Перстень сирены. Глава X. ( в сокращении)


Перстень сирены. Глава X. ( в сокращении)
 

...Аня... Моя Анька, ласково, ясно - невозмутимая, фыркающая, как кошка, лишь в самых исключительно – феерических случаях или когда руки мои так измазаны глиной или красками, что их - не ототрешь, рыдает, хрипло, как раненый соболь - зверь, сползая вдоль бесстрастно – сероватого косяка двери:
-Миш, она, что, не поправится? Это совсем, окончательно, да?!.
-Никто не знает, милая, что ты! Не говори так... – У меня нет сил даже пожать плечами. Третья «скорая» за день, в бесполезной, тщетной попытке сбить температуру, жар и восстановить сердечный ритм, пульс...

...Простуда подбиралась к Лане исподволь, сначала – покашливанием по ночам, затрудненным дыханием, ознобом... А после – жар накрыл лавиной, неожиданно, посреди ночи, душной лапой вцепился во все, что было в доме, что существовало и дышало кофейным бризом, острыми, зеркальными углами, нишами с вазами и посудой, фигурками на столе, в стиле какого то там Людовика,..
.
..Ах, да.. Людовик глянцево блестит боками, пахнет воском, сверкает позолотой. Его не касается ничего... Его ласкает дыханье зимы.. Легкое, без аромата... Нежное, но с мятным, властным привкусом небытия.. исхода... Ни – че - го.. Пустоты. Безликости.
Шаги, шорохи за дверью. Проходят мимо какие то тени в халатах и масках, с оранжевыми пятнами – квадратами чемоданов, кислородной подушкой, ядовито - зеленого цвета и шелестом недовольно - бесстрастного шепота:
- Нет, конечно, ничего.. Конечно, пусть дома... Вам честно сказать, везти опасно.. и места. У нас больные в коридорах лежат.. сейчас пандемия[1] гриппа... В ближайшие два часа...

...Ближайшие два часа Грэг проводит в кресле, возле тахты, почти на полу, сползая коленями, держа ее за руку.. Сквозные, прозрачные трубки капельницы... Она то открывает глаза, то снова проваливается в забытье, почти бредит, иногда касаясь тонкой рукой, пальцами, мокрой салфетки на лбу. Салфетка слабо пахнет уксусом..

- Мишенька, Миша, а где Аня? Пусть Аня..

...И мой соболь - зверь наклоняется к шепоту, ивушкой, осторожно, губами собирает капельки пота на ее бледном лбу:
- Ланочка, Ланушка, здесь я... Что ты хочешь? Лучше тебе? Дай, я оботру.. Вот так... Еще.. Ну, попей вот, еще... Два глотка апельсинового сока.. Лед в полотенце на пылающий лоб...
- Анечка, ... Никуша.. не бросай ее.. Она... тебя любит...Она послушная. С ней легко. Помоги Горушке. Ее на ноги... Надо... Плед, дайте мне.. тяжело...
- Она с Лешей, милая. Они дома, там у нас. Не волнуйся. Они смешариков смотрят, «Незнайку на луне»... Я скоро к ним поеду. – Аня моя, теряясь, легко пожимает ее слабые, горячие пальцы, ищет мой локоть, плечо, глотая скрытые слезы..
Шипит остервенело что то на кухне. Вода? Чайник? Забытый кран. Ударяю по нему. Нестерпимый шум И запах травы в забытом, легком, изысканном фарфоре. На блюдце. Зверобой. Ударяет в голову молния мысли. Осеняет тотчас.
- Анька, давай кипяток мне, быстрее.... Зверобой где у нас? Тут есть? - - Круто завари, литра два, и в ванну... В ванну горячую. Гошка, давай, тихонечко ее, раздевай, неси туда...
- Миш – ка, ты спятил совсем, что ли?! – хрипло клокочет мне в лицо скрытым пламенем горла, Грэг, ее верный палладин- Сердце. У нее пульс 112...Не дам. Убью... не дам!
- Друже, не финти! Чем бы черт не баловался, Господь от болящего не отвернется Меня дед от жара только зверобоем и спас! В бане выпарил.. Давай, попробуем, а потом секи мою повинную голову.. Я заговор знаю... – Резко хватаю его за локоть, запястье, долго смотрю в глаза. Он прижимается лбом к моему плечу, на долю секунды. Уходит в комнату. Оттуда слышен его ласковый шепот – песня, голосом мионейского лебедя  - кликуна:

- Вот так, моя ласточка, давай еще эту ручку.. сейчас купаться пойдем... Моя девочка, вот умница...Да, любимая, держись, вот так... Держись за меня крепче..
- Миша, ну ты - сумасшедший! – Аня мечется, искрою, по кухне и ванной, шумит вода, и, минут пятнадцать спустя, невесомое, легкое облачко ее тела, в лепестке сорочки, с рук Грэга мы крайне осторожно опускаем в воду.
- Держи, Гошка, голову... Так, держи ее. Устанешь, я заменю. Не бойся. И еще, повторяй за мной:

С белой криницы лью я водицу
На грудь рабы Божией Светланушки,
На косточки, на рученьки, на ушки,
На головку, на тело белое,
Под луною, желтой, несмелою,
Чтобы, как уходит вода под землю,
Так ушла с нее болезнь – худоба,
Печаль – волшба, чужая ворожба.
Зверобоем истомилася,
На край моря укатилася,
На край моря, в синий океан[2]....


***
...Полтора часа спустя, изойдя испариной, и все еще храня аромат крепкой сибирской травы и мелиссы, Ланка, по детски нетерпеливо вырывается из плена моих рук, пледов и одеял..
-Ну, что ты Ми-ша - ааа, так же - жа –аа -рко.. Просто ты мне подушку повыше подними?
- Да, сейчас, королева... что ты прыгаешь... сейчас, вот, я все сделаю... Не шуми, Грэгу дай чуток поспать...- Я улыбаюсь.
Рядом, на боку, прочно, охранительно и нежно обхватив ее руками, мертвецки здоровым сном забылся тот, на чьих ладонях, плечах и груди она изнывала жаром и бредом все эти три дня.

- Да... Да... Бедный мой Егорушка - скворушка.. весь как умаялся... -  Она осторожно касается нежными пальчиками его лба, щеки, что то шепчет, чарующе, неслышно...Будто ласковый ветер овевает его сон...
- Снилось то что тебе, королева моя? Ты много бормотала, да я не понял... Ну - ка, расскажи? – Шепотом отвлекаю я ее и, уткнувшись прохладным носиком мне в свитерное плечо, Ланушка послушно - серебристо щебечет, обволакивая все вокруг привычно влекущим сопрано:

- Знаешь, когда болезнь рядом, то ты, порою, так беспомощен, что остаются только слова[3]... А иногда и их - нет... Вот. Да.. У меня и слов то не было... Только - сон.. И там я не могла дышать.. Знаешь, я видела ее.. в сумрачном таком кафе, там мутные зеркала, гримерка, как будто... И когда она вошла и присела там, на какую то протертую замшу пуфа, я и не могла глаз оторвать, смотрела на нее в зеркало, боялась дышать.. Красавица, утонченная такая. Сначала решила: императрица Аликс или Сара[4], а потом, когда узнала совсем, сердце заныло... Хотела ее как то окликнуть, не смогла. Она протянула мне пачку каких то листков... Письма. Знаешь, все в дыму, как будто - обгорели... А потом пришел он.. В цилиндре, цилиндр бросил в угол... Почему то голова бритая почти, как будто - тиф. Может быть, он перенес тиф на фронте? Ты не знаешь?

- Да кто же, Ланушка? Чаплин[5], что ли? Я не пойму, о ком ты... – Деланно, нарочито бесшабашно развожу руками, тщетно пытаясь побороть озноб под ложечкой, сосущий нервы, как голод.. Черт, диктофон не включишь! И Анюта уехала... записать..
- Нет, Миша... нет, не Чаплин. Вертинский. Он мне руку поцеловал и два па таких, осторожных, как танго.. знаешь... А потом на палец надел кольцо... То самое, перстень, помнишь, внучки Марты Флориан?[6]
- Да, помню... Он же в сейфе, в галерее... Не волнуйся... Тебе нельзя. Потом расскажешь дальше, давай, отдохни еще..
- Да.. Только принеси мне полотенце, я лицо вытру.. -.Когда я через пару минут вношу в комнату полотенце и таз с водой, она спит, безмятежно склонив головку на грудь Грэга, едва слышно, по детски, посапывая, и не вырываясь за хранительно – обережный круг его объятий...
***
Так же осторожно и хранительно он нависает над диваном пару дней спустя, на театрально - изысканном вечере в студии Демировой, где Ланка, сидя на маленьком кожаном пламени – бордо, в небрежном стиле Дали[7], укутанная в муаровый плен складок нежно - травяного оттенка в цвет глаз, пленительно бормочет стихи:
***
О, девочка, как преломляет хлеб
Над душным кровом пекарь
В ночь глухую...
Как протирает
Ветошью вертеп
голодный кукольник,
Так я, ребром рискую,... Тебя - творя!
Не подмастерье... Бог... Усталый рыцарь,
Пилигрим, изгнанник.. Покрывший лаком
Липовый порог.
Вертевший в пальцах землю
Многогранник. Хрустальный куб.
Магический кристалл.
Запомнивший твои хмельные звуки..
Прими меня. Я, кажется, устал.
И мерностью строфы омою руки...
***
...Не записываю, ошеломлено царапаю, веду, слепо, по блокноту карандашом. Она, Ланка, как сапфическая Сивилла, в муаровом, дымчатом плену, вихре складок, сцепившая нежным кольцом руки под коленями, еще слабым после болезни горлом, округлостью щеки, ее мягким абрисом, едва - едва дыша, вскользь, почти - не вслух. Но мы то все, затаив дыхание...Ловим звуки...

...В багровой клетке пледа, ртути, снега,
Температур, строфы, сквозных ветров,
Я путал парадигмы оберега
И окончанья позабытых слов
Бретонские дифтонги, консонансы,
Фаланги пальцев, нежную ладонь...
У голубя учился я касаться
Вслепую – неба.
Ласковый огонь
Лизал мне душу, как птенцу,
И клетка согнулась - ободом,
Кольцом желанных рук.
И строф простых обугленная метка,
Очаг и хлеб, и чуть остывший, круг.
Гончарный...
Передо мною – утро.
Новый день...
...С трудом, как сквозь пелену, которая потом - проясняется, вижу в углу, у сцены, гибкую, как оригами, фигуру Эффи, знаменитой непредсказуемой «легенды – отравы» танца, двойника Терпсихоры.[8] Кокаиновой Терпсихоры. Она будто и не замечая Ланки, жарко перешептывается о чем то с длинно – преломленной тенью «вездеприсного»[9] фотогения - Экслера и незаметно растворяется, огненно - змеясь, в кулисе... А Алекс уже, лучом преломляясь напополам, отстав от своей исчадной наперсницы, аспидно клонится к ручке Ланки, что то льстиво шепча. С трудом улавливаю сонористое, влажное, итальянское:
- Signora degna di accettare il dono, l′offerta?[10]– У Ланки в ручках – плоская коробка, похожая на бонбоньерку с конфетами, длинная, перетянутая лентой - бабочкой. Переливаясь, чуть хрипит серебристый ручей ее голоса. Она отвечает – тотчас.. Но почему то - по французски. Ладонь Грэга осторожно ложится на ее плечо. Он молчит, смягчая только присутствием ее, вспыхнувшее искрою, волнение.
- C′en est trop, je ne peux pas accepter un tel cadeau.[11]
- C′est un humble offrande de Votre talent.[12]
-Vous exagérez un peu. Mais - je vous en remercie.[13]

Подходит гибко и прямо - Алла ...

...Экслер и актриса смотрят друг на друга, не мигая, змеино -гипнозно, потом он что то холодно выдыхает, клонясь к ее перстням, но она вдруг сгибает руку лодочкой. Просто пожатие, стремительное, сильное. И тотчас же – Грэгу, своим холодно – мерным, поставленным сценой, ясным голосом, с внутренним «прищуром» всматривания, тайного Понимания....
- Георгий, как хорошо, что Вы на машине. Я думаю, заканчиваем уже... Лана, хотите Вы кофе? Яблоки? – Она позволяет себе чуть прохладную улыбку. - Там Эфф готовит «на посошок» танец из «Саломеи».. Еще задержитесь? Да? Минут двадцать...

И мы – в плену танца, стремительно росчерка линии – прыжком – арабеском вдоль почти всей сцены.

И я тотчас вспоминаю Нуриева.. Фонтейн... Бессмертную леди Марго.. А Эффи уже танцует на углях.. Легенда «Саломеи».. Сверкают ее колени, пальцы и кисти рук.. Они дышат, волнуют чем то недосказанным.. Создают рисунок, похожий на древнеегипетскую фреску в пирамидах. Четко лепят профиль, линию плеча, бедра, щеки.. Песком, самуммом, ураганным перехлестом, снежно метельным грогом – вихрем, в которым чувствуется привкус битума, мокрого, вязкого... Вечер в оправе бешеной вьюги сердца «кокаиновой Терпсы»... Куда она несется? Зачем? Когда сорвется в пропасть? Сорвется ли?..

.. В вихре метели...Подъезжаем к дому, и уже при входе в вестибюль меня встречает хмурый консьерж:
- Опять Вам цветы... Заберите, там у стойки – корзины, свертки. И вот еще, просили передать. Он протягивает мне плоское, острое, холодное, оттянувшее ладонь, обжегшее пальцы. Ключи. С брелоком старой Праги. От холодного, метельного, снежного пространства – нынешнего жилища Королевы.. Фейного дома.
- Кто, когда?!– Грэг, стремительно бледнея, выпускает локоть Ланки из цепко – нежного круга руки..
- Парень какой то, белесый, длинный. Куртка, шапка.. Ничего не говорил, буркнул только, что нашел на улице, тут, неподалеку.. Вы теряли? – Элегантный домашний портье строг и немногословен. – Тогда лучше - сменить замки.
- Благодарю. Мы подумаем. – Грэг широко шагает к лифту, чуть прихрамывая. Остро – четкий профиль, провал скулы и мягкий, как вечернее пламя, отсвет зрачков, тень ресниц, Черный шоколад, коньяк, прогретый на углях. Взгляд, от которого сходит с ума вся женская половина кафедры и группы Яворского, предназначен лишь той, что стремительно скрывается в кабине лифта, как в мрачной пещере Полифема.. Одиссей кидается вслед, не думая, и на весь безжизненно – холодный холл только гремит его плавное, мерное, медно – звучное, нежное в коде:
Minute, chère.. Qu′as-tu pas attendu de moi? Prudent. Tu es toujours aussi pressé..[14]


[1] Болезнь, принявшая массовый характер, охватившая большую территорию. Целую страну. Автор. [2] Стихи заговора – авторские. [3] Парафраз – цитаты французской писательницы Мари Од – Мюрей из интервью «Может быть, нам не хватает смелости»... Источник: www.pravmir.ru/mari-od-myuray-mozhet-byit-nam-ne-... [4] Речь идет о французской актрисе Саре Бернар и русской императрице Александре Романовой, супруге Николая Второго... Автор. [5] Чарли Спенсер Чаплин – выдающийся американский актер немого кино, режиссер, деятель искусства. Автор. [6] См. роман Св. Макаренко – Астриковой «Страж серебряной графини». Главы 32 и 36. ИП «Ридеро». «Издательские решения». М. 2016 г. [7] Сальватор Дали – культовое имя в живописи. Испанский художник, сюрреалист, дизайнер, создатель нового стиля и направления в искусстве. Дизайнер, парфюмер, скульптор. Его биография полна легенд, вымыслов, недомолвок. См. П. Волкова «Мост над бездной» Том пятый. стр.242. Собрание автора. [8] Терпсихора- греческая муза танца. Автор. [9] Полу антоним, к «вездесущий». Здесь – присный в значении: постоянно присутствующий всюду. Автор. [10] Синьора соблаговолит принять скромный подарок? (итал.) [11] Это дорого. Я не могу принять такого.. (франц.) [12] Это лишь скромное подношение Вашему таланту ( франц.) [13] Вы преувеличиваете. Но – благодарю. (франц). [14] Минуту, дорогая. Что же ты не подождала меня? Осторожнее. Ты всегда так спешишь... (франц.)   Все сноски  - в авторской редакции.





Рейтинг работы: 56
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 252
© 22.01.2017 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2017-1886742

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература


Мария Легран       23.12.2017   20:41:08
Отзыв:   положительный
Прочитала первые главы... Очень благодарна, по-новому взглянула на артистическое сообщество ) В восторге от слога и от настроения.
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       24.12.2017   10:56:30

Мария, огромное спасибо за потрясающие отзыв и письмо... Меня радуют Ваши прочтения.
Долорес       06.10.2017   17:25:35
Отзыв:   положительный
ОЧЕНЬ ТРОГАТЕЛЬНАЯ ГЛАВА. ПРОЧИТАЛА С ОГРОМНЫМ УДОВОЛЬСТВИЕМ.
ВСЯ ПРОБЛЕМА ВО ФРАНЦУЗСКОМ ТЕКСТЕ, НЕ ЗНАЮ, КАК ПРОИЗНОСЯТСЯ СЛОВА.
А ЧИТАТЬ ПО - ИСПАНСКИ НЕ ИМЕЮ ПРАВА - В ТЕКСТЕ ГОВОРИТСЯ, ЧТО СКАЗАЛА ПО - ФРАНЦУЗСКИ.
БУДУ ЖДАТЬ НАПИСАНИЯ ТЕКСТА РУССКИМИ БУКВАМИ.
ПРИМИ МОИ НЕЖНЫЕ ОБЪЯТИЯ!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       07.10.2017   08:53:21

Я тебя очень люблю... Спасибо за все...
Людмила Володина       26.01.2017   22:25:25
Отзыв:   положительный
Душа моя -.."..хрустальный куб...,Запомнивший твои хмельные звуки.." Спасибо!! Гармонии и Удачи!!

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       27.01.2017   09:43:45

Благодарю... Очень дорого... ваше мнение, прочтение...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       27.01.2017   09:40:07

Очень Вас благодарю...
Инна Филиппова       23.01.2017   09:20:18
Отзыв:   положительный
"Знаешь, когда болезнь рядом, то ты, порою, так беспомощен, что остаются только слова... А иногда и их - нет..." Как точно сказано!

Трогательная, волнующая глава, читала, впитывая каждую строчку...

Обрывается на самом интригующем моменте (ключи)!

Спасибо за светлое волшебство, чудесных людей, прикрытую улыбкой, боль... прекрасные стихи в тонком обрамлении прозаического повествования... Твои герои, твой мир, помогают не зачерстветь сердцу...


Ди.Вано       22.01.2017   18:35:43
Отзыв:   положительный
Беда!!
Опять зависают отклики.
Написала на каприччио...обидно.
Такая музыка во мне звучала...
Позже откликнусь на эту главу
Пробую отправить ((
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       23.01.2017   13:17:19

спасибо огромное... лобра и радости...









1