Перстень сирены... Глава V.


Перстень сирены... Глава V.
 

Она сидит на подоконнике. Голая. Острые, худые лопатки, почти горб, непрорезавшиеся крылья ангела, желтовато –белая кожа, веки в коричневом обводе.. Кофейном. Она пьет много этой бурды, но от нее не пахнет кофе. Коньяком, виски, какой то блевотиной, гашишем.. Банально, зачем ей гашиш? И где она берет эту дрянь? Таблетки – проще. Синтетика. Нет следов. Совсем нет. Под язык. Можно запить абсентом... Тьфу, гадость. Абсент это - полынь. Спирт, настоянный на полыни. Она сидит на подоконнике. С этой глупой, полупьяной усмешкой, выгнувшись, как змея, соски торчат. И совсем не привлекает меня. Влажная, с каплями пота на висках.. Не привлекает. А давно ли было иначе?.. Она сидит на подоконнике, вписавшись в его окружность, периметр, как правильно.. Не могу никогда запомнить этой математической чуши!
- Смотри на меня, идиотка! – ору я, срываясь на какой то яростный, до огня в горле, сип, наводя на нее цифровик, а потом бросая его в кресло и хватая камеру с этими светящимися глазками, миганиями, усмешками скрытых функций...

– Чего опять смотришь в угол? Что там увидела? Призрак оперы?! – я кривлю губы усмешкой... Потом подхожу к ней.. молча врываюсь, яростно раздвигая бедра.. Как два ненасытных зверя, в поцелуе мы - не сливаемся, а почти кусаем друг друга... Она, как белка или загнанный в угол мышонок, прикусывая нижнюю губу и облизывая кровь, царапает мое левое плечо, дышит яростно, прищуриваясь, отодвигаясь, сопротивляясь моему захвату.
- Уйди! Зверь.... – Камера, автоматически мигая, щелкает и шипит. Серия снята. Я только сейчас соображаю, что – снята... И самый резкий кадр, я почти валю ее на стекло, она яростно изгибается, как дикий мангуст, ласка, змея, ползущая по раскаленному песку и со всей силы, упершись головой в мой живот, хрипит, надрывно, плюя на пол:
- Уйди, скотина. Я больше не дам тебе вышвырнуть меня в окно. Катись к Эффи, издевайся над ней, если позволит!
- Позволит. Давно ждет. Ей нравится. – Я дерзко скалюсь, в натянутой гримасе расползаются углы щек до боли, как прорезиненные.- Не сомневайся, дура, истеричка! В этом – не сомневайся.
- Она просто не лежала на асфальте с разбитой головой и сломанными руками. И ее не выворачивало от таблеток, и ноги не пухли от ремней, и она не срала под себя жидким и вонючим сутками, воя на кровати. И дерьмо ее есть не заставляли.. Эффи - балерина в тюрбане. Скрытая наркоманка, продажная тварь, но – балерина. А я только твоя мармозетка, ручная до визга Алиса. – Она высовывает язык. Прыгаю по первому зову, без бубна пляшу. Так и хочется разодрать тебя до кости, до остова...
- Раздирай! – я насмешливо смотрю на нее, худую, верткую змейку с острыми лопатками. Ангел в зачатке. С не прорезавшимися крыльями. – Ты так ревнуешь, милая? – Застегиваю пояс на джинсах, беру в руки камеру – смотрю сохраненное. – Отлично! Мне нравится. Мне всегда нравились сильные эмоции. –залпом выпиваю что то мутное в бокале, на столике, выворачиваю рукава джинсовки, свитера:
- Я пойду, пройдусь. Мне надо показать кое - кому, кое - что.. А ты.. – брезгливо морщусь – вонючая Ева, прибери здесь и найди хоть одну чистую чашку. Или – простыню. Мне надоело спать на рванье
Я иду через арку к дверям и мне в спину летит бокал, вилка, тарелка и слышится хриплое, надсадное шипение:
- Мразь.. Ты мразь и ничего больше.. Зачем ты тогда сказал моему отцу, что я умерла?! Зачем? Ты боялся, что он посадит тебя в тюрьму, если узнает правду, да?
- Клиническая идиотка! Гонимая! Да твоему отцу было плевать на тебя. И матери тоже. Им обоим было плевать на тебя, знаешь. Богемное отродье, навозные жуки, они продали мне твое трепье, детские платья и трусы, чтобы напиться в кайф. На помин души!– хрипло ору я на пороге, не оборачиваясь, и уже почти открыв дверь в элитное, безжизненно - холодное сияние холла. Он как всегда пуст. Только слева едва слышно и мерно щелкает кабина лифта и я торопливо отвечаю на короткий, вежливо – холодный кивок высокого человека с ясными глазами цвета разогретого коньяка, в дорогом английском пальто светло серого сукна. Мой сосед по площадке. А, тысяча чертей!.. Слышал ли он наши крики и понял ли что нибудь? Мне надо было кричать по - итальянски. Так проще. Этот язык мне почти родной. Я даже могу ругнуться на языке Данте...Так, слегка. Шутя.

****
- Моя любимая.. Ну, что ты.. Успокойся, что ты! – я дрожащими губами приникаю к ее запястью, только что освобожденному от трубок капельницы. Она натягивает на себя плед.. Кушетка, кресло, зеркало в пол - стены, раковина в углу, цветы на подоконнике, жалюзи,  слегка обтрепанные, белые, чуть синеватые, как снег за окном. – Все. Все, последняя капельница...
- Холодно. Я замерзла. И – голова кружится. Пить хочется. Чего то горячего. Она садится, медленно, с моей помощью, зябко трет плечи. - Ненавижу зиму. – Улыбается. Хрупкий палец очерчивает мою щеку, а я покорно ловлю его губами..
Излишне покорно. Нежно. Чтобы показать – она не одна. Чтобы не отдать. Хотя вдвоем – горше...
  • -Non osare, regina*...Сейчас домой... Сейчас, я только бумаги подпишу. – Опять клонюсь к ее запястью, и она терпеливо ждет, чтобы по сигналу красной лампочки внесли какую то папку- планшет, где отмечено, по латыни и по русски, что процедуры окончены, и это что то вклеивают в карту, а в открытую дверь едва уловим хлорамин, запах смерти... Карта у меня в руках... Как и чек об оплате процедуры, палаты, чего то еще.. Кажется, стакана какао...
Лестница. Полукружье. Она не захотела ждать лифта.

- Горушка, я просто там - упаду. И все закрыто. Мне бы подышать. Продышать.

Спускаемся. Так медленно, что проходит полчаса. В стеклянную, крутящуюся беспрерывно дверь вестибюля с абстрактной живописью на стенах, видна змеистая вереница машин, такси, коробов микроавтобусов и скорых с сиренами. Постоянно шумит грузовой лифт, но никого – ни носилок, ни больных, ни колясок.. Все призрачно. Их везут какими то другими коридорами. В бесплатные отделения. Где нет кушеток, зеркал, жалюзи, ваз с цветами.
А что есть? Решетки на окнах. Простыни в дырах, со штампами хозблока, с пятнами крови. Кровь – не отстирывается, штампы – серы, едва видны..
И руки в шрамах.. И порезах от бритвы. И ты лежишь на снегу.. Как подбитая птица, как кусочек облака или лужи.. Или это  -под тобой лужа.. О, боже.. о чем я думаю?! Когда это было, как давно... В другой жизни.. В четвертом измерении. Том самом, что наплывает по ночам удушливым кошмаром... Иногда...
***
...Красная, приплюснутая мыльница «Ауди» - вездесущий Ворохов где то раздобыл напрокат,у уехавших друзей. Она – почти нова, в ней довольно урчит двигатель «ферарри», напоенный свежим маслом, и мы можем рассчитывать на прибытие к острым, льдистым, оскольчатым берегам нашего залива примерно часа через полтора – два.
Опять ранние фонари, снежная круть, колкость, фасады дворцов издали, знакомая гамма цвета – зеленый, белый, желтый, зеркалит многооконность..
А у нее растрескались губы. И она прижимает к ним муфту. Забыла платок. Опять забыла. Открываю перчаточник. Сигаретный блок, зажигалка.. , бумажная салфетка.  И ее монограмма на кусочке шелка. Мой тайный талисман...
- Милая, возьми, вот... –

Она берет платок. И роняет на колени случайно запутавшееся в шелке продолговатое,твердое карт - бланш приглашения на выставку:
«Снежный роман. АлексЪ ЭкслерЪ. Фотоэтюды».

- Откуда? – она медленно разглаживает атлас буклета.
- А.. милая, я и забыл.. Ворохов принес. Послезавтра. Можно было бы пойти, там довольно интересно, будет новый альбом и какие то книги по искусству в фойе продают всегда. Любопытно посмотреть. «Зимний Петергоф, Сестрорецк, Выборг» ... Перспектива пространства». Так пишут газеты.
- Да. – Фей нервно тянет ожерелье шарфа чуть вниз.. – Интересно, когда он выталкивал девочку, эту травести, из окна, у него тоже была перспектива.. Для камеры...
- Как?! Зачем?! Что ты говоришь, милая,  о чем ты? - Пораженный, я едва успеваю притормозить на мигающий желтый и прижимаюсь к обочине.
- Он ее вытолкнул из окна для хорошего кадра. – Голос фея звенит, как струна альта. – Или пытался. Я слышала. Они опять кричали вчера... Мука такая. Слышать это -. Ланушка трет пальчиками виски. – Уехать бы... Куда – нибудь.. Нечестно. Я не хочу слушать чужую жизнь. Такую – и вообще не хочу..

-Любовь моя, я бы и сам .. без оглядки, ты ведь знаешь.. – Стучу по рулю пальцами.- Но.... Надо Мишке помочь. Вот когда они в Данию рванут, тогда, может быть.. – Спохватываюсь, что проговорился, но поздно. В боковом зеркальце огромные глаза – блюдца фея тотчас наполняются слезами:
- Миш --аа уез- жает?? Как? Почему ты мне .. не говорил?! – Она кашляет, захлебывается, на шарф тотчас падают капли крови, рвота открывается так внезапно, что я едва успеваю открыть дверцу, вылетаю из машины, и ее склоненная головка в моих руках.. Держу ее, бессильно чертыхаясь про себя. Что я могу сделать еще?! Спазмы душат ее, но она и сквозь них пытается улыбнуться. Губы – дрожат, беспомощно кривятся...
- Господи, милая... я зачем это ляпнул? Прости.. Совсем мне не надо было говорить тебе.. Это просто в голове у него.. Планы только.. Ласточка, вот, возьми. Вода... Извини, другой нет, давно в бутылке...
Она смешно морщится.
– Зачем ты говоришь? – хрипло серебряный смех прорывается в ее горле сквозь бульканье спазмов. – Я слышу по запаху.. Полицейский вон бежит к нам... Сейчас оштрафует, наверное.- Между машинами ловко лавирует длинная, раздутая от куртки и жилета фигура ДПС – ника... Точно – к нам.

- Добрый день. Капитан Бессонов. Что случилось? Здесь, вообще то - запрещено стоять ..
- Мы только что из гематоцентра. У вас нет воды случайно?
- Воды? – Капитан смотрит на меня, не мигая, зелеными строгими глазами. У него шрам над левой бровью в виде треугольника и вмятина на переносице. Какое то происшествие или детское озорство? Хочется думать, что -второе. Хочется думать о чем угодно, только не... Я судорожно глотаю, а он уже протягивает мне фляжку, вынутую из недр куртки. Стильно плоскую. Явно – памятную и - дорогую.
- « Полюстровская»[1]. Выдохлась только. Холодная, смотрите.

- Ланочка, вот выпей.. Давай, снимем шарф? Вот так. Не спеши. Я здесь. Я помогу– Шарф заляпан рвотой, кровью. Капитан отводит глаза, потом вдруг резко поднимает руку к козырьку, и подмигивая Лане, скороговоркой выпаливает:
- Сверните в переулок направо. Так короче. Сейчас пробки, а там можно проехать. Навигатор есть? Включите. Не сдавайтесь. Он Вас любит. Остальное – семечки. Знаю по себе.- Капитан опять подмигивает и тут я вижу, что глаза смеются. Они умеют смеяться? Здорово!

- Спасибо. – нежно бормочет фей, резко набрав воздуху в грудь. И машина рвет с места в снежно – серую пелену, вдаль от того места, где сейчас, неслышно рыча,прирученным псом, со вздыбленной шерстью в снежных комьях и колкости, сидела, цепко и упруго, смерть.. У нее бездонные, темные глаза и в них кипящее серебро, шуга наледь еще не замершего залива, Невы, стянутой прямыми стрелами набережных и мостов... Мы пролетаем переулок и еще часть автострады, как стремительный экспресс. У парадного маячит фигура в распахнутом пальто. Мишкины вихры, смешки, сигарета, вода от “ Аrmani”, небритость щек, к которым тотчас приникает фей..

- Миша, зачем на холоде?.. Без шапки... Простынешь ведь!-

- Встречаем – с,-my lady! - Мишка насмешливо гнет бровь. Рука незаметно и бережно охватывает ее локоть. Привет... Чего так долго, королева? Опять белье в бутике выбирала два часа? Или духи? Ну, ну. Капризы Вашей милости составляют наше счастье – Губы Ворохова легко скользят по синим прожилкам ее запястья, взгляд тотчас улавливает хрупкую беззащитность тонкой шеи и устремляется к кому шарфа в кровавых пятнах в моей руке. Говорить взглядом – давно усвоенный нами стиль и манера. Без точек, запятых. Пауз и тире.

У двери парадного стоит Анюта в лисьей ротонде, накинутой поверх строгого серого с переливами костюма. Полудлинная юбка, шлица, брошь – запонка в виде фрегата в лацкане. Должно быть, недавно с лекции. Мимоходом касаюсь губами виска. Стучит пульс. И у нее пульс... Черт! Жизнь Вся наша жизнь – ритм пульса.
- Грэг, что? Что сказали? Долго Вы.. Очередь? Что?
- Ничего. Гемоглобин статик – 70. Выше нельзя... У нее рвота в машине. Скажи Мишке, салон..
- Потом.. Ерунда. Вымоет. - Аня чуть склоняет голову к двери парадного распахивая ее шире и не обращая внимания на сигналы домофона. – Ланочка, тихонько, ради Христа. Миша, держи. Тут лед.
.
..Но Лана словно и не слышит последних слов. Зябко поводя плечами, пританцовывая, летит к лифту, и едва отворяются двери, вбегает в холл, навстречу белому облаку в синем вязаном платьице - матроске, с корабликами на вороте и карманах.
- Мама, мамуся приехала.. Мамочка моя... А я тебя жду – уу. Весь альбом уже кончился, и Тотоша чай выпил, а тебя нету пробки, да? – Детские мягкие ручки обвивают Ланочкину шею. Томительно пахнет в холле леденцами, свежим апельсином и почему то странно – малиной.. Свежей малиной.
-Детка моя, солнышко.. Скучала без меня, да? Ласточка, бантик какой у тебя.. Очень красиво. Ручки мой, сейчас обедать пойдем же, да? Ой, что это, Аня? Какие розы! – серебряно томительный голос Ланушки катится капельками дрожащей воды по глубинам белого, снежного, зеркального холла.
***
В гостиной, на низком кофейном столике - роскошная хрустальная ваза – широкая, с острыми гранями, будто застывший куб льда, с семью пышными цветками, упавшими из Эдема, раскрывшими лепестки – пунцово -бархатные, мягкие, будто бы - рот для поцелуя. –  - Кто же нам это диво принес? Миша, ты? - ахает нежно фей.
- Нет. Посыльный. – Анюта откидывает локон к плечу с фрегатом на лацкане. – Карточка. Какая то Лис – са Лансарова. Или Алиса.. Не помню. . Еще - рисунок или фото. Миша смотрел, сказал: « Улет» Да, Миш? Он в паспарту, на столе там.. Я и тронуть боялась..
- Черт, Ланка! Офигенный снимок.. И когда он успел снять тебя? Где? Как? На балконе, в профиль.... Плечо, щека, свет – отпад вообще.. Светотень, как у Веласкеса или Плотникова**, помнишь, было?
- Ты еще скажи: у Рубенса! – насмешливо тяну я, поднимая бровь к верху. Подходим к столику. Снимок в черно – белой гамме,
Фейная, мягкая линия плеча, овал щеки Ретро в холоде двух цветов, пронзительным «гарбовским» росчерком, взлет ресниц, их тень... Мой фей. В бессмертном миге, в стремительном и   стильном, остром клише, вдавленном в снимок: Росчерк без парафа. Параф это нечеткий абрис, пороша снежной пыли над спящим заливом и стрелой гранитного берега вдали...Да это – не Рубенс. Это всего лишь «А. ЭкслерЪ» Наш сосед по площадке. По сегодняшней жизни. Той жизни, которая все еще не принята нами. До конца. До вздоха. Или  - выдоха?!..  

[1] Марка популярной минеральной воды в Санкт - Петербурге. Открыта еще при Петре I Автор.  
* Не отпущу, королева! (итал., авторск.).
** Плотников В. Ф. - знаменитый российский фотохудожник. ( род в 1943 году).





Рейтинг работы: 58
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 251
© 14.12.2016 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2016-1855959

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература


Долорес       04.09.2017   14:38:08
Отзыв:   положительный
ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ РОМАН.НАПИСАН НЕСТАНДАРТНЫМ, НЕСОВРЕМЕННЫМ ЯЗЫКОМ.
ЯЗЫКОМ 19 ВЕКА. ГЛАВА ЧУДЕСНАЯ, НО ПРОЧИТАТЬ СЕГОДНЯ НЕ СМОГУ.
СЕЛ ГОЛОС - И ВСЕ ЗАДУМКИ - КОТУ ПОД ХВОСТ!
НЕЖНО ОБНИМАЮ!
ПОЖЕЛАЙ МНЕ ВЫЛЕЧИТЬ ПОСКОРЕЕ ГОРЛО...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.09.2017   14:51:16

Желаю желаю, желаю. вот только если - несовременным языком, то и грош ему цена - роману? :))))))))))) Так получается...?:)))))))))))))))))))))))))))))
Долорес       05.09.2017   13:31:52

НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ВОЛНУЙСЯ. НАПИСАН КЛАСС! ПРОЧИТАЛА. А СЕВШИЙ НЕМНОГО ГОЛОС ПРИДАЁТ ЕМУ НЕКИЙ ШАРМ...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       05.09.2017   14:23:07

Я так и думала.. Виват, виват... Поправляйся, обнимаю...
Шостакович       06.01.2017   18:48:46
Отзыв:   положительный
Жалко всех! Они все хорошие, только несчастливы...Придумай что нибудь! - Ты же Светлая!! Спаси...
Обнимаю сердцем.
Глава превосходная!!!
С наступающим Рождеством, Света!
Пусть ангел всегда хранит Тебя...нашего Ангела.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       07.01.2017   11:37:42

С Рождеством тебя, дорогая... Спасибо, Спасибо за все...
Инна Филиппова       16.12.2016   05:10:45
Отзыв:   положительный
Очень-очень.... Манера написания завораживает, развитие событий держит в напряжении...
Ну, и вообще - то, как ты пишешь.. Это - чистая поэзия... (Хоть по форме - и проза)))

Обнимаю ))

Извини, вчера не смогла зайти...


Ди.Вано       15.12.2016   06:57:42
Отзыв:   положительный
Глава, как сжатая пружина...
Начало...камертон
тревоги, ожидания, понимания сегодняшней жизни..
Этот новый стиль письма, резкий, местами дерзкий и по-своему тёплый...
Сочувствие капитана, детские мягкие ручки...
Свето-тени... свето-тени...
Пронизывающие строки.
Спасибо.
Поклон.
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       15.12.2016   09:19:14

Спасибо огромное... За то, что поддерживаете. И верно улавливаете суть...








1