не всегда человек использует даже более приземистое - власть, ради улучшения жизни других людей. Ведь не секрет, многие и многие из племени людского о всемогуществе мечтают не того ради, чтобы к лучшему изменить мир, а для того, чтобы для себя, любимого, обрести заветное блюдечко с золотой каёмочкой, на котором жизнь преподнесла бы разом все тридцать три удовольствия.
Если мир представляется свалкой из нечистот - брезгливость вызывает. Отсюда желание, гадкое вдвойне - ещё больше напакостить!
И гадят!!!
Отгородиться от всех “каменной стеной”, построить за ней уютный мирок для себя, любимого - мечта многих.
И строят, с надрывом!
И зубами скрежещут в злобе непомерной: за “стеной” - трава не расти!
Втайне, в глубине души, и они мечтают о смысле жизни и счастье, о спокойствии и надёжности бытия, а то и о подвигах во славу отечества. А скажи им о том, раскрой глаза - рассмеются зло! Пакостить примутся ещё более остервенело. А стену, ту, постараются возвести многократно выше и ещё более железобетонистей.
Где бы слово такое найти, чтобы и их пронять обеспокоенностью за судьбы мира?! Чтобы и они смотрели на мир, как на отчий дом, оставленный в наследство не совсем заботливыми предками.
Доброму хозяину в своём доме работы невпроворот: ремонтировать и переделывать, убирать мусор и смывать грязь. Добрый хозяин не оглядывается по сторонам, в надежде, что кто-то другой закатает рукава - он делает! Добросовестно и основательно... Увы, добрых хозяев становится всё меньше и меньше. Зато всё больше алчных глаз. Всё больше ртов в зверином оскале - хочу!!! Не трудовых мозолей, не служения Родине, не совести мучений - благ!..
Повторно ввести себя в транс - не проблема. Но я отчего-то медлил. Подперев кулаками подбородок, смотрел и смотрел в тёмный экран монитора, в собственное мутное отражение.
- А хочу ли я писать эту книгу? - задал себе тот же вопрос. И снова ответил, искренне ответил: - Не знаю.
Одно ясно, мне придется её написать. Пусть подневольно, но придётся. А это значит, что я не должен противоречить себе. Обязан подчинить единой цели каждую клеточку своего тела, каждую частицу сознания. Без магии тут не обойтись. Кому, как не мне, знать, что самое важное в любом деле – настрой.
"Пусть маги гордятся своим учеником!" - с улыбкой подумал я, закрыл глаза и тотчас, словно с картины Васнецова, появились перед мысленным взором во всей "красе", во всей своей несокрушимой мощи, три богатыря – страх, лень, неуверенность.
Ба-а! То подсознание, моё заботливое подсознание, снова решило оказать мне медвежью услугу - "обошло на повороте", пока упражнялся в словоблудии... Вряд ли маги могут гордиться таким учеником!
Сходу применить столь сильный образ... - да, не дорос ещё до такого сложного колдовства. К нему исподволь лишь могу подойти, в несколько этапов.
Я прошелся по воображению мыслегубкой и тотчас, пока подсознание не подсунуло очередную заманчивую "картинку", создал затворенное дубль-сознание, чтобы с помощью его созидать в себе самом мир-сон. То есть мир, живущий в подсознании, но развивающийся, в основном, по собственным законам.
М-да...
Стоит ли в начале книги заострять внимание на деталях? Даже общие положения и поверхностные суждения о колдовстве этом вряд ли возможно объяснить в двух словах. Для этого Вам проникнуться нужно многими и многими тайными знаниями... Впрочем, кое о чём можно (и нужно) сказать сейчас. Хотя бы, полунамёком. С прицелом на будущие откровения.
В конце 14 века, в верстах двадцати от Рязани, жил в землянке чудаковатый отшельник. История не сохранила его имя. А вот о деяниях его, с молитвой творимых, до сих пор некоторые окрестные жители друг дружке пересказывают, как легенду забавную. Так что, правдивость этой истории подтвердить есть кому.
Отшельник пчёл содержал. Мёд, который обменивал на еду и одежду, считался самым целебным в округе. Младенцы переставали кричать от "натуги", раны быстрее затягивались, старики вновь становились зрячими... смысла нет перечислять все болезни, от которых помогал тот мёд.
К нему шли не только с надеждой - с дарами!
Прежде чем взять подношения, отшельник долго думал. Обычно, в погоду добрую, он садился на пень около землянки и, закрыв глаза, застывал в неподвижности. Если отказывался от подарков, если скорбно водил головой из стороны в сторону, для тех, кто пришел за чудодейственным лекарством, это означало приговор: не вылечить.
- Молитесь, - глухо говорил он и поворачивался к просителю спиной.
Но если брал подношения, то выносил из землянки малюсенький берестяной туесок с бесценным мёдом. Называл имя. И уходил. Либо в лес, либо в землянку. Бесполезно было его задерживать и вопросами терзать. Мог добавить лишь:
- (Такому-то), болезному рабу Божьему сие надобно. Никому боле!
Если мёд съедал тот, кому он не предназначался, случалось страшное: дня три маялся животом. А то и в лёжку лежал с неделю, страдая от болезни незнаемой. А то и кровью ходить под себя начинал. Так что, мёд отшельника, бесспорно, только тому старались скормить, чьё имя он называл.
Лес, где жил отшельник, считался колдовским. Некоторые, как ни пытались, обитель старца найти не могли. А иные, со словами "Бог выведет!", без подсказок выходили к заветному месту.
Посещали отшельника и лихие люди. Раз, лишь двое из пяти спаслись. Медведь заломал остальных. В другой раз, трое дюжих молодцев не смогли взломать хлипкую дверь, ведущую в землянку. Ушли ни с чем. Вдругорядь, из чащи налетели птицы на подосланного убийцу. Голову его так исклевали, что волос почти не осталось. Напоследок покружились над ним и, опорожняя кишечники, изгадили изрядно.
Как-то воевода городской на коне прискакал просить мёд для сына, который умирал от ран, нанесённых в бедовой драке.
- Молись, - скорбно сказал отшельник и отвернулся.
Изначально воеводу то взбесили, что этот никчемный человечишка отказался с ним разговаривать. Смирился. Стерпел. Во владения свои вернулся. А когда сын умер, гневом воспылал. С тремя стражами возвернулся.
Отшельник на поляне стоял, молчаливо поджидая смерть. Вот только стрела, выпущенная из лука, прошла сквозь чудодея. Меч не снёс его головы.
Наведённый морок напугал пришедших больше, чем самое извращённое чародейство. Трусливо бежали они. И в небольшом лесу, из которого ребёнок выйдет за час, плутали до утра дня следующего. Так и не нашли лошадей, привязанных в приметном месте.
Воевода за ночь поседел. А стражники его больше негодными оказались не только для злодейских убийств, но и для ратных битв: от тени собственной в испуге шарахаться начали.
Магов отшельник тем заинтересовал, что научился создавать в себе самом отголоски реального мира. Он видеть мог не только окружающую его природу, но и заглядывать за горизонт. Издали, внутренним зрением, наблюдал за людьми, которые шли за мёдом волшебным; слышал, о чём говорят они.
Часто связно разговаривать с гостями ему мешали внутренние голоса и видения. А полностью уходя в себя, (впадая в транс), он, словно наяву, говорить начинал с душами пришедших к нему людей. Мог перенестись к больному, побеседовать и с ним. Это не казалось ему чудным - дар Бога!
По сути, отшельник был контактёром. Видения те создавал для него Высший разум. И именно он наполнял их правдивой информацией о людях, которым требовалась помощь. И именно он помогал делать мёд целебным для избранных. И именно он, когда угрожать отшельнику стала смертельная опасность, смог перенёсти в реальности земного бытия его образ - морок.
Хранителем отшельник не стал.
После смерти на Земле, он жил в саду магов года три-четыре. В точно такой же землянке. С точно такими же пчёлами, в окружении небольшого уголка той же природы.
- От мира, - хрипло представился он умершим, которые первыми его нашли. Больше ничего не добавил. Повернулся и ушёл в землянку.
- Какой-то Отира в предгорье поселился - разнесли те умершие новость. Так к отшельнику прилипло прозвище Отира.
Умершие, которых мёд отшельника интересовал постольку поскольку, принялись упорно разубеждать его, что живёт он уже не на Земле. Поверив, он тотчас заболел тоской. И, как это обычно происходит, душа его яркой звёздочкой покинула мир магов.
Основное открытие отшельника - умение создавать в собственном сознании воображаемые миры: игрушкой презабавной оказалось для жителей мира магов 14 века. Но, поиграв с неведомым, трое хранителей и один маг сошли с ума. С десяток почивших, поверивших в реальность собственных воображаемых миров, возжелали перенестись в них, заболели тоской и преждевременно покинули мир магов. Как выяснилось, их души не вселились на Земле в младенцев, а... Ой, самому хотелось бы знать, куда отправил их Высший разум. Возможно, в те самые, ими же вымышленные, миры.
- То умение богов, - заявил умершим и хранителям Верховный маг. - Отныне, этими знаниями вам пользоваться запрещено!
В середине позапрошлого века тот запрет маги сняли. Умершие набросились на открытие отшельника, словно голодная собака на кость. Разработок сорок создали. Впрочем, если разобраться, идея осталась той же - вариации разные.
Одной из опробованных и разрешённых к применению вариаций я и решил воспользоваться. Создал в самом себе затворённое дубль-сознание. С помощью воображения и несложного заклинания, содержащего сильнейшую охранную магию, тотчас трансформировал его в поляну с цветами... В безликую поляну, с безликими цветами.
Подсознание отозвалось на столь варварское вторжение и на чуждую ему магию отчаянным сопротивлением. Оно попыталось вобрать в себя дубль-сознание, нить эрговозврата напряглась, словно туго натянутая струна, цветы рассыпались серым пеплом, по поляне прошли волны, словно по болотцу с ряской, но вот, секунды через три, всё успокоилось. Подсознание не только смирилось, но и, как это обычно бывает при таком, не очень сложном колдовстве, забыло о насилии. Более того, принялось само расширять границы, создавать в дубль-сознании яркий, красочный мир.
Уже не сомневался, на поляне той оно возродит не только цветы, но и траву. Окружит её лесом, а то и расположит на берегу реки. Наполнит пространство теплом и светом. Солнце воссоздаст и облака. И ветер. И... не представляю даже, что оно может в нём сотворить.
С помощью ещё одного заклинания, обговорив условия сосуществования, я создал в дубль-сознании единственное живое существо - личинку. Безликую личинку. Тут же, ни секунды не медля, окутал её мощнейшей защитной магией.
Защита необходима. Это я сотворил там единственное живое существо, не считая цветов. Подсознание наполнит дубль-сознание своей призрачной жизнью. Личинку склюнуть может птица. Раздавить её может лапа зверя. А то и, вдруг, с хрустом лопнет она на зубах неведомого, неизвестно из каких глубин воображения появившегося, дикаря-туземца... Да, в тех снах личинка поначалу будет посторонней вещью. Подсознание попытается её уничтожить.
Личинка, как только вберёт в себя все установки, превратиться в бабочку. Она жить будет в том, призрачном мире. А по сути... по сути, дубль-сознание - отражение меня. И порхать бабочке предстоит не над поляной с цветами - во мне самом. Выбирать не цветы – самые яркие мои воспоминания. Весь смысл ее жизни, пока не напишу книгу, будет подчинен одному – собирать сладкий нектар вдохновения.
Она "подсовывать" мне станет, кстати и некстати, противоречивые, порой не нужные сведения... Ох, как бабочка эта будет мне мешать! Но без нее, уж доверюсь магам, книга у меня, не имеющего представления о писательском мастерстве, не получится.
Всё, о личинке можно забыть. Она создана. Она есть. Она развиваться будет сама собой. И сама, как придёт время, превратится в бабочку. И о дубль-сознании можно забыть. И о снах, которые подсознание будет в нём модулировать, тем более можно забыть. Делать мне больше нечего, кроме как проявлять ненужное любопытство.
Пора приступать к более важному колдовству. Творить его лучше с открытыми глазами.
И вот, я даю свободу негативным чувствам... - да, тем самым. Более того, усиливаю их до предела, который может выдержать мозг. Тотчас сомнения, как паутина, оплетают сознание. Я чувствую себя тупицей. Бездарем. Ничтожеством. Страх превращается в ужас. Ужас в панику. Я не просто уверен - убежден, что ничего у меня не получится... Мне искренне необходимо поверить в это.
Искренне!!!
В вере этой, безграничной, безмерной, всеобъемлющей, я оставил лишь малюсенькую трещинку. И бросил в неё малюсенькое, заранее приготовленное, семя.
Я посадил в себе самом наисложнейшую, заранее приготовленную, созданную самыми талантливыми умершими, программу. Если всё сделал верно, она развернётся, превратиться в изящное и мощнейшее колдовство, которое питаться будет моими страхами, ленью и неуверенностью. Если ошибся... - об этом лучше не думать!
Вот он... - вот он, долгожданный! В душе проклюнулся робкий росточек благоговения, с каким всегда открывал каждую книгу, поражаясь таинству самой загадочной магии – магии печатных слов. Маленький робкий росточек. Он пронзает мои страхи, впитывает в себя сомнения. Растет быстрее, чем бобовый стебель из всемирно известной сказки. А я чувствую себя все уверенней и уверенней.
Я вижу росток внутренним зрением. Он проявился в Тонком мире. В точности так же, как появляется в нём всё, что человек выдумает и образно представит.
Весь оставшийся негатив - именно негатив! - я торопливо превращаю воображением в плодородную почву: всегда рыхлую, постоянно увлажненную, никогда не теряющую питательных свойств. Мне нужно спешить. Росток мой увеличивается не по дням, не по часам - по секундам. Может и не прижиться, не поторопись с пересадкой.
Мысленно, опять же - воображением, у стены, справа от стола, на котором стоит мой компьютер, я формирую из полученной почвы маленькую грядку, с полметра длиной, шириной - сантиметров десять. (Размер её не имеет абсолютно никакого значения, главное - она есть). И бережно пересаживаю в нее росток.
Уф-ф, получилось! Мгновение, и проклюнулись на нем почки. Еще мгновение, и они выбросили тонкие, блеклые, вздрагивающие в нетерпении жить жгутики поросли. Покачиваясь из стороны в сторону, они ползут и ползут вверх, выискивая, за что бы уцепиться, обрастая листьями. Виноградными листьями.
- Сейчас, сейчас-сейчас, потерпите немного, - бормочу я, почти не замечая, что говорю вслух. - Это же надо быть такой тупицей! Что бы заранее озаботиться...
Лозы дружно, в одно мгновение, словно при ускоренной видеосъемке, так, как это не бывает в живой природе, выстрелили усики, уцепились ими за воображаемые шпалеры воображаемой беседки, которую я создал с небольшим опозданием. Скручивая усики в спирали, весело принялись оплетать пространство вокруг рабочего стола. А вот и первые пучки неказистых соцветий. Не уловить миг, когда распустились. Еще пара секунд и... повисли тяжелые гроздья черных ягод.
- Достаточно! - командую я, мысленно приостанавливая развитие виноградного куста, тысячекратно замедляя все процессы в нем.
Заметался "взгляд" наблюдателей, выискивая меня. Ринулся к беседке, листа виноградного лишь на долю секунды коснулся и отпрянул. Замер в недоумении... Именно в недоумении! Я не забыл еще уроков магов. Знаю, что означает, когда становится энергетический шарик слежения чуть ли не в две раза больше и пульсирует оранжевым.
в очередной раз убедился в том, что слежку за мной ведут дилетанты.
Мне хочется крикнуть весело, что беседка моя не столь проста, хотя и создана воображением. В Тонком мире она более чем реальна. Каждый виноградный лист виноградным листом и представляется в нём, но, по сути, это иллюзия. Это ещё и размноженные многократно охранные заклятья, принявшие вид виноградных листьев. Иначе... - ха, к чему было бы "огород городить"?!
А каждая виноградина - желанная порция эликсира бодрости и стойкости духа. Для меня, конечно же. Только для меня ягоды должны быть вкусными и ароматными, словно настоящие. Для кого-то другого - отвратительны по вкусу и запаху, хотя и не яд.
Беседку эту не заметит обычный человек, не обладающий внутренним зрением. Не порушит лозы, даже если пройдёт сквозь них и листья. Не истопчет почву... Даже беспокойства не ощутит. Тот же, кому открыто это колдовство, словно наяву увидит виноградные листья. Не захочет, а увидит. Если же коснётся виноградных листьев, (как только эта моя магия полностью активизируется), от боли завопит. И даже Колобок, который учил меня создавать сие, не сможет преодолеть данное препятствие. Ибо выросло оно из моей внутренней сути. Чтобы добыть код доступа, наблюдателям и магам правдоподобно мной побыть нужно, а это... - надеюсь, невозможно!
Эффективно действовать будет эта моя магия только до тех пор, пока я буду находиться в беседке, Ох и посмеются маги, ох и потешаться над моей неумелостью, когда в ней меня не будет... Так надо. Так изначально задумано.
Я жду, минут пять жду, пока магия закрепится, обретёт силу.
И вот, я срываю виноградинку, кладу ее в рот и с удовольствием сглатываю... - нет же, не набежавшую слюну - сладкий виноградный сок. (В мире магов еще и не таким выкрутасам научиться можно). Тотчас в дубль-сознании расправляет чуть влажные крылышки бабочка, отталкивается ножками от пустого кокона и устремляется в полет.
Прочь остатки сомнений!
В своих намерениях я тверд, как скала!
Ничто - ничто! - меня не остановит! Я стрела, летящая в цель!!!
Но... что-то не так.
Что?..
Что еще?!!!
И тут, как наяву, я увидел перед собой Читателя. В глазах праведный гнев.
- Это же надо быть такой сволочью! - сказал он, как хлыстом ударил. И процедил сквозь зубы: - В мире и так много зла, а ты хочешь впустить в него ещё и сонмы колдунов!
Тупик. Еще не начал писать – тупик. Не выбраться.
"Как воспримут эту книгу люди?!..” - напряженно думал я. - Непросто нести в мир слово. Слово меняет окраску реальностей, оно может высветить что-то, а кое-что скрыть, как шапкой невидимкой. Слово трансформирует реальности: может быть не только водой, предназначенной для уборки, не только половой тряпкой, сгребающей грязь, но и самой грязью. Словно из пластилина, слово лепит для нас мир, который мы выдумываем. Нам давно пора научиться возмущаться. Коль в стране нет цензуры, ею обязан стать народ. Если хотим жить человечнее, мы обязаны лелеять такое слово, которое несёт в себе заряд добра. Ту приветствовать информацию, которая не противоречит принципам добра. Или, хотя бы, не множит зло...".
В жизни не раз я, с копьём собственной истины наперевес, словно дон Кихот, мчался на ветряные мельницы чьих-то проблем. Где-то побеждал. Где-то проигрывал. Но, не особо боялся. Даже, когда игнорировал собственную безопасность, не особо боялся. А тут...
"Чем книга отзовётся?!..", – напряженно думал я.
Вскоре понял, что воюю... - нет, не с Читателем тем! - с собственной трусостью.
"Тайные знания без меня будут известны людям!" - словно бы нашёптывал кто-то.
А я бормотал обречённо:
- Вот только пот холодный, внезапно выступивший, со лба промокну, и разговор начну...
- Сейчас, минуточку... всего лишь минуточку малую выжду и...
- Вот только наберу полную грудь воздуха, выдохну с шумом и...
- Вот только обдумаю один малюсенький вопросик и...
- Мать твою! - орать мне хотелось. - Что же Вы такие нетерпеливые?! Имею я право, в конце-то концов, кофе попить?!!!
Мысли роились - найти бы улей!
А может... это я не прав?!
Я решил представить другого Читателя, с которым уже, как бы, поделился тайными намерениями. Что-то он скажет?!
А он посмотрел на меня вполне дружелюбно. И даже... даже улыбнулся. Более того, дал совет:
- А почему, собственно, магия – удел избранных? Почему люди и впредь должны оставаться беспомощными от воздействия колдунов, от черных сущностей, от той же зависти, наконец? Научи их защищаться. Это очень доброе дело! Только ради этого ты обязан написать свою книгу.
- Мне страшно, - признался я.
- Ты обязан быть выше собственных страхов, но не сомнений, - сказал этот читатель.
- Да, обязан... - тихо прошептал я. И громко сказал, вскинув голову: - Клянусь, я её напишу!!!..

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ....

P.S. Вторую часть опубликую через  3-4 недели. Редактирую.
Буду рад отзывам.
16. 02.2017г.







………………….






Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 10
© 16.02.2017 Татьяна Го

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор














1