Глава тридцать пятая


Глава тридцать пятая
    Она называла себя просто – Тижи Бёрю[1], обозначая тем самым то, что она – самка, которая является частью волчьей стаи, обитавшей в горах, где текут воды Хамира и Тургусуна. Но теперь она с горечью вынуждена была мысленно произносить о себе в прошедшем времени – «являлась». Она и до того, будучи переярком[2], находилась внизу жёсткой иерархической лестницы. Это была та степень отношений, когда слабый обязан подчиняться сильному.
    Она была дочерью волчицы, которая приходилась Матерью не только ей, но и всем младшим членам стаи. Волевая, умная, Мать стаи была наделена той внутренней силой, с которой всегда вынуждены считаться другие. Даже Вожак был таковым лишь по названию, поскольку и он побаивался её острых клыков, быстроты и внезапности. Именно Мать всегда командовала в охоте на крупного зверя, оставляя часть стаи в засаде. Она первой бросалась на добычу, показывая пример остальным.
    Уже потом, когда зверь был завален и умерщвлён, она первой приступала к поеданию самых лакомых кусков горячего мяса. Вожак никогда не лез вперёд ее. Довольствовался её разрешением разделить с ней трапезу. Остальные отрывали свою долю рядом, не покушаясь на их право первенства. Стоило ей оскалить передние клыки, и даже самый наглый волк тут же поджимал хвост и униженно отскакивал в сторону.
    Мать стаи учила волчат премудростям охоты. Остальные члены стаи помогали ей в этом. Когда Тижи Бёрю повзрослела, она уже сама участвовала в загоне добычи. После того, как у Матери стали появилось новое потомство, – пестовала младших братьев и сестёр, охраняя их, когда родители были на охоте.
    Летом стая ещё находила себе пропитание. А к осени дичи поубавилось. Тижи Бёрю стали доставаться только обглоданные кости. Они исхудала. Молодость отчаянна и бесшабашна, особенно когда мучает голод. Однажды она нарушила закон. Бросилась раньше, чем положено, к пахнущей свежей кровью добыче. За что и поплатилась жестоко и немилосердно. Мать стаи, её родная мать, первой куснула её за загривок. А следом на Тижи Бёрю накинулась вся стая. Тижи Бёрю убежала, чтобы не быть загрызенной до смерти. Это было началом её изгнания. Теперь даже самый маленький волчонок при её приближении скалил на неё передние клыки, и она не вправе была хоть чем-либо ответить.
    Печалью было переполнено сердце Тижи Бёрю. Она, которая была верна стае, которая нянчила и охраняла маленьких волчат, стала чужой и, значит, враждебной. Она была приучена встречать врага лицом к лицу, и никогда не испытывать страха. Но против своей стаи она была бессильна. И Тижи Бёрю пошла прочь.
    В первую ночь ей удалось ночью поживиться парой куропаток. Она раскопала их в снегу, куда птицы зарылись от холода. Потом несколько дней её преследовали неудачи. Чтобы хоть чем-то набить желудок, она разрывала снег и питалась засохшими ягодами, луковицами сараны и корнями рогоза. От голода её нюх настолько обострился, что запах павшей косули она учуяла за несколько километров. Отыскав тушу, сразу определила, что косуля сломала ногу и погибла от истощения, поскольку не могла передвигаться.
    Вороны уже успели выклевать глаза и ноздри. Отогнав падальщиков, Тижи Бёрю оторвала кусок шкуры и с жадностью принялась грызть мерзлое мясо. Конечно, волки предпочитают свеженину, но если не хочешь сдохнуть, будешь жрать, что попалось. К тому же, погибшая косуля успела потратить часть жира, который наиболее питателен. Но даже самое постное и очень жилистое мясо – это всё-таки не сухие ягоды и безвкусные корешки.
    Утолив первый голод, Тижи Бёрю легла под кустом рябины, то и дело подымаясь и отпугивая наглых и голодных ворон. За три дня обильной еды она пришла в себя, и жизнь для неё уже не казалась такой горькой. Она чувствовала, что теперь сможет запросто пробежать десяток-другой вёрст в поисках новой добычи. Когда волчица догрызла последний мосол, с сожалением оставила место лёжки и направилась дальше. Не брезговала в своих блужданиях даже мышами. Но сколько же надо было поймать мышей, если в день ей требовалось не менее пяти фунтов[3] мяса, а в холода и того больше!
    По ночам она слушала вой других волков, которые, взобравшись на вершины холмов, тянули свои протяжные песни, подняв морды вверх. Тем самым они утверждали свои права на территории и сообщали остальным членам стаи о своём местонахождении. Тижи Бёрю порой хотелось так же, как они, задрать морду к небу и пропеть славу жизни. Но она старательно скрывала своё присутствие. Поскольку ни своей территории, ни своей стаи у неё не было. Она была изгоем.
    По этому вою, по пахнущим отметинам на стволах деревьев она уже знала, где охотится та или иная стая. Она начала безошибочно узнавать некоторые голоса, как профессиональный музыкант узнаёт голоса инструментов, сделанных разными мастерами. Иногда, забывшись, она вдруг тихонько начинала пробовать голос, но тут же заставляла себя замолчать. Потому что своим воем она могла навлечь на себя гнев всей чужой стаи.
    Есть ей хотелось постоянно. Чувство неистребимого голода редко покидало её. Особенно нелегко ей пришлось к самому концу зимы, когда снега навалило много, и передвигаться приходилось с большим трудом. В постоянных поисках пищи она проводила все ночи. Иногда ей удавалось найти чужие запасы – когда стая, завалив большую добычу и набив свои утробы, прятала остатки недоеденной туши в укромном месте. Кража чужой еды – это серьёзный риск. Соперничество за еду к концу зимы – всегда обострённое. Если бы Тижи Бёрю поймали на месте преступления, её бы разорвали на части и, возможно саму съели. Но как велик был соблазн! Аромат сочного куска свежего мяса, висел в морозном воздухе долго даже после того, как мясо уже было съедено. Наспех отрывая и глотая куски мяса вместе с шерстью, он набивала желудок и тут же скрывалась, запутывая следы.
    Днём Тижи Бёрю отлёживалась. На охоту выходила вечером. У горы Щебенюхи набрела на табунок косуль. Добыть тех было не так-то просто. Но Тижи Бёрю довольно быстро смекнула, как ей поступить. По камням они убегали довольно резво. А вот глубокий снег для них был губителен. Она зашла не снизу, как обычно, а с горы. И погнала табунок вниз, в снежную ложбину. По дороге то одна, то другая убегали в сторону. Но одной из косуль волчица не дала спуску. Заворачивала, если та намеревалась свернуть. И загнала в большой сугроб. Косуля попыталась сделать несколько прыжков, но ещё сильнее увязла в снегу. Там её Тижи Бёрю и настигла.
    Наевшись до отвала, оттащила остатки добычи под куст калины и прилегла рядышком. Запах чужого волка был для неё хлёстким и неожиданным. Поднявшись ему навстречу, она заняла боевую стойку. Отдавать кому-либо свою добычу ей не хотелось. Незваный пришелец остановился на краю поляны, принюхиваясь. Тижи Бёрю предостерегающе заворчала. Но волка не смутили ни её упреждающие рыки, ни оборонительная поза. Всем своим видом он показывал, что настроен миролюбиво. И чем ближе он подходил, тем спокойней становилась волчица. Вот они сошлись морда к морде, по запаху определили, кто есть кто. Зато когда волк стал обходить ее, чтобы обнюхать сзади, Тижи Бёрю извернулась и клацнула зубами над его ухом. Самец чуть отстранился, зажмурив глаза. Однако больше не предпринял никаких дальнейших поползновений. Самка неприкосновенна до тех пор, пока она сама не возжелает обратного. Таков был вековой закон волков, который они впитали с молоком своих матерей.
    Дальнейшее их общение, если его перевести на человеческий язык, прозвучало бы примерно так:
    «Как тебя зовут, прекрасная волчица?»
    «Тижи Бёрю».
    «Ты нуждаешься в защите, поэтому я буду звать тебя Кызычак[4]».
    «Я согласна на это имя. А ты кто?»
    «Меня зовут Дьеринен Сюрдюрген[5]».
    «Так ты тоже оказался лишним в своей стае?»
    «Увы… Смотрю, и тебе тоже довелось перенести много испытаний. А знаешь, нам с тобой веселей будет охотиться вместе. Можно, я просто буду твоим другом?»
    «Да, мне так не хватает друга! Но мне не нравится твоё имя. Оно слишком длинное и грустное. Если можно, я лучше буду называть тебя Боро[6]».
    «Так меня называла моя мать. Я нюхом чую, ты сегодня добыла упитанную косулю. Не разрешишь присоединиться к твоему столу?»
    «Ладно уж, присоединяйся. Я тоже что-то проголодалась…»
И уже на следующую ночь они вдвоём загнали в глубокий снег крупного марала.
    «Вот видишь, как прекр-р-расно охотиться вдвоём!» – урчал, откусывая куски свеженины Боро.
    «Угу-м-м-м», – отзывалась Кызычак. Насытившись, они вдвоём зубами стянули недоеденную тушу вниз и спрятали в расщелине. А сами укрылись для дневного отдыха в густой чаще.
    Запах крови в тайге – это запах смерти для одних, и запах пиршества для других. Первыми усыпали ветки близлежащих деревьев вороны и сороки. Боро и Кызычак на них внимания не обращали. Между волками и воронами в природе – не только мирное сосуществование. Они во многом симпатизируют друг другу. Поскольку после волков воронам всегда остается, чем перекусить. А вот сорок волки недолюбливали за их шумливость. Своим стрекотом белобоки предупреждали зверей о появлении хищников, что мешало волкам нападать неожиданно. Но сейчас сытые Боро и Казычак прощали им даже их скандальность.
    Однако вскоре в стрекоте сорок появились тревожные нотки. Следом недовольно закаркали и вороны. Боро тотчас поднял уши и прислушался. Действительно, кто-то посягнул на их добычу. Боро вышел из чащи, за ним последовала Кызычак.
    Откусывая куски, свежим мясом марала лакомилась росомаха. Завидев их, она подняла окровавленную морду и угрожающе не то рыкнула, не то хрюкнула. Вороны и сороки на деревьях свесили головы вниз, наблюдая, чем закончится эта встреча. Поединок обещал стать жарким и кровавым.
    Обещал, но не стал. За встречей наблюдали не только птицы. С горы на лыжах скатился человек. Он остановился, держа в руках палку. Следом к нему подъехал второй, постарше.
    – Чё замер, Лексей Еремеич?
    Тот палкой показал на расщелину:
    – Архип Гордеич, вон, волки с ведмедем встретились. Только он маленький какой-то.
    – Окстись[7]! Какой ведмедь зимой? Свят-свят! Да это ж росомаха! Паскудный[8] зверь…
    – Росомаха? Первый раз увидел.
    – И дай Господь никогда больше не видеть! Потому што к несчастью это! К большим бедам! Ить накаркал Офанасий…
    – Чё – к несчастью?
    – Росомаху узреть, – Архип сунул два пальца в рот и громко свистнул. Волки, с недобрым оскалом и прижатыми ушами подбиравшиеся к росомахе с двух сторон, остановились, вскинули головы и первыми сорвались прочь. Росомаха, ещё опьянённая запахом крови, тоже учуяла пахнущих дымом людей. Она ещё некоторое время постояла, словно раздумывая, как ей поступить – отстоять добычу или же уйти с достоинством. Выбрав второе, поскакала немного боком.
    – Я щё-то не успел? – спросил подъехавший сверху Никодимка.
    – Два волка встретились с росомахой.
    – А щё вы их спугнули? Пусть бы подрались… – бездумно ляпнул Никодимка.
    – Волкам был бы конец… – глянул на него Архип. – Сразу видно, молоды да бестолковы, потому и сунулись. А она бы их разорвала и кишки по тайге расташшила. Вот ежлив их стая была бы… Но и то, она от них забралась бы на дерево – и ничего бы они ей не сделали. Ладно, пойдём, глянем, чё они там не поделили…
    Мясо на марале ещё не успело замерзнуть в кость. Архип повелел вырезать и выбросить куски, тронутые зубами волков и росомахи. Они разрубили тушу, уложили на санки с широкими полозьями.
    – Ну, впрягайтесь, ясны соколы, – Архип помог вытащить санки на вершину горы, а дальше Алексей с Никодимкой везли поклажу сами. По дороге, когда сделали привал, Никодимка пристал к Архипу с расспросами про росомаху.
    – Этот зверь пострашней медведя или рыси, – поддался уговорам Архип. – Те сами его боятся, хоть он и маленький. Росомаха не знат, што тако страх. Совсем не знат. Убиват зверя, который в пяток, а то и десяток раз больше его. Если загонит лося в снег – вмиг прикончит. У неё когти – остры как сабля. А зубы таки крепки, што она даже кости перегрызат. Вот так и жрёт мясо – вместе с костями.
    – Ого! – ужаснулся Никодимка.
    – По деревьям ента зверюга лазит как рысь. Может и сверху напасть. А жрёт всё подряд. И змей, и лягушек, и зайцев. Гнёзда любит зорить. А летом, как ведмедь, и ягоды трескат за милу душу.
    – А щеловека задрать может? – снова поинтересовался Никодимка.
Архип задумался.
    – Если умом раскинуть, то может. Но только, ежлив у ней выхода не будет.
    – Енто как?
    – Ежлив её в угол загнать. Хотя не слышал ни разу, штоб она сама нападала на человека. А так – людей обегат за десяток вёрст. Но избушки охотничьи зорить – мясом её не корми. Ить, паскудница, всё порушит. Соль с землёй перемешат, печь разворотит и нагадит в неё. Посуда кака будет – растащит и запрячет в тайге. И всё просто так, из вредности. Прям как ты, Никодимка.
    – А я-то чё? – возмутился парнишка.
    – Сам знашь. Так вот, говорят, росомахи пошли, когда ведмедь соблазнил барсучиху. Сказка, конешно, но шибко похоже…
    Росомаха не слышала их разговора. В силу своей бродяжьей души она шла, куда глаза глядят. И волки тоже отправились по своим делам. У них настало время брачного периода. Боро как мог, проявлял к ней знаки внимания. Кызычак не прогоняла его, но и близко к себе не подпускала. И всё-таки этот час пришёл. Она приняла его – первый раз, и на всю волчью жизнь стала его верной спутницей.
    Быстро подошло время чирыма[9]. Когда стало припекать солнце, на снежной поверхности начала образовываться корка, которая днём раскисала, а за ночь превращалась в шершавый ледяной наст. Сначала чир лёг на южных склонах, а затем стал подбираться и к северным отрогам. Для волков, отощавших за зиму, пришёл месяц пиршества. Чирым хорошо держал их, зато копыта косуль и маралов ломали наст. Животные проваливались, в кровь изрезая ноги об острые края ледяной корки.
    Боро и Кызычак отъелись. Их шерсть стала лосниться. К весне волчица начала подыскивать нору, где могла бы вырастить своё потомство. Она нашла старое лисье логово на слиянии Белой и Фыкалки, расширила его. И в конце девятой недели своей беременности принесла на свет семерых слепых детёнышей. Она позволила Боро обнюхать и облизать их, чтобы он проникся важностью отцовства. К концу второй недели волчата открыли глаза. Боро радовался этому не меньше, чем Кызычак.
    Целый месяц он таскал ей добычу к норе. А потом больше не пришёл. На третьи сутки Кызычак поняла, что с ним случилась беда. И, действительно, он попал в одну из ловушек, поставленных Архипом. Волчица всю заботу о потомстве взяла на себя. Уходила за добычей на несколько вёрст от логова. Хорошо запомнила уроки, полученные ещё в стае: никогда нельзя охотиться рядом с логовом.
    В одиночку выживать всегда трудней. День на день не приходился. Иногда она вынуждена была довольствоваться одними ящерицами да бурундуками. У неё стало меньше молока в сосцах, и вскоре четверо волчат погибли. За оставшимися тремя она ухаживала, как могла. Приучала к мясу, отрыгивая содержимое своего желудка. Потом стала приносить мясо и слегка придушенных мышей, бурундуков чтобы детёныши сами учились убивать. Волчата уже выходили из норы, грелись на солнышке и играли, не больно кусая друг друга и меряясь силами между собой.
    Их и отыскал Никодимка по едва приметной волчьей тропинке к воде, по кружению ворон и неистребимому запаху разлагающихся костей вокруг норы. Недолго думая, он сгрёб волчат в охапку, сунул за пазуху и побежал в сторону деревни.




[1] Тижи бёрю (алтайск.) – волчица.
[2] Переярок – волк старше одного года, перегодовалый волк.
[3] Фунт – старинная русская мера веса, около 0,4 кг.
[4] Кызычак (алтайск.) – девочка.
[5] Дьеринен сюрдюрген (алтайск.) – изгнанник.
[6] Боро (алтайск.) – серый.
[7] Осктись (устаревш.) – синоним слова «перекрестись».
[8] Паскудный (устаревш.) – мерзкий, пакостный.
[9] Чирым, чарым (сибирск.) – наст, твёрдая корка на снежной поверхности.  





Рейтинг работы: 17
Количество отзывов: 2
Количество просмотров: 240
© 19.11.2016 Илья Кулёв

Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 5, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 6 авторов


Неавторизованный пользователь       29.11.2016   19:24:39

Когда будет продолжения
Lyudmila Korneva       20.11.2016   09:27:14
Отзыв:   положительный
Вот и дождалась! Илья, благодарю за интересное,
захватывающее продолжение романа. С удовольствием
читаю каждую главу. СПАСИБО БОЛЬШОЕ!
С теплом души, Людмила.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  














1