Волшебные краски Артура Главы 20 - 21


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ



Через два дня Артур очнулся. Как только он открыл глаза, понял, что лежит на кровати в своей спальне, одетый в нарядную одежду. В голове было пусто, на сердце тяжело. Молодой человек поднапряг память и вспомнил, что брат должен был обвенчаться с графиней Лозаннской, что поехали они за Алоизом в дом Мастера Вольфганга вдвоём с Мартином фон Шлезингером, что нарядили юношу в свадебный костюм и посадили в карету. А дальше был провал в памяти. Что было потом, Артур припомнить не мог. Конечно же свадьба состоялась без него. А он где был в тот момент? По какой- то непонятной причине валялся у себя в спальне и даже не поздравил новобрачных.
Артур встал с постели и, шатаясь от слабости, вышел из комнаты. Он решил немедленно исправить ошибку, пойти к графине и принести ей свои извинения за столь несвоевременный и непонятно чем вызванный недуг.
Как показалось молодому художнику, в графских покоях стояла гнетущая тишина, и сердце его сжалось от странного предчувствия надвигающейся беды.
Пока юноша спускался по лестнице на второй этаж, он заметил, что слуги, которые попадались ему на встречу, как – то странно на него косятся. Артур ускорил шаг и очутился возле круглой спальни графини. Он постучал в дверь, раздались чьи – то торопливые шаги, дверь распахнулась , молодой художник сделал шаг и лоб в лоб столкнулся с опекуном.
- Наконец – то очухался, разбойник! – проревел Мартин фон Шлезингер и схватил Артура за грудки. – Признавайся немедленно: какие ты преследовал цели, когда подсовывал графине своего братца – урода?
Артур ничего не понял из сказанного. Он стоял окаменелый, ошарашенный таким страшным обвинением. От неожиданности у него пропал дар речи.
- Полюбуйся на дело рук своих! Вот до чего ты довёл свою благодетельницу!
- Извольте объяснить, сударь, в чём моя вина? Я ничего не понимаю. Мне нужно поговорит с братом.
- С братом? Изволь! – задохнулся от гнева Мартин и подвёл художника к человеку, неподвижно сидящему на кровати.
- Алоиз! – окликнул его Артур и тут же осёкся. Человек медленно повернулся. Это был не Алоиз, а мерзкий паук в человечьем обличье. И тогда художник понял, что произошла страшная беда, а он оказался втянутым в какую – то гнусную авантюру. – Где мой брат? Верните мне моего брата!
- Как, разве ты не узнаёшь своего любимого братца? – усмехнулся опекун. – Не ты ли сам подстроил всю эту историю с женитьбой? Только не прикидывайся бедным барашком! Ты околдовал госпожу графиню, и она потеряла рассудок при виде портрета неизвестного человека. А братец – то твой на деле оказался безобразным уродом! Нечего сказать! Ты мастерски разыграл комедию с портретом, а перед свадьбой наглотался какой –то дряни, чтобы уйти от ответа.
У Артура подкашивались ноги, перед глазами плыли чёрные круги. Чтобы не упасть, он прислонился спиной к стене и прохрипел:
- Ты лжёшь, негодяй! Ты нагло лжёшь! Что ты сделал с моим братом? Это ты подсыпал мне отраву , чтобы совершить зло, которое давно задумал.
И юноша сделал решительный шаг в сторону опекуна, но тот выхватил из – за пояса пистолет и навёл его на Артура.
- Ни с места, или я буду стрелять! – заорал Шлезингер.
- Мартин! – простонала графиня, очнувшись. - А как же я? Что будет со мной? Неужели я всю жизнь буду жить с этим страшилищем?
- Ничего не поделаешь, моя дорогая! – развёл руками опекун. – Ты сама этого захотела. Теперь он твой законный супруг. Ты давала обет Богу? Давала. Целовала крест? Целовала. Поэтому терпи. Со временем стерпится – слюбится.
Графиня Лозаннская горько зарыдала и уткнулась лицом в подушку. Горбатый Герман склонился над ней, погладил её по растрепавшимся во время любовной баталии волосам и поцеловал в обнажённое плечо.
- Ну – ну, милая жёнушка успокойся! – страстно прошептал он. - Ты будешь счастлива со мной. Я подарю тебе свою горячую любовь, а ты нарожаешь мне кучу прехорошеньких ребятишек, похожих на меня.
Регина заголосила ещё громче.
- Пошёл прочь, проклятый горбун! Я ненавижу тебя!
- Мартин! – оторвала она от подушки распухшее от слёз лицо – Я хочу, чтобы художник понёс заслуженное наказание за обман и за те страдания, которые он мне причинил.
- Конечно, конечно, дорогая. Как пожелаешь, так и будет. Но я предупреждал тебя, Регина, чтобы ты связывалась с этим бродягой. Говорил я тебе, что этот мошенник принесёт в твой дом одни несчастья? Говорил. Ты пропустила мои слова мимо ушей, однако, всё вышло по – моему. Поющие комнаты, говорящие портреты – всё это до добра не доводит!
- Прикажи следить за ним, Мартин, чтобы не удрал, - добавила графиня, приподнявшись на локте.
Её глаза горели лихорадочным огнём. В них не было ни капли сострадания: одна лишь неуёмная жажда мести за оскорблённое самолюбие.
Бежать Артуру было некуда: в дверях стоял опекун с пистолетом на изготовку, а окон в спальне вообще не было. Художник попытался обратиться к графине, но по её бесстрастному лицу понял, что говорить с ней бесполезно.
Вызванные Мартином фон Шлезингером телохранители графини крепко связали юношу и отвели его в подвал, где хранились бочки с вином.
- Пусть посидит до вечера – бросил на ходу опекун. – Прибудет полиция, отправлю его в город. Там суд разберётся, что он за птица.
Но до суда дело не дошло. Опекун понимал, что переборщил с братьями, но отступать уже было некуда. Художника, как нежелательного свидетеля, необходимо было убрать, иначе, если дело дойдёт до суда, потянется ниточка, обнаружат труп Алоиза, и тогда уже ему, Мартину фон Шлезингеру, придётся отвечать перед законом.
И решил злодей учинить самосуд. Ночью он приказал вывести Артура из подвала и тайно закопать его в землю живьём. Художника отвели в самый дальний угол парка, но на требования опекуна привести приговор в исполнение, телохранители графини Лозаннской ответили так:
- Простите, господин Мартин, безусловно, мы состоим на службе у Её Сиятельства, но мы охранники, а не палачи. Пусть суд разбирается, виноват этот человек или нет. А мы умываем руки!
- Скоты! Идиоты! Бездельники! – заорал им вслед опекун.- Да как вы смеете не подчиняться воле госпожи? Она вас всех выгонит к чёртовой матери!
Мартин грязно выругался взял в руки лопату и принялся рыть яму сам, после чего он грубо столкнул в неё художника, закопал его в землю по грудь и утрамбовал землю ногами.
- Графское поместье является частной собственностью, - злорадно усмехнулся злодей, стряхивая со своей одежды комочки влажной земли, - и вряд ли кто посмеет сюда сунуться. А поэтому тебя здесь никто не найдёт, да и искать не будет. Был у тебя один единственный брат, да, видно, и ему ты не нужен, раз он не бросился на твою защиту. Я, конечно, мог бы уничтожить тебя в один момент, но это было бы слишком прозаично. Такая смерть для такого, как ты выскочки, - просто подарок. Я ненавижу тебя такой лютой ненавистью! Для меня будет великим наслаждением ежедневно наблюдать, как ты медленно гниёшь в своей могиле.
Артур не мог ответить злодею, как подобает настоящему мужчине, так как он стоял со связанными за спиной руками, да ещё зарытый в землю по грудь.
- Слушай внимательно, что я тебе скажу, мерзавец, и да сбудутся мои слова! – Юноша начал говорить медленно и спокойно, но опекун, слушая его, вдруг задрожал, словно осиновый лист. Он не ожидал такого начала. Злодею почудилось, будто художник зачитывает ему смертный приговор. – Если кто – нибудь, когда – нибудь причинит мне зло, он обязательно будет наказан, страшно наказан за это, причём без моего участия. Судьба рано или поздно за всё расплатится с ним сама!
- Молчи, сопляк! – со злой иронией усмехнулся опекун. – Справедливости на свете нет, никогда не было и не будет! Ты сдохнешь в этой яме, а я в скором времени завладею всем состоянием графини Лозаннской! И не вздумай орать и звать на помощь! Если вдруг я услышу твой голос и увижу, что ты кому –то жалуешься, то я собственноручно отрежу тебе язык.
Несчастный Артур хмуро, исподлобья взглянул на мучителя, но тот уже скрылся в темноте, бормоча про себя проклятия, оставив юношу наедине со своими невесёлыми мыслями.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ



Ровно в полночь на опушке леса появлялись души виллис, девушек, которые при жизни были обмануты неверными женихами. Они выходили из своих холодных могил, собирались на лесной поляне и плясали. Если они видели запоздавшего путника, то кружили его в танце, пока несчастный не отдавал Богу душу. Таким образом, они мстили своим неверным возлюбленным. Их белые подвенечные платья при холодном свете луны резко контрастировали с тёмной травой и чёрным небом. Их тоненькие, нежные голоса напоминали щебет птиц и шорох трав, а бледные прозрачные лица выражали грусть и глубокую скорбь по несбывшимся мечтам.
Неожиданно одна из виллис заметила неподалёку одиноко стоящую фигуру стройного белокурого юноши. Вероятно, он не ожидал встретить здесь, в этом тихом, укромном месте такое количество хорошеньких девушек и стыдливо прикрывал свою наготу.
- Среди нас - мужчина! – тревожно воскликнула одна из виллис, и испуганные девушки мгновенно разбежались и попрятались за кусты жасмина, что рос вокруг поляны.
На поляне не осталось никого, кроме лунного света, да несчастного юноши, стоящего с низко опущенной головой.
И тогда вперёд выступила высокая молодая дама, грациозная, как лань, и строгим голосом спросила незнакомца:
- Кто ты такой?
- Алоиз, - ответил тот.
- Что ты делаешь в моих владениях?
- Не знаю.
- Ты, наверное, новенький? Откуда ты взялся? Расскажи, что с тобой приключилось?
Виллисы, оправившись от испуга, одна за другой стали выходить на поляну. Они бросали печальные взгляды на юношу и тихо вздыхали.
- Ах, какой молоденький!
- Какой хорошенький!
- Смотрите, сестрицы, да он абсолютно нагой! – сказала одна из виллис и стыдливо прикрыла своими прозрачными ручками личико.
- Бедненький! Жаль его! Он так же, как и мы, попал в царство мёртвых. Видите, у него под сердцем - глубокая рана.
- Помолчите немного, болтушки! – прикрикнула на девушек дама.
- Отвечай же! Я жду твоего ответа! – Она с настойчивой твёрдостью допрашивала Алоиза.
- Меня убили сегодня утром, - с невыразимой тоской ответил юноша. – И теперь я не знаю, что мне делать.
- Ты не можешь оставаться здесь, среди нас! Таков закон! – строго сказала дама. – Ты должен немедленно отправляться к своим!
- Оставь его, Дениза! – защебетали виллисы.
- Оставь!
- Нет! – повторила дама. – Я не могу оставить его у нас.
- Куда же он пойдёт? – спросила та виллиса, которая первая заметила Алоиза. – Он ведь не знает дороги. Да к тому же Зигфрид увёл мужчин в другое место. Разве ты не знала об этом? А куда увёл, нам об этом неведомо. Где же юноша будет их искать?
- Меня это не интересует! – холодно ответила непреклонная Дениза.
- Посмотри, Дениза, на этого бедняжку! Какой же он хорошенький! Какой молоденький, беззащитный! Он пропадёт один среди дикого леса. Позволь ему остаться у нас. Мы соткём ему плащ из лунного света, мы сплетём ему венок из падающих звёзд!
Дениза призадумалась. По всему было видно, что предводительницу виллис терзают сомнения. Конечно, ей было жаль бедного юношу, но в то же время она прекрасно понимала, что появление в их рядах мужчины внесёт в привычную, размеренную женскую жизнь неудобства и волнения.
"Это всё равно, что пустить козла в огород", - подумала дама, а вслух сказала:
- Хорошо, я согласна. Я оставлю его у нас, но при одном условии: пусть одна из девушек возьмёт его себе в мужья!
- Но это невозможно! – дружно заварковали виллисы
- Мы же совсем не знаем его!
- Не знаем! Мы не можем взять в мужья незнакомого человека. А вдруг он снова обманет нас?
- Что ж, тогда он немедленно уйдёт отсюда, - сделала вывод строгая Дениза.
И тогда к Алоизу подошла совсем юная виллиса и набросила на него прозрачный белый плащ.
- Я согласна стать его женой, - чуть слышно проговорила она и стыдливо опустила пушистые длинные ресницы. Я чувствую – он хороший человек и никогда не заставит меня страдать.
- Опомнись, Ульрика! Что ты делаешь? – бросились к ней подруги. – Ты самая младшая из нас. Если Зигфрид узнает, что мы укрыли мужчину, он сильно разгневается и заберёт Алоиза к себе. А ты снова останешься одна.
- Тогда я попрошу Зигфрида, чтобы он не разлучал нас. Я дала себе обет быть Алоизу верной женой, и я сдержу своё слово! – И она с нежной кротостью заглянула юноше в глаза и прикоснулась рукой к его обнажённой груди. – Не бойся, здесь тебя никто не обидит.
- Так уж и быть! – смягчилась Дениза. – Обвенчайте их поскорей по нашему обычаю и посвятите новичка во все правила нашей жизни. Если он нарушит хоть одно из них, будет навсегда изгнан из нашей дружной семьи!
С весёлым щебетом виллисы тесным кольцом окружили жениха и невесту, осыпали их душистыми лепестками фиалок и возложили им на головы венки из бело – розовых маргариток.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 20
© 11.01.2017 Долорес

Рубрика произведения: Проза -> Сказка
Оценки: отлично 1, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор














1