Во второй половине дня


Во второй половине дня
За окном грустит поздняя петербургская осень.
Ноябрь. Сырой, пасмурный день; холодный, мелкий дождь...
Нет, – лёгкая водяная пыль.

Сижу у окна в просторной кухне нашего общежития, один, с кружкой горячего кофе в руке и с высоты четвёртого этажа смотрю в пропасть бесконечно тянущегося дня.
На стене томится радио: Джо Дассен, "Chanson Triste". Невыразимо вдохновенно и грустно. И сейчас этот "француз", как нельзя более кстати добавляет свою, особую, – музыкальную палитру красок на однотонном, сером холсте осени Васильевского острова.
В такую погоду и мысли в голове серые, и даже, как будто бесцветные. Они медленно тянутся однообразной длинной цепью. Прогнать бы их, да гнать особо и нечего, пусть себе тянутся. Но вот, когда наконец неуловимо скользнёт и растворится завершающее звено, последняя бесцветная мысль,– я невольно ловлю себя на том, что начинаю думать о Ней. Странно, но мне нравится, и я хочу думать о Ней, а точнее – рисовать Её именно такой, какой Она видится мне уже почти год нашего случайного знакомства: загадочной, холодной и равнодушной, как эта осень. Её зовут Фаина, Она живёт где-то здесь, в Петербурге, и наверняка видит эту же унылую, но привычную Ей картину за окном, даже не подозревая, что это – Она сама. Какое удивительное, странное родство.
Чем Она занята? Или, может, кем? Впрочем, главное известно: не мной. Наверняка, сейчас Она сочиняет новую замысловатую теорему, а может даже, на пару с каким-нибудь седеньким, дремучим старичком-профессором пишет очередной учебник по высшей математике, в надежде, что он разойдётся, как горячие пирожки, крупным тиражом. Интересно, преподаватели высшей математики умеют печь пирожки? Господи, как жрать-то охота...

А сегодня у меня праздник: на плите покорно шкварчит целая сковорода свиного мяса. Возвращаясь с работы, я заглянул-таки в "Великолукский", – тот самый, на 6-й линии, – и, не жалея своего скудного капитальца, купил аж полкило этого сочного, красного, с сальными прослойками, счастья. Теперь предвкушение его готовности сродни детскому ожиданию праздничного пирога. Ну, как есть – мясной торт. "Не испортят нам обедни злые происки врагов!" Непередаваемый аромат.
А это ещё кто?

В кухню, чуть слышно шаркая тапочками вошло привидение – Лёха, коллега, из первой комнаты (моя вторая). С лысиной во всю голову и сосульками чёрных волос за ушами, худой, как жердь, в белой майке навыпуск, он сосредоточенно потянул кухонный воздух своим длинным, буратинистым носом и как-то так гаденько-сладенько сообщил, что моё мясо на плите – сгорело. Он, видите ли, учуял это ещё через дверь своей комнаты.
Бог ты мой... К сковороде! С тревогой поднимаю крышку – всё в порядке. Вот она, свинина: шипит, огрызается на огне, и плюёт во все стороны жиром от злости, что её напрасно потревожили. Ну, Лёха! Почувствовал он... Так и подмывает сказать: " Поди после гречки, которую ты варишь себе три дня подряд, и не такое почудится".
Смешной он, этот мой коллега, ох, какой смешной! Но всё же, несмотря на это, мне его искренне жаль, как жаль всех вместе взятых реалистов. А Лёха – реалист, он сам признался. Нужно было видеть сегодня с утра его лицо, когда нашей стройбригаде, – Лёхе, Максиму и мне, – сказали, что мы – уволены. Новость, конечно, не из лучших, но я, наверное, один из всех троих увидел в этом небольшой плюс: отпадала необходимость бегать с седьмого этажа вниз на улицу, чтобы покурить в специально отведённом месте, так как в строящемся здании любые вредные привычки пресекались штрафами. А наматывать за день этажи, – считай, минимум: 10 сигарет = 70 этажей (только вверх), – на такой подвиг в нашей бригаде не был способен никто. Кроме меня, разумеется. Так я ему, некурящему Лёхе, и сказал: плюс, мол! А он в ответ не очень цензурно на меня посмотрел и уже словесно, но сдержанно, ляпнул что-то о несостоявшемся заработке. Теперь, видимо, решил отыграться на мясе. Из зависти, не иначе.
Эх, не ту гарь ты почувствовал, Лёха! "Великолукское" мясо – не-сго-ра-емо. Это безнадёжно сгорели твои мечты о больших деньгах и достойной жизни. Вот-вот, отправляйся спать.

Привидение исчезло и за окном снова возникла Она. То угадывается в каждой тёмной, худенькой фигурке под зонтом случайной прохожей, то смотрит кем-то неразличимым из окна дома напротив – с острой, скошенной на одну сторону крышей. И я вглядываюсь, вглядываюсь: Она? Скорее, нет. Мне неизвестен Её адрес, я вообще ничего о Ней не знаю, кроме Её любовной привязанности к высшей математике. Должно быть, Она тоже законченная реалистка, как мой коллега, ведь написать учебник по этому предмету можно только находясь в исключительно здравом и трезвом рассудке. Подумать только: написать целый учебник! а мне – ни строчки в ответ в личном сообщении, на все попытки заговорить с Ней. Вот и сиди теперь неприглашённым гостем, жди неизвестно чего. На то он, видимо, и рассудок, на то он у Неё и здравый, что... Хм, где-то я уже это слышал.

Ох уж эти реалисты! Вот взять хотя бы опять того же Лёху: упрямый, настырный, непоколебимый в своей правоте, да и не только. В споры с ним я стараюсь не вступать, – только общение по работе, – а если и угораздит заспорить, то к чему-либо общему мы никогда не придём: проверено. Единственное, правда, в чём он однажды со мной согласился, так это в том, что в пище должно присутствовать, как можно больше лука. А в целом, все наши диалоги с ним в начинании бессмысленны, в оконцовке – пусты, как вот эта кружка. К сожалению, и Она такая же упрямая, да-да, хотя порой так не хочется признавать очевидного. Пожалуй, ещё кофе.
Sa chanson, son chagrin l′a vol;e au piano...

Поздравьте меня: мясо пригорело. Это я уже сам почувствовал. Замечтался! Кстати, поздравления принимаются не только в устной форме, здесь, на "Ваське", но и в письменной, по месту прописки: Южный Урал, до востребования. Только укажите свой обратный адрес и вам непременно ответят благодарностью за любую весточку обо мне.
Лёха, твоя взяла. Горит, ей-богу, горит "Великолукское"! Впрочем, с тобой-то я им и поделюсь. Ну, жалко, жалко мне реалистов, им тоже праздники нужны. Вот только лука побольше нарежу...

Андрей КОМЛЕВ.
С.П. ноябрь 2015 г.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 12
© 13.02.2017 Андрей Комлев

Метки: Васильевский остров, Джо Дассен, Chanson Triste, Фаина, 6-я линия.,
Рубрика произведения: Проза -> Очерк
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор














1