Орган


   
    Вступление.

 Какая нелегкая занесла меня в это заведение? Не знаю. Больше того, остановиться где – то рядом я не мог: кругом знаки и разметка. Видимо, нечистая тренировалась. Или чистая меня живцом для нечистой подсунула. Короче говоря, в кафе на Старой Казанской дом 5А, я оказался совершенно случайно.
    - Дорогой ты мой человек! Как же я счастлив сегодня! Дорогой ты мой! – нелепый бородатый мужичок обнимал и целовал здорового детину, смущенно отворачивающего лицо от назойливого визави.
    - Друзья! Это Санек! Александр! Корч! Вы Корч знаете? Кузня на Федерации! Санек – главный кузнец там! Он здесь! Лэся Ярославовна! Будьте так любезны, два по 200 и по сосисочке нам с Александром!
    - Саша, дорогой, я от всей души, от всех ульяновцев. Я угощаю, но не за так и не за так, что бы. Я в уважение и преклоняюсь молча. Искусство, оно вечно, да. Александр, дружище, не побрезгуйте. Вот и все наши просят… Как у вас все это получается? Орган, водовоз, оградки там у Центробанка? Немыслимо для простого человека. Саша, дружина, скажи тост! Здесь все свои, наши, скажи тост, не обидь!
Пока Саша рожал тост, я вспоминал творчество Корча. Конечно, венец творения – “Водовоз”. Доселе стоит напротив “Водоканала”, видно “Водоканал” и прочехлился. Кстати, я устал ставить кавычки по правилам языка, дальше не буду, не обижайтесь.
    Принимающая сторона в лице писателя, тоже Александра, по случайному совпадению, была уже в достаточной кондиции. Поэтому мысли свои выражала отрывчато и скупо, ожидая от слушателей полного понимания и наличия некоторого интеллекта. Слушатели внимали. Даже любимица всех Мотя – кастрированная за чужие грехи кошка, и та смотрела на писателя с некоторым вниманием, иронично ожидая лапидарных умозаключений и изысканных фраз. Писатель надежды Мотины оправдал. Да и нам, зрителям невольным, довелось приобщиться к нетленному. А ведь простое дело, казалось бы, ну выковали мужики орган железный. Эка невидаль! И у англичан такой имеется, гудит себе дни и ночи напролет. Я вам сейчас покажу энто творение, только вы не удивляйтесь и не комментируйте сразу. Не простое это дело, поющий орган, особенно ежели по вдохновению, а не абы как за государственные деньги.

    Вот эту красоту и выковали кузнецы Корча вместе с друганами из Нижнего, Саратова, Иркутска, Владивостока и других городов. Такая вот статуя. Главное, не поет, подлая железяка. Люди старались, ковали, варили, шкурили, а эта железяка – не поет. Как говорят историографы и прочие сотрудники ульяновского Минкульта, безветрие у нас, нет пока ветра нужного, не там поставили, да и струны пока не те, вот заменим и тогда….
    Особенно нравится мне мысль, высказанная кем – то важным, то ли министром, то ли директором департамента, мол, в этом месте ветра нет. Ага. И рыбы нет в Волге. Правильно. Ветра тут конечно нет. Если накрыться плащом и забиться в палатку. А иначе – никак. На Венце ветер – это даже не бриз, не бора, не баргузин. Он, наш ветер, хариус, дует всегда. (Справка: ветер хариус- местное название ветра, дующего всегда в сторону лица путника, по фольклорному – в харю). Что интересно, на самом деле дует всегда в лицо. Где бы вы не находились. Так вот, там, где стоит орган, ветер на пару метров в секунду меньше, чем везде. Да. Но только на пару метров. Потому что рядом две елки. Если срубить, то будет так же, как везде. А везде – много. Венец, ребята, это вам не равнина. Здесь в штиль не меньше 10 метров в секунду. А орган – не гудит! Не поет, железякин хрен!
    И уже Саша, кузнец, допив свои 250 и дареные 200 от Писателя, собираясь уйти, скромнее скромного и невинно извиняясь, изрек: органчик – то не поет, просчитались мы!
    - Дорогой ты мой человек! – Писатель попытался снова обнять кузнеца, но промахнулся и упал на табурет. Мотя, фыркнув, отскочила, но через минуту возвратилась, правда уже на шею писателя.
    - Так это же главное, старик! – писатель, не теряя лица, поднялся и гордо забросил шарф на шею, хотя и промахнулся. - Понимаешь, друже, есть только два гения в этом мире: Гоголь и Малевич. Гоголь сжег второй том. Прикинь! Сжег! Никто теперь не скажет, что там Гоголь хотел сказать, но не смог. А он, Гоголь, вовремя понял, что нельзя! Вам ведь что ни скажи, все во вред. Каждый, падла, по-своему понимает. Ты ему от всей души, а он думает, что дурят его, чистой души человека, и надо ему все напротив изладить. Вот Гоголь, он единственный из всех писателей понял, что нельзя! А уж Малевич – это второй. Я сам раньше Малевича не уважал. Думал, как все, мол, идиот, бизнесмен. Намазал черной краской – типа возвышенная душа, вы сами распределите мысли и молитесь на гения. Плевался на него. Только сейчас понял – второе место после Гоголя. Тоже нарисовал картину, а и понял вдруг, что нельзя! Взял, да и замазал черным. Ты, Александр, прости меня, писателя, но тут и ты, дорогой мой человек, приобщился! Может быть, вы и не хотели, но что получилось, то получилось. Орган есть? Есть. А песен от него нет! И это очень хорошо. Очень хорошо. Не дай бог, запел бы. Каждый там услышал бы свое. Не факт, что правильное услышал бы. Это тот же Малевич, ура, бис. Так что, третье место вам среди гениев. Давай так, я тебе сейчас такси вызову, а завтра здесь, поутру, встречаемся. Пойми, мне не надо никаких иллюзий. Я единственное, хочу выставку организовать в Третьяковке, галерею черных квадратов. Не тех, что копии Малевича, а иных, не обретенных пока.
    - Слушайте, уважаемый, а как же вы сам писателем заделались, при таких своих убеждениях – моя натура не стерпела и жаждала вставить шпильку в удовлетворенную личность.
    - Можно и на ты, я – Александр, а ты кто?
    - И я Александр, как ни странно. Таксую сейчас . Бомблю в свободном полете. Так что за писателя ответишь?
    - То и отвечу, что было. Моему перу (О!) принадлежит сборник новелл. Я его сам издал. Сам по киоскам разнес. На реализацию. Знаешь такое слово?
    - И?
    - Не и, а или. Ни одного экземпляра не ушло. Так что весь тираж у меня дома лежит, сжечь рука не поднимается. Не Гоголь, чай, жалко. Но никто и не читал! Так что, Санек, душа моя спокойна. Давай выпьем, что ли?
    - Не могу, я за рулем.
    - Сейчас же не за рулем!
Довод показался мне убедительным и наша дружба стремительно укрепилась.
    - Теперь твоя очередь рассказывать. Как таксуешь, кому чехлишь, сколько имеешь?
    - Никому не чехлю. Индивидуалкой тружусь. Все себе на карман, без взносов и налогов.
    - Это как же? Без диспетчера сегодня не заработаешь.
    - Легко. Спасибо нашим людям. Ты, писатель, никогда не думал, наверное, на кого ульяновцы – симбирцы похожи? Я тебе отвечу: на финнов. И вот почему: во – первых, Обломов. Этот кадр любому финну сто очков вперед даст по темпераменту. А во вторых, это история о том, как я стал таксистом. Год назад начались мне звонки. “Машину можно?”, “Але, такси?” ну и все такое. Я поначалу бесился, посылал куда подальше, но как – то вечером, едучи домой, слышу – опять какая – то дурища звонит. Захотел попробовать. Попробовал. Понравилось. Кому не понравится 300 р. за 20 минут? Спрашиваю ее так, вкрадчиво, откуда, мол, телефончик мой у вас? Ну как же, говорит, у меня и визитка есть ваша, Константин. Показывает – точно, “Такси. Константин” и мой телефон. Так что можешь меня и Костиком звать, я привык.
    - И что, тот Константин целый год визитки раздает, но так и не понял?
    - Я же говорю, финны. Он их все время допечатывает, я по звонкам вижу. Как новую партию напечатает, так клиент стаей идет. Думаю, недоумевает Константин, почему ему не звонят.
    - Так скоро поймет и конец твоему бизнесу!
    - Плохо ты финнов знаешь, Алекс. Год не понял и еще пять не поймет, так думаю.
    Однажды я подвозил мужичка, из Киндяковки на Верхнюю часовню. Мужичок заплатил вперед (придурок, по нашим меркам), но зато всю дорогу бормотал мне в ухо, как мерзко и противно жить на Земле умному человеку. Нес много околесицы, но одна мысль меня удивила.
    - “Сила в правде!”. Ага. Бинго. Наконец – то нашелся всеобщий рецепт счастья. Серега Бодров – младший озвучил. Хотя, зная Балабанова, можно предположить, что это замаскированный тезис ужастика, тем не менее… Всем россиянам мысль дико понравилась. От бандитов до депутатов. От детей до стариков. От альфа – самцов до импотентов. Всё, полный вперед, проблем больше нет. Режь ее, правду – матку, повесь перед глазами портрет Бодрова, повторяй на ночь, поставь в статус в “Одноклассниках”, скинь ссылку всем друзьям, помни на совещаниях у шефа. Падок, всё-таки, русский человек на звучный лозунг. С 17 года, примерно. До 17 посмеивался мужик обычно над умниками. А с 17 понеслось. Думаю, непоняток много появилось, и чистый, добрый и наивный русский мозг растерялся. Ишь ты, “в правде!” Ты сначала определись, в какой правде. В белой правде, или в красной правде? Или ты заранее знаешь, чья правда правдивее? Красные вопят: - расстреляли комбед и набили животы зерном. Белые докладывают: сожгли имение, женщин изнасиловали и убили. Красные: кровопийцы нашей крови. Мы работаем – они едят. Белые: Князья, графы – лучшие люди России. Естественный отбор. Самые сильные, самые героические. Страну создали, страну отстояли, страну расширили. Красные: издревле самые наглющие и хитрющие. Где правда, в которой сила? Да ты проще возьми: соседей по коммуналке. Если кто там одну правду с другой сравнить сможет, то орден ему. Или, скажи, кто прав, народный представитель, Иван Дорожный, вышедший на улицы в снегопад, отснявший кучи снега на дорогах, написавший в прессу и в Интернет о безобразиях и коррупционерах, или министр ЖКХ и дорожного хозяйства, скромно посчитавший, что для очистки от снега 4500 км автодорог за 1 час, чего мы все хотим, нужно никак не меньше 900 бульдозеров единовременно и везде, а вовсе не 100. И водил столько же. Только водила меньше, чем за 20 тыс. не согласен, это с налогами больше 300 млн. в год, а не 10, как сейчас. Не считая реагентов, бензина и прочей мутотени. Так и где та правда, в которой сила?
    Зато лозунг работает всегда, где больше силы или наглости. И там, где рот шире открывается и децибелы по ушам. “Сила – в правде”? Нет, водила, “Правда – у силы”! Как бы девкам Бодров не нравился, царствие ему небесное. И вообще, есть такое понятие в нашем менталитете: простота хуже воровства. Таких Данил, простых, как яйцо, я навидался за свою жизнь. Любимые их фразы: “война - войной, а обед – обедом”, “не входит в мои должностные обязанности”, “вы обязаны мне обеспечить…”. Все, что говорят – истинная правда. Только сразу хочется от этих правдодержателей и блюстителей избавиться, причем, любым возможным способом. Почему любым? Потому что избавиться от них крайне тяжело. Они по КЗОТу всегда будут правы. Наследие социализма, так ими любимого. От нас по способностям – нам по труду. Извините, говорят, наши способности, вот они, перечислены конкретно, а по труду – не смей нарушить! Но, пойми, дружище, не покупают больше кастрюльку нашего завода. -Так пусть инженеры другое придумают! -Так инженеров давно всех уволили, чтобы тебе зарплату по труду сохранить! –Все сволочи, предатели, я это знал с детства!

    Основная часть.

<<<
*** Продолжение должно было  последовать исключительно при наличии желания читателей. Иначе - нет. Поскольку интерес не замечен, никакого продолжения не будет. Эксклюзивное спасибо А.Васильеву за единственный отзыв.
>>>

    Заключение.

    Ульяновский орган занял свое законное место между Царь - колоколом и Царь - пушкой и теперь называется Царь - орган.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 90
© 02.11.2016 Александр Николаевич Даурский

Метки: Корч, кузнецы, орган, Малевич, Гоголь,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
Оценки: отлично 0, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 2 автора












1