КАСКЫР




Выдавая справку об освобождении, начальник колонии строго глядя в глаза Тимохе спросил:“ Чем на воле заниматься будешь? Опять за старое примешься или как? „
-Не знаю. Не решил ещё,-честно ответил Тимоха.
-Не пойму я воров. Вот ты, к примеру, пять раз чалился. Считай больше половины жизни здесь отмантулил. Неужели опять зону топтать хочешь? Ведь старый уже,-нахмурился тот.
-Это правда. Старый. Только пустой разговор вы завели, потому как не понять вам таких как я. А насчёт зоны.., так лучше сдохну чем ещё раз сюда вернусь !- не отводя глаз от строгого взора начальника колонии, сказал Тимоха.

В этот же день, взяв билет до станции "Луговая", он поехал к брату. Сойдя с поезда, тут же на перроне, купил пачку "Беломора" и, ловко выщелкнув из пачки папиросу ,закурил.
Последнее письмо от брата он получил полгода назад. Брат звал жить к себе. Писал, что поможет устроиться на работу. Последний раз он видел брата лет двенадцать назад. Тогда, после очередной отсидки, Тимоха навестил его. Но долго у него не задержался. Не понравилось ему как живёт брат. Пресной и скучной казалась тогда Тимохе такая жизнь. Сейчас он думал иначе. Может от старости или чего другого, но теперь хотелось не изменчивого воровского фарта, а стабильности и покоя.

Спустившись с перрона и пройдя через маленькое здание станции на залитую солнцем привокзальную площадь, он спросил у одного из таксистов где можно купить водки и колбасы. Таксист, с уважением глядя на его жилистые покрытые наколками руки, сказал, кивнув в сторону примыкающей с правой стороны пыльной улицы:“ Метров триста вверх пройдёте, там продмаг увидите. В нём можете и водки, и колбасы купить.“
-Спасибо,-вежливо поблагодарил Тимоха и не спеша пошёл в указанном направлении.

Купив в продмаге две бутылки водки и пару кругов колбасы, он снова вышел на улицу и, прислушиваясь к чириканью воробьёв в кронах кряжистых карагачей, зашагал к дому брата. Дом нашёл быстро. Постояв немного около калитки, зашёл во двор. Поднялся на крыльцо. На входной двери висел замок. Вздохнув, поставил чемодан и, усевшись на крыльцо, закурил. В это время из дома напротив вышел молодой загорелый парень в синей майке и направился прямиком к нему.

-Вы случайно не брат Захара Сергеевича?-спросил он, подойдя к крыльцу.
-Случайно брат,-дымя папиросой исподлобья поглядел на него Тимоха.
-Опоздали вы,-глядя на его наколки, сказал парень.
-Чё ты там вякнул? Куды опоздал?-не отводя от него тяжёлого взгляда, встал с крыльца Тимоха.
-Понимаете,-нисколько не обидившись на его грубый тон, сказал парень.-Умер он. От рака. Уже месяц как похоронили.
-Умер? От рака?- растерянно переспросил Тимоха.
-Ну да. Мучался долго. Всё вас ждал. А вы, если в дом хотите, то ключи у меня,-протянул он Тимохе связку ключей.

Вечером того же дня Тимоха, взяв бутылку водки и два стакана, побрёл на кладбище. Найдя могилу брата, присел около изголовья на корточки, аккуратно наполнил оба стакана водкой и, осушив один из них, глядя на вытцветший венок на могиле, произнёс еле слышно:“ Вот ведь как свидеться пришлось братишка. Прости не успел. Земля тебе пухом.“

Так на улице "Юбилейная" в доме №37 появился новый жилец. Вёл он себя замкнуто. На улице появлялся редко. Знакомств не заводил. В разговоры ни с кем не вступал.
О том, что он бывший Зек, узнали с лёгкой руки местного участкового. И сразу поползли нелепые слухи: Кто-то говорил, что на совести этого воровского авторитета чуть ли не полсотни загубленных душ, и не понятно как он избежал расстрела. Другие говорили, что уркаган этот промышлял разбоем на золотых приисках и денег у него жуть как много. А один местный пьяница божился, что видел у него корону из чистого золота, такую как у царя, которую якобы подарили этому душегубу его блатные кореша жиганы.

Когда Алексей- парень, который в первый день его приезда передал ему ключи от дома и с которым он поддерживал дружеские отношения, рассказал ему об этом, то Тимоха долго , до коликов в животе, смеялся, а потом резко прекратив смех сказал, жёстко, прищурив глаза: Бывал я на приисках, когда на Колыме сидел. Только не грабил никого, а золото мыл для нашего "любимого" государства. Половина здоровья там оставил. А что всякие слухи ходят- так пускай. Бояться будут- значит и уважать будут.
-Но ведь можно ,чтобы не боялись, но уважали,-возразил ему Алексей.
-Эх, Лёха! Молод ты ещё. Жизни не знаешь,-тяжело вздохнул Тимоха и его глаза подёрнулись печалью.

Вскоре при помощи участкового Тимоха устроился на работу в столярку.
Раньше он столярничал на зоне и работа была ему знакомой. Потихоньку текли дни. Вскоре отзвенело лето и пришла дождливая осень, затем наступила зима, а за нею опять весна.
Как- то раз, возвращаясь вечером из столярки, Тимоха встретил местного чабана Сагымбая, которому недавно делал рамы для окон его нового дома. Сагымбай нёс в руке мешок, из которого доносилось тонкое попискивание.
-Чёй это у тебя там пищит?-спросил его Тимоха.
-Да, сучка моя, будь онa неладна, ощенилась. От волка. Четверых принесла. Трое сдохли, четвёртого вот топить несу.

-Ты чё с ума сошёл? Разве можно живое существо ни за что жизни лишать?-насупился Тимоха.
-Так толку то от него всё равно не будет. Волк он и есть волк хоть и наполовину,-потряс мешком Сагымбай.
-Отдай его мне,-попросил Тимоха.
-Бери,-вытащил из мешка, жалобно попискивающего малюсенького кутёнка, Сагымбай.
Тимоха осторожно взял попискивающий комочек в свои большие руки. Почувствовав тепло его рук, кутёнок тотчас же перестал пищать.

С этого дня жизнь Тимохи изменилась. Теперь он уже без особой нужды не задерживался на работе. А придя домой, прежде чем поужинать сам, кормил кутёнка.
Глядя как тот шустро лакает молоко и как раздувается его животик, Тимоха довольно улыбался, а суровые глаза его добрели. Шли дни и кутёнок потихоньку превратился из маленького комочка в молоденького жёлтоглазого щенка. Тогда то Тимоха и дал ему кличку, назвав его "Каскыр", что в переводе с казахского означает волк.

Щенок рос быстро и уже через четыре месяца превратился в довольно рослого кобеля, а ещё через пару месяцев внезапно стал проявлять строптивый характер: Дом сторожить не желал, зато целыми днями, а иногда по ночам, неизвестно где шлялся и пакостничал.
До Тимохи доходили конечно разговоры о безобразиях, которые в последнее время стали твориться в селе. Говорили к примеру, что на соседней улице у тётки Даши, которая продавала самогон, какая-то собака забралась в курятник и подушила всех курей. Говорили ещё, что на станции здоровенный псина, похожий на волка, покусал подвыпившего пассажира с проходящего поезда. О том, что это был Каскыр, Тимоха подспудно догадывался, но верить всё равно не хотел.

Не хотел до тех пор, пока как то раз ночью Каскыр не притащил домой тяжёлый свиной окорок и, положив его на крыльцо, стал скрести лапами в дверь. Тимоха открыл дверь и онемел от удивления.
- Где ж ты его спёр, Каскыр?! Ты что с ума сошёл?! Это же 146 статья. До трёх лет. Что мало?! Так прокурор добавит. Ну-ка, заходи в дом. Поговорить надо.

Про окорок так никто и не узнал. А после серьёзного разговора с Тимохой, Каскыр перестал разбойничать и шастать по селу. Теперь он ходил за Тимохой как тень. Утром провожал его до работы и шёл домой. А вечером после окончания работы встречал его на выходе из столярки. Тот уже начал думать, что кобель перебесился, повзрослел и теперь будет спокойнее. Но прошло ещё несколько месяцев и Каскыр вновь стал уходить по ночам, иногда надолго.

Алексей, которому Тимоха пожаловался, что пёс опять стал где- то шляться, посоветовал посадить его на цепь.
- Нет. Не могу,-говорил Тимоха.-Это против моих понятий.
Потихоньку шли дни, и в одну из ночей Каскыр ушёл и... не вернулся. Тимоха ходил сам не свой. Искал его по всему посёлку. Заходил и к Сагымбаю. Сагымбай сказал:“ Не ищи. Наверно в степь к волкам ушёл.“
А через две недели, как- то ночью, Тимоху разбудило знакомое царапание доносившееся снаружи. Вскочив с койки, он выбежал в прихожую и настежь распахнул дверь. Ворвавшийся Каскыр сбил Тимоху с ног и с преданным визгом стал страстно лизать его в глаза, в нос, в губы.

-Где ж ты пропадал бродяга?-счастливо улыбаясь, ласково гладил его по впавшим ребристым бокам Тимоха.-Исхудал то как.
Прошло три недели. Каскыр отъелся и опять принялся шляться по посёлку. По ночам правда исчезать перестал. А потом произошло то, чего рано или поздно должно было произойти. Как то раз к Тимохе заехал участковый и спросил: Где собака?
-Не знаю,-развёл руками тот.

-Вот видишь, Тимофей Сергеевич, не знаешь. Собственно лично к тебе у меня претензий нет, а вот к псу твоему есть. Письменные жалобы от жителей на него поступать стали. Пишут:по чужим дворам шныряет, сучек брюхатит. А если кто прогнать хочет, то рычит и клычищи свои волчьи оголяет. Обнаглел вконец. Никого не боится. Даже вы для него не авторитет, а простите за нехорошее слово, сявка. Так ведь и до беды недалеко. То что сучек брюхатит это, конечно, дело неподсудное. А вот если человека порвёт.., в общем сам понимаешь. Делай что- нибудь. На цепь что ли посади. Или кастрируй.

После того как ушёл участковый, Тимоха долго сидел на крыльце, дымя одну папиросу за другой. Потом наконец решился. Встал, вытащил из сарая железный штырь с кольцом на одном из концов и вбил его недалеко от забора, где любил лежать после своих вылазок Каскыр.
Потом зашёл в дом к Лёхе и вскоре вышел оттуда с брезентовым ошейником и цепью в руках. Закрепив цепь в кольце штыря, дёрнул её несколько раз, проверяя на крепость, и опять закурив уселся на крыльцо.

Каскыр пришёл как всегда перед наступлением темноты. Подбежал к
Тимохе, лизнул его в щёку и ткнулся большой лобастой головой в колени, ожидая ласки. Тимоха тяжко вздохнув встал с крыльца и, не глядя в глаза Каскыру, застегнул ошейник на его шее.
Каскыр не обратил на это никакого внимания и только после того, как пару раз дёрнув, почувствовал как ошейник сдавил горло, завыл. Завыл страшно, с тоской и ужасом.

Тимоха, чтобы не слышать этого раздирающего душу воя, зашёл в дом и плотно прикрыл за собой дверь. Но вой всё равно было слышно. Тимоха хотел было уже заткнуть уши ватой, но в это время вой вдруг резко оборвался. Почувствовав, что случилось что- то непридвиденное, он вышел на крыльцо. Та картина, которая предстала перед ним, заставила его похолодеть. Каскыр пытаясь сбросить ошейник перепрыгнул через забор и теперь бился, хрипя в конвульсиях, повиснув с другой стороны.

Тимоха бросился в дом. Схватил нож. Перепрыгнул через забор и резким, точным движением перерезал ошейник. Каскыр упал на землю. Из его пасти капала белая пена. Тимоха отбросил нож. Упал на колени и впервые за всю свою жизнь заплакал.
Каскыру повезло. Если бы Тимоха в тот вечер заткнул уши ватой, то всё бы закончилось плохо.

После этого случая Каскыр никогда не выходил со двора без хозяина. Не знаю, повлиял на него именно этот случай или что другое. Может это знает Тимоха. Но он не любит говорить про это.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 17
© 05.01.2017 ЭЛ

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0














1