Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

СТЕПАН ПИСАХОВ: МОРОЖЕНЫ ПЕСНИ


Жил когда-то архангельский чудный человек - Степан Григорьевич Писахов. Он был писателем, сказочником, этнографом, художником, преподавателем живописи. Сказки Степана Григорьевича стали основой некоторых наших мультфильмов.

Сейчас я решил отойти от сайтовского правила публиковать только личные произведения. Хочу Вас познакомить с одной из сказок этого замечательного человека, чтобы вы после прочтения захотели набрать в поисковике "СТЕПАН ПИСАХОВ" и познакомиться ближе с удивительным талантом. 

И ТАК, СТЕПАН ПИСАХОВ: МОРОЖЕНЫ ПЕСНИ :

А то ишшо вот песни.
Все говорят: "В Москву за песнями". Это так зря говорят. Сколь в Москву ни ездят, а песен не привозили ни разу.
А вот от нас в Англию не столь лесу, сколь песен возили. Пароходишши большушши нагрузят, таки больши, что из Белого моря в окиян едва выползут.
Девки да бабы за зиму едва напевать успевали. Да и старухи, которы в голосе, тоже пели - деньги зарабатывали. Мы сами и в толк не брали, что можно песнями торговать. У нас ведь морозы-то живут на двести пятьдесят да на триста градусов, ну, всякой разговор на улице и мерзнет да льдинками на снег ложится.
А на моей памяти еще доходило до пятисот. Стары старухи сказывают - до семисот бывало, ну да мы и не порато верим.
Что не при нас было, то, может, и вовсе не было.
А на морозе, како слово скажешь, так и замерзнет до оттепели. В оттепель растает, и слышно, кто что сказал. Что тут смеху быват и греха всякого! Которо сказано в сердцах (понасердки), ну, а которо издевки ради - новы и хороши слова есть. Ну, которы крепки слова, те в прорубь бросам. У нас крепким словом заборы подпирают, а добрым словом старухи да старики опираются. На крепких словах, что на столбах, горки ледяны строят.
Новой улицей идешь - вся мороженой руганью усыпана,- идешь и спотыкаешься. А нова улица вся в ласковых словах - вся ровненька да ладненька, ногам легко, глазам весело.Зимой мы разговору не слышим, а только смотрим, как сказано. Как-то у проруби сошлись наши Анисья да сватья из-за реки. Спервоначалу ладно говорили, сыпали слова гладкими льдинками на снег, да покажись Анисье, что сватья сказала кисло слово (по льдинке видно).
- Ты это что,- кричит Анисья,- курва эдака, како слово сказала? Я хошь ухом не воймую, да глазом вижу! И пошла и пошла, ну, прямо без удержу, ведь до потемни сыпала! Да уж како сыпала,- прямо клала да руками поправляла, чтобы куча выше была. Ну, сватья тоже не отставала как подскочит да как начала переплеты ледяны выплетать! Слово-то все дыбом!
А когда за кучами мерзлых слов друг дружку не видно стало, разошлись. Анисья дома свекровке нажалилась, что сватья ей всяческих кислых слов наговорила.
- Ну, и я ей навалила! Только бы теплого дня дождаться - оно хошь и задом наперед начнет таять, да ее, ругательницу, наскрозь прошибет.
Свекровка-то ей говорит:
- Верно, Анисьюшка, уж вот как верно, и таки ли они горлопанихи на том берегу,- просто страсть. Прошлу зиму и отругиваться бегала, мало не сутки ругались, чтобы всю-то деревню переругать. Духу не переводила, насилу отругала. Было на уме ишшо часик-другой поругаться, да опара на. пиво была поставлена, боялась, кабы не перестояла. Посулила ишшо на спутье забежать поругать.
А малым робятам забавы нужны,- каки ни на есть бабушки, матери-потаковшшицы подол на голову накинут от морозу, на улицу выбежат, наговорят круглых слов да ласковых. Робята катают, слова блестят, звенят. Которы робята окоемы - дак за день-то много слов ласковых переломают. Ну, да матери на ласковы слова для робят устали не знают.
А девки - те все насчет песен. Выйдут на улицу, песню затянут голосисту, с выносом. Песня мерзнет колечушками тонюсенькими - колечушко в колечушко, буди кружево жемчужно-бральянтово отсвечиват цветом радужным да яхонтовым. Девки у нас выдумшшицы. Мерзлыми песнями весь дом по переду улепят да увесят. На конек затейно слово с прискоком скажут. По краям частушки навесят. Коли где свободно место окажется, приладят слово ласковое: "Милый, приходи, любый, заглядывай".
Весной на солнышке песни затают, зазвенят. Как птицы каки невиданны запоют. Вот уж этого краше нигде ничего не живет!
Как-то шел заморской купец (зиму у нас проводил торговым делам), а известно-купцам до всего дело есть всюду нос суют. Увидал распрекрасно украшенье - морожены песни, и давай ахать от удивленья да руками размахивать:
- Ах, ах, ах! Кака антиресность диковинна, без бережения на самом опасном месте прилажена.- Изловчился да отломил кусок песни, думал - не видит никто. Да, не видит как же! Робята со всех сторон слов всяческих наговорили и ну-в него швырять. Купец спрашиват того, кто с ним шел:
- Что такое за штуки, колки какие, чем они швыряют?
- Так, пустяки.
Иноземец с большого ума и "пустяков" набрал с собой. Пришел домой, где жил, "пустяки" по полу рассыпал а песню рассматривать стал. Песня растаяла да только в ушах прозвенела, а "пустяки" по полу тоже растаяли да как заподскакивают кому в нос, кому во что. Купцу выговор сделали, чтобы таких слов больше в избу не носил.
Иноземцу загорелось песен назаказывать в Англию везти на полюбованье да на послушание.
Вот и стали девкам песни заказывать да в особый яшшик складывать, таки термояшшики прозываются. Песню уложат да обозначат, которо перед, которо зад, чтобы с другого конца не начать. Больши кучи напели, а по весне на первых пароходах отправили. Пароходишши нагрузили до трубы. В заморску страну привезли. Народу любопытно: каки таки морожены песни из Архангельского? Театр набили полнехонек.
Вот яшшики раскупорили, песни порастаяли да как взвились, да как зазвенели! Да дальше, да звонче, да и все. Люди в ладоши захлопали, закричали: "Ишшо, ишшо". Да ведь слово - не воробей: выпустишь - не поймашь, а песня что соловей: прозвенит - и вся тут. К нам шлют письма, депеши: "Пойте песен больше, заказывам, пароходы готовим, деньги шлем, упросом просим: пойте!"
А сватьина свекровка,- ну, та самая, котора отругиваться бегала,- в песни втянулась. Поет да песенным словом помахиват, а песня мерзнет; как белы птицы летят. Внучка старухина у бабки подголоском была. Бабкина песня - жемчуга да бральянты самоцветы, внучкино вторенье - как изумруды. Столь антиресно, что уж думали в музей сдать на полюбованье. Да в музее-то у нас, сами знаете, директора сменялись часто и каждый норовил свое сморозить, а покупали что приезжи сморозят - будто привозно лутче.
Ну бабкину песню в термояшшик.
Девки поют, бабы поют, старухи поют. В кузницах стукоток стоит - термояшшики сколачивают.
На песнях много заработали. Работа не сколь трудна. Мужики заговорили:
- Бабы, зарабатывайте больше. Надоели железны крыши в них и виду нет, и красить надо. Мы крыши сделам из серебра и позолоченны. Бабы не спорят:
- Нам английских денег не жаль... Мужики выпрямились, бородами тряхнули:
- Вы это, бабы, для кого песни поете? Дайко-се мы их разуважим, "почтение" окажем.
Мужики бороды в сторону отвернули для песенного простору и начали. Оно и складно, да хорошо, что не нам слушать. Слова такие, что меньше оглобли не было! И одно другого крепче.
Для тех песен особенны яшшики делали. И таки большушши что едва в улицы проворачивали.
′К весне мороженых песен кучи наклали.
Заморски купцы снова приехали. Деньги платят, яшшики таскают, грузят да и говорят: "Что порато тяжелы сей год песни?"
Мужики бородачи рты прикрыли, чтобы смеху не было слышно, и отвечают:
- Это особенны песни, с весом, с уважением, значит, в честь ваших хозяев. Мы их завсегда оченно уважам. Как к слову приведется, кажной раз говорим: "Кабы им ни дна ни покрышки!" Это по-вашему значит - всего хорошего желам. И так у нас испокон веков заведено. Так и скажите, что это от архангельского народу особенно уважение. Иноземцы и обрадели. Пароходы нагрузили, труб не видно, флагами обтянули. В музыку заиграли. Поехали. От нашего хохоту по воде рябь пошла.
Домой приехали, сейчас - афиши, объявления. В газетах крупно пропечатали, что от архангельского народу особенное уважение заморской королеве: песни с весом! Король и королева ночь не спали, с раннего утра задним ходом в театр забрались, чтобы хороши места захватить. Их знакома сторожиха пропустила.
Прочему остальному народу с полден праздник объявили по этому случаю.
Народу столько набилось, что от духу в окнах стекла вылетели.
Вот яшшики наставили, раскупорили все разом. Ждут.
Все вперед подались, чтобы ни одного слова не пропустить.
Песни порастаяли и- почали обкладывать.
На что заморски купцы нашему языку не обучены, а поняли!





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 442
© 21.10.2016 Юрий Васильев
Свидетельство о публикации: izba-2016-1809831

Рубрика произведения: Проза -> Сказка



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1