Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Эльфийский талисман.


Таинственные эльфийские леса с деревьями многокилометровой высоты, города, которыми правят полубессмертные маги, летающие острова и драконы-птеродактили, полноводные «висячие» реки, высокие горы и бескрайние равнины, освещаемые светом трёх солнц и двух лун – такова планета Панерви, "Зелёная Корзинка". Удар молнии во время грозы забрасывает туда четверых наших современников, вчерашних студентов. Чтобы вернуться, они должны разгадать тайну попавшего к ним в руки эльфийского талисмана, дающего власть над живой материей и бессмертие. Но прежде талисман нужно сберечь – ведь за ним охотятся многие.


-- Эльдамирэ (Эльфийский талисман), v3.1 (16)
Серия: "Зелёная корзинка"
Эльфийский талисман.
политический детектив и история любви
в мире меча и магии.

Книга первая.

Пока ещё мы вместе.




Позволь мне пройти землёю твоей,
Я пойду по дороге, не сверну ни направо, ни налево,
Пищу продай мне за серебро, и я буду есть,
И воду для питья продай мне за серебро, и я буду пить,
Только ногами моими пройду.
Втор. 2.27-28


Часть первая.




         Глава первая.
         Заговорщики под лесной завесой.
        
         По тропинке, петлявшей по берегу лесного озера с неподвижной тёмной водой, среди пышного мха, среди крошечных красных и белых цветов, среди полупрозрачных "лесных фонариков", горевших почти невидимым пламенем, на длинногривых конях медленно ехали двое.
         Впереди, на белом коне с заплетённой в косички гривой, лёгким шагом двигался молодой человек с холёным лицом, лишённым даже намёка на усы и бороду. Зато его длинным, в два цвета, золотисто-коричневым волосам, схваченным тонким серебряным обручем, позавидовала бы любая красавица. Молодой человек носил золотистую плиссированную тунику с широким поясом, поверх которой лежал короткий зелёный плащ. Из-под полы выглядывала рукоять меча, а на плече висела лютня с витым грифом.
         Горбун на золотистой лошадке, согласно обычаю отставший на два шага, был заметно ниже ростом, уже в плечах, с более тёмным оттенком кожи. Этот оттенок, да два светлых пятна, под носом и на подбородке, след фальшивых усов и бороды, свидетельствовали о том, что их обладатель частенько выбирается из-под лесной завесы. Чёрную тунику прикрыл алый плащ с надвинутым на глаза капюшоном. Притороченный к седлу, покачивался посох с витым навершием.
         Вокруг царил тот волшебный золотисто-зеленоватый сумрак и та абсолютная тишина, какой могут похвастаться только настоящие Зачарованные Леса. Здесь не услышишь шороха и мышиного писка под ногами, хлопанья крыльев и птичьего пения в вышине. Только усыпанный цветами мох, в котором копыта коней по-настоящему тонут, цветущий в воде у самого берега тростник, да похожие на скалы стволы "золотых деревьев". В полумиле над головой золотится зелёная крона, по морщинистой коре стекает на землю "светящаяся роса", а во мху, на камнях и на верхушках стеблей тростника призрачно горят "лесные фонарики".
         - А знаешь, принц, как сильно я порой завидую "ВоследИдущим"? - неспешно вёл разговор горбун в алом плаще.
         - Это почему же, Малькааорн? - удивился обладатель двуцветных волос.
         - У сына любого из их князьков есть шанс оказаться на троне, - ответил Малькааорн. - Когда умирает э_г_л_ь или т_а_л_ь, ему наследует старший из сыновей. Наследует сразу, без вопросов, споров или прений в каком-нибудь варварском совете. Если старший сын погибнет прежде отца - на войне или на охоте, или от болезни, каких у "ВоследИдущих" всегда хватает, ему наследует второй сын, третий...
         Принц слушал, искоса наклонив голову, нервно теребя поводья кончиками пальцев. При последних словах его и вовсе передёрнуло.
         - Вот ведь мерзость! - воскликнул он. - За что тебя ценю, Малькааорн, так это за способность в любой момент испортить настроение всерьёз и надолго.
         - Таковы уж их свойства натуры, - согласился Малькааорн. - Ты редко выходишь из-под Кроны, принц. Раз в четыре-семь лет, и то, если случается очередное посольство...
         - Избави Небесный Чертог! - возмутился принц. - Случалось мне видеть несколько д_е_р_е_в_е_н_ь и так называемый г_о_р_о_д. Клянусь Кроной, этих впечатлений хватило надолго. Жить среди мёртвых вещей и грязи, под этим ужасным солнцем... Однако ты не спроста завёл этот разговор.
         - Если же у князька из "ВоследИдущих" не окажется взрослых сыновей, ему наследует младший брат, - как ни в чём не бывало продолжал Малькааорн. - А чаще старший сын младшего брата. Если и у младшего брата не окажется взрослых сыновей, шанс на наследство получают сыновья третьего брата, четвёртого... В крайнем случае, за решением спора можно обратиться к синьору. Т_а_л_ь в таких случаях обращается к э_г_л_ю, э_г_л_ь - к р_а_н_а или к_и-р_а_й_с_а...
         - Малькааорн, Малькааорн! - раздражённо бросил принц, которому от речей собеседника сделалось вовсе тошно. - Только избавь меня от страноведческих рассказов. Ты же пригласил меня не за этим...
         - Верно! - подтвердил Малькааорн. - Я пригласил тебя, чтобы напомнить, что ты - сын Короля.
         Прежде, чем оглушительно расхохотаться, принц даже привстал в стременах.
         - Удивил! - воскликнул он. - Ты ещё расскажи, что вода течёт сверху вниз, а каждый из "ЗвёздноРождённых" должен раз в два года принимать участие в Церемонии. С чего вдруг именно сегодня тебе вздумалось с таким умным видом рассуждать о вещах, известных каждому?
         - Ты - сын Короля! - повторил Малькааорн. - Но тебе никогда не бывать на престоле. Скорее вода потечёт вверх... Твои старшие братья? Они всегда будут смотреть на тебя свысока, как и подрастающая молодёжь из Высоких Кланов. Твой собственный клан? Его, почитай, что и нет. Ты - всего лишь принц, двенадцатый из четырнадцати королевских сыновей, полусотник в Зелёном Отряде, да время от времени - почётный страж на Асениль, при Великом Древе. Высокое положение, что и говорить.
         - Что ты хочешь этим сказать? - насторожился принц.
         - Только то, что ты умён и талантлив, - ответил Малькааорн. - Если бы ты знал, как я порой плачу, слушая твои песни. А кроме песен, кто знает - при иных обстоятельствах ты мог бы стать великим правителем или военачальником... Ты сам не знаешь своих талантов, мой принц, просто потому, что тебе не позволяют их проявить. Пройдёт сто и тысяча лет - а ты так и будешь командовать полусотней в Зелёном Отряде и нести почётную стражу у Великого Древа. В свободное от почитания отца-Короля и матери-Владычицы время. А прекрасная Нахтиэн никогда не потупит очей перед твоим взором, не преклонит колен перед твоим ложем и не скажет тебе заветных слов. Сколько бы ты не пел ей, какие бы дивные песни в её честь не сложил...
         - Замолчи! - крикнул принц.
         Длинный, слегка изогнутый меч, выметнувшись из ножен, сверкнул в воздухе, словно серебристая молния. Золотистая лошадка Малькааорна, возмущённо заржав, закрутилась на месте. Чтобы успокоить её, горбуну пришлось изо всех сил натянуть поводья.
         - Хочешь меня зарубить, принц? - ни капельки не смутившись, спросил эльфийский чародей. - Что же, ты в своём праве! Можешь бросить вызов по всем правилам, или обойтись без него. Вот только поможет ли это делу?
         Два всадника встали друг против друга - принц с мечом и безоружный Малькааорн, похожий в своём алом плаще на язычок пламени.
         - Йох! - сдавшись, принц вбросил клинок обратно в ножны.
         Какое-то время всадники ехали молча. Бросивший поводья, наклонивший голову принц - впереди, отставший на два шага Малькааорн - следом. Глядя на неторопливо плывшую тропинку, он терпеливо ждал.
         Тем временем тропинка вывела всадников на далеко выступающий в озёрные воды мыс. Берега здесь сходились так близко, что между ними образовалась протока, с двух сторон окружённая плотными тростниковыми стенами. На вершинах стеблей, на пышных метёлочках, на кончиках листьев горели полупрозрачные голубые огоньки. Оконечность мыса с противоположным берегом соединял горбатый мостик.
         - Скажи, Малькааорн! - натянул поводья принц. - Ты... в самом деле, мог бы... сделать меня Королём?
         - Да, - не колеблясь ни минуты, ответил эльфийский чародей. - Вернее, мы оба могли бы сделать тебя Королём. Твои происхождение и Сила. Мои мудрость и знание...
         - И?.. - принц не решился договорить.
         - Доступ к Великому Древу Королевства на два Времени, - объяснил Малькааорн. - Скажем, в продолжение Заполдневья и Сумерек. На самом деле с лихвой хватит одного Времени, скажем, Заполдневья, но пусть лучше будут два. Так мы сможем сделать всё спокойно.
         - Да ты - сумасшедший, Малькааорн!
         - Мне нужна Сила, вся Сила Королевства, - продолжал эльфийский чародей. - Даже зная Высокую Тайну "ЗвёздноРождённых", без неё я ничего не могу сделать. В эти девять дней твой отец-Король не успеет вернуться. В следующие пять дней твоей полусотне из Зелёного Отряда выпадает черёд нести стражу на Асениль. Решайся, мой принц! Второй такой шанс представится нам не скоро...
         - Небесный Чертог! - воскликнул принц, ударив коня пятками в бок. - Всегда считал тебя безумным, Малькааорн, но не до такой же степени. Что бы ты не говорил - ты не слышал рассказов моей матери-Владычицы о становлении Предзимнего Королевства. "Зелёная Корзинка" едва не погибла в те дни. А две тысячи лет назад, во время Попытки Семи Отважных...
         - Одним из которых был твой отец! - заметил Малькааорн. - Так он сделал твою мать Владычицей, а сам стал Основателем и Государем. Да, это опасно, мой принц! Именно тогда, если верить хроникам, на Расколотом Континенте появились драконы. И не случайно Высокая Тайна "ЗвёздноРождённых" надёжно скрыта от всех. Но Расколотый Континент цел, хотя остался расколот, "Зелёная Корзинка" цела, Королевство Приморских Эльфов процветает... А мы рискнём лишь один раз. Для тебя.
         - Но мои воины из Зелёного Отряда... - попытался возразить принц. - Ты же сам говорил... Если я прикажу пропустить тебя к Великому Древу... Даже не к Великому Древу, а всего лишь на Асениль, меня не никто не послушает.
         - Об этом тебе незачем беспокоиться, мой принц, - спокойно сказал Малькааорн. - В твоём распоряжении будет собственный, верный лишь тебе одному отряд. Всё, что нужно - быть на мосту, ведущем на Асениль и приказать воинам не вынимать мечи из ножен, когда мой усыновлённый правнучатый племянник Райнэ приведёт его к тебе.
         Принц не ответил. Несильно ударив коня каблуками в бок, он двинулся по тропинке, продолжавшейся и на противоположном берегу. Догнавший Малькааорн привычно отстал на положенные два шага. В полумиле над головой солнце подсвечивало зелёную крону, заставляя её переливаться причудливыми оттенками - от тёмного, почти чёрного, до светло-зелёного, цвета молодой травки. Пробиваясь сквозь разрывы в переплетении ветвей, солнечные лучи застывали в воздухе наклонными полупрозрачными колоннами, окрашивая его в зеленоватые и золотисто-медовые тона. Окружающий мир казался волшебной сказкой - застывшей, замершей в неподвижности, но тем не менее живой, а потому особенно прекрасной.
         На прогалине между исполинскими стволами зазвучала музыка и заплясали, закружились в танце разноцветные огоньки. Слишком яркие и слишком большие, непохожие на призрачный свет "лесных фонариков". Вскоре стали слышны и переливчато-звонкие девичьи голоса.
         - Праздник "Танцующих звёздочек"! - объяснил Малькааорн. - Хочется молодёжи показать себя перед старшими. А ведь она там, твоя прекрасная Нахтиэн. Такая весёлая, такая живая, такая нарядная в ярком нетканом платье, убранном живыми цветами. Что в целом мире может сравниться с танцующей эльфийской девушкой? Подойди к ней! Расскажи о том, какая она красивая, как тебе нравится, и как ты её любишь. Расскажи не словами, а песней - у тебя красивые песни. Как знать - вдруг тебе повезёт? Сейчас, завтра или лет через двести...
         Принц лишь усмехнулся.
         - Как складно у тебя всегда всё получается, Малькааорн! Любая змея позавидует твоему языку. Дождаться возвращения отца, испросить аудиенции и рассказать, что один из его доверенных советников - изменник. Пусть все убедятся, что не следует доверять тому, кто больше времени проводит в грязных г_о_р_о_д_а_х "ВоследИдущих", чем под Кроной. Но... Ты говоришь, через пять дней?..
         - Да, мой принц! - ответил Малькааорн, откидывая за спину капюшон.
         Волосы эльфийского чародея были длинными. Непривычно редкие, спутавшиеся, согласно обычаю они спускались на плечи широкой волной. Вот только не были они двуцветными, как и вообще цветными. Не было в них ни оттенка тёмного, благородного, старого золота, каким гордятся уроженцы Приморья, ни нежной золотистости, какой любят прихвастнуть уроженцы Высокого Заката, ни даже платиновой белизны, что отличает подданных Лазурного Острова. Не сразу принц понял, что волосы Малькааорна попросту седые - словно у дряхлеющего старца из "ВоследИдущих", о которых тот недавно рассказывал.
         Нетерпеливо переступив копытами, белый долгогривый конь принца тоненько заржал.
         - Ровно через пять дней, в последний из эти пяти, не считая сегодняшний, - подтвердил Малькааорн. - Так должен ли я, мой принц, понимать твои слова, как согласие?
        
        
         Глава вторая.
         На привокзальной площади.
        
         - Розовый город! - удивилась Анечка Коростелькова.
         На самом деле она была не совсем права - розовым был не город, а только вокзал - два здания с платформами, между которыми пролегли рельсовые пути. Над путями на уровне второго этажа ступенькой поднимался пешеходный мостик.
         Впрочем, при одном взгляде на Анечку, Юра Трелесский был готов согласиться с чем угодно. В большой компании - или, как сейчас, перед двумя симпатичными девушками, он всегда чувствовал себя немного скованно. Высокий светловолосый парень с огромными серыми глазами, с едва наметившейся юношеской бородкой, которую носил из шика, он мог быть невероятно привлекателен для хорошеньких особ женского пола, несмотря на очки в металлической оправе, если бы не вечная застенчивость, забавное заикание - словно ему трудно произносить слова и привычка ходить, слегка согнувшись - будто бы извиняясь за сам факт присутствия на этой грешной земле.
         А Анечка была красива и знала об этом. Среднего роста - случись ей встать напротив, скажем в танце, её пушистая макушка оказалась бы на уровне Юриных глаз, тоненькая, гибкая словно кошечка, и такая же подвижная, со слегка раскосыми зелёными глазами и короткими пышными волосами, подстриженными в форме каски. Джинсы и пёстрая рубашка навыпуск подчёркивали ладную фигурку. Стоя на платформе, прижавшись к Володе так, что её светлые волосы касались его загорелой щеки, Анечка не без лукавства поглядывала на Юру. Словно спрашивала: "Ну что? Завёз неведомо куда, пообещав приятную прогулку?..".
         Впрочем, и Володя, её нынешний кавалер, был вполне достоин своей очаровательной спутницы - высокий, темноволосый, загорелый, с острым взглядом тёмно-карих глаз. Когда он был студентом, все девчонки потока откровенно на него заглядывались. И не только девчонки. Ляля Завдетовна, старая карга, читавшая обеим группам философию, всегда ставила Володе только отличные оценки - даром, что по её предмету он не знал ни "аза", а "говорильные" науки откровенно презирал. В камуфляжных брюках, в однотонной зелёной футболке, при камуфляжной куртке, он выглядел рубахой-парнем, прошедшим огонь и воду и готовым решительно ко всему. Правда, куртка и брюки выглядели подозрительно новыми, не обмятыми, словно только что купленными в магазине.
         - Короче, Юрыч! - привычно перехватил Володя инициативу. - Главный здесь ты, так что веди. Надеюсь, нам не придётся перебираться на ту сторону?
         - Нам именно что... э-э... придётся, - разочаровал его Юра.
         - Ч-чёрт! - вырвалось у Володи. - Нам что? Всё барахло вверх переть?..
         Под "барахлом" понимался аккуратной горкой сложенный на платформе багаж, обязательный для всякой, собравшийся в многодневный поход компании. Тяжеленные рюкзаки с притороченными палатками и ковриками-"сидушками", туго набитые сумки, маленькие девчачьи рюкзачки и, разумеется, верная Володина гитара в пластиковом чехле. Начав на первом курсе играть в самодеятельном джаз-банде, Володя никогда с ней не расставался.
         - Давайте по частям перенесём! - сразу же предложила Надя Емелина. - Мы бы с Аней покараулили...
         Юра обернулся. Любуясь Анечкой и споря с приятелем, он думать забыл о своей малоразговорчивой спутнице. Даром, что спутница была хороша - более взрослый, более циничный и более опытный в любовных делах человек без сомнения назвал бы её очень и очень аппетитной. Не полненькая, а скорее крупная, с тонкой талией и высокой грудью, красиво подчёркнутой открытой серой блузкой без рукавов, со стройными загорелыми ногами под короткой джинсовой юбкой, и с вьющимися тёмно-каштановыми волосами, собранными в толстенький "конский хвост". Анечка уговорила её принять участие в поездке в самый последний момент. "Не хочу, как дура, остаться одна в дремучем лесу с двумя парнями, один из которых к тому же так по-дурацки на меня запал".
         - Ну уж нет! - презрительно фыркнул Володя. - Весёленькое занятие, бегать туда-сюда по лестнице. Впрягаемся, Юрыч!
         Сгибаясь под тяжестью рюкзаков и сумок, в компании весело щебетавших девушек, которым было интересно решительно всё, ребята зашагали по платформе. На мосту их встретило настоящее кошачье раздолье - вокзальные здания, сверкающие на солнце пути, серебристые поперечные опоры... Неугомонной Анечке сразу же захотелось сфотографироваться на фоне, и Володе с большим трудом удалось уговорить её идти дальше.
         Напротив вокзальных дверей стоял памятник - стриженный под горшок мастеровой показывал сидевшему перед ним на бочке Петру I развёрнутый свиток. Правее раскинулся широкий сквер с выложенными плиткой дорожками, вдоль которых росли берёзки и ёлочки. По дорожкам прогуливались мамы с колясками и играли в чехарду мальчишки, а по огибающей сквер дороге время от времени проезжали машины. Было жарко и душно, как всегда в городе, когда вокруг лежит нагретый солнцем асфальт.
         - И так? - спросил Володя, ставя рюкзак на бордюр.
         - Сам... э-э... не пойму... - ответил Юра, тревожно оглядываясь. - Я в Москве ещё раз позвонил, перед самым отъездом. Договорились, что встречаемся здесь, возле... э-э... памятника. Место приметное, сложно перепутать и не найти.
         - И где? - не без ехидства спросил Володя.
         - Даже... э-э... не знаю, - заволновался Юра. - Давно уже должен здесь быть...
         - Слушай, Юрыч! - в голосе Володи послышались жёсткие нотки. - Надеюсь, твой приятель не большой любитель шутить? А то обратные билеты у нас только через две недели.
         - Ну, не знаю я... - продолжал оправдываться Юра. - Конечно, ничего страшного... э-э... в самом крайнем случае до озера на автобусе доберёмся. Вот только время... На машине раз - и мы на месте, а на автобусе с пересадкой и, если слишком долго ждать, они ходить перестанут...
         - Ни на каком автобусе, да ещё с пересадкой я не поеду... - сразу же надула губки Анечка. - Юркин! Ты что обещал? Что домчишь нас с Надькой, как королев, а сам...
         Никто из москвичей не заметил, как из вокзальных дверей выполз, позёвывая и почёсываясь, тощий заспанный мужик с рябым лицом и вислыми, как у запорожского казака, усами. Остановившись на крыльце, он одёрнул подол некогда белой футболки и, вытерев потные ладони о потёртые джинсы, со скучающим видом глянул по сторонам. Но только когда в его заднем кармане пронзительно зазвонил телефон, мужик соизволил заметить расположившуюся возле памятника компанию.
         - Альберт! - Юра не пошёл, а буквально полетел навстречу. - Ты куда... э-э... пропал? Договорились же...
         Подойдя, мужик окинул придирчивым взглядом всех четверых, задержавшись не на привыкшей к мужскому вниманию Анечке, а на зардевшейся и засмущавшейся Наде.
         - Так, значица, это и есть твои приятели? - хрипловато спросил он. - Москвичи-и! Путешественники-и! Помяните моё слово, потопните вы в наших болотах...
         - Альберт, подожди! - возмутился Юра. - Ты лучше скажи, где был? Я тебе звоню...
         - А ну, цыть мне!.. - оборвал его Альберт, щёлкнув корявым пальцем по носу. - И слухать внимательно, в обе ухи: машина на стоянке, за магазином. Найдёшь. Полный бак, две канистры в багажнике. Увидишь. Километров на пятьсот тебе хватит, а будет мало - сам докупишь и зальёшь. Вернёшь здесь же, через две недели. Чтоб была в таком же порядке, чтоб обратно, был полный бак, и чтобы всё, как у кота, блестело...
         - Альберт! - Юра не скрывал, что обиделся. - Договорились же...
         - Чтобы всё, как у кота! - повторил Альберт. Чувствовалось, что это присловье из лексикона упразднённых прапорщиков ему очень нравится. - Понял? Вот и лови, если понял...
         Связка ключей с брелоком в виде автомобильчика серебристой рыбкой сверкнула в воздухе.
         - Мда-а, суровый у тебя приятель... - заметил Володя, глядя вслед неторопливо удаляющейся фигуре.
         - Кто... э-э... Альберт? - переспросил Юра. - Не, вообще-то он обыкновенный. А механик и вовсе классный, отец до сих пор его иногда вспоминает. Он раньше у нас работал, пока на пенсию не ушёл. В Москве у него... э-э... две квартиры, своя и покойной жены, он их сдаёт, а на выручку живёт...
         - Ловко, - согласился Володя.
         - А за городом у него гараж пополам с приятелем, - продолжал рассказывать Юра. - Здесь федеральная трасса проходит, вот они машины и чинят... э-э... вроде автосервиса, самодеятельного, правда. А в свободное время гонки устраивают по бездорожью. Знаешь, Володь! Никак я не ожидал, что Альберт нам "Кошку Ми" даст...
         - А что такое "Кошка Ми"? - сразу же заинтересовалась Анечка.
         - Увидишь, - загадочно улыбнулся Юра. - Только... э-э... пожалуйста, не смейся.
         Неподалёку от вокзального здания, выступая вперёд, стоял магазин под односкатной крышей. За ним и обнаружилась автостоянка, открытая пассажирам на платформе, а со стороны сквера надёжно укрытая от чужих любопытных глаз. Здесь дожидались хозяев несколько "Жигулей", грузовичок-пикап, две потрёпанных иномарки и даже мотоцикл с двумя туго набитыми, словно облитыми маслом кожаными мешками, привязанными к багажнику над задним колесом.
         Второй в ряду стояла тёмно-зелёная, в светлых камуфляжных разводах, похожая на небольшой вездеход пятидверная "Нива". Над лобовым стеклом красовалась роскошная "люстра" из пяти ламп, металлическую площадку, закреплённую на крыше, вела коротенькая лесенка. На обеих боковых дверцах скалила клычки чёрно-жёлто-белая кошечка, прорисованная во всех подробностях - до узких белых усов и цветных пятнышек на пушистых щёчках. Под кошечкой шла надпись на двух перекрещивающихся лентах: "Moscow Auto Club". Тонированное заднее стекло покрывали пёстрые наклейки. Поставив на асфальт обе сумки, сняв тяжёлый рюкзак, Юра по-хозяйски подошёл к "Ниве".
         - Володь, девчата!.. - начал он, распахнув дверцу. - Собственно, вот...
         - Ой, мамочки! - Анечка обхватила обеими ладошками щёки. - Это мы сейчас на этом... прямо на этом поедем?
         - Вездехо-од! - не без восхищения в голосе протянул Володя. - Мда-а, Юрыч! И впрямь, серьёзный у тебя приятель.
         - Это "Кошка Ми", - сразу же стушевался Юра. - Володь... э-э... девчата... Я и в самом деле не думал, что Альберт нам её даст. Он её когда-то сам, из трёх разных машин собрал, всё время холил и лелеял. Правда, потом, когда появилось новое увлечение...
         - Женщина? - понимающе спросил Володя.
         - Нет... э-э... машина, - объяснил Юра. - Но, всё-таки...
         - Мальчики! - вмешалась Надя. - Так это наша машина?
         - Юрыч говорит, что наша, - подтвердил Володя.
         - Так давайте же поедем, наконец! - предложила Надя. - Мы всё время то ждём, то разговариваем... Сами говорили, как важно успеть засветло...
         В багажнике "Кошки Ми" оказалось немало нужных всякому автомобилисту вещей. Были здесь и обещанные канистры - и в самом деле, полнёхонькие. И короткая сапёрная лопатка, вместе с тяжёлым топором. И даже аккуратно сложенный пластиковый чехол, способный укрыть машину от непогоды.
         - А это для чего? - спросил Володя, поднимая обрезок доски с набитым бруском.
         - Это, если придётся машину надолго в лесу оставить, - объяснил Юра. - Чтобы не на сырой земле, и чтобы резина не гнила.
         - Мда-а, серьёзный у тебя приятель, - повторил Володя.
         После недолгого спора под несущуюся из радиоприёмника музыку - как истый горожанин, Юра сразу же включил радио, канистры, лопатка, топор и дощечки с брусками вернулись в багажник. Туда же отправились рюкзаки и две сумки из четырёх - две другие Володя передал устроившимся на заднем сиденье девушкам. А сам, не забыв верную гитару, сел впереди, рядом с занявшим место за рулём Юрой.
         - Слушай, Юрыч! - спросил он, убедившись, что Анечке хорошо и удобно. - А "держалки" для навигатора у твоего приятеля что, не предусмотрено?
         - Нет, и... э-э... не вздумай при Альберте такое сказать, когда назад поедем, - ответил Юра. - Он всем говорит, что настоящий водитель всегда сам водит.
         - Ну, ладно, - согласился Володя. - А нам его куда девать?
         Как раз в эту минуту на экране высветилась карта с полосками улиц и квадратиками кварталов, с вокзалом и сквером, и с крупным зелёным пятном, показывающим, где именно находится автомобиль.
         - А он нам и не нужен, - ответил Юра. - Я тут раз двести ездил, и с родителями, и с Альбертом. Понадобится - с закрытыми глазами машину доведу.
         Помахав и посигналив на прощание двум стоявшим на платформе мальчишкам, не сводившим с "Кошки Ми" восхищённых глаз, Юра выехал со стоянки. Огибая сквер, он взглянул на часы - без десяти четыре. Позади сердито рявкнул подъезжающий поезд. В небе над городом плыли белые облачка.
        
        
         Глава третья.
         Победители.
        
         Дождавшись, когда защитное плетение рассыплется ворохом разноцветных искр, отошедший в сторону Малькааорн коротко приказал:
         - Руби!
         Десятник, разбитной молодой человек с плохо сбритыми усиками, явный младший, безземельный дворянский сынок, молча кивнул. Пожилой воин ударил топором, разрубая живую ткань, по светло-голубой поверхности потекли прозрачные струйки. Второй и последующие удары разворотили часть стены - на пол посыпалась влажная щепа, обтянутая живой тканью панель отошла, явив узкую чёрную щель. Посмотрев на неё, пожилой воин обратился к Малькааорну по-вехтарийски:
         - Тут мечом бы сподручнее, господин. Разрешите?
         Две нити спустя посланный вернулся с длинным, слегка изогнутым эльфийским мечом в запачканных кровью ножнах с обрезанными ремнями перевязи. Малькааорн поморщился - старый опытный воин не захотел портить собственное оружие. Ну, а пост Клана Внутренней Гвардии при Королевском Кабинете уже никогда не востребует свои мечи.
         Самого же десятника - дворянина, но не эльфа, а человека, "ВоследИдущего", а_п_р_а_л_и в военном платье Клана Внутренней Гвардии ничуть не волновало, что один из его подчинённых использует драгоценный эльфийский меч в качестве рычага. Добычи, в том числе и мечей, головорезы Райнэ взяли столько, что даже у самых бывалых, давно уже проклятых и отпетых всеми церквями и толками сынов Руаха захватывало дух. Вынув клинок из ножен, воин сунул его в щель между стеной и панелью, надавил... С треском выйдя из паза, квадратная панель рухнула на пол.
         - Отойди! - приказал маленький чародей, поднося посох к открывшейся нише.
         Вероятностные плетения, наложенные на лежавшие внутри предметы, были призваны защищать не столько от непрошенных гостей, сколько от разрушительного действия времени. Малькааорн усмехнулся, открыв крышку деревянной шкатулки, полной тяжёлых, тускло поблёскивающих золотых монет. С тех пор, как исчерпались доступные для разработки рудники и месторождения, а золотая и серебряная монета исчезла из обращения, пошла вторая тысяча лет. Уцелевшая стоила баснословно дорого, среди крестьян и ремесленников о золоте и серебре рассказывали сказки, а очаровательная Аройу та Вирми, умная и красивая, хотя и несколько ветреная Крохтарийская р_а_н_у, дабы украсить коронационную диадему, занимала золотой червонец у купцов из Семи Сестёр. Даже ей в те времена приобрести монету в собственность было не по карману, вернее - не по закромам.
         Тяжёлый, непонятного назначения предмет с рифлёной рукоятью и длинным чёрным стволом с внутренними нарезами, завёрнутый в промасленную ткань вызвал недоумение. Как и прилагавшиеся к нему шесть десятков заключённых в обоймы цилиндриков, сверкнувших медным блеском. Анализирующее плетение показало, что это не настоящая медь, а легендарная латунь - сплав меди и цинка, а головки цилиндриков и вовсе свинцовые, но даже в этом случае стоить они должны были немало.
         Малькааорн небрежно отложил в сторону альбом исторических карт, показывавших изменения границ вехтарийских княжеств. Подобные карты, за последние пять веков, имелись как в любой начальной школе Королевства, так и в библиотеках университетов Кроханы и Араны. Единственное, что из них можно было узнать - как часто Высокий Король вешал плети вьюнка на уши своим подданным. Зато при виде книги в суконном переплёте глаза эльфийского чародея довольно блеснули.
         Такая же книга, найденная "чёрными искателями" в развалинах древнего города на Расколотом Континенте, лежала у Малькааорна в сумке. Эльфийский чародей перелистнул несколько страниц - знакомые описания, схемы, формулы и расчёты. В правом нижнем углу каждой страницы стояла прямоугольная печать Короля-Диктатора с тремя пересекающимися солнышками и столь же простой, сколь и непонятной надписью: "Всемирное Правительство Чрезвычайной Ситуации. Институт Физики Пространства. Секретно. Экземпляр инженера-исследователя".
         - Собери! - коротко приказал Малькааорн десятнику, показывая на лежавшие на полу книги. - И позаботься об этом...
         Прежде, чем передать шкатулку с золотом и найденный тут же ларец с драгоценностями, в числе которых было ожерелье с изумрудами и бриллиантами в настоящей серебряной оправе, Малькааорн наложил на них защитные плетения. Молодой дворянин со страхом смотрел, как клубок разноцветных нитей опутал ларец и шкатулку, на глазах превратив их в цельные куски дерева. Посмотрев на воинов, торопливо рассовывавших книги по мешкам, эльфийский чародей подошёл к стоявшему поодаль королевскому письменному столу.
         Стол был по-королевски роскошен - пузатые тумбы на гнутых ножках, словно просевшие под тяжестью широченной столешницы красного дерева в огненно-золотых разводах. На полу, окружённые ворохом свернувшихся трубкой бумаг лежали друг на друге выдвижные ящики - именно королевский письменный стол Малькааорн приказал взломать в первую очередь. Над креслом с высокой спинкой, в проёме между выходящими на балкон дверьми висел столь же знаменитый, сколь и загадочный портрет Короля Кирелиса.
         Тысячи лет назад неведомый живописец изобразил молодого Высокого Короля в странной облегающей пятнистой одежде и обтянутым сеткой яйцевидном шлеме. С правого плеча Его Величества свисал непонятный механизм в виде трубки с рукоятью и металлическими накладками, а в руках Высокий Король держал заключённый в чехол Талисман, окружённый разноцветными нитями вероятностных плетений. За спиной Его Величества не существующая ныне башня-парус Инлисо и бьющая из золотой Спирали Пробоя ветвистая молния делили пейзаж на две части. Слева виднелась чуть всхолмленная равнина планеты Панерви, озаряемая светом трёх солнц - большого дневного и двух маленьких ночных. Слева, в красноватом свете огромной звезды Таминоль бродили по морскому берегу и парили в небесах распластавшие крылья драконы.
         За королевским письменным столом, с книгой в руках Малькааорна и обнаружил Райнэ. Высокий, стройный, длинноухий и золотоглазый, с длинными бело-золотыми волосами, по моде Лазурного Острова собранными на правом плече в короткую толстую косичку, он не вошёл, а буквально ворвался в королевский кабинет в сопровождении личной полудюжины головорезов-а_п_р_а_л_и. Белая с жёлто-зелёной каймой форменная плащ-накидка Клана Внутренней Гвардии была порезана в нескольких местах, и даже запачкана красным, но сам Райнэ сын Атальморна из Клана Поющей Птицы выглядел довольным и весёлым.
         Впрочем, эту весёлость как рукой сняло, стоило ему увидеть эльфийского чародея в королевском кресле. Вытянувшись в струнку, усыновлённый правнучатый племянник щёлкнул каблуками, отсалютовав выхваченным из ножен мечом.
         - Приветствие Высокого Короля! - скомандовал он. - Харо!
         - Харо-о! - дружно рявкнуло за его спиной полдюжины бандитских глоток.
         Малькааорн усмехнулся, откладывая книгу. Отряд, с которым Райнэ захватил Асениль, составляли не эльфы - "ЗвёздноРождёные", э_т_е_л_ь_н_э, а переодетые в военное платье Клана Внутренней Гвардии люди. Или, как презрительно называли их сами эльфы, "ВоследИдущие", а_п_р_а_л_и. Младшие, безземельные сыновья мелкопоместных ш_а_й_о, встреченные на лесных дорогах, а то и выкупленные прямо из-под виселицы разбойники, набранное в городских кабачках и харчевнях отребье спустя полгода ничем не отличалось от регулярного эльфийского полка "дальнего удара". За это время многие бандиты даже разучились материться - зато командиры сотен и их непосредственные подчинённые свободно говорили на с_и_н_а_р_о.
         - Вольно, мой мальчик, вольно! - Малькааорн был доволен. - Я не Король Кирелис, чтобы передо мной тянуться, во всяком случае, пока... Лучше расскажи, как наши дела. У нас неприятности?
         - Напротив, дядюшка! - восхищённо воскликнул Райнэ. - Это не переворот, это какое-то избиение младенцев. "Именем Высокого Короля приказываю оставить пост!". "Именем Высокого Короля приказываю отдать оружие!..". Спасибо, конечно, нашему дурачку, не просто впустившему нас сюда, но и снабдившему всеми планами и паролями. Но всё равно, дядюшка: ты - гений. Подумать только - совершить переворот в самом сильном эльфийском королевстве, средь бела дня, да так, чтобы никто ничего не заметил...
         - А это? - спросил Малькааорн, показывая на порезанный плащ.
         - Чепуха, дядюшка! - расхохотался Райнэ, усаживаясь в кресло, которое услужливо подтащил один из его бандитов. - В верхних ярусах, перед покоями Владычицы нарвались на каких-то идиотов - не то слишком умных, не то слишком глупых, не то слишком преданных. Не бери в голову - было бы странно провернуть такое дело и ни разу не подраться, а тех идиотов уже подсадили яркой дорогой до облачка. Лучше объясни: зачем тебе всё остальное? Асениль - наша, Церемонию можно провести только в Сапфировом Чертоге у подножия Великого Древа... Строго между нами: ты провёл бы её ничуть не хуже. Всё, что остаётся - объявить о случившемся и потребовать присяги новому Королю Малькааорну. Ну, понятно, старичьё убрать, молодых возвысить...
         - И получить стрелу меж глаз, - жёстко ответил Малькааорн. - Ты всегда был лихим кавалеристом и останешься таковым, даже когда получишь от меня Меч Короны. Или ты всерьёз решил, что мы захватили всё страну? В наших руках всего лишь Асениль, Остров с Великим Древом. Остальное Королевство даже не подозревает о случившемся, собираемая с вехтарийских земель Сила питает Плантации и Крону, главы Высоких и Малых Кланов верны Королю Кирелису, Клановые Войска и Королевские Отряды пребывают в своих Домах... Всё, что у нас есть - наш наивный, мечтающий об эльфийской юбке дурачок, девять сотен твоих ряженых а_п_р_а_л_и, ты и я.
         - Но ты же что-нибудь придумаешь, дядюшка, - не сдавался Райнэ. - Например, если ты откажешь в Церемонии...
         - То кое-кто из "ЗвёздноРождённых" по глупости или из честолюбия и в самом деле примет нашу сторону, - согласился Малькааорн, прикрывая ладонью книгу. - Зато остальные возненавидят лютой ненавистью. Какое-то время мы и в самом деле сумеем продержаться, возвышая и подкупая, но чаще пытая и казня. Беглецов при этом будет без числа, причём соседи примут их с распростёртыми объятиями. Высокие Короли в таких случаях проявляют трогательное единодушие, мой мальчик. А через год, когда сюда войдут войска остальных пяти Королевств, подданные Приморья усыплют их путь цветами, в восторге крича: "Долой тирана Малькааорна". Это в том случае, если нас не прирежут раньше...
         - Но тогда... - сразу же скис молодой эльф. - Зачем ты всё это затеял, дядюшка? Или ты просто хотел отомстить Кирелису за своих сыновей, свой несостоявшийся клан и ту историю?
         - Для начала, ты прав, я хочу выставить Его Величество в дураках перед всей "Зелёной Корзинкой", - усмехнулся Малькааорн. - Историю двух прохиндеев, сумевших создать собственный Талисман под носом у Высокого Короля и благополучно смыться, будут передавать из уст в уста столетиями, верноподданно негодуя внешне, но завидуя в душе. Нас после этого объявят вне закона - но нам-то это будет уже не страшно. Но самое главное... Скажи, мой мальчик! В чём, по-твоему, самая большая беда нашего мира?
         - В чём же? - удивился Райнэ.
         Малькааорн неторопливо выбрался из-за стола. В отличие от своих многочисленных подданных, Высокий Король Кирелис не страдал светобоязнью, а потому широкий, не меньше пятидесяти локтей, балкон с перилами из переплетённых ветвей охватывал ствол Великого Древа кольцом на высоте добрых двух полумиль.
         Внизу, насколько хватало глаз, раскинулась всхолмленная равнина - тут и там среди холмов торчали каменные иглы, увенчанные хрустальными шарами. Это и была Крона - сросшиеся, давшие бесчисленные побеги нижние ветви Великого Древа. Даже самый острый взгляд не смог бы проникнуть сквозь плотную завесу. Под ней, на глубине полумили существовал свой, особый мир - исполинских древесных стволов, подъёмников, плантаций, великолепных Древесных Дворцов, поющих цветов и светящейся росы.
         Стоя вместе с дядюшкой у перил, Райнэ привычно сощурился. В небе, трепеща кольцом парусов, заходил на посадку идущий с Островов воздушный корабль - с веретенообразным корпусом, по-птичьи наклонённым вниз острым носом, широкой, как веер, кормой и полукруглыми балконами под треугольными крыльями.
         - Запомни, мой мальчик! - проговорил опирающийся на посох Малькааорн. - Беда нашего мира в том, что в нём никогда ничего не меняется. Старики не уходят, и подрастающая молодёжь обречена на роль вечно вторых, догоняющих, подчинённых. Тем временем в спину ей начинает дышать следующее поколение, и так без конца... Добавь к этому бессмертного Короля, выдающего бессмертие своим подданным раз в два года, ломтиками. Король заставляет молодых повиноваться Главам Кланов, Главы Кланов защищают их от королевского произвола, и молодым не остаётся ничего другого, кроме как повиноваться. Таково сложившееся равновесие, магический треугольник, благодаря которому никто из "ЗвёздноРождённых" и пикнуть не смеет против воли Владык.
         - А ты? - спросил Райнэ.
         - Я хочу соблазнить молодых э_т_е_л_ь_н_э, - в тон ему ответил Малькааорн. - Предоставить возможность вырваться не из-под королевской власти - я буду не меньшим тираном, чем Его Величество Кирелис, но из-под власти ненавистного старичья. Когда у нас будет собственный Талисман, первый, кто нам присягнёт, и в самом деле станет первым - поскольку у нас нет кланов, ни Высоких, ни Малых. А когда у нас будет сорок тысяч собственных подданных и полмиллиона сторонников во всех шести Королевствах, Их Величествам волей-неволей придётся выбирать между всеобщей смутой и нашим признанием.
         - Высокая Крона! - тихо прошептал Райнэ.
         Закрывающая проход прозрачная плёнка разошлась, пропуская на балкон черноволосого мальчика в тунике с пояском и сандалиях-подошвах с ремешками. Раб для услуг, каких "ЗвёздноРождённые" охотно покупают в человеческих городах в обмен на хлеб из манны и драгоценную эльфийскую ткань, одаривая если не бессмертием, то сверх-сверх-долголетием, но не позволяя вырасти. Встав на колено, мальчик упёрся рукой в пол, едва не коснувшись лбом туфель эльфийского чародея.
         - Мой господин! - начал он, выпрямляясь. - Мне велели передать, что Его Высочество Высокий Принц... Ой, простите, господин! Что Его Величество, Высокий Король Санрис готов выбрать свою звезду...
         - Ты слышал, дядюшка? - чтобы маленький раб не понял, Райнэ перешёл с синаро на мертонский. - Похоже, наш наивный дурачок многое о себе возомнил. Прикинь - он уже Высокий Король Санрис...
         - Вот и прояви к нему уважение, мой мальчик! - заметил Малькааорн. - Можно, по примеру Семи Отважных, создать два Талисмана. Или даже три... Но это чревато глобальной катастрофой сейчас и большими проблемами для нас в будущем. Так что позволим нашему дурачку ещё немного побыть в мире миражей - ведь его ждёт сюрприз, к тому же пренеприятнейший...
        
        
         Глава четвёртая.
         Чёрная туча над лесом.
        
         - Мальчики! - заглянула Надя через спинки кресел. - А ведь, кажется, гроза будет. Посмотрите, какая туча идёт! И точнёхонько на нас.
         - В самом деле? - Володя и не подумал оторваться от мобильного телефона. - Помнится, кое-кто ещё в Москве пообещал хорошую погоду на всю неделю. Даже на две, хотя это уже явный перебор. Как любит говорить наш шеф, предсказать погоду на две недели способен разве что господь бог, да и здесь случаются осечки.
         - Ты лучше не... э-э... в телефон, ты лучше вон туда посмотри... - насупился сидевший за рулём Юра.
         К этому времени шоссе с разметкой осталось далеко позади, как и узенькая сельская улица с давно не чинёным, потрескавшимся, но всё же асфальтовым покрытием. Поднимая столб желтовато-серой пыли, "Кошка Ми" мчалась по отсыпанной гравием дороге, делая запрещённые восемьдесят километров в час. Благо, ни приставучих гаишников, ни даже других машин поблизости не было.
         По сторонам тянулись разделённые перелесками поляны, поросшие высокой травой и изрядно пропылённой пижмой с пышными соцветиями. Кое-где росли молоденькие берёзки с не успевшей потемнеть и встопорщиться корой и нежно-зелёными листьями. Вдоль дороги бодро шагал ряд белых столбов с укосинами и натянутыми проводами. На горизонте виднелась сизовато-серая кромка настоящего, соснового леса. Время от времени в сторону отходил просёлок, за которым виднелись потемневшие от времени шиферные крыши и заборы очередной деревеньки.
         Несмотря на тряску и запах отработанного бензина, знакомый водителям со стажем, в салоне было уютно. Мурлыкал радиоприёмник. "О тебе одной мечты заветные..." - жаловался очередной отвергнутый парень хорошо поставленным голосом. Хрустела бумага - час назад Юра останавливался отдохнуть и перекусить в посёлке при железнодорожной станции, где Володя, улучив момент, купил целый пакет свежих, истекающих маслом пирожков. Было светло, хотя солнце медленно клонилось к закату. Словом, всё было в порядке - если не считать огромной, иссиня-чёрной тучи, медленно подползавшей с севера.
         - Мда-а, весёлая тучка, - согласился Володя, откладывая телефон в сторону. - Гроза будет. Что скажешь, Юрыч! Успеем проскочить?
         - Даже... э-э... не знаю, - ответил Юра. - До Нежданного ещё километров пятнадцать, может меньше. Потом вокруг, а до деревни ещё километров двадцать пять. Да и дорога там, в самом конце... Нет, не успеем.
         Как бы подтверждая его слова, впереди в первый раз не слишком сильно громыхнуло.
         - Весело, - заметил Володя. - Как бы заночевать здесь не пришлось.
         - Может и придётся, - подтвердил Юра.
         - Что? - Володя чуть не выронив телефон. - Юрыч, ты это... Так не шути.
         - Смотря... э-э... как гроза пойдёт, - пустился в объяснения Юра. - Здесь, сам видишь, грунтовка. Вокруг Нежданного и дальше тоже грунтовка, зато перед самой деревней - просёлок. Ни гравия, ни тем более, асфальта. Там, правда, немного, километров семь, но если их размоет... Застрянем под конец, обидно будет...
         - Весело! - повторил Володя. - Хотя, нет, погоди... Как застрянем? У тебя же внедорожник.
         - Так внедорожник - это... э-э... не вездеход, - возразил Юра. - Через речку "Кошка Ми" переедет, если попадётся не слишком глубокая. По грязи пройдёт. Но и увязнуть может, у нас тут, случалось, и трактора увязали...
         - Мда-а! - протянул Володя.
         - Правда, можно позвонить деду, он за нами на лодке приедет...
         - А сможет? - спросил Володя.
         - Сможет, только это будет... э-э... завтра, на следующий день, - ответил Юра. - Он же ночью под дождём не поедет. Так что, возможно, придётся в лесу ночевать. Ставить палатки, обкапываться... А утром пешком до озера, если дорога за ночь не просохнет...
         - Мальчики! Вы это что, серьёзно? - встревожилась Анечка. - Ставить палатки, обкапываться? В лесу ночевать?
         - Будем надеяться, что до этого... э-э... не дойдёт, - ответил Юра.
         Край медленно наползающей тучи навис над дорогой. Лёгкие перистые облачка, первые предвестники приближающегося ненастья, закрыли солнце. Окружающий мир сделался сумрачным и серым. Снова громыхнуло, только ближе и гораздо сильнее. Показалось, что неподалёку сверкнула молния. Серо-жёлтая полоса дороги, зажатая лесом с двух сторон, продолжала лететь навстречу.
         - Серьёзная тучка, - повторил Володя.
         Некоторое время он молча смотрел на экран телефона. Вдоль оранжевой ниточки, обозначающей дорогу, неторопливо скользил зелёный огонёк. Положив телефон на панель под лобовым стеклом, Володя обернулся:
         - Девчат! Планшет на минутку не дадите?
         - Да, пожалуйста, - Надя протянула планшет, на котором показывала Анечке фотографии. - Только ты с ним поосторожнее, ладно?
         Мельком взглянув на папку с фотографиями, Володя подождал, пока загрузится карта. За прошедшие два часа, включая время на отдых и заправку, москвичи сделали чуть больше ста километров - для бывалого путешественника не расстояние. Но городскому жителю Володе эти сто километров, со всеми поворотами и объездами, с бесчисленными деревеньками, с ещё одной железнодорожной линией и посёлком городского типа при ней, показались невероятно длинными. Утешало, что три четверти пути до деревни на берегу озера, где жил Юрин дед, было уже пройдено.
         О чём Володя немедленно сообщил приятелю.
         - Смотри, Юрыч! - начал он, поворачивая планшет так, чтобы карта была видна и сидевшему за рулём Юре и девушкам. - А ведь почти добрались? Или нет?
         - Или... э-э... нет! - Юру больше занимала дорога, чем карта. - Ты лучше ты лучше... э-э... вокруг посмотри.
         Спрятавшееся солнце выглянуло из-за облаков в последний раз, ненадолго окрасив окружающий мир в золотисто-красные тона. Налетевший ветер заставил угрожающе шуметь вершины деревьев. Вдоль обочин заплясали, закружились маленькие серые смерчики. На лобовом стекле появились первые крупные капли. Их становилось всё больше, так что Юре пришлось включить "дворники", а затем и фары, не тронув "люстру". Стало сумрачнее и холоднее. Володя и Юра, каждый со своей стороны, подняли стёкла в дверцах. Очередная песня, льющаяся из радиоприёмника, прервалась резким хрипом.
         - Володь, девчата! - начал Юра, слегка притормозив. - Вы... э-э... как хотите, а дальше я не поеду. Сейчас найдём место, где можно в лес свернуть и остановимся.
         - Что! - Володя едва не подпрыгнул в кресле. - Где остановимся? Здесь остановимся? Посреди дороги?
         - Может, и правда, остановимся? - поддержала Надя. - Смотрите, как поливает...
         - Ну да, останемся в лесу мокнуть... - развернувшись, Володя показал девушке её же собственный планшет. - Юрыч, девчата, смотрите! Ведь почти добрались. Один рывок, всего одно усилие - и мы в доме, в тепле и уюте, под непротекающей крышей. Лучше, чем куковать под дождём до утра.
         - Я не хочу мокнуть! - капризно надула губки Анечка. - И я не хочу сидеть в машине и ждать непонятно чего. Мальчики, а у нас, в самом деле, есть шанс добраться?
         - Вообще-то есть... - неуверенно начал Юра. - Альберт как-то хвастался, что однажды доехал за полтора часа. Причём именно на "Кошке Ми". Только это же... э-э... не в грозу...
         - Вот заладил: "не в грозу, не в грозу..."! - возмутился Володя. - Юрыч, у тебя внедорожник, перед тобой отличная дорога, так какого лешего ты кота за хвост тянешь? Пока ты будешь стоять и пережидать, стемнеет, и что? Ночью нас повезёшь? По размытым дорогам?..
         - Вообще-то... э-э... можем рискнуть, - задумался Юра. - Но если с машиной что-нибудь случится, объяснять с Альбертом будешь ты...
         Стрелка спидометра, до того не слишком уверенно дрожавшая между отметками "двадцать пять" и "тридцать", скакнула до "сорока", а затем и до "пятидесяти". Дорога, сменившая цвет со светло-серого на тёмно-бурый, полетела навстречу. "Дворники" на лобовом стекле не успевали справляться с льющимися потоками, радио хрипело, тщетно пытаясь пробиться сквозь вой и треск помех. Не выдержав, Юра повернул ручку - музыка умолкла, и машина помчалась в непривычной тишине - если не считать шума двигателя и раскатов грома.
         - А телефон-то тю-тю... - заметил Володя, глядя на экран с пропавшей картой. - И планшет тоже. Как в каменном веке.
         - Гроза... э-э... сам видишь, - объяснил Юра. - Теперь жди, когда выберемся.
         - Выберемся, Юрыч, не дрейфь! - рассмеялся Володя. - Не ночевать же здесь, в самом деле. Ставлю на тебя, жми!..
         Лес расступился - "Кошка Ми" вылетела в поле, где под дождём жалась к земле растрёпанная трава и раскачивались молоденькие берёзки. Вдали что-то блеснуло - не то поле с начавшей созревать пшеницей, не то, наконец-то, долгожданное озеро.
         - Мальчики! - подалась вперёд Анечка. - Смотрите, что это?
         В нависшем над головами сером, хмарном, затянутом облаками небе медленно плыла исполинская туча, выглядевшая по-настоящему страшно - не просто тёмная, с сизым или синеватым оттенком, а иссиня-чёрная, темнее самой темноты. Тучу пронизывали бесчисленные золотые молнии, образующие двойную вращающуюся спираль. Страшная туча приближалась к дороге, с явным намерением её пересечь.
         - Мальчики! - плакала Анечка. - Да откуда это?
         - Только не останавливайся, Юрыч! - кричал Володя приятелю в самое ухо. - Чем скорее мы уберёмся отсюда, тем лучше.
         - А я что делаю? - неслышно за рёвом двигателя кричал в ответ Юра. - Думаешь, мне... э-э... самому это нравится. Дал себя уговорить!..
         Окружающий мир утонул в короткой яркой вспышке. По ветровому и боковым стёклам, по крыльям и дверцам скатились тысячи крошечных золотых молний, на долю секунды укутав "Кошку Ми" огненным плащом. Автомобиль тряхнуло - в последний момент Юра сумел удержаться на дороге. На заднем сиденье попискивали девушки.
         - Слушай, Юрыч! - крикнул Володя. - А ведь проскочили. В самом деле, проскочили. Вот это приключение. Будет о чём ребятам рассказать, когда вернёмся...
         - Не спеши... э-э... хвастаться, - оборвал его Юра. - Она за нами ползёт.
         В небе над деревьями плыла золотая карусель.
         - Мальчики, я боюсь! - пискнула Анечка.
         Стрелка спидометра вздрагивала около отметки "семьдесят". Лес ушёл в стороны - промчавшись по мосту, переброшенному через рябую от дождя речку с заросшими берегами, "Кошка Ми" оказалась среди редкой тополиной рощи. Впереди замелькали жёлтые огоньки.
         - А ведь врёшь, Юрыч! - воскликнул Володя. - Точно проскочили. Я не я буду...
         Снаружи опять ослепительно полыхнуло - и снова тысячи золотых молний скатились по ветровому и боковым стёклам. На заднем сиденье завизжали девушки. Юра ударил по тормозам - послышался оглушительный визг, за окнами замелькала вереница светлых и тёмных пятен. Немного поехав по инерции, подпрыгнув, скользнув напоследок по чему-то мягкому, машина наконец-то остановилась.
        
        
         Глава пятая.
         А туннели выводят на свет.
        
         - Мальчики! - негромко позвала Надя. - Эй, мальчики! Вы как? Все живы?
         Юра осторожно потрогал рубашку на груди. В последний момент его здорово приложило о руль и, хотя благоразумно пристёгнутый ремень безопасности спас положение, было немного больно.
         - Вроде... э-э... да, - ответил он не слишком уверенно. - Володь, ты как?
         - Я-то ничего! - со злостью ответил Володя. - Я-то ничего, а вот ты, Юрыч, гоняешь, как Шумахер. Анхен, цела?
         - Я на Надьку налетела, - привычно-обиженно загудела Анечка. - Вовкин, Юркин, ну вы и даёте! В нас же молния попала!.. Кстати, где мы?
         За окнами царила темнота. Высоко, скрытые ветками деревьев, вспыхивали и гасли золотые отсветы - туча продолжала висеть над головой. Фары погасли, и было видно, как по стёклам стекает вода - снаружи лил дождь.
         Стоило Володе распахнуть дверцу, как в кабину ворвался влажный воздух, полный терпких лесных ароматов. Волосы и футболка молодого человека разом намокли. Сверкнувшая молния заставила его зажмуриться, а затем Володя резко отпрянул назад. Показалось, будто прямо на него летит, вращаясь и разбрасывая снопы искр, огромная горящая ветка. Минуту спустя сильный удар заставил машину вздрогнуть.
         - Мальчики! - спросила встревоженная Анечка. - Что это было? Землетрясение?
         А Надя лишь сжалась в комочек в своём углу.
         Юра молча сидел, положив руки на ставший бесполезным руль. Володя никак не мог выпустить ручку дверцы. Ничего страшного не происходило - не было видно даже огня от упавшей ветки. Шумел ветер, сверкали молнии, да разгневанные небеса обрушивали на заплутавшую "Кошку Ми" океаны воды.
         - Юрыч! - спросил Володя минут через пятнадцать, выпустив, наконец, злополучную ручку. - А ты можешь фары включить?
         - Да... э-э... конечно, - засуетился Юра.
         Вспыхнули фары, как обычные, автомобильные, так и четыре из пяти ламп, составлявших "люстру". Глазам удивлённых москвичей предстал край обширной поляны или луга, поросшего не то низенькой, но очень густой травой, не то непривычно высоким и пышным мхом. По лугу шла вымощенная плитами дорога. В стороне лежала неприятная куча жёлто-серого тряпья, в которой поблёскивало что-то металлическое. Вдалеке не столько виднелась, сколько угадывалась не то полуразрушенная колоннада, не то ряд деревьев с гладкой светло-серой корой.
         - Мда-а, залетели... - мрачно констатировал Володя.
         - Мальчики! - негромко сказала пришедшая в себя Надя. - А вон там пещера, кажется...
         - Где? - чуть ли не хором спросили Володя с Юрой.
         Вспышка молнии высветила могучую скальную гряду - скалы обросли мхом, спускавшимся до земли, словно исполинская борода, среди выступов вздрагивали под дождём длинные ветки. Следующая вспышка показала, что между отрогами имеется тёмный, суживающийся кверху проём. Мощеная дорога вела как раз к нему. Перед проёмом лежали не то скальные обломки, поросшие чем-то вроде длинных жёлтых водорослей, не то исполинская щепа.
         - Вот и укрытие на время грозы, которое кое-кто хотел найти, - повернулся Володя к приятелю. - И даже дорогу как для тебя проложили...
         - Ты хочешь? - неуверенно начал Юра.
         - Именно, - подтвердил Володя. - Чем стоять здесь и мокнуть, дожидаясь, что ещё на нас свалится...
         Несколько минут, показавшихся невероятно долгими, двигатель "Кошки Ми" возмущённо тарахтел. Володя и девушки затаили дыхание. Юре сделалось тоскливо - он представил, как объясняет, что нужно выйти наружу, в дождь и толкать машину руками. И тут двигатель заработал привычно и ровно, словно не было никакой аварии. Девушки на заднем сиденье дружно захлопали в ладоши. Развернувшись, едва не угодив в покрытый мхом кювет, "Кошка Ми" двинулась к проёму.
         Дождь оборвался сразу же, стоило заехать под высокие своды. Удивлённые москвичи смотрели на освещённую фарами чистую и сухую пещеру, похожую не столько на природное образование, сколько на залу огромного дворца. Слегка вогнутый пол с характерными для дерева разводами, два ряда ребристых колонн, поддерживающих потолок, состоящий из пересекающихся арок, узкие проходы вдоль стен. И неглубокие ниши в стенах, как раз напротив походов между колоннами - словно строители собрались прорубить здесь параллельные туннели, да поленились и ушли, оставив работу незаконченной.
         - Мда-а, залетели! - заметил Володя, глядя на теряющееся в полумраке великолепие. - Это что же за подземелье такое?
         - Мальчики, а я слышала... - вмешалась Надя. - В Италии есть секта, так они себе подземные храмы строили, специально для разных мистерий. Целый город, говорят, так выкопали...
         - Только секты нам и не хватало для полного счастья, - заметил Володя. - Чтобы нас схватили и запытали до смерти, или принесли в жертву какому-нибудь истукану. Потом их поймают, будут судить и сгнобят в психушке пожизненно, но нам-то от этого легче не станет. А понять, где мы находимся, можно только одним способом...
         И, прежде чем девушки и Юра успели хоть что-то возразить, Володя распахнул дверцу.
         Пять минут спустя все четверо стояли в освещённом фарами круге. ((с) Atta, "Эльфийский талисман", все права защищены) Стены и колонны покрывала самая настоящая кора - живая, с характерными напластованиями и вмятинками. Кое-где росли тоненькие веточки с чёрно-жёлтыми листочками. Чем дальше от входа, тем веточек было больше - дальние колонны и вовсе покрывала густая поросль. Стоило Володе тронуть ножом бугристую поверхность, как из пореза выступил густой белый сок.
         - В интересное место ты нас завёз, Юрыч, - заметил Володя.
         - А вон ещё проход, - вмешалась Анечка.
         В полумраке за крайними колоннами угадывались очертания нового помещения. Оттуда тянуло характерным цветочным ароматом с едва ощутимым запахом гари.
         - Второй выход? - предположил Володя. - Хотя нет, грозы не слышно.
         Вытащив из сумки светодиодную "летучую мышь" и свернув её в режим фонарика, Володя бесстрашно шагнул в темноту. Любопытная Анечка не захотела отстать, и Юре не осталось ничего другого, как идти следом. К счастью, туннель оказался не таким уж и длинным. Было страшновато - освещённое фарами пространство осталось позади, и окружающая темнота скрадывала расстояния, заставляя гримасничать тени в проходах. За крайними колоннами стены начали понижаться. Лёгкое движение воздуха показало, что впереди открытое пространство. Проведя несколько раз фонариком, Володя высветил не то уступы, не то кусты, и лежащую на пути крупную неряшливую массу.
         - Ч-чёрт, ничего не понимаю, - подвёл он итог. - Вроде бы помещение, ни грозы нет, ни дождя. А воздух движется, да и пахнет, как в саду в жаркий день. И дымком тянет. Ракету бы сигнальную, или... Слушай, Юрыч! А ты можешь сюда машину загнать?
         - Машину? - удивился Юра.
         - Ну да, машину, - повторил Володя. - Сам видишь, света немного, а с фарами хоть что-нибудь разглядим. Да и Надин успокой, а то нехорошо, что мы её одну оставили...
         У Юры был свой фонарик, среди прочего запасённый в "бардачке" хозяйственным Альбертом, так что не прошло и десяти минут, как "Кошка Ми" остановилась посреди нового помещения. В свете фар и "люстры" глазам отрылся огромный зал, равно способный быть как природным образованием, так и творением человеческих рук. Идеально ровная, чуть ли не отполированная поверхность, которую невозможно назвать землёй - только полом. Поднимающиеся ярусами стены, на которых растут уже не веточки - целые деревца со стволиками, сгибающимися под тяжестью чёрно-золотой листвы. Три радиальных прохода, над которыми теряются в полумраке балкончики с перилами из переплетённых ветвей.
         В центре зала не так давно стоял десятиметровый шпиль с наростами и отходящими в стороны остриями, так же покрытый чёрно-золотой листвой - ныне опрокинутый, расколотый на куски. С невидимого потолка свисал завившийся кольцом оборванный трос.
         - Юрыч! - спросил потрясённый Володя. - Ты это видишь?
         - Мальчики, да где же мы? - удивилась Надя.
         - Мда-а, Надин! - согласился Володя. - Если и есть на свете увлекающаяся подземным строительством секта, то точно не в Италии. Да тут сам Индиана Джонс тихо курит у стенки...
         - Ой, мамочки! - воскликнула Анечка, опускаясь на колени. - Это же надо, прелесть какая!..
         На полу, среди сломанных веток с чёрно-золотыми листьями лежало множество плодов, вроде бы ничем не отличающихся от обычных яблок - даже с листиком около толстенького черешка. Разве что само яблоко, даром что золотистое, было ещё и полупрозрачным, словно сделанным из жёлтого янтаря или мёда. Можно было разглядеть тёмные семена и тоненькие жилочки, идущие к сердцевине. В полупрозрачной мякоти вспыхивали и гасли крошечные золотистые искорки.
         В руках у Анечки оказался пластиковый пакет, в который она, присев вместе с Надей на корточки, набрала не меньше дюжины этих яблок. Не забыв и об обещании сделать селфи - щебеча друг другу на ушко, девушки сфотографировались по очереди, затем вместе, поставив телефон на рамку. Выбрав самую красивую ветку, Анечка с визгом её отбросила - из излома в основании тёк густой белый сок.
         Засмотревшись на Анечку - с веткой в руках она была чудо как хороша, Юра поскользнулся на лужице сока. Взмахнув руками, он едва не приземлился на обломок шпиля, оказавшийся на удивление лёгким - словно сделанным из папье-маше. Послышался звук, будто лопнула туго натянутая струна. Под ноги выкатился, упав на пол, золотисто-зелёный шар.
         - Юрыч, что там у тебя? - Володя запоздало бросился на помощь приятелю. - Девчата, да вы только гляньте! Это же золото, бриллианты!..
         Услышав про золото и бриллианты, девушки вскочили, забыв про яблоки. Минуту спустя они уже вытирали носовыми платочками умещающийся в двух раскрытых ладонях шар зелёного стекла, заключённый в золотую, украшенную драгоценными камнями оправу.
         - Сокровище! - вполголоса шептала Анечка, в то время как Надя поворачивала шар то в одну, то в другую сторону. - Мальчики, вы только взгляните. Это же не стразы, это настоящие драгоценные камни. Видите, как переливаются...
         - Много ты драгоценностей в жизни видела, Анхен! - фыркнул Володя.
         - А внутри там кино или картинка, - добавила Надя.
         В самом деле, заключённый в золотую оправу шар только с виду казался непрозрачным. В стеклянной толще угадывались очертания незнакомой планеты, укутанной мягкой дымкой атмосферы. Два материка, протянувшихся с запада на восток, разделённые экваториальным океаном в одном полушарии, три небольших скорее не континента даже, а острова - в другом, россыпи островков здесь и там, и огромные океаны на обоих полюсах.
         - Волшебный фонарь! - одними губами прошептала Анечка. - И вы только подумайте, это же золото, настоящее...
         - А всё-таки, мальчики! - прервала её восторги Надя. - Что это за место? Куда мы попали?..
         И тут, словно в ответ на её вопрос, вспыхнул свет. Не слишком яркий, серебристый, похожий на робко струящийся свет зимнего утра, он лился непонятно откуда. Разом осветились усыпанный чёрно-золотой листвой пол, поднимающиеся уступами стены, ряды балконов над ними. Осветились и радиальные туннели - в том числе и тот, через который попали сюда москвичи. Стало видно, что в остальных туннелях ряды колонн так же поддерживают сводчатый потолок.
         - Ой, мамочки мои! - воскликнула Анечка.
         Юра почувствовал себя муравьём на асфальте - они стояли на дне глубокой, чуть ли не в километр, шахты. По стенам, ярус за ярусом, поднимались соединённые короткими лесенками балкончики. Где-то высоко пересекались узкие мостики. Словно струна, натянутый собственной тяжестью, висел оборванный серебристый трос. Всё вокруг - стены, балконы, мостики и даже трос покрывала чёрно-золотая листва.
         - Небоскрё-об! - вырвалось у Володи. - Ну и завёз ты нас, Юрыч...
         - Мальчики! - предложила Надя. - Давайте уйдём отсюда! Здесь, конечно, интересно, только знаете... Какое-то тут всё чужое...
         - Надин, панику не устраивай! - оборвал девушку Володя. - Чем бы это ни было, по военному ведомству оно явно не проходит... Мда-а, ну и понастроили...
         - Володь! - вмешался Юра. - Ты просто прикинь, где всё это должно... э-э... помещаться? Снаружи ведь тоже должна быть гора или башня - не километр же мы вниз падали. А мы столько здесь ездили, и с родителями, и с Альбертом. Никто никогда о таком месте не говорил. Хотя местные мужички... э-э... охотники всё здесь излазили...
         В ближайшем туннеле послышался шорох, будто в сторону отодвинули что-то тяжёлое. Послышались шаги и приглушённые голоса. На долю секунды вспыхнул и погас свет. Анечка нервно прыснула. Юра почувствовал, как по спине прошёл нехороший холодок.
         Из туннеля медленно вышли трое. Горбун в алом плаще с поднятым капюшоном, опирающийся на тонкий белый посох - среди переплетений навершия играло что-то маленькое, серебристое. Молодой мужчина с холёным лицом - по плечам рассыпались схваченные серебряным обручем двуцветные волосы. И высокий беловолосый парень с короткой косичкой на правом плече.
         Увидев автомобиль и стоявших рядом москвичей, увидев расколотый шпиль и оборванный трос, увидев ворох листвы на полу, все трое остановились. Два длинных белоснежных клинка разом выскользнули из ножен. Парень с косичкой крикнул что-то непонятное - повинуясь ему, из туннеля вынырнуло ещё несколько человек. Все - чудно одетые, в длинных жёлтых рубахах с металлическими накладками, вздувающихся на бёдрах коротких зелёных штанах и белых с жёлто-зелёной каймой плащ-накидках, какие некогда носили английские "бобби". Все - в яйцевидных шлемах с загнутыми над переносицей, как у пожарных, крючками. Над шлемами колыхались по два длинных узких чёрно-серых пера.
         Выстроившись поперек прохода, люди в шлемах с перьями выставили перед собой белоснежные клинки. Два лучника наложили стрелы на тетивы длинных, в человеческий рост, сложно устроенных, "треугольных" луков.
         - Мальчики! - прошептала удивлённая Надя. - Что это?
         - В машину! - коротко бросил Юра.
         - Что? - не понял Володя.
         Ни капли не испугавшаяся Анечка шагнула вперёд.
         - Простите! - обратилась она к горбуну, безошибочно угадав в нём главного. - Мы здесь случайно, в аварию попали. Понимаете, Юркин с шоссе вылетел, когда в нас молния попала. А сюда мы заехали от грозы укрыться...
         - Киэу? - строго спросил горбун. - Ками авиэ виси?
         - Извините, не понимаю, - окрылённая первым успехом Анечка показала на поваленный шпиль. - Мы ничего не трогали, а эта штука уже на земле, то есть, на полу лежала. Мы немного яблок собрали, они у вас такие красивые. Но если они ваши, возьмите...
         И тут горбун увидел в руках у Нади зелёный шар. Несколько минут он молча разевал рот, словно вытащенная на берег рыба.
         - Кирелисмирэ тас, Райнэ! - хрипло крикнул горбун, указав на Надю посохом. - Тьело лэми!
         - Фэсо! - коротко добавил высокий парень с косичкой.
         Последние слова предназначались людям в шлемах с перьями и, в отличие от удивлённых москвичей, люди в шлемах с перьями их прекрасно поняли. Сохраняя строй, они двинулись вперёд.
         - Да в машину же! - Юра едва не плакал.
         Схватив Надю за руку, он повлёк её к автомобилю. Девушка вскрикнула, когда длинная стрела с жёлто-зелёным оперением затрепетала в передней дверце "Нивы". Другая просвистела у Юры над ухом, обдав лёгким ветерком.
         - Ни тьи-та! - закричал горбун. - Тьело иваи!
         Поднырнув, Володя ухитрился пнуть одного из людей в шлеме повыше колена, взвыв от боли - показалось, будто нападающие закованы в стальную броню. Его сразу же зажали с боков, чья-то рука схватила за шиворот, у горла возник белоснежный клинок. Рядом закричала Анечка.
         В следующее мгновение страшный удар швырнул его на землю. Шум мотора заглушила льющаяся через наружные динамики дурацкая, надоевшая ещё в Москве песенка. Захват ослаб, клинок у горла исчез. Володя торопливо вскочил - ощетинившиеся клинками люди в шлемах с перьями медленно отступали, глядя на взрёвывающую, мигающую фарами, оказавшуюся неожиданно близко "Кошку Ми". Мужчина с холёным лицом куда-то исчез, горбун в алом плаще размахивал посохом, парень с косичкой орал что-то неслышное. Так и не выпустившая пакета с яблоками Анечка сидела на полу, с ужасом глядя на красноволосого мордатого детину без шлема, с мечом в руке.
         - В машину! - на весь зал рявкнул через динамики Юра.
         Володе не надо было повторять дважды. Подхватив так и не пришедшую в себя Анечку, он бросился к автомобилю. Открыть заднюю дверцу, пропихнув девушку внутрь, было делом одной минуты. Глядя на удаляющихся людей в шлемах, Володя заметил, что лучники накладывают на тетивы луков новые стрелы. Шины заскрежетали по полу, разбрасывая ошмётки листвы и куски раздавленных яблок. Переключив передачу, Юра с рёвом газанул, огибая шпиль перед тем, как нырнуть в спасительный туннель.
         Снаружи по-прежнему царил мрак. Лил дождь, шумел ветер, над головой что-то нехорошо потрескивало. Автомобиль накренился, угодив в невидимую яму. Сверкнувшая молния на долю секунды осветила окрестности.
         То, что москвичи приняли за скальную гряду, оказалось корнями громадного, превосходящего всякое воображение дерева. Причём раскинувшиеся на добрый километр корни не шли ни в какое сравнение с теряющимся в полумраке стволом. В промежутке между двумя ветвями был возведён настоящий дворец - лёгкий, изящный, похожий на шкатулку с изогнутыми крышами и пузатыми балкончиками. В овальных окнах не горело ни огонька - да и сам дворец был виден какую-то долю секунды. Прогремел раскат, и чудесное видение растаяло в темноте.
         Миновав полуразрушенную колоннаду с осыпавшимися капителями, оставив в стороне освещённую расселину под исполинским корнем, где среди привязанных лошадей мелькали знакомые бело-жёлто-зелёные фигурки, "Нива" вылетела на дорогу. Мелькнул и пропал белокаменный мост, переброшенный через реку или канал с тёмной водой. Пролетев под аркой, на которой, как показалось москвичам, даже росли деревья, "Кошка Ми" нырнула в погружённую в сумрак чащу.
         Казалось, идущей через залитый дождём лес дороге не будет конца. Над машиной нависали новые и новые арки, образованные - теперь это было хорошо видно, сросшимися ветвями. Приглушённые расстоянием, продолжали греметь раскаты. И деревья, невероятных размеров деревья, среди которых изредка мелькали огни.
         Прошло не меньше часа, прежде чем далеко впереди что-то забрезжило. Промелькнула очередная арка, и тут порыв ветра прогнал последние капли. В окна ворвался солнечный свет. Миновав полуразрушенную беседку, "Кошка Ми" помчалась по длинному каменному мосту.
         - Ура-а! - закричали вслед за девушками Володя с Юрой.
         Все были так рады увидеть солнце, что никто не обратил внимания, что стоит оно слишком уж высоко для этого времени суток. И что само оно стало несколько меньше. Да и реки, такой широкой и такой полноводной, с крупными, поросшими лесом островами, в этих местах попросту не могло быть. Как и моста, выглядевшего подозрительно старым и заброшенным. Гроза, авария, непонятное место и странные люди - всё это осталось позади, и это было единственным, что сейчас имело значение.
        
        


Часть вторая.




         Глава шестая.
         Мы догоним её...
        
         Верхний ярус "парящего фургона" напоминал пузатую аранийскую или эсванскую мансарду, на скорую руку приспособленную под жильё. Полукруглые стропила, похожие на корабельные шпангоуты, переплетённые ветки вместо поперечных балок, покрывающая всю конструкцию кора... Всё характерного тёмно-зелёного, эльфийского цвета и всё живое - кое-где на стропилах зеленели крошечные листочки. Верный признак, что "парящий фургон" не сделали люди, а вырастили "ЗвёздноРождёные".
         Вдоль боковой стены, наполовину закрывая портрет Короля Кирелиса, лежали друг на друге мешки с книгами и свитками из королевской библиотеки. На скамеечке у двери, подтянув колени к подбородку, подрёмывал мальчик-раб в короткой тунике. Под потолком, в обрешечённом фонаре металось негасимое пламя. За дверью сквозь полупрозрачную плёнку виднелся силуэт часового на передней верхней площадке.
         Эльфийский чародей расположился на диване у противоположной стены, глядя на хрустальное блюдо, лежавшее на чайном столике, по ободу которого бегал зелёный шарик. Время от времени Малькааорн поводил над ним деревянной палочкой с короткой кисточкой на конце. Белоснежный посох прислонился к стене, и здесь же, на диване лежали друг на друге белые жезлы - уменьшенные копии посоха. На полу возле столика стояло закрытое тканью лукошко с подёрнутыми инеем стенками.
         Снаружи послышался возглас: "Харо!", сопровождаемый характерным лязгом выхватываемого меча. Подняв голову, Малькааорн посмотрел на ввалившегося в помещение мокрого и растрёпанного Райнэ.
         - Не нашли? - спросил он с надеждой в голосе.
         - Хе, дядюшка! - мрачно усмехнулся Райнэ. - Будто мы не при тебе всё перерыли. Основание Нити разнесли на щепы, всю листву собрали, одних только Яблок на полфургона. И Закатный туннель, и поляну у подножия, где они стояли. Следы во мху ты сам видел. А когда ты ушёл... В общем, воины не хотели работать под дождём, и я приказал растянуть любимый шатёр Владычицы Рокаэль - тот самый, полосатый, подаренный Королевой Грозового Перевала. Мох весь выпололи...
         - Значит, он у них, - тяжело вздохнул Малькааорн. - Оба у них. Это и называется, устрани невозможное...
         - Дядюшка! - осторожно начал Райнэ. - Талисмана здесь нет, теперь это ясно. Дерево над нами горит и вот-вот рухнет. Хе, этот факел, наверное, видно за сотни полумиль, а от летящих веток того и гляди займётся остальная Крона. Да и восемьсот сорок тысяч бессмертных подданных Короля Кирелиса тоже никуда не делись. Часть их заперло в Древесных Дворцах, когда оборвался Поток. Дождь пробил Крону, а "ЗвёздноРождённые" не любят воевать под дождём. Но дождь рано или поздно закончится, и тогда нас возьмут... Нужно уходить, дядюшка.
         - Подробнее, - потребовал Малькааорн. - Всё это мне известно и без тебя, но ты ворвался сюда, словно за тобой гнались призраки Первых Эльфов.
         - Ты прав, дядюшка! - согласился Райнэ. - Приходил принц Кирмис под белым флагом.
         Услышав это имя, Малькааорн вздрогнул. В сложной эльфийской иерархии, где в равной степени важны происхождение и заслуги, количество и статус детей, Высокий Принц Кирмис являлся одним из тех небожителей, говорить о которых без верноподданнической дрожи в голосе не было принято. Четвёртый сын Его Величества, прекрасный организатор, отец десятерых сыновей, чьи потомки составили отдельный, многочисленный и сильный Клан, принц Кирмис являлся третьим, после Владычицы Рокаэль и Короля Кирелиса, лицом в Королевстве Приморских Эльфов. Покидая свои владения - отправляясь на охоту на Расколотый Континент, или как сейчас, "с официальным и дружественным визитом" в союзный Грозовой Перевал, Его Величество частенько оставлял "на хозяйстве" четвёртого сына.
         - Что он хотел? - спросил эльфийский чародей.
         - А что он мог хотеть, дядюшка? - переспросил Райнэ. - Требовал, чтобы его пропустили, а заодно объяснили, что собственно, происходит. Пришлось сделать морду дубом и напомнить, что Внутренняя Гвардия подчиняется только своим префектам, ну и Его Величеству.
         - Поверил? - встревожился Малькааорн.
         - Дядюшка, это всего лишь передышка, - ответил Райнэ. - Не забывай, что наши воины - не "ЗвёздноРождёные", а всего лишь ряженые а_п_р_а_л_и. Они попали в заколдованное место, они взяли добычу, и думают только о том, как удрать. Если их что-то и удерживает в повиновении, то только то, что без нас они отсюда не выберутся. Надо уходить, дядюшка.
         - Уходить? - рассмеялся Малькааорн. - Мой мальчик, да ты не понял всей ситуации. Мы - вне закона. Мы - преступники, уничтожившие одно из величайших эльфийских Королевств. Всякий вправе убить нас. Своего Талисмана у нас нет, и никто из Высоких Королей не допустит нас до Церемонии. А без Церемонии тебя хватит на пять лет, меня на три года. Что за душераздирающее зрелище - способный прожить тысячелетия "ЗвёздноРождённый", умирающий от банальной старости...
         Откинув за спину капюшон, эльфийский чародей заставил седые волосы рассыпаться по плечам.
         - Смотри! - продолжал он. - Это сделал Король Кирелис, однажды не допустив меня к Церемонии, всего один раз. А мои сыновья, мои милые, добрые, послушные, ни в чём не виноватые мальчики умерли от старости у меня на руках. И я ничего, понимаешь, ничего не мог сделать...
         - А ты не мог бы попробовать ещё раз, дядюшка! - спросил Райнэ.
         - И рад бы, да нечем, - грустно ответил Малькааорн. - Великая Нить оборвана, Поток прерван, с вехтарийских земель сюда не поступает ни грана Силы. А всё, что у меня есть - вот...
         Концом кисточки эльфийский чародей приподнял закрывающую лукошко ткань, показав аккуратно уложенные лиловые бочонки с короткими белыми хвостиками.
         - Этого хватит максимум на полдня, - объяснил он. - На то, чтобы дать свет и удержать Великое Древо от падения. И, даже если мы здесь всё исправим, Асениль без Талисмана не оживить. Так что единственная наша надежда - эти люди на самобеглой повозке...
         Только теперь Райнэ понял, что стоящее перед дядюшкой хрустальное блюдо - ни что иное, как зеркало дальногляда. В подёрнутой туманом глубине отражалась бескрайняя равнина, погружённая в мягкие вечерние сумерки. Тут и там поднимались стволы "золотых деревьев", землю вздыбливали исполинские корни. Обходя, а то и подныривая под ними, прорезая насквозь холмы, по равнине бежала тонкая коричневая ниточка.
         - А кто они? - спросил Райнэ.
         - Хотел бы я знать, - ответил эльфийский чародей. - Талисман создаётся в другом мире и лишь затем переносится сюда. Во времена Предзимнего Королевства... На самом деле никто не знает, что именно произошло тогда. О прежних временах рассказывают много странного, и мы не знаем, действительно ли наши предки когда-то пришли в этот, некогда бывший безжизненным, мир. Семеро Отважных, в числе которых был ещё не Король Кирелис, держали проход открытым сутки. Им же нужно было создать семь талисманов, по одному на каждого. Тогда к нам принесло клин земли шестьдесят на сорок полумиль, вместе со всеми обитателями. Не вина Семи Отважных, что этими обитателями оказались драконы. Впрочем, "Зелёной Корзинке" всё равно пришлось несладко.
         - А ты? - спросил Райнэ.
         - А на моей совести лишь эта самобеглая повозка, - продолжал Малькааорн. - Она оказалась слишком велика для Основания Нити, и предусмотренная Его Величеством защита выбросила её вон. На наше несчастье, в повозке были люди, и эти люди вкатили её обратно. Новый Талисман должен быть у них - они могут и не подозревать о его существовании. Талисман Короля Кирелиса тоже у них - ты сам видел. А в довершение всего они набрали яблок... О!..
         В первый момент Райнэ не понял, с чего вдруг дядюшка привстал с дивана, оборвав рассказ на полуслове. Изображение в зеркале дрогнуло, поворачиваясь - паривший на высоте четырёхсот локтей дракон сделал петлю. Райнэ вскрикнул - на поляне между корнями "золотого дерева" горел крошечный костерок, вокруг которого сидели четыре фигурки. На коленях у одной лежал музыкальный инструмент, похожий на несуразно большую лютню. Здесь же, перед пещеркой в основании ствола стояла самобеглая повозка.
         - Дядюшка! - воскликнул Райнэ. - Да ты гений!..
         - То-то же, - Малькааорн выглядел, словно кот, наконец-то изловивший невкусную, но наглую и вёрткую пернатую ящерицу. - Мне четыреста тридцать семь лет, мой мальчик. К этому дню я готовился не один день, предусмотрев всё, что только можно. Так что у нас ещё есть шанс выиграть эту игру. Что скажешь? Сумеем догнать их к утру?
         - Где они? - спросил Райнэ.
         - Во Внешнем Лесу, - объяснил эльфийский чародей. - Замашье, тридцать полумиль до границы, почти у самых отрогов Енотовых гор.
         Райнэ помолчал, что-то прикидывая.
         - Дорога наверняка завалена рухнувшими ветками, - сказал он после недолгой паузы. - Да и пробиваться, скорее всего, придётся с боем. Но, клянусь Небесным Чертогом, к утру доберёмся, только... Дядюшка, ты представляешь, какая у них скорость. Да за это время они двадцать раз успеют удрать.
         - Не успеют, - возразил Малькааорн. - В чём ты прав, мой мальчик: это Старый Закатный тракт, проложенный во время Медвяньих войн. Сейчас он почти не используется, хотя и содержится в идеальном порядке. Проведя ночь в пути, к утру наши незваные гости могли бы быть в Крохане. Это - Вех, населённые земли, города, дороги... Ищи тогда ветра в поле. Имея два Талисмана, имея полмешка Янтарных Яблок, имея самобеглую повозку, можно сделать всё, что угодно. Да за одно такое яблочко эгль побогаче пожалует земли и титул.
         - Вот видишь, - согласился Райнэ.
         - В чём ты не прав, - продолжал Малькааорн. - Наши незваные гости понятия не имеют, куда попали и не знают, как легко могут оказаться в безопасности. Поэтому, на ночь глядя, в незнакомом месте, в незнакомой стране никуда не поедут. Сам видишь - развели костёр и ждут утра.
         - Откуда они? - спросил Райнэ.
         - Альфа Змеи, - усмехнулся Малькааорн. - Выбирая звезду, Его Высочество ухитрился ткнуть в самую неинтересную. Одиночная, чуть меньше трёх световых лет, вторая по удалённости от наших трёх "солнышек". Восемь планет - четыре внутренних "камня", четыре больших внешних "капли", пояс обломков на месте пятого, разрушенного "камня" и масса "льда" на окраине. Таламэ из Белотравья считает, что на третьем "камне" с крупным спутником может существовать цивилизация - оттуда идёт мощный поток электромагнитного излучения...
         - Кстати, дядюшка! - продолжал Райнэ. - Принц с тобой?
         - Сбежал, - презрительно бросил Малькааорн. - Надеется где-нибудь отсидеться, а после нашего ухода броситься отцу в ноги. Как-никак, королевский сын. Подожди... - торопливо добавил он, видя что Райнэ шагнул к двери. - Ты говорил: дорога может быть завалена? Перчатку!
         Последние слова предназначались маленькому рабу, благополучно продремавшему у двери весь разговор. Натянув перчатку, сшитую словно из рыбьей кожи - столько было на ней блестящих чешуек, эльфийский чародей выудил из лукошка лиловый бочонок. Взяв один из жезлов, Малькааорн приложил бочонок к рукояти, окутавшейся разноцветными нитями. На глазах у Райнэ бочонок втянулся в жезл, в витом навершии которого замерцала голубая искорка.
         - Держи! - эльфийский чародей протянул жезл правнучатому племяннику. - Защитит от всего, что может прилететь сверху. Окажешься снаружи, держи перед собой, словно факел, а перед этим сделай вот так. Как использовать его в качестве оружия, ты уже знаешь.
         - Запас Силы, - рассмеялся Райнэ, глядя на оставшиеся в корзине бочонки. - Кстати, дядюшка! Заодно одолжи и парочку фамилетов.
         - Это ещё зачем? - удивился Малькааорн.
         - Подорвать мост через Мах, когда его минуем, - расхохотался Райнэ. - Ты же не хочешь, чтобы следом за нами ринулось восемьсот сорок тысяч эльфийских беженцев...
        
        
         Глава седьмая.
         Поверить не смогли...
        
         Фырча двигателем, покачиваясь на попадающихся колдобинах, "Кошка Ми" бежала по широкой, словно шоссе, дороге. Цвет гравия сменился со светло-серого на тёмно-бурый, да бесследно исчезли бетонные столбы с укосинами и натянутыми проводами. Зато справа, чуть меньше, чем через километр стояли покосившиеся каменные столбы с полустёршимися гербами.
         Бушевавшая на том берегу гроза сюда не добралась - вокруг было сухо. Зато деревья с похожими на золотистые колонны стволами, казалось, подпирали небо. Могучие корни вздыбливали почву - несколько раз автомобиль проезжал под исполинским корневищем, окружённым молодой порослью. На обочинах знакомый зелёный мох постепенно вытеснялся травой с красноватыми метёлочками и купами невысокого плотного кустарника с крошечными зелёными листиками.
         Сидевший за рулём Юра нервничал. С момента, как промчавшись по заброшенному мосту, они выехали из грозы, прошло больше часа. На счётчике начал наматываться шестой десяток километров, но дорога и окружающий её великанский лес не думали заканчиваться. Стрелка указателя топлива готовилась подползти к середине шкалы, а словно издевающиеся над высоко стоящим солнцем часы показывали одиннадцать вечера.
         С заднего сиденья слышался шорох и приглушённые голоса - Анечка лечила Володю, смазывая его синяки и ссадины найденной в аптечке зелёнкой. Слушая её щебетание, Юра ощутил привычный укол ревности. Сквозь пробоину в боковом стекле врывался ветер. Тишина, вызванная так и не заработавшим радиоприёмником, действовала угнетающе.
         Тем не менее, давно ожидаемое постукивание по спинке кресла заставило его вздрогнуть.
         - Слушай, Юрыч! - спросил Володя, высовывая измазанную зелёнкой физиономию над спинками кресел. - Тебе не кажется, что путь до деревни, где живёт твой дед, несколько затянулся?
         - Володь! - осторожно начал Юра. - Ты можешь... э-э... смеяться, только я не больше тебя знаю. Мы с родителями, да и с Альбертом тоже всегда объезжали Нежданное с севера, через посёлки. А во время этого... э-э... приключения, когда с дороги вылетели, скорее всего, на юг повернули...
         - Юрыч! - переспросил Володя. - Ты в этом уверен?
         - Что ты хочешь этим... э-э... сказать? - не понял Юра.
         - А то, что меня, как управдома Буншу, терзают смутные сомнения, - продолжал Володя. - Сначала гроза с огненным колесом в небе, под которым мы чуть не сгорели. Потом эта, заросшая изнутри не то гора, не то башня... Психи с перьями, что меня едва не зарезали. Мда-а, ну и ощущение, когда клинок к горлу приставляют. Дорога, которая упорно не хочет заканчиваться. И, наконец, эта роща богов. Бре-ед!.. Расскажи кто другой, в жизни бы не поверил...
         - Какой бред? Что за сомнения? - заволновалась сидевшая рядом Анечка. - Вовкин! Ты о чём?..
         - Так, ерунда. Не бери в голову, Анхен! - попытался успокоить подругу Володя. - После нашего приключения всякая чушь лезет в голову. Но хотелось бы получить от Юрыча ответ на простой вопрос: "Где мы?".
         Не зная, что ответить, Юра нажал на тормоза. Фырчащая "Нива" замерла возле наполовину ушедшей в землю, расколотой, замшелой каменной глыбы. Широкая дорога пропадала за холмами. Растущие на вершинах золотистые стволы, кое-где тронутые зеленью, казались колоннами колоссального храма, а кроны смыкались над головой, словно исполинская крыша. Сквозь дыру в стекле тянуло вечерней сыростью пополам с горьковатым бензиновым выхлопом.
         - Вот так, Юрыч! - подвёл итог Володя. - И как прикажешь это понимать?
         - Мальчики! - пришла на помощь Надя. - А может, это роща такая, реликтовая. Есть же такие места в Африке и в Южной Америке. Почему бы им не быть и у нас? Знаете, я как-то была на лекции у одного дядечки, палеонтолога, он ещё продолжение к "Властелину колец" написал. Так он рассказывал: в Южной Америке бывают места, где не водятся животные. Только представьте: пышные джунгли с растительностью, насекомые, колибри над цветами порхают... А животных нет. Он там с экспедицией побывал...
         - Вот только Южной Америки нам не надо, ладно! - оборвал девушку Володя. - Придумают же, реликтовая роща, Страна Мепл-Уайта, "Затерянный Мир" между Москвой и Санкт-Петербургом! Да в такую рощу давно бы уже экскурсии водили, фильмы бы про неё снимали, телепередачи. А мы второй час едем, и ни машины навстречу, ни пешехода...
         - Но что, если о ней просто запрещено рассказывать... - предположила Надя.
         - Чепуху порешь, Надежда! - сострил Володя. - Кстати, извини за каламбур, но на тебя одну сейчас вся надежда. На тебя и твой планшет. Ни я, ни Анхен со своих телефонов выйти в интернет так и не сумели.
         - И у меня не получается, - честно призналась Надя. - Как я ни старалась...
         - Что и требовалось доказать... - мрачно подвёл итог Володя. - Бре-ед!
         - И что нам делать? - спросила Анечка.
         - Хороший вопрос, Анхен! - согласился Володя. - Вот только задавать его следует Юрычу. Он придумал это путешествие, он у нас великий знаток этих мест, он нас сюда завёз... Вот он пусть нам и расскажет, как отсюда выбираться!..
         - Так надо... э-э... дальше ехать... - начал Юра.
         Вытащив телефон, он высветил на экране карту, радуясь, что не стал сохранять её в "облаке".
         - Смотрите! - объяснял он Володе и девушкам. - Прямо к западу от нас... э-э... шоссе, к северу - федеральная трасса. Если ехать прямо, никуда не сворачивая, рано или поздно окажемся в обжитых местах. Обидно, конечно, что сделаем петлю, да день или два потеряем...
         - Как? Опять ехать?.. - заныла Анечка. - Я себе и так всё, что только можно, отсидела...
         - Не части, Анхен! - оборвал девушку Володя. - Юрыч! Признайся честно! Сам-то ты в это веришь?..
         - Подождите, мальчики! - прервала начавшийся спор Надя. - В самом деле, не пора ли нам устраиваться на ночлег?..
         - На ночлег? - чуть ли не хором воскликнули Володя с Юрой.
         - Да, на ночлег, - тоном строгой учительницы продолжала Надя. - Сами видите, солнце садится, да и на часах почти двенадцать. Переночуем, а завтра на свежую голову решим, что делать дальше. Да и интернет, я надеюсь, включится. Это нам его из-за грозы выключили, или сигналы не проходят...
         Метрах в двухстах, у подножия ближайшего великана с золотистой корой нашлась уютная поляна. С двух сторон её закрывали могучие корни, а вдоль дороги тянулась длинная полоса кустарника. Посередине стоял могучий валун, возле которого, словно стулья возле стола, соседствовали два камня поменьше. В стороне журчал ручеёк, и тут же лежала упавшая от старости ветка, сама размером с хорошее дерево - отличное топливо для будущего костра.
         Выйдя из машины, Юра замер, чувствуя нехороший холодок. Зелёный, в камуфляжных разводах корпус "Кошки Ми", не так давно выглядевший, как новенький, покрывали мелкие царапинки, почти неразличимые издали, но хорошо заметные вблизи. В борту, ниже тонированного стекла с наклейками торчала оперённая стрела. Другую стрелу, застрявшую в передней фаре, обнаружила Надя. Одна из ламп, составлявших "люстру" оказалась разбитой, а от неровной дыры в боковом стекле разбегались тонкие трещинки.
         - Мда-а, Юрыч! - заметил подошедший Володя. - Не повезло тебе...
         - Не повезло? - дрожащим от обиды голосом переспросил Юра. - Ты это называешь: "не повезло"? Обещал же Альберту, что верну машину в целости. А теперь!.. Да он меня убьёт, когда это увидит...
         - Поправочка! - парировал Володя. - Не когда, а если это увидит. Ты как хочешь, а меня продолжают терзать смутные сомнения...
         - В самом деле, мальчики! - снова вмешалась Надя. - Главное, мы все целы. А машина... что, машина?.. В конце концов, это дело наживное...
         - Вот, Юрыч! - продолжал Володя. - Оцени, насколько полезно иметь в подругах докторшу. Мы, кто о чём, а она в первую очередь о людях. Вообще, чем устраивать панику, ты лучше все эти стрелы и разбитые стёкла зафиксируй. Пригодится, если выберемся...
         С Анечкиным фотоаппаратом и Надиным планшетом ребята обошли автомобиль, с милицейской пунктуальностью фиксируя многочисленные вмятины и царапины, но в первую очередь торчащие оперённые стрелы. Четырёхгранные наконечники ушли так глубоко, что выдернуть их удалось далеко не сразу.
         - Девчата! Да вы только гляньте! - возликовал Володя, касаясь пальцем полированного металла. - Наши носящие перья друзья оказались порядочными лентяями. Я буду не я, если это не легированная сталь. Психи, сектанты, ролевики хреновы! И подделать-то как следует не умеют... Я чуть было чёрт знает что не подумал...
         - Ты хочешь сказать... - не слишком уверенно начал Юра.
         - Верно, Юрыч! - хлопнув приятеля по плечу, Володя завопил чуть ли не на всю поляну. - Мы на Земле. На нашей старой, доброй, всеми любимой старушке Земле. Выберемся - устроим этим психам развесёлую жизнь. Да и перед твоим Альбертом замолвить словечко не помешает. Но каковы психи! Мечами машут только так, ни полиции, ни огласки, ничего не боятся...
         Скоро напротив пещерки встали две яркие палатки-"черепашки", перед которыми весело затрещал костерок. Устроившийся на коврике-"сидушке" Володя лениво перебирал гитарные струны:
        
         А как непросто порой
         Навстречу врагу подняться,
         Не думать о том,
         Что будет потом,
         Вступая в неравный бой.
        
         Как просто: "Я - не герой!"
         Себе самому признаться,
         Сломаться, упасть,
         На колени пасть,
         Покорно смиряясь с судьбой...
        
         - И почему только у вас, у мужчин, если песня, то непременно о войне? - удивилась Надя. - Так ли уж трудно решить проблему иначе? Сегодня, например, разве вам мало было?..
         - Природа наша такая... - усмехнулся Володя. - Подраться, пострелять... Кстати...
         У услышавшего знакомую мелодию "Нежданной" Юры привычно сжалось сердце - песня была столь же ёрнической, сколь и романтичной. Юра не без основания считал, что именно этой песней приятель сумел увлечь Анечку:
        
         Вот живу, друзья, и вовсе не тужу,
         Говорите, не бывает волшебства?
         Я о девушке прелестной расскажу,
         Что любого может в миг околдовать.
        
         Её волосы - как солнышка лучи,
         А в глазах зелёных звёздочки горят.
         Говорят, а не поверишь, так молчи,
         Что она в себя влюбила всех ребят...
        
         Слово скажет - колокольчики звенят,
         Улыбнётся - впору розам расцвести.
         Повторить могу который раз подряд:
         Обойди весь свет - прекрасней не найти.
        
         Но не даром очень часто говорят:
         "Если девушка красива и умна,
         То напрасны все старания ребят,
         Непременно выбор сделает она...".
        
         - Откуда? Что это за песня? - удивилась Надя.
         Полузакрывший глаза Володя продолжал перебирать гитарные струны:
        
         Как-то раз ко мне приходит старый друг,
         Говорит: "Такое дело, помоги!
         Если б ты пристал на улице к ней вдруг,
         Чтоб схлестнулись мы, как лютые враги.
        
         Только так, чтобы тебя я одолел,
         И погнал бы прочь, пинками, да под зад.
         Она скажет: "Как отважен ты и смел!"
         Я отвечу: "Ради вас на чёрта рад!..".
        
         У меня на сердце рана глубока,
         Помоги, ну сделай милость... - просит друг. -
         Мне бы с девушкой уйти к руке рука,
         Каблучки чтоб по асфальту: "тук-тук-тук""...
        
         - Дедок у нас есть один на работе. Глеб Георгиевич! - не прекращая гитарный перебор, снизошёл до объяснений Володя. - Он сочиняет, дамы ему к юбилею даже сборник издали. Он рассказывал, что такой сюжет когда-то был в "Ералаше". Ну, а он возьми, да и напиши...
        
         Только вдруг она склонилась надо мной:
         "Ой, расшиблись вы, наверное, всерьёз!.."
         Я ответил: "Что вы, право, не впервой...".
         У меня и впрямь сочился кровью нос.
        
         Вот у друга рана в сердце глубока,
         "Извини, - сказал я после. - Бывший друг..."
         Мы же с девушкой ушли к руке рука,
         Каблучки лишь по асфальту: "тук-тук-тук".
        
         Нет, не даром нам так часто говорят:
         Если девушка красива и умна,
         То напрасны все старания ребят -
         Непременно выбор сделает она.
        
         Ну а я живу, и вовсе не тужу,
         Ни к чему, ребята, горе горевать...
         Я о девушке прелестной расскажу,
         Что могу теперь любимой называть...
        
         - Ой, смотрите! - заскучавшая Анечка показала наверх, где в сгустившихся сумерках темнели исполинские кроны. - Птица!
         - Где? - не понял Юра.
         - Вон, на фоне просвета, - объяснила девушка. - Опять промелькнула.
         Присмотревшись, Юра увидел, что прямо над ними плывёт крупная бесхвостая птица с длинным тонким клювом и широкими, словно сминающимися крыльями.
         - А чего ты хотела, Анхен? - рассмеялся Володя, обнимая девушку за плечи. - Как нам и обещал Юрыч, мы теперь в лесу, тёмном, дремучем. Здесь за каждым кустом могут прятаться по волку с медведем.
         - Но, кроме шуток, мальчики! - спросила Надя. - Если это не реликтовая роща, то где мы? Вы только не пугайтесь, ладно! Но, всё же... Что если мы не на Земле?
         - Главное слово сказано, - рассмеялся Володя. - Есть такое выражение, Надин: "бритва Окамма". Что буквально означает: прежде чем строить фантастические гипотезы, рассмотри возможные естественные объяснения. Потому что иначе... Если ты права и мы, действительно, не на Земле... Дело настолько дрянь, что лучше об этом не думать...
         Ночь опустилась незаметно. Правда, в этом фантастическом лесу и ночь была какой-то ненастоящей - в небе, выше деревьев горело яркое желтое зарево. В его свете явственно различалась тёмная полоса дороги, идущая за кустами метрах в пятидесяти. В вышине в который раз промелькнула крупная серая тень.
         - Ой, смотрите! - воскликнула задремавшая, было, на Володином плече Анечка. - Что это?
         Из-под "люстры" на крыше припаркованной метрах в десяти "Кошки Ми" лился неяркий золотисто-зелёный свет.
         - Юрыч! - спросил Володя. - У тебя там никакой светодиод не отвалился?
         - Не надо... э-э... так шутить... - заволновался Юра. - И так придётся с Альбертом объясняться...
         - Тогда что это? - продолжал допытываться Володя. - Если твоя таратайка сейчас полыхнёт, объясняться с Альбертом будет не из-за чего...
         Поднявшийся Володя шагнул к автомобилю. Растерявшийся Юра бросился, было, следом - но Володя уже возвращался, держа на раскрытой ладони крупный предмет.
         - Девчата, вы только гляньте! - рассмеялся он. - Юрыч возит настоящий бриллиант из сказки.
         Протянув руку, Володя показал девушкам неровный, с околотыми краями, камень размером с куриное яйцо. Был он тёмно-зелёный, и было видно, что под слоем зелени лежат ещё несколько слоёв - тёмно-синий, золотистый, прозрачно-белый. В глубине, переходя из слоя в слой, вращались перетекающие друг в друга нити, состоящие из множества разноцветных искорок.
         - Ой, прелесть какая! - воскликнула Анечка.
         - Знакомая спиралька, - добавил Володя, поворачивая камень под разными углами. - Только свёрнутая. Видите! Потоки словно друг в друга переходят...
         - А он не радиоактивный? - забеспокоилась Надя.
         - Ч-чёрт! - камень едва не вылетел из Володиных рук. - Только этого нам не хватало. Впрочем, если так, то поздно пить боржоми. Эта штука, Юрыч, была прилеплена у тебя под лампами на крыше. Даже след от каркаса остался, видишь?..
         - То есть, как... э-э... прилеплена? - Юра едва не вскочил. - Ты хочешь сказать, мы её от самого вокзала везли?
         - Думай, что хочешь, - рассуждал в слух Володя. - От вокзала, не от вокзала... Знаете что, девчата! Зря мы тут собираем всякую дрянь. Яблоки, которые неизвестно как выросли, теперь это...
         И, широко размахнувшись, Володя зашвырнул сверкающий камень туда, где в темноте смутно угадывались очертания рухнувшей от старости ветки.
        
        
         Глава восьмая.
         "Кошка Ми" уходит от погони.
        
         Утро наступило непривычно поздно. Было уже семь, когда за деревьями показались первые, робкие, розоватые солнечные лучи, и почти одиннадцать, когда вокруг заиграл красками новый, солнечный и светлый день. Впрочем, привыкшие вставать не по солнцу, а по будильнику москвичи, в выходные нежащиеся в постели до полудня, и не заметили разницы. После пережитого спали они так крепко, что их не разбудила даже догнавшая под утро гроза, растерявшая почти всю силу и пролившаяся тёплым дождиком.
         Наступивший день прогнал вчерашние тревоги. Обстановка была необычной, но не пугающей, автомобиль с собранными и уложенными вещами призывно распахнул дверцы, бак полон на две трети... Приключение продолжалось - необычное, неожиданно начавшееся, но пока всего лишь приключение. Единственное, что по-настоящему беспокоило - вопреки Надиному прогнозу интернет так и не заработал.
         Больше всего по этому поводу переживал Володя. Сидя на большом камне, он держал на коленях пульт управления квадрокоптером.
         - Мда-а, ну как же скверно без навигации, - то и дело повторял он. - И цели не задашь, и если потеряем, придётся шарить по окрестным кустам, разыскивая...
         Крошечные буковки "GPS" на панели управления светились красным. Это означало, что взлетевший квадрокоптер не смог поймать сигнал ни с одного из спутников. На экране бежала тоненькая ниточка дороги. Растущие тут и там кусты выглядели кочками, огромные сухие ветки - самыми обыкновенными, если не замечать, что прямо сквозь них прорастают молоденькие деревца.
         - Мда-а! Поверь в невозможное, - протянул Володя, поворачивая джойстики. - В интересное место ты нас завёз, Юрыч!
         На экране появились золотистые колонны - деревья были как бы не вдвое выше поднявшегося на высоту ста метров квадрокоптера. Великанский лес раскинулся, насколько хватало глаз - разве что впереди справа не столько виднелась, сколько угадывалась возвышенность подозрительно правильных очертаний.
         - Как говорится, ни конца, ни края, - подвёл итог Володя. - Не похоже, что мы здесь выберемся. Придётся рискнуть и вернуться. Хотя снова встречаться с теми психами в перьях, мягко говоря, не хочется.
         - Ну, не может же... э-э... этот лес на сотни километров тянуться! - вспыхнул Юра. - Ты же вам карту видел. Здесь ему поместиться просто... э-э... негде.
         - Однако помещается, - хмыкнул Володя. - Это, Юрыч, называется: не верь глазам своим. Шутки в сторону, но меня продолжают терзать смутные сомнения. Так что сейчас глянем, что сзади делается, и обратно, пока аккумулятор не сел.
         - Вовкин! - спросила Анечка. - А ты можешь выше подняться?
         - Сто двадцать метров, - объяснил Володя. - Предел...
         За разговором он развернул квадрокоптер - маленький крестообразный аппарат пронёсся над поляной. На экране появился лагерь с едва дымившимся костром, машина с распахнутыми дверями и собравшиеся возле камня четверо москвичей. Вскочив, Анечка помахала басовито гудящему аппарату.
         - Анхен, не хулигань! - одёрнул подругу Володя.
         Показалось, или с этой стороны равнина слегка понижалась, тогда как деревья становились более высокими. В какой-то момент на экране снова появилась дорога.
         - Ой, мамочки! - севшая, было, Анечка снова вскочила, прикрыв рот ладонью.
         Володя развернул квадрокоптер. Теперь было видно, что по дороге во весь опор скачут давешние преследователи в белых плащ-накидках и сплюснутых крючковатых шлемах.
         На этот раз "психов с перьями" оказалось неожиданно много. Каждый всадник вёл за собой одну, а то и двух осёдланных лошадей. За спинами поверх плащ-накидок болтались длинные гнутые палки. Вырвавшись метров на двести, скакал авангард из полудюжины всадников, а в хвосте колонны покачивались два неожиданно больших крытых фургона, похожих на садовые домики с балконами.
         Стоило авангарду оказаться под квадрокоптером, как составляющие его всадники остановились. Догнав авангард, остановилась и основная колонна. Примерно треть всадников передала ведомых лошадей другим и, сойдя с дороги, направилась куда-то в сторону, огибая исполинские корни.
         - Володь! - Юра даже забыл о заикании. - Они же... Они наше дерево обходят! Давайте в машину, быстрее...
         - Сажай девчат, - согласился Володя. - А я пока посажу эту штуку...
         - Да, брось ты её, - крикнул Юра. - Они сейчас здесь будут...
         Оставшиеся на дороге всадники закружились на месте, ломая строй и показывая куда-то вверх. Похватав висевшие за спинами, на манер ружей палки, согнули их, превратив в луки. Юра решил, что преследователи заметили квадрокоптер - но тут Володя в который раз заставил изображение повернуться.
         Девушки разом отпрянули, Анечка даже вскрикнула. Выдерживая расстояние, словно на параде, разом сгибая и распрямляя перепончатые крылья, прямо на них летели три огромных жёлто-зелёных чудища с длинными, полными острых зубов клювами. В крыле одного из чудищ возникла оперённая стрела - Володя едва не выронил пульт, а взявшись за него снова, обнаружил на экране знакомую белую поверхность.
         - Ч-чёрт, сигнал исчез, - выругался он.
         - Володь, да бросай же! - в отчаянии кричал Юра.
         К счастью москвичи успели собрать палатки и уложить вещи. И пока Володя водил пультом в воздухе, тщетно пытаясь поймать исчезнувший сигнал, Юра запихнул в машину обеих девушек. Он как раз садился за руль, когда не три, а всего лишь два чудища появились над ними.
         Глядя снизу, было не так-то просто понять, что они такое. Казалось, под исполинскими кронами плывут две жёлто-зелёные бесхвостые птицы. Крылья обеих птиц странно сминались - точь-в-точь, как у давешней серой птицы, кружившей над лагерем весь вчерашний вечер и всё утро. Тем более что именно эта серая птица, вынырнув откуда-то сбоку, сложила крылья, камнем рухнув на одно из чудищ. Не ожидавшее нападения чудище, волоча за собой порванное крыло и отчаянно крича, тяжело рухнуло метрах в двадцати за дорогой.
         - Мальчики, да это же птеродактиль! - воскликнула Надя.
         Заводя мотор, Юра посмотрел сквозь лобовое стекло - будучи размером с небольшой самолёт, птеродактиль бился в зарослях, ломая ветки, вырывая с корнем целые кусты, оглашая округу пронзительными криками.
         - Ч-чёрт, Юрыч! Ходу! - скомандовал Володя, тяжело шлёпаясь рядом.
         Всадники вынырнули с двух сторон в тот момент, когда подпрыгивающая на кочках "Кошка Ми" выруливала на дорогу. Вокруг закружилась бело-жёлто-зелёная карусель - "психи с перьями" горячили коней, размахивая длинными, слегка изогнутыми белоснежными мечами, накладывая стрелы на тетивы луков. Это не помешало Юре отметить, что от машины они стараются держаться на некотором расстоянии. А ещё то, что у преследователей нет ни щитов, ни копий. Переключив передачу, он газанул - мелькнула развевающаяся плащ-накидка, занесённый для удара меч, грязные копыта... Вылетевший из седла всадник покатился по обочине.
         - Стойте! Да мы же его убили! - закричала Надя.
         - Не слушай никого, Юрыч! Жми! - вопил Володя в самое ухо.
         Снаружи сверкнула сине-зелёная молния, и среди придорожных кустов распустился дымный цветок. Комья земли и обломки веток посыпались на капот и крышу. Юра снова газанул - стрелка спидометра прыгнула к отметке "сорок", а затем и "шестьдесят". Казалось, всадники не отстают, и восемьдесят лошадиных сил под капотом слабее одной-единственной под седлом со стременами. Не вдруг, далеко не сразу "психи с перьями" остались далеко позади.
         - Оторвались! - от избытка чувств Володя едва не кидался на шею приятелю. - Ч-чёрт, Юрыч! И в самом деле, оторвались! Нет, это вам не на лошадках скакать, слышите вы, придурки? Это вам, понимаешь ли, техника...
         Юра не сразу сообразил, что убегая, повернул не налево - на восток, откуда они вчера приехали, а направо - на запад, где должно было быть ненайденное вчера озеро. Он утешал себя, что всё равно не смог бы прорваться сквозь плотный строй. Тем не менее, впервые он с лёгкой тревогой посмотрел на указатель уровня топлива.
         Среди золотистых стволов показалась замеченная с квадрокоптера возвышенность. Некогда неведомые силы приподняли и накренили целую страну с проступающими сквозь заросли развалинами. При иных обстоятельствах Юра непременно подъехал бы ближе - вверх по склону вела заброшенная, перегороженная рухнувшими деревьями, но всё же дорога. Теперь же он думал совсем о другом - а потому, не снижая скорости, автомобиль пролетел мимо.
         Оказалось, что накренившаяся страна висит в воздухе - словно врезавшаяся в землю виниловая пластинка диаметром в два километра. Миновав её, "Кошка Ми" успела проехать метров двести, прежде чем под передним колесом что-то хлопнуло. Автомобиль повело - Юра в который раз ударил по тормозам. Послышался треск ломаемых веток - вылетев на обочину, зарывшаяся в кусты "Кошка Ми" дёрнулась и замерла.
         - Юрыч, придурок! - скривился от боли Володя. - Угробить нас захотел?
         Юра шарил по полу, разыскивая упавшие очки.
         - Володь... э-э... выпусти! - попросил он, найдя искомое. - С твоей стороны свободно.
         - Что свободно? - закричал Володя. - Это в голове у тебя свободно! Придурок, идиот чёртов! Завёз неизвестно куда, да ещё едва не угробил!..
         - Не кричи на него! - сказала сидевшая позади Надя.
         - Что? - не понял Володя.
         - То самое! - продолжала девушка. - Кто его всё время подзуживал? Не ты? Кто твердил: "не слушай никого, Юрыч, жми!"? Тоже не ты? Кто вчера не позволил остановиться и переждать? Да если бы не твоё вечное: "давай-давай", были бы на месте и горя бы не знали.
         Ошеломлённый Володя смотрел то на девушку, гневно сверкавшую светло-карими глазами, то на не менее удивлённого приятеля. Лёгкий ветерок заставлял трепетать маленькие округлые листики. Чёрная тень под "виниловым диском" казалась пастью, способной проглотить кита.
         - Юрыч, ты это... извини... - нехотя выдавил из себя Володя. - Сорвался. Сам видишь, нас чуть снова не поймали. До сих пор не могу забыть, как мне тогда меч к горлу приставили...
         - Лучше помоги выбраться, - примирительно сказал Юра.
         Оказавшись снаружи, Володя громко присвистнул. Помятая и поцарапанная, наполовину зарывшаяся в кустарник, с висящим в воздухе колесом "Кошка Ми" выглядела жалко.
         - Мда-а! - подвёл он неутешительный итог. - Вот это и называется: "когда нас бьют, нас бьют жестоко". Ну что, девчата! В лес, как партизаны? Или под скалой в тенёчке укроемся? Собак у этих психов вроде бы нет...
         - Лучше помоги машину вытащить, - сказал Юра.
         - Что вытащить? Таратайку твою? - удивился Володя. - Юрыч, извини, но ты сейчас не лучше этих психов...
         - А её, правда, можно починить? - Анечка осторожно коснулась пальчиками поцарапанного крыла.
         - Да, нечего тут чинить, - объяснил Юра. - Просто шина лопнула. Дела... э-э... на полчаса...
         Володя хотел возразить, что полчаса - это слишком много, и что за это время всадники с перьями запросто могут их догнать. Но Надя так посмотрела на него, что приготовленная насмешливо-возмущённая фраза застряла в горле. Тем временем обе девушки молча полезли в кусты следом за Юрой - выталкивать машину, упираясь ладошками в поцарапанный капот.
         Юре казалось, что ни с одним колесом он не возился так долго. "Выставить на дорогу предупреждающий знак... - повторял он уроки Альберта. - Ослабить гайки... приподнять машину домкратом... выкрутить гайки до конца... - под футболкой предательски взмокла спина, крестовидный ключ упорно не желал входить в пазы, Володя сопел над самым ухом... - Подтянуть гайки... опустить домкрат... докрутить гайки до упора и, если нужно, подкачать насосом...".
         - Всё! - объявил Юра, поднимаясь и вытирая пот со лба.
         - Юркин, какой же ты молодец! - Анечка на глазах у Володи бросилась Юре на шею. - Ты даже не представляешь, какой ты молодец! Ой, да ты весь перемазался...
         Засмущавшийся Юра украдкой взглянул на часы - на всё про всё ушло двадцать три минуты. На то, чтобы собрать вещи, не забыв и лопнувшее колесо с предупреждающим знаком, ушло ещё минут десять. Девушки уже устраивались на заднем сиденье, когда на дороге показались первые всадники.
         Видно было, что погоня далась им нелегко. Плащ-накидки растрепались, перья на шлемах взлохматились, став похожими на драные петушиные хвосты. Лошадки незнакомой золотистой масти тяжело дышали. С боков и оскаленных морд падали хлопья грязно-серой пены.
         Взяв "Кошку Ми" в полукольцо, всадники спешились - кто-то из скакавших следом увёл тяжело дышавших лошадей. Развернувшись двумя шеренгами, спешившиеся ощетинились белоснежными клинками, нацелились в автомобиль длинными составными луками.
         Юра сидел, положив перепачканные руки на руль. Какой-то минуты не хватило, чтобы завести двигатель и умчаться прочь. Сидевший рядом Володя цедил сквозь зубы что-то не совсем приличное, на заднем сиденье всхлипывала Анечка. Юра подумал, что грабителям банков, похитителям бриллиантов и прочим гангстерам всех мастей, выслеженным и окружённым полицией, легче - они знали, на что шли и чего ждать в подобной ситуации. Им же рано или поздно придётся открыть дверцы и выйти наружу, к этим странным людям, чьи физиономии под крючковатыми шлемами выглядят не слишком дружелюбно. Юра ждал, намеренно оттягивая время, отметив про себя, что никто из "психов с перьями" не рискнул встать на пути. Рискнуть, вставить ключ в замок зажигания, нажать на газ...
         И тут за деревьями послышался серебряный звук трубы. Шеренги заволновались - правая и вовсе дрогнула, разворачиваясь навстречу новому противнику.
         На первый взгляд атаковавшие всадники ничем не отличались от тех, что окружили автомобиль. Те же мечи и луки, короткие пузырящиеся штаны, рубахи с металлическими накладками и плащ-накидки - разве что не белые с цветной каймой, а пёстрые, жёлто-зелёные, эдакий чудной камуфляж. Вот только была в этих новых всадниках некая правильность. Так в одном из советских фильмов аккуратные, опрятно одетые сподвижники капитана Смоллетта и доктора Ливси отличались от грязных, оборванных пиратов Джона Сильвера.
         Проскакав через дорогу перед самым автомобилем, обогнув злосчастный кустарник, прибывшие "жёлто-зелёные" выпустили стрелы в развернувшихся навстречу "белых". Возле "Кошки Ми" развернулось своё сражение - две дюжины "жёлто-зелёных" налетели на "белых", принявших их в мечи. Дважды над схваткой вспыхивали молнии. Не дожидаясь, чем всё закончится, не веря удаче, Юра дрожащими руками повернул ключ в замке.
         Вот тут-то и узнали москвичи, что на самом деле стоит за словами поэта: "смешались в кучу кони, люди...". Узнали, увидев маленький, смешно изогнутый топорик, что вылетев из руки "белого", разрубил шлем одного из "жёлто-зелёных". Узнали, когда один из "жёлто-зелёных" с двумя оперёнными стрелами в горле выронил меч, завалившись на шею коню. Узнали, увидев "белого", на которого налетело аж трое "жёлто-зелёных" - срубив двоих, он пал от руки третьего. Затем восемьдесят лошадиных сил на четырёх колёсах вынесли "Кошку Ми" из кипевшей схватки.
         Кто-то из "белых" вздумал поскакать следом - и отстал, наткнувшись на цепочку "жёлто-зелёных" конных лучников, методично выпускавших в гущу схватки стрелу за стрелой. Перед москвичами снова была широкая, непривычно пустая дорога, незаметно поднимающаяся в гору. По сторонам всё чаще попадались скальные выходы, деревья становились всё ниже и ниже. Вот великанский лес и вовсе расступился...
         - Горы! - воскликнула Анечка. - Ой, мамочки мои!..
        
        
         Глава девятая.
         Бунт на борту...
        
         Шатаясь, словно пьяный, тяжело дышавший Малькааорн подошёл к витым перилам. Пальцы болели, посох оттягивал руки, от витого навершия веяло жаром. Золотистая искорка среди переплетённых витков сменила цвет на тёмно-вишнёвый. Покосившись на убитого стрелка, эльфийский чародей склонился над стоявшим на полу лукошком.
         "Парящий фургон" развернуло наискось через дорогу. В передней запряжке билась раненая лошадь, на перепаханном копытами поле, среди конских и человеческих трупов, среди поломанных кустов и дымящихся проплешин, бродили раненые. Не ушедшие в погоню за клановым отрядом разбойники привычно делили мир на своих и чужих. Первым они помогали добраться до второго фургона, где уже начал чёрную работу отрядный лекарь. Вторых же добивали, а заодно и грабили, раздевая буквально до нитки.
         Окружённый двумя десятками отборных головорезов Райнэ вынырнул откуда-то со стороны, загарцевав перед "парящим фургоном". Он был ранен, и лошадь под ним тоже была слегка ранена - по шерстистому, мокрому от пота крупу бежала красная струйка. Выбившаяся из-под шлема короткая косичка растрепалась бело-золотым мочалом, но сам усыновлённый правнучатый племянник был возбуждён и весел - как и сопровождавшие его бандиты.
         - А ловко мы их, дядюшка! - крикнул Райнэ, привстав в стременах. - Кто бы сказал, что с полком ряженых апрали можно взять клановый отряд. С луками против них, конечно, не играть. Но если отступить, спровоцировав атаку, и вынудить перейти в ближний бой...
         - Где повозка? - перегнулся Малькааорн через перила. - Мой мальчик! К чему твои полководческие способности, когда сама наша жизнь в самобеглой повозке новоприбывших...
         - Коня дядюшке! - распорядился Райнэ на синаро.
         Скатившись по узкой винтовой лестнице, эльфийский чародей вскочил на коня, которого ему подвёл один из бандитов. И не поскакал, а буквально полетел по дороге. Встречные, занятые ранеными и грабежом убитых разбойники торопливо вскакивали, шарахаясь в стороны. Райнэ со свитой едва поспевал за ним.
         Переломанные, истоптанные копытами кусты у обочины... Убитый эльф в жёлто-зелёном... Убитый человек в белом... Раненая лошадь, глядящая вслед этельнэ и их свите грустными карими глазами. Сломанный меч, молодой эльф без шлема, словно прилёгший на обочину отдохнуть - побелевшие пальцы с золотыми ногтями сжимают лук с оборванной тетивой. Избитый, окровавленный человеческий труп в выглядывающей из-под туники тонкой кольчуге - на неестественно вывернутой ступне уцелел обрывок стремени. Двое разбойников, обшаривающие убитых - длинные мечи воткнуты в землю, позади всхрапывают золотисто-коричневые кони.
         Отсыпанная тёмно-бурым гравием дорога, ведущая на полночный закат. Стоящие через полумилю покосившиеся веховые столбы, успевшая осесть пыль... Малькааорн тяжело сполз на землю. Опустившись на колени, положив рядом посох, эльфийский чародей осторожно коснулся пальцами отпечатавшегося в пыли непривычно широкого, ни на что не похожего, со странным рубчатым рисунком следа.
         - И так, мой мальчик, ты их упустил, - поднявшись, эльфийский чародей повернулся к Райнэ. - Ты их блестяще и благополучно упустил.
         - Но, дядюшка! - голос молодого эльфа буквально звенел от обиды. - Не скомандуй я отступление, нас бы взяли в "карусель" и расстреляли из луков. И огнелуч бы твой не помог...
         Райнэ выразительно потряс извлечённым из-под плащ-накидки жезлом.
         - У них была защита. И маг, дядюшка. Пусть даже не такой сильный, как ты...
         - Догнать! - приказал Малькааорн.
         - Дядюшка! - принялся возражать Райнэ. - Воины только что после боя... Сотни перемешаны... Пятая и шестая в деле, преследуют ушедший клановый отряд... лошади... раненые...
         - Догнать! - не пожелал слушать Малькааорн. - Талисманы должны быть в самобеглой повозке, если только "новоприбывшие" их не выбросили. А если выбросили, то только они знают, где. Догони их, мой мальчик. В них наше спасение, наш успех, сама жизнь... А всё остальное не имеет никакого значения.
         - Труби! - не оборачиваясь, приказал Райнэ.
         Обнаружившийся в свите трубач поднёс к губам мундштук серебристой трубы, надув щёки, словно лягушка-голован в брачный период. ((с) Atta, "Эльфийский талисман", все права защищены) Над дорогой полились звонкие, не лишённые приятности звуки, не умолкавшие, пока этельнэ и их свита возвращались к фургону.
         Там вовсю кипела работа. Раненую лошадь добили и выпрягли, упряжку отцепили. Сам фургон поднялся над почвой на высоту примерно локтя - с нижних площадок слышались удары плети, недовольное сопение прикованных медвян и стук работающих рычагов. Навалившись на трелёвочные тросы, воины из особого, приставленного к дядюшке десятка с усилием выводили "парящий" фургон обратно на дорогу.
         Не обращая на них внимания, эльфийский чародей взлетел на второй ярус. Под потолочной балкой висел погасший фонарь, у стены лежали мешки с книгами и свитками. Некоторые от удара развязались, высыпав содержимое. Под ноги выкатился маленький раб в короткой тунике. Цыкнув на него, Малькааорн притянул к себе широкое зеркало.
         Малахитовый шарик пришлось поискать, но несмотря на все старания, поверхность зеркала так и осталась мутной. Снаружи всё громче и громче слышались голоса и конское ржание. Фургон дрогнул, опускаясь на землю - в него снова впрягли лошадей. Опираясь на посох, эльфийский чародей вышел на балкон.
         На дороге выстроились ряженые разбойники с лошадьми. Шелестели плащ-накидки, покачивались чёрно-серые перья, трепетали на ветру сотенные значки. На первый взгляд воинов было немало - но Малькааорн, помнивший, с какой силой Райнэ вошёл вчера на Асениль, догадался, что минимум половины не хватает. Почти все смотрели исподлобья, некоторые перешёптывались. Взгляд эльфийского чародея упал на значок третьей сотни, оказавшийся как раз напротив балкона - под этим значком собралось всего-навсего шестеро.
         Словно не замечая этого, крутившийся на свежей лошади Райнэ выхватил меч.
         - Воины! - выкрикнул он на мертонском. - Вы сделали большое дело, одержав блестящую победу, и взяв достойную добычу. Теперь мы можем вернуться, но прежде... Прежде нам следует сделать ещё кое-что. Наши враги трусливо бежали на самобеглой повозке. Догоним их! Догоним - и вернёмся по домам, где о нас сложат песни...
         Обычно после столь пламенной речи воины разом выхватывали мечи, оглашая окрестности дружным кличем "Харо!". Сейчас они молчали. Малькааорн начал испытывать лёгкую тревогу. Не был доволен и Райнэ. Небрежно вбросив меч в ножны, он отдал уставную команду:
         - Сотни! Порядок походный: ряды счетверить, заводных коней в повод. Вторая сотня в авангард, четвёртая в охранение. Вперёд, марш...
         Разбойники снова зашептались. Кто-то шагнул в сторону, кто-то и в самом деле собрался вскочить на коня - и, уже вдев ногу в стремя, остановился, одёрнутый товарищем.
         - Простите, господин! - вышел вперёд высокий, рябой словно вафля, полусотник. - Мы больше никуда не пойдём!..
         - Что? - Райнэ схватил рукоять меча. - Это что, бунт?
         - Ещё раз простите, господин! - продолжал рябой полусотник. - Некоторым из нас вы спасли жизнь, всем дали хлеб и крышу над головой. Но мы не понимаем, для чего нас привели сюда. Возможно, вы хотели позабавиться. Или оплатить нашими жизнями нечто, нам непонятное...
         - Верно! - загомонили в строю. - Сами улетят или воскреснут, а нам пропадай... Пусть ведут к Веху... Лучше на полночь, к Серым горам... Или на восход, к морю... Достанем корабли, а там в Мертон. Половина наших погибла... Святая Айореми Эльдифу. Помирать, а нам это надо?.. Добычи довольно... Домой хотим...
         Малькааорн опешил - грязным, дурно пахнущим варварам-апрали надлежит выполнять волю "ЗвёздноРождённых", а не высказывать им претензии.
         - Зеркало! - не оборачиваясь, прошептал он.
         Маленький раб вложил в его руку посеребрённое зеркальце. Эльфийский чародей активировал вероятностное плетение - посох загудел, горевшая в навершии искорка стала крошечной и очень яркой. Поднеся к навершию зеркальце, Малькааорн навёл зайчик на рябого полусотника. Тот отшатнулся, поняв значение этого жеста. Но, вместо того, чтобы бежать, пасть ниц, или вскинуть руки в знак покорности, выхватил меч.
         - Воины! - выкрикнул Райнэ.
         Воины его свиты выхватили мечи - но следом за ними выхватили мечи и воины "линейных" сотен. Какое-то время обе стороны молча стояли друг против друга.
         - Прости нас, господин! - прервал затянувшуюся паузу рябой полусотник. - В твоей власти сжечь меня, как и любого из нас. Но остальные возьмут тебя в клинки. Мы и дальше готовы следовать за тобой - но только туда, где можно будет разделить добычу. Здесь всё слишком для нас чужое, господин...
         - Да цацкаться с ними! - вмешался другой полусотник, носивший эльфийское военное платье с эдакой франтоватостью. - Пусть к Веху ведут...
         - Убирайтесь! - презрительно бросил Малькааорн. - Освободите нам дорогу, потому что мы уйдём первыми. Забирайте второй фургон и убирайтесь, куда хотите!..
         - Как же так, дядюшка? - возмутился Райнэ.
         - Тебе это нужно, мой мальчик! - на всякий случай эльфийский чародей перешёл на вехтарийский. - Тебе, так же как и мне, нужна самобеглая повозка новоприбывших. Ты играешь в полководца, теряя время как раз тогда, когда она уходит - а вместе с ней уходят в небытие и наши надежды...
         Райнэ скривил тонкие губы. Бросать пусть мятежный, но собственный, лично набранный и обученный полк ему не хотелось.
         - А сволочь ты, дядюшка, - только и сказал он. - Преизрядная.
         В салоне Малькааорн невидящим взглядом уставился на портрет Короля Кирелиса. Снаружи ржали лошади, перекликались голоса - Райнэ отдавал распоряжения, тогда как разбойники шумно обсуждали дальнейшие планы. Откинув портьеру, в салон вошёл давешний дворянин-десятник.
         - Асно та Лари! - опустившись на колено, десятник коснулся рукой пола. - Готов следовать за вами, господин.
         - О, я вижу, вы уже спелись... - прокомментировал ситуацию вошедший следом Райнэ. - За нами двадцать три всадника. Да "особый десяток" та Лари. Генералы без армии... А вот свернуть с дороги наши гости не смогут, ты их колёса видел? Так что путь у них один, если только с ними ничего не случится...
        
        
         Глава десятая.
         Неприятная, горькая истина...
        
         - Ау, люди!
         - Здесь есть кто-нибудь?
         Последний вопрос, заданный Володей, был явно риторическим - так что не удивительно, что он, как и многие другие риторические вопросы, остался без ответа. Вытоптанный двор, посреди которого остановилась "Кошка Ми", был абсолютно пуст. Впереди стоял каменный пятиэтажный дом под провалившейся черепичной крышей, смотревший на москвичей пустыми глазницами окон. Слева тянулся сарай - судя широким воротам, забранным решётками окнам, пучкам полусгнившей соломы и характерному запаху, некогда служивший конюшней, коровником, а может быть и тем и другим. Между домом и сараем возвышалась восьмиугольная башня с деревянным шпилем, с которого свешивалась проржавевшая антенна. Двор огораживала крепостная стена с бойницами и узкой крытой галереей.
         В отличие от замеченного вчера дворца - лёгкого, изящного, похожего на игрушку, здесь всё было грубым, массивным. Стены из тёсаного камня, расположенные парами шестиугольные окна - кое-где уцелели металлические рамы с мелким переплётом, в котором поблёскивали разноцветные стёклышки. Первый этаж оказался глухим, в промежутке между зданием и внешней стеной поднималась широкая лестница.
         - Эй, есть кто-нибудь? Ответьте! - снова позвал Володя.
         - Володь... э-э... не надо, - остановил его Юра. - Сам же видишь, нет никого...
         Позади осталась отчаянная четырёхчасовая гонка по отсыпанной щебнем дороге. Горы то приближались, нависая над головой, прижимаясь осыпями, грозя нависшими скалами, то отдалялись, дразня лесами и узкими полосами альпийских лугов. Несколько раз дорога пересекала ущелья, взлетая на сложенные из дикого камня мосты. Был момент, когда на горном склоне показались язычки пламени и клубы дыма - следствие далёкого лесного пожара, над которым висело странное лиловое облачко. Был момент, когда вдалеке обнаружилось нечто, напоминающее заброшенную и заросшую автомобильную эстакаду. От окружающих видов захватывало дух - дорога поднималась в гору. Прошло больше двух часов, прежде чем, достигнув незаметного, но всё же перевала, она начала спускаться.
         Ехали молча. Даже капризная, неугомонная Анечка сделалась непривычно тихой. Да и Володя, признанный лидер четвёрки, словно забыв о своём лидерстве, больше не пытался командовать уступчивым "Юрычем". Четыре часа спустя, когда москвичи худо-бедно отошли от пережитого, в километре от дороги, на берегу окружённого горами озера показалась черепичная крыша.
         Увидев её, Юра не колебался. Издали симпатичный особнячок с каменной оградой и высокой башней ничем не отличался от похожих, в изобилии встречающихся в ближнем и дальнем Подмосковье. К особнячку вела отдельная дорога, проходившая среди заброшенных, заросших кустарником и молодыми деревцами полей. Проедая в некошеной пшенице поляны и коридоры, по полям бродили животные, похожие на красно-белых коров с непривычно длинными, напоминающими вилы рогами. Целое стадо их, в полторы дюжины голов, расположилось посреди дороги. Заметив автомобиль, коровы нехотя ретировались.
         Оказалось, что замок-особнячок, помимо стены окружённый ещё и сухим рвом, давным-давно пуст. Часть крыши провалилась, явив изломанный скелет из почерневших стропил, окованные железными полосами ворота сорваны с петель. У закопченной давним пожаром стены выросли похожие на гигантский борщевик растения с огромными сине-зелёными цветами, напоминающими раскрытые пасти. В сарае на москвичей зашипели пауки с кулак величиной, питающиеся явно не мухами.
         - Мда-а, Юрыч! - разочарованно протянул Володя. - Когда ты повернул, я честно признаться, обрадовался. Думал, вдруг здесь какая-нибудь контора, налоговая или МЧС... Ладно, пошли осмотримся!..
         - Мальчики, лучше не надо! - взмолилась Анечка, хватая Володю за руку. - Вдруг опять кто-нибудь вылезет...
         - Погоди, Анхен! - успокаивал подругу Володя. - Смейся, если хочешь, но я всё ещё продолжаю надеяться на чудо. Вдруг что-нибудь найдётся - карты, старые папки с делами, обрывки газет... В любом случае, нам не помешает понять, где мы очутились...
         Дом встретил москвичей пылью, застарелой сыростью, и скрипом досок под ногами. На верхних этажах обнаружилась анфилада комнат, залов и переходов. Стены покрывали резные деревянные панели вперемешку с истлевшей материей. Сработанная под непонятную старину, большей частью поломанная мебель, истлевшие тряпки, забранные проржавевшим переплётом окна...
         Некогда в переплёт были вставлены разноцветные стёклышки - под ногами хрустели осколки. На дне колодца в основании башни лежало огромное колесо с плицами. Рядом виднелись проржавевшие остатки смутно что-то напоминающего механизма.
         - Зря! - подвёл итог Володя примерно через час. - В самом деле, нечего было сюда лезть, одна пыль и мерзость. Пошли, Юрыч! Надо перекусить и подумать, что делать дальше...
         Этот разговор состоялся в просторной полутёмной комнате, прежде явно служившей кабинетом. Со стен свисали лоскуты сгнившей ткани, использовавшиеся здесь в качестве обоев. Посередине стоял стол с высоким креслом в простенке между двумя окнами. Сквозь щели в ставнях лились солнечные лучи, в которых плясали мелкие пылинки.
         Любопытная Анечка подошла к закрытому окну, дотронувшись до потемневшей от времени щеколды. Ставень и не думал поддаваться. Не сводивший с девушки влюблённых глаз Юра бросился на помощь, держа наготове извечное оружие шоферов всех времён и народов - монтировку.
         - Ой! - отпрыгнув в сторону, Анечка брезгливо посмотрела на запачканную штанину. - Дурак! Юркин, знаешь, какой ты дурак!.. Ну, кто тебя просил лезть?
         Потревоженный ставень, и без того державшийся на честном слове, полетел вниз, ударяясь о многочисленные уступы. Вместе со ставнем из паза выскочил вытесанный из цельного дерева подоконник. Упав на пол, подняв клуб пыли, он только чудом не ударил девушку по ноге.
         - Ань, ты извини... - сразу же стушевался Юра.
         - Ага, извини, - почувствовав смущение молодого человека, Анечка воспрянула духом. - Тебе "извини", а мне теперь джинсы стирать...
         - Да уж, Юрыч, - поддержал подругу Володя. - С тобой в разведку не ходи, всех чертей перепугаешь... Стоп, а это ещё что?
         На месте вылетевшего подоконника обнаружилась узкая ниша. Вынув завёрнутый в кусок ковра тяжёлый свёрток, Володя положил его на стол, подняв ещё больше пыли.
         - Ну-с, как говорит наш шеф, взглянем! - произнёс он, разворачивая вылинявший ковёр. - Апчхи! Сколько же лет эта штука здесь пролежала? Ха, Анхен! Ты только посмотри: специально для тебя подарок...
         На ладонь девушки легло ожерелье из прозрачных камней, заключённых в блестящую металлическую оправу. Посередине покачивалась роза размером с рублёвую монету, выточенная из цельного камня цвета морской волны.
         - Ой, прелесть какая! - Анечка сразу же захотела примерить. - Сейчас бы зеркальце... Надь, у тебя нет? Хотя и в телефон можно...
         Повертев в руках, Володя равнодушно отложил в сторону тонкий белоснежный жезл с навершием из переплетающихся спиралек. На стол легла завёрнутая в полотно толстая книга в тиснёном кожаном переплёте. На первом листе, на желтоватой бумаге, напоминающей скорее тонкую, тщательно выделанную кожу, крупно, мудрёной вязью с завитушками было выведено название. Под названием темнели ещё четыре строчки. В правом нижнем углу, рядом с крупной зелёной печатью имелись три печати поменьше и три явные размашистые подписи.
         - Чёрт знает что, - заметил Володя, перелистывая мягкие страницы. - Слушай, Юрыч! Как думаешь, по-каковски это?
         Толстая книга, каллиграфически написанная всё той же витиеватой вязью, судя по потёртости страниц, частым пятнам и трещинам на чернилах, долго находившаяся в обращении, и впрямь была роскошной. Заключённые в синюю рамку поля, где среди знакомых чёрно-золотых веток и листьев столь же знакомые золотистые яблоки соседствовали с мелкими розовыми цветами. Цветные иллюстрации, изображающие клубки разноцветных нитей, масса написанных непонятными символами формул, украшенные непонятными закорючками чертежи. Рисунки - посох с витым навершием, похожий на тот, что держал в руках горбун в алом плаще, отложенный Володей в сторону жезл, хрустальный шар в металлической оправе...
         На сложенном вдвое листе нашлась даже карта, изображающая континент, удивительно похожий на земную Австралию - даже с несуразно большим островом Тасмания возле юго-восточной, выдающейся в океан оконечности. Правда, здесь вдоль северного побережья протянулась колоссальная горная цепь, и имелись три крупных вулкана, а на северо-востоке обнаружился полуостров, отделённый от основного континента цепочкой не то озёр, не то внутренних морей, не то широких проливов. Слева внизу притулился ещё один континент, очертаниями напоминающий Африку, разделённый тонкой косой трещиной на две почти одинаковые части.
         - Раритет... - восхищённо-разочарованно протянул Володя, перелистывая страницы. - Беда в том, что мы не понимаем ни слова. Но до чего качественно сделано...
         - Смотри! - прервал его Юра.
         На одной из последних страниц был изображён примитивный, собранный на лампах, да ещё и описанный непонятными символами, явный трёхкаскадный усилитель. Ребята торопливо перелистнули ещё несколько страниц, чтобы обнаружить радиопередатчик - такой могли бы собрать статский советник Александр Попов или маркиз Гульермо Маркони. Следующий рисунок изображал монаха в белой рясе, работающего на ключе беспроволочного телеграфа. Ещё несколько страниц - и вот перед удивлёнными москвичами средневековый город с домами, сжавшийся в кольце стен. С башни в центре города посылаются радиолучи, отражающиеся от вогнутых зеркал, установленных на стенах.
         - А покрытие-то у них дохленькое, - презрительно заметил Володя. - Вещание только на город и, судя по этим экранчикам, за стенами приёма уже нет...
         И тут позади пронзительно завизжала Анечка. Разом вскочив, ребята увидели, как по полу, переставляя лохматые лапки, шевеля похожими на белых червей хоботками, идёт огромный коричневый паук.
         - Да к чёрту, как же надоело! - закричал Володя, поднимая туристический топорик, среди прочего запасённый в багажнике хозяйственным Альбертом.
         Не успевший прыгнуть паук оказался разрубленным на две неприятно подёргивающиеся, но уже не опасные половинки. Анечка ткнулась в Володино плечо - тот обнял её, не выпуская запачканный слизью топорик. Юра отвернулся. За спиной всхлипывала Анечка, Надя объясняла Володе, что лучше бы уйти отсюда поскорее... На столе под книгой обнаружился ещё один предмет, так же завёрнутый в полотно.
         - Юрыч, что там у тебя? - спросил Володя.
         В руках у Юры оказался написанный масляными красками портрет. Краски пошли трещинками, напоминающими паутинку - так выглядят картины старых мастеров в Третьяковской галерее. На портрете был изображён статный парень, похожий на молодого Жан-Поля Бельмондо в фильме "Картуш", в камуфлированной форме и обтянутой сеткой каске. С правого плеча на длинном ремне свисал автомат незнакомой конструкции, а в руках парень держал знакомый москвичам шар, окружённый облаком белых, синих и зелёных нитей.
         Сзади возвышался пузатый небоскрёб с золотым шпилем, над которым, в затянутом тучами небе висела знакомая золотая спираль. Бьющая в шпиль ветвистая молния делила фон на две части. Слева виднелся летний пейзаж с покрытыми лесом холмами, освещённый маленьким жёлтым солнцем и двумя яркими, жёлтой и красной, звёздами. Справа, вдоль берега моря под огромным багровым солнцем бродили динозавры и парили птеродактили.
         Автомат у парня и небоскрёб за его спиной выглядели немного смазанными - словно художник срисовывал копию с копии, не совсем понимая, что копирует. Над обтянутой сеткой каской какой-то вандал-шутник тонкими золотыми линиями изобразил полупрозрачную королевскую корону.
         - Мальчики! - прошептала Надя, обхватив ладонями щёки.
         - Бре-ед! - добавил Володя.
         Перед глазами Юры пронеслись события прошедших суток. Разрозненные кусочки мозаики разом сложились в картину, столь же невероятную, столь же легко и просто объясняющую случившееся с ними.
         - Мальчики! - снова прошептала Надя. - Вы только не пугайтесь... А что, если мы, всё-таки, не на Земле?
        
        
         Глава одиннадцатая.
         Не под нашими звёздами...
        
         Юру разбудил холод - вполне зимний, заставляющий стучать зубами, пробирающий чуть ли не до костей. Поворочавшись в спальном мешке в тщетной попытке уснуть и, в конце концов, не выдержав, он потянул застёжку молнии.
         Оказавшись снаружи, в первый момент Юра не поверил собственным глазам. На земле лежал снег, покрывавший капот стоявшей неподалёку "Кошки Ми" и скаты обеих палаток. По-зимнему белыми сделались склоны окрестных гор - разве что озеро оставалось тёмным. Юра посмотрел на часы - десять утра. Вокруг должен был блистать красками новый день - в действительности же стояла ночь. Обхватив плечи руками, Юра заметался в поисках тёплой одежды.
         Возможно, именно поэтому он не сразу заметил Володю. Полностью одетый - в камуфляжной куртке поверх футболки, в камуфляжных брюках и зашнурованных берцах приятель стоял на коленях перед выложенным камнями кострищем. Ещё вчера здесь сложили запас хвороста, который Володя и пытался разжечь, поднося зажигалку к свернувшейся трубочкой бересте.
         - Ну что, Юрыч! - усмехнулся приятель, поднося ладони к язычкам пламени. - Две луны, прикинь! Вот так и поверишь в невозможное. А то придумываем отговорки - "психи с перьями", да "часа через два выберемся на шоссе...". Нет уж - если нас бьют, нас бьют жестоко...
         - Как... э-э... две луны? - не понял Юра.
         На берегу озера царил полный штиль, но высоко над горами дул сильный вечер, гнавший прочь просыпавшиеся снегом тучи. Светло-серые, словно подсвеченные изнутри, они клубились над самыми вершинами. На фоне звёздного неба ярко выделались две луны, слегка затенённые, освещённые на три четверти. Одна, красно-бурая была раза в два больше привычной земной - на поверхности невооружённым глазом можно было различить равнины, горы и кратеры. Другая, серебряная была точь-в-точь как земная, или немного меньше.
         - Володь!.. - удивлённо начал Юра.
         Договорить он не успел - из стоявшей напротив "девчачьей" палатки, кутаясь в наброшенную на плечи куртку, вылезла прелестная голоногая Анечка. Поскользнувшись на снегу, нелепо взмахнув руками, она едва не приземлилась на пятую точку. В последний момент её удержала выбиравшаяся следом Надя.
         - Мальчики, что случилось? - Анечка была верна себе. - Почему ночь? И почему так холодно? Ой, да тут же снег кругом!.. Уже зима?
         - Зима, зима... - Володя подбросил на ладони зажигалку. - Полярная, вместе с ночью.
         - То есть, как полярная? - запаниковала Анечка. - Это что, мы теперь среди метелей и белых медведей жить будем?
         - Это другой мир, Анхен! - хрипло рассмеялся Володя. - Здесь может быть всё, что угодно. Вплоть до полярной зимы и полярной ночи. Переберёмся в замок - пауки, я надеюсь, вымерзнут, найдём комнатку поменьше... А там сначала прикончим всю наличную еду, а потом... Потом придётся кидать откровенно скверный жребий...
         - Прекрати! - оборвала его Надя.
         - Что прекратить? - делано удивился Володя.
         - То, что ты сейчас делаешь, - сверкнула Надя светло-карими глазами. - Аня боится, на самом деле боится, а ты её ещё сильнее запугиваешь. Не будет здесь полярной зимы, да и полярной ночи тоже...
         - Ты-то откуда знаешь, Надин? - фыркнул Володя.
         - Оттуда, что как кое-кто правильно заметил, это другой мир, - объяснила девушка. - Здесь просто другая продолжительность суток. Помните, позавчера, когда мы сюда попали, солнце зашло очень поздно. Мы всё едем, едем... На часах двенадцать, а оно никак не заходит. Вчера тоже ложились при свете...
         - А холод? - спросил Володя. - И снег? Удивительно, как озеро не замёрзло...
         Он показал на тянувшийся вдоль берега причал из тёсаных каменных плит. Кое-где между плитами были вделаны обрубки толстенных брёвен - причальные тумбы. С одной и тумб свисал измочаленный обрывок каната.
         - Ну... - задумалась Надя. - Если здесь ночи длинные, то могут случатся и заморозки. И, потом, мы же в горах. А в горах, я слышала, погода часто меняется. В конце концов, зиме всегда осень предшествует, правильно? А вчера, помните? Сплошное лето, листья зелёные, солнце в воде серебрится... И чтобы после этого, чтобы вот так, сразу вдруг и зима?..
         - Блажен, кто верует, - усмехнулся Володя. - Позавчера, помнится, кое-кто тоже весьма убедительно доказывал, что интернет отключили из-за грозы...
         Озябшая Анечка юркнула в палатку, одеться потеплее - снаружи было градуса два. Дувший над горами ветер разогнал тучи. Стало светло - словно в городе на ярко освещённой улице.
         - Мамочки! - высунулась из палатки Анечка.
         Над заснеженными вершинами засияла звезда - окружающие лагерь кусты, автомобиль и палатки отбросили чёткие тени. У звезды был явственно различимый диск - вот только смотреть на неё невооружённым глазом было больно.
         - Мда-а! - протянул Володя, убирая ладонь от глаз. - Тут, наверное, и фары не нужны, чтобы по ночам ездить. Как думаешь, Юрыч! Это звезда или планета?
         - Даже и не... э-э... знаю, - привычно замялся Юра. - Планета, наверное. Звёзды - они же такими крупными не бывают. А у этой даже диск виден...
         - А такими яркими они бывают? - с ехидцей ответил Володя вопросом на вопрос. - Для звезды она слишком близка. А для планеты слишком ярко светит...
         - Если только здешнее солнце не двойное, - добавила Надя. - Двойная звезда. У планет же бывают спутники, вот и у звёзд тоже...
         - Я знаю, что такое двойная звезда, Надин... - заметил Володя.
         - Ты-то откуда всё знаешь, Надька? - вставила слово Анечка. - В аспирантуре ты первая, в больничке твоей тебя в приказ поставили... А теперь выясняется, что ты ещё и в астрономии разбираешься...
         - А созвездия наши, земные... - ушла от ответа Надя. - Смотрите! Орион с тремя звёздами "пояса", с Ригелем и Бельгетейзе. Оба Пса, Большой и Малый. Телец и Плеяды. Заяц - лапки растопырил. Даже Млечный Путь есть - только он заметно сместился. Видите - он выше и левее. Сириуса только нет. И Проциона. Сириус - самая яркая звезда на земном небе, даже странно как-то...
         - А это не он? - показал Володя на сияющую над горами звезду.
         - Сириус голубой, - объяснила Надя. - А эта звезда желтоватая, вроде нашего солнца. Только очень уж близко...
         - А в интересный мир мы попали, - заметил Володя. - Будь нас человек двадцать, да оружие, да обратный билет...
         Показалось, или небо над горами стало потихоньку сереть. Сняв закипевший чайник, Юра поставил на огонь котелок с пшённой кашей. Девушки разливали по кружкам чай.
         - Завтрак туриста! - прокомментировал ситуацию Володя. - Две луны, двойная звезда - это всё замечательно. А мы со всем этим делать будем? Что думаешь, Юрыч!
         - То есть, как "что делать"? - возмутилась Анечка. - Вовкин, ты о чём? Мы разве выбираться отсюда не собираемся?
         - Хороший вопрос, Анхен! - Володя почувствовал ораторский раж. - И как ты себе это представляешь?
         - Ну, я не знаю... - смутилась Анечка. - Наверное, надо вернуться назад...
         - В самом деле, мальчики! - подержала подругу Надя. - Вы помните, с чего всё началось?
         - С того, что мы вылетели с шоссе, - предположил Володя. - То есть, тьфу! С того, что Юрыч загнал нас под вращающуюся тучу, а из этой тучи ударила молния. Впрочем, так и так, всё равно странно выходит. Помните - молния в нас дважды попадала...
         - Но, если вернуться назад... - не сдавалась Анечка.
         - Не части, Анхен! - оборвал подругу Володя. - Не знаю, где мы тогда оказались, в шахте или в стволе дерева... Но, чем бы оно ни было, это явное логово наших психованных, носящих перья приятелей. Кому как, а мне почему-то не хочется снова попадать к ним в лапы. Это для начала, а затем... Юрыч, по правде, как у тебя с горючим?
         - Не... э-э... очень хорошо, - признался Юра. - В баке на донышке, да ещё канистры... Километров на сто, в лучшем случае на сто пятьдесят...
         - Мда-а, прокатали... - подытожил Володя.
         - Мальчики! - Анечка едва не плакала. - Вы что, не понимаете? Мне на работу выходить. Меня начальница убьёт, если не появлюсь вовремя. Я Нитке фотосессию обещала... Меня дома ждут...
         - Накрылась твоя Нитка, Анхен! - оборвал подругу Володя. - Вместе с начальницей и прочими делами. Понимаете, Юрыч, девчата! Вся наша прежняя жизнь накрылась. Всё кончилась, все наши планы, надежды, обязательства... Нет ничего этого больше!..
         - То есть, как нет? - удивилась Анечка.
         - А так, - ответил Володя. - Ты знаешь, как мы сюда попали? Не знаешь. Ты можешь вернуться назад? Не можешь. Доберёмся до того великанского дерева и дальше? В худшем случае попадём в руки психов с перьями, которые неизвестно что с нами сделают. В лучшем - будем крутиться, как дураки, разыскивая дыру, через которую сюда провалились...
         - Но здесь... - не сдавалась Анечка.
         - А здесь нас никто не ждёт, и никому мы не нужны, - продолжал Володя. - Языка не знаем, местных законов и порядков тоже. Телефоны бесполезны, документы недействительны, деньги и кредитные карточки хождения не имеют. Материальных ценностей никаких, работу найти не можем. Да и неизвестно, есть ли здесь работа по нашим специальностям. Горючего на донышке, еды на две недели. Охотиться не умеем - да и неизвестно, разрешена ли здесь охота. Проедим наши запасы - и дальше?..
         - А если обратиться к властям? - предложила Надя.
         - К каким властям? - не понял Володя.
         - Но должны же здесь быть хоть какие-то правительства, - ответила Надя. - Люди же есть, мы сами убедились. Конечно, выглядеть будет дико, но наш внешний вид, одежда, автомобиль, техника...
         - Мда-а, правительство! - хмыкнул Володя. - Очередной "псих с перьями" в компании психов рангом пониже... Вон, погляди!..
         Москвичи повернулись. По противоположному берегу, по почти невидимой отсюда дороге быстро скакали маленькие белые всадники. Их было много, пугающе много - хотя, как показалось Юре, значительно меньше, чем вчера. Некоторые из всадников держали в руках факелы, казавшиеся бесполезными - висящая над горизонтом звезда давала достаточно света. В хвосте колонны покачивался огромный - раза в три выше человеческого роста, фургон.
         - Мальчики! - торопливо вскочив, Анечка сразу же села, прижав пальцы к губам.
         - Анхен, не части! - остановил подругу Володя. - Лучше скажи спасибо здешней переменчивой погоде - снег скрыл все следы. И Юрычу, выбравшему удачное место для ночлега - нас не видно за кустами. Разве что дым от костра. Впрочем, хотели бы - давно бы уже взяли, тёпленькими...
         - Володь! - убедившись, что колонна скрылась за скалистым горным склоном, позвал приятеля Юра. - А ведь получается, нам... э-э... дальше ехать нельзя.
         - Это ещё почему? - удивился Володя.
         - Скорость, - объяснил Юра. - Поедем дальше, догоним этих.
         - А останемся здесь, прискачут следующие, - подытожил Володя. - Мда-а, уж если нас бьют...
         Юра посмотрел на сидевшую напротив Анечку. Показалось ли, или глаза девушки подозрительно заблестели. По загорелой щёчке из-под чёрных пушистых ресниц пробежала одинокая слеза.
         - Ань, не надо... - подойдя, Юра осторожно коснулся руки девушки. - Мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь...
         - Юрыч! - гаркнул Володя.
         - Мальчики, стойте! - оборвала разгорающийся конфликт Надя. - Почему вы решили, что здесь нет других, цивилизованных и вменяемых людей. Юра! Где картина, которую ты вчера нашёл?..
         Картина, вместе с завёрнутой в полотно книгой обнаружилась на заднем сиденье "Кошки Ми". Она долго ходила по рукам - Володя несколько раз щёлкнул кончиком ногтя по потрескавшемуся, покрытому прозрачным лаком холсту.
         - Раритет, - подвёл он итог. - Шедевр. Третьяковка и исторический музей оторвали бы с руками. Но обратите внимание, девчата! Подозрительно знакомая тучка. Что бы не привело нас сюда, местные это явно видели...
         - Мальчики! Вы не поняли, - развивала свою мысль Надя. - Парень в камуфляже, с автоматом... Здесь есть цивилизация, настоящая...
         - Стойте! - крикнул Юра. - Подождите... э-э... минуту...
         И, прежде чем приятель или девушки вставили хоть слово, бросился к стоявшей неподалёку "Кошке Ми".
         - Юрычу вожжа под хвост попала, - прокомментировал Володя. - Надеюсь, он не сбежит, бросив нас на произвол судьбы...
         Не обращая внимания на насмешки, Юра вращал ручки настройки радио, молчавшего с момента, когда москвичи въехали в грозу. Какое-то время ничего не происходило - если не считать шума и треска атмосферных помех. Юра с неудовольствием отметил про себя, что в этом мире отсутствует привычная любому радиотехнику несущая. И тут в динамике послышались отчётливые щелчки - короткий, два длинных, очень длинный, три коротких...
         - Володь... э-э... девчата! - высунулся Юра из-за дверцы.
         - Морзянка, - прокомментировал ситуацию Володя. - Причём на троичной логике. Слишком быстро, чтобы записать, не говоря о том, чтобы понять... Мда-а, всё интереснее и интереснее...
         Тем временем Юра продолжал изменять настройки.
         - Норита-виас пари-са, - отозвалось радио. - Сэ новиа матель во акати. Се масэита Эспервель Апи та Мису...
         Затем диктор - мужчина произнёс продолжительную речь, разделённую на отдельные короткие блоки. Не понимавшие ни слова москвичи слушали, затаив дыхание.
         - Юрыч, ещё попробуй! - шепнул на ухо Володя.
         Юра послушался. Какое-то время не удавалось поймать ничего, кроме шумов и треска. И вдруг в радиоприёмнике снова послышался человеческий голос. Певец - снова мужчина пел песню, на каждый куплет которой ему отзывался слаженный женский дуэт. Казалось, мужчина о чём-то спорит с возражающими женщинами. Прислушавшись, москвичи начали различать отдельные голоса - дама помоложе явно была готова пойти на компромисс, тогда старшая упорно отстаивала свою точку зрения. И всё - под аккомпанемент оркестра из струнных и духовых инструментов... Звучало красиво, но на взгляд привыкших к синтезаторам москвичей, несколько странновато.
         - Регулярная радиотрансляция, - подвёл итог Володя, после того, как удалось поймать ещё несколько передач. - Не знаю, откуда взялись наши друзья-"психи", но не в такой уж и варварский мир мы попали...
         - Мальчики! - вставила слово Анечка. - Как вы думаете, здешние власти сумеют вернуть нас домой...
         - Хороший вопрос, Анхен! - согласился Володя. - Впрочем, так и так, у нас нет другого выхода, кроме как идти на контакт. Только не надо спешить и сразу впутывать в дело власти. Выясним сначала, что это за страна, какие в ней люди, что за порядки... Тогда и решим, что делать дальше...
         - Так ведь мы же... э-э... ехать дальше не можем, - возразил Юра.
         - Мда-а, это проблема, - подтвердил Володя. - "Психи с перьями" однозначно не те, с кем стоит связываться. Слушай, Юрыч! Девчата! Только не пугайтесь и сразу не бейте. Так ли уж обязательно нам ехать по дороге?
         - А как? - не понял Юра. - Машина же по горам... э-э... не пройдёт...
         - Пешком топать? - погрустнела Анечка. - Фи-и!..
         - Посмотри на пристань внизу, Анхен! - продолжал Володя. - Не слишком ли она основательна, чтобы предназначаться только для прогулочных лодок? Да и глубина там приличная...
         - Ты предлагаешь плыть по озеру? - не поверил Юра.
         - Именно, - подтвердил Володя. - Вертолётов и самолётов тут нет. Во всяком случае, наши друзья с перьями ездят только на лошадках. Зато у нас есть топор, а на берегу достаточно брёвен. Прячем машину, делаем плот...
         - Вовкин! Да ты с ума сошёл!.. - вспыхнула Анечка.
         - В самом деле, - добавила Надя. - Мало нам было приключений? На машине, по крайней мере, надёжнее...
         - Пока у Юрыча есть горючка, - оборвал девушку Володя. - Сожжём и дальше? Как опасается Анхен, топать с рюкзаком за плечами? Машину рано или поздно придётся оставить. Оставаться рядом с дорогой, по которой разъезжают "эти", тоже не хочется. А по озеру, голову даю на отруб, не натыкаясь на "психов с перьями", можно выбраться в цивилизованные места. В крайнем случае, вернёмся. Что скажешь, Юрыч?
         Юра не ответил. Выбравшись из машины, он несколько раз огляделся, не без удовольствия отметив, что небо над головой сделалось светло-серым. Обе луны потускнели, звезда зашла за горизонт, а на востоке над горами широкой полосой занималась заря.
        
        


Часть третья.




         Глава двенадцатая.
         Юный принц на сером коне.
        
         Отряд выехал из города на рассвете, когда солнечные лучи лишь слегка подкрасили сложенные из светло-жёлтого известняка стены, отразившись в капельках росы крошечными искорками. Прогрохотав по подъемному мосту, промчавшись по сдерживающей реку дамбе, миновав прячущиеся под соломенными крышами подслеповатые домики предместий, всадники растянулись по огороженной плетнями дороге длинной жёлто-белой полосой. Ехавшие навстречу горожане со своими телегами и работавшие в полях крестьяне провожали всадников глубокими, исполненными боязливого почтения поклонами.
         Светловолосый молодой человек, почти мальчик, скакавший во главе отряда на огромном, сером в яблоках жеребце считал ниже своего достоинства отвечать на знаки внимания, оказываемые представителями низших сословий. Наклонившись, установив пику в специальный упор в стремени, он мчался навстречу поднимающемуся над лесом главному, "дневному" солнцу. На луке седла позвякивал кольчужным оплечьем серебристый шлем-луковица с защитной стрелкой, на поясе чувствовалась приятная тяжесть меча, а на сгибе локтя покачивался в такт движению тяжёлый щит в суконном чехле.
         Скакавший следом юный оруженосец распустил знамя. Два серебряных поля - на каждом два турнирных копья целятся в зелёную десятилучевую звезду. Два золотых - на каждом изображены три ярко-алых, слегка изогнутых пера, издали похожих на стилизованное птичье крыло.
         Рядом с благородным талем - а молодой человек, вне всякого сомнения, принадлежал к сословию "блистательных", к "владельцам земель, городов и дорог", на гнедом коне с коротко подстриженной гривой скакал морщинистый дед с короткой пегой бородой и длинными, оплетёнными алой ленточкой чёрно-серыми усами. Судя по извилистому шраму, спускавшемуся со лба на щёку, по вмятинам, украшавшим потемневшую кирасу, по изрядной потёртости ножен меча с перевитой лозой рукоятью, деду за долгий век случалось бывать в переделках. Но, словно издеваясь над шрамами и сединой, в седле он держался не хуже юного спутника.
         Следом, соблюдая правильный строй, на полумилю растянулись всадники отряда. Стучали копыта, звенело железо, трепетали флажки на концах пик, полоскали по ветру узкие, составленные из разноцветных треугольников вымпелы. Каждый, с чёрной витиеватой надписью означал землевладельца-шайо, выступившего в поход с подобающей положению свитой. Всего вымпелов в отряде было двадцать, считая и ушедший вперёд авангард - молодой человек вёл полк дворянской конницы полного состава. В хвосте колонны покачивался запряжённый четвёркой "парящий фургон" с непременными балкончиками, изогнутой крышей и обтянутыми канатом стенками.
         В четырёх полумилях от городских стен, вырвавшись из лабиринта плетней и живых изгородей, дорога поднималась на холм с пологими склонами и вытоптанной плоской вершиной. Отсюда открывался великолепный вид на город и неспешно текущий на полдень Вех, и именно здесь любили устраивать ставки предводители осаждающих город неприятельских армий. После последней осады, имевшей место шесть лет назад, кое-где виднелись остатки осыпавшихся ям и канав. Выведя отряд на вершину холма, юный предводитель поднял руку, приказывая остановиться.
         Понаблюдав горизонт через раздвижную зрительную трубу - бесценный подарок отца на двенадцатилетие, и не заметив ничего подозрительнее двух летающих островов дальше, к полудню и трёх драконов выше, ближе к закатной полночи, молодой человек посмотрел на город. Встающее солнце подсветило главную башню замка, заставив заблестеть тонкую антенну. Сощурившись - словно надеясь различить слабое мерцание защитного поля, о котором все говорят, но которого так никто никогда и не видел, юный предводитель решительно стронул коня.
         - Ну что, орлиная немочь! - с ехидцей спросил седобородый дед. - Дождался настоящего дела? А поджилки-то трясутся, клянусь печёнкой...
         - У тебя бы не тряслись, Навли? - с лёгкой обидой в голосе ответил молодой предводитель. - Уж ты-то сразу родился седым и мудрым, во времена Долгой Зимы или сразу после, и знать не знаешь, что такое первые в жизни бой и первый поход. К сожалению, я не удостоился такой чести, а потому когда-то надо и начинать...
         - Мой господин Миха Осонахи та Кано таль та Расви! - седобородый дед исхитрился поклониться прямо в седле. - Футы-нуты, сапоги гнуты, прямо беда с вами, аристократами. Неловко сказанное слово, искоса брошенный взгляд - и сразу за меч, я обиделся. Молод ты ещё, в каменном мешке, в клетке эльфийской не сиживал, галерным веслом реки-моря не гладил, от летучего огня, от дракона, да от разбойничьей погони через леса и болота не бегал...
         - Мой господин Навли Сивикар та Ончи! - привстал в стременах молодой предводитель, которого дед только что назвал Михой. - Пусть вы и мой воин-наставник, отряд веду я. И перед отцом, сиятельным эглем та Оско и та Орнели отвечу тоже я. Но, клянусь мечом и отцовским знаменем, что сделаю всё, чтобы мы вернулись в Оско с победой и с добычей.
         И прежде чем дед, которого только что назвали Навли, успел вставить хоть слово, Миха разом ударил коня плетью и шпорами. Дед лишь усмехнулся в длинные седые усы. Уж он-то знал, насколько переменчиво воинское счастье, и насколько капризна бывает порой удача. И отлично помнил паническую телеграмму, которую отец Михи, Осона Ирсахи та Кано, сиятельный эгль та Оско и та Орнели получил вчера вечером от Огати та Арма, таля та Санка.
         - Добычу взять... - усмехнулся дед. - Ну что же, орлиная немочь! Посмотрим, какую добычу ты сумеешь взять на пришлых разбойниках...
        
        
         * * *
        
         Поздно вечером, когда над холмами сгустились мягкие синеватые сумерки, а в потемневшем небе появились оба ночных солнца и первые, пока ещё неяркие звёзды, отряд остановился на ночлег в деревушке, традиционно окружённой рвом и частоколом. В сопровождении Навли и отрядного старшины Като та Эсви, высокого мужчины с нагловатым взглядом и длинными "кошачьими" усиками, Миха обошёл расквартированных по домам "ветерков", лично удостоверившись, что те не испытывают ни в чём нужды, а крестьянам не наносится никаких обид. Затем, приказав отстучать отцу телеграмму, по-хозяйски расположился в "сеньорских покоях" башни, называвшейся замком лишь из учтивости.
         Быстро покончив с ужином, состоявшим из мясного супа с травами и паштетом из дичи, Миха выставил вон "председателя окружного сельсовета", толстяка в богатой одежде, щеголявшего аж тремя подбородками. Толстяк поминутно кланялся, желая угодить "его милости тиису и кадерамилю", жалуясь на высокие налоги, скудность урожаев и наглость "голоты". Не далее, как днём на немыслимо грязной телеге в деревню заявились двое избитых, до нитки обобранных разбойниками крестьян. Выяснив, что сами разбойники на землях округа не появлялись, Миха приказал принести карту.
         Склонившись над листом пергамента, сидевший в "сеньорском" кресле юный "тиис и кадерамиль" задумался. Санка, городок рудокопов и обе подвергшиеся нападению деревни лежали примерно в пятидесяти полумилях, ближе к отрогам Енотовых гор и границам эгльрами. Миха прикинул, что завтра, к концу предполдневья, на рысях, они непременно туда доберутся. И, как предупреждал отец ещё в Оско, найдут лишь следы ушедшей банды.
         - Разбираешься? - спросил Навли, с нежностью глядя на воспитанника. - Не зря, орлиная немочь, премудрый Илома делился с тобой своей учёностью.
         Миха улыбнулся. Стараниями служившего отцу мага он и в самом деле неплохо умел читать и писать. Тогда как многоопытный Навли, прекрасно говоривший и ругавшийся на трёх языках, понимавший ещё два, в том числе и таинственно-колдовской язык живущих за горами эльфов, читал с огромным трудом, писать же не умел вовсе - разве что расписываться, когда нужно было скрепить контракт или прошение. Впрочем, если надписи на карте и были для старого воина-наставника эльфийской грамотой, саму карту он уважал и ценил. Как и людей, способных в ней разобраться.
         - Скажи, Навли! - откинулся Миха на спинку "сеньорского" кресла. - Если бы ты был атаманом разбойников, ты бы догадался, что мы придём? А если бы догадался, то что бы сделал? Со сменными лошадьми, с "парящим фургоном" мы ведь движемся быстрее, чем они...
         - Может и быстрее, да только разбойники не станут тебя дожидаться, - усмехнулся Навли. - Они, клянусь печёнкой, давно уже сидят в какой-нибудь горной берлоге, добычу проедают. Только, орлиная немочь, не вздумай идти следом. Их атаман - насильник и пьянь, но не дурак. Он выставит на дороге разведчиков, пропустит авангард, а затем повалит по дереву спереди и сзади. На узкой дороге, без места для разгона твои "ветерки" - не более чем богатая добыча...
         - Тогда зачем мы сюда пришли? - удивился Миха.
         - Затем и пришли, чтобы ждать, - рыкнул старый воин-наставник. - Через горы они не перейдут, там эльфийские земли, так что деться им некуда. Октицы через три-четыре, максимум через месяц они проедят добычу, сунутся в новый набег... Вот тогда их и возьмёшь.
         - Снова позволить им грабить наши земли! - пылко возразил Миха. - Отцу это не понравится...
         - Зато Его Сиятельство будет рад снова заплатить выкуп, на этот раз за второго сына, - усмехнулся Навли. - Вспомни, что случилось год назад со старшим Осонахи. Так что мой тебе совет - сиди в Санка, не рыпайся... Не уйдут от тебя ни твоя слава, ни твои разбойники...
         Миха молча посмотрел на колышущееся пламя свечей. Выставленные в знак уважения к высокому гостю, в просторной зале они были откровенно лишними - светившие в шестиугольные окна "ночные солнца" давали достаточно света. Пройдёт двадцать местных лет, прежде чем они разойдутся, и Миха, которому недавно исполнилось четырнадцать, мог попросту не дожить до этого времени.
         - Скажи, Навли! - продолжал после недолгой паузы. - Тебе в этой истории с разбойниками ничего не кажется странным? Откуда они вообще взялись? "Белая" банда в четыреста клинков, разъезжает на дорогих конях эльфийской породы, вооружена эльфийским оружием и таскает за собой эльфийский "парящий фургон". Явно побывала в переделке - много раненых...
         - Пришли с полудня или с полночи, - усмехнулся Навли. - Кто-то их вытеснил, дело обычное. Вот тебе, орлиная немочь, и куча раненых. А что до "парящего фургона" и эльфийских коней... Думаешь, "кошкоглазых" никогда не грабили, не убивали? Случилось, и т_у_л_а_н_ы останавливали...
         Миха снова задумался. Всем известно, что банды и неприятельские войска всегда приходят со стороны Веха, а не с безопасных Енотовых гор. Что до "ЗвёздноРождённых", то их, действительно, иногда убивали - но воины на воздушных кораблях не знали ни сна, ни покоя, пока не находили убийцу. Во всех вехтарийских землях, не исключая осконский эгльрами, стояли запретные для смертных "башни-цветы", способные послужить и посадочными площадками.
         - Послушай, Навли! - задумчиво произнёс Миха. - Только, ради Заступницы, пожалуйста, не смейся. Разбойники не могли придти из-за гор?
         - Что? - возмутился воин-наставник. - Ты, орлиная немочь, ври, да не завирайся. Откуда у "кошкоглазых" взяться вооружённым людям? Человек на эльфийскую землю вступит, так они эту землю по камешку переберут и вон выкинут. А тут...
         - В эльфийских землях бывали вооружённые люди, - серьёзно ответил Миха. - Бывали даже целые армии. Во время смуты в Высоком Закате на стороне принца Алальмэ сражались три тысячи наёмников-людей, обученных эльфийскому строю и вооружённых эльфийским оружием. А когда принц со свитой пропал без вести, эти три тысячи с боем прошли к Медвяньему морю. "ЗвёздноРождённые" их не преследовали, уважая сильных противников...
         - Научил тебя премудрый Илома всякой глупости... - фыркнул воин-наставник.
         Миха несколько раз хлопнул в ладоши.
         - Говорят, в деревне есть двое ограбленных крестьян, - приказал он возникшему на пороге оруженосцу. - Пусть их найдут, и приведут сюда того, кто назовётся старшим.
         Оруженосец исчез с поклоном - не прошло и шести нитей, как двое воинов в кольчугах в зал оборванного крестьянина. Увидев "блистательных" при мечах и пернатых беретах, увидев стол с расстеленной картой, над которой колыхалось пламя свечей, увидев высокие шестиугольные окна, некогда роскошные, а ныне выцветшие гобелены на стенах и чёрные пересекающиеся балки под потолком, мужик бухнулся на колени. Старшему из воинов пришлось приподнять его за шиворот, слегка встряхнув.
         - Напавшие на тебя разбойники... - начал Миха.
         Уже задавая вопрос, юный "тиис и кадерамиль" сообразил, что для неграмотного крестьянина вычерченная премудрым Иломой карта левобережья окажется ещё большей эльфийской грамотой, чем для видавшего виды Навли.
         - Как они выглядели? - спросил он, немного помолчав.
         - Они, ваша милость... - несмело начал крестьянин. - Ехали мы с кумом Исати...
         - Его милость не спрашивал, с кем и куда вы ехали! - схватил Навли крестьянина за воротник. - Его милость спрашивает, как выглядели разбойники. Понял, дурак! Как выглядели разбойники?..
         - Так, ваша милость... - забормотал крестьянин. - Как мужики они выглядели, только бритые. Ни усов, ни бород, одна щетина пробивается...
         - Оружие, доспехи? - продолжал задавать вопросы Миха.
         - Так не было у них никаких доспехов, ваша милость, - отвечал крестьянин. - Оружие, да, оружие было. Один из них, маленький такой, схватил кума за горло, да как шваркнет о телегу. Меч выхватил, длинный, узкий... Белее белого засверкал, словно извёсткой покрытый. "Зарублю, - говорит, - как курицу зарежу...". Кум обмочился, да на землю так и лёг. Телега расшпилилась, горшки из неё и посыпались, прямо на кума...
         - Какие горшки? - Навли снова тряхнул крестьянина за ворот. - Врёшь, мужик! Откуда у разбойников телега с горшками?
         - Крылами Аорему клянусь, господин, - забормотал крестьянин, святотатственно произнося имя Крылатой Заступницы на простонародный лад. - Целая телега, а в ней горшки железные, блестящие, друг на друге. Чудные такие горшки, сплюснутые, с крючками внизу и с дырочками сбоку. Ни на пол такой не поставишь, ни на лавку...
         - Какими они были? - спросил Миха.
         Схватив карандаш со свинцовой головкой, он быстро набросал крючковатый эльфийский шлем. Пририсовал оплечье из мягкой кольчуги и два пера над крючком. Задумался... И, прежде чем показать рисунок крестьянину, перевернул его вверх ногами.
         - Он! - согласился крестьянин. - Точь-в-точь такие горшки, господин. Только без этих хвостов, и много...
         Навли разжал пальцы. Упавший крестьянин тяжело заворочался на полу.
         - Святой Багирми! - пробормотал старый воин-наставник.
         - Оставьте нас, - подражая отцу, приказал юный предводитель.
         Едва за воинами и крестьянином закрылась дверь, как вскочив из-за стола, Миха несколько раз прошёлся по залу. Старый Навли следил за ним, не отрываясь.
         - У них эльфийское оружие, Навли! - рассуждал вслух Миха. - Эльфийское оружие и кони эльфийской породы. В телеге лежат эльфийские шлемы. Наверняка где-то спрятано и эльфийское военное платье. И много раненых, после каких-то неприятностей. Эта банда пришла к нам из-за гор...
         - Толково, - согласился воин-наставник. - Теперь стучи отцу телеграмму, потому что случившееся не по твоим зубкам, ре тиис и кадерамиль. Клянусь печёнкой, дела "кошкоглазых" - не те, в которые нашему брату стоит влезать...
         - А что тут сделает отец? - возразил Миха. - Отстучит телеграмму Наместнику, а потом подаст жалобу в Коронный Суд? Навли, это люди. Эльфам они явно не друзья. Эти люди грабят наши земли. И мне, как тиису и кадерамилю та Оско и та Орнели, надлежит их остановить.
         - И на лавочку присесть, и рыбку съесть, - поправил Навли длинные седые усы. - Шустёр ты, орлиная немочь. Не забудь только, что это может кончиться Коронным Судом для тебя, и для твоего отца.
         - И с победой, и с добычей, Навли, - возразил Миха. - Ты лучше скажи: что бы ты сделал на месте атамана разбойников, поняв, что мы не придём?
         - Ушёл бы, - ответил воин-наставник. - Если люди при добыче, долго удерживать их в засаде невозможно. Дня три-четыре, а потом по любому придётся сниматься и уходить.
         - Навли! - довольно рассмеялся Миха. - А ведь я знаю, где сейчас разбойники. Вернее, где они скоро будут...
         - И где же? - спросил старый воин-наставник.
         - Вот, - палец юного предводителя поднялся высоко на полночь, где был изображён окружённый частоколом домик под дерновой крышей. Рядом было каллиграфически выведено: "Басина".
         - Крысиная нора у Руаха на хвосте! - удивился воин-наставник. - Где мы, и где эта Басина. Это же на самой Росаве. Что им там делать?..
         - Смотри! - воскликнул Миха. - Это воины-люди, бывшие на службе у эльфов, причём они стараются скрыть, что были на службе у эльфов. Не даром же они спрятали эльфийские шлемы и эльфийское платье. Шли они в Крохану по эльфийскому тракту, пока их что-то не спугнуло...
         - Что-то? - усмехнулся Навли. - Клянусь печёнкой, Её Светлость Аройу Рамахи, твоя благородная пра-пра-бабушка выдвинула навстречу один или два полка...
         - И они свернули сюда, - продолжал Миха. - Свернули, чтобы скользя вдоль границ эгльрами, выйти к Шунко...
         - Хм, - задумался старый воин-наставник.
         - Теперь слушай дальше, - рассуждал Миха. - По горам с лошадьми, с обозом, с "парящим фургоном" им не пройти. Остаются дороги. Пропитание им тоже не добыть - приходится грабить. Но грабежи не могут остаться безнаказанными, поэтому их атаман будет ждать нас... Если бы мы завтра двинулись на Санка, непременно угодили бы в засаду.
         - Ну, предположим, - нехотя согласился Навли.
         - А мы на Санка не пойдём, - рассмеялся Миха. - Их атаман не сможет нас ждать долго, его наверняка преследуют эльфы, да и в фургоне у него должно быть что-то ценное. Поэтому он двинется вот сюда, через Ящеричий отрог. Единственное место, где можно переправиться с "парящим фургоном" - вот эта деревенька под названием Басина. И здесь не они на нас, а мы на них сделаем засаду...
         - Шустёр! - усмехнулся старый Навли. - Ну, шустёр! Ему велели очистить от разбойников восходные округа, а его несёт на полночь. Клянусь печёнкой, за такие дела с тебя отец с живого шкуру спустит...
        
        
         Глава тринадцатая.
         "Фру-Фру", мохноногая лошадка.
        
         - Аня! Послушай, Аня!..
         - Юркин, чего тебе? - обернулась девушка.
         Даже чумазая и растрёпанная, в блузке и светлых джинсиках, порванных на коленях уже не только согласно требованиям моды, с выгоревшими на солнце короткими светлыми волосами, выглядела она восхитительно. На правом запястье болтался коричневый ремешок, завязанный на счастье ещё в Москве и не пропавший, не потерявшийся за прошедшие десять дней, в вырезе блузки на золотой цепочке покачивался прозрачный кулончик... Пробивавшийся сквозь переплетение ветвей солнечный свет подсвечивал волосы девушки, набиравшей на берегу ручья воду в пластиковую канистру.
         - Юркин, что случилось? - переспросила Анечка. - Ты на меня так смотришь, словно снова увидел полосатую кошку, что едва не прыгнула на нас с дерева три дня тому назад...
         - Нет, Аня, я... - Юра снова не смог подобрать слова. - Я люблю тебя!..
         - Ой, мамочки! - рассмеялась девушка. - Юркин! Если бы ты знал, как мне это надоело. Да на свете полным-полно девушек...
         - А мне не нужно, чтобы... э-э... полным-полно!.. - Юра даже задохнулся от возмущения и обиды. - Мне нужна ты, только ты! Аня, не веришь? Ты - самая красивая, самая замечательная... Ты - милая, чудесная, лучше всех на свете...
         - Блин, завёл свою шарманку! - фыркнула Анечка. - Тысячу раз прав Вовкин, когда говорит, что не надо было с тобой ехать. Уж точно не застряли бы в этом дурацком лесу. Мне на работу выходить послезавтра... Наверное, послезавтра, я точно не знаю. А где мы теперь? Скажи, где?..
         И вскочив, побежала прочь по тропинке.
         На ручку оставшейся на берегу канистры опустилась летающая ящерица. У ящерицы были кожистые перепончатые крылышки, длинный узкий, раздваивающийся на конце хвост, тело покрывали мелкие перья, а черепашья пасть полна крошечных зубов. Ящерица была весела и беззаботна и, как успели убедиться москвичи, совершенно безобидна - её товарки охотно брали хлеб и орешки с протянутой ладони.
         Глядя на нагло выпрашивающую подношение ящерицу, Юра думал о том, как же не хочется возвращаться в лагерь. Даже если Анечка не расскажет об очередной попытке с ней объясниться - за что Володя мог приятеля запросто побить, видеть обеих девушек, слышать их сочувственные перешёптывания было невыносимо.
         Не зная, на что решиться, Юра посмотрел на часы - без нескольких минут два, причём сразу не поймёшь, дня или ночи. Раз за разом маленькое жёлтое солнышко вставало и садилось всё позже и позже, медленно и верно превращая день в ночь, а ночь в день. Засекая время восхода и заката, Володя определил, что в здешних сутках двадцать шесть часов с минутами, и что планета имеет заметный наклон оси - ночь длится десять часов, тогда как день - целых шестнадцать.
         Непривычно долгие дни не спешили обрушить на москвичей одуряющую жару. Ночи были удивительно светлыми - две луны и знакомая яркая звезда, встающая над самым горизонтом, заливали окрестности колдовским полупрозрачным светом. Здешние сосны с красноватой корой, хотя и не шли ни в какое сравнение с исполинами из оставшегося за горами леса, были раза в два выше обычной земной. Вместо иголок росли длинные узкие, пахнущие хвоей листочки. Стволы обвивал цеплявшийся за малейшие неровности плющ - усыпанные цветами мохнатые плети свешивались с каждой ветки, придавая лесу сходство с тропическими джунглями. В реке водились крокодилы - мелкие, в руку длиной, но не менее зубастые, чем их земные сородичи. Дважды двухсантиметровые муравьи заставляли менять место ночлега.
         Прогнав ящерицу, Юра нехотя взялся за ручку канистры. Именно в этот момент на другом берегу, за деревьями послышалось негромкое, смутно знакомое тарахтение. Поставив канистру, Юра вытащил из-за пояса монтировку - единственное, наряду с Володиным туристическим топориком, имевшееся у них оружие. И, перепрыгнув через ручей, двинулся по целине, чтобы метров через двадцать выйти на просёлочную дорогу.
         В первый момент Юра не поверил собственным глазам - через смешанный, дубовый и буковый лес тянулась просека, посреди которой пропадали в траве две узкие колеи. Ещё большим чудом показалась медленно удаляющаяся телега, гружённая свежим сеном.
         - Стойте, стойте! - обрадовавшись, Юра забыл о всякой осторожности.
         В телегу была запряжена толстенькая мохнатая, светло-серая в тёмных пятнышках лошадка с короткой грязной гривой и не менее грязным хвостом. Тут и там с ремешков сбруи на длинных шнурах свешивались пушистые кисточки. Сидевший на передке бородатый мужичок в широкополой соломенной шляпе с лохматыми полями натянул вожжи. Увидев Юру, он заметался, пытаясь нащупать лежавшие рядом деревянные грабли и косу с остро отточенным лезвием чёрного металла. Другой рукой он чертил в воздухе непонятные знаки, то и дело повторяя: "сагикур, сагикур!".
         - Здравствуйте!.. - начал Юра.
         И умолк, не зная, как быть дальше. "Понимаете, мы - москвичи-туристы. Сами не зная как, попали сюда из другого мира. Вы не расскажете, что это за страна, что за планета...". Получалось совершенно по-дурацки - не говоря о том, что мужичок, чья округлая, заросшая нечистым волосом физиономия отнюдь не блистала интеллектом, едва ли имел представление о таком предмете, как планета.
         Короткая светло-коричневая рубаха с взлохмаченными завязками вместо пуговиц, пояс из лесного лыка, распахнутая кожаная жилетка, мешковатые штаны и вовсе заканчивающиеся бахромой, из которой торчат чёрные от грязи ноги. К тому же от мужичка, как и от его лошадки, не слишком приятно пахло.
         - Ау-у! - послышалось сзади. - Юры-ыч!
         - Я зде-есь! - отозвался Юра, приложив ладонь домиком ко рту.
         Для мужичка появление Володи оказалось последней каплей. Выронив косу, он тяжело перевалился через тележный борт, приземлившись сразу на все четыре конечности. Тот час же вскочив, смешно подпрыгивая и непрерывно озираясь, снова и снова повторяя своё непонятное: "сагикур, сагикур", мужичок бросился в лес, хрустя валежником, расталкивая листья папоротника.
         - Стойте! - закричал Юра, бросаясь следом.
         Почти догнав, едва не схватив мужичка за лишённую воротника жилету, Юра споткнулся о некстати подвернувшийся корень. Земля рванулась навстречу, стало больно, слетевшие очки упали в траву рядом с замшелой валежиной. Бежавший следом Володя не менее удачно налетел на Юрины ноги. Не переставая вопить, мужичок перемахнул через поваленный трухлявый ствол, помелькал немного за деревьями - да и был таков.
         - Удрал! - подвёл неутешительный итог Володя, отряхивая перепачканные брюки. - Ч-чёрт, Юрыч! Да ведь это же дорога! Человек, лошадь!.. Неужто и в самом деле выбрались?..
         - Эй!.. э-э... эгей! - несколько раз крикнул Юра, приложив ладони домиком ко рту.
         - Зря стараешься, - остановил приятеля Володя. - Если он тебя услышит, то побежит ещё быстрее. Не знаю, что ты с ним сделал - но напугал, похоже, изрядно...
         - Да ничего я с ним... э-э... не делал, - оправдывался Юра. - Подошёл, поздоровался, попытался заговорить. А он возьми и убеги...
         - Мда-а, в странноватый мир мы попали, - согласился Володя. - Одни психи гоняются за нами, рубя в капусту других психов. Огромная безлюдная страна. Вроде как цивилизация - машины, радио, закалённая сталь, парень с автоматом... И в то же время мечи и луки, мужики какие-то дикие...
         - А что, если это и в самом деле, какие-нибудь... э-э... сектанты? - предположил Юра. - Вроде нашей Агафьи Лыковой? Купили или заняли землю, живут в лесу, играют в древние века...
         - Теорийка в духе нашей Надин, - усмехнулся Володя. - Эти сектанты мне чуть горло не перерезали. А помнишь, как они нас тогда в кольцо взяли? Не-е, с боевой подготовкой у них полный порядок. Ладно, Юрыч! Пошли, девчат обрадуем. И так не хорошо вышло, что мы их бросили. Тем более, вот-вот гроза начнётся...
         Оставшаяся без хозяина лошадь нетерпеливо пофыркивала, ударяя подкованным копытом о красно-бурую землю. Затем, устав ждать, неторопливо побрела дальше. Подошедший Володя подобрал волочащиеся по земле вожжи.
         - Тпру-у! А ну, стой! Стой, кому говорят... - закричал он. - Вот тебе, Юрыч, и ещё одна потеряшка... Привязать её, что ли? Забредёт ведь, неведомо куда, что и не удивительно, при таком-то хозяине...
         - А я тебе говорю, это точно они... - послышался из-за деревьев знакомый серебристый голосок. - Ой, мамочки! Откуда это?
         Оказавшись на обочине, Анечка замерла, потешно округлив глаза, прижав ладошки к бёдрам. Шедшая следом Надя оказалась смелее - выйдя на дорогу, девушка остановилась перед лошадкой.
         - Мальчики! - удивлённо спросила она. - Что это такое? Откуда?
         Выслушав сбивчивый Юрин рассказ о приключении с мужичком, девушка и вовсе схватилась за голову.
         - Мальчики, вы как дети, честное слово! На минуту одних оставить нельзя, обязательно что-нибудь натворите. Юра, вспомни: ты никак ему не угрожал? Ничем не оскорбил, не обидел? Не может быть, чтобы человек убежал вот так, вдруг, ни с того, ни с сего...
         - Короче, Надин! - подвёл итог Володя. - Сделанного не воротишь, и вообще, самое главное, мы дорогу нашли. А дорога рано или поздно приведёт нас туда, где живут люди. Это - в перспективе, а пока, до поры, до времени лучше нам отсюда убраться. Если этот сбежавший пейзанин вернётся с десятком приятелей, мало нам не покажется.
         - А лошадь? - спросила Надя.
         - Что, "лошадь"? - удивился Володя. - В конце концов, она не наша. Оставим здесь, привяжем, пускай хозяин забирает...
         - То есть, как это "оставим здесь", "привяжем"? - возмутилась девушка. - Вы что, предлагаете её бросить? Живое существо? А если на неё нападёт кто-нибудь, какой-нибудь хищник? Зверья тут хватает, давешнюю киску помните?..
         - Она домой пойдёт, - прервал девушку Юра. - Лошади умные, а эта... э-э... скорее всего, хорошо знает дорогу. У деда раньше так корова сама приходила, доиться. Через день, через два...
         - Ещё лучше! - продолжала возмущаться Надя. - Оставить в лесу, пусть сама выбирается!.. А вдруг она забредёт куда-нибудь? И, потом, она же запряжена. Если телега опрокинется...
         - Надь, это же... э-э... конокрадство, - не согласился с девушкой Юра. - В прежние времена за такое насмерть забивали, дубинками. При полном понимании властей, мне дед рассказывал...
         - Мда-а! - протянул Володя. - Шутка юмора в том, Юрыч, что твоими стараниями мы так и так проходим по статье. Отняли лошадь, прогнали хозяина... И даже если мы её бросим, ничего не изменится - машины нет, на плоту или пёхом мы далеко не уйдём, а местным "Дерсу Узала" выследить нас - детская задача...
         - Дождь следы смоет... - посмотрел на небо Юра.
         - Хорошо, если смоет, - согласился Володя. - А если нет... В любом случае у нас нет другого выхода, кроме как играть "ва-банк".
         - Это как? - удивилась Анечка.
         - Это значит, Анхен, уводим лошадь с дороги и ждём, - продолжал Володя. - Если хозяин возвращается, один ли, с приятелями - отдаём животину хозяину и пробуем объясниться. "Мир, дружба, жвачка..." и всё такое... В конце-концов, от "психов с перьями" мы оторвались, а местные, если не считать этого недоразумения с лошадью, не должны ничего против нас иметь. Если хозяин не возвращается... Что же, тогда и будем думать...
         - А если мы не сможем объясниться? - забеспокоилась Надя.
         - Вот потому и надо увести лошадь с дороги, - теперь и Володя начал смотреть на темнеющее небо. - Поглядим, кто за ней явится и как. Спрячем потеряшку, спрячем вещи, спрячемся сами... Можно попробовать её на плот завести, переберёмся на другой берег. И будем надеяться, что дождь и в самом деле смоет следы. Кстати, лучшим вариантом для нас будет, если хозяин явится один или не явится вовсе.
         - Это почему? - удивился Юра.
         - Это значит, поблизости нет большой деревни или села, - объяснил Володя. - Скорее маленький хуторок или заимка, где нет сотни злых мужиков, и можно не бояться, что нас повяжут. Самый подходящий вариант для контакта - возвращаем животину хозяину, договариваемся, учим язык...
         - Вовкин! - оборвала его Анечка. - А как ты собираешься её вести?
         Не только сбежавший мужичок, но и сама лошадка резко и неприятно пахла - как может пахнуть крупное живое, к тому же давно не мытое существо. У неё был толстый живот, покрытые шерстью ноги, а над подкованными копытами, тяжёлыми, словно утюги, торчали шерстяные метёлочки. К тому же она то и дело пофыркивала - из-под толстых губ выглядывали крупные жёлтые зубы.
         - Мда-а! - заметил Володя, подбрасывая на ладони маленькую пушистую кисточку на длинном шнуре. - Чего только люди не придумают! И с какого бока тут браться, скажите на милость?
         - Лошадей под уздцы берут, - заметила Надя.
         - И где здесь эти самые "уздцы"? - поинтересовался Володя.
         Состоявшая из потёртых ремешков упряжь оказалась устроена невероятно сложно. Ремень под толстеньким брюхом, ещё один под хвостом, два широких ремня на шее, два узких по бокам, а голова и вовсе заключена в настоящий намордник. Возле лошадиных губ обнаружились два потемневших от времени, тронутых ржавчиной кольца. К ним были пристёгнуты вожжи, продетые сбоку в специальные петельки.
         Набравшись смелости, Володя взялся за основания вожжей около лошадиной морды. Возмущённо фыркнув, лошадка отступила - покатившаяся назад телега накренилась, съехав на обочину.
         - А ну, пошла! - не выпуская вожжи, Володя отломил с ближайшего куста длинный гибкий прут. - Пошла, кому говорю!..
         Возмущённая лошадка взвилась на дыбы. Покатившийся по земле Володя чудом увернулся от тяжеленных копыт. Перепачканный, тяжело дыша, он вскочил на ноги.
         - Знаете, девчата! - возмущённо начал он, отплёвываясь и отряхиваясь. - А ну её!.. Как говорит наш шеф, не садись играть, не зная правил. Пусть идёт, куда хочет, пусть её едят волки, потому как я за это дело не берусь...
         - Подожди! - остановила его Надя.
         Пошарив по карманам, девушка выложила на раскрытую ладонь несколько кусочков сахара.
         - Надин, ты осторожнее, - спохватился Володя. - Видела, какие зубища? Руку оттяпает, пикнуть не успеешь.
         - Кстати, это наш последний, - добавил хозяйственный Юра.
         - И ничего не оттяпает, - возразила Надя. - Эти глупые мальчишки понятия не имеют, как себя вести. Но ты ведь на них не обиделась?..
         Дождавшись, пока лошадка схрумкает сахар, девушка взялась за вожжи около колец.
         - Тебя как зовут? - спросила она. - Фру-Фру? Правильно, Фру-Фру. Фру-Фру умная. Фру-Фру красивая. Фру-Фру хорошая. Ну, не бойся! Пойдём с нами!..
         Лошадка фыркнула, соглашаясь. И пошла, негромко постукивая копытами. Рядом с покачивающейся телегой шли Володя с Анечкой, а замыкал шествие Юра, положив на плечо брошенные крестьянином косу и грабли. Перед тем, как оказаться под деревьями, он поднял голову - наползающая туча закрыла солнце. На покрытые красноватой пылью колеи, на листья папоротника начали падать первые капли.
        
        
         Глава четырнадцатая.
         Компари-ни?.. Компари-са?..
        
         Свесив ноги с тележного передка, держа в руках вожжи, Юра смотрел на покачивающуюся перед глазами лошадиную спину. Вчера вечером, уже после грозы девушки, как могли, обиходили лошадку, расчесав спутанную гриву и выбрав наиболее заметный мусор. Вот только побороть скапливавшуюся годами грязь оказалось невозможно - стоило провести по чистой, вроде бы, шерсти, как ладонь моментально оказывалась чёрной.
         Стоять под дождём, а после и ночевать бедняжке Фру-фру пришлось в упряжи - распрячь её было бы нетрудно, но москвичи сомневались, что сумеют запрячь её снова. Нарвав сена, девушки сделали широкое корытце из полиэтиленовой плёнки, заклеив края скотчем и наполнив получившуюся посудину водой из ручья. За ночь лошадка немного отдохнула - но утром выяснилось, что ослабли два поперечных ремня.
         Ремни оказалось несложно подтянуть - на обоих имелись потемневшие от времени натяжные пряжки. Но не прошло и десяти минут, как ремни снова ослабли. В чём тут дело, ребята так и не поняли, но стоило тронуться в путь, как выяснилось, что лошадка едва не вылезает из хомута, да ещё и прихрамывает на левую ногу.
         - Понимаю зоозащитников, - прокомментировал ситуацию Володя. - Никогда бы не подумал, что идти в упряжке для бедного животного такая мука.
         На команды "но" и "тпру" Фру-фру совершенно не реагировала. Презрительно фыркая, она переступала с ноги на ногу, удивлённо оглядывалась, не понимая, чего хотят от неё эти непривычно одетые, странно пахнущие люди. Володя посмеивался, объясняя, что они оказались в положении бравого солдата Швейка, умевшего летать на аэроплане только вверх - "а вниз мы с господином обер-лейтнантом обязательно куда-нибудь падали". Бить лошадь не позволила Надя. Неожиданную помощь оказала сама Фру-фру, оказавшаяся бесцеремонно наглой побирушкой - схрумкав весь оставшийся сахар, она то и дело тыкалась в полы одежды, выпрашивая лакомства.
         По ходу выяснилось, что её нетрудно вести за собой, держа за вожжи у самого основания, возле морды и потемневших железных колец. Роль вожатых по очереди выполняли Надя и Юра - Анечка честно призналась, что боится лошадиных зубов, а Володя с топориком в руке то и дело уходил в передовой дозор.
         Сидевшая на сене Анечка посмотрелась в телефон. Не далее, как утром она заявила, что не желает предстать перед местными жителями растрёпанной чумичкой. Юра выразил сомнение, Володя привычно посмеивался. После недолгих препирательств Анечке удалось загнать в ручей обоих ребят. Сама же она не просто вымылась, но и переоделась в длинное голубое, в мелкую клеточку, платье. На ногах у девушки остались кроссовки - зато из двух гребней, своего и Надиного, она соорудила высокую причёску. На загорелой шее в неглубоком вырезе покачивался прозрачный кулончик на золотой цепочке.
         - Ань, ты... э-э... как принцесса из сказки, - не выдержал Юра.
         Что до обыкновенно строгой и серьёзной Нади, то она ограничилась тем, что вымыла и выстирала джинсы и блузку. Володя и вовсе остался в камуфляжных брюках и зелёной футболке, не забыв камуфляжную куртку и верную гитару, именно на неё возложив надежду на успех предстоящего контакта.
         Чем дальше, тем меньше дорога и окружающий лес выглядели дикими и нехожеными. Росшие на обочинах трава и папоротник уже не были такими высокими и чем дальше, тем чаще оказывались примятыми. На стволах лиственных сосен попадались старые, заплывшие смолой зарубки.
         А потом сплошной до того лес начал перемежаться широкими вырубками с огромными круглыми пнями, окружёнными густым кустарником и буйной молодой порослью. Над близкой рекой кружили чайки - сизо-серые, желтоклювые, с красными полосками на концах крыльев. Высоко в небе парили в поисках добычи птеродактили.
         Маленькое жёлтое солнышко успело подняться высоко, а тени от придорожных кустов сделались очень короткими, когда деревья по сторонам расступились. Не дальше, чем в трёх километрах, на холме возле реки, среди окружённых изгородями полей утопала в зелени садов деревенька - четыре десятка белых домиков под тёмно-зелёными крышами, окружённые чёрным частоколом.
         Среди крыш, над которыми кое-где вились белёсые дымки, стояла массивная каменная башня. Над четырёхскатной крышей развевались жёлто-белые флаги. Берега реки соединял широкий деревянный мост, около которого стояло судно, похожее на большую лодку с палубой и мачтой. На другом берегу так же виднелась ещё одна деревня, так же окружённая частоколом. На прибрежном лугу паслось стадо красно-белых коров, охраняемое собакой и двумя всадниками.
         - Мда-а, приехали... - сделал неутешительный вывод Володя, поднеся к глазам чёрный армейский бинокль. - Тут не местечко и не хутор, тут целый город. И если это не наши "психи с перьями", то ненамного лучше. Частокол видите? И знамёна на башне? Всё-таки средневековье...
         - Поворачиваем? - с надеждой в голосе предложил Юра.
         - Драпануть несложно, - согласился Володя. - Но не партизанить же нам всю жизнь по этим лесам. Так и так, еда кончается... Ч-чёрт, ведь угораздило. А самое паскудное, если бы не эта история с лошадью, завтра нас на плоту принесло бы именно сюда...
         - Хорошо хоть, вещи спрятали, - заметила Надя.
         Хозяин лошадки так и не объявился - ни вчера вечером, ни сегодня утром, ни один, ни в компании друзей-приятелей. Напрасно под начавшимся дождём Надя уводила Фру-фру подальше в лес, а Юра разравнивал лопаткой следы от тележных колёс и отпечатки подков. Грозу москвичи переждали под старым дуплистым дубом, глядя на рябую от водяных струй реку и странный лиловый отсвет в небесах. Сегодня днём, перед тем, как отправиться в путь, они на всякий случай подвесили в дупле на верёвке половину наличных вещей. В том числе обе палатки и сменную одежду, остатки продовольствия, два из четырёх мобильных телефонов, оба фонарика с солнечными батареями, пакет с золотистыми яблоками, таинственный зелёный шар и рукописную книгу.
         Уже после грозы, поворошив сложенное в телеге сено, Юра обнаружил под ним две тяжеленные берестяные колоды. По характерному тягучему запаху, по доносившемуся изнутри басовитому гудению, по узким леткам, закрытым пробками из мятого лесного лыка было нетрудно догадаться, что это такое. Столь специфичный и, без сомнения, ценный для хозяина груз добавил москвичам беспокойства. "Ой, мамочки! - волновалась Анечка. - Вдруг вылетят и нас покусают?"
         - Может, одному кому-то сходить? - Анечка спрыгнула на землю. - Или двоим? И, разумеется, без телеги с лошадью...
         - Давайте... э-э... я схожу! - вызвался Юра.
         - Юрыч, не части! - оборвал приятеля Володя. - И ты, Анхен, тоже. Не забывайте, что у нас телефоны, а не рации. Если ушедший на разведку попадётся, остальные об этом не узнают. Да и узнав, ничем не помогут. Мда-а, ситуация...
         - Вовкин! Юркин! - снова вмешалась Анечка. - Смотрите! Что-то блестит...
         - Что там может блестеть, Анхен? - спросил Володя, направляя бинокль на противоположный берег. - Слушай, Юрыч! А ведь верно... Я буду не я, если это не армейская оптика...
         - Если здесь... э-э... средневековье, откуда взяться оптике?.. - попробовал возразить Юра.
         Володя не успел ответить - за поворотом послышалось знакомое тарахтение, сопровождающееся характерным перестуком копыт. Смирная до поры Фру-фру, словно стараясь оправдать своё имя, принялась фыркать и ржать. Из леса, перекрывая обратный путь, выползла гружёная дровами телега.
         Увидев москвичей, сидевший на передке угрюмый подросток в похожей на будёновку шапочке-колпачке с отворотами натянул вожжи. Шагавший рядом огромный чернобородый мужик с гривой нечёсаных смоляных волос выхватил из-за пояса здоровенный топор. Крошечный, с горошину, мальчик, с усилием волочивший лукошко с ягодами и зеленью, спрятался за широкой отцовской штаниной.
         - Сэ сагикур, папи-ка? - спросил он дрожащим голосом.
         - Володь... э-э... девчат, - шёпотом сказал Юра. - Только не бежать. Держаться спокойно и не показывать, будто мы боимся...
         - Умный ты, Юрыч... - так же вполголоса заметил Володя.
         Несколько долгих, бесконечно долгих минут москвичи и местные жители молча смотрели друг на друга. Грубые, потрёпанные, латанные подпоясанные рубахи и широкие мешковатые штаны. Не запахивающаяся жилетка - на мужике, длинная разрезная куртка с широким поясом - на подростке. Сплетённые из древесной коры чудные остроносые туфли, обмотки и полное отсутствие пуговиц - вместо них шнуровка или короткие завязки. ((с) Atta, "Эльфийский талисман", все права защищены)
         - Кираэ-ва? - спросил мужик, приподнимая топор.
         - Так, спокойно! - ответил Володя, показывая пустые ладони. - Мир, дружба, жвачка... И, как говорит наш шеф, взаимопонимание. Мы вас не трогали, ничего не сделали, даже слова не сказали - а вы, так сразу за топоры...
         - Компари-ни, - ответил мужик. - Сэ Апина Лихаси ори Басина. Кираэ-ва? Дуэ парну-ва ша э кату папи-ка Ишка?
         - Наверное, спрашивает, кто мы, - предположил Юра. - И где взяли телегу с лошадью...
         - Было бы лучше, Юрыч, если бы ты не только догадывался, о чём он говорит, но и мог бы ему ответить, - возразил Володя.
         - Володь, не издевайся, - привычно пришла на помощь Надя. - Сам видишь, они нас не понимают, и почему-то боятся...
         Местные жители и, правда, заметно нервничали. Мужик не выпускал топор, а ладонь спрыгнувшего с передка подростка легла на рукоять торчавшего за поясом ножа. Поставив лукошко в дорожную пыль, мальчишка изо всех сил вцепился в отцовскую штанину.
         - Сэ сагикур мо, - громко заметил угрюмый подросток.
         - Freund! - ответил Володя. - Wir sind nicht сагикур. Nicht сагикур, verstehen? Она - Анна, я - Владимир, это - Надежда и Юрий, понимаешь?
         Мужик задумался. Думать он явно не привык, потому что, опустив топор, долго тёр корявым, заскорузлым от работы пальцем наморщенный лоб. Затем этим же пальцем показал на нарядную, пахнущую туалетной водой Анечку.
         - Шайу-са?
         - Мда-а! - протянул Володя. - Слушай, друг! Ну, как тебе объяснить-то? Анна. Надежда. Владимир. Юрий.
         Мужик снова задумался.
         - Апина! - нехотя выдавил он, дотронувшись до кончика носа. - Апина Лихаси ори Басина.
         Мужик показал на видневшуюся вдали деревню.
         - Басина, - объяснил он. - Вилари Басина.
         Мужик помолчал немного.
         - Атни! - корявый палец показал на угрюмого подростка.
         Подросток презрительно фыркнул, крепче вцепившись в рукоять ножа. Тем временем отцовская ладонь отцепила от штанины цепкие мальчишеские пальчики.
         - Оти! - заодно мальчишка получил от отца и звонкий подзатыльник.
         - Ну вот, - обрадовался Володя. - Процесс пошёл, как говорил первый и единственный президент Советского Союза.
         - Оти! - повторил мужик. - Кару-фэ и вилари, тарв рэ Машар...
         И ещё целый ворох столь же непонятных слов.
         - Уа-уа, папи-ка! - обрадовался мальчуган.
         Передав отцу лукошко с ягодами и молодыми побегами папоротника, он со всех ног припустил к виднеющейся вдали деревне. По ветру заполоскали полы ветхой рубашонки, чёрные пятки поднимали фонтанчики красноватой пыли.
         - Мальчики, я боюсь! - шепнула Анечка. - Сама не пойму, просто тревожно...
         - Сама подумай, Анхен! - успокаивал подругу Володя. - Мы не преступники, не бандиты какие... Лошадь взяли, но мы же не виноваты, что хозяин сбежал. И потом, мы же её и вернули... Взаимопонимание, вроде бы, налаживается...
         - Луби коас шайора, - подтвердил мужик. - Вота-о вилари, Басина-са. Ре Машар деса-ко феир, са луби...
         Взявшись за вожжи, Юра в который раз убедился, что лошадь совсем не похожа на автомобиль - ступив на больную ногу, Фру-фру возмущённо заржала. Крестьянин и его сын не без интереса следили за ними.
         - Рета, рета! - в конце концов, не выдержал мужик. - Феир-то, ша-эс, ремаль-ни...
         За этим последовало ещё несколько адресованных москвичам слов, явно не содержащих в их адрес ничего лестного. Обойдя лошадь кругом, хмурый подросток присел на корточки, выхватив из ножен широкий нож. Надя вскрикнула.
         - Атни путаси-та... - объяснил мужик. - Ша-эс латира...
         Из-под подковы вылетел крошечный камушек - поднявшись, хмурый подросток небрежно вбросил нож в ножны. Потянувшаяся в поисках лакомства Фру-фру получила по губам - после чего крестьянин и его сын дружно взялись за ремни. Следившие за ними москвичи так и не поняли, в чём тут фокус - просто теперь упряжь сидела на лошади, как влитая. Встав рядом с телегой, мужик легонько ударил Фру-фру по заду вожжами.
         - Йо-о! - скомандовал он, слегка причмокнув.
         За первым ударом последовал и второй - лошадка пошла без каких-либо намёков на хромоту, больше не пытаясь вылезти из хомута, почти без напряжения потянув за собой телегу. Москвичам не оставалось ничего другого, как снова устроиться на сене. На противоположном берегу снова блеснул солнечный зайчик.
         - Эй, дядя!.. Товарищ!.. - дёрнул Володя мужика за рукав. - Апина, или как там тебя! Мда-а, как тебе объяснить-то?.. Бинокль видишь! Как солнце на стёклах блестит, видишь? Так вот, на том берегу...
         - Компари-ни, - ответил шагавший рядом с телегой мужик. - Суни ои сагикур, ри париса-но...
         - Паршиво, - согласился Володя. - Ч-чёрт, делать-то что? Телега. Понимаешь, вот это - телега. Лошадь. Земля. Небо. Солнце...
         Крестьянин долго морщил лоб и тёр виски.
         - Кату, - не сразу догадался он. - Ша. Гавир. Гавир-са тари. Соиль росу...
         - Мальчики, да это же словарь! - воскликнула Надя. - Берите телефон или записную книжку, записывайте скорее...
         - Человек, - продолжал ободрённый первым успехом Володя.
         Он показал на себя, Юру и обеих девушек, а затем на крестьянина и ехавшего впереди хмурого подростка. Мужик снова наморщил лоб.
         - Ни, - ответил он, показывая на четверых москвичей. - Шайора.
         Затем показал на себя и старшего сына.
         - Кирина.
         - Ничего не понимаю, - ответил Володя. - Мужчина? Женщина?
         - Ни, - снова сказал мужик. - Сэ шайора, шайо.
         Корявый палец обвёл Володю с Юрой.
         - Сэ шайору, шайу, - палец обвёл обеих девушек.
         Москвичам показалось, что мужик при этом слегка поклонился.
         - Сэ кирина, - крестьянин показал на себя и на старшего сына.
         - А сагикур кто такие? - не утерпел Володя.
         Мужик рванул на себя поводья.
         - Кираэ-эс сагикур? - чуть не выкрикнул он. - Сагикур-во?
         - Мда-а, ну и народ здесь... - подвёл итог Володя некоторое время спустя. - В жизни бы не подумал, что можно всего так бояться...
        
        
         Глава пятнадцатая.
         Спрячь за высоким забором деревню...
        
         Тележные колёса протарахтели по сбитому из жердей короткому мосту, переброшенному через заметно оплывший ров. Склоны рва оказались выкошены, с внутренней стороны шла живая изгородь, состоявшая из похожих на иву деревьев с переплетёнными ветвями.
         Такая же живая изгородь потянулась по обеим сторонам дороги. Над изгородью болтались подвешенные за лапы крупные чёрные птицы с белыми пятнами на щёчках и белыми полосками на кончиках крыльев. И знакомые москвичам пернатые ящерицы - непривычно крупные, с оскаленными зубастыми пастями. В разрывах между ветвями можно было увидеть возделанные поля, засеянные уже знакомой москвичам длинноусой пшеницей - такая росла возле заброшенного замка, и невысокими кустиками, напоминающими земной картофель. Тут и там под деревьями притулились низенькие сараюшечки с соломенными крышами. Среди грядок с картофелем возились фигурки с граблями и мотыгами в руках.
         Саму деревню окружал ещё более глубокий ров с поросшими травой склонами и высокий вал. На дне рва блестели затянутые ряской лужи, по кромке вала тянулся частокол из массивных, потемневших от времени брёвен. На валу стояли сложенные из дикого камня дома без окон, с ломаными трёхскатными крышами - широкая полоса вместо конька, два крутых ската по бокам, выложенные нарезанным дёрном. Глядя на прорубленные по верху частокола щели, Юра подумал, что здесь можно выдержать серьёзную осаду. Он непроизвольно втянул голову в плечи, когда над ними неспешно проплыла галерея с примыкавшей сторожевой башенкой.
         За сбитыми чуть ли не из цельных брёвен воротами обнаружилась широкая улица. Вопреки ожиданию, она вовсе не тонула в грязи и нечистотах - вытоптанная до каменной твёрдости земля была чисто выметена, а кое-где даже вымощена крупным булыжником. По сторонам потянулся частокол с воротами - частью закрытыми, местами распахнутыми настежь.
         Глядя с улицы, можно было разглядеть стоящие на валу дома - массивные, трёхэтажные, совсем непохожие на крестьянские хаты. Нижний, глухой этаж уходил в толщу вала, а на двух верхних имелись балконы с перилами. Перед домами имелись садики с плодовыми деревцами, крошечные огородики и обязательный огороженный загон. Слышались кудахтанье и блеяние, из-за заборов тянуло дымком и запахом свежего навоза.
         - Участки в три сотки! - усмехнулся Володя. - И навозцем пахнет... Патриархальщина.
         Появление москвичей не осталось незамеченным. Мужики, перекрывавшие белевшую новыми стропилами крышу, скакавший верхом голый по пояс парень в кожаных штанах, две женщины, гнавшие навстречу непривычно длиннорогую корову, другие женщины, собравшиеся у колодца и, конечно же, вездесущие мальчишки, увидев москвичей, прекращали свои занятия, устремляясь следом. Ехавший впереди хмурый подросток свернул в третьи ворота справа. Словно не замечая этого, мужик продолжал гнать телегу к башне. Стоило остановиться посреди площади, как вокруг собралась шумная, пёстрая, говорливая, остро пахнущая потом и чесноком толпа.
         - Как будто к ним цирк приехал, - прокомментировал ситуацию Володя.
         Юра оглянулся. Бородатые мужики в грубо сотканных, изрядно потрёпанных рубахах и штанах с обмотками, в долгополых разрезных кафтанах и коротких, не застёгивающихся жилетах, в похожих на блины шляпах с завязками. Подростки и безбородые парни, носившие похожие на будёновки колпачки. Женщины и молоденькие девушки в долгополых платьях и сарафанах поверх длинных белых рубах, в чепцах и косынках, в замызганных передниках. Босоногие мальчишки в поисках лучшего места лезли на частокол или ныряли под ноги взрослым, получая заслуженные подзатыльники.
         Первый этаж сложенной из жёлтого камня башни оказался полностью глухим. На втором в стене прорезаны узкие щели. И только выше, начиная с третьего этажа, куда вела лестница с перилами, парами располагались шестиугольные окна в решётчатых металлических переплётах. К углам верхних этажей лепились балкончики. Над черепичной крышей лениво колыхался составленный из жёлто-белых прямоугольников флаг, и торчала антенна с растопыренными лапами.
         - Володь, смотри! - ткнув приятеля в бок, Юра показал на антенну.
         - Мир хижинам, война дворцам, - не понял Володя. - Прямо как игрушка.
         - Мальчики, как думаете, что с нами сделают? - заволновалась Анечка.
         Остановив телегу, мужик ударил в подвешенный к перекладине металлический диск. Над деревней пронёсся громкий, не лишённый приятности звук. Смотревшие по сторонам москвичи не сразу поняли, в какой момент на высоком крыльце обнаружилось обитое тканью кресло. В кресло сел похожий на индюка бородатый господин в малиновом кафтане. Над огромным беретом колыхалось единственное чёрно-серое перо. Унизанные перстнями пальцы оглаживали рукоять меча.
         Справа от кресла встала высокая, тощая, словно карандаш, дама, наряженная, как девочка на детском утреннике. Лимонно-жёлтая юбка-колокольчик, тонкая белая рубашка с широкими, словно паруса, рукавами, узкий приталенный жакетик, а на голове - пышный бант со спускающимися за спину лентами.
         Справа обнаружился тощий старик с похожей на козлиную бородкой, в длинной белой рясе с чёрным галуном и вышитыми чёрными пчёлами. Голову покрывала похожая на горшочек четырёхугольная шапочка, на груди сверкнула подвеска, похожая на украинский трезубец - вот только здесь зубцов было не три, а два. У ног представительного господина обнаружилось двое мальчишек лет примерно восьми и двенадцати, в кафтанчиках и щёгольских штанах с обмотками. Одежда мальчишек была вовсе без заплат, а старший носил на поясе длинный кинжал с крестообразной рукоятью.
         - Господин барон с семьёй и отец церкви, - прокомментировал ситуацию Володя. - Во влипли!..
         Словно подтверждая его слова, по обеим сторонам ведущей на крыльцо лестницы появились крепкие ребята при мечах и дубинках, в железных шапках, в разрезных малиновых кафтанах без рукавов, с шипастыми топориками на длинных древках. Оглянувшись, Юра обнаружил, что похожие ребята стоят и среди толпы. Один из них, стройный и ладный, с золотистыми усиками, в шапочке-колпачке со спускающимся на плечо длинным хвостом, подошёл к самой телеге.
         - Апина! - строго сказал представительный господин. - Калима-та фера!..
         - Рэ Машар! - подойдя к крыльцу, чернобородый мужик поклонился в пояс. - Сэ сагикур ои шайоро, ки-ва тариви паир ану вилари...
         Речь мужика изобиловала повторами. До москвичей то и дело доносилось: "сагикур ои шайора" и "кату э ша папи-ка Ишка". Наконец, к радости не только москвичей, но и представительного господина, мужик выдохся. Юра оглянулся, почувствовав толчок в спину - воин с золотистыми усиками выразительно махнул рукой, предлагая москвичам поклониться.
         - А вот... э-э... шиш тебе, - ответил Юра. Ему не понравилось, как воин смотрит на Анечку.
         - Сэ Машар Орсихи Арукар... - начав, представительный господин оборвал речь на полуслове. В толпе послышались сдержанные смешки. - Сэ Машар Орсихи та Маро, тави вилари-са. Кираэ-ва?
         - Мы... - не слишком уверенно начал Володя.
         - ...туристы, - встряла Анечка. - Путешествовали на автомобиле, попали в грозу... Тут ещё Юркин, дурак, с шоссе вылетел... В общем, мы оказались здесь...
         - Компари-ни, - представительный господин показал пальцем вверх. - Шайора-са? Дуэ-ра карими-ва? Ои сила?..
         - Спрашивает, не с неба ли мы? - догадалась Надя.
         - Да не с неба, с Земли, - продолжала объяснять Анечка. - Только не с этой, а с другой земли, понимаете?.. Из другого мира, с другой планеты...
         В разговор вступил облачённый в белое служитель культа, заговоривший на каком-то другом, изобилующем щелчками и шипящими языке. Этот язык показался ещё более непонятным хотя бы потому, что сам святой отец не слишком хорошо его знал, то и дело запинаясь в поисках нужного слова или выражения.
         Под шумок Володя расчехлил гитару, лежавшую на телеге поверх сена. При первых же аккордах толпа ахнула, подаваясь назад. Дама с бантом вскрикнула, представительный господин чуть не вскочил со своего кресла. Не обращая на них внимания, полуприкрыв глаза, Володя запел весёлую студенческую песню.
        
         Пусть студент - не монах, только худ, как щепка,
         На плече плащ висит, сумку сжал в руках.
         Тут подходит трамвай, глянь - двойная сцепка
         Внутрь забраться сумел, напрягшись слегка.
        
         Летит трамвай, звенит трамвай,
         Везёт нас в ад, а может в рай,
         Но ежели не пуст карман -
         Студент совсем не хулиган...
        
         Говор в толпе моментально стих. Стражники опустили шипастые топорики, отскочивший в сторону воин с золотистыми усиками вернулся к телеге. Представительный господин откинулся на спинку кресла. Юре показалось, что он слегка посмеивается.
        
         "Ты - отличник, сынок! - говорит старушка. -
         До того же худой, сдует в один миг.
         Чашка чая была утром, да ватрушка,
         А как следует есть, видно, не привык".
        
         Но мчит трамвай, звенит трамвай,
         Раз внутрь попал, то не зевай,
         Но ежели не пуст карман,
         Студент совсем не хулиган.
        
         Юра оглянулся - поселяне слушали, затаив дыхание. Тощая дама что-то зашептала на ухо супругу, а в верхних этажах башни одно за другим открывались окошки.
        
         Отвечает студент: "Извини, мамаша!
         Денег нет - это факт. Но учусь на три.
         Вот отличник Петров, это - гордость наша,
         На плечо моё лёг, лучше посмотри...".
        
         А между тем летит трамвай,
         Мух с голодухи не хватай,
         Но ежели не пуст карман -
         Студент совсем не хулиган.
        
         - Ну, как? - тихо спросил Володя.
         - Здорово! - воскликнула Анечка, на глаза у толпы целуя Володю в щёку. - Вовкин, ты молодец! Ты даже сам не знаешь, какой ты молодец. Ты их всех точно покорил...
         И тут с крыльца послышался громкий уничижительный хохот.
         - Шатини! Сэ сила вазили э шатини!.. - представительный господин едва не сложился пополам, умирая от смеха. - Шайори ои сагикур, аин шатини...
         - Маи ша! - донеслось из толпы.
         Расталкивая возмущённо зашумевший народ, на площадь выбежал давешний мужичок. Воин с золотистыми усиками погрозил дубинкой - увернувшийся от удара мужичок не просто поклонился, а брякнулся перед представительным господином на колени, ткнувшись лбом в утоптанную землю. Вскочив, он бросился к радостно заржавшей лошадке.
         - Маи ша!.. Маи ша-а!.. - на глазах у мужичка выступили слёзы. - Сема-а!..
         Следом за мужичком на площади появилась дородная баба в грязно-сером переднике поверх застиранного, некогда зелёного, а сейчас потерявшего всякий цвет платья. Не забыв поклониться представительному господину, баба изо всех сил треснула мужичка по уху. Тот так и покатился колобком.
         - Ишка э саи мару, - прокомментировал ситуацию представительный господин.
         Эти слова вызвали смех в толпе на площади. Тем временем представительный господин заметил, что в телеге под сеном таится ещё что-то.
         - Геси! - приказал он. - Тарави-ис о кату!..
         Воин с золотистыми усиками коротко махнул двум другим. Разворошив сено древками топориков, они обнаружили спрятанные колоды.
         - Эскали-ма, Ишка? - потребовал представительный господин.
         Прекратив драку, мужичок с бабой бросились на колени перед крыльцом.
         - Сэта? - залепетал мужичок, показывая на четверых москвичей. - Компари-ни, рэ Машар!.. Сэта маль-ни! Сэта иль-э, иль... Кира тав-са, шаси-ир сэ сагикур...
         - Что? - вмешался Володя, сообразив, что мужичок собирается повесить на них какие-то свои грехи. - Ты что плетёшь, дядя?
         - Тарави-о кис сэ шатини, Геси! - приказал представительный господин.
         Подняв Анечкину сумку - единственную из четырёх, которую москвичи не оставили в автомобиле и не стали прятать, воин с золотистыми усиками полоснул кинжалом по пластиковому боку. На утоптанную землю посыпались вещи - в том числе и золотистые яблоки, вывалившиеся из разорванного пакета. Всего их оказалось восемь - пять москвичи спрятали в лесу, три взяли с собой. Увидев яблоки, тощий служитель культа кубарем скатился с крыльца.
         - Этельнэ-помиль! - завопил он чуть ли не на всю деревню. - Матина! Сэ этельнэ-помиль, рэ Машар!
         Представительный господин даже привстал в своём кресле. Тощая дама ахнула, мальчишки бросились по ступенькам вниз, чтобы у самой телеги наткнуться на предупредительно выставленные руки воина с золотистыми усиками. Вернувшийся на крыльцо с яблоками в руках, тощий служитель культа что-то быстро зашептал на ухо представительному господину.
         - Геси! - приказал представительный господин. - Порав сэ шатини аин шайоро ои сагикур. Ками лета о салани...
         Вокруг москвичей сомкнулось кольцо шипастых топориков. Один из стражников поднял разрезанную сумку, другой - жалобно загудевшую гитару. Володя взвыл от боли, получив дубинкой по руке. Снова появился служитель культа - в руках у него оказалась опутанная проводами двузубая вилка. Проведя над головой каждого из москвичей, служитель культа что-то негромко сказал воину с золотистыми усиками. Тот махнул рукой, предлагая идти следом.
         - Всё! - подвёл итог Володя. - Теперь и в самом деле влипли.
         Окружённые стражниками москвичи завернули за угол башни, через калитку в частоколе войдя в примыкавший узкий дворик. В каменной стене обнаружилась дверь. Войдя, москвичи оказались в погружённом в полумрак зале, целиком занимавшем два нижних этажа - стены на уровне второго обегал узкий балкончик. Наверх вела винтовая лестница, заключённая в деревянную клетку. В центре имелся широкий каменный колодец - по дну с шумом бежала вода, вращавшая тяжёлое колесо.
         Помимо узких щелей, пробитых на уровне балкончика, зал и шахту освещали электрические лампочки, похожие маленькие толстенькие бутылочки, просевшие под собственной тяжестью. По деревянному столбу шла пара проводов, заключённых в матерчатую изоляцию. Находившийся в основании колодца механизм не мог быть ничем иным, кроме как динамо-машиной.
         В первый момент, больше занятые собственной судьбой, чем окружающими загадками, привыкшие к тому, что вокруг постоянно присутствует электричество, москвичи не особенно удивились. Не удивились электричеству и стражники. Вдоль стены под балкончиком тянулся ряд крошечных каменных клетушек. Открыв засов самой дальней, воин с золотистыми усиками махнул рукой, приглашая заходить.
         - Это что? - всполошилась Анечка. - Тюрьма?
         Внутри клетушки имелся земляной пол с ошмётками гнилой соломы, сложенный из камней, устланный всё той же соломой топчан, мерзко пахнущая дыра в дальнем углу и узкая вертикальная щель под потолком. Один из стражников ткнул в спину остановившегося на пороге Юру. Следом, удивлённо озираясь, вошли Надя и Анечка - а вечный везунчик Володя в кои-то веки оказался последним, заработав несколько синяков.
         Сбившиеся кучкой москвичи услышали, как за закрывшейся дверью лязгнул засов. Наступила тишина.
        
        
         Глава шестнадцатая.
         Теперь не вместе...
        
         - А мне сегодня на работу выходить... - размышляла вслух Анечка. - Наверное, сегодня, я точно не знаю. Мамочки, что буде-ет! А уж если кому рассказать...
         Было темно и холодно. Изредка под ногами слышался писк - первое время сидевшие на топчане девушки взвизгивали, поднимая ноги. Хотелось есть, а ещё больше - пить, но местное начальство решило, что если не всех узников, то москвичей-то точно следует держать впроголодь.
         - В здешних сутках двадцать шесть часов с минутами, - ответил невидимый в темноте Володя. - По два часа прибавки на каждый день. Мы здесь одиннадцать дней... Ну да, одиннадцать, если считать сегодняшний и тот день, когда сюда попали. Так что на работу тебе только завтра. А сегодня там должно быть воскресенье. Конец июля, самый разгар дня. Народ на дачи едет, купается... Электрички снуют туда-сюда. Мда-а! И не передать, как домой хочется...
         - Ань, ты бы поспала, - предложила Надя. - Чем зря себя тревожить...
         - Где поспала? - вспылила Анечка. - Здесь, у Юркина на плече? Или на полу, где полно мокриц и крысы бегают, брр!.. Между прочим, мне это платье знаешь, как жалко? Ты, Надька, думала бы, что говоришь, хоть немножечко...
         Стало тихо. Юра улыбнулся, представив в полудрёме, как Анечка спит у него на плече. И сразу же вздрогнул, словно от холода - приближался новый день, не суливший им ничего хорошего.
         - Мальчики! - позвала Надя. - Вы точно не спите?
         - Мда-а, заснёшь тут! - буркнул Володя. - Нас завтра на костёр поведут или куда похуже, а ты, Надин, про какой-то сон. А вообще, ты к чему?
         - Давайте слова вспоминать! - предложила Надя.
         - Какие слова? - удивился Володя.
         - Мы вчера узнали много слов, - продолжала девушка.- "Кату (телега)", "ша (лошадь)", "гавир (земля)"... "Кирин" или "кирина"... наверное, крестьянин или земледелец, а может быть и крепостной. Кто ещё что помнит?
         - Надин, не страдай!.. - оборвал её Володя. - "Перед смертью не надышишься", как говорили у нас в универе во время сессии...
         - Да! - возмутилась Надя. - А ты помнишь, как в тридцать пятом году фашисты подожгли Рейхстаг, и обвинили в поджоге коммунистов? Георгий Димитров прямо в камере выучил немецкий язык, и сумел на суде доказать свою невиновность...
         - Надин, это легенда, - возразил Володя. - Немецкий Димитров знал, иначе как бы он оказался в Германии. В камере он изучал только немецкое законодательство. А нам это не поможет, потому как ни на то, ни на другое времени элементарно не дадут...
         Кажется, он говорил ещё что-то... Юра не слушал, незаметно для себя задрёмывая. Это было плохо, потому что, задрёмывая, он невольно заваливался на бок, а рядом сидела нарядная, вкусно пахнущая Анечка. Кажется, он всё же задремал, потому что, проснувшись, увидел в щели под потолком начавшее сереть небо. Яркое "ночное солнце", чей свет проникал даже в камеру, зашла за горизонт.
         - А вы обратили внимание, насколько здешние созвездия похожи на земные? - спросила Надя. - Орион со всеми звёздами, Млечный Путь...
         - Дался тебе этот Орион, Надин! - ответил Володя. - И потом, ты нам ещё тогда об этом говорила, на берегу реки, которую мы приняли за озеро.
         - И вы не задумываетесь над тем, что это означает? - продолжала девушка. - Где мы находимся?
         - У чёрта на рогах, в параллельном мире, - усмехнулся Володя. - Что-то не пойму, Надин, к чему ты клонишь?
         - В параллельном мире созвездия были бы иными, - объяснила Надя. - Или остались бы прежними. А если они лишь слегка изменились, это значит, что мы в нашем мире, а ни в каком не параллельном. Мы на планете другой звезды. И находится эта звезда не так уж далеко от нашего Солнца...
         - Ну и выдашь же ты порой, Надька!.. - сказала Анечка, вытащив из кармашка мобильный телефон. Крошечный экран осветил внутренность клетушки и саму девушку, показавшуюся сидевшему рядом Юре особенно красивой. - Совсем разрядился. Интересно, почему нас не обыскали?..
         - И что с того? - поинтересовался Володя. - Ты предлагаешь кричать и размахивать руками? Или разжечь костёр, рассчитывая, что нас увидят? Зря надеешься - не увидят и не прилетят, потому как мечты о звёздах и далёких мирах так и остались мечтами. Мы даже до Марса не добрались. Так что, скорее всего, завтра нас ждёт милое маленькое аутодафе...
         - Я предлагаю не раскисать! - чуть ли не выкрикнула девушка, сверкнув в полумраке глазами. - Что вы вообще за народ, мужчины? Песни послушать - так всякий из вас орёл, а доходит до дела, сразу хвосты поджимаете... Аутодафе! Да даже если так, встретьте с достоинством, а не тряситесь от страха, как зайцы...
         - И покажите мракобесам-инквизиторам, как умеют умирать москвичи-туристы... Верно, Надин? - разозлился Володя. - А если я не хочу умирать? Что, если мне жизнь дорога, как память?..
         - Надька, Вовкин! Прекратите! - крикнула Анечка, засовывая телефон обратно в карман. - И без вас тошно, а тут ещё пить хочется...
         Почти рассвело, когда над кромкой далёкого леса взлетела яркая звезда. Прочертив дугу, оставлявшая за собой огненный след, звезда начала падать - и вдруг взорвалась, обернувшись оскаленной драконьей мордой. На стенах заплясали тени. Снаружи донёсся грохот, задрожали каменные стены. Послышался громкий многоголосый крик.
         - Слышишь, Юрыч? - Володя вскочил на ноги. - Я буду не я, если наше аутодафе не откладывается...
         Снаружи снова закричали. Поблизости послышалось задорное гиканье, сопровождаемое топотом копыт. Крики ненадолго смолкли. Раздался глухой удар, словно с высоты упало что-то тяжёлое.
         - У них там что? - недоумевал Володя. - Слоны взбесились?
         То удалявшееся, то приближавшееся веселье становилось всё более шумным. Москвичи не заметили, в какой момент оно переместилось внутрь башни - за дверью зазвенело железо, послышались крики, хаканье и громкий топот. Полчаса спустя из-за двери потянуло дымом.
         - Эй! - забарабанил в дверь Володя. - Вы там! Выпустите нас! Мы же сгорим...
         Ответа долго не было. Присоединившийся к Володе Юра успел не на шутку испугаться, когда снаружи послышался лязг засова в заржавленных петлях.
         Москвичи отпрянули - появившийся на пороге разряженный, словно шут или попугай, грязный и растрёпанный парень выставил перед собой белоснежный клинок. На его голове была широкая белая повязка со спускающимися на плечи хвостиками, поверх лазоревой рубахи с вышивкой небрежно наброшена знакомая, белая с жёлто-зелёной каймой плащ-накидка. За широкий пояс заткнут глиняный кувшинчик. Увидев испуганных москвичей, парень оглушительно расхохотался.
         - Ками-то, шайоро! Сэ-ри париса...
         Обернувшись, парень крикнул что-то неразборчивое двум стоявшим за его спиной приятелям - таким же грязным и растрёпанным, столь же богато и пёстро одетым, с такими же белыми повязками на головах. Один выразительно поигрывал маленьким топориком, другой наложил стрелу на тетиву длинного треугольного лука. Приятели жизнерадостно заржали. За спиной у парня с луком был заткнут ещё один кувшинчик.
         Огромный зал был погружён в полумрак - день ещё не наступил, а электричество больше не горело. Зато с треском и дымом горел деревянный кожух динамо-машины, в колодце торчали плитцы остановившегося колеса. Не находивший выхода дым клубился под потолком, затрудняя дыхание. У стены лежало нечто, похожее на окровавленный, едва прикрытый тряпками кусок мяса.
         - Неужели ему никто не поможет? - Надя схватила за рукав парня в вышитой рубахе. - Я сама врач, я могла бы...
         - Ками, нафису!.. - расхохотался тот, отшвыривая пустой кувшинчик.
         Только теперь Юра узнал того самого воина с золотистыми усиками, что вчера привёл их сюда. Парень в вышитой рубахе наступил ему на руку - воин дёрнулся в тщетной попытке подняться. Парень небрежно взмахнул мечом - вздрогнувшая Надя отвела глаза.
         - Шайора! - усмехнулся парень в вышитой рубахе. - Иль-та таваро. Поир сэ бари...
         Юра слегка присел, когда один из бандитов положил ему на плечи тяжеленный, пахнущий сивухой бочонок. В бочонке плеснуло. Второй бочонок водрузили на плечи Володе, перед тем сорвав с него камуфляжную куртку. Девушкам хозяйничающие в башне бандиты не стали предлагать никакой груз. Правда, бандит с топориком попытался задрать Анечке подол - и тут же отпрянул, получив ладошкой по физиономии. Парень в вышитой рубахе крикнул что-то повелительное, а остальные грубо захохотали.
         Над деревней висело хмарное небо. Горели бесчисленные факелы, горели костры. С треском, с взлетающими снопами искр горело несколько домов - в том числе и тот, на котором вчера перекрывали крышу. И всюду, куда ни посмотри, хозяйничали бандиты с белыми повязками на головах. Они входили в дома и выходили из домов, тащили мешки и свёртки, кого-то били, кого-то ловили, кого-то гнали, что-то ломали и что-то выбрасывали. В верхних этажах башни не осталось ни одного целого окна - ставни распахнуты, стёкла выбиты, из окон свисают рваные тряпки. Под одним из балкончиков на длинной тонкой верёвке покачивалось что-то большое, бело-красное...
         На площади перед частоколом обнаружился похожий на игрушку садовый домик с обтянутой сеткой полукруглой крышей и двумя двухэтажными верандами. В домик, словно в карету, была запряжена четвёрка лошадей знакомой москвичам золотисто-коричневой масти. Понукаемые тычками и пинками местные жители подтаскивали к домику мешки и свёртки. Рядом уже выросла целая гора разнообразного барахла.
         Именно сюда повели ребят с бочонками. Избавившись от ноши, Юра увидел, что в стороне, под охраной дюжины не слишком твёрдо держащихся на ногах бандитов стоят на коленях местные жители. Все без исключения избиты и оборваны, у многих мужчин на одежде кровавые пятна. Перед ними, свесив ноги на бок, сидел на лошади главный бандит или атаман - в длинном, чуть ли не до пят, алом кафтане, белом плаще и огромном берете, над которым колыхался десяток перьев. В дымину пьяный, обвешанный оружием, атаман держал перед крестьянами речь...
         - Шайу? - громко, на всю площадь спросил атаман, к которому подвели обеих девушек. - Каль пелу шайу?
         Эти слова вызвали у его свиты громкий взрыв хохота. Пошарив в широком поясе, атаман бросил парню в вышитой рубахе монету - поймав её на лету, тот согнулся в поясном поклоне. Съехав с лошадиной спины, словно мальчишка с горки, атаман неровной, пошатывающейся походкой подошёл к Анечке.
         Внутри у Юры словно что-то оборвалось. Он не чувствовал, как Володя изо всех сил вцепился в его руку.
         - Нет, Юрыч! Сам видишь, что происходит!.. Ты ей ничем не поможешь...
         Перед его глазами была только отчаянно кричавшая Анечка, тщетно пытающаяся вырваться из атамановых лап. Высвободив руку из Володиных пальцев, Юра бросился через площадь, прямиком к атаману, выворачивающему руку девушке - и добежал бы, непременно добежал, не прегради ему дорогу четверо "свитских" бандитов.
        
         Ах, как непросто порой
         Навстречу врагу подняться...
        
         Первый удар в лицо заставил Юру остановиться - он зашатался, и тут же последовал второй удар, третий... Юра не слышал, как у распахнутых деревенских ворот звонко пропела труба, послышался дробный перестук копыт и звон оружия. Не видел, как в разоряемую, разграбляемую деревню ворвался конный отряд. Всадники носили полированные кирасы и украшенные перьями шлемы-луковицы, в руках сверкали мечи, а один из скакавших впереди распустил разделённое на прямоугольники жёлто-белое знамя.
         Не увидел Юра, как заорали бросившиеся врассыпную бандиты. Не увидел, как воспользовавшись начавшейся суматохой, Володя побежал вдоль частокола, нырнув в удачно подвернувшийся проход. Не увидел и того, как согбенная под тяжестью лет крючконосая старушенция - вылитая баба-яга, толкнула Надю себе за спину и, набросив на плечи шаль, велела присесть. Юре казалось, что он летит - в действительности же, избитый, он без сознания упал на землю.
         Ворвавшихся всадников было раза в три меньше, чем грабивших деревню бандитов. Но не отягощённые ни спиртным, ни добычей, послушные дисциплине "жёлто-белые" прошли из конца в конец, почти не встречая сопротивления. Спешились, разбились на заранее составленные тройки и звенья, чтобы прочесать деревню ещё раз - дворы, дома, сараи. Звенели мечи, тренькали тетивы арбалетов, слышались вскрики и вопли, короткое резкое хеканье. "Жёлто-белые" истребляли бандитов с той холодно-равнодушной жестокостью, с какой домохозяйки истребляют тараканов, а гордые своим правом правительственные войска - пойманных "на горячем" отморозков.
         Упавшая на землю Анечка не поверила собственным глазам, увидев прекрасного юного рыцаря.
         Рыцарь носил жёлтый кафтан и белый плащ, кое-где запачканный красным, сверкающую стальную кирасу и шлем-луковицу с усечённой верхушкой - словно у русских богатырей. Треугольный щит, разбитый на четыре - два белых и два жёлтых, поля с рисунками. Великолепный, серый в яблоках конь, накрытый спускающейся до земли попоной. Юное, совсем ещё мальчишеское лицо, а в правой руке - длинный прямой меч.
         Рядом с рыцарем, на коричневом коне, так же накрытом попоной, сидел весёлый длинноусый дедок в шлеме и кирасе, со шрамом через всю физиономию. Позади гарцевали всадники - один развернул на распорке жёлто-белое знамя, как и щит рыцаря, разделённое на жёлтые и белые поля.
         Весёлый дедок был доволен. "Орлиная немочь" не подкачал - позволил банде увлечься грабежом и увязнуть, а перед атакой приказал окружить деревню караулами. Это уменьшило наличные силы почти на четверть - зато из "эльфийской" банды никто не сумел уйти. Три десятка бандитов, обезоруженных и избитых, не до конца протрезвившихся, не до конца осознавших случившееся, со связанными за спиной руками поставили на колени посреди площади. Видя, что "орлиной немочи" несколько не до того, дедок сам отобрал шестерых - разодетых пышнее прочих, явных главарей, для последующих допросов и пыток. И, показав на остальных, коротко махнул в сторону ближайших ворот с перекладиной.
         Юному рыцарю и в самом деле было несколько не до того. Рядом с зарубленного атаманом лежала прелестная девушка в цветном платье. Платье было мятым и рваным - но не так давно оно было чистым и нарядным. Да и сама девушка с серебряными серёжками в розовых ушках, с ровной загорелой кожей, с короткими светлыми волосами, в которых чудом удержался гребень из неизвестного материала, похожего на эльфийскую смолку, вовсе не походила на огрубевшую от вечной работы крестьянку. К счастью, разбойники не успели сделать с ней то, что собирались. На загорелой шее уцелел даже прозрачный кулончик на настоящей золотой цепочке.
         Приподнявшаяся на локте Анечка смотрела, как рыцарь опускается перед ней на колено. Положил на землю меч, снял шлем с кольчужным оплечьем - под шлемом обнаружилась голова с длинными локонами у висков, в похожей на лыжную шапочке. Сняв перчатку, рыцарь протянул девушке руку.
         - Кираэ-ва, пелу шайу? - спросил он. - Сэ Миха Осонахи та Кано таль та Расви-са, тиис и кадерамиль та Оско и та Орнели...
         - Ой, мамочки! - прошептала Анечка и потеряла сознание.
(с) Atta, Москва, 11.09.2020


ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Эльфийский талисман, повесть о двух городах.






Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 218
© 15.10.2016 Atta von Russland
Свидетельство о публикации: izba-2016-1805538

Метки: фэнтези, попаданцы, меч и магия, мир меча и магии, эльфы, эльфийский лес, волшебная раса, магия,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези


















1