Князь Мирослав Часть 3 Главы 4 - 5


ГЛАВЫ ЧЕТВЁРТАЯ

В начале апреля смеркалось уже довольно поздно, поэтому пришлось ехать в кромешной темноте - так было безопасней. До Бутырского вала доехали без приключений, а дальше по накатанному полозьями саней пути, выехали на дорогу, ведущую на Дмитров. Путь их лежал в маленькую деревушку Бутыркино.
За всё это время Мирослав в сознание не приходил, и Веселина горячо молила Божью Матерь и Спасителя, чтобы он не помер в дороге.
Сидя на облучке, Степан всё время погонял лошадь, и она быстро бежала по гладкому насту.Не отставал от розвальней и Михеич на своей Коврижке, время от времени ласково потрёпывая  её по косматой чёлке.
Когда проезжали Бутырскую заставу, Веселина маленько струхнула. Она боялась, как бы их не остановили заборольники, ( ст русск. - воины, находящиеся за аборолами - оборонными валами) не потребовали бы опасной грамоты, (ст. русск. - предохранительный лист для свободного въезда в Москву) и уж тем паче не обыскали бы розвальни. Но никому из заборольников даже в голову не пришло обыскивать трёх бедных крестьян, которые, якобы, ездили в Первопрестольную по приказу своего господина, воеводы Юрия Захарьевича Захарьина - Кошкина. Видимо, и среди заборольников Бутырской заставы этот человек пользовался большим уважением.
При подъезде к деревне Мирослав зашевелился и глухо застонал. Веселина разгребла сено и при бледном свете месяца увидела обезображенное лицо любимого. Она отвела взгляд и губы её задрожали. Но ни одна слёзинка не выкатилась из её воспалённых глаз: девушка их попросту все выплакала. Она достала из-за пазухи бутылку с настоем Харлампиевны, выдернула пробку и, аккуратно разжав зубы мужа кинжалом, влила ему в рот немного целебного настоя. Мученик застонал снова.
- Кто здесь? - спросил он хриплым, незнакомым голосом. - Я ничего не вижу!
- Мирославушка, любый мой, это я твоя жена, Веселина, - с нежностью сказала девушка. - С нами слуги твои верные: Степан Свешников и Михеич.
- Исполать! А матушка моя где? Неужели её...
- Нет, нет, не волнуйся, сокол мой ясный! Матушке твоей удалось бежать. Сейчас она - спаси её и сохрани, Господи! - уже далече от Москвы. В Польшу уехала княгиня, к пану Потоцкому. Мы тоже туда уедем, лишь только тебе станет полегче.
- Как хорошо! Спасибо тебе, жена моя милая! - сказал Мирослав и снова впал в забытьё.
Вот и деревушка Бутыркино. Степан повернул лошадь вправо, и беглецам предстала следующая картина: селение представляло собой несколько убогих тёмных строений, покрытых соломой. В  стороне виднелся высокий терем, видимо, воеводский. Ни огонька, ни лая собак. Тишина стояла такая, что было слышно, как под полозьями розвальней скрипит снег.



- Что делать будем? - нарушил тишину Степан. - Где искать дом Акулины Фёдоровой? Коли стучать в каждую дверь, могут возникнуть подозрения. У людей языки без костей.
- А знамо, робяты, что такие бабки живут обнокновенно рядом с лесом, - подал голос Михеич. - Вона, виднеется домишко, а из трубы валит дымок. Небось бабка сейчас своё целебное варево варит.
Вы тута покедова погутарьте маненько, а я наведаюсь в тот домишко. Авось, мне и повезёт.
- Деда, ты цедульку-то Харлампиевны взять не забудь, - напомнила Михеичу Веселина, протягивая ему заветный клочок бумаги. Сама девушка была безграмотной.
Дед поскакал вперёд. Степан и Веселина стали дожидаться его возле какого-то старого тына. Минут через десять - пятнадцать послышался лошадиный топот, и молодые люди увидели приближающуюся к ним Коврижку.
- Ну, что я вам баил? - спросил довольный старик. - Чутьё у меня на всех энтих колдуний. Ентот самый дом и есть. Поехали, Акулина Хрлампиевна нас уже поджидает.
Подъехали к нужному дому. Знахарка стояла на пороге с зажённым жирником в руке.
- Вносите больного в дом и кладите его на лавку, - приказала она строгим голосом. - Сами идите покедова в ту малую комнатку и терпеливо ждите.
Акулина Харлампиевна совершенно не походила на свою московскую сестру. Она была полная, в самом расцвете лет, одета опрятно, можно даже сказать богато. На ней был новый сарафан, понёва, голова покрыта ярким цветастым платом. На груди сверкало серебряное монисто.



Степан осторожно снял Мирослава с розвальней, на руках внёс в дом и положил на широкую лавку, на которую указала Акулина Харлампиевна.
Знахарка передала Степану жирник, внимательно осмотрела мученика и, не задавая никаких вопросов, велела молодому человеку нагреть воды.
- Огненная немочь ( стар. - горячка) у бедняги, - сделала вывод Акулина, пощупав лоб Мирослава.
Получив на свои руки пациента, она с ловкостью и знанием дела принялась за лечение его. Осмотрев вывихи и раны, она живо вправила вышедшие из суставов плечи, а к ранам приложила какие-то собственного изготовления примочки. На веки наложила повязку с лечебной мазью.
Степан Свешников попытался было помочь женщине, но та его быстро отбоярила.
- Не мужское это, батюшка, совсем дело, - сказала она. - Лечи тогда сам, один, а себя учить я не дозволю, молодчик.
Степан, глубоко веря в знания и опытность знахарки, не стал вступать с ней в препирательства и настаивать, а удалился к друзьям, пожелав ей успеха.
- Так-то лучше! - проворчала ему вслед женщина. - А то с вашей наукой как раз на тот свет  отправите вашего боярина. Ему и так, батюшке болезному досталось...
Потом она подозвала к себе Веселину.
- Ты, как я понимаю, жена энтого человека, - сказала Акулина. Она словно читала человеческие мысли. - Господь милостив. Плечи-то ничего, я вправила. Кости целы, их не поломали во время пыток. Спину, исполосованную кнутом, я залечу, а вот раны на обрубках рук не больно добры...
Веселина сняла с себя нитку жемчуга бурмицкого, который был подарен ей некогда Иваном Лошинским, и протянула его знахарке.
- Тётенька! - горячо взмолилась она. - Христом Богом тебя заклинаю, спаси моего мужа!
- Не боись, дитятко. Сделаю всё, что в моих силах. А жемчуг свой убери, милая. Мне он ни к чему! А скажи-ка мне по совести: ведь не из простых крестьян твой муженёк будет? У меня глаз намётан: не вор он и не тать. Пытали его люто, ишь как поседел, сердешный! Видать, он кому-то сильно насолил. Ведь так?
- Так, тётенька Акулина, но не могу я пока выдать его тайну. В бегах мы с ним...
- Понимаю, - голова знахарки слегка качнулась. – Завтрева по утру отведу я тебя в терем к нашему воеводе, Юрию Захарьевичу. Ему всё и расскажешь. Да ты не дрожи, как осиновый лист. Добрый у нас воевода, никогда не обидит больного или убогого. Всегда приютит, да ещё денег с собой даст.
В этот момент Мирослав застонал, и Веселина рванулась к лежанке, на которой он лежал.
- Ступай, отдыхай, девонька, - остановила её Акулина. - Сейчас ты ничем не поможешь своему князю. Ложись на мою кровать, деда положим на печку - у него кости старые, ну, а молодцу и на полу будет удобно. А я посижу с твоим мужем, не беспокойся. Всё, что теперь ему нужно - покой.
Помолись Богу за своего ненаглядного и располагайтесь на ночёвку. Да что же я такая нерадивая? -
вдруг спохватилась она. - Вас же покормить надоть. Там в печке картошка ещё тёплая, на столе -  каравай хлеба, да соль в солонке. Водицу чистую, из родника принесённую, в деревянном ведре найдёте. Ешьте, и спите себе спокойно. Утро вечера всегда мудренее.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Воеводе Юрию Захарьевичу Захарьину- Кошкину в описываемое нами время было тридцать семь лет. Женат он был женат на дочери Ивана Борисовича Тучкова - Морозова, Ирине, и имел от брака семерых детей: шесть сыновей и одну дочь - Феодосию. Великий князь Иоанн Васильевич относился к Юрию Захарьевичу хорошо - воевода всегда был верным его слугой и каждый его указ исполнял неукоснительно. Короче говоря, он был во времени ( стар. - в милости) у государя. Юрий Захарьевич узнал о вечерних гостях рано утром от своего дворецкого. Добрый воевода решил самолично допросить гостей, и подумать, что с ними делать. Узнав, что в избе Акулины  Фёдоровой лежит больной человек, он сам пошёл к ней, чтобы взглянуть на тех, кого Бог занёс
в его вотчину.



Когда Юрий Захарьевич, в сопровождении трёх своих телохранителей, на правых мизинцах которых висели ногайки, вошёл в чисто убранную горницу, гости и сама хозяйка поклонились ему в пояс.
На воеводе было надето расшитое золотом парчовое полукафтанье, опоясанное козылбатским  ( персидским) кушаком и чёрные бархатные штаны, заправленные в сапоги, носки которых были несколько загнуты кверху. Обоюдоострый нож в ножнах, на кольчатой цепочке, висел у него сбоку.
Он стряхнул шапку с собольей опушкой и помолился на образа. Лицо у Юрия Захарьевича было немного рябоватое, но открытое, нос прямой, с несколько раздутыми ноздрями. Небольшая бородка была посеребрена сединой. Тёмно-серые глаза его сразу же засветились добротой и состраданием, лишь только он увидел лавку, на которой лежал без признаков жизни Мирослав Землянский.
- Ну, сказывай, Акулина Харлампиевна, что за гостей таких принесло в мою вотчину? -
спросил он голосом низким, но ласковым. - Много разбойников шляется сейчас по лесам и дорогам, поэтому, гости дорогие, не обессудьте, хочу спросить у вас: что вы за люди такие и каким ветром вас занесло в мои владения?
Акулина ещё раз поклонилась своему господину и, указав рукой на Веселину, которая всё ещё была в мужской одежде, сказала:
- А не я, батюшка воевода, должна сказывать, а вон ента красна девица.
Юрий Захарьевич посмотрел на девушку пристальным взглядом, потом перевёл взгляд на двух  её помощников.
- Девица? - удивлённо переспросил он. - А я подумал, что это юноша такой пригожий стоит  передо мной.
Веселина немного подумала - а вдруг они опять приехали не туда, куда надобно, - и этот на первый взгляд порядочный человек, выдаст их со всеми потрохами ярыжкам Иоанновым. Ей казалось, что, ежели её отвезут в монастырь, то Мирослав не будет жить без неё ни минуточки. Да и она без него сразу погибнет. Что сказать этому знатному человеку? Правду? А, может, соврать с три короба? Но, взглянув сначала на изувеченного супруга, потом переведя взгляд на воеводу, молодая женщина решилась открыть ему всю правду - уж больно понравился он ей с первого взгляда. И с какой нескрываемой жалостью смотрит он на Мирослава!
Веселина опустилась на колени перед Юрием Захарьевичем.
- Батюшка воевода, помоги нам! Христом Богом заклинаю тебя, помоги! - взмолилась бедняжка. - Нету у нас на Москве никого, кто мог бы нас защитить. От добрых людей мы узнали про тебя, заступника. Ведь перед тобой лежит не простой человек. Перед тобой лежит бывший князь Мирослав Землянский. Я - его законная жена, а это слуги наши верные, которые не оставили нас в беде в трудный час. Уповаем на твоё милосердие и просим у тебя помощи и приюта.
- То-то я смотрю, что этот больной молодец мне показался знакомым, - сказал воевода. - Но за какие-такие грехи его так изувечили, несчастного? Помнится, он занимал высокий пост при дворе  Великого князя: состоял в " Иностранном приказе" и был послом в Польше. Так, значит это и есть знаменитый Мирослав Землянский? Знавал я его батюшку, Всеволода Владимировича...
- Всеволод Владимирович приказал всем долго жить на самое Крещение Господне, - учтиво перебил воеводу Степан.
Юрий Захарьевич встал с лавки и широко перекрестился на образа.
- Царствие ему небесное, место покойное, рай пресветлый! Славный был воин и надёжный друг. Большое счастье было состоять с ним в дружбе. Помнится, жена у него была, Елена Борисовна. Мы  её ещё Еленой Прекрасной звали. Умная, достойная женщина. А про их сына, Мирослава, я так скажу: видел его всего несколько раз, и сразу понял, что этот молодой человек - истинный сын своих родителей и матушки нашей Родины. Кстати, а сейчас где Елена Борисовна? Жива ли она?
- Елена Борисовна уехала далеко, - ответила уклончиво Веселина. - Её, как и меня, Великий князь приговорил к пострижению в монахини. Она уехала потому, что была уверена, что Мирослава предадут казни. Но его после пыток лютых лишили рук и глаз.
Наступило минутное затишье. Юрий Захарьевич нахмурил брови и сжал кулаки. Веселина вся затряслась со страху, подумав о том, что тот осерчал на последние её слова. Но она ошиблась.
Воевода подошёл к Мирославу и, тяжело вздохнув, сказал:
- Догадываюсь, кто подвёл бедного князя к таким мукам. Дьяк Курицын! Я прав, старинушка? - обратился он к скромно стоящему в сторонке Михеичу.
- Прав, батюшка, прав! - с негодованием воскликнул старик. - Истинная правда во всех словах твоих. Ведь наш князюшка чист, как агнец божий! Честь и совесть всосал он с молоком своей  матушки. Я ведь его с измальства на своих руках нянчил. Никогда он не пойдёт на сделку с совестью. А то, что он будто бы убил предателя, своего бывшего стремянного, так будь я помоложе, то сам бы придушил такую гниду собственноручно.
- Я верю вам всем! - сказал Юрий Захарьевич. - Поэтому, повелеваю: перенести больного князя в мои хоромы. Отвести ему самую лучшую светёлку. А тебе, Акулина Харлампиевна, поручаю заботу о нём. Ты, девонька, будешь жить в комнате рядом с мужем. А вас, мужички, я размещу в людских. Лошадок своих доверьте моим людям, они о них позаботятся.
Веселина стояла сама не своя, не веря в такое счастье. Но одна мысль не давала ей покоя.
- Батюшка воевода, не подвергаем ли мы Вас опасности? - спросила она насторожённо. - Не  настрочат ли донос на нас Ваши люди?
- А ты умная девушка. Нет, дитя моё милое. Среди моих людей предателей нет! Живите спокойно. Никто не посмеет вас здесь обидеть. А как только князь Мирослав пойдёт на поправку, будем думать, как вернуть ему его доброе имя. Пойми, доченька, не такой уж плохой человек, наш Великий князь.
Слаб он характером и слишком доверчив, ну, прямо как твой муж.






Рейтинг работы: 3
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 65
© 06.01.2017 Долорес

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман
Оценки: отлично 2, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора














1