Князь Мирослав Часть 2 Главы 5 - 6


ГЛАВА ПЯТАЯ





А в светёлке Веселины горела одинокая свеча. Мирослав стоял рядом с женой и сильной рукой ласкал её короткие русые волосы. Она же смотрела на мужа своими особенными, с поволокой, как у лани, большими синими глазами и старалась заглянуть в его душу. Он был с ней необыкновенно ласков сегодня, и ей хотелось кричать от его ласк. Но молодая женщина чувствовала, что супруг где-то далеко, что его гложет какая-то непонятная тоска. Она понимала, что в их первую брачную ночь он всё исполнял как полагается, что он хотел доставить ей, как можно больше удовольствия, но будто какое-то сказочное существо высасывало из него всю жизнь по кровиночке. Нет, у него нет другой женщины -  Веселина это точно знает. Однако, ей было бы спокойнее, если бы она была. Здесь что-то другое, суть которого молодая женщина понять не могла. Она многое отдала бы за то, чтобы глаза любого Мирославушки светились счастьем, как тогда, в первый их день, в мыльне. Они совсем недавно обвенчались, но в глазах мужа была одна лишь пустота, смотреть на которую без слёз было невозможно. Тогда в Ракомле, когда Мирослав выкупил её у боярина Лошинского, Веселина была уверена, что счастье никогда не покинет её, потому что она всегда будет рядом со своим любимым. Но чует её трепетное сердце - между ними существует какая-то непреодолимая преграда. И никто: ни Мирослав, ни княгиня Елена Борисовна, ни она сама в этом не повинны.
И всё же она была счастлива в первую брачную ночь. Находясь в объятиях любимого, Веселина начала засыпать. Мирослав прислушивался к её мерному дыханию и сам погружался в туманный, почти неуловимый мир полугрёз и обрывающихся, быстро несущихся мыслей. То был не сон, но и не явь. Сознание действительности сменялось какими-то фантастическими картинками, и князь уже не мог сообразить, что есть фантазия, а что действительность. То его горе, несчастье, которое он себе сам приготовил и под бременем которого изнывал, казалось ему ещё ужаснее. Оно принимало даже какую-то невиданную форму, страшный, гигантский образ, и надвигалось на него, давило его своей каменной тяжестью, то внезапно, в одно мгновение рассыпалось страшное видение и откуда-то из лучезарной высоты вдруг слетало к нему белокрылое счастье.
Перед ним, как в калейдоскопе, с невероятной быстротой менялись любимые лица: Веселины, матери, отца, тётки Марии Борисовны, Степана Свешникова, пана Потоцкого, Ели... И вдруг он - Феликс Полторацкий, - который со своим тестем давно уж, наверное, сплели тенета, чтобы опутать его всего. Что стоят его грамоты и письма, которые он старательно выводил и почти каждый день посылал, как он считал, своему другу, ИоаннуIII? Всё уже давно сказали за него в извращённой форме.
" Нет! - сказал он сам себе. – Верно, всё уже устроено заранее, и теперь ничего не поделаешь"!
Но всё равно он заставил себя встать, засветил свечу, достал бумагу, перо и чернила. Он решил немедленно написать грамоту Великому князю. В ней князь с свойственной ему дипломатической осторожностью весьма пространно и весьма туманно писал о восьми месяцах, проведённых им в Польше. Но одно не забыл он отразить в своём послании, что за его спиной плетётся нить заговора. А главные предатели, которых Великий князь, как ядовитых змей, пригрел на своей груди - Феликс Полторацкий и его тесть посольский дьяк Фёдор Курицын, до сих пор разгуливают на свободе.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На безоблачно - голубом, с лёгким розоватым оттенком небе, в слабом морозном тумане выплыло солнце, и оживились московские улицы. Недавно выпавший снег, скреплённый морозом, ярко блестел и переливался всеми цветами радуги. В почти безветренном воздухе прямыми белыми столбами поднимался дым из печных труб. Московский люд весело приветствовал ясный зимний денёк и как-то оживлённо спешил по улицам.
В окно светёлки, где лежали на постели Веселина и Мирослав, ласково заглянуло солнышко.
" Жаль, что зимой солнце только светит, но не греет, - сладко потянувшись, словно молодая игривая кошечка, подумала Веселина, обнимая ещё спящего Мирослава. - Ну, ничего, не успеешь оглянуться, наступит весна - красна, а там - и лето красное. Поедем в Великий Новгород, заберём с собой братишек. Мирославушка обещался, что мальчики будут жить с нами. Княгиня - добрая женщина, она не будет противиться тому".
Она снова прильнула к супругу и подумала о том, что он стал ещё краше: так ему к лицу яркий румянец, разгоревшийся на лице. Молодой князь наморщил нос от солнечного зайчика и чихнул. Потом он быстро перевернулся, подмяв под себя Веселину.
- Ах, ты, хитрющий какой! - весело засмеялась она. - А я грешным делом подумала, что ты ещё почиваешь. Ведь всю ночь почти глаз не смыкал... Всё чего-то писал...
Но Мирослав не дал ей договорить. Он нежно прикрыл манящие губы супруги своими горячими устами.
- Я люблю тебя, лада моя! - нежно сказал он. - Ничто нас в жизни не сможет разлучить, разве, что смерть.
И тут в дверь светёлки раздался такой страшный стук, что Веселина от неожиданности вздрогнула и ещё теснее прижалась к любимому.
- Кто это так страшно стучится, Мирославушка? Ещё немного и дверь разлетится на мелкие щепки.
- Да нет, солнышко моё, это Михеич дрова на улице рубит.
Но молодая княгиня не поверила этой байке. Она наскоро набросила на себя длинную рубаху, надела летник и выглянула на улицу.
- Там никого нет. Это в дверь стучат. Слишком настойчиво. Слуги так бы не посмели...
Ты ждёшь кого-нибудь, любый мой?
Мирослав опустил глаза и стал молча одеваться.
И тогда Веселина поняла всё, и в глазах её синих вдруг загорелся неукротимый огонь ненависти к тем, кто стоит там, за дверью и кто пришёл за её мужем. Она подошла к двери, простоволосая, и, прижавшись к ней спиной, прошептала чуть слышно:
- Беги, Мирославушка! Беги, сокол мой ясный! Есть ещё время. Беги через окно. За меня не беспокойся. Я и не такое на белом свете повидала! Беги в Великий Новгород. Там спросишь в Рыбной слободе вдову кожемяки, Марью Краюшкину. Это тетка моя родная. Укроешься пока у неё.
Мирослав горько усмехнулся. Он надел на себя холщовые штаны, длинную рубаху, натянул на ноги немецкие сапоги. Потом подошёл к жене и страстно поцеловал её в губы.
- Прости меня за всё, Веселина, - сказал, тряхнув тёмными кудрями. - Прости, что не пришлось нам в полной мере познать радость любви, а тебе счастье материнства. Не суди меня строго, но знай: я не тать, чтобы бежать из дома через окно. Я - человек чести и совести. Просто меня предали... Да и некуда бежать - думаю, что дом окружён со всех сторон.
Стук в дверь повторился сильнее, настойчивее: ещё секунда, и она слетит с петель.
- Ступай, открой! - приказал Земляский, в прямом смысле слова оторвав от себя жену. -
Это за мной пришли.
Она покорно открыла засов, и в светёлку ввалились шестеро приставов - косая сажень в плечах. Все разом набросились они на Мирослава. Потом один из незваных гостей достал из-за пояса сыромятный ремень и стал крепко вязать ему руки.
Именно в том самый момент, когда случилась вся эта заваруха, Веселина увидела на маленьком столике возле кровати обоюдоострый кинжал Мирослава венецианской работы в изукрашенных драгоценными каменьями ножнах. Она боком подошла к столу, незаметно вынула кинжал из ножен, и пока приставы измывались над любимым, осторожно вложила его за правое голенище немецкого сапога.
- Так-то Великий князь встречает своих послов? - горько усмехнулся Мирослав, еле заметным кивком головы, поблагодарив супругу за сообразительность.
- Какой ты посол, крамольник? Ты - изменник польский! - рявкнул громовым басом третий пристав. - Ну, ничего, князь - батюшка разберётся, что ты за птица такая. Тащите его вниз, робята, да в розвальни бросайте. Поди его светлость не езживал никогда в таких экипажах.
Мирослава волоком протащили мимо рыдающей Елены Борисовны, которая попыталась накинуть на плечи сына соболью шубу.
- Не велено! - что есть мочи заорал пятый пристав. - Ты княгиня не боись, туды, куды его светлость приказано доставить, никакие шубы не надобны. Тама и без шубы князю будет жарко, как в преисподней!
Во дворе Михеич всё же снял со своих плеч видавшую виды доху и набросил её на плечи своего молодого господина.
- Поди на дворе не лето красное! - сказал он серьёзно приставам. - Человек всеж-таки живой!
Они не стали возражать старику. Все на Москве его прекрасно знали и уважали за мудрость и живой ум.
- Ладноть, пущай будет! - сказал, сжалившись над пленником, возница. - Токмо, старик, доху тебе никто взад не возвернет.
После того, как розвальни с князем Мирославом выехали за дубовые ворота, Елена  Борисовна обняла Веселину. Они долго стояли так, рыдая, о человеке, которого обе любили больше жизни.






Рейтинг работы: 16
Количество отзывов: 2
Количество просмотров: 76
© 05.01.2017 Долорес

Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман
Оценки: отлично 4, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 4 автора


Светлана Мельникова       27.05.2017   22:23:22
Отзыв:   положительный
Долорес, я так надеялась, что Мирослав с Веселиной смогут
насладиться своим счастьем, но не дали. и почему добрым
людям так не везёт?! Конечно, в те смутные времена трудно
было бы ждать от царских прислужников деликатного обхождения.
Спешу читать дальше.
С благодарностью и теплом.


Долорес       28.05.2017   07:34:48

СПАСИБО, МИЛАЯ СВЕТОНЬКА, ЗА ВЕРНОСТЬ!
МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО И В НАШЕ ВРЕМЯ ВЕЗЁТ В ОСНОВНОМ СТЕРВАМ И ПРОХОДИМЦАМ.
ВСЁ В ИСТОРИИ ПОВТОРЯЕТСЯ, А НАЙТИ ВТОРУЮ ПОЛОВИНКУ, ВТОРОЕ СВОЁ "Я" ОЧЕНЬ СЛОЖНО.
А ЕСЛИ ДАЖЕ И НАЙДЁШЬ, ТО НЕ ВСЕГДА УДАЁТСЯ УДЕРЖАТЬ ТАКУЮ ЛЮБОВЬ В СВОИХ ЛАДОНЯХ.
У МЕНЯ ТОЖЕ БЫЛА. НЕ СМОГЛА УДЕРЖАТЬ, ДА ЕЩЁ ЛЮДИ "ДОБРЫЕ" ПОМОГЛИ...
С НЕЖНОСТЬЮ И ЛЮБОВЬЮ!



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1