Эльфийский секрет (Зелёная корзинка)


Четверо наших современников – двое парней и две девушки, недавние выпускники одного из московских ВУЗ’ов, решили провести свой первый настоящий отпуск на берегу лесного озера. Они никак не ожидали, что удар молнии во время грозы забросит их на некую обитаемую планету, где царят феодальные порядки и магия. Теперь ребятам нужно выжить в незнакомом мире, а перед этим – просто понять, что же, собственно, произошло.


Эльфийский секрет,
или история наших современников, оказавшихся в мире меча и магии,
  чему они научили этот мир и чему научились сами.


Позволь мне пройти землёю твоей,
Я пойду по дороге, не сверну ни направо, ни налево,
Пищу продай мне за серебро, и я буду есть,
И воду для питья продай мне за серебро, и я буду пить,
Только ногами моими пройду.
Втор. 2.27-28

Часть первая.



  Глава первая.
  Заговорщики под лесной завесой.


  По узкой извилистой тропинке, причудливо петлявшей вдоль берега красивого лесного озера с тёмной водой, среди зелёного мха, среди крошечных красных и белых цветов, среди полупрозрачных «лесных фонариков», горевших почти невидимым пламенем, на изящных длинногривых конях медленно ехали двое.
  Первым, на белом коне с заплетённой в косички гривой, лёгким шагом двигался молодой человек с красивым холёным лицом, лишённым даже намёка на усы и бороду. Зато его длинным двуцветным золотисто-коричневым волосам позавидовала бы любая красавица. Молодой человек носил длинную коричневую рубашку, перехваченную в талии широким зелёным поясом с пышными кистями, коротенькие зелёные брючки и длинные – выше колена коричневые чулки, коротенькие сапожки с острыми носами, ладно вдетые в стремена. На плечах лежал короткий жёлто-зелёный плащ, слева за пояс был заткнут слегка изогнутый длинный меч, а на правом плече покачивалась лютня с витым грифом. Пышные двуцветные волосы, схваченные тонким серебряным обручем с круглой эмблемой над переносицей, обтекали непривычно длинные уши с заострёнными кончиками, а золотистые глаза имели вертикальный, «кошачий» зрачок.
  Маленький всадник на великолепной золотисто-коричневой лошадке с золотой же гривой, отставший, согласно обычаю, на два шага, явно принадлежал к этому же народу. О чём в первую очередь говорили глаза – красноватые, но с точно таким же вертикальным, «кошачьим» зрачком. Заметно ниже ростом, поуже в плечах, с более тёмным оттенком кожи – этот оттенок, да два светлых пятна, под носом и на подбородке, след фальшивых усов и бороды, свидетельствовали о том, что их обладатель частенько выбирается из-под лесной завесы на яркое солнце. Маленький всадник носил чёрную рубашку с алым поясом-кушаком и чёрные же брючки, но сверху набросил длинный ярко-алый плащ с капюшоном, надвинутым чуть ли не на самые глаза. В руках маленький всадник крепко сжимал короткий снежно-белый резной жезл с навершием в виде маленькой медной птицы с поднятыми крыльями.
  Вокруг царил тот волшебный, золотисто-зеленоватый сумрак и та абсолютная, полная тишина, какой могут похвастаться только настоящие Зачарованные леса. Здесь никогда не услышишь ни лёгкого шороха и мышиного писка под ногами, ни хлопанья крыльев и звонкого птичьего пения в вышине. Только усыпанный мелкими яркими цветами пышный зелёный мох, в котором копыта коней по-настоящему тонут, цветущий тростник, растущий в тёмной воде у самого берега да огромные, словно скалы, морщинистые стволы «золотых деревьев», поднимающиеся на невероятную высоту. Где-то там, в полумиле над головой, в ярких солнечных лучах золотится зелёная крона, по морщинистой коре медленно стекает на землю «светящаяся роса», а во мху, на камнях и на верхушках стеблей тростника призрачно горят «лесные фонарики». Узкая, извилистая тропинка, посыпанная плотным бордовым песком, послушно следует причудливым извивам берега.
  – А знаешь, принц, – неспешно вёл разговор маленький человечек в ярко-алом плаще. – Как сильно я порой завидую ВоследИдущим.
  – Это почему же, Малькааорн? – удивился молодой человек с двуцветными волосами.
  – У них не бывает проблем с наследованием трона, – ответил Малькааорн, похлопывая лошадь по золотистой гриве. – Когда умирает э_г_л_ь или т_а_л_ь, ему наследует старший сын. Наследует сразу же, без вопросов, споров или долгих прений в каком-нибудь варварском совете. Если же старший сын вдруг погибнет прежде отца – скажем, на войне или на охоте, или от какой-нибудь болезни, каких у ВоследИдущих всегда хватает, ему наследует второй сын, третий... Редко случается, чтобы кто-то из их князьков умирал, вовсе не оставив наследника.

   [Ш_а_й_о – мелкий дворянин-землевладелец, обладатель полного дворянского лена – двадцати-тридцати крестьянских дворов, позволяющих ему снарядиться в поход с подобающей свитой;
  Т_а_л_ь – средний дворянин-землевладелец, владелец поместья, состоящего минимум из тринадцати с половиной полных дворянских ленов и укреплённого замка;
  Э_г_л_ь – крупный дворянин-землевладелец, государь, в чьи владения входят не меньше семи с половиной дворянских поместий и хотя бы один город с населением свыше тысячи жителей;]

  Принц слушал, искоса наклонив голову и нервно теребя ненатянутые поводья кончиками пальцев. При последних словах его и вовсе передёрнуло.
  – Вот ведь мерзость! – воскликнул он. – За что я тебя ценю, Малькааорн, так это за способность в любой момент испортить настроение всерьёз и надолго.
  – Таковы уж их свойства натуры, – ответил Малькааорн. – Ты редко выходишь из-под Кроны, принц. Раз в три-четыре года, да и то, если случается очередное посольство...

   [Местный год состоит из четырёхсот девяноста восьми дней и приблизительно равен полутора земным.]


  – Избави Небесный Чертог! – возмутился принц. – Случалось мне видеть несколько д_е_р_е_в_е_н_ь и так называемый г_о_р_о_д. Клянусь Кроной, этих впечатлений мне хватит надолго. Жить среди мёртвых вещей и грязи, под этим ужасным солнцем... Однако ты не спроста завёл этот разговор.
  – Да, мой принц, – согласился Малькааорн. И тут же продолжил неприятный разговор, не обращая внимания на брезгливое выражение лица собеседника. – Если же у князька из ВоследИдущих не окажется взрослых сыновей, ему наследует младший брат. А чаще – старший сын младшего брата. Если же и у младшего брата не окажется взрослых сыновей, шанс на наследство получают сыновья третьего брата, четвёртого... В крайнем же случае за решением спора можно обратиться к синьору. Т_а_л_я_м – к э_г_л_ю, э_г_л_я_м к – Магу или Королю, чьими вассалами они являются.
  – Малькааорн, Малькааорн! – раздражённо бросил принц, которому от речей собеседника сделалось вовсе тошно. – Только избавь меня от страноведческих рассказов. Ты же сегодня пригласил меня вовсе не за этим...
  – Верно! – как ни в чём не бывало согласился Малькааорн. – Я просто хочу напомнить, что ты – сын Короля.
  – Прежде, чем оглушительно расхохотаться, принц даже привстал в стременах.
  – Удивил! – воскликнул он. – Ты ещё расскажи, что вода течёт сверху вниз, а каждый из ЗвёздноРождённых должен раз в два года принимать участие в Церемонии. С чего вдруг именно сегодня тебе вздумалось с таким умным видом рассуждать о вещах, известных каждому?
  – Потому что ты – сын Короля, – повторил Малькааорн. – Но в отличие от столь презираемых тобой сыновей князьков из ВоследИдущих у тебя нет шансов взойти на престол. Скорее вода потечёт вверх... Твои старшие братья? Они всегда будут смотреть на тебя сверху вниз. Так же, как и подрастающая молодёжь из Высоких Кланов. Твой собственный клан? Его, почитай, что и нет. Ты – всего лишь принц, двенадцатый из четырнадцати королевских сыновей, полусотник в Телькасском отряде, да время от времени – почётный страж при Отце-Дереве. Весьма высокое положение, что и говорить.
  – Что ты хочешь всем этим сказать? – со злостью в голосе спросил принц, опуская холёную руку на рукоять меча.
  – Только то, что ты умён и талантлив, – ответил словно бы ничего не заметивший Малькааорн. – Если бы ты знал, как я порой плачу, слушая твои песни. А кроме песен, кто знает – вдруг при иных обстоятельствах ты мог бы стать великим правителем или военачальником... Ты же сам не знаешь всех своих талантов, мой принц, просто потому, что тебе не позволяют их проявить. Твой отец и твои старшие братья бессмертны. Пройдут сто и тысяча лет – а твой отец-Король по-прежнему будет править Приморьем, а ты – командовать полусотней в Телькасском отряде и нести почётную стражу у Отца-Дерева. В свободное от почитания отца-Короля и матери-Владычицы время. А прекрасная Нахтиэн никогда не потупит нежных очей перед твоим взором, не преклонит колен перед твоим ложем и не скажет тебе заветных слов. Сколько бы ты не пел ей, какие бы дивные песни в её честь не сложил...
  – Замолчи! – чуть ли не крикнул принц.
  Длинный меч, выметнувшись из ножен, сверкнул в воздухе, словно белая молния. Золотисто-коричневая лошадь Малькааорна, возмущённо заржав, закружилась на месте. Чтобы успокоить её, маленькому всаднику пришлось, не выпуская жезла из рук, изо всех сил натянуть поводья.
  – Хочешь меня зарубить, принц? – так же громко крикнул Малькааорн в ответ. – Что же, ты в своём праве! Можешь бросить вызов по всем правилам, или и вовсе обойтись без него. Вот только поможет ли это делу?
  Несколько долгих, мучительно долгих минут оба всадника стояли друг напротив друга – красивый принц в жёлто-зелёном, с обнажённым мечом в руках и маленький Малькааорн с коротким белым жезлом, крепко державший поводья, похожий в своём ярко-алом плаще на крошечный язычок пламени.
  – Йох! – выкрикнул сдавшийся первым принц, вбрасывая белоснежный меч обратно в ножны.
  Некоторое время после этого всадники ехали молча. Бросивший поводья и низко наклонивший голову принц – впереди, как это и подобает королевскому сыну. Маленький Малькааорн – рядом, как это и подобает подданному, слегка отстав на предписанные обычаем два шага. Глядя на посыпанную тёмно-красным песком дорожку, неторопливо плывущую навстречу, он терпеливо ждал.
  Тем временем дорожка, покорно следуя извивам берега, вывела обоих всадников на длинный, далеко выступающий в воды озера мыс. Здесь берега подходили так близко друг к другу, что между ними образовалась узкая протока с тёмной водой, с обеих сторон окружённая плотной высокой стеной тростника. На вершинах стеблей, на пышных метёлочках, на концах листьев то здесь, то там горели полупрозрачные голубые огоньки. С конца мыса на противоположный берег был переброшен длинный, узкий, изящно изогнутый мост из белого с тёмными прожилками камня.
  Оказавшись на мосту, принц натянул поводья. Бронзовые подковы стукнули о выщербленный камень. Лёгким движением Малькааорн заставил встать рядом свою золотисто-коричневую лошадку.
  – Скажи, Малькааорн! – нерешительно начал принц. – А ты... в самом деле мог бы... Сделать меня Королём?
  – Да, – не колеблясь ни минуты, ответил маленький чародей. – Вернее, мы оба могли бы сделать тебя Королём. Твоё происхождение и твоя Сила. Мои мудрость и знание...
  – И?.. – принц не решался договорить.
  – Доступ к Отцу-Дереву, – объяснил Малькааорн. – На два времени суток. На самом деле с лихвой хватит и одного, но лучше пусть будут два. Так мы сможем сделать всё спокойно.

   [Местные сутки, равные двадцати пяти земным часам и сорока минутам, делятся на четыре времени – зарю, день, сумерки и ночь. Каждое время суток в свою очередь делится на три стражи, продолжительность которых меняется в соответствии с сезонным изменением продолжительности светового дня.]


  – Да ты – сумасшедший, Малькааорн!
  – Мне нужна Сила, принц! – спокойно объяснил эльфийский чародей. – Даже зная Высокую Тайну Эльфов, я ничего не могу сделать без Силы Отца-Дерева. А через пять дней – то есть, прежде чем твой Отец-Король успеет вернуться, черёд нести стражу у Отца-Дерева выпадает полусотне Изумрудный Клинок из Телькасского отряда. Решайся, мой принц! Второй такой шанс представится нам не скоро...
  – Небесный Чертог! – воскликнул принц, ударив коня пятками в бок. – Всегда считал тебя безумным, Малькааорн, но не до такой же степени. Что бы ты не говорил – сам ты не слышал рассказов моей матери-Владычицы о становлении Первого Королевства. Зелёная Корзинка едва не погибла в те дни. А две тысячи лет назад, во время Попытки Семи Отважных...
  – Одним из которых был твой отец! – заметил Малькааорн. – Сделавший твою мать Владычицей, а сам ставший Основателем и Государем Приморья. Да, это опасно, мой принц – именно тогда, если верить хроникам, на Расколотом Континенте появились драконы, и не случайно Высокая Тайна Эльфов сокрыта от всех, за исключением Государей. И меня. Но расколотый Континент цел, пусть и остался расколот, Зелёная Корзинка жива, Приморье процветает, а мы рискнём лишь один раз. Для тебя.
  – Но мои подчинённые... – попытался возразить принц. – Ты же сам говорил... Если я прикажу пропустить тебя к Отцу-Дереву... Да даже не к Отцу-Дереву, а просто на остров, меня не послушают...
  – Вот об этом тебе совершенно незачем беспокоиться, мой принц, – сказал Малькааорн. – У тебя будет свой, верный тебе отряд. Всё, что тебе будет нужно – это просто быть в нужный момент у врат и приказать воинам не вынимать мечи из ножен, когда мой усыновлённый племянник Маливэ приведёт его к тебе.
  Принц не ответил. Несильно ударив белого коня каблуками в бок, он заставил его спуститься с моста. Догнавший его Малькааорн пристроился рядом, отстав на те же два шага, и оба всадника неспешно двинулись дальше по тропинке, продолжившейся и на противоположном берегу. Высоко стоявшее солнце где-то там, на невероятной высоте подсвечивало зелёную крону, заставляя её переливаться причудливыми оттенками – от тёмного, почти чёрного, до светло-зелёного, цвета молодой травки. Прорываясь сквозь разрывы в переплетении ветвей, солнечные лучи застывали в воздухе наклонными полупрозрачными колоннами, окрашивая его в зеленоватые и золотисто-медовые тона. Окружающий мир казался волшебной сказкой – застывшей, замершей в неподвижности, но тем не менее живой, а оттого особенно чарующей.
  – Скажи, Малькааорн, – осторожно начал принц. – А то, о чём ты говоришь – это действительно так уж безопасно? Кем бы мне не хотелось войти в хроники – так это сыном Короля, погубившим отцовское Королевство.
  – Семеро Отважных держали портал открытым четыре дня, – объяснил Малькааорн. – Ведь их было семеро, один погиб, шестеро остались в живых. За эти четверо суток к нам могли прорваться не только драконы. Нам же, хватит восьмой части стражи [пятнадцати минут]. На Расколотом Континенте я нашёл одну книгу, старую книгу, написанную ещё до Первого Королевства и даже до Великой Ночи. Маливэ считает, что на самом деле эта книга не написана, а сделана механическим способом. У ВоследИдущих кое-где в городах есть деревянные прессы с вырезанными на них буквами, хотя и очень грубые – а Маливэ говорит, что делавший книгу мастер был настоящим искусником, вроде художника или ювелира – настолько тонко письмо. Впрочем, для нас важно не это – поверь, сейчас я знаю Высокую Тайну Эльфов так, как быть может, не знает её твой отец-Король. И уж я точно знаю, как и что следует делать...
  Тем временем впереди, чуть правее, на одной из бесчисленных, покрытым зелёным мхом прогалин между исполинскими стволами вдруг заплясали, закружились в весёлом танце яркие разноцветные огоньки. Слишком яркие и слишком большие, слишком непохожие на призрачный свет «лесных фонариков». Ещё через некоторое время под деревьями послышалась нежная, чарующая музыка и зазвучали переливчато-звонкие девичьи голоса.
  – Праздник «Танцующих звёздочек»! – заметил Малькааорн. – Хочется молодёжи показать себя перед старшими. А ведь она там, твоя прекрасная Нахтиэн. Такая весёлая, такая живая, такая нарядная в ярком платье, убранном живыми цветами. Что в целом мире может сравниться с танцующей эльфийской девушкой? Подойди к ней! Расскажи о том, какая она красивая, как тебе нравится, и как ты её любишь. Расскажи не словами, а песней – у тебя красивые песни. Как знать – вдруг тебе повезёт? Сейчас, завтра или лет через двести...
  Принц лишь усмехнулся.
  – Как складно у тебя всегда всё получается, Малькааорн! Любая змея позавидует твоему языку. Дождаться возвращения отца, испросить аудиенции и рассказать о том, что один из его доверенных советников – изменник. Пусть все убедятся, что не следует слишком доверять тому, кто больше времени проводит в грязных г_о_р_о_д_а_х ВоследИдущих, чем под Кроной. Но... Ты говоришь, через пять дней?..
  – Да, мой принц! – ответил Малькааорн, откидывая капюшон.
  Волосы эльфийского чародея были длинными. Непривычно редкие, спутавшиеся, тем не менее, согласно обычаю они спускались на плечи широкой, пусть и некрасивой волной. Вот только они не были двуцветными, как и вообще цветными. Не было в них ни крупицы того тёмного оттенка благородного, старого золота, которым так гордятся уроженцы Приморья, ни той лёгкой, нежной золотистости, какой любят прихвастнуть уроженцы Высокого Заката, и даже той благородной, платиновой белизны с едва заметным желтоватым оттенком, что отличает подданных Лазурного Острова. Не сразу принц понял, что волосы Малькааорна попросту седые – словно у дряхлеющего старика из ВоследИдущих, о которых тот совсем недавно рассказывал.
  Нетерпеливо переступив копытами, белый долгогривый конь принца тоненько заржал.
  – Ровно через пять дней, в последний из эти пяти, не считая сегодняшний, – подтвердил Малькааорн. – Так должен ли я, мой принц, понимать твои слова, как согласие?


   Глава вторая.
   Разговор под стук колёс.



  – Послушай, Юркин! – начала Анечка Коростелькова, улыбнувшись так чарующе и нежно, как умела, наверное, только она одна. – А что за чудик у вас там в отделе объявился? Помнится, кое-кто обещал рассказать...
  Сказав, Анечка осторожно, двумя пальчиками взяла кусочек хлеба, немного тоненькой, полупрозрачной, просвечивающей на солнце ветчинки и, положив сверху листик салата, принялась жевать, поглядывая то на Юру, то на быстро уносящийся назад пейзаж за окном. Бесконечные гаражи, жилые дома – в пять этажей, а то и в двенадцать, бесконечные бетонные заборы с трещинами и дырами, проделанными любителями сократить путь, бетонные опоры мостов, разрисованные теми же любителями, порой далеко не бесталанными. А когда закончились московские предместья, и за окнами скоростного поезда потянулся зелёный смешанный лес, так красиво подсвеченный летним солнцем, Анечка наконец-то прожевала и, устроив хорошенькую головку у Володи на плече, сказала всё с той же чарующей улыбкой:
  – Так как?
  Юра слегка замялся. Перед большой аудиторией – или, как сейчас, перед двумя очаровательными девушками, он всегда чувствовал себя несколько скованно. Высокий светловолосый парень с огромными серыми глазами, с коротко подстриженной юношеской бородкой, которую носил из шика, он был бы невероятно привлекателен для хорошеньких особ женского пола, несмотря даже на очки в металлической оправе, если бы не вечная застенчивость, чудное заикание – словно ему было трудно произносить слова и забавная привычка ходить слегка согнувшись – словно извиняясь за сам факт своего присутствия на этой грешной земле.
  А Анечка была красива и знала об этом. Среднего роста – случись ей встать напротив, скажем, в медленном танце, её пушистая макушка оказалась бы точно на уровне Юриных глаз, тоненькая, гибкая, изящная словно кошечка, и такая же подвижная, со слегка раскосыми глазами и короткими пышными волосами, подстриженными в форме каски. Светлые брючки и пёстрая рубашка навыпуск только подчёркивали изящную, ладную фигурку. Прижавшись к Володе так, что её светлые волосы касались его загорелой щеки, Анечка в то же время не без лукавства посматривала на Юру. Словно спрашивала: «Так как? В этот раз сумеешь меня заинтересовать, или всё опять закончится пшиком?».
  Впрочем, и Володя, её нынешний кавалер, был вполне достоин своей очаровательной спутницы – высокий, темноволосый, загорелый, с острым взглядом тёмно-карих глаз. Когда он был студентом, все девчонки потока откровенно на него заглядывались. И не только девчонки. Ляля Завдетовна, старая карга, читавшая обеим группам философию, всегда ставила Володе только отличные оценки – даром, что по её предмету он не знал ни «аза», а «говорильные» науки откровенно презирал. В тёмно-зелёных камуфляжных брюках с мелким рисунком, в однотонной зелёной футболке, при камуфляжной куртке, что висела рядом на крючке, он казался эдаким рубахой-парнем, прошедшим огонь и воду и готовым ко всему. Правда, и куртка, и футболка, и брюки выглядели подозрительно новыми, не обмятыми, словно только что купленными в магазине. Как оно, собственно говоря, и было.
  – В самом деле, Юрыч! – вмешался он в разговор, обняв Анечку за плечи. – Уже с год слышу, как в вашей тупой конторе некий «господин Кадушкин» объявился...
  – Ну, в общем-то... – как всегда, не слишком уверенно начал Юра.
  От взгляда на Володю, обнимавшего девушку, сердце неприятно защемило. Перед этим Юра почти два месяца бегал за Анечкой, расписывая прелести отдыха на островах, в палатке и с гитарой у костра, никак не ожидая, что согласившись, она пригласит и Володю. Словно в поисках поддержки молодой человек бросил быстрый взгляд по сторонам. В уютном, пусть и несколько тесноватом салоне скоростного поезда не было свободных мест. Пассажиры молча сидели в креслах – кто-то спал, кто-то просто смотрел в окно, а кто-то, воткнув наушники в уши, слушал музыку, уткнувшись в телефон или в ноутбук, или смотрел фильм по телевизору, подвешенному под потолком. Глядя на эту картину, Юра подумал, что хотя путешествие и оказалось скомканным с самого начала, с билетами им повезло – все четверо оказались вместе за столиком, а не в разных концах вагона.
  – Так что же? – спросил Володя.
  Продолжая обнимать Анечку, он ловко, одной рукой налил в стаканчики чаю – себе и ей. Поставив термос рядом с начатой литровой бутылкой «кока-колы», которую Юра успел купить на вокзале перед самым отъездом, он в свою очередь сделал себе бутерброд.
  – Ну, не... э-э... год, – начал Юра не слишком уверенно, как всегда, заикаясь через каждое второе слово. – Не надо... э-э... передёргивать. Он к нам осенью пришёл, уже после меня. Сначала наш Валентиныч хороший шум поднял. Всё говорил, что приходит новый программист, да приходит новый программист. И с таким придыханием, будто у нас будет работать сама Мари Л’Анж, и к её приходу нужно срочно купить... э-э... гладиолусов. Место ему рабочее приготовили, два стола, кресло, компьютер новый, самый мощный. А потом... В общем, однажды заходит к нам эдакая кадушка на ножках. Мы, как увидели, чуть со стульев не попадали...
  – И что смешного? – спросила Анечка, приподняв хорошенькую головку.
  – Просто ты не... э-э... видела, – принялся объяснять Юра. – Пузо вот такое, а бока вот такие!.. – слегка привстав, он развёл руками. – Да ещё и целых три подбородка. Ни в одном из наших кресел не помещается, ребятам пришлось ему специальную табуреточку делать. Как-то видели, как он пытался до столовой дойти, а она у нас... э-э... на втором этаже. Шажок за шажком, шажок за шажком, да ещё и отдохнуть останавливался на каждой ступеньке.
  – Представляю, – усмехнулся Володя.
  – Нет, ты не представляешь, – незаметно для себя Юра увлёкся, как всегда в таких случаях позабыв и про застенчивость, и про заикание. – Мы под новый год решили в отделе праздник устроить. Столики на четверых под белыми скатертями, вилочки-ложечки, свечи и даже ёлочка маленькая на каждом столике стояла. Ну, сначала, понятно, Валентиныч наш речь держал. Долго рассказывал, как в ушедшем году было трудно, а в будущем будет ещё трудней. Но нам-то что? Мы-то встали и дружно бокалы подняли, а этот со своей табуретки еле-еле: «а-а-а!...».
  Рассказывая, Юра даже слегка привстал, чтобы показать, как трудно было подняться его толстому коллеге.
  – Ну, хорошо, – продолжал он. – Подняли мы по бокалу, сели. Встаёт Алексей Дмитриевич и, как всегда, начинает долго говорить, какая мы славная команда и как нам всем важно дружбу крепить. И снова наш толстячок еле-еле: «а-а-а!..».
  Привстав и разведя руками, Юра не без удовольствия шлёпнулся обратно в кресло.
  – А потом, после всех разговоров начались у нас танцы, – продолжал Юра, посмотрев на Анечку. – Про толстячка нашего, понятно, все забыли. Оглядываемся! Оказывается, он под шумок перетащил к себе миску салата и блюдо с нарезанным тортом и втихаря лопает. И как лопает! Чуть ли не щекой на столе лежит и в рот себе запихивает.
  И снова Юра изобразил живую картину, наклонив голову на бок и прижав ладонь к щеке. Поднося к розовым губкам то стаканчик чаю, то бутерброд, Анечка изо всех сил старалась остаться серьёзной, но, в конце концов, не выдержала – прыснула в кулачок. Сдался и Володя – от души улыбнулся, не переставая обнимать девушку за плечи. Глядя на них, таких весёлых и счастливых, Юра ощутил лёгкий укол ревности.
  – А, по-моему, это подло! – громко заметила сидевшая рядом с ним Надя Емелина.
  Увлечённый рассказом, Юра и думать забыл о своей малоразговорчивой спутнице. Даром, что спутница была очень и очень хороша – более старший, более опытный в любовных делах и более циничный человек без сомнения назвал бы её очень и очень аппетитной. Не полненькая, а скорее крупная, с тонкой талией и высокой грудью, красиво подчёркнутой голубой блузкой, оставлявшей открытой шею и руки, со стройными загорелыми ногами, выглядывавшими из-под короткой джинсовой юбки, со светло-карими глазами и пышными вьющимися чёрными волосами, собранными на затылке в толстенький короткий «конский хвост». Анечка уговорила её принять участие в поездке в самый последний момент. «Не хочу, как дура, оказаться одна в дремучем лесу с двумя парнями, один из которых к тому же так по-дурацки на меня запал».
  В продолжение всего разговора Надя молча сидела рядом с Юрой в кресле у прохода, закинув ногу на ногу и уставившись в планшет, на экране которого разворачивался некий, очень важный для неё диалог. Только сейчас, когда все так откровенно развеселились, она решила вмешаться.
  – Вы же его совсем не знаете! – возмутилась Надя. – Если он болен, обмен веществ нарушен или того хуже... Что, если у него щитовидка страдает?..
  – Не... э-э... как он лопал! – Юра попробовал, было, вернуть разговор в прежнее русло, но смутился под пристальным взглядом светло-карих глаз.
  – Все эти проблемы с обменом веществ и щитовидкой лечатся на спортплощадке с хорошим тренером, – назидательно сказал Володя, подняв большой палец. – Призываешь такого толстячка в армию, ставишь над ним сержанта позлее, заставляешь пробежать километров десять, а потом на турнике раз тридцать подтянуться. Сразу бы всё прошло, и щитовидка, и лишний вес.
  – Володька! – улыбнулась Анечка. – А сам-то ты не служил...
  – Хотите, фотки покажу? – предложил Юра. – Гошка его под шумок на телефон щёлкнул...
  – Лучше не будем портить аппетит, – возразил Володя, отпуская Анечку и принимаясь за бутерброд с сыром. – Не то, боюсь, наша прелестная Анхен все две недели будет заниматься борьбой с несуществующими килограммами. И это в то время, когда лесной воздух, ночное небо, лодка и костёр на берегу сами по себе делают девушек стройными и красивыми. Верно, Юрыч? Кстати, ты говорил про новый год. А что с ним сейчас, в июле-месяце?
  – Так... э-э... выжили мы его, – признался Юра, слегка смущаясь. – В тот новогодний вечер Гошка последним уходил, а перед уходом распечатал снимки и вывесил на стенде, где плакаты про политику качества. В январе после праздников приходим, а снимки под стеклом. И снять нельзя, потому что Гошка ключ с собой унёс. Так и выжили его...
  – Как не стыдно! – воскликнула Надя. – Он же такой же человек, как и вы! Нашли себе развлечение...
  – В любом обществе такой толстяк-жирняк является обузой, – возразил Володя. – Жрёт он больше всех, работает меньше... Ему ведь, помимо всего прочего, ещё и себя таскать надо. А уж на войне!.. Представьте себе эдакую тушу во времена Проклятых Королей или Владимира Красное Солнышко...
  – А вы представьте в те времена себя! – горячилась Надя. – Вы почему так уверены, что справитесь?
  – Я где-то... э-э... читал, – поддержал приятеля Юра. – Что современный человек даст сто очков вперёд средневековому. Даже без техники, просто за счёт большей внутренней организованности...
  – Ой, Юрочкин! – не удержавшись, Анечка снова прыснула в кулачок. – Это ты-то у нас организованный!..
  – Да, представь, – не сдавался Юра. – Путешествие-то кто вам организовал? И деда с лодкой, и машину...
  Но тут начавшийся, было, спор прервался самым неожиданным образом.
  – Молодые люди! – послышался откуда-то сзади старческий, слегка надтреснутый голос. – Понимаю, что вам сейчас очень интересно и весело, но не могли бы вы дать ребёнку хоть немного поспать...
  Привстав, Юра посмотрел назад. Как раз за Надей в кресле сидела приятная седовласая дама в кокетливой шапочке набекрень, а рядом с ней у окна – крошечная девчушка в коротеньком летнем платьице. Ворочаясь на подоконнике, девчушка смотрела на Юру, подняв усыпанный конопушками нос и удивлённые голубые глаза.
  – Простите... э-э... пожалуйста, – смущённо пробормотал Юра. – Мы, правда... э-э... нечаянно, мы постараемся не шуметь.
  – Вот так всегда, – разочарованно протянула Анечка, стоило Юре сесть на место. – И поболтать спокойно не дадут...


   Глава третья.
   Не роскошь, а средство передвижения.


  – А сейчас ребёнка точно разбудим... – вполголоса заметила Надя.
  К этому времени вся несъеденная еда, вместе с недопитой бутылкой «кока-колы» и остатками чая в термосе благополучно переселились в зелёную пластиковую сумку с ручками, стоявшую на полу. В этой же сумке, после недолгого колебания оказался и один из рекламных журналов, до того вместе с четырьмя другими мирно лежавший на столике. И теперь, стоя вместе с девушками в узком проходе с Володиной гитарой в тёмно-синем чехле, Юра смотрел, как сам Володя осторожно снимает с верхней багажной полки два маленький рюкзачка: светло-розовый, лоскутный, с забавным зайчиком и морковкой – Анечкин, и бело-коричневый, слегка аляповатый, с широкими лямками – Надин.
  Юра нервничал. Володя не спешил будто бы нарочно, а между тем за окнами вагона снова потянулись городские предместья, запасные пути и бесконечный розовый забор. Да и стройная проводница в светло-серой приталенной тужурке и в шапочке, из-под которой на высокий лоб выбивалась непослушная золотистая прядка, уже заняла место в тамбуре. А ведь ещё надо было успеть забрать из багажного отделения два здоровых рюкзака и четыре сумки – и это помимо того, что ребята несли с собой.
  – Да, скорее же... э-э... скорее! – волновался Юра, чуть ли не ежесекундно поглядывая на часы. – Здесь поезд стоит одну минуту!..
  – Ты говорил: две! – ответил Володя, передавая Наде её коричневый рюкзачок.
  – Ой, мальчики! – верная себе Анечка не могла не привнести паники. – А что будет, если мы и в самом деле опоздаем?
  – Из поезда выкинут! – фыркнул Володя, выбираясь из-за столика. – Нас с Юрычем, на полном ходу. Тебя и Надежду пожалеют, из галантности. А на самом деле, скорее всего, ничего не будет. Отпуск только испортим, да в Питер прокатимся за казённый счёт...
  – Да, скорее же! – переживал Юра, с гитарой в руках устремляясь по проходу вслед за Володей и девушками.
  Но первым на платформе, как всегда, оказался именно Володя. Галантно подав руку взвизгнувшей Анечке и спокойной Наде, даже в этот момент не расставшейся с планшетом, подмигнув хорошенькой проводнице, Володя принял из рук Юры багаж: два рюкзака, четыре сумки, зелёную пластиковую сумку с едой, а самое главное – верную гитару. Что до Юры, то, как всегда, на платформе он оказался последним. Ступив на грязно-серый асфальт и заметив, что крайний рюкзак лежит слишком близко от края, подхватил его и оттащил в сторону.
  – В отпуск? – с улыбкой спросила светловолосая проводница.
  –Да, – ответил за Юру Володя. – Говорят, места тут красивые.
  – Мне тоже говорили, – согласилась проводница. – На Селигер?
  – Нет, на Вельё, – объяснил Володя. – Кое у кого там дед живёт...
  Неизвестно, как долго продолжался бы этот диалог и чем бы он закончился, но тут к явному, хотя и не высказанному вслух удовольствию Анечки ударил гонг. Проводница ловко запрыгнула обратно в вагон, бесшумно скользнула дверь с овальным окном... Поезд тронулся плавно, но быстро – проплыли затемнённые окна, лица пассажиров, которым суждено навсегда остаться незнакомыми... И вот уже налетевший ветер треплет волосы, а скруглённый, как в самолёте, последний вагон с пустой кабиной машиниста проносится под пешеходным мостиком, соединяющим два вокзальных здания, чтобы, мелькнув напоследок, скрыться вдали.
  – Розовый город! – заметила вслух Анечка, проводив взглядом поезд, а теперь с любопытством глядящая по сторонам.
  В действительности она была не совсем права. Розовыми были только два вокзальных здания с платформами, между которыми тянулись рельсовые пути. Над рельсами, на уровне второго этажа, выходя из одного здания и скрываясь в другом, шёл, поднимаясь ступенькой, тот самый пешеходный мостик.
  – Короче, Юрыч! – сказал Володя, с заметным усилием забрасывая рюкзак за плечи. – Главный здесь ты, а потому веди. Надеюсь, нам не придётся перебираться на ту сторону?
  – Нам... э-э... именно что придётся, – разочаровал его Юра, в свою очередь просовывая руки в лямки рюкзака. – Так что пойдём.
  Слегка покряхтывая под тяжестью рюкзаков и сумок сопровождаемые весело щебетавшими девушками, которым всё вокруг было интересно, ребята неторопливо зашагали по платформе. В сквозном вестибюле было жарко и душно, а ведущая на второй этаж лестница в три пролёта, установленная на железных столбах, казалась пришедшей из позапрошлого века – столько на ней было замазанных краской заклёпок. Зато на мостике над путями, где гулял лёгкий ветерок, ребят встретило настоящее кошачье раздолье – две железнодорожных платформы, сверкающие на солнце колеи, серебристые поперечные опоры, и протянутые под ними провода, длинный пакгауз слева и маленькая автостоянка справа... Неугомонной Анечке немедленно захотелось сфотографироваться на фоне, и мучавшемуся с рюкзаком, сумками и гитарой Володе с большим трудом удалось уговорить её идти дальше. Спустившись по похожей лестнице, пройдя ещё один сквозной вестибюль, ребята оказались на залитой солнцем привокзальной площади.
  Как раз напротив вокзальных дверей, на окружённой низеньким парапетом клумбе был установлен памятник – стриженный под горшок мастеровой показывал рассевшемуся перед ним на бочке бравому военному с усами некий развёрнутый свиток. Чуть дальше, за памятником виднелось краснокирпичное здание местной автостанции, перед которым стояли два автобуса, а чуть правее раскинулся широкий сквер с выложенными плиткой дорожками, с высаженными ёлочками и с фонарями на высоких чёрных столбах. По дорожкам неспешно прогуливались мамы с колясками и играли в чехарду мальчишки, а по огибающей сквер дороге время от времени проезжали машины. Было жарко и душно, как всегда бывает в городе, когда вокруг лежит нагретый солнцем асфальт.
  Возле памятника, на низеньком полированном парапете и решили устроиться четверо москвичей, сложив на серую плитку рюкзаки и сумки. Нацепив на нос тёмные очки, Анечка стала принимать солнечные ванны, так и не расставшаяся с планшетом Надя поспешила вернуться к своему диалогу, Володя с любопытством смотрел по сторонам, а прохаживавшийся рядом Юра, поправив очки, то и дело поглядывал то на экран телефона, то в сторону автостанции, словно высматривая кого-то.
  – И так? – многозначительно спросил Володя минут через двадцать, когда затянувшееся ожидание успело порядком всем надоесть.
  – Я в Москве из дома звонил перед самым отъездом, – ответил Юра. – Мы договорились встретиться здесь, у памятника. Место такое... э-э... приметное, сложно перепутать или не найти.
  – И где? – не без ехидства спросил Володя.
  – Даже и не... э-э... знаю, – задумался Юра. – Давно уже должен здесь быть...
  – Может, ещё раз позвонить? – предложила Надя, подняв голову от планшета.
  – Звонил, только что звонил, – поспешил объяснить Юра. – Не отвечает, хотя гудки есть.
  – А домой ему нельзя позвонить? – спросила Анечка, приподнимая солнечные очки. – Не на мобильный, а на городской телефон. Вдруг твой приятель просто спит, а мы зря волнуемся...
  – У него дома телефона нет, – объяснил Юра. – Только мобильный. Это же не Москва, здесь не у всех есть. Разве что в клуб...
  И он торопливо защёлкал пальцами по матовому экрану.
  Время тянулось тягуче-неторопливо. Солнце, давным-давно перевалившее за полдень, пока что не собиралось закатываться за горизонт. На асфальте в тщетном ожидании крошек, ворковали голуби-сизари – нервничавший Юра несколько раз шикнул на них, взмахнув руками, заставляя отлететь подальше. От автостанции, выпустив клуб сизого дыма, медленно отошёл автобус, а мимо здания вокзала, недовольно взглянув на сидевших у памятника москвичей, медленно прошла пожилая семейная пара, нагруженная пакетами и свёртками.
  – Надеюсь, Юрыч, твой приятель не большой любитель шутить? – спросил Володя полчаса спустя. – Если мы здесь застрянем, не говори, что посмотреть на жизнь провинции тоже интересно. Тем более, обратные билеты у нас только через две недели.
  – Только не надо... э-э... передёргивать, – начал оправдываться Юра. – Ничего мы тут не застрянем. В крайнем случае можно отправиться к нему домой, или в клуб... Или даже на автобусе добраться. Только время... Так два часа – и мы на месте, а автобусы... Если слишком долго прождём, они ходить перестанут...
  – Ни на каком автобусе я не поеду, – капризно надула губки Анечка. – Юркин! Ты что обещал? Что домчишь нас с Надей, как королев, а сам...
  Никто из них не заметил, как из вокзальных дверей вылез, позёвывая и почёсываясь, тощий мужик с рябым лицом и длинными, вислыми, как у запорожского казака, усами. Остановившись на крыльце, он одёрнул подол некогда белой, а сейчас захватанной и застиранной, со следами машинного масла футболки и, вытерев потные ладони о потёртые джинсы, со скучающим видом посмотрел по сторонам. И только когда в его заднем кармане пронзительно зазвонил телефон, мужик наконец-то соизволил заметить расположившуюся возле памятника компанию.
  – Альберт! – завопил Юра чуть ли не на всю площадь. – Ты куда... э-э... пропал? Договорились же, поезд приходит в пятнадцать-сорок, а сейчас...
  Неторопливо подойдя, мужик окинул компанию москвичей придирчивым взглядом, особое внимание уделив не привыкшей к мужскому вниманию Анечке, а зардевшейся и засмущавшейся Наде.
  – Так это, значится, и есть твои приятели? – хрипловато спросил он.
  – Да, – подтвердил Юра. – Альберт, послушай!..
  – Москвичи-и! – нараспев произнёс Альберт. – Путешественники-и! Помяни моё слово, потопните вы в наших болотах...
  – Альберт, подожди! – возмущался Юра. – Ты лучше скажи, ты где был-то? Я тебе звоню-звоню...
  – Спал, – честно ответил Альберт. – Знали бы вы, ребятишки, какой чудный сон видел...
  – Спал! – от возмущения Юра едва не задохнулся. – Мы его ждём...
  – А ну, цыц мне! – оборвал его Альберт, щёлкнув корявым пальцем по дужке очков. – И слушать меня внимательно, в оба уха: машина на стоянке рядом с платформой. Найдёшь. Полный бак, да ещё две канистры в багажнике. Увидишь. На пятьсот километров тебе хватит, а будет мало – сам докупишь и зальёшь...
  – Да, конечно, – согласился Юра. – Только... э-э...
  – Вернёшь здесь же, через две недели, – продолжал между тем Альберт. – Чтобы была в таком же порядке, чтоб обратно, был полный бак, и чтобы всё, как у кота, блестело...
  – Альберт! – обиделся Юра. – Договорились же...
  – Чтобы всё, как у кота! – повторил Альберт. Чувствовалось, что это присловье из лексикона упразднённых ныне прапорщиков ему очень нравится. - Понял? А если понял, тогда лови!..
  Связка ключей со сверкающим стальным брелоком в виде крошечного автомобильчика серебристой рыбкой сверкнула в воздухе. В самый последний момент Юра сумел поймать её налету.
  – Подожди... э-э... Альберт, – залепетал он. – Это же...
  – И чтобы всё, как у кота! – погрозил пальцем собравшийся, было, уходить Альберт. – А если хотя бы одну царапину увижу...
  И, развернувшись, быстро зашагал в сторону автостанции.
  – Мда-а, суровый у тебя приятель... – заметил Володя минут через пять, когда высокая фигура в джинсах и застиранной футболке скрылась за автобусами.
  – Кто... э-э... Альберт? – переспросил Юра. – Не, вообще-то он нормальный. А механик и вовсе классный, Валентиныч наш до сих пор его иногда вспоминает. Он раньше у нас работал, пока на пенсию не пошёл. Правда, это было ещё до того, как отец меня устроил. В Москве у него две квартиры, своя и покойной жены, он их сдаёт, а на выручку живёт...
  – Ловко, – признал Володя.
  – А за городом у них автоклуб, – продолжал рассказывать Юра. – На обратном пути побываем, если время останется. Большущий гараж, пятеро таких же энтузиастов, не считая мальчишек, а уж машин, разбитых, правда... Никак не ожидал, что он нам «Кошку Ми» даст...
  – А что такое «Кошка Ми»? – поинтересовалась Анечка.
  – Увидишь, – ответил Юра. – Только... э-э... пожалуйста, не смейся...
  Забросив рюкзаки за плечи, с сумками в руках, в сопровождении изнывавших от любопытства девушек, ребята неторопливо шли по привокзальной площади. Благо, идти пришлось недалеко. Шагах в десяти от розового здания вокзала, чуть выступая вперёд, стоял длинный магазин под односкатной крышей. За ним и обнаружилась автостоянка, открытая со стороны железнодорожной платформы, а со стороны сквера удобно укрытая от любопытных глаз. Здесь в ожидании хозяев стояло несколько «Жигулей», грузовичок-пикап, две потрёпанных иномарки и даже один мотоцикл с двумя туго набитыми, словно облитыми маслом кожаными мешками, привязанными к багажнику над задним колесом.
  Внимание ребят сразу же привлёкли чистенькие, без единой царапинки «Жигули» четвёртой модели, на тёмно-синем капоте которых показывала клычки красивая трёхцветная чёрно-жёлто-белая кошечка, прорисованная во всех подробностях – вплоть до отдельной шерстинки, коротких белых усов и разноцветных пятнышках на пушистых щёчках. Точно такая же кошечка, только несколько меньшего размера была изображена на обеих передних дверцах – только здесь под усатой мордочкой шла английская надпись на двух перекрещённых лентах: «Moscow Jiguly Club». Сверху, на сетчатом багажнике, в дополнение к обычным фарам были установлены пять галогенных ламп, и ещё два маленьких громкоговорителя по сторонам, а сзади в точно таком же порядке стояли пять красных габаритных фонарей. На капоте, рядом с водительским местом торчала высокая, выше человеческого роста антенна.
  Володя и обе девушки ещё больше удивились, когда остановившийся рядом с чудным автомобилем Юра поставил на асфальт сумки, снял с плеч рюкзак, а затем, открыв дверцу и заведя мотор, вывел машину из общего ряда, поставив её рядом с платформой. Пассажиры, ждавшие поезд на платформе, смотрели на чудной автомобиль с любопытством, но без особого энтузиазма, тогда как двое мальчишек, собравшиеся куда-то вместе с родителями, буквально висели на металлической ограде. Помахав мальчишкам рукой, Юра приглушил двигатель.
  – Володь, девчата... – сказал он, поправляя очки. – Собственно, вот...
  – Ой, мамочки! – воскликнула удивлённая Анечка. – Так это и есть «Кошка Ми»? И мы сейчас на этом... прямо на этом поедем?..
  – Мда-а! – с лёгким разочарованием в голосе протянул Володя, дотронувшись до закреплённого на багажнике громкоговорителя. – Не самая неудачная попытка замаскировать «Жигули» под внедорожник.
  – Я... э-э... правда, не думал, – мгновенно стушевался Юра. – Что Альберт нам именно «Кошку Ми» даст. Он же её когда-то холил и лелеял. А потом, когда у него случилось новое увлечение...
  – Женщина? – понимающе усмехнулся Володя.
  – Нет, машина, – поправил его Юра. – Говорил же, у них за городом автоклуб...
  – Мальчики! – вмешалась Надя. – Но ведь это наша машина?
  – Юрыч говорит, что наша, – подтвердил Володя.
  – Так давайте же, наконец, поедем! – предложила Надя. – А то мы то ждём, то разговариваем... Сами же говорили, что важно успеть засветло.
  Устроиться в чудном автомобиле оказалось не так-то просто. Багажник у «четвёрки» вместительный, к тому же специальная полочка делит его на два отделения. Но в нижнем, стараниями того же Альберта, оказалось несколько необходимых каждому автомобилисту, но занимающих место вещей. Были здесь и обещанные канистры – судя по весу и характерному звуку, и в самом деле полнёхонькие. И широкий серебристый щиток, который на стоянках крепится над лобовым стеклом, чтобы салон не нагревало солнце. И тяжёлая бухта стального троса с крюками на концах – непонятно, для чего, поскольку ничего, напоминающего лебёдку в машине не было. И даже аккуратно сложенный пластиковый чехол, чтобы укрыть машину от непогоды.
  – А это зачем? – спросил Володя, вытащив сначала короткую сапёрную лопатку, а затем коротенькую широкую дощечку с набитым на неё бруском.
  – А это, если придётся машину надолго в лесу оставить, – с готовностью объяснил Юра. – Чтобы не на сырой земле и резина не гнила.
  После недолгого спора пол звонкие рулады Мари Л’Анж, льющиеся из радиоприёмника – выведя машину, Юра сразу включил и радио, канистры, лопатка и дощечки с набитыми брусками вернулись обратно в багажник, в нижнее отделение. В верхнее отправились оба рюкзака и две сумки из четырёх, а две другие завернули в предназначенный для автомобиля чехол и закрепили сверху, на сетчатом багажнике одной из найденных верёвок. Со свёртком на крыше автомобиль сразу же приобрёл эдакий «походно-полевой» вид, словно бывалый солдат с ранцем и скаткой за плечами. Зелёную сумку с термосом и остатками еды Володя передал под ноги устроившимся на заднем сиденье девушкам. А сам, с неизменным телефоном в руках, сел спереди, рядом с занявшим место за рулём Юрой.
  – Слушай, Юрыч! – спросил он, убедившись, что Анечка на заднем сиденье достаточно удобно. – А место для навигатора у твоего приятеля, что, не предусмотрено?
  – Нет, и... э-э... не вздумай при Альберте это слово сказать, когда назад поедем, – Он всем говорит, что настоящий водитель всегда только сам водит.
  – Мда-а! – протянул Володя. – А нам его куда девать?
  Как раз в эту минуту на экране его мобильного телефона высветилась крошечная карта с длинными полосками улиц и квадратиками домов, с вытянувшимся сквером и проспектом, огибавшем его, подобно длинной капельке, и с крупным зелёным пятном возле вокзала, показывающим, где именно находится автомобиль.
  – А он нам и не нужен, – ответил Юра. – Я тут раз двести ездил, и с родителями, и с Альбертом. Понадобится – с закрытыми глазами машину доведу.
  Помахав на прощание рукой висевшим на ограждении платформы мальчишкам, Юра мягко тронул педаль газа. Остановившись на выезде со стоянки, чтобы пропустить ехавший мимо автобус, улучив минуту, он взглянул на экран собственного мобильного телефона. Было первое июля 2014 года, пятнадцать минут шестого.


   Глава четвёртая.
   А дорога серою лентою вьётся....


  – Ой, мальчики! – воскликнула Надя, заглядывая вперёд, через спинки сидений. – А ведь, кажется, гроза будет. Вы только гляньте, какая туча идёт! И точнёхонько на нас.
  – В самом деле, – согласился Володя, отрываясь от экрана мобильного телефона. – Это притом, что кое-кто ещё в Москве обещал нам хорошую погоду на всю неделю. Даже на две, хотя это уже явный перебор. Как любит говаривать наш шеф, предсказать погоду на две недели способен разве что господь бог, да и здесь случаются осечки...
  – Ты лучше... э-э... вон туда посмотри, – ответил Юра, показывая вперёд.
  К этому времени асфальтированное шоссе с широкой белой разметкой, по которому ребята проехали через город, осталось далеко позади. Так же, как и узенькие сельские дороги с давно не чинёным, потрескавшимся, но всё же асфальтовым покрытием. Поднимая столб желтовато-серой пыли, разрисованный жигулёнок мчался по отсыпанной гравием грунтовой дороге, делая запрещённые шестьдесят километров в час. Благо, ни приставучих гаишников, ни других машин на дороге не было.
  По обеим сторонам тянулась узкая «лесостепь» – разделённые узкими перелесками широкие поляны, поросшие высокой травой с покачивающимися на ветру метёлочками и изрядно пропылённой тёмно-зелёной пижмой с пышными жёлтыми соцветиями. То здесь, то там росли молоденькие берёзки с белоснежной, не успевшей встопорщиться корой и светло-зелёными листьями. Справа вдоль дороги бодро шагал ряд белых бетонных столбов с наклонными укосинами и туго натянутыми проводами, а ещё дальше, метрах в пятистах виднелась острая кромка настоящего, соснового леса. Время от времени в сторону отходил просёлок, или виднелись потемневшие от времени шиферные крыши и покосившиеся заборы очередной деревеньки.
  Несмотря на лёгкую тряску и слабый запах отработанного бензина, так хорошо знакомый водителям со стажем, в салоне было уютно. Мурлыкал радиоприёмник: «О тебе одной мечты заветные!..» – жаловался очередной отвергнутый парень хорошо поставленным голосом. Хрустела бумага – примерно с час ребята простояли в маленьком посёлке возле железнодорожной станции для дозаправки и отдыха, где, улучив момент, Володя успел купить целый пакет свежих, истекающих маслом пирожков. Время, если верить всё тем же часам на экране Юриного смартфона, приближалось к восьми часам вечера – вовсе не поздно для долгого летнего дня. Словом всё было в порядке – если не считать огромную, даже не чёрную, а сине-жёлто-белую, неприятно клубящуюся тучу, медленно ползущую навстречу.
  – Мда-а, хорошая тучка... – согласился Володя, откладывая в сторону телефон. – Гроза явно будет... Что скажешь, Юрыч! Успеем проскочить?
  – Даже и не знаю, – ответил Юра. – До Нежданного километров пятнадцать, теперь уже меньше. Потом вокруг, а до дедовой деревни ещё километров двадцать пять... Да и дорога там, в самом конце... Нет, не успеем.
  Как бы подтверждая его слова, впереди в первый раз не очень сильно громыхнуло.
  – Весело, – заметил Володя. – Как бы заночевать здесь не пришлось.
  – Может и придётся, – подтвердил Юра.
  – Что? – Володя чуть не выронил телефон. – Юрыч, ты это... Так не шути.
  – Смотря... э-э... как гроза пойдёт, – начал объяснять Юра. – Здесь, сам видишь, грунтовка. Вокруг Нежданного и дальше тоже грунтовка, зато перед самой деревней просёлок. Ни гравия, ни тем более, асфальта. Там, правда, немного, всего километров пять-семь, но если их размоет... Застрянем около самого озера, обидно будет...
  – Мда-а! – протянул Володя.
  – Правда, оттуда уже можно будет позвонить деду, он за нами на лодке приедет.
  – А сможет? – недоверчиво поинтересовался Володя.
  –Сможет, только это будет уже завтра, – подтвердил Юра. – Он же... э-э... под дождём не поедет. А нам придётся в лесу ночевать. Ставить палатки, обкапываться... А утром идти пешком к озеру, если за ночь дорога не просохнет.
  – Мальчики! Вы это что, серьёзно? – выглянула сзади встревоженная Анечка. – Ставить палатки, обкапываться? Под дождём в лесу сидеть?..
  – Будем надеяться, что до этого не дойдёт, – ответил Юра.
  Тем временем край медленно наползающей тучи навис над дорогой. Лёгкие перистые облачка, первые предвестники приближающегося ненастья закрыли солнце, сделав окружающий мир сумрачным и злым. Снова громыхнуло, только на этот раз гораздо ближе и гораздо сильнее, чем прежде. Высунувшейся вперёд Анечке показалось, что неподалёку сверкнула молния. Серовато-жёлтая лента дороги, сжатая с двух сторон лесом, стремительно летела навстречу.
  – Серьёзная тучка, – снова сказал Володя.
  Взяв в руки телефон, он молча смотрел на экран, на котором вдоль оранжевой полосы неторопливо скользил зелёный огонёк. Затем, положив телефон на панель над бардачком, повернулся назад.
  – Девчата! Планшет на минуту не дадите?
  – Да, пожалуйста, – отозвалась Надя, протягивая планшет, на котором совсем недавно так увлечённо показывала Анечке фотографии. – Только ты с ним поосторожнее, ладно?
  В ответ Володя лишь хмыкнул, снова опускаясь в кресло и устраивая планшет на коленях. Мельком взглянув на папку с фотографиями, несколько долгих минут он ждал, пока на экран загрузится карта. Затем, осторожно её перемещая, нашёл светло-жёлтую нитку дороги, что бежала, то и дело поворачивая, иногда на север, но гораздо чаще – на запад.
  За прошедшие два с половиной часа, считая время на отдых и заправку, автомобиль сделал чуть больше ста километров – для бывалого путешественника не расстояния. Но Володе, привыкшему к комфорту городскому жителю, даже эти сто километров, на карте, со всеми поворотами и объездами, с реками и озёрами, с многочисленными деревеньками и посёлками городского типа, показались невероятно длинными. Что слегка утешало – большая часть пути до деревни на берегу озера, где жил Юрин дед, была уже пройдена.
  О чём Володя незамедлительно сообщил приятелю.
  – Смотри, Юрыч! – сказал он, поворачивая планшет так, чтобы карту смог увидеть видевший за рулём Юра, а потом и обе девушки. – А ведь почти добрались? Или нет?
  – Или... э-э... нет, – поспешил разочаровать его Юра. – Ещё минут сорок точно. Сначала вокруг Нежданного будем пилить, а до него ещё добраться надо... Так что ты лучше не на карту, ты лучше... э-э... вокруг посмотри!
  В этот момент спрятавшееся, было, за облаками солнце выглянуло в последний раз, ненадолго окрасив окружающий мир в колдовские красновато-золотистые тона. Налетевший ветер заставил угрожающе зашуметь вершины подступивших чуть ли не к самой дороге сосен. Вдоль пыльных обочин заплясали, закружились маленькие серые смерчики.
  А потом на чистом до того лобовом стекле появились первые крупные капли. Их становилось всё больше и больше, так что Юре, в конце концов, пришлось включить «дворники». А затем – фары и все пять галогенных ламп на крыше – стало заметно темнее. И холоднее – сначала девушки, а потом и Володя с Юрой, каждый со своей стороны, подняли стёкла в дверцах.
  И полил дождь. В первую минуту показалось, будто автомобиль врезался в прозрачную податливую стену. Летящая навстречу дорога потемнела, из светло-серой сделавшись буро-коричневой, впереди над лесом сверкнула молния, и сразу за ней – ещё одна. Прогремел гром, ветви придорожных деревьев задрожали под упругими струями, а очередная песня об обиженной жене, сбежавшей от мужа в одном халатике, льющаяся из радиоприёмника, прервалась резким хрипом.
  – Володь, девчата! – неожиданно сказал Юра, слегка притормаживая. – Вы как хотите, но дальше я... э-э... не поеду. Сейчас найдём место, где можно в лес заехать и остановимся.
  – Что! – воскликнул Володя, чуть ли не подпрыгивая в кресле. – Где остановимся? Здесь остановимся? Посреди дороги?
  – Да ты посмотри... э-э... что вокруг делается, – попробовал спорить Юра.
  – Вот именно, – согласился Володя. – И сколько это всё будет продолжаться? Час, два, до завтрашнего утра? И нам до завтрашнего утра сидеть в машине посреди дороги и мокнуть?
  – Так гроза же!.. – не собирался сдаваться Юра.
  – Может, и в самом деле, остановиться? – поддержала его Надя. – С вещами на крыше, я думаю, ничего не случится.
  – Ничего не случится! – возмутился Володя, сунув ей под нос её же собственный планшет. – Это с нами случится, если мы тут останемся. Посмотри на карту, мы же почти добрались. Ещё один рывок, всего одно усилие – и мы в доме, в тепле и уюте, под крышей. Лучше, чем в машине сидеть и мокнуть до самого утра.
  – Я не хочу мокнуть! – капризно надула губки Анечка. – Но ехать в грозу... Мальчики, а у нас действительно есть шанс выбраться?
  – Не знаю, – задумчиво сказал Юра. – Вообще-то есть, только...
  – Только что? – переспросил Володя. – Кто хвастался, что даже на здешних дорогах автомобиль легко держит девяносто километров в час?
  – Альберт! – задумчиво проговорил Юра. – Он как-то весь путь от Вельё за полтора часа проделал. Но так это... э-э... не в грозу...
  – Ну, а тебя кто заставляет в грозу гнать со скоростью девяносто километров? – продолжал Володя. – Выдай хотя бы те же шестьдесят, хотя бы сорок, глядишь и доползём. Только останавливаться не вздумай.
  – Вообще-то дороги тут... э-э... хорошие, хоть и не асфальтированные, – задумчиво проговорил Юра. – Можем рискнуть. Но, если с машиной что-нибудь случится, объяснять с Альбертом будешь ты...
  – Объяснюсь, будь уверен, – рассмеялся Володя. – И вообще, этой твоей «Кошке Ми» цена – копейка в базарный день. Случись что – скинемся...
  Автомобиль рванулся вперёд, словно пришпоренный конь. Стрелка спидометра, до того не слишком уверенно дрожавшая между отметками «двадцать пять» и «тридцать», прыгнула к «сорока», а затем и к «пятидесяти». «Дворники» на лобовом стекле вертелись, как бешеные, не успевая справиться с льющимися сверху водяными потоками. А при каждой вспышке молнии и ударе грома девушки вжимались в кресла и оглушительно взвизгивали.
   «В кровавый бой... грх-х-х... идут казаки лавой...», – в последний раз спело радио, тщетно пытаясь пробиться сквозь вой и треск помех. Юра повернул ручку. Музыка умолкла, и теперь машина мчалась по дороге в непривычной для горожан тишине, если не считать шума двигателя, раската грома и взвизгиваний девушек.
  – Так, а это ещё что? – удивлённо спросил Володя.
  Последние слова относились к мобильному телефону, с экрана которого вдруг исчезла карта с зелёным огоньком, сменившись чистой белой страницей, на которой вертелся светло-синий кружок с пропадающим в тумане хвостиком.
  – А телефон-то тю-тю... – сказал Володя, наклонившись к приятелю. – И планшет тоже... Как в каменном веке.
  – Гроза... э-э... сам видишь, – объяснил Юра. – Жди теперь, когда выберемся.
  – Да, выберемся, Юрыч, не дрейфь! – усмехнулся Володя. – Ставлю на тебя, жми!
  Глухая тёмно-зелёная стена леса по сторонам дороги неожиданно расступилась, разошлась в стороны, и автомобиль буквально вылетел в широкое мокрое поле, где под струями дождя жалась к земле растрёпанная трава и вздрагивали, раскачиваясь, маленькие берёзки. Высокие деревья виднелись теперь довольно далеко справа, а слева в сплошной зелёной стене обнаружился широкий разрыв, в глубине которого виднелось что-то широкое, серебристое. Не то поле с успевшей созреть пшеницей, не то, наконец-то, долгожданное озеро.
  – Мальчики! – крикнула подавшаяся вперёд Анечка. – Смотрите, что это?
  В нависшем чуть ли не над самыми головами, хмарном, затянутом облаками небе, над мокрым полем и мокрой дорогой медленно плыла исполинская, иссиня-чёрная, неприятно клубящаяся туча. Страшная туча – не просто тёмная, с сизым или сероватым оттенком, а по-настоящему чёрная, темнее самой темноты. Впрочем, возможно, так только казалось – из-за пронизывающих её миллиардов крошечных, ежесекундно вспыхивающих и тот час же гаснущих золотистых молний. Переплетающиеся молнии образовывали в теле тучи медленно вращающуюся спираль, похожую на спираль Галактики, с тремя рукавами и золотым ядром в центре. Странная туча медленно приближалась к дороге с явным намерением её пересечь.
  – Мальчики! – чуть не плакала Анечка. – Да откуда это?
  – Только не останавливаться, Юрыч! – кричал Володя приятелю чуть ли не в самое ухо. – Чем скорее мы уберёмся отсюда, тем нам же будет лучше.
  – А я что делаю? – возмущался Юра. – Думаешь, мне самому всё это очень нравится... Дал я себя уговорить...
  Фары и галогенные лампы бросали на летящую навстречу дорогу яркий сноп света. Дважды автомобиль встряхнуло на не слишком глубоких, но всё же заметных рытвинах – Надя взвизгнула, а Анечку отбросило обратно на заднее сиденье. Мелькнул и пропал мокрый, весь в лужах просёлок, идущий через поле наперерез дороге. Тёмно-зелёный лес снова прижался к обочине. Но и туча тоже незаметно приблизилась, нависнув чуть ли не над самой головой.
  – Юрыч!.. – крикнул Володя.
  Его слова утонули в короткой яркой вспышке. Показалось, будто тысячи крошечных золотистых молний скатились по ветровому и боковым стёклам, по крыльям и капоту, на мгновение укутав машину золотисто-огненным плащом. Автомобиль заметно тряхнуло и показалось, будто что-то небольшое, но очень тяжёлое ударило по крыше, заставив её слегка просесть. Снова взвизгнули девушки.
  Впрочем, вспышка слепила пассажиров «Кошки Ми» не более доли секунды, так что ребята даже и не успели понять, что случилось. И вот уже снова навстречу летит мокрая грунтовая дорога, справа шагают и шагают всё те же бетонные столбы с укосинами и оборванными, свившимися в кольцо проводами, а кажущийся ещё более страшным лес глухой стеной стоит по сторонам.   Не без труда выровняв собравшуюся вылететь на обочину машину, Юра огляделся. Сидевший рядом Володя всё ещё держал планшет на коленях, тогда как приходившие в себя девушки возились сзади.
  – Слушай, Юрыч! А ведь проскочили! – воскликнул Володя, поднимая с пола упавший телефон. – Вот это приключение! Будет о чём мужикам на работе рассказать, когда вернёмся...
  – Если вернёмся, – оборвал его Юра.
  – Что?..
  – Не спеши... э-э... хвастаться, – сказал Юра. – Посмотри, она за нами ползёт.
  В самом деле, в узком проёме над дорогой, между вершинами сосен медленно плыла вращающаяся золотая спираль.
  – Мальчики, я боюсь! – воскликнула Анечка.
  Казалось, автомобиль мчится по натянутой струне. Стрелка спидометра чуть подрагивала около отметки «семьдесят», тёмно-бурая дорога с рядом белых столбов стремительно летела навстречу. Лес снова разошёлся в стороны и, промчавшись по короткому бетонному мосту, переброшенному через узкую, рябую от дождя речку с поросшими ивами берегами, жигулёнок оказался среди редкой тополиной рощи. Далеко впереди, за деревьями замелькали крошечные жёлтые огоньки.
  – А ведь врёшь, Юрыч! – воскликнул Володя, слегка привстав. – Точно проскочили. Я не я буду...
  Именно в этот момент над автомобилем снова что-то ослепительно сверкнуло. И снова тысячи золотых молний окутали его, подобно плащу, заскользив по капоту и стёклам. На заднем сиденье вскрикнули девушки.
  Юра изо всех сил ударил по тормозам. Послышался оглушительный визг, за окнами мелькнула длинная череда тёмных и светлых пятен. Машину снова тряхнуло, словно она скатилась с невысокой ступеньки. Проехав по инерции ещё немного, плавно скользнув по чему-то мягкому, она наконец-то остановилась.


   Глава пятая.
   Волшебный сад на арене цирка.


  – Мальчики! – негромко позвала Надя. – Эй, мальчики! Вы как? Все живы?
  Юра осторожно потрогал рубашку на груди. В самый последний момент его здорово приложило о руль, и хотя благополучно пристёгнутый ремень безопасности несколько спас положение, всё же...
  – Вроде... э-э... да, – ответил он не слишком уверенно. – Володь, ты... э-э... как?
  – Я-то ничего! – ответил Володя со злостью в голосе. – Я-то ничего, а вот ты, Юрыч, водишь, как Шумахер! Анхен, цела?
  – Я на Надьку налетела! – привычно-обиженно загудела Анечка. – Володя, Юркин, ну вы и даёте! В нас же молния попала. Кстати, где мы?
  За окнами царил непроницаемый мрак. Фары погасли, и лишь под потолком едва горела маленькая лампочка. В её тусклом свете было видно, как по стёклам течёт вода – снаружи всё так же лил дождь.
  Отложив в сторону Надин планшет, Володя решительно распахнул дверцу. В кабину ворвался влажный воздух, полный терпких лесных ароматов, а волосы и зелёная футболка молодого человека моментально промокли. Сверкнувшая прямо над головой молния заставила его зажмуриться, а затем Володя резко отпрянул назад, в панике захлопывая за собой дверцу. Показалось, что прямо на него летит, медленно вращаясь и разбрасывая в стороны снопы ярких искр, огромная горящая ветка. Минуту спустя неподалёку послышался сильный удар, заставивший машину вздрогнуть.
  – Мальчики! – спросила встревоженная Анечка. – Что это было? Землетрясение?
  А Надя лишь сжалась в комочек в своём углу.
  Долго после этого ребята молча сидели в машине. Юра обеими руками вцепился в бесполезный сейчас руль, а Володя всё никак не мог выпустить ручку дверцы. Ничего страшного не происходило. Вообще ничего не происходило, не было видно даже огня от упавшей ветки. Только шумел ветер, сверкали молнии, да разгневанные небеса обрушивали на заплутавший жигулёнок целые океаны воды.
  – Юрыч! – спросил Володя минут через пятнадцать, выпустив, наконец, злосчастную ручку. – А ты можешь фары включить?
  – Да... э-э... конечно, – ответил Юра.
  На какое-то время в кабине стало совсем темно, потому что Юра выключил лампочку под потолком. Вспыхнули фары – как обычные, автомобильные, так и четыре из пяти галогенных ламп. Яркий сноп света разогнал темноту, и теперь даже бегущая по лобовому стеклу вода, с которой едва справлялись уцелевшие «дворники», не была помехой.
  Глазам удивлённых москвичей предстал край обширной поляны или луга, поросшего не то низенькой, но очень густой травой, не то непривычно высоким и очень пышным, не менее густым зелёным мхом. Через луг, деля его на две неравные части, шла прямая, словно стрела, дорога, вымощенная красноватой плиткой. Оказалось, что слегка съехавший на обочину автомобиль стоит как раз на этой дороге. Чуть впереди, справа на зелёном мху лежала неприятного вида куча серо-зелёного тряпья, в которой тускло поблёскивало что-то металлическое, а ещё дальше, буквально на пределе видимости не столько виднелась, сколько угадывалась не то исполинская колоннада, не то ряд деревьев с гладкой светло-серой корой.
  – Мда-а, залетели... – мрачно констатировал Володя.   – Мальчики! – негромко сказала пришедшая в себя Надя. – А вон там пещера, кажется…
  – Где? – чуть ли не хором спросили Володя с Юрой.
  Яркая вспышка молнии высветила позади исполинскую скальную гряду, сплошь изборождённую глубокими ложбинками и трещинами. Кое-где угловатые скалы густо обросли тем самым зелёным мхом, спускавшимся чуть ли не до самой земли, словно исполинская борода. А кое-где из трещин в камне росли длинные ветки с зелёными листьями, вздрагивавшими под дождевыми струями.
  Следующая вспышка молнии, так же сопровождаемая оглушительным раскатом, показала, что между двумя сходящимися под тупым углом отрогами этой гряды имеется тёмный, слегка суживающийся наверху проём. Выложенная плиткой дорога вела как раз к нему. По сторонам проёма, у самых скал лежали не то большие камни, поросшие чем-то вроде длинных жёлтых водорослей, не то исполинская щепа.
  – Вот и укрытие на время грозы, которое кое-кто так хотел найти, – заметил Володя, повернувшись к приятелю. – И даже дорогу прямо как для тебя проложили...
  – Ты хочешь? – неуверенно начал Юра.
  – Именно, – подтвердил Володя. – Чем стоять здесь и мокнуть, дожидаясь, что на нас ещё свалится...
  Несколько минут, показавшихся всем невероятно долгими, двигатель жигулёнка возмущённо тарахтел, не желая заводиться. Володя и обе девушки затаили дыхание, Юре сделалось тоскливо – он представил, как объясняет, что нужно выйти наружу, в дождь и толкать машину руками. И тут двигатель заработал, привычно и ровно, словно и не было никакой аварии. Девушки на заднем сиденье захлопали в ладоши. Медленно развернувшись, едва не угодив в заросший мхом кювет, автомобиль двинулся к пещере.
  Дождь оборвался сразу же, стоило машине заехать под тёмные своды. Машинально, оказавшись на хорошей дороге, Юра прибавил газу – и, успев проехать метров пятьдесят, остановился. Удивлённые ребята смотрели на ярко освещённый фарами сухой и чистый туннель, так похожий на самую обыкновенную станцию метро. Немного неровный пол – слегка вогнутый, но вполне проходимый для машины, два ряда толстых столбов с обеих сторон, поддерживающих сводчатый, состоящий из множества перекрещивающихся арок потолок, узкие проходы, тянущиеся за рядом столбов, вдоль стен...
  Не было здесь только боковых туннелей, по которым в настоящем метро ходят поезда – вместо них в стенах, как раз напротив проходов между столбами имелись высокие и широкие ниши, с хорошую комнату каждая. Словно неизвестные строители и собрались прорубить туннели, да поленились и ушли, оставив работу незаконченной.
  – Мда-а, залетели! – снова сказал Володя, глядя на окружающее, теряющееся в полумраке великолепие. – Это что же за подземелье такое?
  – Может быть, что-то военное? – предположила с любопытством смотревшая по сторонам Анечка. – Хотя, больше на станцию метро похоже.
  – Ага, недостроенную, – фыркнул Володя. – Такая обычная станция метро в четырёхстах километрах от Москвы.
  – В трёхстах, – поправил Юра. – Если считать... э-э... по прямой, то чуть больше трёхсот километров будет...
  – Пусть в трёхстах, – не стал спорить Володя. – В трёхстах, в четырёхстах, какая разница. Ты лучше скажи: где это ты видела станцию метро в трёхстах километрах от Москвы?
  – В Нижнем Новгороде, Володенька! – с милой улыбкой парировала Анечка. – Когда к Маришке ездила на новый год.
  – Ну, возможно, – согласился Володя. – А сейчас мы где? Скажи, Юрыч?
  – Володь, ты не обижайся, – ответил Юра. – Но я не больше тебя знаю. Лес тут должен быть. И берег озера километрах в... э-э... недалеко.
  – Мальчики, а я слышала... – вступила в разговор Надя. – В Италии секта была, так они себе подземелья копали, специальные, для мистерий. Целый город, говорят, так выкопали...
  – Вот только сект нам не хватало для полного счастья, – усмехнулся Володя. – Чтобы поймали и в жертву принесли какому-нибудь истукану. А понять, где мы находимся можно только одним способом.
  И, прежде чем Юра или девушки успели возразить, решительно распахнул дверцу.
  Ничего страшного не случилось. Юра приглушил двигатель, и если не считать не слишком громкого звука Володиных шагов, далеко отдававшихся под арочными сводами, в туннеле царила абсолютная тишина. Даже звук грозы, что должна была продолжаться снаружи, сюда не долетал. Посмотрев назад, Юра не увидел даже очертания входа в туннель. Красные габаритные огни отбрасывали на пол и на гладкую поверхность столбов тусклый красноватый отблеск.
  Подойдя к ближайшему столбу, Володя осторожно дотронулся ножом до гладкой желтоватой поверхности. Провёл лезвием, затем внимательно осмотрел и даже, поднеся к носу, слегка понюхал.
  – Словно деревяшка, с которой только что кору содрали, – резюмировал он, вытирая лезвие ножа о бумажный носовой платок. – Юрыч, девчата! Вылезайте, не бойтесь. Никого и ничего страшнее нас тут нет.
  Глядя на Володю, так спокойно и смело разгуливающего по туннелю, Юра тоже распахнул дверцу. Тоже самое сделала и Анечка, тогда как Надя предпочла наблюдать за подругой и ребятами через полуоткрытую дверцу.
  – Слушай, Юрыч! – полушутя, полусерьёзно принялся выговаривать Володя приятелю. – Ты куда нас завёз? Подземелье, да ещё и глухое, а пахнет почему-то деревом...
  – Володь!.. – не слишком уверенно ответил Юра. – Ты это... э-э... давай-ка отсюда выбираться. Не ровен час, напоремся на кого-то...
  – Ну вот, задудел в свою дуду... – усмехнулся Володя. – Хотя, вообще-то ты прав, чувствуешь себя здесь... Скажем так, своеобразно. Но выбираться наружу и мокнуть под дождём как-то не хочется...
  – А вон ещё грот, – заметила подошедшая Анечка.
  В самом деле, в дальнем конце «станции метро», оказавшейся не такой уж и длинной – метров пятьдесят, не более, можно было разглядеть широкий и низкий, овальный в сечении проход, прячущийся за двумя крайними столбами. В глубине, в слабом серебристом сиянии смутно угадывалось новое, явно обширное помещение.
  – Ну что, Юрыч! – сказал Володя, подмигивая приятелю. – Не стоит ли нам провести глубокую разведку?
  И, не дождавшись ответа, не обращая внимания на Анечку и тревожно выглядывавшую из-за полуоткрытой дверцы Надю, зашагал в машине. Вытащив из багажника свой огромный чёрный рюкзак, поставил его на пол, а затем, покопавшись в нём, вытащил фонарик на длинной ручке и три длинных пёстрых цилиндра. Так и оставив расстёгнутый рюкзак стоять на полу, возле распахнутой дверцы, зажал два цилиндра подмышкой и, держа третий в левой руке, словно ручную гранату, светя перед собой фонариком, решительно зашагал по туннелю, вдоль полосы света, отбрасываемой фарами.
  Оказавшись в темноте, которая благодаря тем же фарам была не столь уж непроницаемой, Володя некоторое время стоял, светя в разные стороны. Затем, повозившись немного, поднял зажатый в руке цилиндр, из торца которого вырвался яркий сноп пламени, сопровождаемый клубами густого оранжевого дыма.
  – Юрыч, девчата! – позвал Володя. – Давайте сюда!
  Повторять дважды не пришлось. Юра и без того чувствовал себя виноватым, оставшись с девушками у машины и отпустив приятеля одного в темноту. Впрочем, Надя и сейчас предпочла остаться в салоне «Кошки Ми», тогда как Анечка, юркнув туда на минутку, догнала и зашагала рядом, со своим фонариком и с мобильным телефоном в руках. К тому времени, когда они оказались в проходе между двумя столбами, первый факел успел прогореть, и Володя сразу же зажёг второй.
  – Ой, мамочки! – воскликнула Анечка, останавливаясь и недоумённо глядя по сторонам. – Это что? Это сад такой подземный?
  В действительности же открывшееся в неровном пламени факела помещение напоминало арену цирка. Цилиндрический в плане зал со стенами, словно покрытыми светло-серой шершавой корой. Круглый манеж, занимающий добрую половину зала. Окружающий манеж невысокий, примерно по колено, бортик. Вдоль стен зала в восемь ярусов идут трибуны, а три радиальных прохода пронизывают их и окружающий манеж бортик насквозь. Один из проходов как раз и послужил дорогой сначала Володе, а потом и Юре с Анечкой.
  Вот только здесь на трибунах, вместо так хорошо знакомых любому любителю цирка кресел, из покрытого корой основания поднимались невысокие деревца, чьи длинные ветки и короткие уродливые стволики сгибались в дугу под тяжестью золотисто-коричневых листьев и странной формы плодов. Кое-где такие же деревца росли прямо на стене, а в центре манежа совсем ещё недавно стояло высокое – в три человеческих роста сооружение, напоминающее лондонский «Биг-Бен», так же, как и трибуны и стены, буквально оплетённый золотисто-коричневыми ветками. Сейчас этот «Биг-Бен», опрокинутый, с почерневшим и обугленным основанием – словно под ним разорвался артиллерийский снаряд, лежал поперёк арены, разбросав во все стороны листья и плоды. Кое-где на слегка неровном, бугристом деревянном полу виднелись лужицы белого сока.

   [«Биг-Бен» – главный колокол в часах на башне Вестминстерского дворца (башне Елизаветы) в Лондоне. Часто по невежеству так называют саму башню.]


  На то, чтобы увидеть всё это, у удивлённых москвичей было где-то с полминуты – а затем и второй факел погас с лёгким шипением. Ребята и девушка остались в льющимся откуда-то сверху призрачном серебристом сумраке, похожем на тусклый свет зимнего утра, слишком слабым для того, чтобы осветить огромный зал.
  – Юрыч! – спросил потрясённый Володя. – Ты видел?
  – Ёлки-финики! – с готовностью отозвался тот.
  – Ещё бы, – усмехнулся Володя. – Если и есть на свете увлекающаяся подземным строительством секта, то точно не в Италии. Да тут сам Индиана Джонс тихо курит у стенки.
  – Мальчики! Где вы? – послышался сзади, из подсвеченного фарами прохода встревоженный голос Нади.   – Возвращаемся? – с надеждой спросил Юра.   – Подожди, Юрыч, не части, – возразил Володя. – Ещё не рассмотрели ничего. Да и Анхен, видишь, собирается сделать самое шикарное из своих селфи.
  В самом деле, за разговором Анечка ловко водила пальчиками по экрану мобильного телефона, явно намереваясь фотографировать.
  – Какое селфи? – возмутился Юра. – Не ровён час, хозяева этого подземелья заявятся! Кто бы его... э-э... не построил, секта или военное ведомство, по головке нас точно не погладят. Так что лучше нам убраться отсюда, пока никого нет. Да и Надю мы зря одну бросили.
  – Нет, заладил: убраться, убраться!.. – зло ответил Володя. – Куда убраться? Обратно под дождь? Да и нет тут никого, кроме нас, сам видишь... Чёрт, света маловато!..
  – И камера у меня в рюкзачке осталась, – поддержала Володю Анечка. – Юркин, миленький! А ты мог бы сюда машину загнать?..
  – Машину? – удивился Юра.
  – Слушай, Юрыч, а ведь верно, – поддержал подругу Володя. – Заодно и, в самом деле, и Надин успокой...
  Юра хотел возразить – объяснить, что неведомые строители и хозяева всего этого от происходящего явно не будут в восторге. Не говоря уж о том, что слишком уж странно выглядит этот зал с деревцами, растущими под землёй, без света. Беда в том, что слушать его явно никто не собирался – настроив мобильный телефон, Анечка с нетерпением смотрела на Володю, собирающегося зажечь третий факел. Опустив плечи, Юра медленно побрёл обратно в полутёмный проход, где светил фарами жигулёнок, возле которого переминалась с ноги на ногу хорошенькая полненькая Надя.
  Увидев живого и невредимого Юру, девушка бросилась с расспросами. Раздосадовано отмахнувшись от неё, буркнув лишь, что: «сейчас они будут немного мародёрничать», Юра первым делом забросил на заднее сиденье так и стоявший на полу возле задней дверцы полураскрытый Володин рюкзак. Сел за руль – с тревогой наблюдавшая за ним Надя села рядом. Дважды просигналив на всякий случай, Юра самой малой скоростью двинулся вперёд, навстречу вспыхнувшему свету и, выехав на арену, лихо остановился возле поваленного сооружения. Заглушив двигатель, молодой человек вышел из машины, резко захлопнув дверцу.
  – Наконец-то, – недовольно буркнул Володя, отбрасывая в сторону прогоревший третий факел.
  – Ой, вы только посмотрите! – воскликнула вышедшая из машины следом за Юрой Надя. – Надо же, прелесть какая!
  Под колёсами автомобиля, на усыпанном листьями неровном полу, среди лужиц белого клейкого сока лежало много маленьких золотистых плодов, внешне почти ничем не отличающихся от самых обыкновенных яблок – даже с листиком около толстенького короткого черешка. Именно внешне – потому что само яблоко, мало того, что золотистое, было ещё и полупрозрачным, словно сделанным из жёлтого янтаря или из золотистого мёда. Можно было разглядеть тёмные семена и тоненькие жилочки, идущие от них к золотой сердцевине. В полупрозрачной мякоти вспыхивали и гасли крошечные золотистые искорки.
  Непонятно откуда в руках у Анечки оказался белый пластиковый пакет, в который она, присев на корточки рядом с Надей, набрала не меньше дюжины этих яблок. Не забыв и об обещании сделать селфи – щебеча друг другу на ушко, девушки сфотографировались по очереди, затем вместе, поставив телефон на рамку. Выбрав самую пышную, очень красивую ветку с пестрыми листьями, Анечка с визгом её отбросила. Из излома в основании ветки вытекал густой белый сок.
  Тем временем внимание Юра, с неодобрением смотревшего на всю эту возню, привлёк характерный блеск серебристого металла среди веток поваленного, расколотого «Биг-Бена». Подойдя к треснувшему сооружению, молодой человек наклонился, глядя в путаницу ветвей, где лежал маленький чёрный глобус. Несколько раз протягивая, а затем, сначала из осторожности, а затем из брезгливости отдёргивая руку, Юра осторожно поднял его.
  – Юрыч, что это? – спросил закончивший фотографировать деревца у барьера Володя. – Смотри! Это же золото, бриллианты!..
  Услышав про золото и бриллианты, девушки разом вскочили, забыв про яблоки. Минуту спустя обе они аккуратно обтирали бумажными носовыми платками странный предмет.
  То, что ребята держали в руках, и в самом деле напоминало маленький глобус. Не настоящую модель земли, а скорее модель модели, выточенное из чёрного дерева нечто условно-стилизованное. С детства знакомая каждому мальчишке сетка параллелей и меридианов, длинная тонкая земная ось, неровные очертания морей и континентов, горы и реки... Правда, здесь параллели и меридианы были выложены тонкой золотой проволокой, континенты с долинами рек и выступающими горными хребтами были сделаны из серебра, а земная ось представляла собой тонкий и острый серебряный стержень, на северном полюсе увенчанный крупным прозрачным камушком. На южном полюсе стержень заканчивался тонкой оборванной серебряной проволочкой.
  А ещё, очертания выложенных серебром континентов на чёрном фоне морей были какими-то не такими. Два громадных материка, вытянувшихся с севера на юг и разделённых широким экваториальным океаном – в одном полушарии, ещё три, совсем небольшие – скорее не континенты даже, а крупные острова вроде Гренландии – в другом, и огромные чёрные океаны на обоих полюсах.
  – Мальчики, да что же это такое? – спросила Надя, взяв глобус в руки. – Где мы?


   Глава шестая.
   Солнце иного мира.


  Словно в ответ на этот вопрос, в глубине ведущего на арену туннеля послышались голоса и неясный шум. Словно кто-то сильный с трудом оттащил в сторону оказавшееся на пути громоздкое препятствие, предварительно на него наткнувшись. Блеснул и погас неяркий красноватый свет. Ребята и девушки разом повернулись.
  Из тёмного прохода на манеж медленно вышли трое. Низенький человечек, едва ли не мальчик в ярко-алом плаще с надвинутым на глаза капюшоном с коротким белоснежным жезлом в руках. Красивый молодой мужчина с породистым лицом и длинными, похожими на сосульки, мокрыми волосами, схваченными тонким серебряным обручем. И высокий тощий парень с толстой косичкой на правом плече.
  И красивый мужчина, и высокий парень облачены в нечто, напоминающее военную форму. Короткие пышные плащи, сшитые из отдельных длинных полос с мелким золотисто-зелёным рисунком, напоминающим камуфляж и тонкой черной каймой, тонкие брючки или чулки, заправленные в короткие сапоги с заострёнными носками, длинные ножны мечей у пояса. Все трое, включая и маленького человечка в красном плаще, мокры до нитки и основательно измазаны грязью.
  Оказавшись в зале, ярко освещённом автомобильными фарами, все трое разом остановились. Два белоснежных меча выскользнули из ножен, маленький человечек поднял свой жезл. Высокий парень с косичкой выкрикнул короткую команду, и из тёмного прохода, освещая путь дымными факелами, выскользнуло ещё с полдюжины человек.
  Все – не менее мокрые и грязные. Все – в тех же коротких плащах, странно тонконогие в своих чулках и сапожках. Все – в яйцевидных шлемах с опущенными прозрачными забралами и маленькими забавными ушками, с которых на плечи спускаются длинные и тонкие, свитые из жёсткого волоса хвосты. Все с маленькими чёрными круглыми щитами с гербом в верхней правой части. И все, включая троих с факелами – при мечах, которые разом, как по команде, выскользнули из ножен. Двое лучников, вышедших из прохода позже всех, подняли длинные, почти в человеческий рост, странно выглядящие – словно склеенные из отдельных планочек, луки.
  – Мальчики! – спросила удивлённая Анечка. – Что это?
  – В машину! – коротко бросил Юра.
  – Что? – не понял Володя.
  Полдюжины тяжёлых, серовато-стальных клинков тускло сверкнули в ярком свете фар. Двигаясь быстро и слаженно, странные люди рассыпались короткой цепочкой поперёк прохода. Трое факелоносцев высоко подняли дымящие факелы, а оба лучника, оказавшиеся соответственно, справа и слева, наложили длинные стрелы на тетивы луков.
  Ничуть не испугавшаяся Анечка шагнула вперёд.
  – Извините, пожалуйста! – обратилась она к маленькому человечку в алом плаще. – Мы здесь случайно, в аварию попали. Понимаете, Юркин с шоссе вылетел. А ещё в нас молния попала, а сюда мы заехали от дождя укрыться...
  – Киэу? – строго спросил маленький человечек. – Ками авиэ виси?
  – Простите? – продолжала окрылённая первым успехом Анечка. – Мы тут ничего не трогали, а эта штука уже на земле лежала. – Она показала на поваленный «Биг-Бен». – Мы тут немного яблок собрали, они такие красивые. Но если они вам нужны, то возьмите. Или, если хотите, мы можем заплатить...
  И Анечка протянула маленькому человечку наполовину заполненный пластиковый пакет.
  – Симурле! – закричал тот, заметив в руках у Нади маленький глобус. – Тьело леми!
  – Фэсо! – тот час же добавил высокий парень с косичкой.
  Все эти слова явно предназначались людям в шлемах с ушками, причём в отличие от удивлённых москвичей, люди в шлемах с ушками отлично их поняли. Овальные щиты разом поднялись, мечи угрожающе сверкнули. А люди в шлемах с ушками разом шагнули вперёд.
  – Да, в машину же, живо! – закричал Юра не своим голосом.
  И, видимо поняв, что убеждать и спорить бесполезно, схватил Надю за руку. Девушка вскрикнула, и её крик заставил людей в шлемах сорваться с места. Длинная стрела с жёлто-зелёным оперением затрепетала в дверце жигулёнка, ещё одна просвистела у Володи над ухом, обдав того лёгким ветерком.
  – Ни тьи-та! – кричал маленький человечек. – Тьело иваи!
  Лучники опустили луки. Шестеро меченосцев начали медленно надвигаться, подняв щиты. Поднырнув, Володя пнул одного по колену, сумев сбить с ног, но сам взвыл и ослеп от боли, получив удар рукояткой меча по физиономии. Почти сразу же два щита зажали его с боков, чья-то рука схватила за шиворот, а у горла возник длинный и тёмный, весь в трещинках и узорах, клинок. Позади оглушительно закричала Анечка.
  И тут, откуда ни возьмись, зал заполнил оглушительный вой сирены, показавшийся Володе чудесной музыкой. Люди в шлемах раздались в стороны, клинок у горла исчез и, воспользовавшись этим, Володя рванулся изо всех сил. Вырвался, упав на пол, повалив заодно и своих противников и, выбравшись чуть ли не на коленях из образовавшейся кучи-малы, торопливо вскочил на ноги и огляделся. Не участвовавшие в свалке противники с мечами медленно отступали, а оба лучника торопились извлечь из колчанов новые стрелы. Маленький человечек и высокий парень кричали что-то неслышное, Анечка, так и не выпустившая из рук пакета со злосчастными яблоками, сидела на коленях на полу, в ужасе глядя на здоровенного красноволосого детину, пятившегося от неё с мечом в руках. В свою очередь детина не отрывал испуганного взгляда от автомобиля и Юры, сидевшего за рулём.
  – В машину! – закричал Юра, стараясь перекричать вой.
  Машинально Володя отметил, что Надя сидела здесь же, спереди. А потом ему стало не до наблюдений – прямо на глазах оперённая стрела разбила стекло задней дверцы, вонзившись в обивку кресла. Следующая затрепетала, вонзившись в пушистую кошачью щёчку на передней дверце. Вскочив на ноги, подхватив так и не пришедшую в себя Анечку, молодой человек распахнул заднюю дверцу. Юра ждал этого, сразу же дав задний ход. Захлопывая дверцу, уже на ходу, Володя не без удовольствия отметил, как ещё одна стрела впустую пролетела мимо.
  Остановившись с противоположной стороны манежа, около бортика, Юра выключил сирену и фары. В огромном зале снова сгустились серые сумерки, поглотив и трибуны и поваленный «Биг-Бен», только у далёкого входа в красноватом свете факелом перебегали крошечные золотисто-зелёные фигурки. От наступившей тишины, казалось, можно было оглохнуть.
  – Юрыч, да сматываемся же отсюда! – не выдержал Володя.
  – Подожди, сейчас, – отвечал Юра, возясь с рычагом переключения передач.
  – Что «сейчас»? – переживал Володя, чувствуя, как пальцы Анечки вцепились в его локоть. – Через проход и на шоссе, прочь от этих психов!
  Длинная тонкая стрела с жёлтым оперением и, вот ужас, с ярко пылающим наконечником, обмотанным чем-то вроде пакли, прокатилась по полу рядом с автомобилем. Включив фары и, на долю секунды, сирену, Юра с рёвом газанул. Ещё одна стрела промелькнула сверху, угодив в сумки на крыше, слева мелькнули поднятые чёрные щиты... Обогнув поваленный «Биг-Бен», пролетев мимо цепочки людей в шлемах, жигулёнок нырнул в спасительный зев туннеля.
  Снаружи стоял всё тот же непроглядный мрак. Лил дождь, шумел ветер, по сторонам и над головой что-то шумело и потрескивало. Выехав из туннеля, автомобиль качнулся, ныряя в невидимую в темноте яму, выровнялся... В свете фар и галогенных ламп показалось красноватая полоса дороги. Сверкнула молния, чей отсвет на долю секунды осветил зелёную поляну.
  То, что прежде ребята принимали за скальную гряду, оказалось корнями исполинского, превосходящего всякое воображение дерева. Причём сами корни, раскинувшиеся на добрые полкилометра, выглядели не такими уж большими по сравнению с терявшимся в темноте стволом. Над корнями, над крошечным тёмным зевом прохода, быстро удалявшимся назад, сбоку на стволе, на высоте примерно ста метров, был возведён самый настоящий дворец – с лёгкими изящными зданиями, с высокими тонкими башенками, с ажурными балкончиками, и с множеством тёмных окон под причудливо изогнутыми крышами. И с ветками, размером с настоящие деревья, кое-где пробивавшимися прямо через дворцовые постройки. Ни единого огонька не светилось в тёмных окнах, а сам дворец был виден лишь какую-то долю секунды – а затем прогремел раскат, и чудесное видение скрылось в темноте.
  Миновав полуразрушенную каменную колоннаду, которая и с самом деле оказалась рядом колонн с осыпавшимися каменными капителями, а вовсе не деревьями, миновав ярко освещённую факелами расселину под исполинским узловатым корнем, где среди привязанных лошадей золотисто-коричневой масти мелькали знакомые жёлто-зелёные фигурки, жигулёнок вылетел на широкую, вымощенную красноватым камнем дорогу. В свете фар мелькнул и пропал длинный, сложенный из белого с чёрными прожилками камня мост, переброшенный через широкую протоку с чёрной водой. Промчавшись под широкой аркой, на которой, как показалось ребятам, на стометровой высоте даже росли деревья, автомобиль мчался под дождём сквозь лесную чащу.
  Казалось, странной дороге не будет конца. Поворот, ещё поворот, влево, прямо, вправо и опять влево. Юра и сам не мог понять, каким образом находил дорогу в этом лабиринте, ухитрившись не заехать в тупик и никуда не сверзиться. Тем более что раза три дорога шла по мосту, образованному исполинскими корнями или ветками. Тёмные, с зеленоватым отливом сумерки нависали над головой, позади, приглушённые расстоянием, время от времени слышались громовые раскаты. И деревья, колоссальные, превосходящие всякое воображение деревья – казалось, что дорога идёт по фантастическим джунглям или через огромный, заброшенный и заросший готический храм.
  Электронные часы на экране смартфона показывали без нескольких минут десять, когда далеко впереди что-то забрезжило. Над головами пронеслась очередная исполинская зелёная арка, и тут резкий порыв ветра прогнал последний редкие капли. В машину ворвался солнечный свет. Вылетев из-под арки, разрисованный жигулёнок помчался по длинному каменному мосту, переброшенному через невероятно широкую реку.
  – Ура-а! – вслед за девушками закричали и Володя с Юрой.
  Все были настолько рады увидеть солнце, сияющее в голубом небе, что никто не обратил внимания на то обстоятельство, что стоит оно слишком уж высоко для этого времени суток. И что само оно стало несколько меньше. Да и реки, такой широкой и такой полноводной, с несколькими крупными, поросшими лесом островами и противоположным берегом, едва угадывающимся на горизонте, в этих местах попросту не может быть. Как и каменного моста на высоких опорах, выглядевшего подозрительно старым и заброшенным. Гроза, авария, непонятное место, исполинские деревья и странные люди – всё осталось позади, и это было единственным, что сейчас имело значение.


                                                       (с) Atta, 07.05.2017

Конец первой части.





Рейтинг работы: 0
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 90
© 15.10.2016 Atta von Russland

Метки: фэнтези, попаданцы, меч и магия, мир меча и магии, эльфы, эльфийский лес, волшебная раса, магия,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези
Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 1 автор














1