Перстень сирены Гл.IV.


Перстень сирены  Гл.IV.
 

Парк.. Заснеженный Петергоф.. Заснеженное безе аллей, колоннады, едва прочерченные в воздухе ветви деревьев, зашитые короба скульптурных групп, мраморные ступени террас и лестниц... Нарядные яркие павильоны в снежных опушках, затаенные уголки Нижнего парка..

Пусто. Ника бредет впереди нас, в просторной шубке на беличьем подбое, с капором и муфтой.. На муфте настояла Анюта..
- Ничего то ты  и не понимаешь, Миш! - горячо шептала она мне в шею в скользко - зеркальном, гулком меховом бутике, остро пахнущем карамельным нафталином и свежевыделанным мехом, будто бы облитым тяжелыми арабскими духами. - Девочка должна уметь обращаться с такими вещами, как муфта, капор, платок.
-Сейчас все проще, Ань – отмахивался я... – Краги, моцики, шлемы... Или «шкода» там, на худой конец, джинсы, плеер в ушах, полоса манто! Но она и не слушала меня, поворачивая Никушу перед зеркалом в просторной примерочной, то так, то этак. Ника, старательно высунув язык, дразнила большое зеркало... Этакая Алиса - проказница. А сейчас она - дразнит снег, почти танцует над ним, с ним.
..
.А Ланушка? Она спускается куда то вниз, по аллее, вглубь, туда, где эти странные, пирамидальные кусты... Пустота.. Но вдруг откуда то из – за павильона, ярко – зеленого, с ротондой, выныривает, возникает пара. Контрастная, на ней - останавливается глаз. На девушке - потертое енотовое манто – пелерина, оранжевые варежки, зеленое меховое мужское кепи, надвинутое на лоб, скрывающее взгляд. А челка - упрямо выбивается. На щеке – шрам, уходящий за ухо. Травести, подросток, шарф не в тон, серовато - грязный, потертые джинсы, ботики на рыбьем меху, дорогая итальянская сумка.
Мужчина стильно не - добрит, желтое кашне, дорогое пальто стального цвета, темные очки на пол – лица. Ба, да это наш знаменитый Экслер – Экстер! Хищный анфас, вскидка, на выстрел, в сторону Ланки, прицел сапсана..
Она, королева, и не смотрит на него, осторожная поступь маленькой балерины. Не додумывая, что - дальше, я уже рвусь - свободным, парящим шагом, вниз, за нею. Холод вдоль спины. Не успеваю, итальянская вибрация сонорных:
- Miscusi, signora. Posso aiutare?[1]
–Non vale la pena preoccuparsi[2] - парирует мягко серебряными звуками – каплями ее голос, застывающий в воздухе, густо бардовые концы шарфа, кисти, его она трепетно подносит к горлу.
- Мы знакомы? Я Вас видел где – то. Не могу вспомнить, простите.
Она пожимает плечами. Подхожу, подхватываю под локоть.
- Лана, осторожнее. Скользко. Позволь тебе представить: Алекс Экслер, наш, вернее, твой сосед по площадке, икона стиля в мире фотографии. Не имею чести, к сожалению, знать спутницу. – я делаю короткий кивок в сторону девушки в кепи.- Михаил Ворохов. Свободный художник. А это.. Это - Лана Яворская, бренд «Литреса» «Буксриптора» «Ридеро»[3]в мире поэзии и авантюрного романа. Тихий очень бренд. Фейный такой. . Профессор искусства, литературы, и все прочее... Ваша соседка, одним словом! – я смеюсь и подмигиваю. Скулы Ланушки чуть розовеют смущенно, и она хрипло - серебряно роняет в смутные снега петергофские:
- Ну что ты, Михаил! Какой же я бренд, что ты! Они меня и знать то не хотят. У них другие планы...- Лана не называет меня- как обычно.. Что то тревожит ее. Что? Прах их всех побери! – как говорит Грэг. В ответ просто - молча держу ее запястье, считаю пульс. Подношу тонкие, нервные пальцы к губам.

Нескладный эльф в оранжевых варежках вскидывает ресницы и тотчас отвечает теплым пожатием, но ладонь - странно дрожит.
- Та самая Лана? Вы?. А я - Алиса. Алиса Лансарова. Можно просто - Лисса. Я Вас рисовать хотела.. Давно.. Сразу, как только прочла о Ваших ангелах.. И - Марго в «Сиреневом»[4]...Клево, отпад, ва- щще такая...она - улет просто! У меня есть несколько рисунков.. Посмотрите, да? – Рыжие кудри выбиваются из под кепи, длиннопалая рука змеится на обшлаге серого пальто Экслера. _ К нам можно просто.. в любое время... Вечером... Алекс, да? Ну, что ты молчишь?
- Разумеется! – Лениво цедит тот, окидывая затемненным взором хрупкую фигурку Ланушки.- Когда только угодно будет синьоре...
- Благодарю за приглашение, но у нас с мужем чрезвычайно мало свободного времени... Особенно – у меня. Я делаю то, что нужно. А угодно мне бывает мало что... Угодить сложно.- Усмешка воздушно прячется в углу фейных щек. - Простите великодушно, но нам пора. Рада была знакомству. – Лана - в плотном кольце моего плеча и локтя, но свободной рукой прижимает к горлу шарф, шепча прохладно- горькой волной духов мне в кадык:

- Змий какой то... Мучает девочку. И я никогда не называю моих героинь кличками из публичного дома. Фу! – фей презрительно морщится. - Пойдем быстрее от них. .. Ника, где Никуша? – Ланочка оглядывается тотчас, чуть - чуть нервно, но - медленно и плавно и нежно машет ладонью тонкому силуэту в синем манто, застывшему у можжевеловой гряды Нижнего парка:
-Ласточка, детка, нам уже домой нужно. Едем, папочка давно ждет нас. Что ты делаешь там? Иди сюда.
- Мамочка, я сейчас.. Я - вот.. Тут же птички. Я фо – то а- фи – рую – старательно, полуграссируя, по - детски – картавя, выговаривает кроха, поднимая и держа в вытянутых ручках черный квадрат планшета. Подбежав к нам, она торопливо кивает новым знакомым и тараторит оживленно:
- Мамусенька, крестный, а там та - акие птички красивые... У них хохолок рыженький на головке, а сами они черненькие, с серыми пятнышками на крыльях.. Такие длинн – ые.. Это кто? –
- Дрозды или зяблики. - Терпеливо, мягко роняю я. – Писали, что в этом году в парках Петергофа много черных дроздов. Они очень изящные...
- Изящ – ные. – какое слово красивое, – задумчиво лепечет Никуша, осторожно гладя пальчиками холодную ладонь Ланушки...
- А папочка так про тебя говорит, да, мама? Что ты изящно пишешь... И слова у тебя как будто танцуют ведь, да? - Тараторя почти без остановки, неугомонный, порывистый среброкудрый ангелочек, стремительно выводит нас из сомнительно -райских заснеженных кущ, оставляя далеко позади, на краю аллеи, рыжую нервно - изломанную Коломбину - Пьеро в нелепо оранжевых варежках и ее хищного, «эклеристого» искусительного Арлекина в сером, остроугольном пальто... Что же писали о нем? В газетах? Какой- то бред! Я ни слова не могу вспомнить.. Никак не могу...
***
«Почему же это Лана решила, что он ее мучает? Бред какой то!» – Я стою у шкафа - бюро с гравюрами Дюрера и Кипренского. Демирова задумчиво тарабанит пальцами по низкому диванному валику, щурится, вглядываясь в кипу снимков и пожелтевших старых газет на полу, Ланушка, зябко нахохлившись, пьет кофе из крохотной чашки палевого, осеннего кузнецовского сервиза, с кленовыми листьями «под Лалика»...
***
Дома у Демировой аристократически строгий дух, царство антиквариата, мебель александровской эпохи от Гамбса, фарфор, японские духи, книги на французском, Дюрер, Доре.
Алла Леонидовна ловит мой внимательный взгляд и устало роняет, делая плавный взмах кистью вокруг головы:
- Все не мое.. Не мое. Покойный муж.. Я люблю минимализм во всем, но никак не могу его достичь...Когда была в Японии, на гастролях, то ходила в гости к одному из профессоров искусства. Сидели на жестких валиках - подушках, пили японский чай, не сакэ, с лепестками сакуры.. Я спросила у него о плодах, он так удивился – у них сакуру не едят, это почти священное дерево, но его жена мне дала попробовать, в их саду огромное розовое просто было облако.. Нежнейшее. Дух захватило. А плод – маленькая ягодка. С косточкой. И вкус - айва с хиной. Очень вяжущий... как то так... Демирова, трогательно морщится, ее гримаса веселит и нас - . Потом мне уже после одного десятка спектаклей в Токио мне принесли подарок – горшок, вазон с ветвью сакуры.. От этого самого профессора. Так его потрясла моя игра, что он решил подарить мне деревце... Долго стояло у меня в спальне, потом, по недосмотру, попало на балкон, замерзло. Замерло. Я потом долго не могла играть.. Так вот, к чему я это все? – Она распускает в воздухе щепоть пальцев.. Сакура для меня как воплощение души, трепетности, мимолетности и от сознания мимолетности есть во мне тяга к минимализму, может быть.. – Демирова пожимает плечами.- Не знаю. – Она едва слышно выдыхает и давит ладонями на газетные листы, склоняется к ним, трет виски:
- А - аа, отыскалось.. Смотрите, Михаил, Георгий вот это, наверное, да? Она негромко, но ясно и твердо, отделяя каждый звук и слог, читает с листа, прижимая ладони к вискам:

«На прошлой неделе в Международном Доме Фотографии собравшаяся на новый вернисаж взыскательная публика была эпатирована очередным фотовызовом Алекса Экслера под названием « Пульс на грани» - подростки, юноши, девушки – были запечатлены в момент самоубийства. Спор разгорелся вокруг того, постановочны ли сами фотографии и этичен ли момент публичности столь трудной теме, не провокационен ли он? На все вопросы, обращенные к автору, Алекс Экслер со скептической усмешкой заметил лишь, что не считает себя приверженцем салонно - винтажной фотографии с закругленными углами. Острота социальных тем ему нравится больше. Кроме того, сказал фотохудожник, - он горд и тем, что с помощью своих снимков ему удается не только « встряхивать» общество, но иногда и спасать чью то, конкретную жизнь». – Герой, одним словом! – Алла Леонидовна усмехается одними углами губ, и вдруг с шумом выпускает из легких воздух, словно надев на лицо маску гневной Эринии. – Припоминаю, что то о нем писала и «Фигаро», есть у меня где - то... Мама собирала все, что касалось театральных рецензий. Пару раз он снимал меня, была фотоверсия для театра: «Зимняя леди», перед « Бурей» Шекспира.
Но мне почему то сразу не понравилось, как именно он снимает.. Словно удав смотрит на свою жертву, знаете. Давит. Немигающий взгляд и хищная такая манера, движения со скрытым пылом страстей, гневность затаенная, вспышками, как пламя. Опасно очень, может обжечь . Дотла сжечь. Экспансивная натура, прячущая эмоции. Он их тщательно контролирует... Как офицер рейха, знаете, - Алла Леонидовна откидывает волосы со лба, встает прямо, слегка потягиваясь, привстав на носках. Свободная туника зеленого цвета, черные брюки, замша туфель. Рукав гармонирует с червленно - муравной бирюзой на указательном пальце правой руки.. Образ законченный..

- Пойду, кофе свежий заварю.. Не поможете, Георгий? – Светло щурясь, подмигивает мне , выходит из комнаты на ходу роняя в ладошку Ланочки прохладу бирюзы, и чуть касаясь пальцами ее головы.
- Не скучайте. Примерьте пока. Это подарок. Моего покойного друга. Художник был прекрасный. Театральный декоратор. Собирал коллекцию дивную совершенно, простую на вид – фигурки из шишек. Жена Танечка его к этой коллекции ревновала, до смешного. А у него весь кабинет смолой пропах...
Мы с мужем приходили к ним и как будто в лес попадали сразу...
-Многое теперь позади.. Только снится. И аромат тоже снится, представляете? Я поэтому часто в лес уезжаю, под Сестрорецк, в Комарово. От тоски как можно подалее.. так вот убегаю.. Бегу.. -

- -Алла Леонидовна, что Вы, какая тоска пред вами и с Вами, помилуйте! – басит хрипло и чуть недоуменно Мишка. - Скоро новая премьера в театре. Опять шум, опять любопытство. Новая трактовка.
- Да, – рука в зеленом переливе муара свободно скользит по косяку. – «Крик» - интересная пьеса, мы ее репетировали с Володей Тоцким еще в линиях Витеза, а как теперь получится, кто может угадать? Я вот ищу, кому бы передать архив, фото и все.. Вы возьмете?
- Для выставки? – Я делаю вид, что не совсем понял ход мыслей Демировой. Неизбежно печальный, но естественный. – С удовольствием, Алла Леонидовна.
-О, нет. Насовсем.- улыбается Демирова и лицо ее светится неожиданно, как китайский фонарик, домик, изнутри. – Ну что Вы бровь гнете, что? Мне ведь уже под ****десят, вышвырнут все после похорон на какую нибудь свалку или купит вот такой меценат, эсэсовец, как Экслер, и будет в строчках искать портрет любовника, нескромные признания, запах скандала какого то.. Прелести посмертной памяти, нет ничего отвратительнее этого, как говорила Раневская, помните, да?

По столовой в сдержанной черно – белой гамме ароматным облаком плывет запах арабики, смешанной с корицей, густой пряный, сильный, перебивающий тонкий аромат антоновки: запах лета, травы, шафрана.. Тонко нарезанный белый батон, капли меда.
- Лана, а Вы бы не хотели написать книгу о Вертинском? Или -роман? У меня есть его письма к Алексею Козловскому, воспоминания о Холодной об эмиграции в Шанхае.? Не попробуете? Ваш летящий почерк, стиль, манера... Ваша стремительность... Это его образу как раз подходит, да. – актриса словно что то утверждает.
- Я не могу так сразу сказать.. Это, наверное, надо же ехать .. в Китай? – мой непостижимый фей поднимает огромные глазищи на Демирову, смотрит, чуть удивленно и как то сквозь нее, нездешне. – Я не могу сейчас.. Грэг. Никуша... и все это...
- Зачем ехать? Не обязательно. Если хотите, я Вам организую тут презентацию с несколькими знатоками ,они все мелочи знают, искры.. Вам интересно искры, да ведь?
Ланушка кивает, чуть растерянно. Кажется актриса уловила суть ее стиля: искристая, нежная, призрачная небрежность, стремительный прочерк, промельк, как снежная россыпь..
- Георгий, а Вы что скажете? Что думаете? – Демирова внимательно смотрит на меня медленно кроша хлебный мякиш в изящную полуплоскость кофейной чашки. Японский фарфор. Она сама, как его скользящие матовые блики, бледна, губы чуть прикушены.
- О, я никогда Светлане не диктую, что делать. Нет привычки. Да и не наш стиль отношений- я, чуть хмурясь, улыбаюсь. - Боюсь, ей просто не позволит писать ее напряженный график: лекции, презентации. У нас на этой неделе еще две. Из книжного на Васильевском звонили даже...

- На Васильевском.. Я однажды ехала туда на старом трамвае... Так странно было, ехала в ночь. Тогда кончился мой очередной спектакль, очередной роман со сценой... Ехала, думала о финале, была совсем молода тогда. Асфальт блестел в фонарях. Вышла из трамвая, оставила на сиденье все цветы, брела просто в ночь и так свежо пахло сиренью, кажется, был май тогда... Не хотелось возвращаться в пустой дом.. И думала о какой то ерунде.. Какие глаза у главного героя... что то еще... О кулисе застрявшей, о поясе на платье... О том, что не дописала письмо своей давней подруге, в Ригу.. И так свежо было. Так свежо... Как будто только родился мир, до остроты.. И сейчас знаете, еще бывают такие ощущения.. – Демирова вдруг встает резко – так распрямляется змея, - и, подойдя к окну, наклоняет раму вниз.. Венецианское открывание. Фрамуга, как акробат, описав дугу, почти падает вниз, и крупинки ледяного дождевого снега или снежного дождя почти падают на столешницу, в кофейные чашки, на блюдо с нарезанными яблоками.. Поздняя антоновка из крохотных садов около Сергиевки или под Сестрорецком...Подлинность лета.. Нечаянно оставшаяся, появившаяся, затерявшаяся, смягчающая нота, посреди аккордов наплывающей ночи, свежего ветра со стороны Невы, ее дельты, несущейся в залив...  

[1] Простите, синьора. Могу помочь? ( итал.) [2] Не стоит беспокоиться. (итал.) [3] Названы имена крупных электронных издательств в России. Ситуация иронически обыгрывается автором. [4] Здесь и далее речь идет о романе С. А Макаренко – Астриковой «Сиреневый ангел» и его главной героине Маргарите Воротынской. Автор. (См. роман «Сиреневый ангел». Издательство “YAM– Pablicing.”Гамбург .2013 год. Включен в каталог Немецкой Национальной библиотеки и европейский каталог современной литературы.)  





Рейтинг работы: 62
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 239
© 09.12.2016 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2016-1851354

Метки: петербургский роман сирена, главы, Нева, художники, фото, тайна.,
Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература


Долорес       29.08.2017   12:33:18
Отзыв:   положительный
МИР НЕЗЕМНОЙ, ОСОБЫЙ, НЕДОСТУПНЫЙ, ВОЛШЕБНЫЙ
С ПРИВКУСОМ КОФЕ И ОСЕННИХ Я БЛОК.
ПРИЯТНО ЧИТАТЬ ТЕКСТ, А ЕЩЁ ПРИЯТНЕЕ ЧИТАТЬ ТЕКСТ - В МИКРОФОН.
ЦЕЛУЮ ПАЛЬЧИКИ!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       29.08.2017   12:41:33

спасибо огромное...
Мария ...       16.01.2017   22:43:03
Отзыв:   положительный
"Как будто только родился мир, до остроты.. И сейчас знаете, еще бывают такие ощущения..."

Подумалось - так и переживается дежавю... острота восприятия мира. А письма и милые безделушки... действительно, не хочется думать, что они окажутся в безразличных или недобрых руках. Начиталась на сегодня...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       17.01.2017   09:55:09

Бпагодарю очень...
Шостакович       11.12.2016   14:35:10
Отзыв:   положительный
Замечательный роман, читается с огромным интересом и очень волнует!!
Светлая прости за вынужденное помалкивание, конец года, аврал...
Читаю всё на работе по возможности...Обнимаю нежнейше!
Спасибо что пишешь то, что хочется и необходимо в жизни прочесть. Вот!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       12.12.2016   10:46:32

Главное, чтобы все было хорошо, Наташа у тебя и здравие было.. Спасибо, что так неравнодушна ко мне... к моему творчеству...
Инна Филиппова       10.12.2016   16:38:24
Отзыв:   положительный
Cпасибо тебе...
Читается - на одном дыхании...

Замечательные описания...
Очень нравится образ Демировой - он объемный такой...

Я тут заболела... не теряй...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       11.12.2016   09:39:53

Спасибо, что прочла. Поправляйся. Люблю.

Ди.Вано       09.12.2016   17:34:30
Отзыв:   положительный
Порадовало продолжение.
Вся ткань главы пропитана такими подробностями внешнего и внутреннего состояния героев.
Превосходная галерея законченных образов, характеров...
А идея с Вертинским..Такой знаковый штрих. Визави знает о возможностях Ланы.
Уютно и тепло...
Спасибо!!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       10.12.2016   08:58:56

Я Вас благодарю... Сердечно... Как то думаешь, что с отзывами книга отстаивается, как вино... Это важно.. За поддержку благодарю...









1